Глава 26
Эйрспур
Год Нестареющего (1479 ЛД)
- Пылающие владения! – взревел Демаскус, изо всех сил цепляясь за остатки тающего видения. Его крик эхом отразился от стен гробницы. Его гробницы, если верить показанному ему амулетом Огмы фрагменту воспоминаний. За годы, которые прошли с того момента, когда Демаскус впервые посетил Фаэрун, он, должно быть, успел сменить множество тел, каждое из которых оканчивало свой путь именно здесь…
- В чём дело? – напряжённым голосом спросил Чант. Отойдя от него, ростовщик стоял в нескольких шагах поодаль.
Демаскусу снова вспомнилось, как он расплетает свои волосы, чтобы снять с себя божественные амулеты. Внезапно ему в голову пришла тревожащая мысль: зачастую серийные убийцы собирают трофеи. Неужели эти безделушки, полученные в уплату от богов, и являются чем-то подобным?
Его охватила дурнота, и он согнулся, стараясь сдержать приступ рвоты.
- Что… что ты вспомнил? – спросила Рилтана. Её голос, как и у ростовщика, слегка дрожал. Возможно, от тревоги – а, возможно, из-за страха. Они опасались, что после того, как он вернёт себе воспоминания, то станет кем-то иным. Но сам он не ощущал в себе никаких перемен. Это был всего лишь обрывок, фрагмент, хоть и довольно долгий…
Выпрямившись, Демаскус протёр глаза.
- Я вспомнил Калкана, - произнёс он. – Он и правда является моей немезидой. Он убивал меня уже множество раз. Благодаря символу Огмы я впервые смог вспомнить об этом, - он потёр небольшой свиток между пальцами. В магическом свете свечей он вспыхнул жёлтым.
- Впервые? – переспросил Чант.
- Впервые за все свои перевоплощения. Судя по всему, я хранил большинство своих… воспоминаний о прошлых жизнях в реликвии, называемой Спиралью Иоун, но каждый раз, когда я погибал от его руки, у меня не было времени, чтобы поместить туда память об этом. Никто из моих предыдущих «я» понятия не имел, что за мной кто-то охотится. Несмотря на то, что все они обладали и силой, и знаниями, и целой кучей божественных артефактов.
- Проклятье, - выругался Чант.
- Последнему из моих воплощений удалось изменить сложившийся расклад. Четыре года назад я убил Калкана, но одна из его подчинённых прикончила меня прежде, чем я успел добраться до своих вещей.
- Погоди-ка, ты убил Калкана? – спросила Рилтана. – Не может быть, ведь…
- Он такой же, как я, - прервал её Демаскус. – Он тоже способен возрождаться после смерти. Но, в отличие от меня, он – ужасающий монстр, превосходящий в своей порочности самого худшего из демонов, истинное воплощение зла, - он содрогнулся. – И он помнит все свои прожитые жизни. Ракшасы… не в силах очиститься от своих греховных деяний с помощью забвения, - как могу я, подумал он. Хотя Спираль и помогает ему получить большую часть своих воспоминаний после перерождения, она сохраняет лишь те из них, которые он сам помещает в неё. Не это ли является благословением для его следующего «я», которое делает свой первый вдох в новой жизни?
Итак, где же его ларец, украшенный резьбой в виде черепов? Сузив глаза, он обвёл взглядом мавзолей.
- Что ты ищешь? – спросил Чант. – Мы можем помочь. – Перегнувшись через край саркофага, он принялся изучать покоящиеся в нём останки.
- Здесь тебе не найти своего реликвария, - раздался новый голос. - Я уже искал его.
Из находящегося по другую сторону от бассейна тоннеля в мавзолей вошёл Калкан. В дрожащем свете свечей его тень казалась ожившим ночным кошмаром. В нос Демаскуса ударила вонь гниющей плоти, и его живот скрутило.
Внезапно его пальцы онемели – как и в тот раз, когда его последнее воплощение столкнулось с ракшасом в древнем святилище. Его мышцы сковала судорога. Сейчас он не обладает даже малой толикой своей прежней силы! Милостивые боги, Калкан снова его прикончит!
Судя по всему, вид их противника произвёл на его спутников столь же ошеломительное впечатление.
- Ты знаешь, кто я, Меч? – спросил Калкан.
- Ты – Калкан, - выдавил из себя Демаскус. – Из-за чего ты преследуешь меня? Почему ты просто не убил меня перед лавкой Чанта, когда я явился туда, чтобы забрать свой шарф? Зачем ты хотел, чтобы я проделал столь долгий путь?
Ракшас склонил голову. Тени, отбрасываемые его изогнутыми рогами, плясали на стене.
- Откуда тебе известно о том, что я тебя преследовал?
- Картинки в твоём жилище, - вмешалась Рилтана. Демаскус кинул на воровку быстрый взгляд. – Лишь полный безумец станет так зацикливаться на ком-то. Либо безумец, либо убийца, изучающий свою жертву.
- Ах. Полагаю, с моей стороны это было неосмотрительно. Хотя какая разница? Кольца у тебя при себе всё равно нет, не так ли? Едва ли ты вообще понимаешь, о чём я сейчас говорю. Я убивал тебя уже множество раз, Демаскус, но ещё никогда ты не находился в столь уязвимом положении, - ракшас сделал шаг вперёд.
Хотя их по-прежнему разделял бассейн, Демаскус выставил перед собой Экзорцессум.
- В уязвимом для чего? И ты не ответил на мой вопрос. Ты знал всё, что со мной произойдёт; когда я вернулся, ты мог бы прикончить меня в любой момент. Почему ты этого не сделал? Что за игру ты ведёшь?
- Я мог бы поведать тебе об этом, но тогда мне придётся тебя сожрать, - со смешком Калкан направился к нему, обходя бассейн.
В отчаянии Демаскус заговорил снова.
- Как тебе удалось столь точно предсказать будущее? Кем или чем является этот «Голос Завтрашнего Дня»?
Калкан кинул взгляд на небольшой предмет, который держал в левой руке. Демаскус сразу же узнал его – тот самый, который был в видении, показанном ему амулетом Огмы. Внезапно напрягшись, ракшас снова уставился на Демаскуса.
- Ты… ты помнишь меня! – прорычал он. – Но как?
Демаскус поднял амулет.
- Это плата, которую я получил от бога знаний. Раз уж ты влез в сферу влияния Огмы, значит, именно тебя он и поручил мне убить, чтобы выполнить заключённый с ним контракт!
В неверном свете магических свечей было сложно судить, что за выражение появилось на зверином лице его противника, но Демаскусу показалось, что ракшаса охватила неуверенность.
Это был его шанс. Демаскус выронил амулет. Его восприятие обострилось. Время растянулось, словно густая патока, и всё вокруг замедлилось. Схватив полосу тени, Демаскус взмахнул ей, как уже делал в Материнском Доме, свободно рассекая пространство между собой и своим противником. Нематериальная полоса затрепетала, словно чёрная лента на холодном ветру, и накрыла ракшаса.
Сквозь неё Демаскус узрел Калкана. В теле его находилось множество ослепительных узлов силы, каждый из которых светился так ярко, что ему захотелось отвести взгляд. Над рогами и подёргивающимися ушами ракшаса сияла точка, из которой, словно лепестки лотоса, выходило множество спускающихся вниз линий самой разной длины. Голубой пульсирующий сгусток в его лбу напоминал третий глаз.
В руке его, к которой был привязан необычный прибор, горел свет. Этот свет яркостью превосходил все прочие – он словно воплощал в себе всю полноту знаний. Он являлся путём, что вёл в направлении, название которого было ему неведомо. Неужели именно он даровал Калкану возможность видеть будущее? Это многое объясняло…
Остальные огни в теле ракшаса также сияли, словно звёзды. Столь могущественные. Столь яркие…
Но даже звёзды когда-нибудь гаснут. Слившись с царящим в мавзолее полумраком, Демаскус скользнул вперёд.
Третий глаз Калкана, сияющий сквозь пелену теневой завесы, мигнул, и время вновь обрело свой нормальный темп. Отшатнувшись назад, ракшас выхватил из воздуха необычно изогнутый клинок и парировал им нанесённый из теней удар Экзорцессума. Демаскус попытался воспользоваться инерцией отброшенного клинка, чтобы вспороть своему противнику живот. Увернувшись, Калкан атаковал в ответ, описав мечом дугу.
Лишь то, что его сверхъестественная скорость ещё не успела развеяться окончательно, спасло Демаскуса от серьёзного ранения.
В воздухе просвистело несколько арбалетных болтов, и Калкан был вынужден отступить. Один из снарядов слегка задел его. Брызнула кровь. Он не обратил на это ни малейшего внимания.
Возникнув за спиной ракшаса, Рилтана взмахнула коротким клинком, стремясь поразить его в спину. Попытка оказалась неудачной – внезапно Калкан, подобно Демаскусу, окутался тенью и ускользнул в сторону, словно подхваченный порывом тёмного ветра.
Пылающие владения! – мысленно воскликнул Демаскус. Он едва успел вскинуть Экзорцессум, чтобы парировать очередную атаку Калкана. Ему удалось отбить удар, который грозил рассечь его голову на две части, но при этом он пошатнулся, потеряв равновесие.
Свободной рукой он схватил Вуаль и сорвал её с предплечья. Слишком поздно – его нога запнулась о бортик бассейна, и он упал навзничь. Проклятье!
Вода оказалась ледяной. Хотя глубина водоёма не превышала одного фута, он умудрился набрать полный рот воды. Содрогаясь в приступе кашля, Демаскус вынырнул.
Взвившись в воздух, Калкан прыгнул на него. Его пасть была широко распахнута, с клыков летели брызги слюны. Монстр обрушился на него всем своим весом, и Демаскус, захлёбываясь, снова оказался под водой. Он потянулся к ракшасу рукой с зажатой в ней Вуалью, но тот отбросил её в сторону и нагнулся, готовясь вцепиться ему в горло.
Демаскус выронил Экзорцессум – таким длинным оружием было невозможно управляться на столь близкой дистанции – и схватился за рога Калкана, пытаясь его остановить. Владыки тени, а он силён! Демаскус прекрасно понимал, что не сможет удерживать его дольше пары мгновений. Задыхаясь, он напряг все свои силы. С каждым кашляющим вдохом в его лёгкие попадала вода.
- Помнишь, как ты убил жреца? – прошипел Калкан. Его дыхание смердело мертвечиной. – Его смерть запятнала тебя, дэв. Цель не всегда оправдывает средства. И в своём нынешнем воплощении ты не сделал ничего, чтобы загладить вину за своё преступление, хотя именно о нём тебе поведало первое же видение, посетившее тебя, когда ты вернулся к новой жизни!
Ох, владыки тени, неужели именно по этой причине воспоминание о том событии вернулось к нему? Чтобы он смог искупить свой грех? Если так, то он и правда ничего не сделал… потому что понятия об этом не имел! Пылающие владения, разве это справедливо?
- Следовательно, - продолжил Калкан, - когда я заберу твою жизнь в последний раз, ты вернёшься таким же, как я. Ты будешь помнить всё. Затем…
Внезапно за его спиной из ниоткуда появилась нога Рилтаны в обитом сталью ботинке, который с силой кузнечного молота врезался в затылок ракшаса.
Калкан издал вопль. Демаскусу наконец удалось оттолкнуть его в сторону.
Чант также спрыгнул в воду и, вцепившись в их противника, попытался оттащить его назад. Взмахнув Вуалью, Демаскус накинул её на горло монстра, словно лассо. Она словно ждала этого момента. Полоса ткани ожила и, вырвавшись из рук своего хозяина, принялась обматываться вокруг шеи Калкана.
Ракшас выпрыгнул из воды, отбросив Демаскуса и Чанта мощным ударом когтистых ног. Демаскус сел. Скрутивший его приступ кашля был столь силён, что перед глазами его заплясали неровные белые полосы. Онемевшими от пребывания в ледяной воде пальцами он зашарил по дну, чтобы отыскать рукоять Экзорцессума.
Свет, - подумал он. Откликнувшись на его зов, белые руны вспыхнули во всём своём великолепии, похожие на рассвет солнца. Калкан съёжился возле стены, когтистыми пальцами отчаянно пытаясь ослабить затягивающуюся всё туже и туже Вуаль.
Идеально! Демаскус бросился к ракшасу, но Рилтана опередила его. Словно возникнув из ниоткуда, она нанесла несколько стремительных ударов клинком. Руки и грудь Калкана расчертили алые линии.
Оставив попытки избавиться от обхватывающей горло удавки, Калкан по-кошачьему плавным движением схватил воровку. Он подтащил Рилтану к себе, и та закричала – скорее от ярости, чем от страха. Внезапно пасть ракшаса широко распахнулась, и он с исступлением глубоко вонзил зубы ей в шею.
- Нет! – заорал Демаскус. Тело Рилтаны судорожно дёрнулось, а затем обмякло.
Ухмыльнувшись окровавленным ртом, Калкан отпустил её. Воровка упала на землю. Демаскус бросился вперёд. Но, прежде чем он успел добраться до них, ноги Калкана подогнулись. Одной рукой он рефлекторно потянулся к Вуали, продолжавшей сжиматься вокруг его шеи, но было уже слишком поздно. Полоса магической ткани настолько туго стянула его горло, что казалось удивительным, как его голова ещё не упала с плеч.
Словно эльфийское воители-самоубийцы, чьи вопли разносятся по всему Харроу, посвящая их гибель духовному древу Куивану, Калкан умышленно позволил Вуали убить себя, чтобы добраться до Рилтаны.
Но нет, осознал Демаскус. Это вовсе не являлось жертвой. Глядя, как гаснет свет в глазах ракшаса, он осознал, в чём состояла принципиальная разница.
Неважно, сколько раз Калкан оказывался убит – умереть он не мог.
