nikola26

29. Путь - Эд Джентри - перевёл nikola26 - скачать

добавлен перевод рассказа

30. Призрак - Джейли Джонсон - перевёл nikola26 - скачать

+ ещё один рассказ

22. Это время десятидневки - Эрик Скотт де Би - перевёл nikola26 - скачать

Переведён новый нассказ

Ну и картинка.

 

Книга переведена!

 

Благодарности нашим спонсорам: pretorianec, Wolfgear, Sharp, Nadin, и еще 10 человек, пожелавшие остаться анонимными.

 

Скачать:

 

FB2     DOCX     PDF

 

 

Книга переведена и доступна на сайте.

 

Скачать:

 

FB2     DOCX     PDF

Глава 26

 

Эйрспур

Год Нестареющего (1479 ЛД)

 

- Пылающие владения! – взревел Демаскус, изо всех сил цепляясь за остатки тающего видения. Его крик эхом отразился от стен гробницы. Его гробницы, если верить показанному ему амулетом Огмы фрагменту воспоминаний. За годы, которые прошли с того момента, когда Демаскус впервые посетил Фаэрун, он, должно быть, успел сменить множество тел, каждое из которых оканчивало свой путь именно здесь…

- В чём дело? – напряжённым голосом спросил Чант. Отойдя от него, ростовщик стоял в нескольких шагах поодаль.

Демаскусу снова вспомнилось, как он расплетает свои волосы, чтобы снять с себя божественные амулеты. Внезапно ему в голову пришла тревожащая мысль: зачастую серийные убийцы собирают трофеи. Неужели эти безделушки, полученные в уплату от богов, и являются чем-то подобным?

Его охватила дурнота, и он согнулся, стараясь сдержать приступ рвоты.

- Что… что ты вспомнил? – спросила Рилтана. Её голос, как и у ростовщика, слегка дрожал. Возможно, от тревоги – а, возможно, из-за страха. Они опасались, что после того, как он вернёт себе воспоминания, то станет кем-то иным. Но сам он не ощущал в себе никаких перемен. Это был всего лишь обрывок, фрагмент, хоть и довольно долгий…

Выпрямившись, Демаскус протёр глаза.

- Я вспомнил Калкана, - произнёс он. – Он и правда является моей немезидой. Он убивал меня уже множество раз. Благодаря символу Огмы я впервые смог вспомнить об этом, - он потёр небольшой свиток между пальцами. В магическом свете свечей он вспыхнул жёлтым.

- Впервые? – переспросил Чант.

- Впервые за все свои перевоплощения. Судя по всему, я хранил большинство своих… воспоминаний о прошлых жизнях в реликвии, называемой Спиралью Иоун, но каждый раз, когда я погибал от его руки, у меня не было времени, чтобы поместить туда память об этом. Никто из моих предыдущих «я» понятия не имел, что за мной кто-то охотится. Несмотря на то, что все они обладали и силой, и знаниями, и целой кучей божественных артефактов.

- Проклятье, - выругался Чант.

- Последнему из моих воплощений удалось изменить сложившийся расклад. Четыре года назад я убил Калкана, но одна из его подчинённых прикончила меня прежде, чем я успел добраться до своих вещей.

- Погоди-ка, ты убил Калкана? – спросила Рилтана. – Не может быть, ведь…

- Он такой же, как я, - прервал её Демаскус. – Он тоже способен возрождаться после смерти. Но, в отличие от меня, он – ужасающий монстр, превосходящий в своей порочности самого худшего из демонов, истинное воплощение зла, - он содрогнулся. – И он помнит все свои прожитые жизни. Ракшасы… не в силах очиститься от своих греховных деяний с помощью забвения, - как могу я, подумал он. Хотя Спираль и помогает ему получить большую часть своих воспоминаний после перерождения, она сохраняет лишь те из них, которые он сам помещает в неё. Не это ли является благословением для его следующего «я», которое делает свой первый вдох в новой жизни?

Итак, где же его ларец, украшенный резьбой в виде черепов? Сузив глаза, он обвёл взглядом мавзолей.

- Что ты ищешь? – спросил Чант. – Мы можем помочь. – Перегнувшись через край саркофага, он принялся изучать покоящиеся в нём останки.

- Здесь тебе не найти своего реликвария, - раздался новый голос. - Я уже искал его.

Из находящегося по другую сторону от бассейна тоннеля в мавзолей вошёл Калкан. В дрожащем свете свечей его тень казалась ожившим ночным кошмаром. В нос Демаскуса ударила вонь гниющей плоти, и его живот скрутило.

Внезапно его пальцы онемели – как и в тот раз, когда его последнее воплощение столкнулось с ракшасом в древнем святилище. Его мышцы сковала судорога. Сейчас он не обладает даже малой толикой своей прежней силы! Милостивые боги, Калкан снова его прикончит!

Судя по всему, вид их противника произвёл на его спутников столь же ошеломительное впечатление.

- Ты знаешь, кто я, Меч? – спросил Калкан.

- Ты – Калкан, - выдавил из себя Демаскус. – Из-за чего ты преследуешь меня? Почему ты просто не убил меня перед лавкой Чанта, когда я явился туда, чтобы забрать свой шарф? Зачем ты хотел, чтобы я проделал столь долгий путь?

Ракшас склонил голову. Тени, отбрасываемые его изогнутыми рогами, плясали на стене.

- Откуда тебе известно о том, что я тебя преследовал?

- Картинки в твоём жилище, - вмешалась Рилтана. Демаскус кинул на воровку быстрый взгляд. – Лишь полный безумец станет так зацикливаться на ком-то. Либо безумец, либо убийца, изучающий свою жертву.

- Ах. Полагаю, с моей стороны это было неосмотрительно. Хотя какая разница? Кольца у тебя при себе всё равно нет, не так ли? Едва ли ты вообще понимаешь, о чём я сейчас говорю. Я убивал тебя уже множество раз, Демаскус, но ещё никогда ты не находился в столь уязвимом положении, - ракшас сделал шаг вперёд.

Хотя их по-прежнему разделял бассейн, Демаскус выставил перед собой Экзорцессум.

- В уязвимом для чего? И ты не ответил на мой вопрос. Ты знал всё, что со мной произойдёт; когда я вернулся, ты мог бы прикончить меня в любой момент. Почему ты этого не сделал? Что за игру ты ведёшь?

- Я мог бы поведать тебе об этом, но тогда мне придётся тебя сожрать, - со смешком Калкан направился к нему, обходя бассейн.

В отчаянии Демаскус заговорил снова.

- Как тебе удалось столь точно предсказать будущее? Кем или чем является этот «Голос Завтрашнего Дня»?

Калкан кинул взгляд на небольшой предмет, который держал в левой руке. Демаскус сразу же узнал его – тот самый, который был в видении, показанном ему амулетом Огмы. Внезапно напрягшись, ракшас снова уставился на Демаскуса.

- Ты… ты помнишь меня! – прорычал он. – Но как?

Демаскус поднял амулет.

- Это плата, которую я получил от бога знаний. Раз уж ты влез в сферу влияния Огмы, значит, именно тебя он и поручил мне убить, чтобы выполнить заключённый с ним контракт!

В неверном свете магических свечей было сложно судить, что за выражение появилось на зверином лице его противника, но Демаскусу показалось, что ракшаса охватила неуверенность.

Это был его шанс. Демаскус выронил амулет. Его восприятие обострилось. Время растянулось, словно густая патока, и всё вокруг замедлилось. Схватив полосу тени, Демаскус взмахнул ей, как уже делал в Материнском Доме, свободно рассекая пространство между собой и своим противником. Нематериальная полоса затрепетала, словно чёрная лента на холодном ветру, и накрыла ракшаса.

Сквозь неё Демаскус узрел Калкана. В теле его находилось множество ослепительных узлов силы, каждый из которых светился так ярко, что ему захотелось отвести взгляд. Над рогами и подёргивающимися ушами ракшаса сияла точка, из которой, словно лепестки лотоса, выходило множество спускающихся вниз линий самой разной длины. Голубой пульсирующий сгусток в его лбу напоминал третий глаз.

В руке его, к которой был привязан необычный прибор, горел свет. Этот свет яркостью превосходил все прочие – он словно воплощал в себе всю полноту знаний. Он являлся путём, что вёл в направлении, название которого было ему неведомо. Неужели именно он даровал Калкану возможность видеть будущее? Это многое объясняло…

Остальные огни в теле ракшаса также сияли, словно звёзды. Столь могущественные. Столь яркие…

Но даже звёзды когда-нибудь гаснут. Слившись с царящим в мавзолее полумраком, Демаскус скользнул вперёд.

Третий глаз Калкана, сияющий сквозь пелену теневой завесы, мигнул, и время вновь обрело свой нормальный темп. Отшатнувшись назад, ракшас выхватил из воздуха необычно изогнутый клинок и парировал им нанесённый из теней удар Экзорцессума. Демаскус попытался воспользоваться инерцией отброшенного клинка, чтобы вспороть своему противнику живот. Увернувшись, Калкан атаковал в ответ, описав мечом дугу.

Лишь то, что его сверхъестественная скорость ещё не успела развеяться окончательно, спасло Демаскуса от серьёзного ранения.

В воздухе просвистело несколько арбалетных болтов, и Калкан был вынужден отступить. Один из снарядов слегка задел его. Брызнула кровь. Он не обратил на это ни малейшего внимания.

Возникнув за спиной ракшаса, Рилтана взмахнула коротким клинком, стремясь поразить его в спину. Попытка оказалась неудачной – внезапно Калкан, подобно Демаскусу, окутался тенью и ускользнул в сторону, словно подхваченный порывом тёмного ветра.

Пылающие владения! – мысленно воскликнул Демаскус. Он едва успел вскинуть Экзорцессум, чтобы парировать очередную атаку Калкана. Ему удалось отбить удар, который грозил рассечь его голову на две части, но при этом он пошатнулся, потеряв равновесие.

Свободной рукой он схватил Вуаль и сорвал её с предплечья. Слишком поздно – его нога запнулась о бортик бассейна, и он упал навзничь. Проклятье!

Вода оказалась ледяной. Хотя глубина водоёма не превышала одного фута, он умудрился набрать полный рот воды. Содрогаясь в приступе кашля, Демаскус вынырнул.

Взвившись в воздух, Калкан прыгнул на него. Его пасть была широко распахнута, с клыков летели брызги слюны. Монстр обрушился на него всем своим весом, и Демаскус, захлёбываясь, снова оказался под водой. Он потянулся к ракшасу рукой с зажатой в ней Вуалью, но тот отбросил её в сторону и нагнулся, готовясь вцепиться ему в горло.

Демаскус выронил Экзорцессум – таким длинным оружием было невозможно управляться на столь близкой дистанции – и схватился за рога Калкана, пытаясь его остановить. Владыки тени, а он силён! Демаскус прекрасно понимал, что не сможет удерживать его дольше пары мгновений. Задыхаясь, он напряг все свои силы. С каждым кашляющим вдохом в его лёгкие попадала вода.

- Помнишь, как ты убил жреца? – прошипел Калкан. Его дыхание смердело мертвечиной. – Его смерть запятнала тебя, дэв. Цель не всегда оправдывает средства. И в своём нынешнем воплощении ты не сделал ничего, чтобы загладить вину за своё преступление, хотя именно о нём тебе поведало первое же видение, посетившее тебя, когда ты вернулся к новой жизни!

Ох, владыки тени, неужели именно по этой причине воспоминание о том событии вернулось к нему? Чтобы он смог искупить свой грех? Если так, то он и правда ничего не сделал… потому что понятия об этом не имел! Пылающие владения, разве это справедливо?

- Следовательно, - продолжил Калкан, - когда я заберу твою жизнь в последний раз, ты вернёшься таким же, как я. Ты будешь помнить всё. Затем…

Внезапно за его спиной из ниоткуда появилась нога Рилтаны в обитом сталью ботинке, который с силой кузнечного молота врезался в затылок ракшаса.

Калкан издал вопль. Демаскусу наконец удалось оттолкнуть его в сторону.

Чант также спрыгнул в воду и, вцепившись в их противника, попытался оттащить его назад. Взмахнув Вуалью, Демаскус накинул её на горло монстра, словно лассо. Она словно ждала этого момента. Полоса ткани ожила и, вырвавшись из рук своего хозяина, принялась обматываться вокруг шеи Калкана.

Ракшас выпрыгнул из воды, отбросив Демаскуса и Чанта мощным ударом когтистых ног. Демаскус сел. Скрутивший его приступ кашля был столь силён, что перед глазами его заплясали неровные белые полосы. Онемевшими от пребывания в ледяной воде пальцами он зашарил по дну, чтобы отыскать рукоять Экзорцессума.

Свет, - подумал он. Откликнувшись на его зов, белые руны вспыхнули во всём своём великолепии, похожие на рассвет солнца. Калкан съёжился возле стены, когтистыми пальцами отчаянно пытаясь ослабить затягивающуюся всё туже и туже Вуаль.

Идеально! Демаскус бросился к ракшасу, но Рилтана опередила его. Словно возникнув из ниоткуда, она нанесла несколько стремительных ударов клинком. Руки и грудь Калкана расчертили алые линии.

Оставив попытки избавиться от обхватывающей горло удавки, Калкан по-кошачьему плавным движением схватил воровку. Он подтащил Рилтану к себе, и та закричала – скорее от ярости, чем от страха. Внезапно пасть ракшаса широко распахнулась, и он с исступлением глубоко вонзил зубы ей в шею.

- Нет! – заорал Демаскус. Тело Рилтаны судорожно дёрнулось, а затем обмякло.

Ухмыльнувшись окровавленным ртом, Калкан отпустил её. Воровка упала на землю. Демаскус бросился вперёд. Но, прежде чем он успел добраться до них, ноги Калкана подогнулись. Одной рукой он рефлекторно потянулся к Вуали, продолжавшей сжиматься вокруг его шеи, но было уже слишком поздно. Полоса магической ткани настолько туго стянула его горло, что казалось удивительным, как его голова ещё не упала с плеч.

Словно эльфийское воители-самоубийцы, чьи вопли разносятся по всему Харроу, посвящая их гибель духовному древу Куивану, Калкан умышленно позволил Вуали убить себя, чтобы добраться до Рилтаны.

Но нет, осознал Демаскус. Это вовсе не являлось жертвой. Глядя, как гаснет свет в глазах ракшаса, он осознал, в чём состояла принципиальная разница.

Неважно, сколько раз Калкан оказывался убит – умереть он не мог.

 

Глава 25

 

Эйрспур

Год Последнего Противостояния (1475 ЛД)

 

Демаскус выхватил карту из рук священника ещё до того, как до неё успели долететь брызги крови. Мёртвое тело тяжело рухнуло на пол. Убрав Экзорцессум за спину, он взвалил на плечи обмякший труп Тарсиса и, заперев за собой дверь, поспешно направился к каюте жреца. Положив Тарсиса на кровать, он аккуратно закрыл его распахнутые глаза.

- Если будет на то воля Огмы, ты вновь вернёшься к жизни, друг мой. Если нет, то в посмертии тебя будет ожидать великая награда.

Награда, которой я навеки лишён, - подумал он. – Когда смерть снова примет меня в свои объятья, я, несмотря на все свои свершения, просто возрожусь снова в другом теле, почти полностью утратив воспоминания о прошлом… если не приму меры, чтобы этого избежать.

Чем он и собирался заняться в ближайшем будущем. Убийство Ландрю было ошибкой. Сделав это, он лишь придал дополнительную скорость метафорической тележке с рудой, которая и без того стремительно мчалась под откос. События выходили из-под контроля… Знакомое чувство.

Покинув каюту Тарсиса, Демаскус также запер за собой дверь. Этот корабль был зафрахтован Ортодоксальной Церковью Прокампура, а его капитан уже имел дело с огманитами в прошлом и пользовался их доверием. Но Демаскус понятия не имел, как он отреагирует, обнаружив двух из четырёх своих пассажиров убитыми.

Войдя в свою каюту, он сел за стол и разложил перед собой взятую у Ландрю карту. Слегка сосредоточившись, он зажёг свечу и принялся рассматривать кусок пергамента, пока в точности не запомнил всё, что было на нём изображено. Затем он сжёг его.

Нагнувшись, Демаскус распахнул свой сундук. Там находился небольшой ларец из тусклого металла с надёжным запором, украшенный рельефными изображениями черепов и цветочных лепестков. Он понятия не имел о его происхождении. Тем не менее, каждый раз, когда он утрачивал его, этот реликварий заново возникал в самом неожиданном месте.

Сняв с большого пальца золотое кольцо, дэв положил его туда. Затем он принялся расплетать свои косички, один за другим снимая висящие на них амулеты – все, за исключением того, который он получил от аватара Огмы. Несмотря на риск, в сложившихся обстоятельствах он предпочёл оставить его при себе. Но Спираль Иоун, кольцо, которое он носил на большом пальце, представляло собой слишком большую ценность, чтобы им рисковать. Все прочие его сокровища не шли с ним в никакое сравнение. После очередной смерти он мог лишиться любой из своих наград за выполненные ранее задания, но именно Спираль наделяла его способностью вновь использовать все свои умения. Лишь когда она возвращалась к нему, он снова обретал свои фантастические силы.

Избавившись от ещё нескольких предметов, которые также являлись хранилищами отрывков воспоминаний, Демаскус закрыл крышку. На миг в глазницах черепов вспыхнул свет, а затем реликварий исчез из этого мира.

За исключением символа Огмы, при себе он оставил лишь Вуаль и Экзорцессум. Если всё пройдёт хорошо, то он выполнит контракт и, вернувшись на корабль через несколько дней, заберёт свои вещи. Но в случае наихудшего исхода этот необычный сундучок снова отыщет его в его новом воплощении. И тогда, как и множество раз до этого, он вновь обретёт свои сокровища – а вместе с ними и свою утраченную личность.

Затем Демаскус написал письмо капитану зафрахтованного корабля. В нём говорилось, что на борт проник убийца, успевший прикончить двух жрецов до того, как ему удалось узнать об его присутствии. Он сообщил, что спугнул его и собирается покинуть судно, чтобы выяснить, куда он сбежал.

Записка вышла короткой и не особенно информативной – он постарался создать впечатление, что её писали впопыхах. Запечатав письмо, Демаскус отдал его первому попавшемуся члену команды, велев ему незамедлительно доставить послание капитану.

И лишь тогда он вспомнил об их четвёртой спутнице, Бренвин. Что подумает жрица, обнаружив, что двое её коллег убиты, а он исчез? Впрочем, у него не было времени на поиски и объяснения – да и вряд ли она сможет понять мотивы его поступков. Придётся ей самой позаботиться о себе, пока он будет занят Калканом и прочими предавшими веру в Огму.

Сойдя с корабля, Демаскус направился в Эйрспур.

 

В то время, как он шагал по извилистым улочкам города, на Вуали высветился короткий приказ. Она велела ему оставить её в безопасном месте, прежде чем отправиться к святилищу. Его охватила леденящая уверенность в том, что Вуаль подозревает, что жизненный путь его текущего воплощения подходит к концу. Волоски на его предплечьях встали дыбом. Опасность, ожидающая его в древнем капище, была куда больше, чем он считал.

Не говоря ни слова, он свернул на первую попавшуюся по дороге площадь и увидел над одной из лавок вывеску «Ломбард». Войдя внутрь, он попросил дородного владельца магазина хранить его «шарф» у себя, пока он за ним не вернётся. Возможно, это произойдёт всего через несколько дней… а, возможно, и нет. Если он умрёт и возродится снова, и Вуаль, и реликварий в любом случае отыщут его в его новом воплощении. Так уже бывало, и не раз. Но от этой мысли едва ли становилось легче. Он боялся смерти не меньше, чем любой смертный. Возможно, даже больше.

Снова выйдя на улицу, Демаскус добрался до ворот построенного на скалах города. Там он арендовал лошадь у лучащегося желанием услужить конюха и направился на запад. Вскоре дорога начала сужаться, пока не превратилась в узкую тропинку, напоминающую звериную тропу. Если бы не карта Ландрю, он, скорее всего, заблудился бы.

Спустя несколько часов Демаскус оказался в предгорьях Акана. Обернувшись, он окинул взглядом проделанный им путь. Вдалеке сияли огни Эйрспура. С такого расстояния парящие в воздухе кристаллические шпили, от граней которых отражался солнечный свет, казались увенчавшей город короной.

Доведётся ли мне вернуться назад той же дорогой?..

Вуаль считала, что нет. По спине Демаскуса пробежала дрожь, и он повернулся, готовый встретиться с будущим лицом к лицу. Неужели цикл повторится, и его дух опять отправится навстречу своему новому воплощению?

 

К тому времени, как Демаскус добрался до нужного места, солнце уже почти село. Неподалёку от вершины одного из находящихся в предгорьях холмов находились повозки с пасущимися возле них лошадьми и несколько палаток. Около дюжины человек стояли внутри широкого кольца из древних каменных колонн. Некоторые из обелисков покосились, некоторые же валялись на земле.

Когда Демаскус подъехал ближе, никто из присутствующих не удостоил его даже мимолётным взглядом. Очевидно, предполагалось, что любой, кто оказался возле этого святилища, имеет полное право здесь находиться. Спрыгнув на землю, он слегка похлопал своего коня по крупу. Развернувшись, тот рысцой направился назад. Ну, хотя бы одному из них удастся вернуться в город дженази.

Остановившись возле границы круга, Демаскус принялся рассматривать собравшихся. Около двадцати представителей самых разных рас столпились вокруг открытого всем ветрам алтаря, находящегося в центре каменного кольца. У изголовья алтаря стояло двое. Один из них был одет в роскошную мантию, а лицо его скрывал свободный капюшон. Судя по его позе и тому уважению, которое выказывали ему все прочие, Демаскус решил, что это и был Калкан.

Рядом с ним… рядом с ним стояла Бренвин! Демаскус сморгнул. До него только сейчас дошло, что он не видел её до того момента, как покинул корабль. Судя по всему, жрица пребывала в полном замешательстве. Глаза её были широко распахнуты, в них плескалась паника. Казалось, что в любой миг она может сорваться в бегство, словно олень, внезапно застигнутый на перепутье в лесу. По крайней мере, её ещё не успели приковать к алтарю. Пока что. Должно быть, Калкан заманил её сюда под неким надуманным предлогом. Едва ли она представляет, что её ждёт.

Предводитель отступников вскинул руку. В ней он держал металлический диск, надёжно привязанный к перчатке промасленными ремнями. В центре него находилось углубление, в котором поблескивала тёмная жидкость. Поднеся диск к скрытому капюшоном лицу, он сделал глубокий вдох. Собравшиеся заволновались, словно увидели нечто потрясающее. Демаскус понятия не имел, что именно их так впечатлило. Возможно, то, что он смог вдохнуть пары некой ядовитой субстанции и не умереть?

Затем мужчина в капюшоне начал вещать громким голосом. Он говорил о Голосе Завтрашнего Дня, о неудачах Огмы в роли самопровозглашённого бога знаний и о многом другом. Демаскус не стал вслушиваться в его болтовню. Единственное, что имеет значение – это выполнить контракт и остаться в живых.

Выхватив из-за спины Экзорцессум, он воспользовался отбрасываемой алтарём тенью, чтобы пробраться через толпу. К сожалению, собравшиеся стояли слишком тесно, чтобы между ними оказалось достаточно свободного места. Подобно ангелу мщения, Демаскус возник на самом алтаре, оказавшись совсем рядом с мужчиной в капюшоне.

Тот поднял голову, и солнечные лучи разогнали тьму, скрывавшую его лицо. Нет, не лицо - ужасающую звериную морду с голодным оскалом, свидетельством прегрешений столь чудовищных, что клеймо их навеки отпечаталось на его плоти. Словно низвергшийся с горы снежный обвал, на Демаскуса обрушился шок, и он замер, высоко вскинув клинок, чтобы нанести смертельный удар – удар, которого так и не последовало.

- Ты – ракшас? – выдохнул он охрипшим от отвращения голосом.

Стоящий перед ним монстр в одеяниях жреца некогда являлся ангелом, который решил облечься в смертную плоть – так же, как и он сам. Но, если дэв совершает нечто непростительное и отдаётся злу, его душу навеки постигает проклятье. Как и их светлые сородичи, ракшасы привязаны к миру смертных, возрождаясь в нём после каждой своей гибели, и с каждым разом тяжесть грехов, лежащих на их плечах, становится всё больше и больше. В отличие от дэвов, ракшасы помнят все свои прежние воплощения, и память о том, что они совершили, является их вечным проклятьем.

Собравшиеся разразились удивлёнными восклицаниями. Откинув капюшон, Калкан ухмыльнулся, демонстрируя ужасающий тигриный оскал.

- Как раз вовремя, Демаскус, - прорычал он. – Ты крайне предсказуем.

- Откуда тебе известно, кто я? – Демаскус запнулся. – Ты знал, что я… приду за тобой?

- Плохой бы из меня был последователь Голоса Завтрашнего Дня, если бы мне не было известно, что ты явишься сюда с намерением помешать нашей церемонии, верно?

Собравшиеся согласно забормотали. Но… символ Огмы, амулет в виде свитка, вплетённый в волосы Демаскуса, внезапно задрожал. Калкан лгал!

Осознание этого помогло Демаскусу стряхнуть с себя ледяное оцепенение, которое охватило его, когда он узрел истинную природу Калкана. Тот знал его и, возможно, всё происходящее являлось заранее расставленной им ловушкой. Тем не менее, это казалось крайне маловероятным. Он врал, и это само по себе свидетельствовало о том, что его можно победить. Любая ложь - это щит, который используют лишь для того, чтобы прикрыть свою слабость.

- Бог желает твоей смерти, а я – его Меч, - провозгласил Демаскус. Голос его прозвучал резко и громко, словно выстрел из базуки. Он обрушил Экзорцессум вниз, рассекая шею ракшаса. Клинок вонзился в его грудную клетку, пройдя сквозь рёбра.

Сделав шаг назад, Калкан рухнул на землю. Послышались полные изумления и ужаса вопли, и его последователи разбежались в разные стороны, словно подхваченные порывом ветра осенние листья. Демаскус спрыгнул с алтаря. Его удлинившаяся тень накрыла тело его павшего противника.

Калкан закашлялся. Мех вокруг его пасти потемнел от крови.

- Ты удивил меня, Демаскус, - прохрипел он. – Я… не ожидал, что ты так быстро придёшь в себя. Интересно… - его речь прервал ещё один приступ кашля. – Это амулет Огмы тебя спас? Переплётчик оказался куда более проницательным, чем это можно было предположить… Обычно всё, на что ты способен, увидев меня – это стоять, в замешательстве моргая глазами, пока я нанизываю тебя на свой клинок, словно свинью на вертел.

- Обычно? - мир, казалось, содрогнулся, и ноги Демаскуса подогнулись. Он чуть не упал рядом с умирающим ракшасом. – О чём ты говоришь?

Смех Калкана прервал очередной приступ кашля. Кровь выплеснулась у него изо рта.

- Пусть ты этого и не помнишь, но мы уже встречались, Демаскус, - прохрипел он булькающим голосом. – И неоднократно. Я преследовал тебя, охотился на тебя, исполняя волю моего божества… Много, много раз… столько, что я уже потерял им счёт. И мы увидимся вновь.

С этими словами Калкан умер. Из-под его капюшона вспыхнул голубой свет, столь яркий, что Демаскус был вынужден отвернуться. Когда он снова посмотрел на ракшаса, и он сам, и его одеяние, и необычный диск исчезли. От Калкана осталась лишь груда серого пепла.

Демаскус опустился на колени возле неё. Милостивые боги, - подумал он. – Во что Огма вообще втянул меня?

Нет, всё не так просто. Переплётчик являлся лишь последним из множества богов, которые обращались к нему за помощью. Если Калкан говорил правду, то он преследовал его на протяжении множества жизней. Но как это вообще возможно? Он ведь даже не подозревал о том, что происходит…

Внезапно Демаскуса осенило. Чтобы сберечь свои воспоминания, он должен был запечатать их в кольцо. Вуаль могла по своей воле пробуждать память о некоторых моментах его прошлого, чтобы связать обрывочные сведения в единое целое, но, будучи глашатаем Судьбы, она не имела возможности переносить всю полноту его сознания от воплощения к воплощению. Тем не менее, Спираль Иоун, которая хранила подробности о тех многочисленных деяниях, что он совершал во славу своих божественных покровителей, всегда возвращалась к нему, так или иначе. И за это он был ей благодарен. Однако золотое кольцо сохраняло в себе лишь те воспоминания, которые он сам решал поместить в него. Если Калкан всегда нападал на него исподтишка, убивая до того, как он успевал передать их Спирали…

Неудивительно, что он ничего не помнит. Пусть он и продолжал возрождаться снова и снова, нить его жизни после гибели каждый раз обрывалась в ничто. В пустоту.

И в этой пустоте скрывался Калкан.

Но в этот раз ему удалось выжить! Благодаря той плате, которую он получил от Огмы, он изменил сложившийся расклад. Когда он вернётся на корабль, то снова призовёт ящик, в котором хранится Спираль, и всем его будущим воплощениям уже будет известно об этой угрозе.

- Я никогда не забуду тебя, греховная демоническая тварь!

Внезапно его сердце пронзил холод металла. Опустив взгляд, он увидел, что из его груди торчит лезвие длинного меча. На острых гранях клинка поблескивала алая кровь.

Демаскус упал набок возле груды пепла, которая осталась от тела Калкана. Подошедшая к нему сзади Бренвин возвышалась над ним. Её лицо выражало одновременно страх и решимость.

- И ты, Бренвин? – выдохнул он.

Символ Огмы издал звук, похожий на перезвон колокольчика, и голос, напоминающий голос аватара, зазвучал в его голове.

Я дарую тебе это воспоминание, чтобы тебе было ведомо о том, что твоя немезида является последователем моей немезиды.

Экзорцессум издал стон – последний обет его меча был исполнен. Мир померк. Тело Демаскуса вновь очутилось в знакомой гробнице, а дух его устремился ввысь – бесконечная спираль перерождений вновь влекла его в будущее.

 

Глава 24

 

Эйрспур

Год Последнего Противостояния (1475 ЛД)

 

- Я упускаю из виду нечто важное, - произнёс Демаскус, обращаясь к Тарсису.

- Что ты имеешь в виду? – спросил священник с волосами цвета песка. Они стояли возле корабельного бортика, разделённые тенью от парящего в небесах острова.

- Я прочёл все свитки, которые дали мне в твоём храме. Изучил множество книг. Я даже посоветовался с Вуалью Гнева и Знания. Но, боюсь, я так и не смог понять Аканул. Поэтому… расскажи об этом месте что-нибудь, что может мне помочь.

Обведя взглядом сотни судов, заполнивших бухту Эйрспура, Тарсис фыркнул.

- С чего ты взял, что мне что-то известно? До того, как мы приплыли сюда, я встречал только двоих дженази. Более того, я с трудом могу отличить торговое судно Аканула от того, что прибыло сюда из Высокого Имаскара или Тимантера. Хотя некоторые флаги мне знакомы, - священник указал на пару кораблей с квадратной оснасткой. – Эти из Имплитура. Вон тот из Сембии. А тот… - он ткнул пальцем в трёхмачтовое судно, носившее название Зелёная Сирена II. Капитаном его являлся мужчина в вычурной широкополой шляпе, - А тот – понятия не имею.

- Но ты же отсюда родом. Разве ты ничего не знаешь об этих краях?

- Демаскус, я родом с Торила. На южном побережье моря Упавших Звёзд я оказался впервые. Кроме того, Аканул практически так же чужд Торилу, как и ты сам.

Демаскус ухмыльнулся.

- Чудненько. Что ж, если ты, один из вышестоящих жрецов Переплётчика Знаний, понятия не имеешь, что могло привести Андрила Яннатара на эти отдалённые берега, то Ландрю, скорее всего, пребывает в не меньшем замешательстве.

- Я бы сказал, в большем; скорее всего, сейчас он находится в своей каюте, лихорадочно раскладывая камни в тщетных попытках связаться со своим господином и гадая, кто же в итоге кого предал, - Тарсис хихикнул.

- Он превосходно играет роль истинного жреца своей веры, - произнёс Демаскус. – Если бы Вуаль не раскрыла, что его верность на самом деле принадлежит Андрилу, я бы ни за что не смог догадаться об этом.

Весёлое выражение исчезло с лица Тарсиса.

- Я бы тоже ничего не заподозрил, - произнёс он. – Я знаю Ландрю уже пять лет. И мне сложно поверить в то, что Андрил ещё жив. Он оставил свою должность в Церкви служителей Огмы в Изгнании как минимум двадцать лет назад! Если бы аватар не назвал его имя…

- Он жив. Или, по крайней мере, способен действовать.

- Думаешь, его превратили в нежить? Всё и правда могло зайти настолько далеко? – спросил Тарсис. – Конечно, обе церкви считают, что именно они исполняют волю нашего владыки наилучшим образом, а их оппоненты – те, кто отступил от истинной веры… Но, как бы мы ни называли себя – нарекающими или хранителями знаний – в первую очередь мы остаёмся служителями Огмы.

- У них было более сотни лет для того, чтобы прийти к согласию, - произнёс Демаскус. – Мне уже доводилось видеть, как чрезмерный фанатизм приводит к подобным результатам.

- А теперь всё дошло до этого, - Тарсис покачал головой. – Если бы мы нашли способ достичь компромисса…

- Сейчас речь идёт о чём-то более серьёзном, нежели теологические разногласия, - произнёс Демаскус. – Поверь мне – богам не требуются мои услуги, чтобы разобраться со склоками своих расхулиганившихся детей. Споры между фракциями, о которых ты говоришь, могут тянуться на протяжении десятилетий, нанося постепенный урон делу вашей веры, но, если потребовалось моё вмешательство, недавно произошло нечто воистину ужасное.

- Хотел бы я, чтобы аватар просто рассказал нам обо всём, - протянул Тарсис.

Должно быть, ему уже надоело открыто критиковать своего бога, - подумал Демаскус. Но, может, и нет. За время, прошедшее с момента встречи с аватаром, ему стало ясно, что для огманитов было в порядке вещей ставить под сомнение вообще всё. Они имели привычку обсуждать даже то, что служители других богов всегда принимали как должное. В отличие от многих религиозных деятелей, с которыми ему доводилось иметь дело, ни Тарсис, ни Бренвин, ни даже Ландрю не производили впечатление упёртых фанатиков «древней истины». По сравнению с другими, вера огманитов казалась глотком свежего воздуха, вне зависимости от того, как они себя называли – Ортодоксальной Церковью или Церковью в Изгнании.

Потому эта история и выглядела крайне подозрительно. Если разногласия в суждениях о мире и религии только приветствовались, то столь долгий разрыв из-за противоречий в доктринах не мог являться простой случайностью. Это был признак некоего фундаментального изъяна.

Скорее всего, за происходящим стоит чья-то недобрая воля.

Это объясняло, почему аватар Огмы решил прибегнуть к помощи Демаскуса для того, чтобы положить конец расколу. Он недвусмысленно избрал своего фаворита и отдал Мечу Богов приказ разделаться с бывшим лидером Церкви в Изгнании - нечто вроде окончательно вынесенного вотума недоверия.

- Как думаешь, сколько ещё мы сможем держать Ландрю в неведении? – спросил Тарсис.

Демаскус встряхнул головой.

- Я надеялся, что он совершит ошибку во время нашего путешествия из Прокампура, которой я смогу воспользоваться.

- Но этого не произошло?

Демаскус отрицательно покачал головой.

- Неудивительно, - произнёс Тарсис. – Ландрю превосходно притворяется верным хранителем знаний. Прошлую ночь мы с ним и Бренвин провели в несерьёзных беседах о вере, и я зашёл дальше, чем когда-либо. Я позволил себе в открытую критиковать старые декреты Андрила Яннатара, назвав их богохульством. Но Ландрю даже глазом не повёл – вместе со мной и Бренвин он высмеял самопровозглашённого Великого Патриарха.

- Я слышал.

Демаскус протёр глаза. Владыки света, он понятия не имел, что делать дальше. Какой толк от карающего клинка и контракта на убийство, если цель невозможно обнаружить, а единственной имеющейся зацепкой у них не получилось воспользоваться?

- Возможно, всё это путешествие – лишь пустая трата времени, Тарсис, - произнёс он. – Может быть, Андрил Яннатар вообще не в Акануле.

- Но так сказал аватар!

- Нет, он сказал, что в Акануле находится его «наиболее опасный сторонник».

Тарсис открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал.

- Спаси нас Переплётчик! – наконец воскликнул он. – Хватит гадать. Давай просто схватим Ландрю и… заставим его рассказать всё начистоту.

- Разумеется, я тоже задумывался об этом. По правде говоря, не менее полудюжины раз. Но всё равно я считаю это самой крайней мерой. У меня есть предчувствие, что, какие бы методы мы ни применили, он нам ничего не расскажет. Фанатики все такие. Они не сломаются, как их ни допрашивай.

Жрец побледнел.

- Погоди, ты имеешь в виду пытки?

- Либо пытки, либо магию. Судя по моему опыту, ничего из этого может не сработать. Невинные попросту оговорят себя, чтобы облегчить свою участь, а фанатики предпочтут умереть, но так и не раскрыть рта. Откуда нам знать, какими будут полученные нами сведения – истинными или ложными? А жаль. В ином случае моя работа была бы куда проще.

- Ах. Ну да, полагаю.

- Не волнуйся, - усмехнулся Демаскус. – По большей части я просто шутил.

- По большей?

Он пожал плечами.

- Я делаю то, что велят мне боги – выполняю те задания, которые они не могут поручить своим благочестивым служителям. Порой это означает, что мне приходится пачкать руки. Я не получаю от этого удовольствия, - по крайней мере, в большинстве случаев. Этого он вслух произносить не стал.

- Надеюсь на это.

- Поверь мне, если я когда-нибудь подойду к черте слишком близко, то сам отложу Экзорцессум в сторону. Если я нарушу свои принципы, то на меня обрушится столь ужасное проклятье, что я перестану существовать – по крайней мере, в том виде, в котором сейчас, - и снова он оставил свои истинные мысли при себе. По правде говоря, временами он действительно наслаждался своими способностями – настолько, что рисковал потерять всё. Когда энергия божественного возмездия наполняла его тело, порой лишь по милости Судьбы он оставался верен своему предназначению. Испытываемый им экстаз был слишком силён, чтобы от него отказываться.

- Прости. Я не хотел тебя обидеть, - произнёс Тарсис.

- Знаю, - ответил Демаскус. Жрец просто стремился больше узнать о том, какова истинная сущность Меча Богов. Привычка задавать вопросы являлось частью его натуры. Но Тарсис казался слишком милым парнем, чтоб обрушивать на него всю тяжесть неприятной правды.

Некоторое время они в молчании наблюдали за тем, как дженази с кожей, окрашенной в цвета их стихий, занимаются разгрузкой и загрузкой кораблей, которые стояли в тени окружающих бухту скальных утёсов.

- Значит, придётся пойти на крайние меры, - наконец заговорил Тарсис.

- Если у тебя возникла новая идея, я с радостью выслушаю её.

Тарсис побледнел.

- Аватар сказал, что, если всё продолжит идти своим чередом, то вся огманитская церковь окажется под угрозой.

Демаскус кивнул.

- Я не могу этого допустить, - продолжил священник. – Как слуга Огмы, я готов отдать свою жизнь, чтобы сохранить его веру. И я только что придумал, как ты сможешь убедить Ландрю, что находишься на его стороне.

- Если я смогу завоевать его доверие, это будет просто замечательно! – воскликнул Демаскус. Некоторое время священник крутил в руках символ своей веры. На лице его была написана неуверенность.

Наконец он сделал вдох и заговорил снова.

- Итак. Тебе нужно доказать, что ты получил от Переплётчика некие тайные инструкции, не оставив в этом и тени сомнений. Ты должен убедить Ландрю в том, что окончательно разорвал все связи с Ортодоксальной Церковью и хочешь встретиться с Андрилом, чтобы принести клятву в верности Церкви в Изгнании.

- Слова тут не помогут…

- Убей меня.

- Что!?

- Покажи Ландрю моё тело и скажи, что сделал выбор.

- Да не буду я тебя убивать! – воскликнул Демаскус. Он пересмотрел своё первоначальное мнение о священнике – Тарсис и вправду был безумен.

- Прошу, выслушай меня! – взмолился тот. Облизнув губы, он продолжил. – Я – один из высших жрецов храма Огмы Прокампура. Я здесь ради того, чтобы уберечь нашу церковь от уничтожения. Если я умру, то мои коллеги во имя Переплётчика Всех Знаний вырвут мою душу из хватки Келемвора.

- Тарсис, обряды, о которых ты говоришь, весьма ненадёжны. Келемвор, как и все повелители смерти, крайне ревностно относится к посягательствам на свою власть. Подобные ритуалы чаще всего оканчиваются неудачей – я тому неоднократный свидетель.

Жрец сглотнул.

- Я знаю. Но я хочу пойти на подобный риск.

- А я – нет, - отрезал Демаскус. – Это скверный и необдуманный план. Не желаю даже слышать об этом. Больше никаких обсуждений.

Но, несмотря на свои слова, он не мог не признать, что идея Тарсиса способна сработать. Учитывая, что все имеющиеся у них возможности оказались исчерпаны – был ли у них выбор? С болезненной уверенностью он осознал, что нет.

В любом случае, он не собирался сдаваться без споров. Возможно, в процессе жаркой дискуссии родятся иные идеи. Прохаживаясь по кораблю, они некоторое время негромко переговаривались. Когда они спустились в трюм, Тарсису удалось окончательно убедить его.

Демаскус решил, что тянуть не стоит. Убийство должно выглядеть естественно – поэтому оно должно стать таковым.

Прежде чем жрец осознал, что время разговоров прошло, он шагнул ему за спину и дважды захлестнул его шею Вуалью, с силой потянув за концы шарфа. Глаза Тарсиса расширились. Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь слабый хрип. Демаскус отклонился назад, чтобы воспользоваться своим преимуществом в росте. Ноги священника на дюйм оторвались от пола. Тарсис вцепился в ткань Вуали, пытаясь ослабить давление… безуспешно. Он задёргался, отчаянно сопротивляясь, его рот открывался и закрывался, но оттуда не вылетало ни звука. Даже несмотря на своё согласие и уверенность в том, что его смогут вернуть из-за края смерти, его охватила паника.

Его убийство должно выглядеть естественно.

Разумеется, священник продолжал бороться изо всех сил. Разумеется, у него не было ни единого шанса в схватке со столь умелым убийцей. Но, просто на всякий случай, Демаскус, захрипев от натуги, ещё сильнее стянул концы Вуали.

Наконец жизнь окончательно покинула тело жреца. Тарсис упал на пол, глядя в небытие широко распахнутыми в изумлении глазами. Их взгляд был пустым, безжизненным… обвиняющим.

Милостивые боги…

Не думай об этом, - приказал себе Демаскус. Он поднял тело и, взвалив его на плечо, направился прямиком к каюте Ландрю. По пути ему встретилось несколько членов команды, но покров тени надёжно скрывал его от их взоров.

Дверь оказалась заперта. Не тратя времени на стук, Демаскус шагнул сквозь виднеющуюся под ней узкую полосу тени и оказался внутри.

Раскладная кровать была отодвинута в сторону, чтобы расчистить место в центре тесной каюты. Ландрю, темноволосый дварф, сидел на полу в позе лотоса, закрыв глаза и напевая под нос бессловесную мелодию.

- Ландрю, я хочу присоединиться к вам, - с этими словами Демаскус сбросил с себя покров тени.

Глаза дварфа распахнулись. Увидев возвышающегося над ним Демаскуса, он поспешно вскочил на ноги.

- Что ты… - начал было Ландрю.

Демаскус скинул обмякшее тело Тарсиса на неровный дощатый пол.

- Ты слышал меня, жрец. Я знаю о том, кому на самом деле принадлежит твоя верность, и я хочу присоединиться к вам.

- Кому… принадлежит? – взгляд дварфа метался между лежащим на полу трупом и Демаскусом.

- Да. Такова воля Судьбы, - Демаскус указал на Вуаль, широкой полосой обвивавшуюся вокруг его предплечья.

Ландрю прочистил горло.

- Твой глашатай истины, - произнёс он. – Это он поведал тебе?..

- Что на самом деле ты являешься последователем Андрила Яннатара. Что, когда я принял задание покончить со старым Великим Патриархом, то совершил ошибку. Разве я могу позволить себе игнорировать то, что вещает Вуаль Гнева и Знания? Она и так не слишком часто оглашает мне свою волю.

- Потому ты… и убил Тарсиса? Но зачем?

- Чтобы доказать серьёзность своих намерений. Глядя на его остывающее тело, ты вряд ли усомнишься в том, что я не лицемерю. Его смерть – лишь способ доказать, что отныне я являюсь врагом Ортодоксальной Церкви. Все мосты сожжены. И сделал я это лишь затем, чтобы ты привёл меня к Андрилу и поручился за меня.

Ландрю склонился к своему мёртвому наставнику. Перекатив тело на спину, он проверил пульс, дыхание и прочие признаки жизни. Когда он поднял взгляд, то по развороту его плеч и выражению лица Демаскус понял, что дварф ему поверил.

- Ты и правда убил его, - констатировал Ландрю. – Судя по всему, задушил. Потрясающе!

- Что дальше? - спросил Демаскус, стараясь выбросить из головы образ сопротивляющегося Тарсиса.

Ландрю улыбнулся.

- Завтра пойдёшь со мной.

Облегчение, охватившее Демаскуса при мысли о том, что убийство жреца оказалось ненапрасным, было столь сильно, что он чуть не пропустил мимо ушей следующие слова своего собеседника.

- Я планировал отправиться в Эйрспур на рассвете, чтобы раздобыть лошадей и повозку. Мы должны добраться до древнего святилища, которое находится к западу от города, в предгорьях вершин Акана.

- Это святилище посвящено Огме?

- Нет, конечно, - фыркнул Ландрю. – Просто старый булыжник, возле которого горные орки некогда поклонялись духам.

- Должно быть, это место много значит для Андрила. Он будет там?

- Оно представляет собой ценность лишь потому, что после сотен лет молебнов там до сих пор струится духовная энергия. И нет, Андрила там совершенно точно не будет.

Демаскус ощутил дрожь тревоги.

- Вот как? Но я думал…

Губы дварфа изогнулись в усмешке, и он покачал головой.

- После того, как Андрил Яннатар оставил Церковь в Изгнании, он показал нам новый путь. Это действительно так. Но прошлое не имеет никакого значения. Он умер, а мы, его последователи, по-прежнему продолжаем следовать его указаниям. Хотя я лично считаю, что мы уже зашли дальше, чем он осмеливался даже мечтать – намного дальше. И мы вот-вот достигнем нашей истинной цели, продвинув нашу веру на новый уровень! Мы…

- О каких «мы» ты говоришь? – прервал его Демаскус. Неужели Ландрю, произнося эту речь, нарочно пытается разжечь в себе религиозный пыл?

- Мы создали новую организацию. Мы отделились даже от Церкви в Изгнании. Мы – Церковь Всех Будущих.

- Из кого же состоит эта церковь? – спросил Демаскус.

- Из меня, например. Из многих других, хотя их истинные имена мне неизвестны. Объединяет нас то, что все мы с радостью готовы посвятить себя новому видению мира. Идеи Огмы были правильными, но им не хватало масштаба. Если ты являешься богом знаний, зачем ограничивать себя лишь знаниями о том, что уже произошло? Почему бы не устремить взгляд в будущее, чтобы познать всё? Это и есть то, что предлагает наша новая вера – истинное могущество!

Потому что будущее не определено и никому не под силу постичь его, - хотел сказать Демаскус. Потому что довериться будущему – значит довериться изменчивой лжи.

- И я понимаю, почему ты, Демаскус, не мог не присоединиться к нам, - продолжил Ландрю. – Почему ты решил отречься от Огмы и встать в наши ряды.

- Неужели?

- Мне, разумеется, известно, чем является твоя Вуаль Гнева и Знания. Она – инструмент Судьбы. И в качестве оного она способна заглядывать за грань настоящего и видеть будущее во всем его многообразии. То же предлагаем и мы!

Демаскус сморгнул. Уже второй раз Ландрю упоминал о его шарфе, говоря о нём с такой фамильярностью, будто имел на это полное право. Хватит ходить вокруг да около.

- Зачем же переплывать через море Упавших Звёзд для того, чтобы, как ты выразился, «продвинуть вашу веру на новый уровень»? – спросил он. - Если вам требовалось место, где до сих пор бурлит остаточная магия, то почему бы не отыскать нечто подобное в окрестностях Прокампура – какую-нибудь старую могилу или заброшенный храм?

Ландрю пожал плечами.

- Это был приказ Калкана. Ему доверили поиски наиболее подходящей локации, и его выбор пал на Аканул.

Что же это за имя? Кому оно принадлежит?

- Калкан, - повторил Демаскус. – Едва ли я слышал о нём раньше…

- Калкан лишь недавно присоединился к Церкви Всех Будущих, - объяснил Ландрю. – Но он обладает уникальной способностью предсказывать дальнейшие события. Возможно, он уже является тем, кем мы все стремимся стать. К тому же за него поручился Голос Завтрашнего Дня.

Дварф замолчал, очевидно, ожидая, что его собеседник спросит его об этом «Голосе». Сохраняя бесстрастное выражение лица, Демаскус лёгким кивком попросил его продолжать.

- Итак, Калкану был доверен выбор места для церемонии преобразования и соединения. Отбросив устаревшие догматы Огмы, мы посвятим себя служению божеству, которое обещает куда больше. Мы станем последователями Голоса Завтрашнего Дня. И наш триумф уже близок. Мы прибыли в Аканул в нужное время. Завтра мы отправимся в святилище, а дальше нам останется лишь… принести подходящую жертву.

Голос Ландрю слегка дрогнул на последних словах, и на лице его возникло смущённое выражение.

- В чём дело?

- Калкан сказал, что жертвой может являться лишь могущественный служитель Огмы, убитый во славу того бога, который станет новым Переплётчиком. Только в этом случае мы сможем попасть в новый мир всеобъемлющих знаний. Я рассчитывал использовать для этого Тарсиса.

- Ах. Если бы я знал…

Внезапно дварф просиял, и на лице его возникла широкая ухмылка.

- Полагаю, Бренвин тоже подойдёт! – воскликнул он.

Демаскус с трудом удержался от того, чтобы не ударить священника.

- Как скажешь, - произнёс он. – Итак, тебе известен путь в святилище?

- Конечно! В конце-концов, я же служитель знаний. У меня есть карта! – сунув руку за пазуху, Ландрю вытащил оттуда кусок пергамента.

- Покажи мне, - велел Демаскус. Дварф склонил голову, устремив взгляд на лист. В тот же миг Демаскус выхватил из-за спины Экзорцессум, и покрытый рунами меч рассёк шею предателя. Голова Ландрю скатилась с плеч.

 

Глава 23

 

Эйрспур

Год Нестареющего (1479 ЛД)

 

- Сюда, - произнесла Рилтана, обращаясь к Демаскусу. Тон её голоса по-прежнему ничего не выражал.

Она начала подниматься по одной из двух лестниц, сходящихся на площадке верхнего этажа. Её озаряли лучи послеполуденного солнца, проникающие сквозь витраж с изображением усыпанной алыми плодами яблони. Демаскус последовал за ней.

Они встретились с Рилтаной на улочке, в которую выводил тайный проход. При виде воровки Демаскус почувствовал столь сильное облегчение, что его мрачное настроение тут же развеялось. Он был так счастлив, что чуть не расцеловал её. Рилтана рассказала им о том, что проследила за Калканом до его убежища, а затем он вошёл в дыру в стене и исчез. Выглядела она нехарактерно подавленной.

Демаскус не стал тратить времени на дальнейшие расспросы. И вот мы на месте, - подумал он. - В доме того, кто преследовал меня в видениях с того момента, как я очнулся на том треклятом алтаре. Ключ к пониманию прошлого находится на расстоянии вытянутой руки… и это тревожило его больше всего.

- Получается, этим поместьем владеет Калкан? – спросил Чант. – Содержание такого имения должно обходиться в круглую сумму.

Добравшись до вершины лестницы, Рилтана остановилась.

- Скорее всего, именно поэтому его гастрономические привычки не привлекли к себе ненужного внимания. Учитывая размеры дома, соседи не могли слышать криков его жертв...

Она уже поведала им о комнате, в которой находилось множество свисающих с потолка гниющих трупов. Очевидно, Калкан не только выглядел, как хищник – он действительно являлся оным. Он питался плотью – плотью людей.

И, кроме того, он поставил перед собой цель убить Демаскуса, с помощью своих интриг втянув его в заварушку с Ропотом – демоном, который имел какое-то отношение к одному из его прошлых воплощений. Судя по всему, некогда ему и его товарищам, о которых он ничего не помнил, удалось уничтожить нескольких сородичей демона…

Но сейчас раздумывать об этом смысла нет. Скоро он узнает больше. Вуаль утверждала, что его меч или кольцо способны пробудить часть его забытых воспоминаний. И, по словам Рилтаны, эти вещи, являвшиеся ему в видениях, могут находиться в усыпальнице вместе с гниющими останками его прошлого «я». Там же его будет ждать Калкан – и явно не для дружеской беседы.

Вернув их себе, Демаскус обретёт часть своей прежней личности – той, чьей тенью он сейчас является. Однако он понятия не имел, хочется ли ему этого.

Есть ли смысл грабить труп, который я сбросил, словно змея – старую кожу? – подумал он. – Та жизнь осталась в прошлом; может, там же место и воспоминаниям о ней? Что, если, обретя их, я потеряю себя? Разве тот, кем я стал за последние несколько дней, не исчезнет?

Он боялся, что ответ на этот вопрос окажется положительным.

- Ты идешь? – спросила Рилтана. Скрестив руки, она стояла в конце коридора. Её кожа выглядела тусклой и выцветшей, словно после болезни. Сделав глубокий вдох, Демаскус направился вперёд.

Комната оказалась именно такой, какой она её описывала. В одной из стен по-прежнему зиял тёмный провал работающего портала, а на другой были развешаны многочисленные зарисовки. Повсюду царил запах смерти.

Рилтана остановилась возле входа. Демаскус с Чантом подошли к рисункам и принялись их рассматривать. Калкан оказался довольно неплохим художником – по крайней мере, когда дело касалось изображений его любимого объекта.

Демаскус уставился на одну из наиболее бросающихся в глаза сцен. На ней он был нарисован стоящим спиной на вершине горы, высоко вскинув двуручный, покрытый рунами клинок. Вуаль и вплетённые в волосы многочисленные амулеты развевались на ветру. Над ним возвышалось огромное, напоминающее дракона чудовище, которое изрыгало изо рта облако зелёного газа.

Демаскус совсем не помнил этой схватки. И… прочих, что были запечатлены на сотнях других картин. Все эти деяния совершал незнакомец - тот, кем он, вероятно, может стать снова, если вернёт себе свои воспоминания.

- Этот Калкан неплохо изучил тебя, - негромко констатировал Чант.

Демаскус не нашёл слов для ответа.

- Тела… там, - выдавила Рилтана, указывая на находящуюся в углу дверь.

- Следует ли нам их осмотреть? – спросил ростовщик.

- Я бы предпочёл без этого обойтись, - признался Демаскус.

- И правильно, - произнесла воровка.

Глядеть на жертв психопата-убийцы было совершенно излишне; его кишки и так скрутило от вида множества изображённых на листах бумаги сцен. Отойдя от рисунков, Демаскус приблизился к порталу, который находился на расстоянии дюйма от стены. Пятно тьмы выглядело почти материальным. Его края дрожали и размывались, словно каждое мгновение оно боролось за право находиться в этой реальности. Возможно, именно в этот миг Калкан взирает на него из-за завесы…

Что будет, если я просто решу уйти отсюда? – подумал он. Он мог прервать изображённый на картинах цикл. Мог покинуть Эйрспур, поселиться в каком-нибудь отдалённом краю, обучиться мирному ремеслу вроде пивоварения или сочинения рассказов. Это его последний шанс остаться в неведении. Остаться собой.

Но разве тогда он не будет вечно терзаться вопросом – почему он хладнокровно убил того священника?

- Самое время отыскать нашего приятеля, - заявил он.

- Веди, - произнёс Чант. – Мы последуем за тобой.

Обнажив клинок, Демаскус второй рукой крепко стиснул Вуаль. На всякий случай он решил обратиться к ней.

- Вуаль, что находится позади этого портала? Моя усыпальница?

На светлой ткани возникло одно-единственное слово.

 

Да.

 

Демаскус сделал шаг вперёд и оказался на берегу тёмного моря. Прохладный, пахнущий землёй ветерок развевал его волосы. Судя по всему, это место находилось глубоко под землёй. Несколько древних камней образовывали круг, в центре которого он и стоял.

Он отошел в сторону, чтобы его спутники также смогли воспользоваться порталом. Посередине огромной полузатопленной пещеры виднелся омываемый водой остров. Тёмные волны накатывали на его усыпанные костями берега. Бледный свет, исходящий от люминесцентных растений и поблекших полустёршихся рун, озарял десятки провалов в земле – входов в полузатопленные катакомбы. Над ними короной из множества сломанных шпилей возвышались развалины кладбищенских монументов.

Демаскус понятия не имел, что ожидал здесь увидеть, но точно не это.

- Мы вообще на Ториле? Что это? – послышался голос Рилтаны. Не сводя взгляда с погребального острова, она вышла из круга. Мгновением позже на её месте появился Чант. При виде открывшейся перед ним картины его глаза расширились.

- Это и есть твоя усыпальница? – спросила воровка. – То есть, усыпальница твоего прошлого… воплощения?

- Полагаю, что так, - произнёс Демаскус. – Судя по размерам, это разрушенный некрополь. Должно быть, здесь покоятся многие тысячи! – от вида тёмного острова его дыхание перехватило.

- Как скажешь, - произнёс Чант, не двигаясь с места. – Как же нам перебраться через воду? Есть информация, которую могу предоставить вам бесплатно – прыгать в воду я не собираюсь.

- Смотри, - Рилтана указала на несколько похожих на гондолы лодок, которые лежали на берегу неподалёку от того места, где они находились. Демонстративно вздохнув, Чант покинул круг. Шагая по покрытым выщерблинами чёрным камням, они подошли к лодкам и принялись их осматривать. Одна из них оказалась достаточно велика, чтобы вместить их всех. Демаскуса удивило, что все они, несмотря на возраст, выглядели достаточно крепкими, чтобы держаться на воде.

- На ней есть вёсла, - отметила Рилтана. – Судя по всему, Чант, тебе всё же удастся сохранить одежду сухой.

Они затолкали лодку в холодную воду и забрались внутрь.

- Будьте настороже, - произнёс ростовщик. – Если это место охраняется, есть немалый шанс, что на нас могут напасть из-под воды.

- Зачем тогда здесь лодки? – спросила Рилтана.

- Чтобы мы оказались в пределах досягаемости местных стражей, - знающим голосом произнёс Чант, вертя в руках арбалетный болт и не сводя взгляда с тёмных волн.

Демаскус надеялся, что ростовщик ошибается, но ничем не мог развеять его подозрения. Поэтому он взялся за вёсла, и их судно легко заскользило по поверхности воды.

Вокруг царила полная тишина, нарушаемая лишь плеском волн об вёсла. Никто не решался заговорить. Наконец раздался скрежет киля о камни – они прибыли на погребальный остров.

Возле каменной пристани было пришвартовано небольшое судёнышко.

- Смотрите! – воскликнул Демаскус. – Кто-то уже приплыл сюда до нас.

- Калкан, - произнесла Рилтана.

Привязав своё судно возле маленькой лодки, они обыскали её. Там ничего не обнаружилось; если Калкан действительно воспользовался ей, он не оставил никаких следов своего пребывания.

- Теперь куда? – спросила Рилтана.

Выбор был невелик – либо спуститься в один из ведущих в катакомбы тоннелей, либо подняться по узкой, высеченной в камне извилистой лестнице, которая вела на скалу, возвышающуюся в центре острова. Один конец Вуали ожил, и из него, словно указующий перст, вырвался луч света.

- Туда, - произнёс Демаскус, показывая наверх.

Подъём оказался несложным. С вершины скалы открывался вид на покрывающие остров ряды разрушенных надгробий, покосившихся мемориальных шпилей, покрытых ржавчиной табличек и наполовину обвалившихся мавзолеев.

- Проклятье, а тут прохладно, - пожаловался Чант. Дыхание вырывалось из его рта клубами белого пара. Демаскус прекрасно понимал, что столь большая разница температур никак не может объясняться естественными причинами. Это явно не к добру.

Снова ожив, Вуаль принялась шарить лучом по окрестностям, пока он не высветил проход, идущий вдоль полуразрушенной стены колумбария. На камнях валялись выпавшие из ниш урны. Часть из них была расколота, из трещин высыпался серый пепел.

- Целая куча осквернённых могил, - обеспокоенно пробормотал Чант.

- Калкан действительно направился именно сюда? – спросила Рилтана.

Чант опустился на колени и принялся рассматривать камни. Кивнув, он поднялся на ноги.

- Здесь недавно проходил некто, носящий ботинки. Царапины на мостовой свидетельствуют о том, что он либо отличался неестественно высоким ростом, либо очень спешил.

- В любом случае, будьте настороже, - произнёс Демаскус. Его дыхание также превращалось в белый пар. Он сделал шаг вперёд, и его нога опустилась прямо на одну из валяющихся на земле урн. Раздавшийся хруст прозвучал громко, словно выстрел из пушки. Ой…

Разумеется, это не осталось незамеченным. Демаскус обнажил клинок, и по обеим сторонам лезвия привычно вспыхнули призрачные руны. Над разбитыми урнами появилось зеленоватое свечение. Сгустившись, оно приняло очертания человеческой фигуры, вид которой навевал ужас.

- Призрак! – просипел Чант голосом, звучащим на октаву выше, чем обычно.

Вокруг духа развевался изодранный саван. Волоски в носу Демаскуса моментально замёрзли, а кончики пальцев онемели. Он взмахнул мечом, но лезвие прошло сквозь тело его противника, не встретив никакого сопротивления.

Внезапно мертвец завопил. На Демаскуса обрушился ужас, оглушающий, как выпитый натощак стакан виски, и острый, словно скальпель. Он ничком рухнул на землю. Меч выпал у него из рук.

- Владыки света! – прохрипел он и, встав на четвереньки, потянулся к своему оружию. Конечности отказывались его слушаться. Стиснув рукоять меча, он с огромным трудом поднялся на ноги. Но где же призрак? Он исчез. Но окончательно ли?.. Непохоже, что он появился здесь лишь затем, чтобы крикнуть «бу!» и убраться восвояси.

Ростовщик лежал на спине, а Рилтана стояла в десяти шагах поодаль, опираясь о могильный камень.

- Чант, ты в порядке? – окликнул его Демаскус. Ответом ему был лишь стон.

Стремительно, словно распахнувшийся глаз, призрак снова появился на прежнем месте. Разумеется, никуда он не ушёл – он просто стал невидимым. Его нематериальная ладонь прошла сквозь кожаную броню Демаскуса, нанеся удар по его душе. Силы покинули его, и он едва не упал.

Его первым порывом было отступить, воспользовавшись тропой теней. Но… скорее всего, это лишь сделает его более уязвимым к атакам духа. Нет, ему нужен свет – свет, подобный тому, что сиял в храме Огмы, когда он предстал пред аватаром бога знаний…

Полупрозрачная руна на его мече вспыхнула ярче, и часть сил вернулась к нему. Он призвал храмовый свет из своего видения, и клинок засиял. Не обращая на это внимания, призрак подплыл ближе, и Демаскус пронзил мечом его бестелесную плоть. Силуэт духа окутало золотое свечение.

На миг его тело стало чётким, и он увидел искажённое вечной ненавистью лицо со стиснутыми зубами. Демаскус рассмеялся, и его смех разнёсся по всей округе.

- Твоему царству ужаса пришёл конец, о потерянный, - произнёс он. Его охватила дикая эйфория – побочный эффект действия божественного света. Впрочем, какая разница? Это чувство было столь упоительно…

Призрак отшатнулся и замерцал, вновь пытаясь стать невидимым, но окружающая его аура помешала ему скрыться от взоров смертных.

- Уничтожьте его, пока божественный свет удерживает его на месте! – закричал Демаскус.

Вскочив на ноги, Чант выстрелил. Три болта с металлическими наконечниками пролетели сквозь тело нежити, вырвав из него изрядные куски эктоплазмы. Появившись за спиной духа, Рилтана вонзил свой короткий меч туда, где у живых находилось сердце. Пройдя сквозь ореол света, её клинок также вспыхнул божественным огнём, и его удар рассёк узы, привязывающие мертвеца к миру живых.

Тело призрака рассеялось, словно туман на ветру. Полный скорби вопль затих, а с ним исчез и неестественный холод.

Свет угас, и возбуждение, охватившее Демаскуса во время боя, ушло. Он почувствовал себя опустошённым.

- Неплохая работа, Демаскус, - произнесла Рилтана.

Он ограничился кивком.

- Вы в порядке?

- Да, но лишь благодаря тому, что ты только что сделал, - ответила она. – Итак, этот твой свет… он выглядел как одно из заклинаний, которые использует Карменере. К какому же богу ты воззвал о помощи?

Заинтересованно вскинув брови, Чант обернулся через плечо.

Демаскус огляделся, отметив местоположение каждой урны и могильного камня. Судя по всему, непосредственная опасность им больше не угрожала, поэтому он убрал меч в ножны.

- Ни к какому конкретно, - произнёс он. – Скорее… ко всем, полагаю. Или к тому, кто прислушается, - когда эти слова вылетели у него изо рта, он ощутил лёгкое смущение.

- Эм. Звучит пугающе, - сказала Рилтана. – Тем не менее… свет всяко лучше, чем тьма. Когда ты облачаешься в тени, то и сам начинаешь напоминать призрака.

- Ох, - у него не было ответа на её слова. Он не хотел признаваться ей в том, что не вполне контролирует используемые им способности. Порой казалось, что они сами выбирают его.

Интересно, что произойдёт, если он будет отдавать предпочтение тьме или свету? Какие последствия это может повлечь за собой и есть ли способ их избежать? Вот и ещё одна причина вернуть свой меч – возможно, тогда он поймёт, как относиться к своему нынешнему положению, и ему больше не придётся терзаться подобными вопросами.

Они продолжили путь. Наконец перед ними оказалась площадь, отгороженная от остальной части кладбища чёрным железным забором, в котором зияло множество дыр. Неверный свет озарял окружающие её могильные камни. Покосившиеся монументы напоминали припавших к земле хищников, готовых взвиться в воздух, стоит только отвести от них взгляд.

В центре площади виднелся тоннель, отвесно уходящий под землю. Пробежавшись по его бортику пальцами, Чант осмотрел стены и кивнул.

- Видите эти царапины? Некто перелез через ограждение и спустился вниз. Судя по всему, у него были когти или что-то в таком роде.

Демаскус устремил взгляд вниз. Там оказалось не так темно, как он ожидал; откуда-то из глубины пробивались отблески рыжеватого света, похожие на отражение в какой-то жидкости. Он принюхался. Судя по всему, в стоячей воде.

- Что-нибудь кажется знакомым? – спросила Рилтана.

- Если этот тоннель действительно ведёт в могилу Демаскуса, вряд ли он сможет его узнать, - произнёс Чант, доставая из сумки моток верёвки.

- Он прав, - произнёс Демаскус. – Я понятия не имею даже о том, где эта пещера находится и далеко ли от нас Эйрспур.

Чант бросил взгляд на далёкий берег, откуда они приплыли.

- Я надеюсь, что мы сможем вернуться тем же путём, каким прибыли сюда, - произнёс он напряжённым голосом. – Если мы здесь застрянем, то ты увидишь, как взрослый мужчина закатывает сцену. Уверяю, такого тебе ни в одном из своих воплощений наблюдать не доводилось.

- Наверняка есть способ выбраться отсюда, - произнёс Демаскус. – В любом случае… ты меня заинтриговал. При чём тут сцена и во что её может закатать взрослый мужчина?

Чант разразился смехом.

- Тише! – шикнула Рилтана. – Хотите, чтобы все, кто находится внизу, узнали о нашем присутствии?

- Да, нехорошо выйдет, - произнёс Чант. На его лице по-прежнему красовалась ухмылка.

Демаскус хихикнул. Он решил, что, если ему удастся выбраться из этого подземелья живым, то станет смеяться чаще. Чант привязал один конец верёвки к железному забору, а второй опустил в колодец.

- Знаешь, как спускаться по ней? – спросил он Демаскуса.

- Эм… Просто скользить вниз?

- Почти. Смотри, - ростовщик показал ему, как использовать верёвку, чтобы спускаться, упираясь ногами в стены колодца. Демаскус начал спуск.

Стук подошв его ботинок, ударяющихся о неровные стены, громко разносился по тоннелю. Его ладони и пальцы начало саднить, и он порадовался, что путь оказался не слишком долог.

Внизу находился мавзолей с отделанными чёрным камнем стенами, в каждом углу которого стояло по канделябру с горящими свечами. Демаскус отступил в тень, обшаривая помещение взглядом. Но Калкана здесь не оказалось. Возможно, он предпочёл где-то спрятаться. Интересно, он ли зажёг эти свечи или же они горели магическим пламенем в полнейшей тишине на протяжении многих и многих столетий?

В центре зала оказался неглубокий бассейн с прозрачной водой, на дне которого покоилось несколько рыбьих скелетов. Демаскус совершенно не удивился бы, если бы они внезапно принялись сновать туда-сюда, гоняясь друг за другом.

В одной из боковых стен зиял зёв тоннеля, ведущий к выходу из усыпальницы. Напротив него, по другую сторону пруда, находился огромный саркофаг. В неярком дрожащем свете свечей вырезанные на нём узоры казались живыми.

Если не считать звуков его собственного дыхания и колотящегося сердца, вокруг царила полная тишина. Без сомнений, эта каменная гробница принадлежала именно ему. Когда он оказался здесь, его решимость вернуть меч и вновь обрести воспоминания дрогнула. Он застыл, словно муха в янтаре.

- Что там? – раздавшийся сверху голос Рилтаны разбил тишину отголосками эха. – Что ты видишь?

- Саркофаг! – задрав голову, воскликнул он и выпустил свой конец верёвки, который упал на пол возле неглубокого бассейна. – Спускайтесь!

Послышался шум ветра, и Рилтана стремительно слетела вниз. Если бы он решился спрыгнуть с такой высоты, то непременно разбился бы насмерть, но её ботинки со звоном ударились о каменный пол, полностью погасив инерцию прыжка.

- Показуха, - фыркнул он. Рилтана пожала плечами. Её взгляд был устремлён на каменный гроб.

Верёвка дёрнулась, и с порождённым долгой практикой изяществом Чант соскользнул вниз. Если бы Демаскус только что собственными глазами не видел, как воровка с лёгкостью спрыгнула с высоты в пятьдесят футов, то оказался бы весьма впечатлён мастерством ростовщика.

Он подошёл к саркофагу. Рисунков на нём было так много, что некоторые изображения накладывались друг на друга. Перчатки, щиты, листья, орлы, звёзды, глаза, наковальни, черепа, луны…

- Это же символы богов! – воскликнул Демаскус.

- Вероятно, - произнёс Чант. – Но, даже если и так, половина из них мне незнакома. Например, этот, - он указал на изображение вороньей головы. – Или этот, - его палец переместился к стилизованному глазу.

- Помимо Торила, есть и иные миры, - произнёс Демаскус. – И иные божества.

- Что ты имеешь в виду? – спросила Рилтана.

- Я не могу подобрать верные слова… Я просто знаю, что все эти изображения являются символами богов из разных вселенных.

- Потрясающе! - воскликнул Чант.

- Взгляните сюда, - Рилтана указала на несколько строк, вырезанных на поверхности камня.

- Агент Рока. Эмиссар Божественного Правосудия. Разрезающий Нити Судьбы. Ты умер так, как жил, и будешь жить опять. Демаскус, Меч Богов, - прочёл Чант. – Проклятье! Неужели…

- Хватит впустую терять время, - оборвал его Демаскус. – Помогите мне открыть эту треклятую штуковину! – он упёрся плечом в край каменной плиты и принялся толкать.

- Погоди, - окликнул его Чант. – Нужно проверить, нет ли здесь ловушек.

Переставив ноги в более удобную позицию, Демаскус удвоил усилия. Послышался скрежет камня о камень, и тяжёлая крышка отодвинулась на три дюйма. Внутри гроба царила тьма.

- Никаких ловушек, - с этими словами Демаскус продолжил толкать. Крышка заскользила дальше, и щель увеличилась в два раза. Чант и Рилтана пришли ему на помощь. Ещё один толчок – и крышка почти полностью отъехала в сторону.

Из обёрнутой вокруг левой руки Демаскуса Вуали вырвался луч света, который выхватил из тьмы тело, одетое в истлевший погребальный саван. Оно сильно пострадало от времени. В воздухе разлился аромат сушёных маргариток.

Несколько мгновений они смотрели на труп. При взгляде на него в памяти Демаскуса ничего не шевельнулось. Разве это и есть его прошлое воплощение? Не может быть!

- Итак? – спросила Рилтана.

- Это… это всего лишь мёртвое тело, - произнёс Демаскус. – Даже меньше – лишь тлен и прах. Оно может принадлежать кому угодно, - он не ожидал увидеть столь печальное зрелище. Его охватило разочарование, а в груди возникла сосущая пустота. На пальцах мертвеца не было никаких колец, и…

- Возьми меч, - предложила Рилтана, заглядывая ему через плечо.

Возле трупа и правда лежал огромный клинок, который покрывал толстый слой серебристо-серой пыли. И как он не заметил его раньше? Нагнувшись, Демаскус вытащил его из саркофага. Длиной он почти не уступал двум обычным мечам.

Оружие задрожало, и пыль посыпалась на пол. На миг в мавзолее появился ещё кто-то. Калкан?.. Нет. Женщина, чьи глаза напоминали далёкие штормовые облака. Её разгневанный взор был устремлён прямо на него, словно упрекая в чём-то, чему нет и никогда не будет прощения. Чувство вины, острое, словно кинжал, пронзило грудь Демаскуса. Он задохнулся, и…

Женщина исчезла, словно угасшее от лёгкого вздоха пламя свечи.

- В чём дело? – спросил Чант.

Демаскус встряхнул головой. Едва ли ему удастся объяснить им то, что только что произошло. Эта женщина, несомненно, являлась частью его прошлого - прошлого, которое вернулось к нему, когда он взял в руки этот меч… но больше ничего он не увидел. Бросив последний взгляд на то место, где она только что стояла, он принялся изучать клинок.

Его покрывали похожие на буквы руны – с одной стороны кроваво-алые, с другой – безупречно-белые. Они были ему знакомы – каждый раз, когда он обнажал клинок, их бледные несовершенные подобия вспыхивали на его гранях. На режущей кромке не виднелось ни выщерблин, ни царапин – верный признак того, что на оружие были наложены чары. Несмотря на его размеры, баланс оказался безупречным. Хоть Демаскус и держал его в одной руке, он был лёгок, словно меч в четверть его размера. Крестовина его представляла собой сочетание выполненных в двух разных стилях деталей. Создавалось впечатление, будто кузнец хотел сковать два оружия воедино.

- Меч Богов, - выдохнул Демаскус. Вуаль дёрнулась, и на ней возникли слова:

Этот клинок – Экзорцессум. Он не является Мечом Богов – им являешься ты.

С крестовины упал небольшой предмет размером с монету. Это оказался металлический амулет в форме свитка. Демаскус сразу же узнал его – символ Огмы.

Амулет вспыхнул, и в его памяти всплыло ещё одно воспоминание. Демаскус осознал, что всё это время абсолютно заблуждался.

 

Книга переведена и уже на сайте.

 

Огромная благодарность нашей переводчице Аюне Сынгееве,

редактору Энори Найтингейл,

и всем нашим жертвователям.

Благодаря Вам наши ресурсы будут жить минимум до конца следующего года.

 

 

Скачать:

 

FB2     DOCX     PDF

Книга переведена и уже на сайте.

 

 

Скачать:

 

FB2     DOCX     PDF

Глава 9

Ледяной великан

 

         Энтрери взбежал по ступенькам слегка подпрыгивая на каждом шагу. Ему пришлось, потому что каждая ступенька была высотой в два фута.

         Когда он оставлял за собой разбросанные по комнате тела, было приятно сознавать, что он не растерялся. Конечно, поскольку они ели и предположительно были хорошо защищены глифами и заклинаниями, ни один из гоблинов не был вооружен, и самое большее, с чем кто-либо набросился на него, был нож для мяса. И все же их было ужасно много. Он старался как следует работать кинжалом, пытаясь восстановить как можно больше энергии.

         Из столовой было видно несколько разных комнат и коридоров, но только один из них вел наверх. Энтрери хотел подняться наверх. Вот где должен был быть Крон. Убийце не понравилось просыпаться прикованным к куску известняка. И, как Энтрери из прошлой своей жизни, он планировал отплатить за любое пренебрежение к нему десятикратно.    

На самом верху лестницы была небольшая кладовая. Ну, она была сделана для великанов, так что небольшая - понятие относительное, но она оказалась не очень продуманной. Там было три комнаты и еще один коридор, соединенный с комнатой. Если Эллиорн была права, в каждой комнате было бы по два гиганта. Энтрери надеялся, что ему не придется сражаться с четырьмя из них.

– Есть кто живой, – сказал он, обращаясь к тем, кто мог бы скрываться где-то в недрах пещерных залов. – У вас гости.

Два каменных великана вышли из противоположных комнат, протирая заспанные глаза. Когда они увидели Энтрери, то проснулись достаточно быстро. Каждый из них потянулся за своей огромной дубинкой и бросился в атаку.

         Пока Энтрери ждал, когда они приблизятся, он подумал, что, если он когда-нибудь потеряет доступ к своей пещере с сокровищами и ему срочно понадобятся деньги, он откроет кузницу, которая специализировалась бы на изготовлении крупногабаритного оружия для гигантов. Возможно, у него и не очень большая клиентура, но он будет предоставлять им услуги, в которых они определенно нуждаются.

         Два гиганта подбежали прямо к Энтрери и атаковали. Каждый из них был более чем в два раза выше убийцы и весил в шесть раз больше, но на самом деле у них никогда не было ни единого шанса.

         Энтрери нырнул в сторону, когда обе дубинки врезались в землю позади него. Он перекатился за спину одного из двух гигантов и глубоко вонзил кинжал ему под колено. Эта нога подогнулась, как и планировалось, и Энтрери наступил на скошенную икру, проводя Круг между ног гиганта. Неуклюжий великан согнулся пополам, а Энтрери продолжил карабкаться по его спине, как по лестнице. Он обвил кольцом шею гиганта и вонзил свой кинжал ему в поясницу.

         Эта внезапная боль пришлась как нельзя кстати и заставила гиганта быстро выпрямиться, сбросив убийцу со спины. Энтрери использовал силу, которую он черпал из своего кинжала, чтобы не разжать другую руку, и использовал инерцию, полученную от внезапного удара, чтобы сильно ударить Кругом по шее гиганта. Порез был слишком глубоким и серьезным, чтобы ледяное лезвие могло прижечь его, и из смертельной раны хлынула кровь. Этот великан закончил свою битву.

         Другой гигант едва заметил, что его первая атака прошла мимо цели, наблюдая, как его напарник внезапно упал на пол, схватившись руками за зияющую рану на шее. Великан наблюдал, как Энтрери пролетел через всю комнату и сильно ударился о дальнюю стену. Маленький человечек тут же вскочил на ноги, как будто ему понравилось столкновение. Он выставил оба своих клинка перед собой и улыбнулся.

         Гигант увидел уникальный стиль своего противника и наклонился, чтобы поднять оброненную дубинку своего партнера, так что у него тоже будет два орудия. Энтрери медленно направился к гиганту, делая себя настолько легкой мишенью, насколько мог. Великан заглотил наживку и замахнулся обеими дубинками сбоку, намереваясь раздавить Энтрери между ними. Убийца просто сделал еще один шаг вперед, и две дубинки столкнулись у него за спиной, заставив руки гиганта онеметь и вынудив его выронить их обе.

         Энтрери начал двигаться быстрее, пока гигант все еще не оправился от нанесенного им самому себе удара. Он запрыгнул одной ногой на правую коленную чашечку и погрузил Круг в живот великана. Он оттолкнулся от колена и поставил правую ногу на свой меч, чтобы встать прямо и посмотреть великану в лицо.

         Движение было выполнено слишком быстро, чтобы гигант успел его обдумать, и когда он почувствовал, что его тело холодеет, Энтрери улыбнулся ему в лицо и вонзил кинжал под огромный подбородок. Кровь потекла по его шее, и Энтрери сменил позу, чтобы не запачкаться. Неуклюжие руки гиганта попытались ударить этого человека, но его силы слишком быстро таяли, и он ничего не мог сделать, чтобы сбросить Энтрери.

         Великан с шумом упал, и Энтрери отпрыгнул в сторону, чтобы не упасть вместе с ним. Он вытащил Круг прежде, чем гигант полностью застыл. Он предпочел позволить жалкому существу истечь кровью до смерти. Энтрери начисто вытер свой кинжал и продолжил подниматься по лестнице в другом конце комнаты.

         Прошла еще минута подъема по огромным ступенькам, прежде чем он добрался до верха. В воздухе чувствовался сильный холод, и Энтрери понял, что нашел то, что искал. Площадка наверху лестницы простиралась за угол, и молчаливый убийца не торопился, не желая больше попадаться в ловушки. Вход в столовую был заблокирован настолько, что никто не мог войти в это помещение, но он был защищен только от людей. Если Крон хотел защиты от своих лейтенантов, ему нужно было что-то другое.

         Завернув за угол, Энтрери смог заглянуть в личные покои ледяного великана. В комнате было пусто, но он не мог видеть всего с такого расстояния в коридоре, а там должно было быть несколько комнат, примыкающих к главной. Энтрери не знал, который был час, но они с Джоном были взяты в плен ближе к вечеру, и никто не мог сказать, как долго они были без сознания. Скорее всего, была ночь или раннее утро, и Крон, возможно, спал.

         Энтрери смело шагнул вперед, восхищаясь морозно-голубым ковром, лежащим у входа в комнату. В середине был красивый вытканный узор в виде белой снежинки. Он подумал, что это немного вычурно для такого места, как это, но если Крон умен, он бы наверняка захотел иметь в своих покоях несколько излишеств. И все же...

         Дверь в его комнату была открыта, как будто он искушал кого-то войти. Энтрери присел на корточки перед ковром, прежде чем пройти по нему. Он был тяжелым, но этим утром убийца чувствовал себя особенно бодрым. Он сильно потянул за край, и тот отодвинулся, обнажив особенно большой оберег, вырезанный в полу.

– На этот раз ты почти поймал меня, приятель, – прошептал Энтрери.

         В юности Паша Басадони заставлял его постоянно изучать глифы и различные магические знаки. В то время изучение странных символов казалось пустой тратой времени, но после того, как знание таких вещей неоднократно спасло ему жизнь, пока он пробирался по домам богачей, он понял их ценность. Когда их гравировали на подоконниках и запертых сундуках, они могли выглядеть декоративно, если не знать, на что обращать внимание. Но Энтрери знал.

         Эта конкретная защита была парализующим заклинанием. Не смертельно, потому что предназначалось для каменных гигантов, но, вероятно, также сработала бы сигнализация внутри комнат, которая предупредила бы Крона о присутствии незваных гостей. Если ледяной великан выйдет сюда и обнаружит Энтрери стоящим неподвижно, то именно это будет смертельно. Энтрери увидел, что у него было достаточно места, чтобы прокрасться вдоль стены с обеих сторон и избежать действия глифа, но у него была идея получше.

         У большинства знаков был другой символ, который менял действие глифа на противоположное. Например, на каждую награду, даровавшую великую мудрость, приходился оберег, даровавший великую глупость. Для каждого заклинания, которое давало защиту от определенного элемента, существовало заклинание, которое делало в два раза более восприимчивым к этому элементу. Сложность заключалась в том, что каждый противостоящий оберег был очень похож на своего партнера, поэтому жрецу или шаману было очень важно быть как можно более точным при его рисовании. Энтрери знал, каким был символ, противоположный этому парализующему оберегу. Он достал Круг и осторожно склонился над глифом. Крепко прижав меч к каменному полу, он осторожно добавил к символу еще две линии. Он наблюдал, как активирующий порошок волшебным образом закружился в новых чертах, и по полу разнесся почти незаметный гул. Энтрери улыбнулся и вернул тяжелый ковер на место.

         Затем он быстро прошел по нему в комнату. Он испуганно вскрикнул и застыл совершенно неподвижно. Он притворился парализованным, но на самом деле его мышцы дрожали, когда кровь мчалась по его телу. Каждый нерв был на пределе, и ему казалось, что он вот-вот взорвется. Противоположностью парализующему заклинанию было заклинание ускорения, и поскольку оно было разработано для каменных гигантов, Энтрери подумал, что, возможно, смог бы взбежать по вертикальной стене, если бы захотел.

         – Я говорил тебе никогда меня не беспокоить? – проворчал Крон, выходя из одной из соседних комнат. Он посмотрел на Энтрери и его лицо пробрело встревоженное выражение. – Ты? Как ты сюда попал? Где мои охранники? – Он понял, что Энтрери не мог говорить, потому что застыл, и перестал ждать ответа. – Значит ты убил их, не так ли? – Он взглянул на Круг, который Энтрери крепко сжимал в руке. – Да, это ты. Хотелось бы думать, что вы уже научились не врываться просто так в чужой дом. Есть ловушки там, где их меньше всего ожидаешь.

         Энтрери больше не мог удерживать свою позицию. Он чувствовал невероятное напряжение в конечностях, а кровеносным сосудам в голове казалось, что они вот-вот взорвутся. В отличие от каменных гигантов, у Крона было настоящее оружие. На стене в комнате висел огромный цеп с шипастым шаром размером с грудь Энтрери. Крон поднял его и небрежно взмахнул массивным оружием.

– Мне следовало раздавить тебя еще при входе, но я не совершу одну и ту же ошибку дважды. Не знаю, как ты избежал других моих ловушек и охраны, но если ты нашел другой способ проникнуть внутрь, ты не проживешь достаточно долго, чтобы кому-нибудь об этом рассказать.

         «Прекрати уже болтать и убей меня!», мысленно закричал Энтрери. Гигант подошел к застывшему убийце.

– Если бы ты был чуть крупнее, я бы приберег тебя на ужин, но в качестве соуса ты прекрасно подойдешь.

Он умело развернул свое оружие рядом с собой и опустил его с ужасающей силой. Цеп превратил незваного гостя в ничто, и Крон отвел свое оружие назад, чтобы осмотреть пятно. Пол потрескался, но крови вообще не было.

         Когда он наклонился, чтобы посмотреть поближе, то почувствовал внезапную боль в икре, почти как от укуса. Он потянулся, чтобы ударить по этому месту, и получил еще один укол в другую ногу. Еще один с другой стороны, и еще. Затем его рука, колено и бедро. Что происходит?

         Крон резко обернулся, но позади него ничего не было. Еще несколько укусов ужалили тело великана, и он снова развернулся. Там по-прежнему ничего не было. Он пробормотал заклинание активации, и медальон, висевший под его меховым жилетом, замерцал, когда его покрыла защитная ледяная шкура. Он работал в течение трех секунд, а затем жжение вернулось.

 – Что, во имя Эритнула? – пробормотал он. Этот ледяной щит должен был защитить его от следующих шестнадцати ударов. Ничто не могло напасть на него так быстро.

         Он почувствовал еще несколько быстрых уколов, а затем сильный порыв холода.

– А-а, – сказал он, узнав укус ледяного лезвия. Он вытащил свой медальон из-под жилета, пытаясь вспомнить правильные слова для следующего защитного заклятия. Он пробормотал активирующее слово, и его тело снова замерцало.

         Внизу, бегая вокруг ног гиганта слишком быстро, чтобы его можно было заметить, Энтрери начинал раздражаться. Он не мог оставить свой кинжал внутри гиганта надолго, потому что энергетический шок был слишком силен в его нынешнем возбужденном состоянии. Кроме того, он не мог оставить Круг вонзенным в своего врага, как он поступал со своими менее умными врагами, потому что Крон был бы достаточно умен и силен, чтобы вытащить его и не прикасаться к лезвию. Кроме того, у Энтрери было ощущение, что ледяной клинок был не так эффективен против этого ледяного же великана. Он не оставлял своей обычной линии инея вдоль ран.

         Он знал, что ледяные великаны невосприимчивы к большинству повреждений от холода, но заклинание Круга было таким сильным, какого он никогда раньше не видел на оружии. Конечный результат, вероятно, был бы похож на то, как если бы Энтрери проткнул себя сосулькой. Было бы холодно, но это не причинило бы дополнительного вреда. Тем не менее, он был острее и лучше сбалансирован, чем его кинжал, поэтому он продолжал им пользоваться.

         Теперь, после этого последнего высказывания Крона, он мог видеть, что ни один из его клинков не причинял никакого вреда. Это было похоже на то, как если бы он атаковал мягкую глину. Каждое оружие вонзалось в плоть, но после этого раны просто затягивались. «Проклятый шаман», пробормотал Энтрери.

         Крон рассмеялся, когда болезненные уколы наконец прошли. Они уже начали заживать из-за большой коллекции амулетов регенерации, которые он носил. И все же он не знал, как этот маленький человечек это делает. Разве он не должен быть парализован? Не успел он додумать свою мысль, как почувствовал, как по его боку пробежала щекотка, и его медальон оказался снят с шеи.

– Эй?

         Он увидел, как ожерелье упало на землю перед ним, и потянулся, чтобы поднять его. Еще до того, как он коснулся земли, его перехватило размытое пятно, и он услышал металлический звон своего медальона, брошенного в коридор и отскакивающего вниз по ступенькам. Размытое пятно?

         Поскольку раздражающие, но в основном безобидные атаки продолжались, Крон подбежал к входу и отдернул ковер. Он увидел, что сделали с его символом, и рассмеялся.

– Это заклинание не будет длиться вечно, о умный незваный гость, и когда оно закончится, ты будешь очень уставшим, а я буду очень сердитым.

         Энтрери понял это и начал менять свою тактику. Одежда гиганта состояла в основном из меха и мешковатых шкур. Забраться на него было очень легко. Крон непрерывно хлопал себя по телу, пока ловкий убийца прыгал по нему, как наглая блоха. Ему казалось, что дюжина пауков непрерывно кусает его. Укусы также стали причинять больше боли, поскольку Энтрери находил более уязвимые и нежные места для своих атак. Крон был достаточно умен, чтобы не ударить себя собственным оружием, как это мог бы сделать один из его каменных гигантов, но он также понимал, что не сможет поймать Энтрери руками.

         Крон громко хрюкнул, подбежал к стене своей комнаты и прижался спиной к стене. Затем он развернулся и врезался грудью в стену. Энтрери поспешно обежал тело, больше не тратя времени на атаки. Крон предсказуемо развернулся, чтобы снова ударить его по спине, и Энтрери попал ему в грудь, но умный ледяной гигант полностью развернулся и поймал Энтрери за лодыжку, когда снова врезался животом в стену.

         Энтрери упал со своего насеста и откатился в сторону. Теперь, прихрамывая, он двигался медленнее.

– В конце концов, не такой уж он и тупой, – рассмеялся Крон, выступая от имени убийцы. – Если бы ты только знал, во что ввязываешься.

Теперь ледяной гигант перешел в атаку. Его огромный цеп был быстр, но не настолько, чтобы поразить Энтрери, даже если бы он не был волшебным образом ускорен. Тем не менее, это заставляло раненого убийцу двигаться.

         Крон чувствовал себя так, словно пытался раздавить неуловимых сусликов на поле, полном ям, но он не расстраивался.

– Время уходит, маленький человечек, и выхода нет.

На самом деле путь к отступлению был, но Крон произнес еще одно могущественное слово, и его заколдованная дверь захлопнулась и заперлась на замок.

         А потом это случилось. Действие заклинания истекло. Ноги Энтрери внезапно больше не могли угнаться за инерцией его верхней части тела, и он рухнул ничком. Крон сдержал свой следующий удар, наслаждаясь моментом.

– Что же у нас здесь?

         «У нас серьезная проблема», подумал Энтрери. Он едва мог дышать, так сильно запыхался. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким измученным. Он не знал, хватит ли у него сил даже на то, чтобы встать. Он попытался подняться, но его лодыжку пронзила боль, и он снова рухнул. Впервые за долгое время он почувствовал себя беспомощным.

         – Я полагаю, ты доставил мне много хлопот, – начал Крон, видя, что Энтрери никуда не собирается уходить. – Я также полагаю, что даже половины не знаю, не так ли? – Вопрос был риторическим, и Энтрери не знал, хватит ли у него сил ответить в любом случае. – Когда я убью тебя и вернусь вниз, я везде найду трупы, не так ли? Я могу начать все с начала, ты же знаешь. Для меня это еще не конец. Но для тебя – конец.

         Этот парень любил поговорить, и пока он продолжал рассказывать о том, как он собирается ограбить каждый город на своем пути, Энтрери попытался проанализировать свою ситуацию. Этот великан не был похож ни на одного врага, с которым он когда-либо сталкивался. Оружие Энтрери было таким маленьким, это было все равно что атаковать Вульфгара зубочистками. Если бы у него был час или два, или достаточно времени на шее гиганта, он, возможно, смог бы нанести достаточный урон, чтобы убить тварь, но у него не было бы таких шансов. Каменные великаны были более чем на четыре фута ниже Крона, и их тысяча двухсот фунтовый вес бледнел по сравнению с почти тремя тысячами фунтов Крона. Плюс у Энтрери было предчувствие, что на Кроне было гораздо больше защитных безделушек, чем медальон, который он снял. Несмотря на то, что он нанес ему столько ран, крови почти нигде не было.

         Каждое из орудий Энтрери также обладало мощными чарами, которые помогли ему против других гигантов, но Круг не мог нанести дополнительного урона этому ледяному гиганту, а способность его кинжала высасывать жизнь была слишком велика в его возбужденном состоянии… Энтрери внезапно пришла в голову идея.

         Крон закончил свою литанию о будущих завоеваниях и добавил свою версию их исхода. Сокрушительный удар цепа обрушился с огромной силой, и Энтрери заставил себя откатиться в сторону. Шипастый шар пришпилил его развевающийся плащ, как и ожидал Энтрери, и пока он пытался расстегнуть застежку на шее, Крон занес ногу, чтобы растоптать неподвижную мишень. Энтрери освободился как раз в тот момент, когда ботинок опустился. Он перекатился в сторону и, схватив великана за лодыжку, вонзил свой кинжал в икру.

         Крон попытался отшвырнуть его, но когда к Энтрери вернулись силы, он крепко ухватился и убедился, что его ноги не окажутся под огромными ботинками гиганта. Потеря сил Кроном была заметна, и гигант сердито пнул его ногой. Движение было слишком сильным, чтобы Энтрери смог удержать равновесие, и его швырнуло через всю комнату, сильно ударив о деревянную полку и обрушив ее на него сверху.

         – Ты действительно надоедливый паразит, – пробормотал Крон, подходя, чтобы наконец покончить с убийцей. Он опустил свой цеп, чтобы раздавить и без того сломанную полку, но Энтрери выпрыгнул из кучи рухляди таким же гибким, как всегда.

– Сбиваешь с толку своей суетой, – добавил он, вытаскивая свое оружие из сложенных им обломков дерева и поворачиваясь, чтобы посмотреть, куда теперь убежал Энтрери.

         Надеясь, что спальню великана не охраняют другие чары, Энтрери вбежал внутрь и увидел большое окно, выходящее наружу. Крон услышал звон бьющегося стекла, доносящийся из его комнаты, и быстро последовал за ним.

– Я гарантирую тебе большие неприятности!

         Энтрери обнаружил себя на склоне продуваемой ветром вершины. Солнце только что взошло, и хотя оно было скрыто за его спиной, хорошо освещало склон впереди. Энтрери попытался сообразить, спускаться ему или подниматься, но когда тонкая каменная стена позади него взорвалась, сбросив его с выступа, решение было принято за него.

         Крон сделал отверстие немного больше и вышел наружу. Он увидел Энтрери, скользящего вниз по заснеженному склону перед ним.

– Перестань играть в снежки и дай мне убить тебя! – закричал великан навстречу ветру. Энтрери достиг дна небольшой расселины и оглянулся назад. Крон спускался по склону, с каждым шагом создавая небольшую лавину. Перед Энтрери был гораздо более крутой склон, и он вскарабкался на него.

         Он едва успел выбраться за пределы досягаемости великана, когда Крон добрался до расселины.

– Ты думаешь, что сможешь взобраться быстрее меня? – рассмеялся ледяной великан. – Ты жестоко ошибаешься.

         Как оказалось, ошибся именно Крон. Он потянулся за выступом, но тот отломился под его весом. Он попробовал еще несколько раз с тем же результатом. Тем временем Энтрери, как мог, карабкался вверх по почти вертикальному склону. В отчаянии Крон подпрыгнул и замахнулся цепом на проворного убийцу. Ему не хватило дюжины футов, но шипы глубоко вонзились в скалу и держались крепко. Крон обнаружил, что он в состоянии подтянуться, но как только он убрал цеп, чтобы снова взмахнуть им, он просто начал съезжать обратно.

         Когда он сел и смахнул камни, которые последовали за ним вниз, он увидел, что оставил в скале большую дыру. Он знал, что если бы смог дотянуться до нее, она выдержала бы его. Он взмахнул цепом на шесть футов вверх по стене и проделал еще одну дыру. Затем он пробил еще одну через двенадцать футов и начал карабкаться.

         Энтрери напрягался каждый раз, когда цеп наносил удар, поскольку толчки почти отбрасывали его от скалы. «Он что, срубает гору?», Энтрери посмотрел вниз, чтобы выяснить это, и удвоил свои усилия. Он все равно добрался до вершины первым, но пробыл там в одиночестве недолго. Когда Крон медленно взобрался на узкое плато, Энтрери надеялся, что его наспех составленный план сработает.
 

 

Глава 22

 

Эйрспур

Год Нестареющего (1479 ЛД)

 

Рилтану чуть не раздавило поворачивающейся дверью, но, тем не менее, ей удалось проскользнуть внутрь до того, как механизм захлопнулся. Заполнивший лёгкие дым разъедал глаза. Она зажала рот рукой, изо всех сил пытаясь сдержать приступ кашля. Калкан не должен узнать о том, что одному из них удалось проследовать за ним в расположенный за стеной потайной проход.

Шипение газа утихло. Вдалеке послышался шум шагов, становящийся всё глуше и глуше.

Ну уж нет!

Вокруг царила непроглядная тьма, однако пол под её ногами был ровным. Кончиками пальцев Рилтана нащупала стену. Стараясь двигаться как можно тише, она поспешно направилась вперёд. Пока её рука касается стены, всё будет в порядке.

Внезапно проход резко повернул вверх, и Рилтана замедлила шаг – просто на всякий случай. Если она продолжит бежать в прежнем темпе, то собьётся с дыхания, и Калкан с его кошачьим слухом непременно это услышит.

Впереди на миг вспыхнул свет, выхватив из тьмы человекообразную фигуру. Она ускорилась – и заметила выбивающееся из-за двери слабое свечение как раз вовремя, чтобы не врезаться в неё.

Воровка прислушалась. Снаружи доносился приглушенный шум города. Отыскав ручку, она отворила дверь. За ней оказался сырой переулок. Но где… Там! Силуэт в чёрном капюшоне поспешно удалялся прочь, опустив голову.

Я вижу тебя, - подумала она, направившись за ним.

И это превратилось в игру.

Калкан оказался весьма искусен в умении передвигаться по городу. Он стремительно шагал по подвесным мостам, скалам и парящим островам, используя для своего преимущества каждую тень и с лёгкостью перемещаясь даже по самым многолюдным и заполненным транспортом улицам.  Рилтана также могла похвастаться подобным мастерством, однако её дорогами являлись крыши, фонарные столбы и опоры мостов. Сложнее всего было держаться на достаточном расстоянии от Калкана, чтобы тот не заметил слежку, и в то же время умудряться не выпускать его из виду.

Когда Калкан впервые вернулся на площадь, которую уже посещал ранее, Рилтана решила, что он раскрыл её. Но после этого он заложил ещё несколько подобных петель и обманных маневров, и она поняла, что это, скорее всего, являлось его стандартными мерами предосторожности перед возвращением в своё укрытие. Каждый раз, когда она направлялась к себе на мансарду после очередной ночной работы, то поступала так же.

А он хорош, - подумала она, осознав, что потеряла его уже в третий раз. По северному склону неподалёку от загонов дрейков змеилась широкая лестница. Куда же он направился - вверх или вниз?

Она решила, что вверх. Лестница шла до самой вершины горного хребта. Заметив мелькнувший впереди чёрный капюшон, Рилтана облегчённо выдохнула. Калкан исчез за воротами имения, окружённого оградой из белого камня.

Там, где другие видели стены, она видела лишь расположенные соблазнительно высоко дороги. Ветер подхватил её, вознеся ввысь. Когда её ботинки коснулись вершины стены, она поспешно упала на живот. Нельзя, чтобы её заметили стоящей на фоне небес.

Как раз вовремя – двойные двери искусной работы захлопнулись за Калканом, пропуская его внутрь.

Судя по роскошному виду, это имение принадлежало какому-нибудь аристократу. Рилтана предпочитала не соваться в подобные дома. Обычно у благородных хватает денег, чтобы охранять свои сокровища и близких не только силой наёмного оружия, но и магии. Она принялась осматривать фасад здания, ища способ проникнуть внутрь. Расположенные наверху каменные балкончики выглядели многообещающе, если, конечно, на них не была наложена магическая защита.

Рилтана поползла вперед, пока не очутилась возле огромного дерева магнолии, которое загораживало её от поместья. Хоть и был не сезон, на нём росли роскошные розовые цветы. Ветка, на которую она спрыгнула, была слишком тонкой, чтобы выдержать её вес, но она стремительно помчалась вперёд, поддерживаемая силой вихря. Подобно подхваченному ветерком семечку, она развернулась и отлетела в сторону, легко, словно лепесток, опустившись на ближайший балкон.

За ним оказалась гостиная, заставленная множеством удобных кресел. На столе возле бутылки вина и одного-единственного пустого бокала лежали груды бумаг. Здесь не было ни души. Низко пригнувшись, она застыла на месте.

Почему же я в одиночку собираюсь отправиться в обитель врага? – внезапно задалась она вопросом. Ведь местоположение убежища Калкана уже стало ей известно. В данной ситуации разумней всего было бы немедленно покинуть это место и сообщить о произошедшем Демаскусу, Чанту и Карменере.

Ну, наверное, не Карменере. Наверняка она сочтёт, что разборки между Рилтаной и Калканом не имеют никакого отношения к интересам города. Жрица ясно дала понять, что проблемы бывшей подруги волнуют её в самую последнюю очередь.

Рилтана стиснула зубы. Нет уж, ничьей помощи ей не нужно; она и сама справится. Она вошла внутрь.

Разбросанные по столу бумаги оказались письмами. Все они были от торговцев, предлагавших цены на недешёвые скульптуры, картины и книги. Адресатом на них значился Калкан. Очевидно, он являлся ценителем дорогих предметов искусства. Как мило. И совершенно бесполезно.

Подкравшись к двери, она выглянула в коридор. Там находилось ещё несколько дверей и ведущая вниз лестница.

И… голоса! По крайней мере, один голос.

Из-за открытой двери доносился грубый речитатив. Она напрягла слух, но расстояние было слишком велико, чтобы что-то расслышать.

На цыпочках Рилтана направилась вперёд, готовая в любой миг броситься в бегство, если кто-нибудь обнаружит её присутствие. Подобравшись к двери, она заглянула внутрь.

Судя по обстановке, здесь проводились серьёзные ритуалы. На полу несмываемой краской был нарисован магический круг. Внутри его залили золотом, что подчёркивало его монументальность. Возле него находились четыре кучки благовоний, от которых исходил дым.

В центре его стоял Калкан. Его взгляд был устремлён на ещё один круг, очень похожий на первый, но меньшего размера и находящийся на стене. Держа в искривлённой когтистой руке дымящуюся кадильницу, он читал заклинание.

Это мой шанс, - подумала Рилтана. – Нападу на него со спины, пока он занят. Однако пробивающийся сквозь благовония запах скотобойни заставил её промедлить.

Калкан снял капюшон. Монстр, ранее носивший личину Джетта, снова принял свой истинный облик. Сложно поверить, что всё это время он просто притворялся.

Но у него был голос Джетта – голос, который также принадлежал и Калкану. Грубые, насмешливые нотки в его тоне одновременно выводили из себя и пугали.

Внезапно он закончил декламировать и издал вопль, больше похожий на рык. Рилтана отшатнулась от двери, испугавшись, что он каким-то образом смог узнать об её присутствии. Она на дюйм вытащила клинок из ножен, готовая в зависимости от ситуации либо вступить в бой, либо пуститься в бегство…

- Путь открыт, о Великий, - произнёс Калкан. – Ты меня слышишь?

Он говорил вовсе не с ней!

Ответил ему шёпот, больше похожий на шипение змеи. Рилтана не смогла разобрать ни слова. Она снова приблизилась к двери, чтобы увидеть, какую же именно чудовищную тварь призвал Калкан.

Он по-прежнему стоял лицом к находящемуся на стене кругу. Тот превратился в заполненный тьмой провал.

- Судьба Демаскуса ещё не определена, - произнёс монстр.

Моча пиявки! – мысленно воскликнула Рилтана. – Он докладывает своему начальству!

Из тьмы снова донёсся шёпот, и на этот раз воровке, хоть и с трудом, удалось различить произносимые им слова.

- Ты должен подготовиться к финальному этапу, мой последователь. Скоро он узнает или вспомнит о том, где хранится его меч, и попытается вернуть его.

- Это предопределено, - произнёс Калкан.

- Тогда отправляйся в усыпальницу дэва. Жди его там. Он придёт.

- Я помню, о Великий, - произнёс Калкан. – Ведь я и поведал тебе об этом.

И что же это значит? – задалась она вопросом. Калкан что, является кем-то вроде прорицателя?

Калкан поставил кадильницу на пол, а затем с совершенно обыденным видом подошёл к находящемуся на стене кругу тьмы, и, словно переходя из одной комнаты в другую, шагнул в него и исчез.

- Крысолюб поганый! – прошипела Рилтана. Её первым порывом было броситься за ним, чтобы выяснить, куда он ушёл. Нет, - одёрнула она себя. – Ты уже достаточно испытывала удачу на сегодня.

Некоторое время она стояла, не сводя взгляда с круглого прохода – минуту, две, три… Она и боялась, и надеялась на то, что он снова превратится в обычную стену, но этого так и не произошло.

Пора возвращаться к Демаскусу, - подумала Рилтана, но вместо этого зашла в комнату и принялась осматриваться.

У противоположной стены находился низкий стол, заваленный грудами исписанного пергамента, чернильницами, перьями и разноцветными мелками. Также на нём стояло несколько стеклянных сосудов. Стена позади него полностью скрывалась под множеством развешанных на ней рисунков. Подойдя ближе, она увидела, что на них – всех до единого - был изображён Демаскус.

Их оказалось около сотни. Демаскус, одетый в броню, поднимающийся по лестнице, сражающийся двуручным мечом, размахивающий двумя одинаковыми клинками, Демаскус, прыгающий в пропасть, стоящий навытяжку в рядах могучих воинов, опускающийся на одно колено перед сидящим на троне существом, от которого исходит божественное сияние, Демаскус, душащий Вуалью великана, перемещающийся сквозь тени и… намного, намного больше. Все эти картины были нарисованы уверенными чёткими линиями и отличались крайним вниманием к деталям. И все они оказались посвящены лишь одной персоне – Демаскусу.

Рилтана прижала руку ко рту. Один раз ей уже доводилось видеть нечто подобное – в доме адвоката, куда она вломилась, привлечённая слухами о хранившейся там великолепной коллекции рубинов. Однако никаких рубинов там не оказалось – только комната, увешанная портретами разных женщин. Женщин, которых недавно объявили пропавшими без вести и так и не нашли.

Она тут же сбежала оттуда и на следующий день анонимно известила миротворцев о том, что там увидела. Владелец этого дома оказался кем-то вроде вампира или гуля – она так и не удосужилась узнать подробности. Днём он занимался судебными делами, ведя образ жизни респектабельного гражданина, и все его друзья могли поклясться в том, что более доброго и заботливого человека они не знают. Но каждые десять дней он тщательно планировал похищения и убийства женщин – женщин, плотью которых он питался. Его действия были настолько продуманными, что никто в Эйрспуре даже не подозревал о том, что среди горожан бродит монстр-убийца.

Эти рисунки очень напомнили ей то, что она увидела в его доме. Судя по всему, они изображали Демаскуса на протяжении множества его… воплощений, если можно так выразиться. Неужели Калкан является серийным убийцей, который избрал себе одну-единственную жертву – Демаскуса, и преследует его на протяжении множества жизней? Запредельная жуть!

Внезапно она заметила, что в этом углу комнаты запах тухлятины стал заметно сильней. Но ведь Калкан уже ушёл. Что же является его источником?

Рилтана подошла к стене. Под множеством приколотых к ней рисунков в углу обнаружилась дверь. Она распахнула её.

Омерзительная вонь усилилась десятикратно. За дверью оказалась залитая кровью кладовка, в которой находилось множество освежёванных кусков мяса, которые свисали с потолка на крючьях. Большая часть из них уже изрядно протухла, и в них копошились личинки. В деревянном брусе торчало несколько окровавленных ножей. Похоже, от кусков отрезали части и… ели?

О боги, - подумала она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Один из висящих возле двери кусков мяса больше походил на человеческую руку, чем на свиную голень…

Самообладание покинуло её. Рилтану стошнило.

Эти части тел принадлежали вовсе не животным, а людям.

 

Глава 29

В Логове Бога Слаадов

 

– Я чувствую здесь много белых, – сказала Ильнезара Тазмикелле. Они стояли у входа в иглу после того, как группа полностью отдохнула. Внутри строения Пайкел Валуноплечий накладывал заклинания защиты от смертельно холодного воздуха на всех, кто в этом нуждался. Ветер завывал в ледниковой расщелине, а за ее высокими укрывающими стенами, бушевал ураган.

– Это их место, не так ли? – ответила сестра. Сестер-дракониц слушали другие, в том числе Аззудонна, которая смотрела на них с любопытством и явной тревогой.

– Белых драконов, – пояснил ей Дзирт.

– Да, они есть, – подтвердила Аззудонна. – Мы научились их избегать... – Она остановилась и покачала головой, явно злясь на себя.

Дзирт смотрел на нее всего мгновение, затем понял, что заставляет ее чувствовать себя неловко, догадавшись, что она почти раскрыла то, чего не должна была. Она сообщила сестрам соответствующую информацию, предупредив их, что да, в этом регионе водятся белые драконы. Ильнезара и Тазмикелла приблизились, отчего Аззудонне стало еще более не по себе.

– Ты их видела? – спросила Ильнезара у эвендроу.

 Аззудонна заколебалась и перевела взгляд с драконов на Дзирта.

– Ты дружишь с ними? – лукаво добавила Тазмикелла.

Потрясенное выражение лица Аззудонны отрицало это, не говоря ни слова.

– Ильнезара и Тазмикелла вели великую битву с парой белых драконов над горой, на которой находится дом короля Бренора, – объяснил Дзирт.

– Против или вместе? – спросила эвендроу.

– Против! – резко ответила Ильнезара. – О, дорогая женщина-дроу, неужели ты ничего не знаешь о драконах? С чего ты взяла, что мы будем сражаться бок о бок с цветными чудовищами?

– Цветными? – тихо повторил Аззудонна, явно сбитая с толку.

– Поистине ужасная и порочная мысль, сестра, – согласилась Тазмикелла.

Бедная Аззудонна, выглядела совершенно растерянной.

– Я... я не... Я знаю только о драконах, которые иногда встречаются в этих краях. Драконы с белой чешуей, да, – осторожно пробормотала она. – Я... А кроме них и вас есть другие?

– Ах, дорогая сестра, неудивительно, что бедняжка так нас боится, – сказала Тазмикелла.

– Дорогая девочка, поговори с Джарлаксом, прежде чем прибегать к таким предрассудкам, – добавила Ильнезара. – Возможно, ты обнаружишь, что с нами стоит познакомиться. И поиграть.

Взволнованная Аззудонна снова заикнулась, но ничего не ответила, и сестры-драконицы ушли, хихикая и подталкивая друг на друга в игривой манере, более подходящей для человеческих подростков, чем для полиморфных огромных змеев.

– Всегда помни, что любой игривый толчок, который ты видишь от них сейчас, отправит тебя в полет, – сказала Даб'ней эвендроу, присоединяясь к Аззудонне и Дзирту. – Радуйся, что они здесь, и еще больше тому, что они на нашей стороне.

 Дзирт рассмеялся и подарил подтверждающую улыбку и кивок Аззудонне.

– Джарлакс уже принял решение? – спросил Дзирт у Даб'ней. – Мы выступаем или должны подождать, пока буря утихнет?

– Думаю, он хотел подождать, – ответила Даб'ней, прежде чем посмотреть на Аззудонну и добавить:

–  Пока наша хозяйка не сказала ему, что может пройти много и много дней, прежде чем это произойдет.

– Мы не можем знать, – пояснила Аззудонна. – Ночные штормы могут пронестись быстро, а могут и затянуться.

В этот момент Пайкел Валуноплечий, напевая и пританцовывая, проскакал мимо них к концу ледникового разлома.

– Что за странный малый? – спросила Даб'ней. Она оглянулась вместе с остальными, и увидела, как остальная часть команды выходит вслед за Пайкелом. Трое дроу и сестры-драконицы встали в один ряд с остальными.

Пайкел остановился на самом краю разлома, его светло-зеленая мантия бешено развевалась на воющем ветру. Идущие позади даже не слышали собственных голосов посреди яростного шторма, но каким-то образом пение Пайкела продолжало звучать в их ушах. И что более странно, сам ветер, казалось, стал музыкой, несущей мелодию Пайкела.

Дворф танцевал по кругу и подпрыгивал, размахивал обеими руками, из обрубка его руки струились разноцветные линии, они поднимались в воздух и формировались в больших волшебных радужных птиц, которые улетали в облака.

– Что он делает? – закричала Даб'ней, хотя даже те, кто находился совсем рядом, вряд ли ее услышали. – Он может навлечь на нас опасность!

– Я так не думаю. – Дзирт понимал ее замешательство, но, в отличие от Даб'ней, достаточно насмотрелся на этого странного дворфа, чтобы быть уверенным: что бы Пайкел ни задумал, это, наверняка принесет пользу.

Танец продолжался много минут, и песня Пайкела становилась все громче.

Или нет, они медленно приходили к осознанию. Дело было не в том, что его голос становился громче, а в том, что ветер вокруг них затихал.

– Он успокаивает бурю, – потрясенно произнесла Даб'ней. Дзирт кивнул ей, затем ободряюще улыбнулся Аззудонне, которая выглядела совершенно ошеломленной демонстрацией друида.

– Выступаем! – крикнул Джарлакс. Он достал обсидиановую статуэтку и призвал адского коня. Киммуриэль последовал его примеру, как и Даб'ней.

Дзирт поднял свисток и призвал Андахара. Бренор уронил свою статуэтку, которую Джарлакс подарил нескольким членам отряда Веселых Мясников – элитного отряда короля Бренора – и вызвал адского вепря.

– Мы пойдем впереди, – сказала Ильнезара. Она сбросила мантию и начала превращение. Рядом ее сестра сделала то же самое.

– Лети низко, сестра, – сказала Тазмикелла. – У нас нет времени привлекать белых и сражаться.

– Но мне бы это понравилось.

– Мы нужны нашим друзьям.

Ильнезара, теперь почти полностью принявшая форму дракона, издала недовольный ворчащий звук.

– И Джарлакс вознаградит нас, – добавила Тазмикелла.

Вторая драконица перестал рычать и выпустила из носа немного кислоты, как бы говоря «Хм».

– Я буду бежать рядом, – сказал Кейн. Никто не стал спорить.

Громф осмотрел группу, затем произнес заклинание, создающее призрачных коней для Вульфгара и Аззудонны, почти прозрачных призрачно-белых лошадей с длинными развевающимися гривами и хвостами. Затем он наколдовал одного для себя (не похожего на других и очень похожего на адского коня Джарлакса).

Однако эвендроу попятилась, качая головой, явно неуверенная.

 – Она не умеет ездить верхом, – объявил Джарлакс, поняв ее нерешительность и обдумав ее происхождение.

Дзирт взобрался на Андахара, прошелся на единороге рядом с Аззудонной и протянул ей руку. Она приняла ее, и он усадил ее за собой.

– Ты будешь в безопасности, – заверил он ее. – Андахар не позволит тебе упасть.

С типичным вздохом отвращения Громф начал отпускать лишнего коня, но Реджис осмелился протянуть руку и схватил великого волшебника за руку, останавливая его.

– Ты можешь сделать его немного меньше? – спросил хафлинг. – Я могу ездить на нем и так, но сделай его пони, и тогда я возьму с собой Пайкела.

Громф пристально смотрел на руку хафлинга на своей руке, пока Реджис благоразумно не убрал ее. Архимаг повернулся к коню, несколько мгновений обдумывал вопрос. Он выглядел заинтригованным, как будто ему никогда раньше не приходило в голову делать это. В конце концов, он пожал плечами и произнес еще одно заклинание, и призрачный конь уменьшился на глазах, превратившись в призрачного пони.

Реджис, ставший опытным наездником за годы, проведенные в группе хафлингов, известной как Ухмыляющиеся Пони, взобрался на него.

– Могу я дать ему имя?

Громф посмотрел на него с выражением где-то между отвращением и неуважением. Он ушел, качая головой и ворча.

– Вперед, Пузан, – сказал Реджис достаточно громко, чтобы Громф услышал и отреагировал очередным проклятием. Реджис усмехнулся его реакции. Он направил пони к Пайкелу.

Но зеленобородый дворф в этом не нуждался.

Истерически хохоча, Пайкел снова запел и на их глазах превратился в огромного лысого орла, за исключением того, что перья на его голове были зелеными, а не белыми, и одно крыло было короче другого.

– Клянусь богами, – выдохнула Аззудонна позади Дзирта. – Что за воины, какие любопытные и странные существа пришли на эту землю?

 – Союзники, – заверил ее Дзирт.

Она не ответила, но Дзирт почувствовал, как ее руки вокруг него сжались чуть сильнее.

Из разлома вылетела группа во главе с двумя медными драконами и раскачивающимся и поющим орлом, продолжавшим заклинание, призванное успокоить ветры и даже обратить их в благоприятную для путешествия сторону. Кошмары, призрачные кони, адский вепрь, поскакали галопом, а старик, чудесным образом, поспевал за ними. Они неслись вперед, вдоль ледяной стены слева, следующий разлом и вход в пещеры быстро приближались.

Они преодолели мили за считанные минуты, а не часы.

Сестры-драконицы и Пайкел первыми обогнули поворот и спустились в ледяной каньон. Втроем они приземлились и вернулись к своим гуманоидным формам, и встали рядом с трупом поверженного ледяного гиганта, замерзшего и припорошенного льдом и снегом.

– Мое отступление было не совсем чистым, – признался Джарлакс, когда он и остальные прибыли на место. Он подошел к туннелю и заглянул внутрь.

– Вроде бы все тихо, – заметила Ильнезара рядом с ним.

– Канте бесшумны и практически невидимы, – сказал им Аззудонна. – Даже сейчас они могут быть размазаны по полу и стенам, пока мы стоим здесь, и не будем знать об этом.

– Их можно обнаружить с помощью магии, – сказал Джарлакс, обращаясь к заклинателям. Он достал волшебную палочку и наложил на себя заклинание обнаружения магии. Громф и Даб'ней точно так же зачаровали себя. Пайкел тоже что-то сделал, но Джарлакс не мог с уверенностью сказать, что именно, поскольку все вербальные компоненты его заклинания казались тарабарщиной.

Киммуриэль, тем временем, стоял неподвижно. Слишком неподвижно, как будто его тело просто застыло на месте.

Джарлакс посмотрел на него и кивнул, после чего велел остальным ждать возвращения псионика.

Несколько мгновений спустя физическая форма Киммуриэля моргнула, когда дух дроу вернулся к своему физическому носителю.

 – В камере тихо и все так, как ты описал, – сообщил Киммуриэль Джарлаксу. – Но я почувствовал там тишину и общее ощущение... разумности.

– Кадиж, – выдохнул Пайкел, но никто не обратил на него внимания.

– Мы можем попасть в засаду, – предупредил Киммуриэль.

– Я в этом не сомневаюсь, – ответил Джарлакс.

– Тогда давайте покончим с этим, – сказал, казалось бы, равнодушный Громф. – Я уже устал от этого промерзшего места.

Джарлакс кивнул.

– Как мы и договаривались, – сказал он, и Громф начал заклинание, как и Даб'ней.

И Пайкел тоже.

Огненный шар Громфа появился прямо у входа в туннель, ярко пылающий. Затем последовал шар Даб'ней, меньший по размеру и силе, но все еще грозный.

Затем ярко вспыхнул третий, застав их всех врасплох, и даже Громф посмотрел на Пайкела с чем-то средним между шоком и уважением.

– Кадиж, – широко улыбаясь снова произнес зеленобородый дворф, его светло-серые глаза сверкали в отражении огненных шаров.

Бок о бок, от пола до потолка, от стены до стены, три призванных шара прокладывали путь по туннелю. Шипение и мерцание отступающей полупрозрачной жидкости сообщали отряду, что путь действительно охранялся засадой. Теперь канте поглощало или прогоняло жаркое пламя.

– Мы будем сражаться, как только войдем в главный зал, – предупредил Джарлакс. – Просто оградите периметр вокруг сталагмитов, чтобы мы могли освободить наших друзей... – Он сделал паузу, посмотрел на Аззудонну и уточнил: – Чтобы мы могли освободить всех наших друзей.

Огненные шары медленно продвигались по коридору, но явно делали свое дело. Три заклинателя держали их на расстоянии друг от друга, чтобы заполнить туннель, и когда группа шла по коридору, ни канте, ни другие чудовища не бросили им вызов.

Дзирт соскользнул с Андахара, Аззудонна последовал за ним, но он не отпустил волшебного скакуна. Вульфгар и Реджис тоже спешились с призрачных коней и встали рядом с дроу. За ними следовал король Бренор на своем адском вепре.

– Если я спущусь, тварь взбесится и выйдет из-под контроля, – объяснил Бренор. – Джарлакс говорит, что маленький огненный зверюга сослужит нам хорошую службу внутри.

– Будем надеяться, что он нам не понадобится, – ответил Дзирт.

– Когда с нами такое случалось? – спросил Вульфгар.

Реджис рассмеялся, затем огляделся вокруг, на драконов, Архимага, Великого Мастера Цветов.

– Если бы наши враги знали нас, они бы надеялись на то же самое. И запрятались бы поглубже в норах.

– Великаны и слаады тоже могут быть поблизости, – предупредила Аззудонна. – Они мало чего боятся.

– Слаады, – фыркнул Бренор. – Проклятые лягушки. Просто лягушки. Надеюсь, они такие же вкусные, как и их младшие сородичи.

На лице Аззудонны появилось выражение любопытства и отвращения одновременно, но она ничего не ответила.

– Боковая комната слева, – сказал Джарлакс и поднял руки, чтобы удержать остальных в первом ряду, пока огненные шары продолжали прочесывать коридор перед ними. Он посмотрел на Громфа, который кивнул и начал колдовать.

Как они и расчитывали, шары прокатились мимо проема в левой стене, а еще один огненный шар, на этот раз гораздо меньшего размера, полетел позади трех справа, пока они продолжали свой путь по главному коридору, под идеальным углом, чтобы залететь прямо в отверстие.

Мгновение спустя из боковой камеры хлынул мощный поток горячего воздуха, пламя заполнило боковую камеру и вырвалось наружу.

Уверенная, что ничто в этой комнате не пережило бы взрыв Громфа, группа двинулась дальше, и остановилась всего в нескольких футах позади шаров.

 – Мы приближаемся к концу коридора, – вскоре объявил Джарлакс. – Когда он откроется, переместите пламя в сторону, затем обратно, чтобы запечатать туннель. Канте теперь окружают нас, текут по трещинам внутри ледника. Я чувствую их магию. Скоро они найдут вход.

Сестры-драконицы двинулись вперед, три заклинателя выстроились в линию поперек коридора позади них. Как только перед движущимися огненными шарами показалась комната, Громф и Даб'ней усилили магические хватки на своих языках пламени и направили их к противоположным стенам.

Пайкел, однако, пустился в короткий, скачущий танец, снова запел, и его перекатывающееся пламя, казалось, вихрилось и вращалось внутри себя, в нем клубились огни разных цветов.

– Что он делает? – прошептал Реджис сзади.

– Будь я проклят, если знаю, – признался Бренор.

Слева внезапно погас огненный шар Громфа, шар Даб'ней исчез справа, но шар Пайкела еще мгновение простоял у входа в огромную пещеру, превратившись из огненного шара в нечто похожее на огненного коня, оранжевого, желтого и белого цветов, а затем прыгнул прямо в комнату над туннелем, скрывшись из виду.

Сестры-драконы уже вбегали в комнату, трансформируясь на ходу.

За ними последовали заклинатели.

Ворвались Джарлакс и Киммуриэль на адских скакунах. Джарлакс повел Даб'ней. Внутри огромного зала он передал ей управление.

Вбежали Кейн и Аззудонна, следом за ними Компаньоны Халла. Адский вепрь Бренора изрыгал пламя при каждым шаге.

– Сформируйте периметр! – приказал Джарлакс, когда Даб'ней зажгла магический свет посреди ледяных сталагмитовых насыпей, подсветив призрачные фигуры тех, кто оказался в ловушке внутри.

 Джарлакс вошел в эту комнату, полный надежды, рассчитывая, что ему и его могущественным друзьям удастся быстро забрать пленников и выбраться оттуда.

Но как только он вышел из туннеля и внимательно осмотрел помещение, то понял, что этого не произойдет. Сначала его взгляд метнулся влево, на неровный, ступенчатый ледяной пол к далекому, почти прозрачному круглому окну. И любое облегчение, которое он мог испытать, увидев, что ни Йгорла, ни других слаадов там нет, тут же улетучилось. Настоящая армия – десятки и дюжины канте – поднялись с ледяной поверхности. А когда он оглянулся на пленников в сталагмитах, то увидел наступление нежити н'диви, выходящих из туннеля с выступа в стене напротив. Вереница закованных в лед зомби, ледяных големов с оживленным трупом внутри, устремились к скату из ледяного водопада и безрассудно бросилась вниз, стремительно скатываясь на главный этаж камеры.

Ледяные гиганты! Из подвала выступа, протянувшегося почти на всю длину стены напротив, поднялось столько морозных гигантов, что казалось, огромная пещера стала меньше. Они поднимали валуны и огромное оружие, а из туннеля рядом с н'диви хлынуло еще больше чудищ.

И слаады – теперь Джарлакс и другие увидели их в полном составе на том выступе прямо напротив туннеля, из которого они только что вышли, и на всем пути вниз направо к углу прямоугольного ледяного зала.

Великаны и слаады знали о их приближении. Их враги ждали попытки спасения. А в случае с ледяными гигантами, поднимающимися с выступа, буквально затаились в ожидании.

В голове у Джарлакса все завертелось, когда он пытался разобраться во всем этом. Неужели Йгорл или какой-то другой могущественный слаад обнаружил псионическое вторжение Киммуриэля? Мог ли Кадиж, бог ветра, чье тело давало жизнь этому леднику, каким-то образом сообщить великанам? Может быть канте в туннеле служили наблюдателями?

Как они узнали?

И, конечно, самое главное – что теперь делать Джарлаксу и его отряду героев?

 Наемник развернулся, пытаясь придумать новый план. Но тут же понял, что в этом нет необходимости.

Ильнезара и Тазмикелла, издавая драконий рев, уже пронеслись мимо. Они бесстрашно бежали и наполовину летели к врагам на выступе.

Громф был глубоко погружен в колдовство и целился – если Джарлакс правильно измерил взгляд Архимага – куда-то влево и вниз.

Компаньоны Халла последовали за атакой короля Бренора, который поскакал на адском вепре. Каждое приземление копыт зверя посылало мощные взрывы огня. Летящий Клык Защитника разнес вдребезги одного, затем другого, затем третьего ближайшего канте одним вращающимся броском. Андахар тоже был там, он ворвался внутрь, сбивая с ног мелких врагов, копошащихся поблизости, его рог и копыта были очень смертоносны.

Дзирт отделился от своих трех друзей и присоединился к магистру Кейну, который, казалось, почти летел. Он перепрыгивал с ледяного столба на столб, поверх заключенных в ловушку пленников, и спрыгнул сверху в толпу. Он раздавал удары руками и кулаками, вращался, наносил удары ногами.

Даб'ней и Киммуриэль пронеслись мимо Джарлакса на адских скакунах. Они подскочили к курганам, развернули скакунов и ударили копытами по льду, чтобы освободить пленников. Аззудонна присоединилась к Джарлаксу, и направилась к ближайшей жертве, Артемису Энтрери. Джарлакс с солнечным клинком закончил работу, начатую скакуном Киммуриэля.

Сердце Джарлаксла воспарило, когда голова Энтрери дернулась, и глаз полуоткрылся в знак признательности.

И упало, когда он поднял глаза, чтобы позвать Даб'ней. Ибо тогда он понял, что рядом находится гораздо больше канте. Они поднимались с пола прямо перед ним и справа, позади сестер драконов, и между ними не было никого, кроме пары сталагмитов – один удерживал Закнафейна, другой – Кэтти-бри.

– Периметр! – закричал он, его голос был почти криком отчаяния.

 Но слово застряло у него в горле, и он растерялся от изумления, когда появился последний из группы, о котором все думали меньше всего. Джарлакс заметил вспышку позади справа и услышал грохот, и только когда в поле зрения появилось волшебное зрелище, до него дошло, что это был стук копыт.

– Мой калоль Бвунор! – прорычал Пайкел Валуноплечий. Стоя у пылающей перекладины на огненной колеснице, он держал поводья упряжки лошадей, состоящей, как оказалось, полностью из огня. Дворф с криком бросился через дорогу, оставляя за собой полосу пылающего пламени. Он пронесся мимо курганов, затем резко свернул влево и продолжил движение, пока не обогнул все сталагмиты и вернулся обратно к туннелю, через который они вошли.

Он кружил и кружил, очерчивая огненный периметр, сбивая канте в лужи, разлетающиеся осколки и клубы пара.

Джарлакс передал солнечный клинок Аззудонне.

– Теперь ты знаешь, что делать! – закричал он. – Освободи их всех!

– Что ты собираешься делать?

Вместо ответа он бросился навстречу кошмару, вскочил и начал показывать. Дьявольский конь пинал каждую насыпь, мимо которой они проходили, огненные копыта разрушали основание тюрем.

Джарлакс вздрагивал при каждом ударе, опасаясь, что такая грубая атака, вместо осторожного извлечения пленников, может оказаться катастрофической для запертых внутри несчастных душ. Но у них не было времени – в самом деле, ибо мимо его лица пролетел брошенный гигантом валун.

Бег Пайкела по периметру сдерживал канте и н'диви, но на выступе стояли бойцы дальнего боя – гиганты с валунами, слаады с большими копьями... и заклинаниями! В тот момент, когда Джарлакс повернулся обратно к стене с входным туннелем, к нему полетела молния и угодила адскому скакуну в бок, заставив того вращаться.

 – Стой прямо! – прорычал Джарлакс сквозь дрожащие зубы. Он пытался крепко держать поводья, несмотря на сильные мышечные спазмы, вызванные энергией, проходящей через его тело.

Еще один валун пролетел мимо, проскочил по ледяному полу, затем срикошетил от следующего в очереди ледяного сталагмита и, вращаясь, врезался в морду адского скакуна Даб'ней без всадника. Трудноуправляемый, всегда на грани демонической ярости, этот адский скакун без всадника внезапно впал в неистовство, прыгая и вращаясь, взбрыкивая и лягаясь.

– Даб'ней! – Джарлакс взревел.

Адский скакун без всадника подпрыгнул и нанес двойной удар, оба копыта врезались в насыпь, разнесли на части и выбросили пленника с другой стороны лицом вниз на пол, по которому она заскользила.

Джарлаксл попытался притормозить и развернуть коня, чтобы рассмотреть упавшую фигуру. Но, узнав жертву, он резко остановился и в страхе затаил дыхание.

 

***

 

Магистр Кейн и Дзирт скрестились в воздухе в своих сальто. Кейн приземлился в скольжении, затем нанес круговой удар по приближающемуся неуклюжему н'диви, остановив заключенного в лед зомби. От удара образовалась паутина трещин, а затем лед просто рассыпался.

Оставшийся орк-зомби просто стоял на месте несколько мгновений, прежде чем упал лицом вниз на лед в истинной смерти.

Дзирт приземлился на колени напротив, и не замедляя скольжения, проскользнул между парой н'диви. Его клинки скрестились и атаковали медленно поворачивающихся монстров в бока. Когда он проскользнул дальше, Дзирт нанес влево удар наотмашь и вогнал Видринат в спину одному из врагов, быстро ухватился за него и, вращаясь влево, снова поднялся на ноги.

Он выдернул саблю как раз в тот момент, когда его другой клинок, Ледяная Смерть, яростно светящийся в холодном воздухе, опустился, раскалывая лед и проломив череп. Уничтожив монстра-нежить, Дзирт повернулся за вторым, но тут мимо него пронесся Бренор Боевой Топор. Адский вепрь, изрыгая пламя, тащил дворфа за другим н'диви, которого ранил Дзирт.

Топор Бренора с множеством зазубрин довершил дело. И адский вепрь, не сбавляя скорости, врезался в канте, который поднялся перед королем дворфов, разбил его вдребезги, а затем и второго, который попытался подняться позади первого.

– Клянусь богами, эльф! – взревел Бренор. Он сильно дернул поводья, чтобы остановить свирепого адского вепря.

Крик дворфа и внезапная остановка застали Дзирта врасплох, пока он не услышал позади себя крик Вульфгара:

– Слишком много!

Он повернулся влево, чтобы увидеть Вульфгара и Реджиса, а также сталагмитовые насыпи позади них в кольце непрекращающегося огня Пайкела. Клык защитника взорвал канте, отбросил в сторону н'диви и с такой силой обрушился на макушку еще одного н'диви, что и лед, и находящийся внутри зомби, казалось, просто взорвались и упали плашмя под тяжестью удара.

– Слишком много! – снова закричал Вульфгар, указывая мимо Дзирта.

Он резко обернулся.

И понял, что обречен.

Десятки, дюжины, сотни монстров, от канте до н'диви, от ледяных великанов до огромных прыгающих двуногих лягушек, красных и синих, кишели на краю верхнего туннеля и спукались вниз по водопаду.

Дзирт удивленно оторвал взгляд, когда мимо него пролетел арбалетный болт и поразил еще одного канте, который ловко появился прямо рядом с дроу-следопытом и даже обхватил один из его сапог. Однако арбалетный болт прервал эту скрытую атаку, разрушился и взорвался внезапной и сильной вспышкой, разнесшей монстра на куски.

Дзирт хотел поблагодарить Реджиса, а еще больше хотел призвать Компаньонов Халла сражаться за Кэтти-бри, Закнафейна, Артемиса Энтрери, за всех, кто оказался в ловушке в этой пещере холодной и отвратительной смерти. Но он не мог оторвать взгляд от зрелища приближающейся армии, слишком могущественной армии.

Просто слишком могущественной.

Как мы могли настолько недооценить угрозу?

Однако эта неспособность отвести взгляд позволила Дзирту занять лучшее место в пещере, чтобы лицезреть обнаженную мощь тех, кто пришел с ним. Видеть, как магистр Кейн бесстрашно летит вперед, совершая огромные прыжки, кувырки и убийственные удары, уничтожая все на своем пути, хотя его удивительные усилия казались ничтожными против этой силы.

Однако с магической атакой другого дело обстояло иначе.

Они появлялись в воздухе один за другим или по два сразу: маленькие шарики раскаленного камня и лавы стремительно падали вниз с потолка пещеры. Злобно светясь и увеличиваясь по мере падения, метеориты разбивались и взрывались по всему участку пещеры. Они разбрасывали монстров, плавили канте, отбрасывали в сторону как великанов, так и слаадов. Летели и летели они в замерзшую горку водопада, расплавив ее и разбив вдребезги. Сотни монстров упали на пол внизу.

Дзирт резко вскинул голову и оглянулся на Архимага Главной Башни Волшебства. Он стоял с распростертыми руками и вызывал все больше и больше роящихся метеоров, их огни отражались в его глазах, словно это были его дети, посланные на войну.

Крик в другой стороне заставил Дзирта и остальных попятиться. И он посмотрел мимо Громфа, мимо пылающего кольца и работы над ледяными гробницами, обратно в угол противоположной стены. Там стояли драконы, Ильнезара и Тазмикелла, избитые камнями, утыканные копьями, но стойкие, каким могут быть только драконы.

Ильнезара мотнула головой в сторону, запустив в воздух изжеванный и изломанный труп синего слаада.

Тазмикелла, вцепившись в ледяного гиганта, которого стащила с выступа, только крепче сжала челюсти. Его ноги упали с одной стороны, верхняя часть туловища и остальная часть тела – с другой.

 Полетели новые снаряды. Еще больше монстров бросились к передней части выступа, чтобы пустить в ход свое оружие.

– Сейчас, сестра! – взревела Тазмикелла, один только звук ее драконьего голоса поверг вражеских метателей в шок.

И драконы выдохнули вместе, выпуская конусы кислоты, плавящие лед и кожу. Огромные змеи качали головами на змеиных шеях взад и вперед.

– Ну вот, – пробормотал Бренор, и даже его энергичный адский вепрь, казалось, притих от внезапного проявления неистовой тайной силы.

– Преследуем отступающую волну! – крикнул Реджис, промчавшись мимо своих друзей и поднимая ручной арбалет. Он поднял согнутую руку перед собой и положил правое запястье на левое предплечье, быстро прицелился и выстрелил.

Еще больше грохота, криков и шума донеслось сзади, где дыхание драконов опрокинуло половину большого выступа в комнате, но на изящно выгнутую стрелу не влияло сотрясение земли, и казалось, что она летит через отдельное измерение, тихое и безмятежное.

Пока не ударила в спину отступающего гиганта, разрушилась и взорвалась, сила отбросила массивного ледяного гиганта вперед и на пол.

– Мы их победили! – прорычал Реджис. – Мы победили их всех!

Приободренные криком хафлинга, Компаньоны Халла и Кейн рядом с ними, двинулись вперед, готовые принять внезапный поворот судьбы.

А потом фортуна снова развернулась.

Ибо из туннеля на оставшийся выступ вылетел слаад, гигантский и темный, похожий на живой дым, окутывающий скелет. Он остановил их атаку. И остановил отступление их врагов. От одного только взгляда на него у Реджиса перехватило дыхание.

Один только вид этого божественного существа, Йгорла, наполнил спасателей ужасом, ибо таково было его воздействие.

 Величайший слаад взлетел высоко в пещеру и рассек воздух нечестивой косой. Оружие Йгорла, казалось, разрывало сам воздух, и оставляло светящиеся линии при каждом порезе и повороте. И когда бог пролетел над строем товарищей, сосредоточив свой гнев на другом, светящиеся линии остались, выжженные в воздухе на всеобщее обозрение.

Символ.

Нечестивый, нечистый, мучительный.

Бренор зарычал, или попытался зарычать, его крик превратился в бульканье, когда он свалился со своего адского вепря. Реджис упал на пол, его рвало и трясло. Вульфгар согнулся пополам, затем зарычал от боли и встал прямо – почти – прежде чем снова согнуться.

Кейн сцепил руки в медитативной позе, сражаясь, борясь, как и Дзирт. И они сопротивлялись, но понимали, что потребуется нечто большее, потому что канте, н'диви, гиганты, слаады не были так сильно поражены, вовсе нет. Они осмелели.

И волна чудовищ снова нахлынула на них.

 

***

 

Громф Бэнр, не новичок в таких символах и темной магии, моргнул, сохраняя достаточную концентрацию, чтобы наблюдать за полетом божественного существа и начать собственное заклинание. Он поморщился и покачал головой, когда Йгорл обрушил на сталагмиты вихрь льда и ветра, почти погасив огненное кольцо Пайкела, а также колесницу, когда дворф повернулся и не смог удержаться от того, чтобы не въехать прямо под ливень.

– О-о-о-о-о-о-о-о! – Громф услышал, как зеленобородый друид вскрикнул, когда градины обрушились на него.

Они были обречены.

Все они были обречены.

Если только...

Громф прорычал заклинание. Парящий Йгорл повернулся и стремительно полетел к нему, поднимая свою дьявольскую косу.

 Из пальцев Архимага вылетела молния, такая мощная, что свалила бы гиганта, титана или даже одну из сестер-дракониц. Вспыхнув, она ударила в дымчатого слаада, отчего сам Йгорл стал похож на грозовую тучу, дуги молний мерцали по ребрам и костям внутри темного облака существа.

Полет быстро прекратился, Йгорл повис в воздухе, трясясь, искрясь, дрожа.

Но не упал. И когда остаточные удары рассеялись, коса слаада начала искриться – не синим, а черным – словно трансформировала, извлекала и перенаправляла молнию Громфа. Бог слаадов послал ее движением сверху вниз, черная вспышка поразила Архимага и отбросила его к стене рядом с входом в туннель.

Громф боролся с потерей сознания, увидел летящего к нему Йгорла и подумал, что его жизнь подходит к концу.

Но вдруг Йгорл вздрогнул и снова остановился. Божество отшатнулось в сторону, развернулось, а затем бросилось бежать, глубоко уязвленное.

И Громф, борясь за то, чтобы не отключиться, выжить и быть готовым к бою, понял, что произошло, когда Йгорл протянул руку через пустое пространство и стер свой собственный символ!

Громф повернул голову набок.

Киммуриэль стоял неподалеку, верхом на адском коне, его не беспокоила расплавляющая разум иллюзорная агония символа, и теперь атаковал разум Йгорла силой своей псионики.

Громф посмотрел на руки, все еще искрящиеся черными молниями.

Но они не болели.

Киммуриэль защитил его и почти наверняка спас ему жизнь.

Архимаг потянулся к отступающему Йгорлу, летящему теперь к круглому окну изо льда далеко напротив, и выбросил энергию, все еще потрескивающую вокруг него. Его молния догнала и поймала Йгорла, сильно ужалив неземное существо.

Но Йгорл продолжал лететь несмотря на удар, и когда Громф попытался двинуться вперед, чтобы преследовать и снова наброситься на божественное существо, он запнулся и привалился спиной к стене, раненный сильнее, чем предполагал.

 

***

 

Джарлакс краем глаза наблюдал за полетом, за светящимся символом...

От внезапной, шокирующей боли наемник перевернулся на спину, и мысли его вернулись к дням его юности в Мензоберранзане – к тем не столь редким случаям, когда он сердил верховную мать.

И там, в тех далеких воспоминаниях, Джарлакс нашел в себе силы дать отпор и оторвать взгляд от пылающих линий, которые Йгорл начертал в воздухе. Он спрыгнул с адского скакуна, прижался к нему, загораживая символ телом кошмара.

Он выглянул и проследил за полетом божественного существа. Он инстинктивно приподнял шляпу и превратил ее в зонт как раз вовремя, чтобы защититься от ледяного шторма Йгорла. Затаив дыхание, он умоляюще смотрел на Даб'ней и Аззудонну, на Энтрери, который корчился на полу, отчаянно закрываясь от натиска бури, смотрел через дорогу на разрушенный курган, а за ним – на фигуру бедной женщины, которую так жестоко выбросил двойным удар неуправляемого адского скакуна Даб'ней.

Доум'вилль лежала неподвижно, совершенно не реагируя на шквал ледяной стихии.

Сквозь вихрь снега и льда он увидел, как его могучий брат нанес удар, и обрел надежду. Затем увидел, как Йгорл повернул молнию вспять и отбросил великого и могущественного Громфа к стене, как ребенка или игрушку.

И Джарлакс ощутил ужас.

Он бросил взгляд влево, думая бежать, и увидел Киммуриэля, сидящего прямо на своем адском коне, сильного и решительного, не обращающего внимания на ледяной дождь, сосредоточенный на одной-единственной цели, как иллитид.

И тут ледяная буря прекратилась, и Джарлакс увидел, что это дело рук Пайкела, маленького дуррида Пайкела, который танцевал и пел рядом с уменьшающейся огненной колесницей, противопоставляя магии Йгорла свою собственную. Как могли такие, как Пайкел Валуноплечий надеяться сравниться с обнаженной силой бога слаадов?

Но каким-то невероятным образом ему это удавалось.

Джарлакс не видел в этом никакого смысла, но он не собирался подвергать сомнению удачу – особенно когда знал, что она может быть мимолетной. Ему нужно было действовать.

Через дорогу от двери сестры-драконы сражались за свои жизни. Джарлакс громко ахнул, поняв в каком затруднительном положении они оказались. Их дыхание растопило выступ, но волна воды обрушилась на них и снова замерзла, захватив ноги и хвосты Ильнезары и Тазмикеллы в ловушку. Великаны и слаады, канте и н'диви набросились на них.

Драконы кусались и били крыльями, отбиваясь и боролись до конца.

– К ней! К ней! – Джарлакс позвал Даб'ней и Аззудонну, указывая на Доум'вилль. – О, скорее!

Двое пробежали мимо Джарлакса. Аззудонна бросила солнечный клинок обратно лидеру наемников, а сама направилась к женщине, которую тоже когда-то знала, как дорогого друга.

Джарлакс поднял клинок и посмотрел на курган, в котором когда-то находился и вспомнил, что его переносная нора все еще заперта там.

Возможно, он сможет спастись из этой катастрофы? Он даже сделал шаг в ту сторону.

Но нет, потому что позади него, недалеко, стоял Закнафейн, а рядом с ним Кэтти-бри.

 Он подвел своего адского скакуна к ближайшему из них, Заку, и начал садиться на него, но остановился и отошел в сторону, когда подошел другой адский скакун, ведомый Артемисом Энтрери.

– Мой друг, – пробормотал Джарлакс.

Ему не нужно было направлять явно избитого человека, который ловко развернул своего коня и пнул сталагмит Зака, затем снова повернулся и зашагал прочь, чтобы расколоть ледяной панцирь, удерживающий Кэтти-бри.

Джарлакс немедленно принялся за работу над гробницей Зака, солнечный клинок так легко и методично резал лед. Энтрери вернулся к нему.

– Освободите их всех, – распорядился Джарлакс, и позволил себе еще раз понадеяться, что они спасут этих несчастных жертв и уйдут.

Однако, оглянувшись назад, он понял, что любая надежда, конечно же, была преждевременной. Только тогда он увидел, что Йгорл стремительно летит к круглому окну.

И если существо доберется до него, Джарлакс знал, что произойдет дальше.

– Остановите его! – закричал Джарлакс, перекрывая весь шум. – Остановите его, иначе нам не победить!

Он вскочил на ноги и ткнул пальцем в левую стену комнаты. Он вздрогнул, услышав, как Закнафейн выдохнул его имя, и испугался, что его усилия здесь только причинят его другу еще большую боль, когда ледяные циклоны пронесутся снова.

– Остановите его!

 

***

 

За треском льда, ревом драконов, грохотом заклинаний, Дзирт услышал тот единственный зов.

За многие годы он познал мудрость Джарлакса. Джарлакс знал это место.

Джарлакс понял, что произойдет.

Таким образом, когда Джарлакс закричал, Дзирт посмотрел на него, проследил за его взглядом, и услышал в голосе наемника панику и ужас, столь редко исходящие от него. Он не задавал вопросов и не колебался.

Он знал.

Он свистнул Андахару и бросился бежать, затем запрыгнул на великолепного единорога, когда тот поравнялся с ним, и со всей скоростью погнал его через пещеру. Перед ними возник канте, но Андахар, не дожидаясь приглашения, опустил рог и разнес монстра вдребезги, пробежав прямо сквозь него.

Пара гигантов попыталась зайти сбоку, чтобы перехватить, но Андахар уклонился и оставил их, брызжущих слюной, далеко позади.

Пара синекожих, огромных и грозных сладов возникла словно из ниоткуда, просто появилась прямо перед атакующим единорогом. Когтистые лапы схватили Андахара прежде, чем единорог или его всадник успели осознать их внезапное присутствие. Андахар отбивался и упрямо продвигался вперед, но слады были сильны, а их когти – острыми и длинными.

Дзирт начал вынимать клинки, но у него не было на это времени: он слышал эхо отчаянной мольбы Джарлакса. Он взобрался на широкую спину Андахара, затем перепрыгнул через голову единорога, когда мощный слаад, наконец, остановил движение вперед. Он приземлился на ноги и побежал вперед со всей скоростью, полностью сосредоточившись на этой дымящейся темной фигуре.

– Держи их, Андахар, – прошептал он, уверенный в том, что единорог будет сражаться со слаадом до последнего.

Вокруг него выросли новые канте, еще один слаад появился перед ним – он понял, что это уловка высшего существа – но у Дзирта не было на них времени. Он вскочил на канте и спрыгнул с него, как раз в тот момент, когда странное существо превратило свою ледяную голову в жидкость, пытаясь засосать его внутрь.

Он упал на колени, затем вскочил вверх, когда синий слаад замахнулся гигантским двуручным мечом. Он подтянул ноги, когда летел вперед, и лезвие прошло под ним, не причинив вреда. Затем он нанес сильный удар в морду слаада, от чего тот отшатнулся назад. Он затряс головой, издавая странный прерывистый квакающий звук, и приготовил меч для защиты.

Но Дзирт был уже далеко. Он бежал, прыгал, скользил по неровному полу, находил проходы в разбитых ледяных глыбах и сосредотачивался, всегда сосредотачивался, на этом богоподобном существе. Он перепрыгивал через глыбы льда, призывая свою ки, чтобы подняться невероятно высоко. Он прыгнул на ледяной выступ, торчащий из стены, развернувшись на лету так, чтобы оказаться к ней спиной. Он вошел прямо под выступ, протянул руки назад, чтобы ухватиться за толстый край. Он крепко держался, раскачиваясь под ним и назад, и на обратном замахе сильно дернул и ударил ногой вверх, забросив себя на выступ.

Гигантское существо слаад увидело, что он приближается и метнуло черную молнию в следопыта. Его зацепило и отшвырнуло на ледяной выступ.

Но это не остановило его. Вернее, едва ли остановило его.

Великое и ужасное существо знало о его намерениях, и Дзирт не удивился, когда монстр поднял свою темную косу и начертил в воздухе еще один символ, светящиеся линии атаковали саму жизненную силу Дзирта аурой негативной энергии, которая почти убила его.

Почти. Но Дзирт слышал панику в голосе Джарлакса.

Почти. Ведь Дзирт знал, что его отец там, погребен во льду.

Почти. Дзирт знал, что все его друзья здесь, и что, если он не справится, все может быть потеряно.

Почти. Дзирт знал, что за ним во льду лежит Кэтти-бри, ставшая жертвой этого самого существа. Его жена, его любовь, его смысл, мать Бри, его жизнь.

Почти. Он понимал все ужасные последствия поражения здесь, и поэтому снова услышал крик дочери.

Джарлакс предупреждал его. Он не мог потерпеть неудачу.

Он прошел сквозь власть этого символа смерти.

Он почувствовал жгучую боль, отверг жгучую боль и закрылся. Он сжал в руках Ледяную Смерть и Видринат и стиснул челюсти.

Охотник.

Нет, больше, чем Охотник, как показал Кейн.

Он легко взмыл в воздух, призывая свою ки, чтобы поднять его, от выступа к выступу, все выше и выше, до последнего выступа, затем бросился на существо и узнал его имя, как будто оно телепатически сообщало ему.

Йгорл!

И он знал, что должен бояться, и знал, что не сможет победить.

Кэтти-бри была там. Компаньоны Халла были там. Его отец, его друзья, его наставник были там.

Он обрушил на Йгорла поток направленной ярости, его клинки вращались, пронзали, наносили удары слева и справа таким шквалом, который невозможно было блокировать, парировать, уклониться, ни отвести в сторону каким-либо образом. Даже демон-марилит с шестью руками, держащими мечи, не смог бы избежать ударов. Это было такое совершенство, какого Дзирт До'Урден никогда не знал, симфония движений, равновесия и абсолютной силы, неподвластной Охотнику.

Идеальное сочетание, которое показал ему Кейн.

Он ударил Йгорла, и не один раз, его сильно зачарованные клинки рассекали густой дым, отщелкивая кости слаада.

Йгорл!

Бог слаадов принял удар, но не поморщился и не отступил. Черная коса пронеслась в ослепительной вспышке, и Дзирт развернулся как раз перед ней. Смертоносный серп оказался достаточно близко, чтобы он почувствовал магию смерти на ее лезвии.

Одно касание... Йгорл!

Он знал, что Йгорл внушает ему эти мысли, чтобы обескуражить его, заставить дрогнуть и понять, что он не может победить, и он не сомневался в правдивости этого последнего сообщения.

Попасть под удар этой косы означало быстрый конец.

Она молниеносно налетела с другой стороны, и Дзирту пришлось броситься во внезапное отступление... которое прекратилось так же быстро, как и началось, и он снова бросился вперед, яростно вонзая сабли. Он должен был быть идеальным.

Так оно и будет.

Иначе он – и все, кого он любил, – умрут.