Глава 9
Во Тьму
Aвернил вошел в маленькую часовню в Скеллобеле так тихо, как только мог, не желая прерывать молитвы паладина, преклонившей колени перед статуей их богини Эйлистри. Священник мгновение рассматривал паладина, ее отглаженную белую одежду и идеальную прическу из коротких серо-голубых волос, отражающую дисциплину, которая так упорядочивала ее жизнь. Он сел на самую заднюю скамью и начал свою собственную молитву, ища руководства, как и Галата в это смутное время.
- Мы знали, что рано или поздно до этого дойдет, - некоторое время спустя раздался голос паладина, отвлекший Авернила от его размышлений.
Он взглянул на женщину. Святая Галата, так ее называли по всему городу Каллиде, и это прозвище было вполне уместным. Она много раз становилась героем для эвендроу и недавно возглавила рейд, который вернул в город многих, кого они считали потерянными из-за слаадов и ледяных гигантов, населявших дальний конец их ледникового дома.
- До наших потомков, я полагаю, - ответил Авернил. - Конечно, я не ожидал, что удадроу прибудут в Каллиду, и уж точно не та группа, с которой мы столкнулись, друзья природы и враги демонов.
- Когда Доум'Вилль Армго пришла к нам, жребий был брошен, - ответила Галата.
- Даже тогда она была изгнана из этого города Подземья, расположенного так близко к Фаэрцресс. Я думаю, она не вернется на юг и уж точно никогда не вернется в этот Город пауков.
- Не вернется, нет, - подтвердила Галата. - Доум'Вилль Армго достаточно настрадалась из-за этого места под названием Мензоберранзан.
- Ты бы сказала то же самое о Закнафейне?
Паладин пожала плечами.
- Аззудонна говорит мне, что она часто видит, как он смотрит в никуда, и его мысли витают далеко.
Авернил кивнул. Это имело смысл.
- Какие ответы пришли к тебе в твоей молитве? - спросил Авернил.
- Мы разумные существа со свободной волей. Богиня не стала бы приказывать нам идти или отказывать нам в путешествии, если таков наш выбор.
- Ты веришь, что Мона Валрисса будет такой же сговорчивой?
Галата усмехнулась на это.
- У нее больше практических соображений, чем могло бы быть у Эйлистри.
- Ты думаешь, мона откажет тебе?
- Это не только ее решение, - напомнила Галата.
- Затем будет Временное Собрание. Может быть, они откажут тебе? - настаивал он.
- Если бы это была только я, тогда нет, они бы этого не сделали. Но ведь не только Галата будет ходатайствовать о том, чтобы покинуть Каллиду, не так ли?
- Я бы сказал, что мы с тобой самые нерешительные из прихожан. Некоторые в восторге от открывающихся здесь возможностей, считая войну в Подземье тем самым моментом истины для них, тем самым событием, ради которого они были призваны служить в этом храме.
- Моне Валриссе это не понравится. Почти сотня эвендроу покидает Каллиду, чтобы сражаться на войне, которая Каллиду не касается.
- Разве это не так? - спросил священник.
- В глазах Эйлистри это забота всех дроу и всеобщий долг перед теми, кто знает правду о Ллос. Но мы - маленькая церковь в одном районе. Семьдесят три человека - это ничто в городе с населением более сорока тысяч. И эти семьдесят три вполне могут подвергнуть опасности сам город.
- Сомнительно.
- Но не невозможно, - сказала Галата. - И даже самый отдаленный шанс такой катастрофы когда-либо воспринимался Собранием всерьез, и вся тяжесть этого ложилась прямо на плечи Моны Валриссы Жамбоуль. Она уже воспользовалась шансом, позволив Джарлаксу, Артемису Энтрери, Кэтти-Бри, Дзирту До'Урдену, Киммуриэлю, Громфу и жрице Даб'Ней - жрице Ллос на практике, если не в сердце - покинуть город с нетронутыми воспоминаниями.
- И самому необычному дворфу, - добавил Авернил, и простая мысль о Пайкеле заставила его улыбнуться, и Галату тоже.
- Это был самый необычный год, - ответила паладин, качая головой.
- Перте мийе, Закнафейн, - процитировал Авернил. - Эти герои с юга изгнали Йгорла из крепости слаади и нанесли сильный удар по нашим врагам. Сообразительность Джарлакса показала нам причину потери Каттисолы и, вероятно, спасла остальную часть Каллиды, когда мы отбросили орды реморхазов, которые слаади и их союзники-гиганты обрушили на наш дом.
Обеспокоенное выражение лица Галаты почти сразу прояснилось.
- Необычное - это не всегда плохо, - призналась она.
- Темная Дева Эйлистри предоставляет нам возможность выбора. Они будут руководствоваться сердцем, с открытыми глазами на стоящие перед нами опасности. Разве это не хорошо?
- Это всё, - согласилась Галата. - Именно по этой причине слова Эйлистри так подействовали на меня.
- Я думал, это из-за благоговения Темной Девы перед миром солнечного света. Разве ты однажды не назвал ее сестрой-богиней Миликки? Или это было просто для того, чтобы породниться со жрицей Кэтти-Бри?
- Сестра по духу и призванию. Я поддерживаю это сравнение. Разве Миликки не вернула Кэтти-Бри в эту жизнь, чтобы она сразилась с аватаром Ллос?
- Совершенно верно, но что с этой причиной? Выбор за тобой, за мной, и каждый из нашей паствы должен сделать его самостоятельно. Но ты знаешь, что выбор Галаты повлияет на многих.
- Я не желаю такой ответственности, - ответила Галата. - Что касается меня, то я знаю решение, и оно понравится Эйлистри.
- Вот так просто? - удивленно спросил Авернил.
- Ни одно решение, подобное этому, не бывает по-настоящему простым. Но как бы сильно я ни любила Каллиду, как бы сильно я ни хотела остаться здесь и наслаждаться жизнью, которую мы построили, да, я не вижу другого выбора.
- Если Мона Валрисса позволит это.
- Она меня не остановит.
- Да, но позволит ли она тебе уйти, сохранив твои воспоминания о Каллиде нетронутыми? Пожертвовала бы ты даже этим, самим смыслом своей жизни, если бы это было первой ценой, а последней, вполне вероятно, был бы конец твоей жизни?
Без колебаний и без малейших признаков сомнения святая Галата ответила: «Да».
- Это безрассудно, - сказал маленький человечек по имени Весси Аззудонне, когда они вдвоем выпивали в Ибилситато, главной таверне каллидийского Скеллобеля. - Это решение продиктовано гордостью и чувством вины, а не какой-либо рациональной мыслью.
- Это не мое решение.
- Я и говорил не о тебе. Конечно, Закнафейн решит уйти. Вы, должно быть, знали это с самого начала. Его сын подвергается смертельной опасности, как и человек, который был его другом задолго до того, как кто-либо из нас родился.
- Он еще не решил, - возразила Аззудонна.
- Когда он узнает, что Галата полна решимости уйти, и ей почти наверняка позволят это сделать, как ты думаешь, останется ли он здесь?
Аззудонна не ответила, но поняла, что ее кислого выражения лица будет достаточно. Весси знал ее так хорошо, как никто другой из ныне живущих. Он мог видеть насквозь любую маску, которую она пыталась бы изобразить на своем лице. Весси вполне мог быть единственным в мире, от которого Аззудонна не могла спрятаться.
- Ты действительно веришь, что Мона Валрисса позволит это? - спросила она.
- Кто может остановить Галату? Она получает приказы от богини, а не от представителей Временного Собрания.
- И точно так же, как многие ожидали, что кто-то принесет неприятности, когда Галата давала ей клятву много лет назад, - сказала другая женщина, подходя к столу, - так оно и есть.
Аззудонна ухмыльнулся, увидев приближение их подруги Айиды, которая помогала управлять Ибилситато.
Айида перебросила свою барную тряпку через спинку стула и придвинула сиденье. Она не ответила на улыбку Аззудонны, и женщина поняла ее нерешительность, учитывая тему разговора.
Галата тоже когда-то была частью их группы, группы из пяти молодых эвендроу, бесконечно готовившихся и практиковавшихся вместе в попытке заслужить место в Бьянкорсо, Белых медведях Скеллобеля. Но это было до того, как Галата стала «Святой Галатой», до того, как слово Эйлистри достигло ее ушей и проникло в ее сердце. Они все еще были друзьями, эти четверо, но теперь Галата была далеко.
Аззудонна и Весси достигли своей общей цели - присоединиться к Бьянкорсо. Травма замедлила прогресс Айиды до такой степени, что она просто отошла в сторону во время испытаний, в то время как Илина, пятая из компаньонок, также основала церковь и теперь служила верховной жрицей Аурил, Ледяной Девы.
- Галата отвернулась от Каллиды всем сердцем, - сказал Весси.
Аззудонна положила руку на предплечье мужчины. Он и Галата были парой в далекие дни и даже поговаривали о том, чтобы завести совместных детей. Но они отдалились друг от друга, поскольку Галата стала более серьезно прислушиваться к зову Темной Девы.
- Преданность Галаты Каллиде не может быть поставлена под сомнение, - настаивала Айида. - Много раз она защищала этот город на свой страх и риск. Без колебаний..
Едва заметное покачивание головой Аззудонны остановило Айиду, напомнив ей, что Весси говорил не только о чувствах Галаты к городу.
Однако Весси, очевидно, тоже уловил сигнал и просто рассмеялся.
- Я всегда буду заботиться о Галате, - сказал он с искренней улыбкой.
- Как и все мы, - согласилась Айида. - И я думаю, что ее богиня - прекрасное существо с благой целью. Как мы можем не подбодрить того, кто спасет удадроу из Подземья? Но Эйлистри не для Каллиды - по крайней мере, не только для нее.
- Я по-прежнему удивлена, что Временное собрание когда-либо санкционировало эту конкретную церковь, - признался Весси. - При всем том, что мы согласны с добротой Эйлистри, ее требования часто противоречат тому, что остается нашим самым важным долгом.
- Но от ее требований никогда не ожидали чего-то осязаемого, - утверждала Аззудонна. - До сих пор нет.
- И вот мы здесь, - сказал Весси с глубоким вздохом.
- Да, мы здесь. Неужели ни в ком из вас нет части, которая смотрит на возможное приключение? - Сказала Айида, удивив Аззудонну.
- Ты только что сказала, что Эйлистри не для Каллиды, - возразил Весси, очевидно, тоже удивленный.
- Забудь Эйлистри. Я не знаю ее учений, и в данный момент меня это не волнует. Я говорю об обещании стать частью чего-то грандиозного. Джарлакс и его друзья отправляются в благородное приключение!
- То, из-за которого они все погибнут, - сказал Весси.
Айида пожала плечами, как будто это ее не очень беспокоило.
- Когда ты путешествовала в крепость ледяного гиганта и сражалась со слаади, даже с божеством слаади, было ли это менее опасно? - спросила она Аззудонну. - И все же ты отправилась - дважды! - и посмотри, какие приключения принесли тебе эти путешествия. Приключения и даже любовь. Мы практикуемся, мы тренируемся, мы время от времени участвуем в сражениях, и мы вкладываем все силы наших сердец в притворную войну, которая называется Каззкальци. Теперь настоящая война смотрит на нас издалека, манит к себе, а мы задергиваем шторы и ведем себя так, как будто ее там нет.
Эта речь поразила Аззудонну и на некоторое время лишила ее и Весси возможности ответить, пока Аззудонна, наконец, не съязвила:
- Ты уверена, что не присоединились к пастве Авернила?
- Может быть, я устала вытирать столы, наполнять кружки и наблюдать, как вы двое наслаждаетесь сражениями в Каззкальци, - ответила Айида.
- Прямо сейчас в Каттисоле продолжается сражение, - напомнил Весси.
- Это для волшебников и священников, - ответила Айида. - Воины не так хорошо справляются с пылающими спинами реморхазов. Они даже не позволят нам спуститься по веревкам в хрустальные пещеры.
- Значит, ты хочешь пересечь весь мир и сразиться во тьме Подземья?
Айида уклончиво пожала плечами.
- Я не могу отрицать привлекательность такого приключения, не тогда, когда я буду знать, что борюсь за дело справедливости и помогаю нашим сородичам, которые не заслуживают своей участи от рук диктатора-демона. Я полагаю, это мимолетное желание.
Аззудонна посмотрел на Весси, который пожал плечами, не возражая.
«И я тоже не могла», вынуждена была признаться себе Аззудонна. Она продолжит спорить с Закнафейном, чтобы удержать его в Каллиде рядом с собой.
Но если он уйдет. . .
Камиус Веридаль был старейшим членом Временного Собрания и служил в этом законодательном органе уже более трех столетий. Его дом располагался в районе Мона Чесс, где располагался Сиглиг, руководящий орган Каллиды.
Он также принадлежал к тому же поколению, что и жрец Авернил из храма Эйлистри, оба - старики, проведшие столетия в Каллиде.
Галата была удивлена, когда Мона Валрисса Жамбоуль объявила Камиуса ответственным за заседание в этот день, но, судя по тому, как Авернил опустил голову после объявления, она догадалась, что священник ожидал этого или, по крайней мере, боялся.
Авернил и Камиус знали друг друга и яростно сталкивались лбами в далеком прошлом.
Галата привлекла внимание Авернила, встретившись с ним взглядами, священник медленно покачал головой.
Галата пыталась отрицать его суровость, но она понимала, что назначение Камиуса главным инквизитором не было хорошим началом для запрошенной петиции.
Камиус спустился со своего места на полукруглой галерее - далековато, поскольку Мона Чесс, как принимающий округ, всегда усаживала своих представителей дальше всех от трибуны и места для свидетелей.
Он не торопился, бормоча что-то себе под нос и время от времени поглядывая на просителей, его взгляд в основном падал на Авернила, его старого друга, его старого противника.
Когда он спустился, Мона Валрисса снова представила его, а затем заняла свое место. Камиус расхаживал взад-вперед перед десятью гостями Временного Собрания в этот день, почти игнорируя Галату, в основном разглядывая Авернила, а затем изучая остальных восьмерых клириков церкви Эйлистри, которые пришли с верховным жрецом.
- По вопросу, касающемуся петиции о выходе из Каллиды в поддержку удадроу, - медленно начал он.
Галата посмотрела на Авернила, который бросил на нее суровый взгляд и еще раз покачал головой, умоляя ее не вмешиваться.
- Я возражаю, - все равно сказала она.
Камиус явно не был застигнут врасплох, он остановился и окинул паладина своим ястребиным взглядом.
- Петиций, не петиции, - поправила Галата. - Их подали две, а не одну, перед сегодняшним Собранием.
- Они по одному вопросу, - ответил Камиус.
- Но от разных просителей. Если бы двое пришли сюда с просьбой об отпуске с работы, ответили бы им как одному?
- Разве ты не член церкви Авернила?
- Да, и я действительно горжусь этим, но моя петиция не принадлежит ему, и не относится к его церкви. Моя подана раньше, действительно, раньше, еще до просьбы верховного жреца Авернила. Я настаиваю, что это отдельные вопросы, и один не должен влиять на другой. - Она чувствовала, как пристальный взгляд Авернила сверлит ее, и, по правде говоря, она не хотела причинять вред этому человеку или шансам на выполнение его просьбы. Но она также не стала бы рисковать своим собственным путешествием ради церкви.
- Ты берешь на себя эту миссию ради своей богини, нашей богини, - вмешался Авернил, вызвав свирепый взгляд Камиуса.
- Да, но и ради того, что в моем собственном сердце, - ответила ему Галата, даже когда инквизитор начал инструктировать ее не отвечать тому, кого не просили говорить. - Я полагаю, это моя обязанность, - продолжила она, обращаясь теперь ко всему собранию. - Эйлистри призвала Галату именно для этого момента, для этих неожиданных друзей, которых я узнала и о которых забочусь. За вдохновение Дзирта До'Урдена, а также за Закнафейна и Джарлакса. Должны ли мы сомневаться в милостях, которые наши боги даровали им после чуда, свидетелями которого мы стали на Каззкальци? И именно поэтому я должна пойти к ним сейчас и помочь им в их борьбе. И именно поэтому вы должны даровать мне это ради всех нас. Ибо если вы этого не сделаете, я сомневаюсь, что я или многие из вас заснут без того, чтобы выбор не преследовал ваши мысли в дальнейшем.
- Ты хорошо говоришь, святая Галата, - признал Камиус, и его тон действительно был мягче, и он кивал, как будто молча заверяя ее, что ее прошение будет рассмотрено отдельно, как она и просила.
Камиус начал было говорить что-то еще, но Авернил снова перебил его.
- Если это ее призвание, может ли наше прошение быть менее срочным или важным? - настаивал верховный жрец.
Галате показалось, что Камиус казался встревоженным, но только на мгновение, мужчина прочистил горло и повернулся, чтобы посмотреть прямо на священника. - Мой старый друг, мой старый соперник, - начал Авернил. - Вы, все присутствующие здесь, должны поверить Святой Галате на слово. Она столько раз заслуживала каждого кусочка вашего, нашего доверия. Ее призвание искренне, и ее богиня, моя богиня, в восторге от возможностей, которые открылись перед нашим родом, удадроу. Гостей с юга в наш город привела не простая случайность. Нет, я не сомневаюсь, что они пришли, чтобы найти нас.
- Джарлакс сказал, что они пришли, чтобы найти Доум'Вилль Армго, - поправил Камиус. - И я могу заверить вас, что Доум'Вилль, которой, как и Закнафейну, было дано разрешение передумать и покинуть Каллиду, чтобы присоединиться к этой войне в Подземье, не хочет в ней участвовать. Они пришли, чтобы найти ее, и они нашли ее, и даже она отвергает их приключение.
- Она не из Мензоберранзана, - почувствовала необходимость сказать Галата, хотя и понимала, что ее собственные доводы были бы более убедительными, если бы она просто остановилась там, где закончила раньше. - Она больше эльфийка, чем удадроу, и выросла среди эльфов поверхности. И эти посетители пришли к нам случайно в поисках ее, да, но потому, что Джарлакс верил, что Доум'Вилль может сослужить большую службу его делу в этот критический момент в городе Мензоберранзан.
- И она не будет служить, а если не будет, то почему должна... - начал Камиус.
- Она не принадлежит Эйлистри! - Настаивал Авернил. - И она только наполовину удадроу, и только под влиянием порчи меча, которому ты не позволил остаться здесь, в Каллиде, она нашла эту часть своего наследия, что привело к разрушительным последствиям. Ее выбор - не идти, но это имеет мало отношения к тому, что вынуждены делать Галата, я, мое духовенство и верующие в храме Темной Девы. Клянусь нашей богиней, верой, которую мы бережно храним в наших сердцах.
- Бережнее, чем твою любовь к Каллиде? - Прямо спросил Камиус.
Авернил начал отвечать, но резко остановился, осознав ловушку, которую Галата тоже увидела. Они оба знали, что если бы Авернил дал утвердительный ответ, это положило бы конец его ходатайству на месте, потому что, если бы он и его товарищи любили что-то больше, чем Каллиду, им не позволили бы уйти из страха, что Каллиду впоследствии предадут. И если бы он ответил «нет», то почему бы он так настаивал на поездке?
На этот наводящий вопрос не было правильного ответа.
- Да, невозможный выбор, - сказал Камиус. - И, таким образом, вы видите трудность для нас здесь, на Временном собрании.
Он перевел взгляд с Авернила обратно на Галату, затем на Мону Валриссу. - Петиции, - сказал он, подчеркнуто употребив множественное число, - я советую рассматривать отдельно.
Затем он поклонился Галате, Авернилу и другим жрецам, затем Моне Валриссе и собранию и медленно направился обратно к своему дальнему месту, высоко в заднем ряду галереи.
Еще до того, как он занял это место, заявителей вывели из зала и поместили в вестибюле в ожидании решений.
Они жили на леднике, но Каллида не была холодным местом. Однако в этой конкретной комнате царил ощутимый холод, и ни Авернил, ни кто-либо другой даже не взглянул в сторону Галаты.
Она поняла и приняла это. Она сильно подорвала их шансы. Если бы она поддержала их, ходатайствуя за всех или ни за кого, Временное собрание столкнулось бы с гораздо более трудным решением, как потому, что позволить одному уйти было намного проще, чем нескольким десяткам, так и потому, что она была святой Галатой, многократным героем города, и если кто-то в Каллиде заслужил бы это разрешение, то, несомненно, это была бы она.
«Да будет так», решила она и не пыталась объясниться с Авернилом и остальными.
Она сделала то, что, по ее мнению, должна была сделать.
Да будет так.
- Я никогда не покину это место, - сказала Доум'Вилль Закнафейну и Аззудонне. Она поехала к ним домой, чтобы повидаться с ними, удивив обоих. - Но я слышала, что ты уезжаешь.
- Да, - подтвердил Зак.
- И ты удивился, увидев меня?
- Да, - повторил Зак.
- я хотела поблагодарить тебя в последний раз. Ты спас меня от участи, которая, вероятно, хуже самой смерти.
- Мы все это сделали. Конечно, мы сделали это ради вас и других, ради видения Каллиды, которая так отличается от земли, которую мы когда-то называли домом.
- Ну, я хотела попрощаться и поблагодарить тебя. - Она прикусила губу, и Зак понял, что явно было что-то большее, что привело ее сюда. Он не спрашивал, ничего не говорил, просто стоял, встречая ее взгляд.
- Могу я взглянуть на него в последний раз? - спросила она наконец.
Он знал, о чем она.
- Зачем?
- Я хочу доказать себе, что я преодолела этот адский клинок, причем полностью, - объяснила Доум'Вилль. - Я бы взяла Хазид'хи в свои руки и показала свою силу над ним, и сказала бы ему, что он никогда больше не будет определять мой путь…
- Меч исчез, - прервал его Зак, и Доум'Вилль отшатнулась, как от пощечины.
- Исчез? Мне сказали, что ты владеешь им сейчас. Он был у тебя, когда мы покидали пещеру слаадов.
- Джарлакс передал его мне, но здесь, в Каллиде, не было места для такого оружия, - ответил Зак. - Он ушел на юг вместе с Джарлаксом. Хазид'хи отправился на войну, что, без сомнения, безмерно радует ненасытный клинок.
Доум'Вилль замялась в поисках ответа и, наконец, просто кивнула с некоторым признанием и покорностью судьбе.
- Ты бы отказалась от клинка, - сказала Аззудонна со стула в углу маленькой комнаты. - Такое оружие, как это, не имело бы власти над Маленькой Ланью из Каллиды!
Это вызвало улыбку у Доум'Вилль.
- Когда ты уйдешь, ты будешь сражаться против моей семьи? Против дома Баррисон Дель'Армго?
- Я не знаю, - сказал Зак. - Линии, конечно, проводятся, но где они будут прочерчены, я не могу быть уверен. Что я точно знаю, так это то, что я буду сражаться против Ллос и против тех, кто хотел бы навязать ее волю народу Мензоберранзана, который отвергает ее. Битва заключается в том, чтобы освободить город от Паучьей Королевы, и если Арго…
- Мне все равно, - перебила Доум'Вилль. - Они моя семья только по имени - я не должна была даже называть их так. Мой дом здесь, моя семья здесь.
- И это хорошо, - сказал Зак.
- Возможно, настанет день, когда ты сможешь спокойно вернуться в Мензоберранзан, посетить его и увидеть изменения, которые были вызваны этой войной, - добавила Аззудонна.
Но Доум'Вилль качала головой на протяжении всех этих слов.
- У меня нет никакого желания. Никогда не было. Ни в Мензоберранзан, ни обратно в Лунный лес, где я выросла. Я Доум'Вилль из Каллиды, и я довольна. Я свободна от меча, и я свободна от своего прошлого. Я не могу изменить того, что сделала, и я этого не забуду. Но теперь я принимаю это и смотрю в зеркало без теней, нависающих над моими плечами, без пятен, выступающих в моих глазах.
Аззудонна встала и пересекла комнату, чтобы крепко обнять Маленькую Лань.
- И здесь тебя любят, - прошептала она на ухо Доум'Вилль.
- Я бы хотела, чтобы у тебя был меч, - призналась она Заку, когда Аззудонна отступила назад. - Мне не любопытно, что произойдет, когда я возьму его в руки еще раз, потому что я знаю, что произойдет.
- Ты просто хотела, чтобы Хазид'хи узнал об этом, - заметил Зак, и Доум'Вилль улыбнулась еще шире.
- Я желаю вам удачи в ваших путешествиях, - сказала Доум'Вилль. - Хотя это не моя война и не может быть ею, я знаю, какая сторона должна победить. Будь проклята леди Ллос.
- Да будет проклята леди Ллос, - согласился Зак.
Доум'Вилль поклонилась этим двоим и ушла, не сказав больше ни слова.
Зак некоторое время наблюдал, как она удаляется по дорожке, прежде чем закрыть дверь. Он был рад за Доум'Вилль и верил, что демоны внутри молодой женщины действительно были полностью уничтожены. Он повернулся, и от этой мысли выражение его лица прояснилось, но наткнулся на стену хмурого взгляда, направленного на него Аззудонной.
- Значит, ты решил, - сказала она.
Зак с трудом сглотнул, осознав, что он даже не сказал ей, никому не сказал, что окончательно принял решение отправиться на войну, прежде чем выболтать это Доум'Вилль.
Он даже себе в этом не признавался.
- Он мой сын.
- Я знаю.
- И Джарлакс был моим другом большую часть моей жизни. Ты не можешь понять, в какой ловушке я оказалась в доме матроны Мэлис До'Урден. Я был ее игрушкой и ее убийцей. Каждое мое движение…
- Я знаю, - сказала Аззудонна и бросилась обнимать своего возлюбленного. - Я знаю, и знаю, что ты должен пойти и ответить на этот зов, потому что, если ты этого не сделаешь, он будет преследовать тебя вечно. И я пойду с тобой.
Зак отодвинул ее на расстояние вытянутой руки, пристально глядя на нее.
- Ты бы позволил мне отправиться на войну, пока ты мирно сидел бы здесь? - спросила она, прежде чем он успел возразить. - Если ты пойдешь, то я буду рядом с тобой, и когда придет время пустить в ход наше оружие, ты будешь рад, что я буду рядом.
- Я не сомневаюсь в последнем.
- Ты думаешь, что сможешь помешать мне уйти?
Зак беспомощно рассмеялся и притянул Аззудонну обратно, чтобы крепко обнять. - Я не могу, я знаю, но я бы сделал это, если бы мог. Что останется от Закнафейна, если ты пойдешь со мной и будешь убита?
- Такова цена войны, - прошептала она в ответ. - Что осталось бы от Аззудонны, если бы я отпустила тебя без меня, и ты был бы убит?
- Мона Валрисса уже сказала, что мне разрешат покинуть город. А как насчет тебя?
- Я подам петицию сегодня же, - ответил Аззудонна. - Временное Собрание на месте и рассматривает петиции Галатеи и церкви Эйлистри прямо сейчас
- Нам следует поторопиться.
- Не «нам», - поправила Аззудонна. - Твое присутствие там повредит моей петиции. Они подумают, что меня принудили.
Зак начал отвечать, но Аззудонна приложила палец к его губам. Когда он успокоился, она заменила палец своими губами в долгом, томительном и многообещающем поцелуе, затем промчалась мимо него и выскочила за дверь, быстро направляясь в район Мона Чесс на Собрание.
Галату и клириков Эйлистри позвали обратно в Сиглиг более чем через два часа, в течение которых жрецы шептались и ворчали, иногда молились, а Галата оставалась совершенно безмолвной в своих размышлениях и молитвах. Она позволила священникам провести себя обратно в зал, чтобы занять свои места перед галереей, и все они смотрели на сидящих представителей, пытаясь понять, какое решение может последовать.
Все, кроме Галаты. Она не отрывала взгляда от пола, погрузившись мыслями в себя, когда подошла к ряду стульев и заняла свое место слева от них. Она неоднократно повторяла себе, что они не могут отказать в ее просьбе. Она заслужила их уважение здесь и верила, что они должным образом согласятся.
Однако, несмотря на всю ее логику и уверенность, оставалась некоторая нервозность, которая переросла во вздох, когда Мона Валрисса собрала всех, посмотрела на просителей и просто сказала: «Ваша петиция отклонена».
Галата почти закричала в знак протеста, когда подняла глаза - только для того, чтобы понять, что Мона Валрисса обращается непосредственно к Авернилу.
- Наше прошение - это призыв нашей богини! - запротестовал Авернил. - Какой властью этот орган отрицает…
- Этот орган несет ответственность за город с населением в пятьдесят тысяч душ, - спокойно ответила Мона Валрисса. - Наше решение не было принято легко. Идея о том, что десятки эвендроу отправятся на войну в Мензоберранзан, неприемлема.
- Весь город должен встать на марш! - закричал один из других священников.
- Вы стали доверять чужакам больше, чем своим собственным людям? - крикнул другой.
Галата затаила дыхание. Она знала, что говорить это было неправильно. Обоим упрямым священникам. Разумеется, любая надежда, которую мог питать Авернил на изменение вердикта, была развеяна.
Словно для того, чтобы доказать ее правоту, за спиной Моны Валриссы представители начали ворчать и показывать пальцами, причем многие требовали выговора.
Со своей стороны, Мона Валрисса стояла прямо и торжественно. Она не моргнула, выражение ее лица вообще не изменилось, ее пристальный взгляд впился в Авернила, который, казалось, съежился под его тяжестью.
- Вы думаете, вы единственные, кто хочет пойти? - сказала она, наконец, после того, как ее неподвижность заглушила взрыв негодования как со стороны заявителей, так и представителей Собрания. - Неужели ты думаешь, что я не хотела бы пойти и свершить правосудие над этой королевой демонов, которая держала наш род, мой род, в рабстве все эти столетия?
- Наша богиня... - кротко начал Авернил.
- Одна из многих в Каллиде, разрешенная этим органом для вас много лет назад. Я знаю о Темной Деве и понимаю: ее призыв к вам сейчас - это призыв, который обсуждался, когда вы впервые создавали эту церковь в Каллиде, и призыв, о котором вас тогда предупредили. И в этом предупреждении было отмечено, что мы, члены Временного Собрания, находимся здесь не для того, чтобы исполнять желания Эйлистри или любого другого божественного существа. Мы служим Каллиде и только Каллиде, общему благу, общему благополучию всех, кто здесь проживает. Эта служба требует, чтобы мы сейчас ответили «нет» на вашу петицию. Какой бы глубокой ни была ваша преданность, какими бы определенными ни были ваши приоритеты, в этом месте город стоит выше вашей церкви и выше любого из богов, которым здесь поклоняются. И город требует, чтобы вы не могли отправиться в это отдаленное место для участия в битве. Риск слишком велик, и шансы на то, что ваше прибытие в Мензоберранзан изменит исход их войны, слишком малы.
Ваша петиция отклонена.
- Ритуал! - крикнул один священник. - Не держи меня здесь! Забери мои воспоминания, как ты поступила бы с любым посетителем, который пришел к нам и решил уйти.
- Не с любым посетителем, - ехидно добавил другой жрец.
Она проигнорировала последнее замечание и просто сказала первому:
- Это невозможно сделать с тем, чьи воспоминания о Каллиде - это все, что у него есть. Ваша петиция отклонена.
Галата восхищалась самообладанием Моны Валриссы, которая не набросилась на священника, который так грубо поставил под сомнение решение позволить Джарлаксу и остальным уйти с нетронутыми воспоминаниями.
- Что до тебя, святая Галата, - начала Мона Валрисса, и паладин затаила дыхание в предвкушении. - Мы бы предпочли, чтобы ты осталась здесь, с нами, служа Каллиде, как ты делала все эти годы.
Жрецы, сидевшие справа от Галаты, начали ворчать, думая, что ей тоже отказывают, но Галата сохранила самообладание и позволила Моне Валриссе высказаться.
- Наши испытания здесь только начались. Силы, которые наши гости применили против слаадов и гигантов, отбросили их далеко назад, как мы полагаем, по крайней мере на данный момент, но хрустальные пещеры под нашим городом кишат угрозой реморхазов.
Галата кивнула. Она была одной из первых, кто вступил там в бой, и чуть не лишилась жизни из-за силы огромных полярных червей.
- Мы опечалены, святая Галата, твоим желанием уйти, - сказала Валрисса. - Вся Каллида будет оплакивать твой отъезд. Я умоляю тебя изменить свое решение.
Галата не ответила - она знала, что Мона Валрисса на самом деле не ожидала ответа.
- С учетом сказанного, ты заслужила наше доверие, - сказала Валрисса, и Галата вздохнула с облегчением, хотя и знала, что так и будет. Однако услышать эти слова...
- Мы не будем стирать твои воспоминания о Каллиде, но если ты уйдешь, то попадешь под действие Обета Молчания.
- С радостью, - сказала Галата.
- Я сомневаюсь, что Обет необходим Святой Галате.
- Я тоже в этом сомневаюсь. Искренне и смиренно. Но, тем не менее, я бы вообще никуда не поехала, если бы Обет не наложили. Если я начну каким-либо образом предавать Каллиду, под пытками, тогда знай, что я предаю все, что я есть, и поэтому пусть Обет заберет меня из этого мира прежде, чем я совершу предательство.
- Тогда не могли бы вы сделать то же самое с нами? - Спросил Авернил. - Мы тоже согласились бы…
- Нет. - резко оборвала его Валрисса. - Вас слишком много. Слишком. Для одного каллидийца, вступающего в битву в Мензоберранзане, риск невелик. Что касается вашей численности? Это неприемлемо. Этого не будет. Таково наше решение. Ваше прошение отклонено, верховный жрец Авернил. На твое, святая Галата, даруется согласие, вместе с Обетом Молчания.
Некоторые из жрецов снова начали возражать, но Авернил в конце концов заставил их замолчать.
- Ты могла бы помочь моему делу, - прошептал он Галате.
- Это подвело бы мое собственное решение и никак не изменило бы ваш исход, - ответила она. Он молча поворчал на это, но не стал опровергать ее слова.
- У Временного Собрания на этот день есть другие дела, - объявила Мона Валрисса и сделала знак стражам зала, которые немедленно двинулись, чтобы вывести Галату и остальных из Сиглига.
Уходя, Галата увидела Аззудонну, быстро идущую в другую сторону, вверх по белой лестнице и входящую в здание.
Она достаточно легко могла понять, что привело ее подругу в это место в этот день.
Она также могла предугадать исход, и это было не то, что понравилось бы Аззудонне.
- Ты присягнула Бьянкорсо, - сказала Мона Валрисса Аззудонне, которая сидела в одиночестве на полу перед законодательной галереей примерно два часа спустя. - Сердцем и душой, пока твое тело не откажет или твоя жизнь не закончится. Ты забыла?
- Конечно, нет, Мона Валрисса, - ответила женщина.
- Но ты не выполнишь свою священную клятву?
- Столько всего произошло. Я была на юге. Я побывал в логове слаадов и встретилась лицом к лицу с лордом Йгорлом. Я…
- Ты влюбилась, - перебила ее Валрисса. - И это прекрасно. Но ставишь ли ты этого любовника выше своего обязательства перед Бьянкорсо и Скеллобелем? Выше Каллиды?
- Я . . . Я . . .
- Закнафейну было дано разрешение уйти, хотя никто здесь этого не желает, - сказала Валрисса. - И да, эти последние месяцы были удивительными для всех нас. И поучительными. Но нет, Аззудонна из Скеллобеля, твое прошение отклонено. Ты дала священную клятву Бьянкорсо, которую не так-то легко отменить.
- Да, Мона, - опустошенная женщина ответила, опустив взгляд в пол.
- Убеди Закнафейна остаться, - предложила Мона Валрисса.
Аззудонна подняла голову, чтобы встретиться с ней взглядом.
Она не ответила.
В этом не было необходимости.
