Глава 16.
Обманщик
- Стоило ли это того, Браелин Дженкуэй из Бреган Д'Эрт? - прошептала заключенному матрона Жиндия, когда они стояли на самых верхних этажах дома Меларн. Над ними были двери и лестница, ведущие в камеры, подземелья этого дома, построенного среди сталактитов на крыше пещеры Мензоберранзана.
- Что того стоило? - ответил избитый мужчина.
- Твои братания с еретиками. Принесло ли это тебе радость?
Браелин пожал плечами.
- Я ни на чьей стороне. Я всего лишь разведчик, информирующий своих начальников, которые, насколько мне известно, не принимали ничьей стороны в этом конфликте.
Голос Жиндии стал пронзительным:
- Ты убил жрицу Ханцрин и аристократа Дома Вандри!
- Я защищался. Разве любой дроу на службе Ллос не поступил бы так же? Поощряет ли Ллос подчинение тем, кто нападает?
Его предложение было прервано хлесткой пощечиной от матроны Жиндии, от которой у Браелина поплыли круги перед глазами.
- У меня есть свидетели, которые говорят, что драку начал ты, - сказала она ему.
Браелин пожал плечами и покачал головой.
- Если бы я начал драку, неужели ты думаешь, что я был бы настолько глуп, чтобы позволить жрице Ханцрин призвать глабрезу на свою сторону? Или, если бы рядом с ней уже был демон, ты думаешь, я был бы настолько глуп, чтобы...
Еще одна пощечина.
- Да, - сказала она, - Я думаю, что ты настолько глуп. Возможно, ты поймешь это, когда твои ноги будут четвертованы, а твое высохшее тело раздуется от гнили и зловония.
- Ты выбираешь сторону Джарлакса, - предупредил Браелин.
Жиндия рассмеялась над ним и кивнула стражникам.
- Джарлакс не простит тебя дважды, - съязвил Браелин, стерпев еще одну пощечину.
Ручка повернулась в комнату, и тяжелый люк над Браелином поднялся в камеру, встроенную в потолок. Двое охранников грубо схватили связанного мужчину за руки и применили магию эмблем своего дома, левитируя вверх и забирая заключенного с собой.
Они избили Браелина еще до того, как люк снова закрылся.
Раздетый до одной набедренной повязки, лежащий в грязи и собственных испражнениях, с гноящимися многочисленными открытыми ранами и с немногим большим, чем тараканы, которых он мог поймать, чтобы съесть, Дайнин До'Урден ничего так не хотел, как покончить с собой и лишить своих безжалостных похитителей удовольствия мучить его.
Они бы этого не допустили.
Он напрягся, услышав, как открылись наружные двери этого жалкого места, затем расслабился, когда в поле зрения появились охранники, которые тащили за лодыжки другого бедного заключенного, останавливаясь через каждые пару шагов, чтобы пнуть его.
- Хорошо, - подумал Дайнин, рассматривая вновь прибывшего. В этой тюрьме оставалась всего дюжина несчастных пленников, по крайней мере, в этом крыле (хотя захваченный Дайнин не удивился бы, узнав, что у Матроны Жиндии, которая с таким удовольствием применяла пытки, было гораздо больше тюремных коридоров). Три камеры в этой тюрьме были меньше и с двойной охраной, особенно та, в которой содержался Дайнин, в конце ряда и лицом к дверям. Похожие помещения примыкали к его камере с обеих сторон, их зарешеченные двери были обращены друг к другу прямо напротив его собственной. В маленькой камере справа от него содержались две женщины, в камере слева - одинокая женщина-воин, по слухам, принадлежавшая к Богохульству и захваченная в том же набеге, который стоил ему свободы. Однажды он попытался окликнуть ее, но за это получил взбучку, от которой у него распух рот и стало ясно, что такое общение недопустимо.
За этой камерой, дальше по коридору, слева от его двери, находилась игровая зона, куда охранники и некоторые случайные посетители отводили заключенных для самых изысканных игр с агонией и нанесением увечий.
Там остался один из пальцев Дайнина с руки и три с ног.
Напротив этой зоны находилась самая большая камера, общая клетка, полная негодяев с Улиц Вони, даже парочки иблитов, не-дроу. В какой-то момент их было по меньшей мере двадцать, но простое истощение из-за рвения мучителей сократило это число, и не менее четырех дроу были схвачены ради обращения Проклятием Мерзости, поскольку матрона Жиндия продолжала создавать армию драуков.
Таким образом, Дайнин был рад видеть прибавление, и еще больше обрадовался, когда понял, что это был еще один дроу. Его шансы быть следующим, кто пострадает от проклятия, уменьшились, если, как он боялся, сделка Жиндии с ним была просто насмешкой, чтобы сделать его еще более несчастным, когда она отдаст его Ллос в качестве драука. В конце концов, как он мог этого не бояться, учитывая пытки и увечья, которым он теперь подвергался? Какое бы сочувствие он ни испытывал к новому заключенному, это не имело значения.
Все, что угодно, лишь бы отсрочить эту самую ужасную участь.
- Этот важный, - сказал мужчина слева, который втаскивал новоприбывшего. - Мать Жиндия сказала, что у него должна быть своя камера.
- Все три меньшие камеры заполнены, - ответил другой.
- Исправь это, - сказал первый, и его напарник отпустил ногу заключенного и направился в заднюю часть тюрьмы.
Дайнин снова затаил дыхание, потому что перемещение, несомненно, означало бы еще один раунд пыток, если не визит к жрицам, делающим драуков.
Но нет, охранник направился к женщине слева от Дайнина. Он отпер дверь камеры и вошел.
Ее крики боли начали раздаваться почти сразу же.
Охранник вытащил ее за волосы, и каждый раз, когда она протягивала руку, чтобы попытаться схватить его запястье и облегчить боль, он останавливался, поворачивался и бил ее по лицу. Он двинулся, как будто собираясь поместить ее в следующую камеру по очереди, в которой теперь содержался только еще один воин-богохульник, но передумал и вместо этого отвел ее в игровую зону - практически пожав плечами, как бы говоря, почему бы и нет? Она слышала звон цепей и кандалов и могла представить, как она свисает с потолка или прикреплена к одному из их гнусных приспособлений, прикованная за запястья и лодыжки.
Новоприбывшего бросили в теперь уже пустую камеру и избавили, по крайней мере временно, от побоев, когда двое охранников подошли к прикованной заключенной в игровой зоне.
Дайнин попытался волевым усилием заглушить ее крик.
У него не получилось.
Браелин попытался призвать на помощь свои многолетние тренировки, ища какой-нибудь способ нанести ответный удар прямо здесь и сейчас. Он знал, что его положение вряд ли улучшится и что любой шанс на побег, который у него может быть, должен быть использован сейчас, пока они не сковали одно из его запястий.
Он отработал хитроумный прием, который мог украсть меч у охранника, приковывающего его цепью, и быстрое движение заставило бы этого дроу споткнуться, дав ему свободный проход ко второму охраннику, который все еще был на игровой площадке и пытал заключенную.
Умный ход, но невозможный в его нынешнем состоянии. Его мучители отлично с ним справились, эти змееголовые бичи наполнили его ядом, из-за которого казалось, что его руки обернуты тяжелым металлом. Он не мог двигаться достаточно быстро.
Он все равно решил попробовать - возможно, быстрая смерть была бы лучшим, на что он мог надеяться.
Но нет, он не мог заставить себя сделать это, не мог заставить себя отказаться от всякой надежды, каким бы логичным ни казался этот курс. Ему нужно было жить, чтобы помочь Азли, которая попала в страшную беду.
Или, возможно, это было не так, и это заставляло его злиться и бояться совершенно по-другому.
Он не хотел умирать, не зная правды, как бы сильно он этого ни боялся.
- Я останусь жив ради нее, - услышал он свой шепот, когда браслет защелкнулся на его запястье.
- Ради кого? - спросил его охранник, затем ударил его, когда он не сразу ответил.
- Ради Ллос, - солгал Браелин. - Она знает правду и будет недовольна…
Он закончил сбивчивым стоном, когда охранник ударил его коленом в живот.
- Матрона Жиндия - голос Ллос в Мензоберранзане, еретик, - сказал он. - Тебе не мешало бы это запомнить.
- На то короткое время, что тебе осталось жить, - добавил мужчина за дверью камеры.
- Не беспокойся о твердости пола, - добавил первый, ударив его по лицу и отступив назад. - Ты достаточно скоро наполнишь его своими свежими, мягкими отходами.
Браелин рухнул на пол, вытянув руку над собой. Он наблюдал, как охранник закрыл дверь, и обратил внимание, как ключ вошел в замок. Он внимательно прислушался, пытаясь определить, сколько тумблеров в замке.
Он не мог даже начать расшифровывать его, а даже если бы и смог, то мог надеяться дотянуться до двери только одной рукой, да и то едва-едва. В таком положении он никогда не смог бы открыть ни один замок, кроме самого простого.
И он сомневался, что дом Меларн, так долго практикующийся в обращении с заключенными, будет использовать обычный замок. По крайней мере, на двери была замочная скважина. Тот браслет, что держал его за запястье, был магическим, настроенным на металлическую планку, которую охранник использовал, чтобы закрепить его - и, вероятно, его нужно было открыть. На этом гладком браслете не было ничего, за что можно было бы зацепиться.
Он был пойман и обречен, он знал, если только Джарлаксл или кто-то другой, возможно, Азлия, он смел надеяться, потому что в тот мрачный момент для него было невыносимо думать, что эта женщина, которую он любил, предала его, не найдет какой-нибудь способ освободить его. Она, конечно, была зачарована магией, учитывая, что суккубов было трое. Трое! Он сам почти поддался их сверхъестественному обаянию.
Азлия была такой же хитрой, как и любой дроу, которого он знал, даже включая Джарлакса. Он поймет концепцию временной жертвы ради окончательной победы. Браелину оставалось надеяться, что любая победа, которую он задумал, будет включать его!
За углом он услышал, как открылась, затем закрылась тюремная камера, и мгновение спустя второй охранник присоединился к первому за дверью его камеры. Тогда Браелин заметил, что снаряжение этого человека было не таким хорошим, как у первого. Он понятия не имел, будет ли это иметь значение в дальнейшем, но лучшие в своем деле учили его, что не бывает мелочей, на которые нельзя обращать внимание.
- Мы делаем ставки или нет? - спросил второй охранник.
- Без шансов?
- Конечно, с коэффициентами! Было бы глупо делать ставку на то, что этот новичок будет отправлен на Проклятие Мерзости после этого. Матрона Жиндия не торопится и устроит спектакль по превращению брата Дзирта До'Урдена в драука.
Услышав это, Браелин навострил уши.
- Да, но это Бреган Д'Эрт, - сказал стражник, заковавший Браелина в цепи. - Неплохое послание он отправит, когда его превратят в драука, но, возможно, Матрона Жиндия еще не готова его казнить.
- Джарлакс объявил свою сторону? - спросил второй стражник.
- Этот пленник сделал это за него, убив пару союзных аристократов, включая жрицу. Итак, какие шансы предлагаешь?
- Три шанса против одного, что Дайнин До'Урден будет первым из двух, кого отдадут Ллос.
- Четыре.
- Три, и если тебе этого недостаточно, Преего, тогда ставь на этого еретика Бреган Д'Эрт, - сказал второй стражник.
- Тогда достаточно. Пятьдесят серебряных и выпивка в течение месяца на... - Первый мужчина сделал паузу и посмотрел на Браелина. - Еще раз, как тебя зовут?
Браелин заколебался.
- Говори сейчас, или я войду и заставлю тебя рассказать мне. - Он звякнул своей связкой ключей - двумя разными ключами, отметил Браелин, вместе с усиленным магическим стержнем, которым был запечатан браслет.
Браелин хотел солгать, но с какой целью? Жиндия знала его имя и произносила его при дворе. Это не было секретом.
- Браелин, - сказал он. - Браелин Дженкуэй из Бреган Д'Эрт.
- Ты слышал это, друг? - охранник по имени Преего спросил другого. - Он произносит это с гордостью, как будто это означает что-то важное.
- Это меняет шансы ставки?
- Нет.
- Тогда мои монеты на Браелина.
- Браелин Дженкуэй из Бреган Д'Эрт, - насмешливо поправил Преего, глядя прямо на пленника, пока говорил.
- Какие причудливые слова для человека, закованного в цепи и лежащего в чужой грязи, - сказал другой охранник.
- Мы должны объяснить ему, что на нас это не произвело впечатления...
Охранник снова достал ключ и вставил его в замок, и Браелин понял, что допустил ошибку, о чем ему неоднократно и довольно настойчиво напоминали в игровой зоне подземелья.
Он не помнил, как его вернули в камеру.
- Ты, должно быть, важная персона, - услышал Браелин отдаленный голос, возвращающий его в сознание. - Твоим тюремщиком является Преего Меларн, - продолжал голос - тот, кого они назвали Дайнином До'Урденом, подумал он. - Видишь ли, Преего - лучший из мучителей. Он причинит тебе невыносимую боль, как ты уже ощутил, но он не убьет. Только те, кого Матрона Жиндия желает использовать в своих собственных целях, удостаиваются любезного внимания Преего Меларна.
- Как брат Дзирта? - спросил Браелин, прежде чем успел передумать. Он еще не совсем разобрался с этой информацией. Что на самом деле значило для Жиндии и сторонников Ллос и, что более важно, для Джарлака и Бреган Д'Эрт, что брат Дзирта оказался в ее лапах?
- Похоже на то.
- Значит, ты тот, о ком они говорят? Дайнин До'Урден, брат Дзирта До'Урдена?
- Это я. Вернулся после того, как служил Паучьей королеве в Абиссе столетие и более в качестве драука.
- Звучит как прекрасная жизнь.
- Я слишком измучен, чтобы смеяться, друг мой.
- Я слышал о тебе, - сказал Браелин. - Джарлакс говорил.
- Он спас меня, когда мой дом впал в немилость. Временная отсрочка, но я никогда ее не забуду. Как поживают Джарлакс и Бреган Д'Эрт?
- У некоторых из Бреган Д'Эрт дела идут не так хорошо, - заметил он, ирония чувствовалась даже в его тюремной камере. Шутка была скорее тактикой затягивания, чем чем-либо еще, поскольку вопрос Дайнина насторожил всегда осторожного Браелина. - Как и у любого другого, я полагаю. Эта война принесла дроу большое смятение.
- И большие надежды.
- Посмотрим. Я знаю, что Джарлакс, конечно, хотел бы сохранить нейтралитет, как это свойственно ему и Бреган Д'Эрт.
- Похоже, это работает не так хорошо, - ответил Дайнин. - с тобой в тюрьме Матроны Жиндии.
- Недоразумение.
- Как всегда, нет?
Они оба рассмеялись над этим, и оба немного застонали от боли и усилий.
- Расскажи мне об этом Преего.
- В нем есть все, чего можно ожидать от амбициозного родственника Жиндии Меларн. Он любит свою работу, но очень осторожен.
- Как я только что узнал.
- Сосчитай свои пальцы на руках и ногах, - сказал Дайнин. - По десять на каждом? Как насчет твоих ушей? Если все это останется, то нет, мой несчастный друг, ты пока ничего не узнал о Преего Меларне.
Браелин только вздохнул и прислонился спиной к стене, его правая рука, как и у Дайнина, была высоко поднята, когда он опустился на пол. Он всегда боялся, что для него все закончится именно так - как это было верно для большинства дроу, особенно для дроу мужского пола, и еще более определенно для тех бездомных мужчин, у которых не было любящей Ллос матроны, которая могла бы защитить их.
- Если ты обнаружишь способ, которым мог бы покончить с собой с помощью этих хитроумных кандалов, которые у нас есть, пожалуйста, скажи, прежде чем пытаться это сделать, - сказал Дайнин, и настроение Браелина стало еще мрачнее.
Ему удалось погрузиться в дрему, ненадолго избежав суматохи и отчаяния, прежде чем резкий голос прорычал: «Отойди!»
Он открыл глаза, чтобы обнаружить наконечник копья прямо перед своим лицом, и рефлекторно прижался спиной к стене.
- И не высовывайся! - закричал на него охранник Преего. - Всякий раз, когда я иду с твоей едой, ты отходи назад и не высовывайся. В первый раз, когда ты этого не сделаешь, еда будет вывалена на пол, где ты сможешь вылизать ее из собственных отходов. Ты понял?
Браелин тупо уставился на него - он не сдвинулся ни на дюйм.
Это, казалось, не имело значения. Длинное копье вонзилось вперед, оцарапав ему щеку.
- Я понял, - сказал он со всей силой, на которую был способен. Ее было немного.
Преего убрал копье, затем снял с пояса связку ключей, выбрал тот, что подходил к камере Браелина, и отпер зарешеченный вход. Хитро поглядывая на Браелина, мучитель Меларн затем положил свое копье в коридоре за камерой и положил на него кольцо с ключами, прежде чем толкнуть дверь и войти в камеру, где он уронил миску с каким-то протухшим на вид рагу на пол, где оно подпрыгнуло и разлилось повсюду.
Браелин потянулся за ним, но Прейго ударил ногой по руке заключенного. - Я разрешал тебе есть?
- Нет, - выдохнул Браелин, гадая, сколько костей было раздроблено, и зная, что это число больше единицы.
Мужчина пнул Браелина в лицо для пущей убедительности, затем плюнул в миску с едой и вышел обратно на улицу, закрыв и заперев дверь.
- Теперь ешь, - приказал он. - И спи. Я хочу, чтобы ты бодрствовал, когда у меня будет время поиграть.
Пару часов спустя Браелин узнал, что это была не пустая угроза.
Браелин девятипалый.
Он потерял всякое представление о времени, потому что не было периодов дремления и бодрствования, только часы, дни темноты, мерзости и пыток. Они с Дайнином редко разговаривали, хотя оба находили утешение в разговорах, даже если ни у одного из них не было сил поддерживать дискуссию в течение сколь-нибудь продолжительного времени.
Что оказалось еще хуже для Браелина, так это то, что он не стал равнодушен ни к чему из этого: ни к отвратительной, гнилой пище, ни к рвоте, ни к запахам, ни к язвам, ни к гноящимся ранам. И уж точно не побоям, потому что Преего Меларн действительно был экспертом в причинении боли.
Он слабел час от часу и продолжал надеяться, что просто умрет, всегда сознавая, что они никогда не позволят этому случиться.
Он начинал дрожать каждый раз, когда слышал щелчок внешней двери подземелья - или, может быть, это был лязг закрываемого люка за пределами подземелья, ведущего в главный комплекс. Имело ли это вообще значение? Он почти задался вопросом, был ли у его похитителей в комнате магический глаз, потому что они, казалось, появлялись именно в тот момент, когда он находил небольшую передышку в своих мыслях.
В большинстве случаев, когда главная дверь комплекса с грохотом распахивалась, это был не Преего, а какой-нибудь младший охранник, пытающий какого-нибудь младшего заключенного, или, в двух случаях, уводящий заключенного.
Быть превращенным в драука.
Когда дело касалось Преего, а не просто доставки еды, Браелин понимал, что у него меньше шансов избежать пыток, потому что Дайнин отнимал у Преего половину времени, да, но не один раз, затем он отводил Браелина на игровую площадку, когда заканчивал с пленником До'Урден.
На этот раз он проснулся от лязга и услышал приближающиеся шаги.
Это был Преего.
- Пожалуйста, забери его, - прошептал Браелин себе под нос, и ему стало стыдно за то, что он пожелал Дайнину такого зла.
Однако на этот раз ему не повезло. Преего Меларн остановился у двери своей камеры, и в руках у него не было миски.
- К стене! - приказал он, и его голос звучал злее, чем обычно.
Браелин уже отпрянул назад, так плотно прижавшись к стене, что казалось, будто он пытается слиться с камнем. Больше некуда было идти, и он беспокоился, что Преего воспримет его отсутствие отступления как проявление неповиновения. Он с ужасом наблюдал за каждым движением охранника, как во сне, где он не мог достаточно быстро убежать от монстра.
Преего снял связку ключей с крючка на поясе и вставил ключ в замок, затем повернул его.
Щелчок болезненно отозвался в ушах Браелина, как и скрип металлических петель, когда дверь открылась, совсем чуть-чуть.
Совсем чуть-чуть.
И все же, несколько ударов сердца спустя, совсем чуть-чуть.
Браелин выглянул из-под руки, которой прикрывался, скептически, недоверчиво глядя на Преего Меларна, который просто стоял у приоткрытой двери, глядя на него в ответ.
Нет, не пялился на него, понял Браелин через некоторое время, а скорее просто пялился.
Безучастно.
Не моргая.
Негодяй выпрямился и придвинулся ближе к двери. Он тихо окликнул Преего и услышал, как человек, сидящий напротив по коридору, и обедающий в камере справа от него, оба издали удивленные звуки.
- А?
- Хмм?
Браелин еще больше разогнулся и встал - осознавая, что этими действиями он рискует жестоко поплатиться, если его инстинкты откажут, - затем медленно, дюйм за дюймом, отодвинулся от задней стены камеры, пока не достиг предела кандалов, удерживающих его запястье. Все так же медленно, очень медленно и осторожно, он вытянул свободную руку и развернул плечи, изо всех сил сопротивляясь тяге, потянувшись как можно дальше к двери камеры и неподвижному охраннику Меларн.
Который по-прежнему не моргал.
Браелин услышал тихий шепот слева, рядом с игровой площадкой, и откинулся назад, ожидая худшего.
Вместо этого он почувствовал волны тепла - чудесного, исцеляющего тепла! - проходящие сквозь него.
Он не знал, что и думать. Джарлакс? Или, возможно, это был какой-то поворот в методах пыток Меларнов, дающий надежду и облегчение боли, прежде чем снова забрать все это?
Тем не менее, Преего Меларн не двигался, и Браелин понял, что это не было его выбором, потому что никто не мог моргать так долго.
Он снова разогнулся, потягиваясь, потягиваясь, но дверь в его камеру, хоть и была слегка приоткрыта, все еще оставалась вне пределов его досягаемости.
- Что происходит? - он услышал шепот Дайнина, но проигнорировал его. В основном потому, что не был до конца уверен.
Он повернулся и снова отодвинулся от стены так далеко, как только мог, затем твердо уперся ногой в землю и наклонился в сторону, спиной к стене, поднимая другую ногу прямо к двери и медленно продвигаясь еще дальше.
Еще одна волна исцеляющей магии прошла сквозь него.
Он услышал, как Дайнин ахнул.
- Чего ты хочешь? - спросил До'Урден, и обращался он не к Браелину.
Однако мысль о том, что все это ловушка и поддразнивание, не отпугнула Браелина. Напротив, это подстегнуло его. Он вытянул ногу до предела и сумел зацепиться пальцами ног за крайнюю переднюю перекладину закрытой двери и потянул ее назад так сильно, как только мог, хотя при этом его нога соскользнула с двери.
Но он еще больше приоткрыл дверь и, таким образом, приблизил ее край, теперь рука Преего была полностью вытянута, охранник наклонился вперед и все еще был магически парализован, не имея возможности уравновесить внезапный наклон.
Палач навалился на дверь, распахнув ее, и повалился на пол камеры Браелина лицом вниз. Он был достаточно близко, чтобы Браелин схватил его за плечо и откатил в сторону, чтобы забрать кольцо с ключами, вырвав его из руки мужчины.
Он повозился всего мгновение, прежде чем дотянуться зачарованным стержнем до застежки на запястье.
Чей-то голос остановил его.
- Ты скажешь Джарлаксу, - сказала женщина.
Браелин замер и оглянулся, затем затаил дыхание, когда увидел говорящую, одетую в одеяние верховной жрицы Ллос, стоящую снаружи его камеры и смотрящую прямо на него.
- Ты скажешь Джарлаксу, - повторила она, и когда Браелин просто продолжал смотреть на нее в замешательстве, добавила: - Ты знаешь, кто я?
- Ты выглядишь знакомо... - начал он, но покачал головой.
- Я Къернилл.
- Первая жрица Къернилл Меларн, - выпалил Браелин.
- Нет, - сказала она. - Я Къернилл Кенафин. Ты скажешь Джарлаксу и ты скажешь Верховной жрице Ивоннель Бэнр и Верховной Матери, что я не собиралась их обманывать. Что я тоже была обманута.
- Что?
- Они поймут.
- Выпустите меня, - сказала женщина в камере напротив. - Я скажу им!
Къернилл проигнорировала ее.
- Выпустите меня, или я скажу стражникам, что вы... - в отчаянии повторила женщина, но Къернилл резко повернулась и заставила ее замолчать взглядом.
- И как ты сделаешь это сейчас? - сказала Первая жрица Дома Меларн.
- Я... я...
Къернилл вытянула руку перед собой ладонью вверх и произнесла заклинание, магическим образом вызвав красно-черного паука в свою ладонь. Она подула на него, и на нем уже появилась паутинная нить, потому что он слетел с ее ладони и перелетел через проход, мягко опустившись на пол перед дверью противоположной камеры.
Когда он приземлился, один паук превратился в двух, затем в четырех, затем в восьмерых, затем в два раза больше и снова в два раза больше, и все пауки начали метаться к решеткам, теперь Къернилл накладывала на них все новые заклинания, так что они продолжали увеличиваться, и к тому времени, когда они достигли клетки, они едва могли пролезть сквозь эти прутья.
Крики начались немедленно.
- Ты скажешь им, - в последний раз сказала Къернилл Браелину, и она описала рукой круг перед своим лицом, произнесла слово и исчезла.
Браелин постучал по застежке, которая немедленно открылась.
Он подошел к Преего, вытаскивая кинжал из ножен на поясе, затем споткнулся о мужчину, который не пошевелился и не застонал в ответ, и вышел в коридор.
- Убей его! - сказал Дайнин, бросаясь, насколько позволяла его собственная цепь, к передней части своей камеры. - Выпусти меня! - Каждая команда была столь же неистовой.
Браелин взглянул через дорогу и увидел, как две бедные женщины-пленницы отбиваются от пауков, которые теперь были размером с голову дроу.
Мысли Браелина закружились, пока он обдумывал свои варианты. Он прокрутил последовательность, которая ему больше всего подходила. Его силы в основном вернулись благодаря неожиданным заклинаниям исцеления, поэтому он прыгнул обратно в свою камеру и втащил Преего Меларна за собой, оттащив мужчину к задней стене, где намеревался раздеть его и посадить на цепь вместо него.
Все это время Дайнин требовал, чтобы его выпустили, а Браелин убил Меларна.
Но Браелин не обращал на него внимания и не обращал внимания на звуки: рыдания и визг с другого конца коридора, где пауки пировали на двух женщинах, шум других заключенных дальше, у главной двери, умоляющих освободить их. Он заблокировал все это и методично приступил к своей задаче. Преего сидел, прислонившись к стене, когда мужчина издал тихий стон и начал выходить из-под действия заклинания.
Преего открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как раскрытая ладонь Браелина быстро приближается, чтобы ударить его по лицу, сильно приложив головой о камень.
Затем второй раз, и третий, а затем колено врезалось с огромной силой, вызвав резкий звук трескающегося черепа, и голова Преего откинулась в сторону.
Браелин стянул с мужчины жилет и рубашку, обнажив его до пояса, прежде чем пристегнуть его запястье к настенным кандалам. Он полностью раздел его и быстро надел снаряжение, затем посмотрел на единственное оружие: нож, который был у Преего.
Преего не был мертв. Побег можно было оправдать простым желанием выжить, и если бы он оставил Преего Меларна в живых, возможно, это сохранило бы некоторую степень вежливости между Джарлаксом и Матроной Жиндией.
Но как же он хотел убить этого человека!
Он, спотыкаясь, вышел в коридор, закрыл дверь и запер ее на ключ.
Напротив, вызванные магией пауки, казалось, исчезли, оставив одну из женщин безвольно лежать на полу, другая прижалась к стене и тихо плакала.
У Браелина не было их ключа - он ничего не мог для них сделать.
Однако у него был ключ от камеры Дайнина, и это породило в его голове совершенно другой набор головоломок. Освобождение этого человека, брата Дзирта, несомненно, было бы поступком, выходящим за рамки прощения матроны Жиндии, и почти наверняка объявило бы Бреган Д'Эрт на стороне еретиков.
Но как он мог оставить его? Как он мог пойти к Джарлаксу - к Дзирту! - и сказать им, что он оставил Дайнина здесь страдать?
Он вошел в камеру Дайнина и освободил человека, который все еще был слаб от голода и побоев. Браелин начал пересматривать свой выбор, когда помогал Дайнину выбраться из камеры: как он мог надеяться сбежать, когда рядом с ним был такой избитый человек?
Дайнин внезапно отстранился, споткнулся и ударился о снова запертую дверь камеры Браелина.
- Иди в игровую зону, - приказал ему Дайнин. - Там есть мази и, возможно, другие предметы, которые нам помогут.
Браелин кивнул и бросился вниз, резко остановившись, когда услышал, как позади него открылась дверь камеры. Рефлекторно он потянулся к своему поясу, к поясу Преего, только чтобы обнаружить, что связка ключей исчезла. Он развернулся, чтобы заглянуть обратно в темницу, и увидел, что Дайнина в коридоре нет. Дверь камеры Браелина захлопнулась.
Он бросился обратно к нему. «Нет, не надо!», крикнул он Дайнину, который бил Преего по лицу, приказывая ему проснуться.
Охранник Меларн кашлянул и покачал головой, подняв взгляд на Дайнина, как раз в тот момент, когда бывший пленник схватил его за волосы по бокам головы, дернул его голову вперед, а затем впечатал ее обратно в стену, снова, и снова, и снова.
Свободная рука Преего поднялась, чтобы схватить нападавшего и ударить его, но Дайнина было не остановить и даже не замедлить.
Затылок Преего ударился о камень дюжину раз и больше, пока при каждом ударе не начал раздаваться мягкий хрустящий звук.
Наконец, он отпустил ее и откинулся назад.
- Нет, слишком просто! - сказал Дайнин. Он пошарил в поисках связки ключей, которая лежала на земле рядом с ним, затем подобрал один ключ и крепко сжал его в кулаке концом наружу.
Он вонзил его в левый глаз Преего, крутя и выворачивая, затем потянул назад.
Браелин отвел взгляд. Преего не оказал сопротивления, но он не был уверен, был ли мужчина мертв или просто очень, очень глубоко без сознания.
Он надеялся, что мужчина уже мертв.
Окровавленный, Дайнин подошел к двери и отпер ее, присоединяясь к своему спасителю.
- Теперь мы можем уходить, - сообщил он Браелину, бросая ему связку ключей.
Браелин запер дверь камеры. Он взглянул через дорогу на двух женщин, бросив сочувственный, но беспомощный взгляд на ту, что все еще стояла на ногах, и пошел по коридору, чтобы присоединиться к Дайнину в пыточной, где До'Урден действительно нашел какие-то мази и втирал их в его многочисленные раны.
Он надеялся, что не совершил ошибки, помогая этому человеку.
Глава 17
Простить не значит забыть
- Я поговорю с тобой после собрания, - услышал Громф шепот в своих мыслях после того, как выразил приятное удивление, увидев Кэтти-Бри на собрании рядом с Пенелопой Гарпелл.
Они назывались Семью Учеными, но постоянных членов было всего пять, включая Громфа, Цецилию, Пенелопу Гарпелл, леди Авельер и Киммуриэля, который, хотя и не был волшебником в общепринятом смысле этого слова, мог дать ответы на вопросы, выходящие далеко за рамки возможностей других, из-за его знакомства с ульем разума иллитидов. Два других места были зарезервированы для Кэтти-Бри и Ивоннель Бэнр, которые были нечастыми посетителями.
Он посмотрел на Кэтти-Бри, поймав ее пристальный взгляд, и слегка подмигнул и кивнул в ответ на ее телепатическое сообщение.
Затем Громф поднял маленький колокольчик и позвонил в него, подавая сигнал призрачным официантам разносить угощение.
- Может быть, мы подождем окончания трапезы, чтобы начать нашу вечернюю беседу? - спросила леди Авельер, которая всегда была сторонницей этикета.
- Нам многое нужно обсудить? - спросила Цецилия, облачная великанша.
- Это будет зависеть от того, насколько каждый из нас продвинулся в своих соответствующих заданиях, - ответил Громф. - И да, я думаю, нам следует начать немедленно, потому что я ожидаю долгого и изысканного ужина этой ночью. - Он посмотрел на Кэтти-бри. - Пенелопа объяснила тебе тему этого разговора?
- Я не знала, что она придет, пока не обнаружила, что она ждет меня у огненного телепорта здесь, в подвале этой самой башни, - ответила Пенелопа. - Приятный сюрприз.
- И я не ожидала оказаться здесь незадолго до этого, - добавила Кэтти-Бри. - Я была с королем Бренором после того, как проводила свою дочь в монастырь вместе с Ильнезарой и Магистром Саван. Поскольку путь сюда, в Лускан, был легким, я решила принять приглашение и отведать хорошей еды и содержательной беседы.
- Я думаю, ты найдешь дискуссию очень интересной и весьма актуальной, - ответил Громф. - Мы пятеро, сегодня четверо с Киммуриэлем, отправившимся в Мензоберранзан, пытались создать новое заклинание огромной полезности и силы, в котором задействованы школы прорицания и колдовства и даже немного хроноэнергии.
Кэтти-Бри попыталась выглядеть заинтересованной. Она взяла бокал вина у одного из официантов и начала благодарить официанта, прежде чем вспомнила, что этот официант был не более чем вызванным волшебным призраком.
- Ты слышала о вихревом искажении? - спросил Громф.
Кэтти-бри покачала головой.
- Телепорт на короткое расстояние, - сказала Цецилия.
- Или дверь в другое измерение, - сказала Кэтти-Бри.
- Ну, нет, не совсем. Это для других целей, а не только для заклинателя. Союзников или врагов, даже монстров, можно перебросить, и им необязательно этого хотеть. Довольно удобный двеомер - я поделюсь им при нашей следующей встрече.
Кэтти-Бри подняла свой бокал в тосте за великаншу.
- Подумай обо всех существах, которых мы можем призвать, - сказал Громф, затем замолчал, когда официанты принесли тарелки и поставили их на стол.
- Начинайте, - сказал он своим гостям.
- Мы можем призывать демонов и порождения теней, дьяволов, животных для наших коллег-заклинателей, склонных к природе. Всевозможные звери и элементали...
- Не говоря уже о возможностях неживой природы, - добавила Цецилия. - Костры, слуги, свет, чтобы осветить комнату...
- Чего не хватает в этом списке? - Громф спросил Кэтти-Бри.
Она ответила пожатием плеч, не совсем уверенная, к чему все это ведет.
- Людей, - ответил Громф. - Мы можем телепортировать других людей к нам. Прямо сейчас мы можем отозвать наших спутников вместе с нами в наш дом. Но мы пока не можем призвать других к себе.
- Разве это не вопрос выражения свободной воли?
- Мы подчиняем волю демонов и бесов, чтобы заставить их выполнять наши приказы, - отметила Цецилия.
- Но да, - сказала Пенелопа Кэтти-Бри, - это вопрос этики и свободы воли. Вот почему такой двеомер сложнее. Если мы планируем использовать его как инструмент для сбора друзей или даже как способ спасения компаньонов, это потребует большего, чем простое заклинание.
Кэтти-Бри слегка криво усмехнулась Громфу, чтобы не так тонко напомнить ему о том, как сильно изменила его жизнь вдали от Мензоберранзана. То, что он даже допускал этические последствия создания нового заклинания за своим столом, было чем-то таким, о чем Громф Бэнр, которого она впервые встретила, никогда бы не подумал.
Он, конечно, нахмурился в ответ.
- Итак, - продолжила она, - требуется магия предсказания, чтобы сообщить намеченной цели о готовящемся заклинании и добиться ее готовности?
- Да, - ответила Авельер. - Как и в случае с большинством заклинаний, мы должны сначала рассмотреть все потенциальные проблемы…
- В конце концов, что может пойти не так с огненным шаром? - сухо сказал Громф, и когда Кэтти-Бри посмотрела на него, она увидела, что он смотрит в ее сторону.
Он пытался показать ей, что он все еще тот жестокосердный и беспощадный великий волшебник из Мензоберранзана, поняла она, и это показалось ей довольно...
Милым? Или жалким?
Неважно, поняла она. Самолюбие Громфа ощетинивалось при любой мысли об эмоциональной мягкости.
Она вернулась к насущному вопросу, к понятию заклинания и прорицания, которое могло бы вызвать определенных личностей. Как бы она хотела, чтобы такой двеомер существовал, когда Дзирт отбыл в Мензоберранзан!
Или даже сейчас, даже когда все это улажено, насколько проще было бы возить Бриз туда и обратно между монастырем Желтой Розы и Поместьем Плюща в Длинной Седловине!
«Почему это заклинание не было создано раньше?», удивилась она.
Но, поразмыслив, она начала понимать его потенциальную опасность. Проникший волшебник может привести с собой армию! Защитят ли какие-либо стены города или такие места, как Гаунтлгрим?
Она оглядела собравшихся и прислушалась к их дальнейшим замечаниям и дискуссиям, и, несмотря на все потенциальные выгоды, она не была уверена, что хочет, чтобы их усилия оказались плодотворными. Тем не менее, она оценила их вдумчивость и заботу.
Кэтти-Бри подумала, что, возможно, ей следует чаще посещать подобные собрания, хотя бы для того, чтобы понять, как далеко были готовы зайти эти волшебники - и какие моральные вопросы возникали при этом.
Если вообще возникали.
Затем она вспомнила, зачем пришла в это место, и это имело мало общего с магическими исследованиями. Она была здесь, чтобы увидеть Громфа Бэнра, и задавалась вопросом, будет ли нынешняя встреча ее единственным шансом присутствовать на каком-либо из собраний.
Тогда она переключила свои мысли с разговора на стоящую перед ней мрачную задачу и на свою дочь - конечно, на свою дочь. Ранее в тот день она отослала Бриз с Саван, возможно, в последний раз.
Таким образом, слова других не могли подействовать на отвлеченную женщину, даже тревожные предупреждения, которые включали такие термины, как «ловушка души» и «волшебный сосуд», и другие комментарии относительно филактерий, где они могли бы хранить частичку духа намеченной цели.
Да, Кэтти-Бри была рада, что они все это продумали, но в тот момент это казалось скорее теоретическим упражнением, и ничто не было столь насущным, как очень реальный выбор и дилеммы, стоящие перед ней сейчас.
Какими бы вкусными ни были еда и напитки, она едва притронулась к ним за оставшееся время трапезы и обсуждения и лишь частично осознала, когда призрачные слуги начали убирать тарелки - она отмахнулась от того, кто пришел за ее едой, хотя опять же не знала, зачем она беспокоилась об этом - и когда Громф начал прощаться со своими коллегами-учеными.
- Похоже, еда заинтересовала тебя даже меньше, чем наша беседа, - сказал Громф, и он был очень близко к ней, что удивило ее и отвлекло от размышлений.
- У меня достаточно забот в животе и много забот на уме - боюсь, слишком много для таких серьезных разговоров об этике двеомера, который, возможно, никогда даже не станет реальностью.
- Ты пришла не ради моей вкусной еды и хорошей компании? - спросил Громф, и Кэтти-Бри начала отвечать, почти восприняла его всерьез, прежде чем осознала его сарказм.
Она была не собрана, не так проницательна и рассеянна, и она знала, что не сможет удержаться.
- Я пришла, потому что...
Она замолчала, когда Громф бросил что-то рядом с ее тарелкой на стол.
Это было похоже на простую белую сценическую маску, которую использовали артисты в бродячих труппах, которые пересекали Королевства.
Но Кэтти-Бри знала этот предмет, и знала, что он был каким угодно, только не простым.
Она называлась «Маска Агатхи», и, надев ее, кто-то мог выглядеть точно так же, как любой другой человек, даже представитель другого гуманоидного вида.
И эта маска не поддавалась обнаружению.
Это была идеальная маскировка, и, насколько она знала, уникальная.
- Я не могу повторить ее, как просил Джарлакс, - сказал Громф, словно прочитав ее мысли. Она вспомнила его работу с псиоником Киммуриэлем и пристально посмотрела на него, подозревая именно это.
- Что? - невинно спросил он - и он был невиновен в том, что читал ее мысли, поняла Кэтти-Бри, рассмотрев его более внимательно, и его комментарий был просто совпадением.
- Он просил меня много месяцев назад, возможно, предвидя те самые события, которые сейчас происходят, - объяснил Громф. - Но нет, это невозможно воспроизвести с помощью какой-либо магии, о которой я знаю.
- Возможно, такое начинание было бы лучшим использованием времени Семи Ученых.
Громф покачал головой.
- О нет, - сказал он. - Несмотря на все потенциальные неприятности, связанные с заклинанием, которое мы сейчас обсуждаем, эта маска таит в себе гораздо более гнусные обещания.
- Говоришь ты, давая ее мне.
- Я знаю, почему ты здесь, и я знаю, что тебе это нужно. Ты едешь в Мензоберранзан, чтобы сражаться бок о бок со своим мужем.
- И ты одобряешь мой выбор?
- Не мое дело одобрять или не одобрять. Я знаю, что ты уходишь, и поскольку ты уходишь, эта маска - твой лучший шанс выжить. Полагаю, я мог бы превратить тебя в дроу и наложить двеомер постоянства поверх, но я боюсь, что Дзирт предпочитает человеческий облик для своих удовольствий.
Кэтти-Бри ответила, нахмурившись:
- Каждое слово, которое ты произносишь, указывает на различия, а не на радость от их существования.
- Я просто сказал, что он…
Женщина нахмурилась еще сильнее, и Громф больше ничего не сказал.
- Ну, вот и все, как ты хочешь, - сказал он. - Ты собираешься идти по туннелям в Мензоберранзан в одиночку?
- Я делала это раньше, и это было до того, как я нашла свое призвание как жрица Миликки и как волшебница.
- Очень могущественная волшебница, - сказал Громф, казалось бы, искренний комплимент застал ее врасплох.
- Но нет, добрая леди, ты не пойдешь одна, - добавил он. - И пройдешь не так много, как могла бы думать.
Какие бы остатки хмурого выражения ни были на лице Кэтти-Бри, оно исчезло, когда она обдумала это заявление.
- Ты собрался в Мензоберранзан?
- Это мое место. При всей моей ненависти к этой войне, я, наконец, пришел к пониманию, что не могу избежать ее. Это и моя битва тоже.
Кэтти-Бри кивнула, подумав, что они действительно были бы грозной парой. Она сомневалась, что на всем Фаэруне было много волшебников, и уж точно в Мензоберранзане не было никого, кто мог бы приблизиться к его ужасной силе. И, как он отметил, она сама была отнюдь не слабачкой.
- И я надеюсь, что к нам присоединится еще кое-кто, - сказал Громф. - И ты, дорогая Кэтти-Бри, возможно, как раз тот человек, который сможет убедить его.
По его подсказке она последовала за Громфом через ряд коридоров и комнат, подходя к двери,
- Я скоро присоединюсь к вам, - сказал ей Громф. - Я обещал показать коллеге особняк, который я создал. Я уверен, ты поймешь.
Кэтти-Бри кивнула и больше не думала об этом. Она повернулась к двери и толкнула ее, оказавшись в роскошной гостиной с большими, удобными на вид диванами и кушетками, мягкими креслами, баром, уставленным причудливыми бутылками, полными жидкостей, рядом с хрустальными бокалами и призрачным барменом, ожидающим команд.
Она заметила босые ноги мужчины, свисающие с подлокотника дивана, и узнала пояс с мечом, или, точнее, скелетообразную рукоять меча, прислоненного к дивану.
Она обнаружила, что удивлена.
- Тебе, кажется, вполне комфортно, - сказала она Энтрери, подходя.
Он открыл сонный глаз: «Устал с дороги».
- Я должна была бы удивиться, увидев тебя здесь, так как я слышала, что ты путешествовал в Глубоководье, а затем на юг, но нет.
- Я здесь не по своей воле, или не по какому-либо выбору, который ты могла бы понять. А почему ты здесь?
Она подняла маску Агатхи.
- Я уже сказал Джарлаксу, что не хочу этого, - сказал Энтрери, фыркнув.
- Это не для тебя.
- Тогда кто… Ах, ты? Ты отправляешься в Мензоберранзан?
- Я, с верховным магом. Этот бой имеет значение.
- Не для меня.
- Я знаю тебя лучше чем ты думаешь, - сказала Кэтти-бри.
- Ты слишком много думаешь.
- Я очень невысокого мнения о тебе, - категорично заявила она. Это привлекло его внимание, и он принял сидячее положение, потянувшись за ботинками, но ни разу не моргнув, с явным удивлением уставился на Кэтти-Бри.
Он не стал надевать ботинки, просто держал их наготове рядом и продолжал смотреть, его озадаченность явно не уменьшалась.
- За все то время, что обстоятельства свели нас вместе, тебе не приходило в голову, как мало мы разговаривали? - спросила Кэтти-бри.
- Мы сражались вместе, и хорошо, и за общее дело.
- И мы сражались друг против друга, за противоположные цели.
-Это было давно.
-Я до сих пор помню, как мы впервые встретились. А ты? - спросила Кэтти-бри.
- Как будто это было час назад.
-Я простила тебя, но я не забыла.
-Я все еще пытаюсь простить себя, но и я не забыл.
- Дворфы...
- Фендер Маллот и Гролло, - сказал Энтрери и, когда глаза Кэтти-Бри расширились от удивления, добавил:
- Я же говорил тебе. Я не забыл.
- Но ты простил себя?
Энтрери пожал плечами.
- Я понимаю, - тихо сказала Кэтти-бри.
- Мы все убивали, да?
- Сидния, - сказала Кэтти-Бри, опуская взгляд. - Ее звали Сидния.
- Волшебница?
- Помощница Дендибара Пестрого. Я все еще чувствую тепло ее крови на своей руке. Я все еще слышу ее последний вздох, последний воздух покидающий ее легкие. Я тогда едва стала взрослой.
- Я был еще совсем мальчишкой, когда совершил свое первое убийство, - ответил Энтрери и пожал плечами, когда Кэтти-Бри посмотрела на него.
- Я должна была, - сказала женщина.
- Я тоже так делал, снова и снова. Это становилось легче - слишком легко. Это стало больше, чем вопросом выживания, и скорее образом жизни.
- Ты помнишь их всех?
- Конечно, нет, - сказал он.
- Но ты помнишь двух гномов - или тебе недавно об этом говорили?
- Я помню тот день ярко и всегда буду помнить, как ты помнишь помощницу Дендибара.
- Это было мое первое, и я ненавидела его. И я все еще помню.
Энтрери пожал плечами и кивнул.
- Так почему же ты помнишь их, Фендера и Гролло? Потому что это было убийство?
- Я только сказал, что помню тот день. Я узнал их имена намного позже. Столетие спустя.
- Почему?
- Я подумал, что это важно.
- Для них или для тебя?
Он снова пожал плечами.
- Ты пришла сюда, чтобы ругать меня?
- Я не ругаю.
- Тогда поговорим о старых временах? И если так, то зачем заострять внимание на таких мрачных моментах? Я думал, что мы все это пережили - прощены, да, если не забыты.
- Так и есть, - призналась Кэтти-бри. - Возможно, меня раздражает просто твое нежелание продолжать путешествие. Ты нужен своим друзьям, а ты их бросил.
- Старый друг нуждается во мне больше. - Это застало ее врасплох, она задумалась, кого он имел в виду. Он продолжил:
- А что насчет тебя? Ты позволила своему любимому уйти во тьму без тебя.
Кэтти-Бри закрыла глаза и поняла, что ее тактика в попытке пристыдить Артемиса Энтрери и заставить его уйти, возможно, была ошибкой. Видеть его развалившимся в таком комфорте, этот бесспорно грозный и еще менее бесспорно мерзкий меч, прислоненный к дивану, было таким противоречивым образом, что она пошла по этому пути, не обдумав его до конца.
- Вот почему я ухожу сейчас!
- И где Вульфгар и Реджис? Где знаменитые Компаньоны Халла, когда они нужны Дзирту? Или король Бренор, который мог бы собрать несколько армий дворфов и отправиться в Мензоберранзан…
- Хватит! - перебила она. - Пожалуйста? - Она похлопала руками в воздухе и подождала некоторое время, прежде чем открыть глаза. Энтрери сидел на диване, глядя на нее снизу вверх, но в его глазах не было осуждения, только сочувствие.
- Это сложный мир, - предложил Энтрери. - Вот почему Громф попросил тебя убедить меня пойти.
- Он попросил, но я не знаю почему.
- Потому что я знаю дом Меларн. Я был с Джарлаксом и Дзиртом, когда мы захватили это место. Я хорошо это знаю, и - он наклонился и достал свой украшенный драгоценными камнями кинжал - этот кинжал наводит ужас на Жиндию Меларн.
- Ты думаешь, он собирается использовать кинжал против нее? Чтобы запугать ее и заставить сдаться?
- Возможно. Я ожидаю, что у него мало желания ввязываться в длительную борьбу, и он намерен быстро обезглавить сторону Ллос. Возможно, это инструмент палача, который, по его мнению, выполнит задачу.
Кэтти-Бри обдумывала это несколько мгновений.
- Интересно, все же, зачем он пригласил нас обоих с собой. Если я собираюсь использовать маску...
- Мне она не нужна, - заверил ее Энтрери. - Значит, ты идешь?
- Я еще не решила. Я чувствую, что нужна в двух разных местах.
- Мензоберранзан и другое?
- Да, разумом и сердцем.
- Я знаю, что ты не друг Далии Син'Далай - или Далии Син'Фелл, какой ты, вероятно, ее знала. Но она нуждается во мне, нуждается в ком-то, и хотя мы расстались не как друзья, я не могу оставить этот призыв без ответа.
- Если она действительно все еще жива.
Энтрери кивнул.
- Ты что-нибудь узнал?
- Только то, что ее искалеченный сын все еще мерзкое создание.
Кэтти-Бри подняла брови при этих словах.
- Ему все равно, - объяснил Энтрери. - Но нет, у меня мало информации о пути Далии. Она была в Глубоководье больше года назад, и одна женщина сказала мне, что она ходила к Вратам Балдура, хотя я сомневаюсь в правдивости этого слуха.
- Врата Балдура имели бы смысл, если бы она попала к пиратам.
- Как и Лускан. Или половина городов на Побережье Мечей. Или на корабле в открытом море, если уж на то пошло.
Кэтти-Бри не могла не согласиться, хотя, если бы Далия прошла через Лускан, она сомневалась, что Джарлакс не обратил бы на это внимания.
- Я предлагаю сделку, - сказал Энтрери. - Я пойду с тобой и Громфом, и давайте отрубим голову этому чудовищному порождению Ллос, и если мы с тобой вернемся живыми, или даже если ты одна вернешься живой, охота на Далию возобновится. Ты поможешь мне, даю слово. Кроме того, ты попытаешься найти ее и помочь, если она в этом нуждается, самостоятельно, если я буду... недоступен.
- Ты знаешь мою историю с Далией, - запротестовала Кэтти-бри. - Ты знаешь историю Далии с Дзиртом.
- Так что никогда не забывай этого. Но прости ее. Это то, что мы делаем, не так ли?
Кэтти-Бри действительно не знала, что на это ответить. Но это не имело значения.
- Мы заключили сделку, - сказала она Энтрери.
- Чудесно, - сказал Громф Бэнр, материализовавшись рядом с ними.
- Я знал, что ты там, - заметил Энтрери, и Кэтти-Бри не усомнилась в его словах.
- Отдохни, подготовься, - проинструктировал Громф. - Наш путь будет короче, чем у других, как только я смогу определить, с чего его начать.
- Разве ты не можешь доставить нас прямо в Дом Бэнр? - спросила Кэтти-бри.
- Я мог бы, но в таком случае наш путь оттуда может быть определен замыслами других. Мой план более... прямолинейный. И наше прибытие может быть замечено теми, кто тайно работает против нашего дела.
Кэтти-Бри отметила, что он смотрел на Энтрери, когда говорил это, и, учитывая то, что мужчина только что сказал ей, это имело смысл.
- Ты не доверяешь Верховной Матери? - спросила Кэтти-бри.
- Я дроу и мужчина, так что, конечно, я не доверяю. Более того, у меня есть несколько сестер и стайка племянниц, все они когда-то и, возможно, до сих пор присягают Паучьей Королеве. Мы все были бы дураками, если бы ожидали, что каждый в Доме Бэнр или каждый, кто утверждает, что стоит на стороне Дома Бэнр, на самом деле является союзником.
