Глава 3
Что такое любовь?
Ивоннель Бэнр, лежа на кровати, пыталась разобраться в окружающем мире и соотнести опыт своей уникальной жизни с опытом окружающих. Она жила в физической форме женщины-дроу всего шесть лет, но в ее голове хранился опыт двухтысячелетней. С помощью магии она состарила физическое тело, сделав его взрослым. А также изменила внешность на ту, которую желала, вплоть до лавандовых глаз, сделанных в честь храброго следопыта, который так сильно заинтриговал ее: Дзирта До'Урдена.
Но что же она упустила? Даже с воспоминаниями Ивоннель Вечной, месяцами ментальных тренировок под руководством этого ужасного иллитида, чего она не понимала? Чего она не знала о дроу, которые сейчас окружали ее?
Уже долгое время она пыталась найти ответы в воспоминаниях, данных ей иллитидом, но откровения, которые она находила, неожиданно показали ей больше невежества, чем знаний. Киммуриэль провел ее и Квентл сквозь их воспоминания способом, который развеял накопившуюся нечувствительность к преступлениям и грехам, которые вели Ивоннель Вечную по ужасному пути. Так он случайно раскрыл Ивоннель ловушку, в которую попадает память без учета перспективы и надлежащего контраста окружающего мира.
Как она могла по-настоящему понять силы, которые держали ее собратьев-дроу из Мензоберранзана в рабстве, если она не могла по-настоящему понять или оценить обучение, особенно их воспитание, которое создало искаженную и порочную перспективу?
Она родилась с полным сознанием. Она подумала о своих первых днях жизни в этой физической форме, когда она сосала грудь Минолин Фей, когда была беспомощна и находилась на руках своей матери.
Своей любящей матери?
Чувствовала ли она когда-нибудь любовь матери?
Ивоннель вспомнила, что ее тезка испытывала, но это было настолько далеким воспоминанием, что ей потребовались бы огромные усилия, чтобы полностью восстановить их в памяти и помочь разгадать загадки. И даже если бы ей это удалось, она не была уверена, что это окажется актуальным сейчас, ибо дроу из Мензоберранзана – нынешнего Мензоберранзана, а не того, в котором юная Ивоннель Вечная жила около двух тысячелетий назад – были воспитаны совсем по-другому.
В сегодняшнем Мензоберранзане Леди Ллос присутствует всегда, особенно в самые ранние часы, дни и недели жизни. Все хорошее приписывается ей, а все плохое считается оправданным наказанием для тех, кто не ценит и не любит ее по-настоящему.
Любовь.
Это слово прозвенело у нее в голове. Была ли любовь в Мензоберранзане, кроме исповедуемого обожания Ллос?
Была ли в Мензоберранзане радость, кроме жестокого удовлетворения от победы над врагом?
Самое близкое, что молодая Ивоннель могла представить на личном опыте, было в образе еретика с лавандовыми глазами, с которым она повстречалась. У нее было тело взрослой женщины, и она не могла отрицать влечение, которое испытывала к Дзирту. Она знала, что это было больше, чем похоть. Ее влекло к нескольким дроу за последние пару лет, а также более чем к одному человеку, включая Кэтти-бри, жену Дзирта!
Но с Дзиртом это было больше, чем физическое желание. Гораздо больше. Ивоннель хотела узнать его физически, эмоционально, интеллектуально. Ивоннель хотела поглотить его, каждую частичку. Воспеть его мужество, решительность, верность… и все такое. Она хотела сделать его лучше и ни на мгновение не сомневалась, что он сделает ее лучшей и более совершенной дроу.
Была ли это любовь?
Она не знала, в немалой степени потому, что, исследуя воспоминания старшей Ивоннель Вечной, она не смогла найти ничего – вообще ничего! – что намекало бы на понятие любви.
Она знала, что оно было в глазах Дзирта и Кэтти-бри, когда они смотрели друг на друга, в нежности, когда они целовались, и уважении, когда спорили. С ее стороны было бы очень по-ллосски просто убрать Кэтти-бри с дороги, безжалостно и скрытно, и сделать Дзирта своим, но идея не смогла по-настоящему укорениться в мыслях и сердце Ивоннель. Она никогда не смогла бы сделать что-то подобное! Не из-за безнравственности такого убийства, а просто потому, что как она могла утверждать, что любит, если причиняет такую боль?
Так что да, призналась она себе, лежа на мягкой кровати в своей комнате в Доме Бэнр. Да, в лавандовых глазах Дзирта До'Урдена она познала любовь.
И это была прекрасная вещь.
И даже если она не могла исследовать ее с ним сейчас, и, возможно, никогда не сможет, это было прекрасно.
Освобождение.
Источник радости.
Она не видела этого в тех, кто окружал ее здесь в Мензоберранзане. Ни в глазах Велкриста и Квентл.
Ни в глазах Громфа и Минолин Фей, которые вместе создали ее.
Ни в глазах Минолин Фей, когда она прижимала Ивоннель к груди?
Неожиданный всплеск эмоций поднялся внутри женщины в этот момент ужасного откровения, такой уровень печали, о котором она и не подозревала. Ей было любопытно, и она была в замешательстве, и злилась, очень злилась.
На нее была надета лишь простая шелковая ночная сорочка, определенно не подходящая благородной особе Дома Бэнр для появления на публике, но она даже не захватила халат, когда скатилась с кровати и бросилась к двери, а затем в коридор. Не говоря ни слова, она прошла мимо нескольких патрульных часовых, не обращая внимания на их шокированные выражения лиц и на то, как они отступили в сторону и вжались спинами в стены, словно пытались слиться с камнем, чтобы убраться с пути.
Она подняла руку, чтобы постучать в дверь Минолин Фей, но затем передумала и наложила на дверь заклинание открытия. Дверь влетела внутрь с такой силой, что громко стукнулась о дверные косяки, вделанные в стену и закачалась на петлях. Она увидела, как на другом конце большой комнаты занавески балдахина над кроватью Минолин Фей затрепетали от суматохи, вызванной тем, что женщина спряталась за ними.
Ивоннель вошла в комнату. Сдерживая возмущение тем, что ее так обманули в самых важных моментах любви, которые кто-либо мог знать, она вложила эмоции в следующее заклинание и получила удовлетворение от силы захлопнувшейся за ней двери. И еще больше удовлетворения от того, что Минолин Фей так явно пряталась за тканью.
¾ На нас не нападают, дура! ¾ крикнула Ивоннель, когда услышала, как женщина-дроу, ее мать, произносит защитное заклинание. ¾ Это всего лишь я, Ивоннель. Твоя дочь.
Кровать затихла, затем полог, обращенный к двери, отодвинулся, и оттуда выглянула Минолин Фей.
Она снова скрылась за занавеской, повозилась там, потом вышла, завернутая в одеяло.
¾ Чего ты хочешь от меня, жрица? ¾ спросила Минолин Фей, стоя перед кроватью.
¾ Не называй меня так, ¾ ответила Ивоннель. ¾ И не бойся меня. Пожалуйста, просто сядь.
Она указала на кровать, и Минолин Фей отступила на шаг, отодвинула занавеску и села на край.
¾ Как ты хочешь, чтобы я тебя называла?
¾ Ивоннель? ¾ ответила она, пытаясь сдержать гнев и сохранить спокойный голос. ¾ Ив? Какое-то другое прозвище?.. Дочь?
Минолин Фей бросила на нее растерянный и жалобный взгляд, от которого ее сердце едва не разорвалось пополам.
¾ Мама, ¾ сказала Ивоннель. ¾ Могу я называть тебя мамой?
¾ Ты сидишь на троне рядом с Верховной Матерью Квентл как равная ей, ¾ сказала Минолин Фей. ¾ Ты можешь называть меня как угодно.
¾ Нет! ¾ закричала Ивоннель, и, хлопнув в ладоши, она сделала глубокий вдох и более спокойно повторила:
¾ Нет.
Она сделала еще один глубокий вдох.
¾ Я пришла к тебе не с трона, не для того, чтобы представлять трон, не как кто-то более высокий по рангу, положению, власти или чему-то еще.
¾ Чего ты хочешь от меня? ¾ взмолилась Минолин Фей.
¾ Правду, ¾ ответила Ивоннель, даже не осознав, что отвечает. ¾ Правду.
¾ Какую правду?
¾ Ты любила меня, мама?
Глаза Минолин Фей расширились.
¾ Когда я родилась и ты взяла меня на руки, ты любила меня?
Когда ее мать заколебалась, Ивоннель почувствовала, как у нее на глазах наворачиваются слезы.
¾ Я хотела этого, ¾ сказала Минолин Фей. ¾ И я любила, но потом... ¾ Она сделала паузу, качая головой, пытаясь подобрать слова и, очевидно, справиться с эмоциями. ¾ Я боялась тебя, того, что они с тобой сделали. Я боялась того, что они сделают со мной. Ты родилась, зная о мире больше, чем я! Что я могла сделать для тебя? Чему я могла тебя научить? И в Доме Бэнр, где ты была окружена величайшими силами Мензоберранзана, как я могла защитить тебя? Или себя?
Ивоннель подошла и встала перед сидящей женщиной, глядя на нее сверху вниз.
¾ Что я могу сделать для тебя? ¾ снова спросила Минолин Фей, ее голос был едва слышен.
¾ Любить меня, ¾ так же тихо сказала Ивоннель, и слеза скатилась по ее щеке.
Минолин Фей привстала, взяла Ивоннель за руки и потянула ее к кровати, чтобы усадить рядом с собой.
¾ Я это сделаю! ¾ сказала она. ¾ Я сделаю! Я хочу! Моя малышка.… Признаюсь, я была напугана. Ты была дочерью Громфа Бэнра, Архимага Мензоберранзана. Ты была живым воплощением Леди Ллос, так нам сказали на Фестивале Основания всего несколько лет назад, когда ты еще была в моем чреве.
¾ Ты была моей дочерью всего несколько месяцев, ¾ снова заговорила Минолин Фей, качая головой. ¾ Даже меньше, потому что в те давние времена Бэнры неоднократно отнимали тебя у меня, превращая меня в немногим более, чем кормилицу. И когда ты переросла меня физически с помощью магии, я признаться почувствовала облегчение. Но также... ¾ Она сделала паузу и подняла руку, чтобы погладить мокрую щеку Ивоннель. ¾ Но также, дитя мое, я была зла. Не на тебя, а на них. Я чувствовала, что меня лишили права быть матерью, иметь дочь.
¾ Ты хотя бы знаешь, что это значит? ¾ спросила Ивоннель, не резко, не осуждающе.
¾ Думаю, да. Я люблю свою собственную мать, ¾ сказала ей Минолин Фей. ¾ И она любит меня. Не из-за силы, которую мое рождение принесло Дому Фей-Бранч, но просто за наши узы – узы, которые я слишком боялась создать с тобой.
¾ Почему?
¾ Потому что я знала, что ты не будешь моей достаточно долго, что я не смогу справиться с разбитым сердцем, когда тебя отнимут у меня либо другие, либо Ллос, либо твои собственные желания и тысячелетние воспоминания, живущие внутри тебя. Это... это было бы слишком больно.
¾ Я не видела такой любви, которую ты описываешь, ¾ сказала Ивоннель. ¾ Я вижу Квентл с Миринеил и не сомневаюсь, что она заботится о своей дочери, хотя, возможно, и не ради нее. В этом есть разница.
¾ Тсс, ¾ сказала Минолин Фей. ¾ Будь осторожна со своими наблюдениями здесь, в этом доме. Она Верховная мать Квентл...
¾ Она Квентл, моя тетя, моя ровесница, моя со-еретичка, ¾ настаивала Ивоннель. ¾ Я ее не боюсь. Я не боюсь никого здесь. Я не знаю, могут ли они отнять у меня что-то большее, чем я отнимаю у себя, боясь их.
Минолин Фей долго молча смотрела на нее, затем кивнула.
¾ Простишь меня?
¾ Не за что прощать, ¾ ответила Ивоннель. ¾ Когда я родилась у тебя, это был другой Мензоберранзан. Нам нужно, чтобы сейчас возник новый, и мы не можем вернуться к прошлому.
¾ Я не хочу к нему возвращаться.
¾ Тогда не называй меня жрицей. Не кланяйся мне. Не опускай свой взгляд.
Минолин Фей задумалась на мгновение, затем снова кивнула.
¾ Ты не можешь быть моей матерью, ¾ сказала Ивоннель, и старшая женщина вздрогнула. ¾ Не в этом смысле. Я родилась с этим даром – или, может быть, проклятием. Кто может знать? Но ты можешь быть моим другом, и я этого хочу. Я хочу, чтобы ты доверила мне свою жизнь. Я тебя не подведу. И я хочу, нет, мне нужно иметь возможность доверять таким же образом тебе.
Она посмотрела в глаза матери и не могла не заметить в них нерешительности и страха. Она не сомневалась, что Минолин Фей задается вопросом, не было ли это каким-то испытанием, ловушкой.
Ивоннель знала, что не может ничего сказать, чтобы развеять эти страхи, поэтому она просто наклонилась и крепко обняла Минолин Фей.
Она обнаружила, что рыдает на плече у матери.
Она почувствовала себя намного лучше, когда Минолин Фей тоже начала рыдать у нее на плече.
