Глава 14
Дружба, Магия, Надежда,
Страх и Ужас
— И, таким образом, мы вернулись, выполнив свой долг, — закончила Галатея. Она сложила ладони перед грудью и склонила голову в знак уважения к Моне и галерее Временного Собрания.
Избранные представители собрались в Сиглиге сразу же после получения известия о возвращении группы, которая сопровождала незнакомцев в опасные пещеры под крепостью ледяных гигантов. Галатея, Илина, Эмилиан и Аззудонна, назначенные руководители экспедиции, были вызваны еще до того, как вышли из туннеля, ведущего в самый северный район Каллиды, по личному приглашению Моны Валриссы Жамбоуль, хотя, конечно, только трое из них смогли ответить на этот призыв.
После того, как Галатея закончила, в зале долгое время царила полная тишина. Паладин не заняла свое место между Эмилианом и Илиной, сидящих на стульях из голубого льда, установленных перед галереей.
Наконец, Мона Валрисса встала и подошла к возвышению в центре изогнутой полукруглой галереи. Там она сделала паузу и оглядела всех представителей. Конечно, жители Каллиды были не чужды трагедий, но эта, казалось, задела их всех особенно сильно.
Потому что все они знали, и предвидели, что именно так все и закончится.
Мона Валрисса знала. Галатея знала.
Эмилиан и Илина знали.
Алвисс, дворфийка инугаакаликурит, которая была в той экспедиции и которая последовала с Галатеей, Эмилианом и Илиной обратно в Сиглиг, чтобы занять место во Временном созыве как представитель района Б'шетт, знала и должна была предвидеть.
Им не следовало снова отправляться в место трагедии, какой бы захватывающей ни была история, какими бы душераздирающими ни были желания четырех незнакомцев.
Галатея знала это больше всех. Полугодом ранее она возглавляла предыдущий поход в те пещеры, к величайшей трагедии Каллиды за много десятилетий, с тех пор как ледник отвоевал район Каттизола. Охваченная волнением от того, о чем шептались по всей Каллиде как о «Чуде Каззкальци», исцелении незнакомца по имени Закнафейн от фага хаоса исключительно эмоциональной молитвой каллидийцев, и в надежде на этих замечательных посетителей, достаточно ли усердно она старалась, чтобы отговорить их от путешествия?
Разве путешествие не должно было быть запрещено, ради Каллиды и ради четырех обреченных посетителей?
— Святая Галатея, тебе было приказано не сопровождать их в туннели, — сказала Мона Валрисса, нарушив молчание уважения к пятерым погибшим, которое продолжалось дольше положенного времени и превратилось скорее в бездыханное выражением шока и растерянности.
— Мы этого и не делали, — ответила паладин. — Мы прошли лишь небольшой путь во входной туннель, чтобы узнать судьбу наших гостей, когда они войдут в сам комплекс.
— Но вы не узнали.
— Нет, — подтвердила Галатея. — Мы не углубились достаточно далеко, чтобы по-настоящему выяснить, что произошло. Я подумала, что это слишком опасно, и приняла решение отступить. И мы это сделали, со всей целесообразностью, за исключением Аззудонны, которая, — она сделала паузу... слишком долгую.
— И мы даже не знаем, что с ней случилось, — напомнила им всем Мона Валрисса. — Ты думаешь, что это пантера, спутница Кэтти-бри, забрала ее у нас?
— Я верю, — ответила Галатея и повернулась к своим двум сидящим спутникам. Она болезненно поморщилась, когда заметила, что четвертый стул пуст. Место предназначалось для Аззудонны, как для еще одного руководителя экспедиции.
— Я видела это лишь мельком и издалека, — ответила Илина. — Но да, я действительно верю, что это была пантера.
Эмилиан кивнул:
— Согласен.
— А когда она пропала?
— Мы бежали, — сказала Галатея, как она объясняла в докладе. — Мне больно это говорить, так же, как больно было это приказывать. Но приказ был четким: не вступать в бой в пещерах.
— Мы переместились к концу разлома за пещерой и стали ждать, — продолжила паладин. — Я не знаю, сколько точно, но, по крайней мере, час. Четверо гостей не вышли из того туннеля вовремя. Комната, где их друг, наш друг, Доум'виль была потеряна в той трагедии, находилась всего в нескольких сотнях шагов от комплекса. Если бы они могли, я уверена, что они отправили бы нам ответное сообщение, по крайней мере, чтобы сообщить нам о своих успехах.
— Итак, мы должны предположить, что они мертвы? — спросила Мона Валрисса. — Захвачены в плен?
Галатея вздохнула, пожала плечами и неохотно кивнула, и все в комнате, казалось, вздохнули вместе с ней.
За исключением, возможно, Моны Валриссы.
— Или они сбежали? — добавила она. — И они послали компаньона- пантеру, чтобы взять одного из вас в плен?
Послышались вздохи, и полные страха взгляды обратились к друзьям, как будто рассказ о мрачных последствиях того, о чем только что спросила Мона Валрисса, мог как-то уменьшить шок.
— Нет, — категорично и громко заявила Галатея, улучив момент и вытащив собрание от состояния коллективного напряжения. — Если бы они сбежали, то натолкнулись бы на нас. Я бы никогда не согласилась забрать их из города, если бы не доверяла им. Мы узнали их лучше. Мы их поняли. Они были такими, какими стали, пройдя через испытания и время.
— Я согласна, — сказала Мона Валрисса. — Но мы должны, по крайней мере, рассмотреть все возможности.
— На протяжении всего обратного пути в Каллиду я постоянно оглядывалась через плечо, — сказала Галатея. — Не для того, чтобы обнаружить преследование наших врагов, а в моей мимолетной надежде, что я найду наших пятерых потерянных друзей, спешащих догнать нас, возможно, даже в сопровождении некоторых из тех, кто был потерян во времена Зачатков Зелени. Я говорю «мимолетная надежда» только потому, что все возможно, но, по правде говоря, это фантазия без какой-либо причины или оправдания. Мы знали, с чем они столкнутся в пещерах. Теперь я только жалею, что не была еще более настойчива, чтобы остановить их.
Мона Валрисса кивнула, но Галатея поняла, что это вежливая уступка, без убеждения. Ибо Валрисса, как и Галатея, знала: это не остановило бы четверых южан в их стремлении найти потерянную подругу, и, в конце концов, каллидийцы не имели этического права отказать им.
Тем не менее, все в этой комнате оплакивали эту потерю, как они оплакивали потерю Аззудонны.
— Мы будем петь этой ночью под Веселыми танцорами, — заявила Мона Валрисса. — Все каллидийцы соберутся и попрощаются. А завтра мы проснемся и вернемся к нашей работе, привычкам, жизни.
Она сделала паузу и огляделась, и Галатея поняла, что Мона Валрисса проверяет, не желает ли кто-нибудь еще быть услышанным. Мона закончила, посмотрев на трех свидетелей, которые все кивнули в подтверждение того, что им нечего добавить.
— Это путь Каллиды, — провозгласила Мона Валрисса традиционное закрытие Временного Собрания.
Галатея повернулась к двум друзьям, когда они собирались уходить.
— Мы знали, что это может случиться, — напомнил ей Эмилиан. — Что это, скорее всего, произойдет.
— От этого легче не становится.
— Нет, — тихо сказал Эмилиан.
— Будем надеяться, что Аззудонне, по крайней мере, удалось выбраться оттуда, и если ей это удалось, то она найдет хорошую жизнь, куда бы ее ни забрали, — сказала Илина.
— Мы споем о ней сегодня вечером, — сказала Галатея. — Как и о Закнафейне и Джарлаксе, Артемисе Энтрери и Кэтти-бри.
— Это путь Каллиды, — сказала Илина.
Все трое обнялись.
***
— Неужели я настолько злая, потому что какая-то часть меня надеется, что все пятеро, которые не вернулись, были убиты? — спросила Мона Валрисса у Алвисс позже, когда они вдвоем ужинали в таверне «Мона Чесс».
— У меня были те же мысли, леди, — призналась Алвисс. — Ты, конечно, знаешь, как я люблю Аззудонну, даже если я виню ее за то, что она обыграла Б'шетт две игры назад! И, да, я очень полюбила человеческую женщину, Кэтти-бри. Но Алвисс обманывала бы, а Алвисс не обманывает, если бы я отрицала, что разделяю твои опасения. Если они сбежали от нас, намеренно или в силу обстоятельств, они сделали это, не пройдя через ритуал. Они знают, где мы находимся. Они знают, кто мы такие.
— Они знают нашу оборону, — сказала Мона Валрисса. — И наши уязвимые места.
— Ты жалеешь, что мы не сделали все по-другому?
Мона Валрисса откинулась на спинку стула, сделала большой глоток напитка и прокрутила в голове последние десять дней.
— Мы должны были остановить их в их безнадежных поисках, — решила она. — По крайней мере, до тех пор, пока не пройдут ритуал и таким образом не найдут путь обратно в Каллиду. Мы должны были сделать это и заставить Бурнуков отогнать их на север, к последнему разлому, и там оставить их с картой пещер и их потерянным другом.
— Почему ты этого не сделала? — спросила Алвисс.
Мона Валрисса пожала плечами и покачала головой.
— Потому что я верила им и верила в них. После того, что случилось с Закнафейном в каззкальци...
— Ни одна из нас не забудет эту ночь, леди, — сказала дворфийка.
— Я доверяла им, — сказала Мона Валрисса.
— Мы все. Но ты все еще веришь им?
— А ты?
— Да, – сказала Алвисс. — Я боюсь, что они мертвы в пещере, или, если они сбежали, я предполагаю, что они вернутся, но не с армией.
— А Аззудонна?
Дворфийка пожала плечами.
— Кто знает?
Мона Валрисса покорно кивнула Алвисс, затем подняла свой бокал.
Дворфийка тоже подняла свой.
— За Аззудонну из Бьянкорсо, — провозгласила тост Мона Валрисса. Алвисс чокнулась своим бокалом, затем громко крикнула:
— За Аззудонну!
Все разговоры в зале таверны прекратились, все взгляды обратились к этим двоим, и все бокалы были подняты, и десятки людей в общей комнате сердечно приветствовали своего потерянного героя.
Мона Валрисса благодарно улыбнулась Алвисс. Она нуждалась в этом.
— Посмотрите на это, леди, — сказал Алвисс, подмигнув, и он снова подняла свой бокал и крикнула: «Перте мийе Закнафейн!».
Общий зал взорвался громким и восторженным эхом этого чувства.
Мона Валрисса сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это были замечательные несколько дней, эмоциональный всплеск зарождающейся дружбы и мощной магии, которые привели к надежде, а теперь к страху и даже ужасу.
— Я им доверяю, — говорила Алвисс, но Мона Валрисса на самом деле не слушала. Она прокручивала в голове каждое решение, каждый шаг, напоминая себе, что эти четверо незнакомцев ранее привели их к важной победе в близлежащем пещерном комплексе против инкубатория врагов, которые могли причинить вред Каллиде.
Возможно, она действительно была обязана им этим шансом найти их потерянного друга. Возможно, только в этом единственном случае, каким бы ни был исход, пойти на риск было просто правильным поступком.
***
Джарлакс подошел к последней трещине на склоне Кадижа.
Ледник перед Каллидой, тот самый, где он и экспедиция выбрались из туннеля и встретились с кланом орков Бурнук. Он думал перебраться через небольшую стену и вернуться в туннели, ведущие в город, но передумал и вместо этого полетел на своем адском скакуне до самой вершины ледника.
Ветер опасно бил по ним, но Джарлакс и демонический конь преодолели его и поднялись на вершину пакового льда.
Веселые Танцоры были яркими, звезды тоже сияли, и вскоре, пробегая по ледяной крыше, Джарлакс заметил впереди большие трещины и дыры, которые отмечали районы Каллиды. Он легко сортировал их по мере приближения и направился обратно в Скеллобель, район, с которым он был лучше всего знаком.
Те в городе, кто заметил его приближение, смотрели с шоком и даже трепетом, ибо потому, что вниз по огромному выступу скалы, разделявшему город, спустился наездник-дроу, парящий на коне с пылающими копытами, пуская горячий дым из ноздрей.
Джарлакс отпустил коня, как только приземлился на нижнем уровне города, и побежал по главному бульвару к гостинице под названием Ибилситато.
Ему потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями, привести в порядок одежду и поправить огромную шляпу, прежде чем войти в дверь, и к тому времени за ним столпилось немало любопытных зевак.
Он едва успел сделать два шага внутрь, как все разговоры в почти полном зале резко прекратились, все взгляды обратились в его сторону.
— Это ты! — воскликнул мужчина-эвендроу с подносом еды, которого Джарлакс узнал.
— Это я. Добрый Биллиби, — поприветствовал он, снимая шляпу в низком поклоне. — Разве это может быть не так?
— Но... но... – мужчина запнулся, и Джарлакс сверкнул своей неотразимой улыбкой.
— Джарлакс! — закричала другая, женщина Аида'Умпту, которую звали Айида. Она пробежала через общую комнату.
— Это ты!
— Не надо, — сказал Биллиби, как раз в тот момент, когда Джарлакс начал повторять шутку.
— Остальные? Аззудонна? — задыхаясь, сказала Айида, подбегая и врезаясь в Джарлакса с крепкими объятиями.
Улыбка Джарлакса исчезла. На мгновение у него появилось любопытное выражение лица, и он одними губами произнес «Аззудонна»? Однако он пропустил это любопытное замечание мимо ушей, решительно покачав головой.
— Мне нужно поговорить с конгрессом. С Моной Валриссой.
— Мы только что это сделали, — сказал еще один голос, и все трое обернулись, чтобы увидеть Галатею, Илину, Эмилиана и Весси, входящих в гостиницу.
Джарлакс вздохнул с облегчением при виде их, хотя отметил, что Аззудонны не было среди этой группы, как это обычно бывало, и он подумал о вопросе Айиды. И все же, когда он снова посмотрел на нее, на его лице была теплая улыбка.
— Твое великодушие – нет, одна мысль о твоем великодушии – поддерживала меня всю обратную дорогу до Каллиды, — сказал он нежной и дружелюбной женщине. — Ты наполнила мою сумку хурмой, сыром и прекрасным вином. Это тронуло меня и напоминало мне, когда я сидел один в темноте, почему мне нужно выжить.
— Где остальные? — требовательно спросила Галатея, подходя ближе.
Тепло ушло, как из его улыбки, так и из его души.
— Мои друзья потеряны, заключены в лед.
— Н'диви, — пробормотала Илина.
— Нет, — поправил Джарлакс. — Они не были захвачены канте и обречены, как н'диви. Это было что-то другое. Сильный ветер.
— С тем же эффектом, — сказала Галатея, и Джарлакс вспомнил, что она видела это раньше. И все же были некоторые открытия, которых она не видела.
— Нет! — снова возразил он ей. — Не то же самое. Мы освободили пару ваших потерянных товарищей, но их снова схватили. Но они были живы! Не нежить, как н'диви, а живые – просто заключены в лед. Мы должны вернуться туда, все мы. Настолько великим войском, какую может собрать Каллида.
Он отметил, что, хотя поначалу все они проявляли интерес и некоторое волнение, только Весси из четырех друзей сохранял выражение надежды.
— Твои друзья были могущественны, — ответила Галатея. — Насколько ты продвинулся там? Как долго ты пробыл в той пещере, Джарлакс?
— Недолго, — признался он. — Мы были ошеломлены, застигнуты врасплох. Но теперь я знаю, чего ожидать. Если мы приведем надлежащее войско...
— Временное Собрание никогда не согласится на такую экспедицию, — резко оборвала его Галатея. — И они не должны.
– У вас по меньшей мере дюжина друзей, замороженных в ледяных столбах в той комнате. Конечно, мы должны вернуться!
— Конечно, ты так думаешь. В каком-то смысле я тоже так думаю. Но мы выживаем, потому что можем защитить себя здесь, — объяснила она. — Но даже это окажется трудным, если вас всех так легко победили. Пойти туда означает позволить кому угодно напасть на себя в ответ и подвергнуть всех нас опасности. Что вы нашли в комнате? Слаади? Гигантов? Канте и н'диви?
Он кивнул, ничего не добавив о существе, которое, по его мнению, было Йгорлом, настоящим Йгорлом, который был Повелителем Энтропии, настоящим богом среди слаадов. Такое открытие не вызовет большого желания у лидеров Каллиды оказаться поблизости.
— Канте и н'диви не могут прийти сюда, — продолжила Галатея. Джарлакс заметил, что остальные, особенно Илина, продолжали хотеть что-то сказать. Жрица была очень взволнована, но не перебивала Галатею. — Не с теплом реки Каллиды, наполняющей наши районы, — сказала Галатея. — Если мы пойдем на север с войском, как ты предлагаешь, и проиграем, они придут на юг с большой силой более чем достаточной силой, чтобы подавить наши преимущества. Наша война с ними – это перестрелка, пограничная война, которая ведется на паковом льду и в туннелях за пределами наших районов. Каллида может вести такую войну.
— Как и её враги.
Галатея пожала плечами.
— Так, по крайней мере, мы выживаем.
— Где Аззудонна? — выпалила Илина.
Джарлакс вздрогнул от второго упоминания о женщине. Он с любопытством посмотрел на Илину.
— Она была с тобой.
— Ее забрали у нас, — сказала Илина. — Клянусь, это сделала Гвенвивар.
Выражение лица Джарлакса выдало его удивление.
— Гвенвивар?
— Да, — сказала Илина.
— Мы считаем, что это была кошка, — добавила Галатея. — Нет, мы уверены. Все произошло быстро. Аззудонна была сбита сзади, а затем исчезла в бестелесном тумане вместе с нападавшей кошкой.
— Она была очень похожа на Гвенвивар, — сказала Илина.
— Я не понимаю, как такое возможно, — сказал Джарлакс. — Гвенвивар не напала бы на Аззудонну – эти двое были друзьями. Кроме того, Кэтти-бри пала одной из первых, и она не вызывала пантеру на бой. Я был заперт в яме, но не заморожен. И я мог слышать, но во всей комнате было тихо.
— Кошки там не было, когда ты сбежал? — спросила Илина. — И Аззудонны тоже? Даже не заключенной в оболочку, как другие?
Джарлакс покачал головой и пожал плечами.
— Я не могу... Когда мне удалось выбраться из ямы, на меня сразу же напали канте и н'диви. Я едва спасся, и только благодаря призванному скакуну. У меня не было возможности рассмотреть многое поближе. Я ничего не знаю о судьбе Аззудонны – я думал, что она была с вами до этого момента. Я также ничего не знаю о Гвенвивар – кроме того, что Кэтти-бри не приводила ее в зал, когда на нас напали.
Галатея посмотрела на Весси.
— Беги обратно в «Мону Чесс» и скажи Моне Валриссе, чтобы она снова созвала конгресс.
Кивнув, Весси ушел.
— Тебе нужно немного поесть или отдохнуть? — спросила Галатея у Джарлакса.
— Никакой еды, — сказал он, протянул руку, притянул Айиду к себе и поцеловал ее в щеку. – И никакого отдыха. Наши друзья не могут ждать.
По выражению лица Галатеи он мог сказать, что она ожидала, что их друзья будут ждать вечность, но паладин просто кивнула и повела их к выходу из Ибилситато.
***
Капфаал поерзала в глубокой, узкой яме и развернула плечи, чтобы лучше выровнять свой следующий удар киркой. У маленькой и стройной дворфийки было ощущение, что она близка к цели, и не только по испарине на лице. Ее куритское чутье, отточенное годами работы в туннелях голубого льда, подсказало ей, что недалеко внизу есть какая-то впадина.
Выйдя на лед, лучшие шахтеры – а Капфаал возглавляла этот небольшой список – должны были подобраться как можно ближе к теплому льду, расположенному слишком близко к незамерзшему полярному океану, чтобы отыскать лучший спрессованный голубой лед. Они часто копали без сапог, чтобы ступни ног подсказывали им, когда нужно остановиться.
Капфаал была в ботинках, когда начала спуск на въезде в то, что когда-то было районом Каттизола. Поначалу она копалась здесь в твердой земле, а не во льду, и, в конце концов, зачистила много острых камней, особенно на раннем этапе. Однако в последующие пару дней, на глубине нескольких сотен футов, дворфийка сняла сапоги.
Теперь, будь то ее ноги, или дворфийская интуиция, или звуки кирки, когда наносила удар, она верила, что приближается к... чему-то.
Она сильно ударила о камень, удар перевернул одну сторону довольно плоского камня. Она наклонилась и попыталась высвободить его, а когда это не сработало, она подсунула головку кирки под борт и прислонила ее к камню на стене узкой шахты. Она потянула свою направляющую веревку вниз еще немного, чтобы получить хоть какой-то рычаг, затем низко наклонилась, напряглась и потянула.
Камень повернулся почти вертикально, но затем внезапно отвалился, унося с собой кирку Капфаал, когда дно вывалилось из шахты. Волна жара окатила дворфийку, и она упала вниз до конца своей веревки, а затем еще дальше, когда внезапный удар заставил тех, кто держал веревку, податься вперед. Она соскользнула вниз на дюжину футов, свешавшись в открытой комнате головой вниз.
Капфаал быстро сняла повязку на голове с волшебно светящимся драгоценным камнем, и изогнулась, чтобы повернуть лицо в эту комнату, держа драгоценный камень перед собой, чтобы попытаться рассмотреть мельком.
От горячего воздуха у нее перехватило дыхание, а когда она втянула его, он обжег ей горло и легкие.
Она услышала, как эвендроу по имени Маттаваль кричит вниз, чтобы узнать, все ли с ней в порядке, но она проигнорировала женщину и попыталась продержаться еще немного, отмечая искорки отражения, доносящиеся до нее далеко снизу.
Огромная комната, и в ней жарко — она пошевелила пальцами ног от внезапного дискомфорта.
Но она больше не могла выносить эту жару. Она накинула повязку на голову, чтобы лучше осветить все, что находилось поблизости, и снова затаила дыхание, на этот раз от шока при виде захватывающего зрелища перед ней!
— Клянусь богами, — прошептала она, или попыталась, потому что у нее не хватало дыхания, чтобы произнести эти слова.
Она не могла оставаться, ни на мгновение больше.
Она снова выпрямилась, убирая лицо из этой адской комнаты, схватилась за свою веревку и за вторую веревку, на которой держалось ведро, и потянула себя изо всех своих немалых сил, пытаясь подняться.
***
— Они живы! — Джарлакс умолял собравшихся в Сиглиге. — Я тебе все рассказал.
— Да, включая то, как легко ты и твои могущественные друзья были побеждены, – напомнила ему Мона Валрисса.
— Несмотря на все ваши предупреждения, мы действительно не знали, чего ожидать. И нас просто не хватило. Дайте мне войско эвендроу, волшебников и жрецов, и мы прорвемся через эту комнату и быстро уберемся оттуда.
— Прорваться с помощью огненных шаров?
— Да, они были самыми эффективными из заклинаний.
— И таким образом мы разбудим Кадижа, как это сделал ты.
— Это был не Кадиж, — настаивал Джарлакс. – Это было... — Он сделал паузу, напомнив себе быть здесь расплывчатым, не раскрывать имени Йгорла. – Это был большой слаад.
— Который звал Кадижа, — ответила Мона Валрисса. — Я сожалею, мой друг, о твоей потере и о нашей, но мы не можем пойти на такой риск, как ты просишь.
— Но они живы!
— Они были живы, — поправила Мона Валрисса. — Ты не можешь знать, так ли это до сих пор. Возможно, ваше нападение – и более того, твой побег из ледяной гробницы – убедили слаади, что их заключенные не в такой безопасности, как они полагали. Возможно, ты непреднамеренно обрек на гибель всех, кого оставил позади во время отступления из этой комнаты.
Джарлакс начал отвечать, но слова застряли у него в горле. Конечно, он хотел отрицать это, но знал, что она может быть права.
— Мы не можем пойти на такой риск, Джарлакс, — торжественно сказала мона.
— Тогда отправь меня домой прямо сейчас, — ответил плут. — Я приведу такую армию, какой никогда не видела эта земля. Дворфов с мрачными лицами и полчища дроу. Группу волшебников за пределами...
Он остановился, когда увидел потрясенные выражения лиц, обращенных к нему со всех сторон галереи, качающиеся головы, отвисшие челюсти. В один из немногих случаев за всю свою долгую жизнь Джарлакс немедленно пожалел о своих словах.
— Пожалуйста, — взмолился он. — Просто отправь меня домой, и даю слово, что я потрачу всю энергию и средства на то, чтобы найти Аззудонну, и мое слово, что я ничего не разглашу об этом месте.
— Боюсь, мы не можем, — ответила Мона Валрисса. — Не сейчас. Как бы ты вообще добрался домой, блуждая по северным тропам? И когда мы отправим тебя домой, ты уйдешь, ничего не зная ни об этом месте, ни о том, что произошло в той пещере.
— Стереть мои воспоминания только о Каллиде!
— Это так не работает. Весной, после того, как настанет Зачатие Зелени, мы направим тебя к твоему дому, если ты все еще этого желаешь. Но без каких-либо воспоминаний о твоем пребывании здесь.
— Сейчас. Я не могу оставаться дольше. Отправь меня домой.
— К твоей смерти? Ты не переживешь зимних ветров. Никакая магия, которую мы можем предоставить, не продержится достаточно долго, чтобы уйти далеко от этого места.
Мысли Джарлакса закружились. Он не мог позволить этому так закончиться!
— Верни мне свисток! — взмолился он. — Я могу вернуться домой с этим свистком. Сделай со мной то, что должна, чтобы защитить Каллиду и отправь меня подальше отсюда, но с этим предметом и Джарлакс больше не будет тебя беспокоить.
— Ты даже не вспомнишь, что случилось с твоими друзьями, — сказала ему Мона Валрисса.
Джарлакс пожал плечами.
— И что с того? Неужели я должен просто остаться здесь, притворяясь, что ничего не произошло? Нет, я не могу остаться. Не сейчас. Не после всего случившегося.
Мона Валрисса оглядела конгресс, и ее вопросительный взгляд был встречен многими кивками.
— Ни неделей дольше, — сказал Джарлакс.
— Очень хорошо, Джарлакс.
— Даже если бы я ушел со своими воспоминаниями, я бы им не сказал, — заверил их Джарлакс.
– Я верю тебе. Большинство здесь верят тебе. Но этого недостаточно, и мы не будем рисковать нашей тайной даже ради такого друга, как ты. Попрощайся с теми, с кем должен. Скоро тебя отведут на каток каззкальци для проведения ритуала. И еще раз, от всех здесь и во всем городе, мы рады, что ты и твои спутники нашли путь к нам. Потеря Аззудонны болезненна, но мы привыкли к такому риску и таким потерям. И потеря Кэтти-Бри, Артемиса Энтрери и Закнафейна причиняет нам такую же боль, как и вам. Это цена жизни, Джарлакс, риск смелости и цена лояльности. Ты и твои друзья не будете забыты в Каллиде, и не только из-за волшебства в ночь Квиста Канзей, нет. Вы тронули здесь много сердец, все вы.
— Мы бы никогда не взяли вас в пещеры и даже не позволили бы вам попробовать, если бы это было неправдой, — добавила Галатея. — Хотя, оглядываясь назад, я жалею, что не запретила ту безрассудную попытку.
— Я тоже, — сказал Джарлакс. — Хотя я бы никогда не простил тебя, если бы ты это сделала.
***
Маттаваль сильно потянула за веревку, с силой вонзив пятки, на которые были надеты шипы, в лед.
— Помогите, на помощь! — позвала женщина-дроу, и крупный орк бросился к ней, чтобы схватить натянутую веревку и стабилизировать ее.
Они услышали кашель, доносившийся издалека из шахты, затем «Вытащите меня наверх!» задыхающимся, далеким голосом.
Дроу и орк твердо встали на ноги и начали отступать от дыры, напрягаясь. Другие подбежали, чтобы подхватить веревки и помочь втащить Капфаал наверх.
— Я в порядке! — крикнула дворфийка снизу вскоре после этого.
Пока остальные закрепляли веревку, Маттаваль бросилась обратно к краю ямы и заглянула внутрь. Она посмотрела на количество веревки, которую они вытащили из отверстия и была удивлена, что не видит света Капфаал.
— Ты здесь? — крикнула она вниз.
— Где еще может быть дворф? — переспросила Капфаал. — Я потеряла свой свет. Уронила его, и о, девочка, ты не поверишь, что я видела.
— Почему у тебя все лицо красное? — спросил орк Ригфен.
— Что ты видела? — спросила Маттаваль.
— Жарко, — ответила Капфаал. — Убей-меня-до-смерти как жарко. Большую пещеру, полную кристаллов.
— Как сказал нам Джарлакс, — удивленно произнес Ригфен.
