Глава 5
Они мне обещали!
– Ты позволил им командовать. Ты украл мою славу, – сказал Малагдорл Армго волшебнику, стоявшему рядом с ним. Орды демонов неслись мимо огромного воина-дроу, устремляясь на север, чтобы сразиться с Богохульниками и другими защитниками Дома До'Урден.
– Я лишь исполняю волю Матери Мез’Баррис, – ответил Кайтейн. – Это всего лишь пехота наших врагов. Ты еще найдешь возможность убивать, тех, кто действительно важен, когда первые линии обороны будут разрушены.
– Чтобы убивать слабаков, прячущихся от демонов!
– Они все слабаки, Мастер Оружия. Аристократы не выступят в этих ранних битвах, и уж точно не знать клана Ксорларрин, которые будут использовать свою магию с балконов Дома До'Урден и больше ничем не станут рисковать, когда Меларны так близко. Мы даже не уверены в том, насколько сильно сердце матроны Зирит в этой борьбе, как и у всех тех, кто следует за глупыми Бэнрами. Они видели цену своей неверности Ллос в лице Биртин Фей!
Малагдорл едва ли слушал последние части лекции Кайтейна, поскольку наблюдал за отступлением первых атакующих сил дроу, тех, что использовались, чтобы отогнать защитников от Дома До'Урден. Однако больше, чем наблюдая за своими союзниками, он наблюдал за одним участком битвы, который, казалось, складывался очень неудачно для последователей Паучьей Королевы, и, очевидно, из-за одного конкретного врага.
– Все слабаки? – он выстрелил в ответ в волшебника, затем обратил все свое внимание на это колеблющееся поле боя, бросаясь вперед и крича: «Малфуш!»
– О, клянусь дрожащими ногами Ллос, только не снова, – пробормотал волшебник и тяжело вздохнул в знак покорности судьбе.
– Они мне обещали! – Малагдорл зарычал, и это было правдой, Матрона Мез'Баррис действительно заверила его, что у него будет шанс проявить себя против Мал'а'восселль Амвас Тол.
Он знал, что Кайтейн, который была там, когда Мез'Баррис давала обещание, ни за что не осмелился бы помешать Малагдорлу атаковать. Он не пошел бы против этого воина, который отправил его, спотыкающегося и раненого, в переулок при отступлении.
Он мог только надеяться, что, по крайней мере, на этом все закончится.
Воселли привязала трос к своему короткому копью, когда нырнула в перекат, чтобы избежать камня, брошенного в нее летящим хазми. «Спускайся, ты, маленький жучок», сказала она, поднимаясь на ноги и отправляя копье в полет быстрым и плавным движением.
Хазми пошатнулся в полете, спикировав на дюжину футов, когда острый снаряд вонзился ему в грудную клетку, и Воселли быстро ухватилась за ослабевшую тварь и начала тянуть ниже.
Как и следовало ожидать, летающий демон сопротивлялся недолго, только в качестве финта, прежде чем быстро опустить твердый хоботок вниз, ныряя, как живое копье, к женщине-воительнице, которая пронзила его.
Не застигнутая врасплох и намеренно не поднимая глаз, Воселли использовала звук приближающегося демона и провисание веревки в качестве ориентира, держась двумя руками за веревку до самого последнего момента, когда она пришла в движение крутящимся прыжком вбок, выхватив меч, когда повернулась и замахнулась чтобы отрубить этот хоботок, одну из антенн и большую часть раздутого человеческого лица прямо с тела отвратительного демона.
Оно разбилось о камень рядом с ней с тошнотворным шлепком.
Воселли уже сражалась с другим дьяволом, невысоким, округлым зверем с тонкими конечностями и эластичной кожей, а лицо его выглядело так, словно было выбрано из самых уродливых черт свиньи, обезьяны и гниющего человеческого трупа. Он надвигался, размахивая когтистыми лапами на концах своих длинных рук, но Воселли, которая провела столетия в Бездне, понимала тактику этого мелкого дьявола, известного как дретч, и что его атаки были скорее отчаянным броском, чем каким-либо скоординированным и продуманным планом. Она небрежно закончила и парировала, в то же время вырывая свое короткое копье из мертвого хазми.
Эта задача оказалась более сложной, чем уничтожение дретча, ее двадцатое убийство в этой битве, в которой было так много демонических тварей: дретчей и манов. Она победила троих дроу в начале наступления из Дома До'Урден, убив одного, отправив второго в бегство со страшными ранами и оставив третьего корчиться на земле, чтобы его взяли в плен, но, кроме них и хазми, которого она, наконец, сбила, ни одно из ее убийств не было значительным.
Разочарованная, великая воительница чувствовала себя фермером, забивающим беспомощного рофа.
На нее напал еще один дретч, затем пара манов.
– Они пытаются измотать нас этими отбросами, которые так легко заменить! – крикнула она своей боевой подруге, Алеандре из Дома Амвас Тол, которая была рядом с ней большую часть ее жизни и даже в Бездне, под обратившим их обеих Проклятьем Мерзости.
– Эти твари бесконечны, – согласилась Алеандра.
В этой битве они могли бы убить тысячу, даже десять тысяч, и жрицы Ллос пополнили бы эти ряды за считанные дни.
Воселли знала это. Они должны были найти более могущественных демонов, чтобы избавиться от них, потому что именно они привели сюда этих меньших демонов.
По крайней мере, старших было не так легко заменить, в отличие от дретчей и манов. И троих дроу…
Воселли услышала, как ее имя, прозвище, которое ей дали, когда она служила драуком, выкрикнули с другой стороны вражеских позиций. Ей потребовалось всего мгновение, чтобы определить местонахождение кричавшего, настолько отличавшегося от других дроу ростом и внешностью, с его белыми волосами, намазанными гелем и уложенными в линию шипов на макушке.
Малагдорл Армго погрозил ей своим черным трезубцем и снова выкрикнул ее унизительное прозвище.
– Чудовище вернулось, – пробормотала Воселли.
– Ты его знаешь?
– Это тот, с кем я сражалась, когда вмешался наш потерянный друг. Это мастер оружия Второго Дома, Баррисон Дель'Армго.
– Кажется, он тебя ненавидит.
– Потому, что знает, что я бы победила его тогда.
– Не надо, – посоветовала Александра, подбегая к ней.
Воселли с любопытством посмотрела в сторону своей подруги, еще более недоверчиво сморщив лицо, когда Алеандра продолжала качать головой и умолять ее не обращать внимания на вызов.
– Матрона Мез'Баррис полностью на стороне Ллос, – ответила Воселли на сомнения подруги. – Второй Дом сделал свой выбор. Нет никаких причин позволять этому воину покинуть поле боя живым.
Она повернулась, чтобы разглядеть тропинку, которая привела бы ее поближе к претенденту, но Алеандра схватила ее за руку.
– Воселли, нет, я умоляю тебя, – сказала она.
– Его смерть станет большой потерей для наших врагов.
– Ты станешь большой потерей для нас!
– Твоя вера в меня очаровательна, – последовал саркастический ответ воительницы.
– Даже если ты убьешь его, его союзники позаботятся о том, чтобы ты не ушла живой.
– Тогда веди наши силы против них с еще большей яростью, чтобы у друзей Малагдорла Армго не было такого шанса! – парировала Воселли и отпрыгнула в сторону, отрубив голову одному дретчу и пронзив второго своим копьем, затем отбросила его в сторону, чтобы опрокинуть пару уродливых и раздутых манов.
Она улыбнулась, отметив, что Малагдорл не стоит в стороне и не ждет ее. Этот человек не трус.
Он хочет реванша не меньше нее самой.
Прикажи демонам отойти в сторону! – настаивал Малагдорл, обращаясь к Кайтейну.
– При первых признаках того, что ты проигрываешь... – Кайтейн оборвал фразу, когда Малагдорл бросил на него хмурый взгляд. – Если возникнет острая необходимость, я без колебаний телепортирую нас обоих из этой битвы, – настаивал волшебник. – Матрона Мез'Баррис была недвусмысленна в своих требованиях.
– Ужасно, – эхом отозвался Малагдорл. – что наименьшая из проблем Кайтейна будет исходить от Матери Мез'Баррис. Ты не сможешь выиграть битву против меня, волшебник, и даже если тебе каким-то образом удалось бы выжить в ней, как ты думаешь, что бы тогда предприняла по отношению к тебе Мать Мез'Баррис?
Воин обнаружил, что весьма доволен беспомощным вздохом Кайтейна, и еще больше обрадовался, когда Кайтейн начал делать то, о чем он просил, расчищая путь между соперниками от вмешивающихся демонов.
Затем он сосредоточился на Малфуш, проигрывая их предыдущую схватку так, как, он знал, что она будет делать. Он обдумал их игру с оружием, то, как женщина использовала наклонную сторону сталагмита, чтобы избежать его первой ловушки. Тогда она считала себя сильнее и узнала правду, когда он отобрал у нее меч.
После этого ее игра с острием была хитрой и тонкой, удивив его - почти победив, признался он себе и никому другому.
Но, тем не менее, он победил ее - он был быстрее после их схватки, трезубец двигался перед ее копьем, чтобы убить. Бой был за ним, пока спутник женщины не бросился вперед, отразив его атаку и выведя его из равновесия достаточно надолго, чтобы она смогла нанести решающий удар.
Но в этот раз все будет иначе.
Он продолжал свое медленное и взвешенное приближение, оглядываясь вокруг в поисках любых союзников бывшего драука, которые могли бы и теперь точно так же броситься ей на помощь. До'Урден, который вмешался в первый раз, конечно, был вне поля боя, в когтистых руках Жиндии Меларн, но там была женщина, еще одна из Богохульниц, высокая и сильная. . .
Малагдорл хорошо постарался скрыть свою улыбку, когда увидел эту вторую женщину, уверенный, что она не поможет его противнице, поскольку он узнал в ней Алеандру, которая выдала личность Дайнина Жиндии.
Он сосредоточил свой взгляд на своей противнице и мысленно перестал думать о ней как о Малфуш. Нет, она была Мал'а'восселль Амвас Тол, гордой и грозной Оружейницей прошлых веков. Он отметил ее походку, низкую и защитную. Он оценил ее в том первом бою, но и она оценила его так же хорошо. Она считала себя сильнее.
Теперь она знала его лучше. А если нет, то тем более жаль.
Однако он не был слишком самоуверен и был достаточно мудр, чтобы проявить осторожность. Она приспособится. Она бы избегала рукопашного боя. Она была бы более осторожна, держа свое короткое копье и меч подальше от взмахов его сети.
Это не имело бы значения.
Она держалась на цыпочках при каждом новом шаге навстречу к нему, готовая метнуться в любую сторону или отступить.
Малагдорл понял. Она бы превратила это сражение в битву выносливости, а не силы, быстроты и техники, а не грубой силы.
Хорошо. Пусть она думает, что у нее есть хоть какое-то преимущество. Он докажет ей, что она неправа, острием своего трезубца.
Когда они собрались вместе, остальной мир просто перестал существовать для Малагдорла, его концентрация была идеальной, зрение ясным и оценивающим каждый изгиб и поворот.
Она повела копьем, как он и ожидал, но нет, это был обманный маневр, понял он, когда ее бедра в свою очередь отклонились ровно настолько, чтобы она внезапно изменила ход, резко шагнув вперед правой ногой, ее рука с мечом занесла удар по выставленному вперед трезубцу.
Малагдорл принял этот удар на свое оружие и отразил его, переместившись вправо вместе с ударом. Вместо того чтобы перекинуть сеть в другую сторону через отбитый трезубец, чтобы зацепить меч, он подкатил трезубец под меч и нанес прямой удар.
Его противница, ожидавшая сеть и уже готовившаяся вонзить свое короткое копье под клубок, была вынуждена отказаться от атаки и яростно отступать от адамантитовых зубцов.
Малагдорл подавил свою гордость, свое самовосхваление за то, что предвидел и победил финт женщины в финте.
Вместо этого он снова напомнил себе, что этот противник был грозен, безмерно: противник поменьше уже был бы поднят в воздух концом этого трезубца на всеобщее обозрение.
Но он тоже был грозен.
Воселли внезапно снова атаковала, убрав копье, отбив удар мечом и подняв правую ногу для яростного удара по колену Малагдорла, когда они сблизились.
Малагдорл перекатился вправо, нанеся удар ногой под колено, а не в бок, и тем же движением уклонился от удара копьем под сплетением меча и трезубца.
Сверкнул его правый локоть, врезавшись в предплечье женщины, и двинулся дальше, заставляя ее отступить назад.
Она удержала оружие, сумев аккуратно извлечь его, и выставила его перед собой в качестве защиты как раз вовремя, когда Малагдорл перехватил инициативу, схватив свой трезубец обеими руками и выставив его вперед. Она поймала его скрестив свое оружие и едва сумела повернуть его достаточно, чтобы отвести влево.
Она ударила копьем, но Малагдорл отвел правую руку - тыльной стороной на древке своего оружия, вниз и в сторону, древко трезубца отразило удар. Затем вверх и вперед поднялась правая рука, высвобождая трезубец и поднимаясь прежде, чем его противница смогла вернуть свой меч на место. Рукоятка трезубца задела ее подбородок и кончик носа, и она откатилась за пределы досягаемости, тряся головой и несколько раз прищурив глаза в попытке прогнать боль.
Или нет, понял Малагдорл, решив не недооценивать этого человека.
Она хотела, чтобы он подумал, что она оглушена, бросился вперед в порыве, которого, как он думал, она не сможет избежать.
Так он и сделал, или притворился, что сделал, взревев и прыгнув вперед, а женщина красиво отступила в сторону и подняла свое копье.
И Малагдорл тоже отступил в сторону, выходя из своего прыжка, перестроившись при приземлении и вынудив Мал’а’восселль еще раз скорректировать удар, когда они оба врезались друг в друга. Он почувствовал, как ее меч вонзился ему в бок, и взмахнул своей сетью сверху вниз, зацепив ее и ее руку и отбросив в сторону. Очевидно, ее короткое копье было лучше приспособлено для боя в тесных условиях, чем его трезубец, поэтому он придвинулся еще ближе, сцепив руки.
И, как и в их первой драке, каждый ударился головой, стукнувшись черепами друг о друга, брызнули кровь и пот.
Однако это именно то, чего ей нужно было избежать. Он знал, что удар более сильного соперника дает преимущество!
Или думал, что знает, пока умная Мал'а'восселль не втянула голову в следующий раз, когда они столкнулись, а вместо этого последовала за его движением, прижавшись к его щеке сбоку и прокусив ухо.
Вспышка жгучей боли пронзила его насквозь. Его резали, бичевали и избивали и раньше, но это было что-то новенькое. Однако воин терпел боль или умирал, и он сопротивлялся желанию просто оттолкнуть ее, вместо этого внезапно заключив ее в объятия и перекатившись назад на землю, подставляя под нее колено, отпуская сеть и просовывая руку между ними.
С силой, превосходящей все, что кто-либо мог ожидать от дроу, Малагдорл выбросил эту руку вперед, отшвырнув женщину прочь.
Приземлившись, она красиво изогнулась, расправив плечи, чтобы продолжить падение в одиночку, и повернулась в сторону, чтобы подняться на ноги, держа оба оружия наготове.
Однако Малагдорл не поднялся на ноги, чтобы встретить атаку. Он сократил свой бросок и резко встал на одно колено, приспосабливаясь и поднимая правую руку к уху.
Мал’а’восселль Амвас Тол красиво развернулась, чтобы встретить атаку, которая не последовала, но широко расставила руки и ноги - слишком широко, чтобы отразить удар, слишком широко, чтобы отвести бедра в сторону.
Брошенный трезубец оказался между ними, его зубцы были тоньше, чем даже доспехи Бэнр, которые она носила, оружие вонзилось ей в грудь.
Поднявшись и устремившись вслед за броском, Малагдорл схватился за древко, чтобы вонзить его ей в сердце, но он был недостаточно быстр, и воительница-богохульница сумела рубануть своим мечом поперек, чтобы выбить трезубец. Бросок левой рукой снизу отправил копье в полет со скоростью и силой, удивившей Малагдорла, когда оно вонзилось ему в живот.
Но он проигнорировал это, резко остановил отклонение трезубца и отвел его назад вправо, надавив вперед ровно настолько, чтобы кончики оцарапали лицо женщины, нанеся глубокие порезы и вырвав ей левый глаз.
Они снова столкнулись, бодаясь и кусаясь.
Малагдорл взревел от боли, когда почувствовал, как ловкая воительница поворачивает пронзающее копье.
Он, великий воин Баррисон Дель'Армго, тогда чуть не потерял сознание, почти рухнул.
Почти.
Вместо этого он понял, что ее левая рука опущена, поэтому правой схватил ее за короткие волосы и дернул ее голову в сторону.
Он почувствовал, как меч вонзился в его левое плечо, но даже не попытался отреагировать, даже не пошевелил левой рукой, чтобы как-то оттолкнуть его.
Нет, его единственный фокус прояснился всего на мгновение, и ничто другое не имело значения.
Малагдорл воспользовался приемом из ее собственного арсенала и укусил ее, крепко вцепившись зубами в ее обнаженную шею, мял и жевал.
Он перегрыз Воселли горло.
Он почувствовал, как она отшатнулась, и отбросил ее на несколько футов назад, забрав с собой ее копье и еще больше своей плоти.
Он схватился за свою рану, когда она попыталась ударить по своей, чтобы остановить хлещущую кровь, но он понял, что рана смертельна, когда увидел ее.
И она тоже.
Тем не менее, она смотрела мимо него налево, и он взглянул в ту сторону, чтобы увидеть ее спутницу, смотревшую на них в шоке и отчаянии.
Она позвала Александру булькающим и задыхающимся голосом, умоляя о помощи.
Малагдорлу не нужно было оглядываться, чтобы понять, что Алеандра Амвас Тол просто отвернулась. Он мог видеть это на лице умирающей Мал’а’восселль.
Она опустилась на колени, и Малагдорл встал прямо перед ней.
Мгновение он любовался делом своих рук, ухмыляясь, когда заметил ее выбитый глаз, глубокие порезы, кровь, капающую из трех отверстий в груди, кровь, хлещущую из разорванной шеи.
Его улыбка исчезла, когда он увидел, как что-то выпало у нее изо рта, и понял, что это часть его, а не ее.
Рефлекторно его рука потянулась к разорванному пополам уху. Он рычал и извивался, придвигая свое лицо совсем близко к ее лицу.
– Ллос ждет тебя, Малфуш, – усмехнулся он и поднял свой трезубец, целясь прямо ей в лицо.
Но нет, он отказался от этой идеи, и просто рассмеялся, подняв ногу и повалив свою побежденную противницу на землю, позволяя ей умирать медленно и мучительно, позволяя ей думать о судьбе, которая ее ожидает.
Затем он ушел, зная, что был единственным настоящим мастером оружия в том бою.
