Глава 27
И мы прогнали его прочь
На этот раз веревка Галатеи, отходящая от главного каната, была довольно длинной, что позволяло ей продвинуться гораздо глубже в огромную пещеру кристаллов под Каттисолой. Сейчас здесь одновременно находились пять ударных групп по десять человек - в основном волшебников и жрецов, а также несколько бойцов поддержки, в частности, паладинов, как Галатея.
Волшебные осветительные огни, созданные на каждом шагу, отражались от кристаллов во все стороны ослепительными мириадами цветов. И, конечно же, каждые несколько мгновений все вокруг освещали молнии, громоподобные разряды сотрясали огромные кристаллы под ногами пятидесяти каллидийцев. Щит Галатеи, как и у других воинов в отрядах, был закреплен на руке, но Блуцидер покоился в ножнах. Она поняла свои главные обязанности здесь - поднимать запнувшихся о кристаллы членов команды, сортировать и лечить раненых, и при необходимости переносить их обратно в шахту к дополнительной направляющей веревке главного каната для быстрого извлечения.
Она уже сделала это дважды, и теперь ее команда сократилась всего до восьми боеспособных членов.
И все же эта команда была самой целой из пяти, находившихся в настоящее время в заполненной кристаллами камере. Полярные черви не были глупыми существами - Галатея вспомнила замечания Алефаэро о том, что они могут быть родственниками драконов - и не собирались нападать на команду в открытую, как при предыдущих встречах. Нет, они в основном бегали по кристаллам благодаря своим цепким ножкам, и подбирались поближе, чтобы нанести быстрый и сокрушительный удар, до того, как молния выведет их из боя.
Именно это она и наблюдала сейчас - чуть в стороне юный реморхаз карабкался по нижней стороне кристалла к паре жриц, находившихся на вершине естественной балки.
Паладин подпрыгнула и обхватила руками более высокий кристалл. Она позвала жрецов, но именно в этот момент прозвучало несколько разрядов молний, и они, казалось, не услышали. Она поднялась на вершину, опустилась на колени и дико замахала паре. Затем, когда они, наконец, обратили на нее внимание, Галатея указала вниз на приближающегося реморхаза, затем махнула рукой, чтобы они бежали к ней, и крикнула, чтобы они поторопились.
Она начала подниматься на ноги, но передумала, так как кристалл был не таким широким. Вместо этого она развернулась и полностью распласталась на нем, затем приказала приближающимся жрицам продолжить путь.
К тому времени, как вторая перешагнула через нее, полярный червь поднялся на вершину кристалла. Он высоко поднял голову над паладином, маленькие драконьи крылья яростно хлопали.
Галатея поднялась на колени, затем опустилась в сидячее положение, ухватившись ногами за кристальную балку, словно сидела верхом на толстой лошади. Она вскинула перед собой руку со щитом, когда реморхаз нанес удар. Она почувствовала сильный удар и откатилась назад под его тяжестью, но удержалась на кристалле.
Однако ей потребовалось некоторое время, чтобы вытащить Блуцидер, и, к ее удивлению и ужасу, полярный червь не отпустил, а крепко вцепился в нее и замотал головой.
Галатея почувствовала взрыв острой боли. Левое плечо выскочило из сустава, и она испугалась, что ее сбросят с кристалла или просто оторвут руку!
Это был небольшой червь, едва ли десять футов в длину, но силу монстра нельзя было отрицать.
У нее не было выбора. Она лично изготовила свой драгоценный священный меч, и сейчас порадовалась его конструкции. Ибо одна из рукояток крестовины была острым лезвием. Она зацепила ремешок щита под болтающейся левой рукой и взмахнула лезвием ввысь. Она разорвала ремешок и почти перерубила второй, но нечаянно поранила руку. Волны боли пронзили плечо, пока червь продолжал биться, но Галатея сжала зубы и заглушила боль рыком, и, выгнув руку, сумела полностью извлечь ее из щита.
Реморхаз продолжал мотаться из стороны в сторону, но уже шире, поскольку Галатея больше не сопротивлялась. Зверю потребовалось еще несколько взмахов, чтобы понять, что добыча по другую сторону щита вырвалась на свободу, и к тому времени Галатея сумела подползти ближе и выровнять Блуцидер.
Щит отлетел в сторону, щелкающие мандибулы реморхаза вернулись в центр и широко раскрылись - ровно настолько, чтобы Галатея вонзила лезвие прямо между ними, в пасть полярного червя, в мягкую плоть под твердым панцирем существа. Почувствовав, как меч погрузился в тело, паладин призвала силу своего бога, чтобы божественной магией поразить зверя.
Реморхаз быстро оттянул голову и поднял высоко вверх. Теперь крылья бешено бились в отчаянии. Жестоко раненный зверь не смог удержаться на ногах и на долгое мгновение странно накренился вправо, прежде чем упал с кристалла и рухнул вниз, затем скатился с нижнего кристалла, удаляясь и сваливаясь все ниже и ниже, пока не скрылся из виду.
Галатея выронила из руки меч на кристалл, борясь с болью в левом плече и новой травмой - сильному ожогу на правом предплечье от жара полярного червя. Рукав сгорел, кожа стала ярко-красной и уже покрылась волдырями. Но ей приходилось игнорировать боль, потому что левая рука была почти бесполезна, и ей приходилось держать ее плотно прижатой к телу.
Она на мгновение закрыла глаза, пытаясь успокоиться, обрести спокойствие и равновесие, но даже в этой темноте Галатея не могла полностью отгородиться от нарастающих звуков вокруг: молний, разрядов, криков об отступлении, воплей боли, шипящего рева полярных червей.
Она подтянула под себя левую ногу, и балансируя на ней и правой руке заставила себя подняться на ноги.
– Мы должны уходить! – откуда-то сзади крикнула жрица, и она узнала голос одной из двух, которых только что спасла. Кивнув и повернувшись, она заметила женщину, сражающуюся вместе с другими отступающими четырьмя членами команды Галатеи. Она подумала направиться к ним, но тут в противоположной стороне заметила распластавшегося на кристалле ползущего дворфа, которого преследовал полярный червь.
Галатея сомневалась, что сможет добраться до него, и даже если бы смогла, как она собиралась сражаться с этим новым зверем?
Здравый смысл подсказывал ей отступить; позади члены ее команды кричали, чтобы она отступала.
Но мона и Временное Собрание назвали ее Святой Галатеей, и это должно было что-то значить.
Она встала прямо и во весь рост, отсалютовала мечом членам своей команды, повернулась в сторону, подальше от них, и прыгнула к следующему кристаллу, затем к следующему, и побежала вдоль него к ползущему дворфу и преследующему его реморхазу.
И когда она добралась до конца своей шелковой веревки и увидела, что оставалась слишком далеко, чтобы дворф мог до нее добраться, Блуцидер пронесся вниз, разорвав веревку, и Святая Галатея вырвалась на свободу.
***
– Клянусь замерзшими пузырьками в глубоком льду, что это? – спросил Эмилиан Весси, который работал с бригадой, толкавшей огромную металлическую треногу высотой около двадцати футов. С ее вершины свисал крюк, цепь проходила через одну из ног и спускалась вниз к большому ящику, в котором хранилась оставшаяся часть ее длины.
– Для укрепления шахт, – ответил запыхавшийся эвендроу.
– Это панчер, – ответил коренастый дворф, которого Весси представил своему другу как Вонника. Оба эвендроу были озадачены заявлением Вонника.
– Когда мы копаем глубоко и натыкаемся на непреодолимое препятствие – камни, мерзлую землю, корни, – мы опускаем панчер в шахту, чтобы пробить ее, – объяснил Вонник.
– Насколько я слышал, здесь ни с чем подобным не сталкивались, – сказал Эмилиан. – Все шахты вырыты, и все прошло гладко.
– Тогда оно не для препятствий. Полагаю, оно для тех, кто может появиться в дыре, – сказал дворф, подмигнув. Он посмотрел на Весси и добавил:
– Иди, отдохни и поешь, но оставайся поблизости и будь наготове. И приведи своего друга, если тебя позовут.
Пара эвендроу кивнула, когда Вонник отошел, чтобы присоединиться к другим.
– Мы тащили это всю дорогу от Б'шетта, – объяснил Эмилиан.
– Выглядит тяжелым.
– Подожди, пока не увидишь, что они собираются на нем повесить. – Он кивнул в сторону входа в Каттисолу, где пара овцебыков тащила длинную повозку с толстыми стенками и двойными колесами, которая стонала при каждом повороте.
На низком продолговатом ложе друзья увидели большой ящик в форме гроба.
– Это и есть подвесная часть?
– Где Илина? – спросил Весси. – И да, это для панчера, как его назвал Вонник.
Эмилиан оторвал взгляд от повозки.
– Ладно. Она работает, хотя я думаю, что скоро она попытается поспать. Сегодня бои внизу были ужасными, много раненых, и многие из них серьезно.
– Сколько погибло?
– Я не знаю, – честно ответил Эмилиан. – Некоторые при смерти, по крайней мере, последнее, что я слышал...
Он резко остановился, когда из одной из больших шахт на южной стороне поляны донеслись крики. Десять тягачей прислонились к столбам трех отдельных опор, зарываясь и приводя в движение барабаны, чтобы натянуть тросы.
– Быстрее! – призывал их командир группы. Она лежала рядом с шахтой и вглядывалась вглубь. – О, быстрее, друзья! Червь не отстает, и он карабкается быстрее, чем мы тащим!
Вокруг засуетилось множество людей, некоторые подходили из любопытства, другие приближались к опорам, подставляя плечо, где могли, чтобы барабан вращался быстрее. Жрецы, среди которых была и Илина, подбежали и присоединились к носильщикам, которые устраивали небольшую зону оказания помощи прямо у шахты.
– Выглядит не очень хорошо, – заметил Весси, следуя за Эмилианом к месту столкновения, но только на несколько мгновений, прежде чем Вонник проревел, призывая свою команду. Весси развернулся, а затем и Эмилиан.
Эмилиан, пока шел, то и дело оглядывался через плечо, чтобы видеть, как первые участники экспедиции выбираются из комнаты внизу.
Избитые и измученные, многие из них были в крови, и им приходилось помогать выбираться из ямы, причем большинство отползло всего на несколько футов в сторону, прежде чем рухнуть на пол.
К тому времени, как двое эвендроу вернулись к каркасу панчера, Вонник и некоторые другие уже тащили его к шахте. Весси занял свое место и встал так, чтобы Эмилиан мог ухватиться прямо рядом с ним.
– Быстрее! Быстрее! – донеслись крики из оживленной зоны шахты, а затем раздался пронзительный, гулкий вопль, в котором в равной степени слышались рев дракона и шипение змеи.
– Клянусь северными ветрами, – пробормотал Весси.
– Полярный червь? – спросил Эмилиан, пожимая плечами. Конечно, они, слышали рассказы Галатеи, но абсолютная мощь этого крика превосходила все, что они могли себе представить по описанию.
Вонник бросился к ним.
– Возьми своего друга и иди за повозкой! – сказал он. – Скажи погонщикам, чтобы они доставили ее сюда и установи! О, но поторопитесь, друзья, потому что у нас нет времени, и никто не хочет сражаться с этим зверем здесь!
– Что установить? – спросил Эмилиан, когда они с Весси побежали к повозке.
– Еще один стержень и копье!
– Копье? – Эмилиан остановился, застигнутый врасплох. Но Весси в мгновение ока схватил его за руку и потащил за собой.
Они подбежали к задней части удивительно длинной повозки и уперлись в нее плечами, толкая изо всех сил.
Эмилиан заметил барабан и шесты, установленные по обе стороны от огромного ящика. Палки приковали его взгляд, так как сначала он принял их за огромные копья. Они были сделаны из прессованного белого льда и были длиннее, чем шпили помещений.
Однако он вряд ли нашел время, чтобы разбираться в этом. Когда они приблизились к месту переполоха, хорошо натренированная команда начала яростно действовать: двое орков вытащили основание стержня и бросили его чуть подальше и между двумя из трех, уже вращающихся на валу. Эвендроу и дворфы немедленно бросились туда, чтобы вставить длинные шипы – высотой с эвендроу! – в крепежные отверстия каркаса и забить основание тяжелыми молотками.
Эмилиану и Весси было поручено продеть шесты, всего три, но достаточно длинных. Как потом понял Эмилиан, их просунут прямо через отверстия в каменном барабане, чтобы обслуживать тягачей по обе стороны от центра. Команда была настолько опытной и точной, что уже подкатила тяжелый барабан с помощью рычагов к задней кромке выровненной повозки, когда они вдвоем спустили шесты на землю.
– Уходите! Он расплющит твои ноги, и ты будешь плавать, как чайка, так и будет! – предупредил Вонник, и оттуда выкатился барабан, рухнул с глухим стуком, от которого задрожала земля. Когда он приземлился, группа техников занялась им. Удерживая его на закругленном краю и немедленно пуская в ход новые рычаги, они приблизили его к шпинделю, установленному в середине основания, на который тут же опрокинули.
– Вытаскивайте их! – донесся крик со стороны шахты, когда из отверстия вылезло еще больше эвендроу, дворфов и орков. Теперь, будучи ближе, все они показались Эмилиану еще более потрепанными, причем некоторые из последних, очевидно, были тяжело ранены.
– О, быстрее! – неоднократно кричали командиры буксировочных бригад. – Команда, согнуть плечи! Крутить барабаны!
– Расступитесь и освободите путь! – закричал Вонник, приближая свое гигантское хитроумное устройство на треноге. Пока команда тащила его к отверстию шахты, Вонник с удивительной ловкостью взобрался на одну из опор. Он ухватился за крюк, потянул за колышек и спрыгнул вниз, волоча за собой цепь. Он подбежал к задней части повозки и забрался внутрь, пока другие поднимали дно длинного ящика, а остальные присоединились к Эмилиану и Весси, устанавливая шесты через барабан. Пара крепких шахтеров вытащила тяжелую цепь из ящика и подала ее в барабан.
– Заполнить их! – приказал командир группы эвендроу. – А вы идите налево, чтобы наматывать цепь!
Весси, Эмилиан и почти три дюжины других – по шесть человек на каждом конце каждого шеста – заняли позицию.
– Ждите сигнала Вонника! – сказал командир группы, когда цепь натянулась. Эмилиан с любопытством посмотрел на нее, так как она шла прямо к тяжелому блоку на вершине прочной треноги, затем вниз и обратно к повозке и скрытому грузу.
– Сейчас! Толкай! – сказал командир группы, и тягачи, низко пригнувшись, двинулись вперед. Когда крестовина повернулась, Эмилиан и Весси заметили невероятно тяжелый груз: огромное, толстое, увесистое копье выскользнуло из ящика и упало с задней части повозки. Они продолжали поворачивать, подтаскивая его к краю шахты, затем частично над шахтой, где задний конец приподнялся и гигантское копье тащилось по диагонали.
– Подставить спины! – крикнул командир группы, и он тоже присоединился к ним, махая рукой остальным. Как только копье полностью оторвалось от выступа и вертикально повисло над отверстием, Эмилиан понял, почему другие поспешили подставить свои плечи, потому что от толчка этой штуки, команда на мгновение заскользила назад.
Когда они возобновили поворот, подняв копье чуть выше, командир группы схватил длинный болт у другого тягача и бросился к барабану и вставил его на место, затем взобрался на барабан. Когда барабан был заблокирован, тягачи отошли в сторону, а трое остались, чтобы убрать длинные шесты.
– Расчистить эту чертову дыру! – закричал Вонник. – О, ради всех огней, что пляшут в небе, расчистить эту дыру!
– Почти пришли, – ответил один из дворфов, склонившихся над шахтой и вытаскивающих потрепанных экспедиторов. – Еще один. Еще только один!
– Должно быть четверо, – отметил Весси, считая остальных поднявшихся по этой веревке. Когда дворф вытянул эвендроу через край и потащил его прочь от дыры, показался оборванный конец веревки. Он понял.
По меньшей мере, двое членов этой ударной группы все еще находились там, внизу, отрезанные от остальных и, вероятно, мертвые.
– Клянусь богами, он огромен! – закричал Вонник, который подошел к краю шахты и заглянул внутрь. – Большой и быстро приближается! Сбросить его! Сбросить его сейчас же!
Из шахты донесся еще один вопль реморхаза, теперь уже гораздо ближе, рев поднялся из отверстия и эхом разнесся по всей камере. Вся работа прекратилась, отчаявшиеся каллидийцы бросились за оружием.
Командир группы на барабане подпрыгнул, схватился за рукоятки затвора и вытащил его. Когда копье рухнуло, он спрыгнул с вращающегося барабана, выпускавшего цепь. Копье не успело далеко уйти, как внезапно остановилось, цепь возле барабана ослабла.
Затем он начал прыгать, цепь над отверстием раскачивалась взад-вперед.
Из отверстия донесся вопль, такой оглушительный, что Эмилиан заткнул уши.
Он прекратился так же внезапно, как и начался, и барабан начал вращаться, когда копье возобновило свой спуск.
– Бегите прочь! – крикнул Вонник, и все разбежались в стороны.
Цепь спустилась до самого конца и дернулась с такой силой, что стержень чуть не перевернулся, длинные и толстые болты, наиболее удаленные от отверстия, вырвались из земли, а один выступ, закрепляющий устройство, начисто отломился.
Но конструкция выдержала, и команда вернулась к стержню с тяжелыми молотками, заново закрепляя его.
Эмилиан просто уставился на треногу, которая слегка прогибалась под тяжестью, цепь раскачивалась от вершины к стволу.
Он поймал себя на том, что загипнотизирован, гадая, какое чудовище может быть на другом конце этой цепи. Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что все места на шести стержнях оказались заняты, тягачи нагибались и напрягались, прежде чем он даже понял, что шесты были возвращены на место.
Его очередь подошла достаточно скоро, потому что им приходилось постоянно заменять тягачей, пока они трудились, чтобы поднять улов и вернуть копье обратно. После каждого третьего шага командир группы вставлял запорный болт, чтобы дать команде отдохнуть.
Прошло много времени, прежде чем задний конец копья, наконец, показался над краем, и Эмилиан и Весси напрягли шеи, чтобы удержать взгляд на месте, пока копье поднималось все выше и выше, пока, наконец, не показалась голова мертвого полярного червя.
Другим бригадам и их капитанам потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы, наконец, вытащить зверя из шахты – и что это было за чудовище, более тридцати футов длиной и с жвалами, которые могли разрезать овцебыка пополам!
Поскольку мертвый зверь все еще излучал сильный жар, команда Вонника оттащила его к краю ледника и расположила на льду во всю длину.
– Этим можно накормить половину города, ха-ха! – прорычал дворф, который, казалось, был очень доволен их усилиями в этот день.
Однако для других празднование было сдержанным, а оборванная направляющая веревка служила мрачным напоминанием о цене.
***
Галатея перепрыгнула через упавшего дворфа и бросилась прямо на преследующего его реморхаза. Блуцидер хлестал перед ней взад-вперед, чтобы заставить зверя остановиться. Его крылья бешено били, приподнимая голову и верхнюю часть тела от земли, и откинулся назад, когда паладин приблизилась.
Он двинулся для удара, красноречиво слегка приподняв среднюю часть тела над кристаллом, но Галатея опередила его. Она бросилась вперед и нанесла сильный удар, снова призывая своего бога усилить и без того мощное жало Блуцидера. Не обращая внимания на боль от сильного жара, паладин рванулась вперед, и когда полярный червь начал отбиваться, она снова оказалась на один удар впереди – или, по крайней мере, на одно парирование, – вернула свой меч, продолжила движение вперед и нанесла мощный удар справа налево.
Она сильно ударила реморхаза, лезвие из голубого льда пробило прочный панцирь и вошло в мясистую кожу.
Червь попытался вырваться, инстинктивно втягиваясь, но слишком сильно отклонился в сторону и упал, переворачиваясь, на нижние кристаллы.
Галатея тоже чуть не запнулась на кристаллическом настиле, так как для этого бокового удара ненадолго рефлекторно схватила Блуцидер обеими руками. Ее сознание то появлялось, то исчезало из-за внезапной горячей боли, струящейся из разорванного плеча.
Она начала было взывать к своему богу для исцеления рук, но, оглянувшись назад, поняла, что бедный дворф нуждается в этом больше. Он лежал на кристалле, кровь стекала по округлому боку и вытекала маленьким ручейком далеко внизу.
Галатея подползла к нему и схватилась за рану, призывая свою богиню Эйлистри. Она почувствовала тепло в своей руке и увидела, как к лицу раненого дворфа возвращается румянец.
Но почти сразу же все это показалось напрасным.
Ибо перед ними на кристалле появился полярный червь, еще одна пара преследовала сзади, и еще один появился почти прямо под ними, петляя по склону.
Галатея опустила дворфа обратно вниз и вскочила, не обращая внимания на волны головокружения. У нее не было на это времени.
У нее не было времени на боль.
Она взяла Блуцидер обеими руками и прыгнула вперед, неистово нанося рубящие и колющие удары, чтобы отогнать этого маленького червя, затем вниз и в сторону, чтобы нанести удар скалолазу.
Пригнувшись, она схватила дворфа за воротник и потащила его за собой, атакуя единственного противника впереди. В последний момент она бесцеремонно повалила его лицом вниз и заставила левую руку сделать необходимое – взяла меч обеими руками и ударила монстра, еще раз и еще.
Глаза жгло, она едва могла видеть, но продолжала дико размахивать мечом. Сосредоточившись на движении вперед, Галатея была полна решимости расчистить путь для дворфа, прежде чем умрет.
Вскрик позади лишил ее надежды, и ей пришлось обернуться, а затем броситься назад, чтобы перехватить жвала, опускающиеся на бедного дворфа.
При повороте она заметила вспышки сзади, хотя понятия не имела, что они означают, и не надеялась, что они предвещают нечто важное относительно ее собственной судьбы.
Теперь перед ней стояло три реморхаза: тот, которого она только что отогнала от дворфа, огромный позади него и тот, что сбоку, упрямо возобновивший подъем, находящийся достаточно высоко, чтобы, если поднять голову вверх и отодвинуться от балки, быть на расстоянии удара.
Все трое могли напасть на нее... и все трое это сделали. Ей удалось ударить того, кто был сбоку от балки, прервав его выпад, и косым ударом отразить нисходящую атаку огромного червя сзади.
Но пропустила центрального, а он не промахнулся. Ужасные жвала вцепились в ее уже раненую левую руку чуть выше локтя. Галатея почувствовала, как рвется кожа, трескается кость, и поняла, что если дернется назад, то потеряет конечность. Она притянула Блуцидер и ударяла монстра неоднократно, дико, как угодно, лишь бы снять тиски с руки, все, что угодно, лишь бы уйти от убийственного жара реморхаза.
Она слышала, крики и плач дворфа, и знала, что кричит сама.
Она увидела, как огромный червь за спиной снова поднялся и нацелился на нее для смертельного укуса, но не могла отступить, увернуться или даже отвести Блуцидер от его работы над чудовищным похитителем.
– Беги, дворф! – сумела она выдохнуть между криками, пока не появился горячий и ослепительный свет, вспышка и темнота, а затем сильный удар, когда она упала лицом вниз на кристалл.
Рывок прекратился - она подумала, что реморхаз оторвал ей руку. Почувствовав, что ее хватка на Блуцидере ослабевает, она упрямо сжала его, решив умереть со своим священным мечом в руке.
– Галатея! – услышала она вдалеке и подумала, что ее умерший отец или давно потерянный друг манят к следующему существованию.
Она чувствовала себя невесомой, свободной от боли и ограничений телесной оболочки.
Пока чья-то рука не схватила ее, и голос не произнес:
– Галатея! Галатея.
Паладин не хотела открывать глаза, но открыла. Она не хотела снова чувствовать боль, ожоги, слезы, разорванное плечо и сломанную руку, но сделала это.
И увидела знакомое лицо, лицо Алефаэро, очень близко к собственному.
– Пойдем! – умолял он. – Пожалуйста, вставай! Я не могу поднять тебя! Быстрее!
Она попыталась осмыслить его слова. Он умолял и тянул.
– Они возвращаются! – крикнул Алефаэро. Ужас и отчаяние в его голосе заставили Галатею опомниться настолько, что она вспомнила, кто она такая, а также свой клятвенный долг. Она не могла позволить Алефаэро умереть, не попытавшись спасти его.
Она заставила себя встать на колени. Уперев острие Блуцидера в кристалл в качестве опоры она, пошатываясь, поднялась на ноги. Она даже сделала упрямый шаг к огромному полярному червю, который вернулся на кристаллическую балку, его бок почернел и дымился, опаленный, словно молнией.
Но едва отважный паладин шагнула вперед, как чья-то рука крепко схватила ее за правое плечо. Она почувствовала, что ее тянет в сторону, и упала с кристалла.
Но не в пропасть, а чуть в сторону. Она и ее спаситель провалились в межпространственную дверь, пронеслись сквозь плоский туннель и свалились сверху на раненого дворфа.
Галатея попыталась осмыслить произошедшее, но была не в силах это сделать и погрузилась в бред агонии и великой слабости, превосходящей все, что когда-либо знала. Она почувствовала, как множество рук схватили ее, услышала свой крик, когда левую руку скрутили и просунули через какую-то петлю.
От нее оттащили Блуцидер. Она протестующе застонала и слепо потянулась, чтобы ухватиться за свой меч, за что-то, за что угодно.
Потом она обнаружила, что ее тащат, а затем поднимают. Выше и выше.
Она подумала, что ее дух возносится, чтобы сесть рядом со своей богиней.
***
Галатея очнулась некоторое время спустя, и сфокусировала зрение на высоких ледяных стенах по обе стороны. Она почувствовала, что движется, словно плывет, задолго до того, как поняла, что ее несут через ледяную расщелину.
Прошло еще много ударов сердца, прежде чем паладин поняла, что ее несут обратно из Каттисолы в Скеллобель.
Она попыталась сесть, собираясь запротестовать. Битва была в другой стороне!
Едва она подняла голову, только начав поворачивать шею, как поняла, что на время выбыла из битвы. Ибо волна огня, выкатившаяся из левой руки и плеча от этого незначительного усилия, заставила ее снова лечь плашмя, хватая ртом воздух.
Когда ей наконец удалось снова открыть глаза, то обнаружила, что Эмилиан идет рядом с носилками и смотрит сверху.
– Стервятник, – попыталась прошептать она. Эмилиан с любопытством посмотрел на нее.
Галатее потребовалось несколько прерывистых вздохов, чтобы закончить шутку.
– Ты стервятник, ждущий, когда я умру?
– Если бы это было так, я бы выклевал тебе глаза из черепа, как только тебя притащили тебя в лагерь в Каттисоле, – со смехом ответил ее дорогой друг. – Ведь мы все посчитали тебя мертвой.
Галатея отвела взгляд и мысленно вернулась к последним мгновениям в комнате с кристаллами. Ее рука и плечо болели лишь от одной мысли об этом. Как и ее рука с мечом. Она сжала пальцы на ладони и медленно потерла их. Обожженная кожа не сошла с них, и она выдохнула.
Она внезапно повернулась к Эмилиану.
– Дворф? Я шла помочь попавшему в ловушку дворфу.
– Он у нас, но увы, его спутница, не пришла в себя.
Галатея снова закрыла глаза, прокручивая в голове дикие сцены вокруг. Тогда она поняла масштаб задачи, стоящей перед Каллидой, если они надеются остановить разрушение подземных кристаллов и, таким образом, остановить вторжение смертельной ледяной хватки Кадижа в город.
«Мы едва продвинулись», – подумала она.
Через некоторое время караван прибыл в Скеллобель, повозка Галатеи остановилась у указателя на главном бульваре города, чуть южнее каменного выступа, который делил Скеллобель пополам.
– Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы поесть? – спросил Эмилиан, возвращаясь к Галатее. – Весси сказал, что встретится со мной в Ибилситато, и Айида уже готовит для нас прекрасный пир.
Галатея кивнула и сумела принять сидячее положение. Она взяла предложенную Эмилианом руку и соскользнула с носилок, поблагодарив своих носильщиков.
– Быстрее выздоравливай, Святая Галатея, – сказал ей один из них. – Твой праведный блеск вселяет надежду в нашу борьбу.
Скромный паладин восприняла комплимент сдержанно и, опираясь на Эмилиана, дошла до стола, который Айида приготовила для них в общей зале гостиницы. Айида присоединилась к ним, требуя пересказа событий дня - весь город шептался об ожесточенных боях под Каттисолой.
Вскоре прибыл Весси с неожиданным пополнением. Алефаэро, казалось, чувствовал себя неловко, когда Весси вел его и попросил другой стул, но Галатея не собиралась отпускать застенчивого молодого волшебника.
– За Алефаэро, – сказала она, поднимая бокал ледяного вина. Она сделала паузу и - медленно и мучительно - встала, привлекая внимание всего зала. – Алефаэро, – закричала она, – который спас меня и обреченного дворфа. Если бы не Алефаэро, боюсь, Святая Галатея была бы дырявой совсем по-другому!
– Алефаэро! – закричали в ответ десятки людей в общей зале. Галатея подмигнула покрасневшему юному волшебнику. – Прими это, мой друг. Ты заслужил аплодисменты всей Каллиды.
– Ты подарил нам надежду, что мы найдем способ победить угрозу реморазхов, – согласился Весси. – Возможно, мы даже смеем надеяться, что найдем способ вернуть Каттисолу.
– Где Илина? – спросила Галатея, потому что жрица обычно присоединялась к ним на ужинах в Ибилситато.
– Все еще в Каттисоле, – ответил Эмилиан. – Как и большинство жрецов каждого района. Они не найдут покоя. Они накладывают защиту и все исцеляющие заклинания, а затем сразу ложатся спать, чтобы набраться сил для новых заклинаний.
– Ходят слухи, что бои ужасны, – добавила Айида.
– Двое умерли сегодня, – мрачно ответил Эмилиан. – Еще трое тяжело ранены, не считая нашего друга-паладина.
– Не так уж и тяжело, – утверждала Галатея. – Я скоро вернусь в Каттисолу. – Она посмотрела на Алефаэро. – Что скажешь, волшебник? Как наши успехи?
Молодой человек не очень хорошо скрывал свои эмоции, и выражение на лице не было слишком многообещающим.
– Я боюсь, что пока нет никакого прогресса, – сказал он с дрожью в голосе.
Они сидели там, молча переваривая услышанное, прежде чем Галатея сказала:
– Я в это не верю.
– Что? – спросил волшебник.
– Мы сражались с ними. Это прогресс. Всего несколько дней назад мы даже не знали, что находимся в осаде.
– А теперь знаем, – сказал Эмилиан. – И мы остановим их. – Потому что Джарлакс предупреждал нас именно об этом, – согласился Весси. – Ты должен иметь веру, Алефаэро. Знание – это сила, не так ли? И мы знаем, что мы должны делать.
– Да... но не знаем, как это сделать, – сказал он с несчастным видом.
– Но мы это выясним, – сказал Весси. – Так же, как выяснили, что они вообще были там.
Он поднял свой бокал.
– За Джарлакса! Благодаря своей проницательности и потому, что ему было не все равно, он, вероятно, спас Каллиду на ближайшее десятилетие.
– Да, для нас, – согласилась Айида. – Джарлакс заботился о нас.
– А мы прогнали его, – тихо добавила Галатея.
