Перейти к содержимому


Свернуть чат Башня Эльминстера Открыть чат во всплывающем окне

Трёп, флейм и флуд. Все дела.
@  nikola26 : (08 Январь 2019 - 09:41 ) Сделал в группе объявление про перевод Timeless и на форуме сразу куча гостей. Такое чувство, что группа в vk популярнее этого ресурса )
@  RoK : (02 Январь 2019 - 01:36 ) С наступившим!
@  Rogi : (01 Январь 2019 - 11:11 ) категорически!)
@  Faer : (01 Январь 2019 - 07:18 ) С праздником!
@  Bastian : (01 Январь 2019 - 09:09 ) С Новым Годом!
@  Zelgedis : (27 Декабрь 2018 - 01:38 ) @Alishanda Эх.) до сих пор свежи воспоминания о "дровах" =)
@  Alishanda : (26 Декабрь 2018 - 02:05 ) Вообще, методом проб пришла к выводу, что лучший вариант чтения книги - чтение, по возможности, в оригинале) Хотя Дрицта-то и это не спасет.
@  Alishanda : (26 Декабрь 2018 - 02:03 ) Я знаю, в чем проблема смены имен и терминов в переводах. Речь о том, что зачастую официальные вроде как переводчики порождают перлы, которые режут уши и это делает грустно. В Дрицте я предпочитаю тот вариант, где переводят Верховная Мать.
@  PyPPen : (26 Декабрь 2018 - 12:16 ) просто матриарх звучит слишком по...мужски(?), но матрона слишком нечеловечно) Из-за nного кол-ва книг про дрицта, да
@  Zelgedis : (26 Декабрь 2018 - 04:02 ) @Alishanda здесь для читателя проблема в другом. За n-сколько книг тупо привыкаешь к слову "матрона". Это как Дризт вместо Дзирт если резко начать употреблять.
@  Alishanda : (26 Декабрь 2018 - 02:08 ) В официальном переводе, кстати, использовали-то. Мне тоже всегда ухо резало.
@  PyPPen : (25 Декабрь 2018 - 10:43 ) Отлично) А то у меня "матрона" тянет как раз к Дрицту. Оставлю матриарха
@  Redrick : (25 Декабрь 2018 - 03:45 ) "Матрона" - это безграмотная калька с английского. Людей, которые использовали это слово в переводе дриццтосаги, надо бить.
@  Zelgedis : (25 Декабрь 2018 - 03:08 ) @PyPPen Интуитивно вспоминается "Матрона". Например Матрона Бэнр из ТЭ.
@  PyPPen : (25 Декабрь 2018 - 01:10 ) подскажите, как лучше - матриарх или матрона?
@  Redrick : (18 Декабрь 2018 - 05:02 ) Спасибо)
@  Alishanda : (18 Декабрь 2018 - 11:09 ) Рэд, я тебе там немного имен отсыпала из старых переводов.
@  Alishanda : (16 Декабрь 2018 - 08:10 ) Скорее, предупредила заранее готовить паращют для приземления на новое дниво! :D
@  Redrick : (16 Декабрь 2018 - 07:56 ) Обнадёжила)
@  Alishanda : (16 Декабрь 2018 - 07:55 ) Рэд, не видела твоей сообщени. Забегу на неделе, пробегусь по именам, конечно. Про графомань - и правда, предупреждали :)) Сальваторе - мастер в поиске дна. Сейчас там главы Дрицта начнуться и все еще хуже станет. Нытье + мораль, любофька и дружба уровня 7 класса.
@  Redrick : (15 Декабрь 2018 - 06:31 ) Да мне всё время кажется, что днище уже пробито, но нет, всякий раз обнаруживаются новые глубины.
@  Faer : (15 Декабрь 2018 - 06:28 ) Тебя предупреждали)))
@  Redrick : (15 Декабрь 2018 - 05:03 ) Какая невероятная графомань этот ваш Сальваторе. Я уже и забыл, насколько всё плохо.
@  Morney : (13 Декабрь 2018 - 07:34 ) Мое почтение, дамы и господа.
@  Redrick : (09 Декабрь 2018 - 03:38 ) С displacer beast к единому варианту так и не пришли?
@  Zelgedis : (09 Декабрь 2018 - 02:17 ) @Faer Воспринимай как должное.) Сольваторе же!
@  Faer : (07 Декабрь 2018 - 07:51 ) так странно читать перечень персонажей, где все еще живы...
@  Faer : (07 Декабрь 2018 - 07:43 ) @Redrick, хорошо)
@  Redrick : (07 Декабрь 2018 - 02:39 ) Faer, Alishanda, я был бы вам очень признателен, если бы вы периодически аглядывали в перевод Сальваторе и исправляли имена собственные
@  Redrick : (04 Декабрь 2018 - 05:49 ) Ну, может ещё и пронесёт)
@  Zelgedis : (04 Декабрь 2018 - 05:45 ) @Redrick Мазахизм чистой воды.) Даже если платят.) Не Сольваторе едины всё-таки =)
@  Alishanda : (30 Ноябрь 2018 - 12:16 ) Мою психику сильно ранила последняя книга, так что я считаю перевод этого некоторым видом выдающегося поступка. Надеюсь, он хоть исчерпал весь свой запас шуток про пердеж в предыдущем томе.
@  Redrick : (30 Ноябрь 2018 - 12:10 ) Да мне то что. Лишь бы платили...
@  Alishanda : (30 Ноябрь 2018 - 12:09 ) Рэд, ты решился переводить страдания Сальваторе? Сочувствую :DDD
@  Zelgedis : (17 Ноябрь 2018 - 11:29 ) @nikola26 Читаю =)! Для перевода там хватает деталей которые заставляют сидеть и правильно их понимать.)
@  nikola26 : (12 Ноябрь 2018 - 10:42 ) @Zelgedis, а ты только читаешь, или переводишь по ходу дела ?)
@  Zelgedis : (12 Ноябрь 2018 - 06:57 ) Спустя 2 года продолжил читать "Клинки лунного моря". Как же мне нравится повествование Ричарда Бейкера, прямо читать приятно и пишет нормальным языком. Одно удовольствие после первых глав.
@  PyPPen : (09 Ноябрь 2018 - 09:14 ) Ну был тут разговор об ошибках в водных вратах, ну и понесло)
@  Faer : (09 Ноябрь 2018 - 04:22 ) что это тебя прорвало, хДД?))
@  PyPPen : (08 Ноябрь 2018 - 06:34 ) только Эревиса Кейла не читал, может там норм. ну вот может сейчас в читаемых мной аватарах тоже что-то будет...
@  PyPPen : (08 Ноябрь 2018 - 06:33 ) да и вообще концовки хромают у всех, кроме сальваторе( мб потому что у него концовки и нет : - )). И кающаяся леди, и небесные скитания, и советники и короли, и звездный свет и тени...
@  PyPPen : (08 Ноябрь 2018 - 06:31 ) имхо
@  PyPPen : (08 Ноябрь 2018 - 06:31 ) Я читал всю трилогию "советники и короли", и не уловил каких-то дичайших ошибок или отсебятины. За исключением (СПОЙЛЕР) концовки, все выглядит очень и очень хорошо
@  RoK : (07 Ноябрь 2018 - 09:10 ) @Easter Предложу варианты, которые пришли в голову первыми: если дословно, то, например, Клан Гадюк(и), если по контексту, то что-нибудь типа Клан Щитозмеих. Ну или просто Гадюканы =)
@  Easter : (07 Ноябрь 2018 - 07:50 ) Народ, как бы лучше перевести Viperkin? Это клан людоящеров, которые украшают свои щиты вырезанными змеями.
@  nikola26 : (27 Октябрь 2018 - 10:22 ) @Easter, держи. Теперь книга на сайте. http://abeir-toril.r...-floodgate.html
@  Zelgedis : (27 Октябрь 2018 - 03:03 ) @Easter Делаешь проще.) Пишешь ребятам в личку с просьбой кинуть тебе книгу на почту =). Всё профит =)
@  Faer : (27 Октябрь 2018 - 01:37 ) @nikola26, я серьезно. Ты же видишь, что мне не до переводов и редактур и это надолго. Смысл сидеть собакой на сене?
@  Easter : (26 Октябрь 2018 - 12:35 ) nikola26, ты только обещаешь!)))
@  nikola26 : (26 Октябрь 2018 - 11:34 ) @Faer, я ведь выложу )
@  Faer : (26 Октябрь 2018 - 09:07 ) @nikola26, выкладывай всё)
@  nikola26 : (25 Октябрь 2018 - 04:32 ) @Easter, ничего странного. Я предложил выложить вариант книги, где последние главы не редактированы, на сайт, но коллеги по цеху были против ) Поэтому имеем, что имеем.
@  Easter : (25 Октябрь 2018 - 08:28 ) nikola26, ну, просто странный подход - первая и третья книги есть, а второй нету...
@  nikola26 : (23 Октябрь 2018 - 05:18 ) @Easter, переведены. Только последние 6 глав не редактированы. Или их заново нужно переводить, не помню. Если очень надо, пиши в личку.
@  Easter : (23 Октябрь 2018 - 08:38 ) Народ, а Водные врата переведены? А то на сайте их почему-то нету...
@  Zelgedis : (08 Октябрь 2018 - 12:30 ) @PyPPen Каддерли надо вернуть.) Если у него будет ивл мировозрение после возвращения, то при его опыте и знаниях он покажет тэ где раки зимуют =)
@  PyPPen : (04 Октябрь 2018 - 12:33 ) Но у Дзирта и так полно потенциальных соперников - Квентиль, дом Меларн(что уже есть), Эррту, дочь Тосуна, сама Ллос, ну и, наконец, кто-то из его друзей, которых у него, после Героя, больше 30, если учитывать всех дворфов, дроу, девушек Вульфгара и т.д. и т.п.
@  PyPPen : (04 Октябрь 2018 - 12:30 ) @Zelgedis Оркус? Как же не из FR. Оттуда, никак иначе. Мб он где-то еще принцует, в этом вопросе я невежлив, но он точно есть в FR. Он и другой принц - Граст, прислуживают и завидуют Демогоргону.
@  Zelgedis : (03 Октябрь 2018 - 11:04 ) @PyPPen Король орков.)! Блин, я бы Дриззита с Оркусом принцем Нежити столкнул бы.) Но увы не из ФР персонаж.)
@  PyPPen : (03 Октябрь 2018 - 10:06 ) @Valter Да, как раз сегодня вспомнил. А до этого Хазид'хи был у дочери Тосуна, которую отправили на вершину горы к дракону за то, что она помогла Тиагу атаковать Дзирта, пока тот отвоёвывал Гаунтлгрим. Кстати, будет не удивительно, если она вернется, как очередной главный антагонист. Попытается вместе с драконом разрушить вновь отстроенную башню магов в Лускане, например...
@  Valter : (03 Октябрь 2018 - 07:27 ) PyPPen, вроде, он теперь у Джарлакса. Ему Громф отдал на услугу.
@  Redrick : (03 Октябрь 2018 - 05:51 ) Ну что вы как дети. Если Дриццт подерётся с Эльминстером - значит, на это дал разрешение человек, отвечающий за глобальное развитие сеттинга. И кто бы из авторов это действо не описал - в итоге они сначала подерутся, потом помирятся и пойдут вместе бить ЗлоЪ.
@  Alishanda : (03 Октябрь 2018 - 03:07 ) Если Дрицт подерется с Эльминстером, во вселенной ЗК случится коллапс и откроется черная дыра.
@  PyPPen : (02 Октябрь 2018 - 04:26 ) Кто сможет напомнить - у кого остался Хазид'хи после Героя?
@  PyPPen : (01 Октябрь 2018 - 12:16 ) @Zelgedis Ну все же посуди сам: Демогоргон - важная шишка. это не король орков, не лорд демонов, не красный маг, не генерал нетерильцев. князь(или принц, не помню иерархию) демонов, а это крупная шишка, как ни крути
@  Zelgedis : (30 Сентябрь 2018 - 11:29 ) @PyPPen Демогоргон - так себе масштабность... скучно как-то его приструнили... хотя пафоса отбавляй... кстати про новые книги вообще что слышно? ps не от ремесленника Сальваторе!
@  Faer : (29 Сентябрь 2018 - 01:32 ) Меларны в Мензо не переезжали. Это два благородных Дома объеденились и взяли себе название в честь Кающейся Леди. (Такое себе обоснование, как по мне - но не я придумывал)))
@  PyPPen : (28 Сентябрь 2018 - 05:04 ) С другой стороны, там же, вроде как, о настоящем лишь половина книги, так что, вероятно, на 200 страниц йоклол норм соперник
@  PyPPen : (28 Сентябрь 2018 - 04:49 ) Насколько я помню, дзирт, джарлакс и энтрери перебили жриц дома Меларн...Маларн...Маларни...? Это ещё тот, из которого, в своё время, были Халистра из ВПК и Карлайнд из Кающийся Леди, и который был в Чед-насаде, но, почему-то, переехал в Мензо? Мдемс.... Ну и "масштабность". Демогоргон -> Восьмой дом Мензо
@  Easter : (28 Сентябрь 2018 - 08:34 ) "- А если будут драться Дриззт и Эльминстер - кто победит?
- А это зависит от того, кто напишет об этом книгу!"
@  Alishanda : (26 Сентябрь 2018 - 12:12 ) Новый враг йоклол с невыговариваемым именем и главная в доме, в который дзиртушка пришел и вынес половину жриц. Потому что хоть жрицы и могучи, но дрицт-то вне категорий и баланса.
@  Alishanda : (26 Сентябрь 2018 - 12:10 ) Рэд, вот тебе шутка - а кто-то ведь серьезно нашел!
@  Zelgedis : (24 Сентябрь 2018 - 05:15 ) @PyPPen Придумать нового врага это легко... либо воскресить одного из старых или обратить друга во врага. Плавали-Знаем.
@  Redrick : (23 Сентябрь 2018 - 06:44 ) Культурная, моральная или философская ценность в книгах Сальваторе - это, наверное, лучшая шутка, слышанная мною за последнюю неделю.
@  PyPPen : (23 Сентябрь 2018 - 06:00 ) А еще я никогда не читал вот эти внутренние размышления дзирта, начиная еще со скитальца( а начал я знакомство с сагой с отступника), хотя мб в них и есть какая-то культурная, моральная или философская ценность :stinker: :stinker: :stinker:
@  PyPPen : (23 Сентябрь 2018 - 05:56 ) Сальваторе на ютубе сказал, что половина книги о заке и джарлаксе до рождения дзирта, а вторая половина о заке и дзирте в настоящем. просто я так думал - кто может ему мстить? там из врагов то осталась красавица Квентиль, которая с ВПК окончательно испортилась, да Эррту, и то хз, что с ним
@  BDSM God : (21 Сентябрь 2018 - 09:58 ) Дневники Дриззта это что-то. Их можно как пытку использовать, читая пытаемым.
@  Алекс : (21 Сентябрь 2018 - 04:09 ) Это очень сильно разочаровывает.
@  Zelgedis : (21 Сентябрь 2018 - 02:30 ) Ух! давно меня здесь не было, тупо на сайт не пускало. Всем привет, особенно кого сотню лет не слышал и не видел! Как дела?
@  Alishanda : (20 Сентябрь 2018 - 06:02 ) В том то и беда, что нет. Там про Джарлаксла только часть. Которая типа происходит действительно в прошлом. Остальное - это очередное "Дроу Мензоберранзана охотятся и мстят Дрицту".
@  Алекс : (20 Сентябрь 2018 - 03:51 ) И что, это не похождения Джарлакса с Закнафейном еще до Дзирта? Я не понимаю тогда, зачем?!!!
@  Alishanda : (20 Сентябрь 2018 - 11:40 ) Нет, увы. Там опять заход на 10 круг, разбавленый дневниками Дзирта и прочими прелести. И в условиях довольно внезапного графика работы у меня просто нет моральных сил заставлять себя переводить это сейчас. Правда сорри. С кем-то в паре мб и взялась бы, но в одну морду объем этого делает меня несчастной. Если кто-то возьмется - обнимите от меня Киммуриэля. Он еще в прошлой книге хотел уйти оттуда...
@  ksalefi : (17 Сентябрь 2018 - 06:46 ) @Khellendros, прекрасный человек, спасибо вам огромное!
@  Khellendros : (16 Сентябрь 2018 - 06:33 ) https://yadi.sk/d/Gy_sULIUr5nScA
@  nikola26 : (13 Сентябрь 2018 - 11:48 ) @Alishanda Оленька, ну что ты решилась?
@  ksalefi : (10 Сентябрь 2018 - 03:21 ) Оу. Ну, если бы я собиралась её покупать, то не спрашивала бы, где найти xd. Но всё равно спасибо за ответ.
@  Alishanda : (10 Сентябрь 2018 - 08:42 ) Взять книгу - поискать гуглом в гугле. Купить можно на амазоне, как обычно.
@  Alishanda : (10 Сентябрь 2018 - 08:38 ) Потому что автор сам говорил, что их больше не будет. По этому поводу даже пост в своем фейсбуке километровый сочинил. Потом, видимо, денег еще захотелось - а писать про то, как в очередной раз кто-то бегает за Дрицтом по 10 кругу так-то можно вечно. И привет еще одна книга.
@  BDSM God : (09 Сентябрь 2018 - 12:07 ) Ну первая книга о Заке и Джарлаксое, потом, возможно, будет и о Дриззте. Это всё равно один цикл, а кто-то мне на этом форуме говорила, что книг из цикла больше не будет)
@  ksalefi : (08 Сентябрь 2018 - 08:09 ) Эм... И где можно достать?
@  Alishanda : (08 Сентябрь 2018 - 08:07 ) Вестимо
@  ksalefi : (08 Сентябрь 2018 - 04:40 ) Простите, что вмешиваюсь, но-о... Что, Timeless уже в сети есть?
@  Alishanda : (08 Сентябрь 2018 - 01:44 ) Я тут пролистала первую главу Дзирта. И кто бы мог подумать, в чем состоит завязка сюжета и чем будут заниматься герои всю книгу...
@  Alishanda : (06 Сентябрь 2018 - 09:05 ) ...там кто-то еще умудряется от подобного пылать от счастья. В кои-то веке зашла в группу по Дрицтам.
@  Alishanda : (06 Сентябрь 2018 - 08:41 ) Тут отпишусь еще, что Дрицт наверное будет, если там не совсем ппц трэшак, как в прошлой книге. А то это "А потом все они дружно запердели" я не забуду никогда.
@  Alishanda : (06 Сентябрь 2018 - 08:40 ) Омг. Рэд. Ты доперевел оплот! Меня за него совесть месяц мучила.
@  nikola26 : (05 Сентябрь 2018 - 11:19 ) Спасибо тебе, добрый человек за epub ) Оля, если не ты, то кто !)
@  nikola26 : (05 Сентябрь 2018 - 08:40 ) Вчера вышла книга Timeless Сальваторе. Никто, случаем, ещё не нарыл оригинал?
@  nikola26 : (01 Сентябрь 2018 - 10:48 ) @BDSM God, о Закнафейне и Джарлаксе.
@  BDSM God : (01 Сентябрь 2018 - 01:18 ) Осенью новая книга о Дриззте?

Просмотр профиля: RoK
Offline

RoK


Регистрация: 17 Мар 2018
Активность: 02 Янв 2019 01:36
-----
Мои темы

Королевства Тайн. Тени прошлого

31 Декабрь 2018 - 18:58

Тени прошлого

 

 

Первое, что я помню - лицо самого настоящего ангела, носящее то выражение насыщения, которое обычно следует за ночью удовольствий.

Я мельком вернул ей улыбку и сел, готовясь поцеловать... как вдруг почувствовал сокрушительную головную боль, расколовшую моё восприятие реальности. Мгновенно потеряв сознание, я даже не успел как следует понять, где нахожусь.

Единственное, что я запомнил - то лицо ангела.

*****

Снова проснулся я много позже - по крайней мере, я решил, что много позже, потому что во время первого пробуждения в комнате было светлее.

Осторожничая, чтобы не повторить результат моей первой попытки, я позволил глазам приспособиться к свету. Медленно рассмотрел комнату, точнее, большую её часть, которую можно было увидеть, не поворачивая головы и не тревожа явно ушибленное содержимое черепа - всё ещё чувствуя пульсирующую боль внутри. Так же медленно я повернул голову набок. 

Девушка, которую я сначала принял за ангела, до сих пор находилась здесь. Она сидела спиной ко мне, а её точёная фигурка подсвечивалась спрятавшимся в алькове фонарём. Тень на стену напротив она отбрасывала определённо человеческую. Лица я разглядеть не мог и, сохраняя силы, ждал, пока незнакомка не повернётся.

Спустя несколько мгновений моё ожидание оказалось вознаграждено.

Когда девушка повернулась, я закрыл глаза на долю секунды, будто моргая, чтобы создать впечатление, словно только очнулся.

Она заметила трепетание моих век. Мягкими шагами она пересекла комнату, становясь рядом.

- Осторожнее, - промурлыкала девушка. – Никаких резких движений. Мы же не хотим повторения последнего инцидента, правда?

Двигаясь ещё осторожнее, я повернул голову так, чтобы рассмотреть её. Открыв глаза, я увидел того самого ангела, что заполнял мои воспоминания. Наши взгляды встретились, и на её губах появилась улыбка.

Заполнявший голову туман начал рассеиваться, и очертания помещения стали чётче.

Я лежал на самодельной койке в каком-то хранилище. Черты лица божественной красоты ангела, из-за которого мои мысли сперва забились в экстазе, наполнились симпатией и страстью, тоже прояснились. Весьма далёкая от небесного видения из моих грёз, девушка походила на какую-нибудь беспризорницу. Нет, я совсем не хочу сказать, что она была некрасивая, боги с вами - только то, что такие обычно в больших количествах встречаются, например, в доках Глубоководья.

Глубоководье! Должно быть, меня ограбили на одной из улочек Портового района. Что ж, это объясняет то, как я оказался здесь, а также боль, от которой страдала моя несчастная голова.

Она снова улыбнулась и негромко проговорила:

- Хорошо. Ты приходишь в себя. Я боялась, ты вновь потеряешь сознание.

Интонация, с которой она говорила, не поменялась. То, что я в первый раз принял за нежное воркование соблазнительного ангела, оказалось всего лишь приглушённым говорком заботливой сиделки. Возможно, она не хотела выдать наше местоположение случайным прохожим, бандитам или страже.

Я медленно перевалился набок и поднял голову - опершись на локоть и ладонь - и отважился задать вопрос:

- Я ведь в Глубоководье?

- Ты прав, - ответила она поколебавшись, словно ожидая, что за этим вопросом тут же последует ещё один.

- Замечательно, - прокомментировал я с напускной бравадой. - Всегда неплохо знать, куда тебя в итоге занесло. Почти так же важно, как знать собственное имя.

Даже сейчас я не могу сказать, была ли напряжённость, скользнувшая по лицу моей сиделки, настоящей или надуманной. В тот момент я был слишком отвлечён, чтобы обращать внимание. Потому что именно тогда понял, что, во имя всего Торила, не имею ни малейшего понятия о том, как меня зовут, и даже о своём прошлом.

Поддавшись панике, я дёрнулся вперёд. Я хотел вырваться из этого амбара, найти хоть какую-то подсказку о моей личности. Сестра попыталась удержать меня на лежанке. Я сразу же вывернулся из её хватки и вскочил на ноги...

И мгновенно потерял сознание из-за своих слишком поспешных действий.

*****

Раздававшиеся за пределами амбара звуки вскоре вернули меня к действительности. Многочисленные работяги не слишком старались соблюдать тишину, идя на работу. Моя сиделка по-прежнему была здесь же, только выглядела более усталой, словно только что освободилась с тяжёлой ночной смены. Но на этот раз компанию ей составлял крепкий детина, назвать которого словом «джентльмен» не поворачивался язык.

Также я заметил меры, предпринятые для ускорения моего выздоровления. На лбу расположился прохладный компресс, а руки и ноги были связаны - очевидно, чтобы предотвратить дальнейшее членовредительство; по крайней мере, я надеялся на такое объяснение.

- Урок усвоен, - спутанно пробормотал я. - Никаких резких движений. А теперь кто-нибудь может мне сказать, кто я такой?

Моя сиделка взглянула на сообщника, словно ища одобрения, а потом опять на меня - перед тем, как спросить настолько невинным голоском, что он мог только либо по-настоящему искренним, либо неимоверно лживым:

- Прошу прощения?

Я моргнул. Похоже, она не лгала. Даже не помня имени я знал, что у меня есть способность судить о характере человека. Я решил сменить тактику.

- Можете развязать меня, я не собираюсь причинять вред ни себе, ни кому-то из вас, - заверил я её. - Я всего лишь хочу понять, что происходит.

Девушка посмотрела на меня, затем на спутника.

Тот кивнул; сиделка начала развязывать узлы.

Простой запах её тела искушал меня своей близостью - похоже, я уже неплохо оправился. Возможно все эти часы, проведенные без сознания, пошли мне на пользу.

Её крупный товарищ шагнул на расстояние удара, на случай, если я что-нибудь выкину. Девушка помогла мне сесть.

- Спасибо, - рассеянно поблагодарил я и добавил: - Надеюсь, я доставил не слишком много неудобств, мисс...?

- Шейрон, - отозвалась она. - Нимара Шейрон. Но ты можешь звать меня Котёнок.

- Хорошо, буду, - согласился я и переключил внимание на её спутника. - Вам тот же вопрос, мил человек.

Мужчина глянул на меня, потом на девушку, фыркнул, развернулся и оставил меня наедине с сиделкой.

- Общительный малый, да? - хмыкнул я.

Лицо Котёнка посерьёзнело.

- На твоём месте я бы говорила в таком тоне о том, кто недавно спас мне жизнь, - отрезала она. - Если бы он не выловил тебя из залива, сейчас ты уже стал бы добычей разбойников.

- Из залива? - переспросил я.

- Именно, - подтвердила она. - Он самолично притащил тебя сюда, раздел и выходил, отлучаясь, только чтобы разобраться с важными делами. Но даже тогда он оставлял меня присматривать за тобой.

Этот громила был моей сиделкой. Это он спас меня, залечил раны, раздел...

Я быстро схватил одеяло, которым до этого был накрыт, и прикрылся.

Котёнок захихикала и поднялась со словами:

- Не беспокойся, там нет ничего такого, что я уже не видела.

Взглянув вниз, я понял, что прикрытие не требовалось - панталоны всё ещё были на мне. Присоединившись к девушке, я тоже засмеялся.

- У меня был при себе кошелёк, когда он принёс меня сюда?

- Нет, - ответила она. - И Лотар вернул бы его тебе, если бы был, не сомневайся.

Я попытался было медленно встать, но быстро отказался от этой затеи, когда сильная, но нежная рука уперлась мне в грудь, возвращая на кушетку.

- Позже, - проворковала Котёнок. - Сила тебе понадобится.

Я подался вперёд, пытаясь притянуть её поближе, но она ловко увернулась.

- Полагаю, тебе лучше, - подметила она.

- А где я?

- Ты угадал с первого раза, - ответила девушка. - Глубоководье, Портовый район, дом Лотара.

- А ты - Котёнок, и приходишься Лотару...

- Другом, - подсказала она, - и иногда - деловым партнёром.

- Деловым?

- Позже будет достаточно времени, чтобы это обсудить.

Похоже, для Котёнка "позже" являлось ответом на многие вопросы.

- Как ты себя чувствуешь? - поинтересовалась она, уже не так заботливо, как раньше.

- Получше, - отозвался я. - Не хуже, чем если бы меня протащили за волосы от Подгорья до Порта Черепа.

Она снова улыбнулась.

Проведя рукой по затылку - чтобы убедиться, что я не лысый - я добавил:

- Просто не могу вспомнить, кто я такой, откуда и что здесь делаю.

- Ответить на последний вопрос легко, - успокоила Котёнок. - Набираешься сил. Наверно, ты ударился головой и упал за борт одного из тех кораблей в гавани. Такой удар мог вызвать потерю памяти.

- Да, слыхал о таком, - согласился я и тут же кое-что понял. - Забавно то, - поделился я, - что мне отбило не всю память.

- Это как? - заинтересовалась девушка, снова посерьёзнев.

- Я не помню своего имени, но догадался, что нахожусь в Портовом районе Глубоководья. Ещё я знаю о возможности потери памяти от удара, и всякое такое.

- Самое последнее из того, что ты помнишь?

- Как проснулся, - ответил я, торопливо добавив, - и увидел твоё ангельское личико.

Она улыбнулась.

- Ну, какое-никакое начало, - пожал я плечами.

Быстрый топот по доскам пола дал знать о том, что Лотар снова приближается. Отогнав Котёнка, он сунул мне какое-то варево. Я начал было протестовать, но - учитывая моё ослабленное состояние - передумал и принял, как я надеялся, лекарство.

Сразу же мной овладела приятная дремота, и снова я провалился в темноту.

*****

Я вынырнул из своих снов из-за не особо приятных толчков, которыми меня одарила Котёнок, видимо, решившая, что сюсюкаться со мной больше не стоит. И она была права. Боль в голове прошла, силы вернулись. Я чувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим, и если бы не тот факт, что я до сих пор не мог вспомнить ничего из своего прошлого, я бы не смог устоять перед искушением назвать себя здоровым как бык.

- Ещё не вспомнил, кто ты такой? - спросила она.

- Нет, - отозвался я, протирая глаза и изгоняя из них сон, и благодаря судьбу за то, что пульсирующая боль не вернулась.

- Как плохо, - пренебрежительно поддразнила она. - Похоже, тебе придётся жить дальше лишь с тем, что знаешь.

- Лотар сказал что-нибудь ещё? Может, он что-то знает?

Котёнок душевно рассмеялась. Пропало то девчачье хихиканье, что звучало во время моего выздоровления.

- Увы, нет, - ответила она. - И к твоему сведению, Лотар ничего не говорит. Он не может.

- Немой?

- Можно и так сказать. Несколько лет назад ему отрезали язык - из-за особенно страшного спора с особенно страшным громилой.

- Как плохо.

Котёнок пожала плечами.

- Он, похоже, не против, - заметила девушка. - Читать-писать может, мнение своё доносит, когда того хочет.

- Не сомневаюсь.

- Это всего лишь преграда, которую нужно преодолеть, вроде потери памяти.

Не могу с уверенностью сказать, произнесла ли она последнюю фразу как подбадривание или издёвку. Единственное, что я знал наверняка это то, что отчаянно хочу узнать, кто же я такой.

В прошлом добрая и отзывчивая Котёнок теряла терпение.

- Ну, - потребовала она, постукивая носком ботинка с мягкой подошвой по полу, - ты готов продолжать жить?

Это меня озадачило.

- Что значит «продолжать жить»?

- Ты как будто в порядке, - отметила девушка, приложив пальчик с аккуратным маникюром к слегка заострённому подбородку. - И я подумала, что тебе нужна какая-нибудь работа, доходная или же не очень, если, конечно, ты не собираешься помогать Лотару с ведением домашнего хозяйства.

- Есть что-то на примете?

- Мой друг невероятно хорош в том, что касается определения ценности человека. Я уверена - он сможет тебя оценить и предложить что-то подходящее.

- А что насчёт моей личности?

- Валяй, если хочешь, - пожав плечами, отмахнулась Котёнок. - Но лично я всегда считала, что прежде чем отправляться на «поиски себя», нужно хотя бы обеспечить себя едой, жилищем и всем прочим... Но, если у тебя есть какой-то план...

Эта мегера из Портового Района была права. Всё же один вопрос продолжал мучать меня.

- Работу какого рода я могу выполнять? Не помня, кто я такой, как я могу знать, на что способен?

- Не загружай свою маленькую стукнутую головушку, - снисходительно порекомендовала она. - Невооружённым глазом видно, что ты умеешь намного больше, чем осознаешь. Скорее всего, ты исключительно хорош во многих делах.

Девушка направилась к двери.

- Просто предоставь это Мёрфу.

- Мёрфу? - переспросил я, следуя за ней по пятам. - Кто такой этот Мёрф?

- Скажем так, он торгует талантами, - туманно объяснила она, ускоряя шаг. - Поторопись! Он не любит, когда его заставляют ждать.

*****

Дверь в комнату, что была всем моим миром, вела в прихожую, открывавшуюся на узкую улочку. Меня держали на недавно заброшенном складе.

Меня удивило то, как быстро мои глаза приспособились к яркому свету снаружи, пока я не понял, что наш торопливый путь через задворки и лазы Портового района пролегал в тенях. Словно юркий зверёк, в честь которого она взяла свою кличку, Котёнок перебегала от одного тёмного пятна к другому, пока я не почувствовал себя так, будто мы преодолели уже несколько километров; скорее всего, мы были всего лишь в нескольких кварталах от точки отправления. Независимо от причины - будь то её собственное тяготение к отсутствию света или желание избежать какой-то слежки - она провела меня кружным путём через самые неприглядные захолустья Города Роскоши. Наконец, мы прибыли к дому с заколоченными окнами, что когда-то был таверной.

Котёнок посмотрела направо, налево, три раза уверенно стукнула по дверце желоба для подачи угля, подняла её и жестом предложила следовать за ней, шмыгнув внутрь. Я услышал произнесённое шёпотом, особенно бесчувственное предостережение:

- Постарайся не удариться головой. Похоже, ей и так за всю жизнь досталось, лишним будет.

Остановившись на секунду, чтобы запечатлеть детали окружения на чистом листе моей памяти, я проследовал за ускользающей Котёнком вниз по желобу через пару непроницаемых занавесок. Спрыгнув, приземлился на груду мешковины. Передо мной сидел одноглазый парень, отлично подошедший бы для плаката «Сало приносит тебе пользу», а также шайка неприглядных личностей с кулаками размером с пивные анкерки.

За те мгновения, что мне понадобились для изучения помещения, Котёнок заняла место на коленях у бурдюка с жиром.

- Ты, должно быть, Мёрф, - отважился начать я с преувеличенной храбростью.

Бурдюк повернулся к Котёнку и спросил:

- Оно говорит с нами?

- Оно, похоже, забыло о манерах, Мёрф, - ответила девушка, - как и о некоторых других вещах.

Мёрф понимающе кивнул.

- А, как ты и говорила. Как и говорила.

Я решил пока что хранить молчание, не желая и дальше обижать моего хорошо защищённого хозяина. Я чувствовал, как водянистые глаза изучают меня с ног до головы.

- Оно ничего не знает о своём прошлом? - поинтересовался хозяин погреба.

- Нет, Мёрф, - подтвердила Котёнок, перебравшись с колена на ручку особенно крепкого кресла, поддерживавшего человека.

- И оно нуждается в наших способностях к наблюдению, - вслух продолжал бочонок, - ... и, возможно, в назначении.

- Да, Мёрф, - согласилась девушка-кошка, подпустив в голос стали.

- Оно должно подойти ближе, - приказал бурдюк с салом.

Прежде чем я успел соскочить, двое головорезов по обеим сторонам от меня схватили концы мешка, на котором я стоял, и бросили вместе с ним к хозяину. Я тяжело плюхнулся в его широченной тени. Здесь чувствовался затхлый запах пота его редко омываемой тучной туши. Мёрф склонился вперёд и повёл пальцами влево и вправо. Его прихвостни толчками заставили меня повернуться из стороны в сторону, чтобы их хозяин мог получше рассмотреть некоторые детали.

- У этого татуировка на левой руке, - забормотал Мёрф, - может быть, клеймо раба или знак вора. Руки сильные, но не огрубевшие. Костяшки расшиблены не один раз. Обе мочки уха целые; никаких признаков сидячего образа жизни. Интеллектом тоже не блещет. На вид даже более обычный, чем средний горожанин.

Моё терпение почти иссякло, когда Мёрф откинулся на спинку, вздохнул и рыгнул.

- Оно нам больше не интересно, - со скучающим видом констатировал он. - Избавьтесь от этого.

Я попытался встретиться взглядом с Котёнком, но почти сразу же отвлёкся на ветерок от размашистого удара, едва не задевшего череп. Плечу повезло меньше. Даже не задумавшись, я покатился, разворачиваясь по ходу движения, пока не остановился и не вскочил на ноги в защитной стойке, спиной к стене подвала.

Бандиты колебались ровно столько, сколько нужно было, чтобы успеть сориентироваться. Быстрый взгляд наверх не обнаружил завешанный желоб, а весёлая компания не дала бы времени на его поиски. Вновь повернув голову вперёд, я разглядел моего собеседника, откинувшегося словно в ожидании объявления о начале какой-нибудь скучной битвы гладиаторов. Химера Котёнок неподвижно сидела рядом, безуспешно пытаясь скрыть за бесстрастным выражением беспокойство и страх в глазах.

Позволив себе понаслаждаться самолюбованием краткий миг (тем более это мог оказаться один из моих последних), я подумал про себя: «Ты, пёс, ты! Ты уже забрал её сердце. Жаль, что у вас не будет времени узнать друг друга получше».

Быстро моргнул, концентрация вернулась - и я приготовился к нападению.

Головорезы подходили ко мне один за одним, что было бессмысленно, если они хотели убить меня. У первого была булава, у второго - удавка, третий вертел кинжалом, четвёртый же поигрывал коротким мечом. Каждый раз я с относительной лёгкостью уклонялся от атакующего, сам себя удивляя собственной ловкостью и навыками. Вырубив четвёртого эфесом его же клинка, я перехватил инициативу.

Предположив, что вон тот станет пятым, я бросился к нему. Низом ладони ударил по лбу, одновременно кончиками пальцев другой руки высвободив две тщательно запрятанных метательных звезды из складок его туники. Бросившись вперёд и в сторону, и оказавшись у колен бурдюка, я приставил смертельно опасное остриё звезды к его яремной вене.

Прежде чем я успел выставить свои условия, бочонок жира рявкнул: «Довольно!»

Головорезы отпрянули, слившись с тенями.

Удерживая снаряд готовым к смертельному удару, я наблюдал за их отступлением, заметив также кончик кинжала в сантиметре от моего собственного горла. Твёрдая рука, стиснувшая рукоять, принадлежала моей похожей на кошку спутнице.

Мёрф увидел причину моего беспокойства.

- В этом нет необходимости, Котёнок, - осторожно промолвил он. - Думаю, теперь я могу доверять этому человеку.

Котёнок убрала кинжал и расслабилась. Я, в свою очередь, сделал то же самое.

Мёрф вздохнул, затем рыгнул. Довольная усмешка искривила его губы.

- Оно хочет знать, что знаю я? - жеманно спросил он.

- Что тебе известно? - потребовал я, снова напустив на себя храбрый вид.

- Оно - исключительно сильный боец, прошедший нестандартное обучение. При некоторой суровости черт и отличной выправке, на теле и в выучке присутствуют следы разрушающего влияния нищеты или унижений. Быстрые рефлексы, острые чувства, надёжный инстинкт. Если бы я был более уверен, то сказал бы, что оно - королевский убийца или мастер-вор. Но, что странно, оно избегает летальности действий. Не убивает без необходимости.

- И? - уточнил я.

Мёрф взглянул на Котёнка, улыбнулся и объяснил:

- И Мёрфу оно может пригодиться. Котёнок может показать одну из доступных комнат. Вычту арендную плату из гонорара за первую работу.

Девушка отошла от него, открыла прежде неразличимую дверь и знаком велела следовать за ней. Когда я проходил мимо бурдюка, явно получившего наслаждение от схватки, тот высказал ещё одно наблюдение:

- Знак на руке этого. Клеймо, но не имеющее отношения к рабству. Не выжжено, нет - магической природы. Возможно, метка какого-то тайного общества. На месте этого я бы о ней не беспокоился.

Дверь захлопнулась за моей спиной, и я начал подниматься по лестнице вслед за спутницей.

- Вот это собеседование, - подумал я вслух.

- Он отбирает только лучших, - уклончиво ответила Котёнок, показывая мне комнату с подготовленной едой.

Не поцеловав и не попрощавшись, она оставила меня восстанавливать силы - я даже не подозревал, что потратил столько.

Перекусив, я свалился в кровать и быстро заснул.

*****

В первый раз на моей недолгой памяти мне снился сон.

Я был в комнате под землей. Руки закованы, глаза опущены. Тяжесть какого-то непростительного преступления довлела над самим моим существом. Я попытался поднять взгляд и оглядеться, но увидел только окружавшие меня многочисленные фигуры в мантиях. Они говорили друг с другом, но слов я не слышал.

Резкая дробь стучавших по двери костяшек накинула на сон завесу тьмы и вернула меня в реальность.

Усевшись - и сразу свесив ноги с кровати - я разрешил:

- Войдите.

Взглянув на гостя, я не смог сдержать разочарования. Это оказалась не Котёнок, а молодой парнишка, даже не достигший шестнадцати.

- Котёнок сказала, я должен отнести это вам, - объяснил паренёк. - Сказала, что я должен разбудить вас, чтобы вы могли приступить к зарабатыванию на жизнь.

Я рассеянно кивнул, ещё до конца не проснувшись, забрал письмо из его рук, сломал печать и прочёл послание.

«Это,

Мой клиент желает получить некую рукопись, сейчас лежащую на столе в офисе издательства «Тим из Глубоководья».  В папке с описаниями путешествий, на верхнем этаже, что нависает над улицей; издатель возвращается сегодня вечером.  Раздобудь её, но с осторожностью. Позже мой посланник заберёт её у тебя.

В случае успеха оно будет хорошо вознаграждено.

Мёрф.

P.S. Нужная папка должна быть подписана инициалами «В. Г.» Повторяю, желательна осторожность»

Подняв взгляд, я обнаружил, что юноша всё ещё здесь.

- Котёнок сказала, я должен оказать посильную помощь и поддержку, при условии, что я не нарушу закон и всякое такое, - прощебетал он.

- Разумеется, - успокоил я, а про себя подумал: «Я так понимаю, это моя работа».

*****

До рассвета оставался час или два, и, не откладывая в долгий ящик, я направился к офису «Тим из Глубоководья». Парень показал мне дорогу и отбыл домой, как только я растворился в тенях самого влиятельного издательства Фаэруна.

Не желая пренебрегать самым простым и очевидным маршрутом, я подёргал ручку двери. Закрыто на щеколду изнутри. Придётся найти другой путь.

Мои глаза уже привыкли к тусклому предрассветному свету, так что я оглядел обе стороны улицы в поисках другого возможного входа.

Здания здесь были высокими и свешивались над улицей, как будто создавая крытый переход с каждой стороны. В офисах на верхних этажах имелись огромные окна с несколькими створами, дававшие великолепный обзор управителям и позволявшие им взирать свысока на подчинённых, в прямом и переносном смысле. Каждая пара зданий делила между собой общую внешнюю стену.

Несколько раз пройдясь по улице взад-вперёд, я заметил в паре мест небольшие проёмы между домами, некоторые очень узкие из-за нависающих строений. Одна такая улочка была чуть шире, чем толщина человеческого туловища.

Не исключено, что есть возможность подобраться сверху. Я поспешил забраться наверх, одной рукой цепляясь за одно здание, другой - за соседнее. Руки на кирпичи, ноги в трещины - так я и полз, пока не добрался до края крыши.

Как ни в чём не бывало, я вскарабкался ещё выше и очутился на самой крыше. Наградой мне стал световой люк.

И хотя он был предсказуемо заперт изнутри, мне удалось быстро извлечь штыри из петель и повернуть его внутрь на защёлке.

Беззвучно я спустился вниз, приземлившись прямо на рабочий стол издателя. Шаги заглушались кипами различных бумаг, одну из которых венчала папка с монограммой «В. Г.»

Заткнув предмет задания за пояс и прикрыв плащом, я вернулся наверх. Быстро закрыл дверцу люка и вернул на место убранные штыри. Цепляясь за карнизы, спустился по водосточной трубе, ведущей в закоулок в конце улицы.

Преисполненный уверенности в том, что остался незамеченным, я вернулся в обставленную мебелью комнату, из которой и начал своё маленькое путешествие едва ли пару часов назад, и стал ждать, когда со мной свяжутся.

Папка с бумагами всё так же грела мою спину, мягкая, словно подушка, и дремота сморила меня.

И снова мне снился сон. Я сдался на милость людям в плащах. Комната была пропитана магией; я чувствовал, что глаза всех собравшихся устремлены вниз, на меня. Я не мог отрицать своей вины и лишь покорно ждал, готовый принять свою судьбу.

Круг фигур сомкнулся вокруг меня, и сон закончился.

*****

Несколько часов спустя, я проснулся по собственной воле (какой приятный сюрприз) и вытащил папку из укромного места в моей одежде. Распустив завязки, заглянул внутрь и прочитал титульный лист, название на котором казалось безобидным: «Путеводитель Воло по Лунному Морю, Земле Политических Интриг и Заговоров».

Я вспомнил это имя – писака Воло, автор бестселлеров. Возможно, клиентом Мёрфа являлся какой-то соперничающий издатель. Тем не менее, похоже это была вещь, рисковать жизнью и целостностью конечностей ради которой было глупостью.

Я уже собирался прочесть первую страницу, когда почувствовал, что в комнате не один. Поднял взгляд.

Котёнок появилась так же беззвучно, как и животное, в честь которого взяла кличку

- На твоём месте я бы этого не делала, - предупредила она. – Тебе платят за доставку, а не за прочтение.

Я сунул рукопись обратно в папку, завязал и передал девушке.

- Хорошо, - сказала Котёнок, положив её на сгиб локтя. – Следуй за мной.

- Куда? – поинтересовался я.

- Туда, где тебе заплатят, - отрезала она.

Я направился за ней наружу, остановившись на секунду, чтобы закрыть дверь. И не мог не заметить три коренастых тела, неподвижными кучами застывших на обочине дороги. Я попытался вспомнить, лежали ли они тут раньше, и решил, что нет. Котёнок дожидалась меня.

- Твои друзья? – спросил я.

- Нет, - отозвалась девушка, - твои. Они тоже хотели получить рукопись, которую ты так ловко раздобыл. Похоже, я прибыла вовремя.

Я посмотрел на неё, потом на тела. Неужели эта милая крошка Котёнок разобралась с соперниками голыми руками?

- Не беспокойся о них, - отмахнулась она. – Городская стража привыкла собирать мусор в этой округе.

Я стоял, как громом поражённый.

Девушка не могла этого не заметить – хихикнула и ответила на мой невысказанный вопрос:

- Мне помогли. Но Лотар решил здесь не задерживаться.

*****

И снова Котёнок вела меня тенистыми закоулками Портового Района, шныряя из тени в тень, изредка останавливаясь в проходах и альковах, пока мы не вернулись в локацию, которую я узнал – неподалёку от места моего выздоровления. Она заметила тень узнавания в моих глазах и кивнула.

- Нет другого такого места, как дом, - подметила девушка. – Для тебя подготовлена новая комната; она станет для тебя более постоянным пристанищем, чем та, в которой ты провёл прошлую ночь.

Мы зашли в таверну, прошли мимо барной стойки и поднялись по лестнице к меблированным номерам. Котёнок сунула ключ в один из замков и открыла дверь в мои новые покои.

Мебель была скромной, но приличной – удобная кровать с тёплым стёганым одеялом и плотными подушками, сундук, фонарь и стол с двумя стульями. На столе лежали два маленьких кошеля и конверт.

- Я смотрю, оплату уже доставили, - прокомментировала Котёнок, поспешив к столу, чтобы заграбастать кошельки, больший из которых она сунула в карман, а меньший – бросила мне.

- Вот, - объявила девушка, - счета за последние несколько дней оплачены, доля Мёрфа вычтена, арендная плата за следующие две недели получена. Это было не так уж и сложно, да?

В этот момент я заметил, что у неё в руках ничего нет. Посылку с манускриптом нигде не было видно.

- Папка, - потребовал я, - куда она делась?

- Я доставила её по пути сюда, - скромно ответила Котёнок. – Похоже, ты не такой уж и наблюдательный, как я о тебе думала.

Вскинув голову, она скользнула мимо меня к двери, остановившись лишь на мгновение – поцеловать меня в щёку.

- Мне пора идти, - сказала она. – Но я буду на связи.

Заметив разочарование в моих глазах, добавила:

- Будет и ещё, из того же источника. Не сомневайся, ты – человек с большим потенциалом.

- Человек без прошлого, - напомнил я.

- Как скажешь, - отозвалась она, и добавила: - Я загляну попозже, чтобы показать тебе город. Наши отношения не обязательно должны оставаться лишь деловыми.

Прежде чем я хотя бы моргнул, она покинула комнату, оставив меня одного в моём новом доме.

Я ощущал тяжесть сумочки с монетами и знал, что там более чем достаточно денег для того, чтобы на какое-то время удовлетворить все мои потребности – и обеспечить кое-какие отсутствующие удобства. Но за покупками можно отправиться и позже.

Всё, что осталось – ответить на вопрос о моей сущности, развеять тени моего прошлого. Я припомнил, что на столе лежал конверт. Может, ответ внутри?

Подобрав послание, я увидел, что оно никому не адресовано. Вскрыл. К моему удивлению, это оказалось не письмо, а страница из какой-то древней книги. На старой ломкой бумаге был записан текст, на нескольких языках или шифрах. Мои глаза сразу же оказались прикованы к иллюстрации, изображавшей круг фигур в капюшонах вокруг пленника. Подпись гласила:

«В качестве редчайшего проявления снисхождения, Лорды Глубоководья могут заключить соглашение в обмен на помилование для обвиняемого в преступлениях против вышеозначенных Лордов Города Роскоши. Личность обвиняемого стирается и возвращается к тому состоянию невиновности, которое имело место быть до совершения вышеупомянутых преступлений. В обмен на различного рода услуги обвиняемому предоставляются подсказки к его прошлому. Данные услуги всегда носят деликатный характер, оставляют возможность правдоподобного отрицания, что желательно для Лордов, и часто влекут за собой смерть обвиняемого, которому к тому моменту прощаются все прегрешения, и которого затем похоронят как законопослушного горожанина. Такие люди известны под именем Слуги Лордов».

Ниже другими чернилами было написано: «Первый платёж».

Как только я закончил читать, и страница, и конверт исчезли в языках пламени, оставив после себя лишь лёгкие облачка дыма.

Что странно, открытие не обеспокоило меня, как будто я уже принял свою судьбу когда-то ранее.

Таинственная Котёнок, мой защитник, и нянька, Лотар, и глупое задание по добыче рукописи какого-то бумагомарателя уже не казались такими же важными вещами, как необходимость день за днём выполнять условия моего соглашения.

Я горел желанием приступить к следующему поручению – и заслужить ещё одну подсказку к раскрытию того, кто я есть.

 

 

Прикрепленный файл Тени прошлого.docx
Размер: 33,06К
Количество загрузок: 2

 

 

 


Королевства Тайн. Леди и Тень

22 Декабрь 2018 - 01:22

Леди и Тень

 

 

Мерзкий запах – вот что заставило архимага рефлекторно дёрнуться в сторону, что и спасло ему жизнь. Струя смертельно опасного яда выстрелила изо рта большой змееподобной фигуры и упала на пол, с шипением испаряясь и превращаясь в зловонное зелёное облако. Архимаг Тень развернулся на пятках и поднял руки; пальцы задвигались в серии быстрых и запутанных позиций. Слова, которые он выкрикнул чудовищу, ничего не значили, но зато несли в себе огромную силу.

Огненный шар опалил брови Тени, а нага закричала в агонии. Сфера оранжевого огня исчезла так же быстро, как Тень призвал её, и теперь от создания, что было её целью, поднимался дымок. Грубая колючая шкура наги и так была чёрной, но сейчас, вдобавок, оплавилась и обуглилась.

Тень отошёл назад на три размашистых шага, уже начав победно улыбаться и едва не стукнувшись об угол своей большой кровати с пологом. Он остановился перед редко используемым туалетным столиком, когда проклятая тварь засмеялась.

- Больно… - прошипела она, её голос – словно скрежет песка о сталь.

Кровь застыла в жилах у Тени. К другой попытке убийства сегодня он готов не был. Неудачное время.

Нага заскользила вперёд, оставляя глубокие борозды в дорогой древесине пола, обугленной испепеляющим жаром заклинания. Яд всё ещё стекал с уголков рта монстра. Четыре внушительных серо-жёлтых клыка заполняли провал пасти, будучи слишком большими, чтобы чудовище могло захлопнуть её до конца. Когда капли отравы попадали на пол, за этим следовало ещё шипение, ещё больше отвратительного зловония, ещё больше ущерба превосходному произведению столярного искусства.

Из-за заклятья архимага загорелись занавески позади змеи. Маленькая, слегка пыльная деревянная статуэтка, изображавшая танцующую женщину, свалилась с подоконника и тоже полыхала.

Тень потянулся рукой вниз, к высокому чёрному сапогу, и попытался нащупать нож – который был запрятан там как раз на случай такого рода неожиданностей.

Нага задрала отвратительную голову назад и как будто улыбнулась - а в её горле появилось ещё больше яда.

Тень выдохнул «Нет!», и нож оказался у него в руке. Серо-голубой клинок, казалось, кричал, летя сквозь воздух, но архимаг знал, что метнул его не так уж и сильно. Нож пролетел через всю спальню быстрее арбалетного болта и погрузился в толстую чёрную шкуру чудовища с влажным треском. Когда оно закричало, яд с тошнотворным бульканьем выплеснулся изо рта и залил всё ещё дымящееся тело монстра. Нага закричала опять, сильнее в этот раз. Нож утоп по самую свою золочёную рукоять, примерно в середине четырёхметрового туловища существа.

- Поворот! - выкрикнул Тень, и что-то заставило нагу посмотреть вниз.

Нож провернулся в узкой ране, и дрожь боли и удивления сотрясла тело чудовища. На этот раз вместо крика оно зарычало, назвав Тень каким-то словом, скорее всего являвшимся ужасным оскорблением в той тёмной дыре, которую ему подобные называли своим домом. Кровь твари была вязкой, красной и настолько бурой, что казалась почти такой же чёрной, как обугленная кожа.

- Поворот! - снова приказал архимаг, вставая так, чтобы оказаться перед нагой, и делая ещё один шаг назад. Он наткнулся на маленькую прикроватную тумбочку, опрокинув её. Бокал разбился о пол, и расплескавшаяся вода смешалась с каплями крови, бусинами усыпавшими доски.

Кинжал завертелся вновь, и кровь аж брызнула. Нага не закричала и на этот раз. Она изогнула голову вниз и вцепилась в зачарованный клинок своими кривыми клыками. Тело чудовища снова затряслось от боли, когда оно вытягивало предмет из раны. За высвобожденным ножом тут же последовал сильный поток крови.

Изданный существом звук, похоже, был смешком.

Тень перебрал в уме все доступные ему пути отхода. Потайная дверь, которую он установил в спальне три года назад, когда все кому не лень устанавливали их в своих спальнях, находилась по ту сторону наги. Он мог наложить на себя невидимость, но тварь вполне способна залить всю комнату своим ядом, и тогда он умрёт с той же вероятностью, как если бы самолично поджёг себя огнём фей. Телепорт – тоже не вариант, а если он выпрыгнет в окно, то пролетит полтора километра вдоль стены здания анклава Карсуса, прежде чем доберётся до полей внизу.

Он понял, что умрёт прямо здесь и сейчас.

«Проклятье, - подумал он, - Тень не будет…»

Но он прекратил даже думать, когда голова наги отделилась от тела и дважды скакнула по полу, прежде чем остановиться. Туловище дёргалось и болталось, разбрызгивая чёрно-красную кровь по скудно обставленной комнате. Когда безголовая туша плюхнулась на пол, жидкости хлынуло так много, что её количества хватило, чтобы затушить занавески.

- Тень? – спросила женщина, явившаяся из ниоткуда позади подёргивающегося трупа монстра. Её голос был полной противоположностью шипению наги – насыщенный и мелодичный.

Она стояла почти вплотную к самой дальней стене. Тайная дверь – по-видимому, теперь не такая уж и тайная – открыта нараспашку позади неё. В руках у неё была рапира, с лезвием столь длинным и тонким, что оно гнулось, когда женщина просто держала оружие ровно, и свистело в воздухе точно хлыст при малейшем движении.

- Ты – Тень? – снова спросила незнакомка.

Кашляя из-за иссушающего жара огня, брызгающей крови и вони вскипающего яда, маг кивнул.

Женщина пошла к нему, одновременно настороженными и уверенными шагами.

- Полагаю, - начал говорить Тень, - я должен поблагодарить тебя за…

Свист рассечённого кнутом-рапирой воздуха прервал его; на самом деле он оставался жив ещё достаточное время, чтобы почувствовать, как его голова ударилась об пол, на лету пробормотав слово: «Проклятье».

*****

За несколько мгновений до этого – и за сотни километров отсюда – архимаг Гренуэй стоял перед большим стеклянным резервуаром, заполненным вязкой и плотной зелёной жидкостью, двигавшейся по собственной воле.

- Совсем неплохо, - пробормотал старец, обращаясь к самому себе, повернулся лицом к загромождённой лаборатории и медленно зашаркал к большому палантиру, подарку от его третьей жены – преподнесённому ей прямо перед тем, как он приказал её убить. – Неплохо идёт.

Стоило только подумать об имени посланной им предполагаемой убийцы Тени, и вот он уже видит всё, что видит она. Информация, которой он её снабдил – о скрытом тоннеле под стеной, под частными садами Карсуса, ведущем в комплекс комнат и лабораторий, в котором обжился его враг – до сих пор была очень точна.

Женщина бежала по тёмному проходу с низким потолком почти со сверхъестественной быстротой, и Гренуэй восхищался её физической формой. Этим он мог восхищаться только издалека, или за определённую цену, ведь его собственное тело было не больше, чем хилым, увядающим сосудом для мощного интеллекта и ещё большей жадности. Да, думал он, отличный образец. Даже жалко.

Он оглянулся назад, на стеклянный контейнер огромных размеров – не уступающим размерам дома какого-нибудь обывателя. Что-то тяжёлое стукнулось о его стенку. Гренуэй разглядел, как плотный и размытый силуэт проволочился вдоль внутренней стороны стекла, прежде чем снова скрыться в зелёных глубинах.

- Скоро, - пообещал он заточённому внутри бака существу. Гренуэй улыбнулся и даже посмеялся целую секунду, прежде чем разразиться приступом скомканного, слюнявого кашля. Но, хотя слюни свисали с его покрытого серой щетиной подбородка, он улыбнулся ещё шире.

*****

Алашар Войветра кончиком пальца голой левой ступни перекатила голову Тени так, чтобы можно было увидеть лицо. Он оказался достаточно красив, что заставило её нахмуриться. Уничтожение вещей никогда не приносило ей радости. Уничтожение красивых вещей почти что вызывало у неё желание прекратить уничтожать вещи вообще. Почти что.

Девушка сняла с ремня сумку и потрясла, раскрывая. Её наниматель сказал, что мешок не пропускает воду – стекающая с головы кровь не протечёт. Обещал, что убийца даже сможет ходить с ним по улицам анклава Карсуса, не привлекая внимания. Разумеется, она не собиралась оставаться в городе так долго. Она хотела вернуться в Иоулаум, доставить посылку и покончить с этим прежде, чем её проклятая совесть опять начнёт нашёптывать на ухо. Хоть это и было очень доходно, работать на архимагов девушка не любила – ненавидя то чувство незначительности, что они ей внушали.

Наёмница убрала рапиру в ножны и присела, отодвинув ногу подальше, чтобы не задеть скопившуюся на полу кровь; это казалось невозможным – и таковым и было бы – для большинства обычных людей.

- Прошу прощения, - раздался позади неё голос. Девушка застыла на месте, не пытаясь размахивать своим оружием, не пытаясь и бежать. Она узнала голос. Она всегда узнавала голоса.

- Тень, - сказала наёмница, медленно повернув голову и увидев его стоящим в высокой дверной арке.

Кто-то ещё стоял позади архимага, скрываясь в тенях слабо освещённого коридора. В очертаниях фигуры сквозило что-то знакомое, но эту мысль затмило присутствие человека, которого она только что обезглавила – живого и невредимого, одетого в свои украшенные чёрные шелка. Она противилась желанию взглянуть вниз, на голову на полу, чтобы удостовериться, что она ещё там. Она там.

- Проклятье, - со вздохом проронил волшебник, - эти штуковины сложно заменить…

Неудавшаяся убийца позволила руке соскользнуть до рукояти кнута-рапиры и услышала бормотание мужчины. Когда пальцы остановились в долях миллиметра от оружия, она поняла, что парализована. Женщина хотела выругаться, может даже попрощаться с этим миром, но не могла. Не могла сделать ничего.

- Ну и беспорядок, - заметил Тень, осторожно шагнув в комнату. Силуэт последовал за ним… и если бы Алашар была способна на что-то ещё, кроме как неглубоко дышать, то скорее всего закричала бы.

Это была она. Она смотрела сама на себя – те же длинные рыжие волосы, глаза цвета зелёного кристалла, тёмно-зелёная кожаная одежда, кнут-рапира и всё остальное.

*****

Комната, в которую её притащили, являлась олицетворением анклава Карсуса. Этот безумный город был полон зданий, где пол на самом деле был стеной, и мостов, по которым люди ходили одновременно и сверху, и снизу. Любой родом не отсюда сначала пребывал в замешательстве. «Низом» здесь, похоже, называли всё, чего могли касаться подошвы твоих ног.

Это помещение, должно быть, было целиком вырезано в толще породы перевёрнутой летающей горы. Четыре резных колонны выглядели спицами, удерживающими всю структуру воедино, но при этом не сходились в центре. В каждой из них было двенадцать метров длины, а между верхушками каждой пары соседних оставалось ещё по шесть метров.

В самом центре огромной комнаты парил жёлто-зелёный кристалл, двух с половиной метров в диаметре. От него исходило мягкое, но почему-то тревожащее сияние.

Сюда от спальни Тени её тащила двойник Алашар. Настоящая Алашар всё ещё неподвижно пребывала в присевшей позиции, всё так же почти касаясь рукояти кнута-рапиры, всё так же неспособная ни на какие действия или разговоры. При этом она не переставала обескураженно удивляться идеальности двойника и таким вниманием к деталям, уделённым тому, что должно было быть просто иллюзией.

- Ты, - обратился к ней Тень будничным тоном, после того как её замёрзшая фигура заняла своё место на полу рядом с единственным предметом мебели в комнате, поддерживаемым в безупречном порядке столом, - сегодня мне поможешь. С небольшим таким, крошечным экспериментом.

Он встал позади стола, рассеяно вороша пачку пергаментных и бумажных листов, не переставая говорить. Голос его был бодрым, словно он искренне предвкушал то, что он собирался применить для отнятия её жизни. Разумеется, он убьёт её. В конце концов, она уже убила его, за деньги. Месть, на самом деле, куда более весомый повод для убийства, нежели горстка монет.

- Обычно, когда мне удаётся взять убийцу живьём, я отправляю его на план заточения.

Девушка коснулась кнута-рапиры. Почувствовала тёплый, обёрнутый кожей эфес подушечками пальцев. Она попыталась подняться, или потянуться, но пока не могла.

- Но мне никогда не приходило в голову, - продолжал маг, - организовать какой-то способ по их возвращению. Всегда это было что-то типа… пожизненного заключения.

Теперь у неё получилось открыть рот чуточку шире. Наёмница совершала каждое маленькое движение настолько медленно, насколько могла – чтобы не привлечь внимания.

- Конечно же, я знал о твоём прибытии, - заметил архимаг, отвернувшись от неё и осторожно подойдя к одной из громадных колонн.  – Среди слуг Гренуэя у меня как минимум столько же шпионов, сколько у него – среди моих. Всё же, должен признать – ты весьма хороша. Этот симулякр… успешно отбил семнадцать серьёзных попыток убийства. Браво.

Убийца наконец-то могла согнуть до какой-то степени руку в локте, и теперь, когда он повернулся к ней спиной, начала тянуться; её вязкие мышцы отвердевали, пробиваясь через пустоту – но пустоту, всё ещё эффективно мешавшую её движениям. Он наверняка знает, что заклинание выветривается, или скоро выветрится. У неё точно было очень немного времени.

Несмотря на это, полностью поглощённый изучением мудрёного узора на одной из колонн Тень продолжал:

- В любом случае, я создал твоего симулякра. Ну или велел создать, если это имеет значение. Таким способом, я могу подержать тебя на плане-тюрьме несколько лет, а потом использовать связь с симулякром, чтобы выдернуть обратно. Ну, если последние компоненты к тому времени будут готовы.

Он глянул на неё. Девушка остановилась, но почувствовала, что пошатнулась. Она едва не потеряло равновесие, но маг как будто бы не заметил. Он отвернулся, пожал плечами, и добавил:

- Вообще говоря, это может занять двадцать, тридцать лет. Вот честно – это не самое приоритетное из моих исследований. План тени всё ещё выглядит очень привлекательным для меня, как ты, наверное, догадалась. Но довести до ума связь с первичным материальным планом… с домом, так сказать… тоже было бы жизненно важным вкладом в данном направлении. К тому же то, что ты уничтожила моего собственного симулякра, означает, что я должен болтаться здесь, пока не организую нового. Весьма затруднительно, вообще-то.

Призвав большой чёрный диск под свои ноги и ноги своей пленницы, маг поднял их обоих к кристаллу в середине помещения. Она могла двигаться всё лучше и лучше, но настолько медленно, что всё равно у неё не получилось бы защитить себя прежде, чем он совершит то, что собирается.

Внизу Алашар видела свою копию, пустым взглядом уставившуюся вперёд и стоящую в привычной девушке позе – вес на правую ногу, руки скрещены на груди.

Тень практически не смотрел на наёмницу, глядя вместо этого на приближающийся драгоценный камень над головой.

- Всё что нужно сделать – коснуться его, - сказал маг, хотя голос нельзя была назвать утешающим. – Ты даже ничего не почувствуешь.

Они почти добрались до него, оставались какие-то сантиметры, когда он добавил:

- Насколько я знаю…

Алашар схватила его. Локоть пронзила острая боль, словно выскочил сустав, но рука надёжно сгребла скользкую шёлковую мантию. Она почувствовала, как архимаг вздрогнул. Как бы она хотела рассмеяться, когда он выкрикнул своё имя!

*****

Где бы они не оказались, здесь всё было тёмно-серым.

Холодный ветер стегал волосами по лицу Алашар, и ей пришлось встать, отпустив при этом одежду своей жертвы. Тот отступил назад. Они стояли на холмистой равнине, покрытой довольно длинной травой с маленькими редкими листочками. То тут, то там посреди серого ландшафта виднелись очертания деревьев, колыхавшихся на ветру, но не издававших ни звука. Трава и деревья как будто смешивались друг с другом в тех местах, где встречались.

Ничто здесь не было реальным; ничто не имело цвета.

Тень посмотрел на неё со странной смесью злости, облегчения и… неужели уважения? Лишь его лицо имело здесь цвет. Щеки зарделись, губы стали неестественно красными. В мире чёрно-белых оттенков выделялось всё, что не было серым.

Когда девушка начала отходить от него, маг не сказал ни слова. Когда вытащила кнут-рапиру – рассмеялся. Когда бросилась к нему вслед за клинком – исчез.

- Здесь ты не можешь меня убить, - сказал он у неё за спиной. Наёмница резко развернулась, но маг был очень далеко, в сотне метров или дальше. Замеченное уголком глаза движение заставило завопить её рефлексы. Она хлестнула своим оружием по воздуху. Долю секунды оно свистело. Затем тишина и сопротивление, будто оно прошло через что-то.

Её собственная тень оторвалась от земли под ногами и попыталась коснуться её. Или разорвать когтями? Выцарапать глаза или успокаивающе опустить руку на плечо, сказать, что всё будет в порядке, если только она…

Нет, эта штука пыталась убить. Касание было ледяным, но даже лёд не бывает настолько холодным. Тело девушки дёрнулось – не просто задрожало, а прямо-таки зашлось в судорогах. Она ткнула кончиком кнута-рапиры в свою тень, и лезвие вновь прошло через ту странную субстанцию, которая замедляла тонкий клинок.

- Убей! – донёсся до неё голос Тени. Он звучал будто издалека, но из-за ветра, странно ощущаемого воздуха и… тенистости земли, травы – всего! – невозможно было точно определить источник звука.

Её голые ноги онемели от холода, но двигались быстро, быстрее, чем она привыкла. Девушке удалось не подпустить к себе эту жуть. Серое, плоское ничто было просто тенью с её силуэтом. Иногда руки становились бесформенными и короткими, а потом чересчур длинными и тонкими. Алашар понятия не имела, как существу удаётся до неё дотронуться, но когда это случалось, было больно.

Прошло всего несколько секунд, но девушка уже почувствовала слабость. Рядом возникло ещё какое-то движение. Больше теней - или созданий, отбрасывающих тени - приближалось к ней.

Наёмница услышала, как Тень выругался и застонал. Вспышка света - и он ругнулся вновь, почти крича.

Её тень остановилась ровно настолько, чтобы Алашар успела ещё раз стегнуть её кнутом-рапирой. Существо рассыпалось, хотя у девушки не возникало ощущения, что удары ему хоть как-то вредят. Её голова кружилась, колени готовы были вот-вот сдаться, а клинок дрожал в слабеющей руке. Она оглянулась, и увидела дюжины других теней. Повсюду - в траве, стекающие с деревьев, сотен форм и размеров. Приближающаяся к Тени была особенно огромной.

Его лицо превратилось в маску ужаса и разочарования.

Неожиданно одна понятная мысль пронзила разум наёмницы хрустальной стрелой: этот человек - единственный, кто может вернуть её обратно.

Ринувшись на его защиту, девушка почувствовала, как все эти лапы, щупальца, усики и прочие отростки, для которых в языке не находилось слов, тянут из травы свои теневые пальцы, стараясь нежно обволочь её ноги ледяным холодом. Тело тряслось так, будто хотело разорвать само себя на кусочки. Добравшись до угрожавшего Тени чудовища, она атаковала с такой силой, словно от этого зависела её жизнь... потому что так и было.

Тени - те, которые поменьше - всё ещё осаждали архимага, но ему удавалось сдерживать их вспышками света. Пока.

Алашар хлестнула раскручивающейся спиралью своего кнута-рапиры. Свист, с которым лезвие рассекло воздух, пронзил её барабанные перепонки и заглушил постоянное неразличимое бормотание Тени. Когда гигантское существо коснулось девушки, её колени не выдержали; она продолжала драться, лёжа на земле. Её придётся разрезать тварь на кусочки, посылать крутящийся клинок вперёд и назад, кроша её бесплотную тушу.

Свист. Тишина. Сопротивление. Свист. Тишина. Сопротивление… Наконец, она просто закрыла глаза и позволила рукам выполнять их работу.

А потом сопротивление исчезло, и наёмница хотела верить, что громадная штуковина мертва.

Она почувствовала на руке ладонь, тёплую и реальную, и заставила себя открыть глаза, увидев, что это Тень. Он что-то говорил, но, должно быть, не ей, потому что она не могла понять ни слова. Одно из меньших теневых существ – на этот раз будто тень какой-то монструозной козы – коснулось её, но холод чувствовался не так уж сильно, и ощущение не продлилось долго.

Тело сдалось. И хотя она и так уже полусидела, полуразвалилась на холодной земле, теперь девушка начала падать. С удивлением, она резко вздохнула.

К тому моменту, как она ударилась оземь, холод прошёл, ветер затих, перед глазами появились колонны и источающая тепло и свет круглая лаборатория. Девушка откинулась на спину. Шея обмякла, а голова повернулась в сторону. Она встретилась глазами со своим симулякром, также лежащим на спине. Уже соскальзывая в чёрную бездну, она не смогла не заметить то, какими зелёными казались глаза её двойника.

Она не помнила, чтобы её были настолько же зелёными.

*****

Тяжёлое и тёплое постельное бельё невыносимо давило, но тем не менее Алашар всё ещё трясло, когда она проснулась. Первое, что она увидела – резные деревянные стойки в углах кровати и украшенный лепниной потолок в чёрных следах от огня. Движение заставило её повернуть голову, свет сверкнул в глаза и им стало больно. Когда зрение прояснилось, она увидела молодую женщину, почти девочку. Девушка носила простую белую сорочку, её волосы были собраны в забавный девчачий хвостик, а лицо представляло собой безучастную маску. Служка. Девочка взглянула на неё, перевела взгляд на кого-то или что-то позади её плеча и ушла, утаскивая ведро с водой, выглядевшее не таким уж тяжёлым.

- Пока не пытайся шевелиться, - раздался голос Тень, породив лёгкое эхо по всей комнате.

Но Алашар все равно пошевелилась, и тут же пожалела об этом. Боль в голове была сокрушающей и почти заставила её снова вырубиться. Сил бороться с ней не было. Она могла лишь принять – и приняла – её, медленно сев на пышной кровати, дрожа и работая над каждым вздохом.

- Любой другой был бы уже мёртв, - отметил Тень. – Ты та ещё штучка.

Она попыталась что-нибудь ответить, но вместо голоса из глотки выбился какой-то сиплый писк.

- Всё ещё хочешь убить меня? – поинтересовался архимаг.

Девушка открыла глаза, только сейчас поняв, что закрыла их, и увидела его, сидящего в кресле у дальней стены комнаты. Девочка-служанка, виденная ранее, стояла на коленях на обожжённом деревянном полу, всё ещё оттирая остатки вязкой чёрно-красной крови наги.

Тень выглядел ужасно. Под потускневшими глазами образовались тёмно-серые мешки, а лицо побледнело. Тот насыщенный цвет сошёл с его щёк и губ. Он тоже был завернут в толстое одеяло и подрагивал.

Горло заболело, когда она откашлялась; по щеке скатилась единственная слеза, заставив девушку покраснеть.

- Да, - она буквально прорычала это, затем вновь прочистила горло, и голос вернулся к ней. – Да, я должна убить тебя.

Он улыбнулся и кивнул.

- Разве ты не собираешься убить меня? – в свою очередь, спросила наёмница, абсолютно лишённая энергии для сражения, но внезапно понявшая, что у него тоже на это нет сил. – Вот твой шанс. Я едва шевелюсь.

Ему пришлось приложить усилия, чтобы выглядеть серьёзным и устрашающим; впрочем, ему это не особо удалось.

- Честно говоря, у меня нет сил, чтобы тебя убить.

Не глядя ни на кого из них, служанка поднялась и вышла из кабинета. Вода в её ведре приобрела мерзковато-розовый оттенок.

- Что это было за место? – спросила Алашар.

- Долгая история, - всё, что он удосужился ответить.  – Достаточно только сказать, что это причина, по которой твой наниматель желает моей смерти. Одна из причин.

- Те штуки высасывали жизнь и из тебя тоже.

- Да, - пробормотал он, - я не подготовился. Не стоит затаскивать кого-то на подобный этому план, когда он к тому не готов.

Он улыбнулся, когда понял, что собирался сделать со своей гостьей именно это. Она же улыбнулась, поняв, что победила в его собственной игре.

- Если бы не связь с симулякром, те тени сейчас бы пировали нами, - что-то в его улыбке было таким согревающим, что девушка внезапно почувствовала себя очень глупо – лёжа в постели человека, которого её наняли убить и которого, как она думала, обезглавила сегодня утром.

- Итак, - подвела она итог, - я была нужна тебе, чтобы вернуться обратно.

- Да, так же ты нуждалась во мне, - он глубоко вздохнул и натянуто улыбнулся. – Значит мы в расчёте?

Алашар сбросила тяжёлые одеяла и умудрилась принять сидячее положение. Теплота и подвижность быстро возвращались. У неё всегда получалось быстро восстанавливаться, и сегодня это свойство спасло ей жизнь минимум один раз. Кожаной одежды на ней не было. Она носила ту же простую одежду, что и горничная, и внезапно ни с того ни сего смутилась.

- Тебя переодела служанка, - успокоил архимаг. – Я в это время тоже валялся в отключке.

Наёмница посмотрела на него и кивнула, медленно свешивая ноги с края кровати. Она услышала звон металла и вновь взглянула на хозяина дома. Тот держал в руках её кнут-рапиру.

- Интересное оружие, - протянул он, с уважением и любопытством разглядывая его.

Вернулась служка, но что-то было не так. Выражение её лица заставило Алашар вскочить; её колени вновь было подвели её, но через секунду она стояла на ногах уверенно. Раздался похожий на треск или хруст звук, и тело горничной сотряслось. Что-то большое стояло в коридоре позади неё, заполняя дверь бесформенной чёрной массой. Сквозь грудь девушки пробилось что-то толстое, зелёное и всё в тонких струйках красной жидкости. Кровь хлынула изо рта бедняжки, и Алашар не смогла сдержать крик, когда прямо перед ней её разорвали на части.

Тень прокричал имя наёмницы, и та вскинула руку, машинально отметив, что маг кинул ей кнут-рапиру. Она поймала её и занесла для удара ещё до того, как успела рассмотреть быстро приближающуюся тварь.

Единственной подсказкой, по которой она поняла, что чудовище покрыто сотнями щупалец, было то, что каждый раз, когда её мелькающее, визжащее оружие встречало какое-то сопротивление, один из толстых, дёргающих обрубков продолжал извиваться уже под ногами. Заметила она и кровь монстра, горячую и жёлто-зелёную, липкую и вездесущую. Существо превышало её размерами как минимум вдвое – живая стена колышущихся зелёных щупалец и дюжин раззявленных, усыпанных клыками пастей, и самих полных щупальцами поменьше.

Она крошила его, в то же время отступая, ибо создание продолжало свой натиск. Её движения были настолько быстрыми, что сливались в размытое пятно, её мышцы разогрелись и становились всё гибче и отзывчивей.

То, что тварь не издавала ни звука, когда наёмница отсекала ему конечности, беспокоило её; но потом она увидела, что щупальца вырастают заново.

Алашар понятия не имела, что делал Тень, и у неё не было времени выяснять это. Монстр заставлял её отходить вглубь комнаты, загоняя в угол. Что-то обернулось вокруг ноги – что-то тёплое и грубое, словно слоновья кожа – и прежде, чем она успела среагировать, огрызок с хлюпаньем втянулся в тело зверя, выдёргивая из-под неё опору. От силы падения на спину её зубы болезненно прикусили – а может, и прокусили – язык. Она почувствовала привкус крови ровно в тот же момент, когда развернула лезвие кнута-рапиры в обратном направлении, отрезая обхватившее ногу щупальце.

Облитая горячей жёлтой кровью существа нога обрела свободу, но девушка увидела, что оно наваливается сверху. Она откатилась с дороги достаточно быстро, чтобы не оказаться погребённой полностью, но оно почти целиком поглотило левый бок. Правая рука ударилась об пол, и кнут-рапира со стуком поскакала по обгорелым доскам.

Вес чудища и без того причинял боль, но когда одна из пастей наткнулась на левое бедро и вцепилась в него, девушка закричала и просунула левую руку ещё глубже под дёргающуюся, тяжёлую груду. В панике и отчаянии, сводимая с ума болью, она перенесла вес на левую сторону и упёрлась рукой в уголок рта. Подняв взгляд, она увидела другую приближающуюся пасть. Которая намеревалась откусить ей голову. Застонав, она вытянула – скорее даже, вырвала – левую ногу из хватки первого рта и лягнула ей. Боль помогла наёмница выбраться из-под существа.

Девушка перекатилась за рапирой, оставив за собой широкую полосу собственной крови. Ладонь подхватила её под руку, и она позволила Тени поднять себя и оттащить прочь от зелёной массы, уже поднявшейся и вновь двинувшейся к ним.

- Сюда, - задыхаясь, позвал архимаг.

Алашар вспомнила про потайную дверь.

*****

Хрупкими, покрытыми старческими пятнами руками Гренуэй обхватил края палантира. Его спина сотрясалась от кашля, только что сменившего холодный, кудахтающий смех.

Алашар, его наёмная убийца и невольная приманка, отлично выполнила свою задачу. Она проникла в святая святых Тени, предотвратила попытку убийства со стороны пока неизвестного соперника, уничтожив нагу, избавилась от проклятого симулякра, так долго вводившего в заблуждение его информаторов в Карсусе, и даже, похоже, приобрела странную связь с архимагом. Она и её жертва стали своеобразными партнёрами, и девушка казалась странно сосредоточенной на том, чтобы не упустить Тень из виду. А поскольку её глазами смотрел и Гренуэй, всё шло хорошо.

Мутант, который исполнял роль настоящего убийцы, сам думать не умел. Его нужно было довести, поэтому он отправил Алашар первой. Гренуэй хмыкнул-кашлянул при мысли о том, что девушка, наверно, все ещё ожидает получить плату за убийство Тени.

Победа была близка; Гренуэй закрыл глаза и приготовился прочитать последнее заклинание.

*****

Тварь еле помещалась в узком проходе, но тем не менее быстро нагоняла. Из дюжин ртов сочилась какая-то вязкая жидкость, позволяя существу скользить. Ни Алашар, ни Тень не видели сквозь неё. Щупальца как будто удлинились.

- Лаборатория, - пропыхтел маг.

Он был всё ещё слишком слаб, чтобы действительно бежать. Он не прочитал ни единого заклятья, и Алашар знала, что он полностью вымотан. Если у него и оставались тузы в рукаве, разыгрывал он их, балансируя на лезвии ножа.

Глубокий кровоточащий укус на левом бедре Алашар тоже замедлял её, а суставы едва не лопались из-за холодной слабости, вызванной теневым планом. Она хотела крикнуть, что они не успеют добраться до лаборатории, и уже раскрыла для этого рот, когда тварь, теперь находившаяся всего в нескольких шагах от них, издала какой-то звук. Похоже было на кашель.

Девушка остановилась и посмотрела обратно. Тень остановился сразу вслед за ней и проследил за её взглядом, направленным прямо в центр кучи зеленых щупалец. У существа появилось лицо - хотя несколько секунд назад его там не было.

- Гренуэй, - процедила наёмница.

Зелёное, покрытое слизью лицо ухмыльнулось, его черты растянулись, словно желе, и дёрнулись. Тело твари явно не подходило для такой работы; если что-то и могло ему не понравиться, то это именно испытываемое им сейчас ощущение. Лицо принадлежало Гренуэю, но было более безобразным.

- Аааааа, Алашар, - шёпот архимага, эхом отражавшийся в узком коридоре обдал их, словно водой из ведра. Правда губы двигались не совсем в такт голосу. Монстр всё ещё медленно приближался, и девушка отступила, не заметив, что Тень остался стоять на месте.

- Гренуэй! - выдохнул он. - Я разорву тебя на...

Фразу архимага прервало щупальце, копьем метнувшееся откуда-то из недр зелёной массы и обернувшееся вокруг его головы. Алашар взвизгнула, когда оно скользнуло по виску, слегка дёрнув волосы. Рука Тени вцепилась в щупальце, не оказывая никакого эффекта; над толстой зелёной конечностью виднелся лишь пучок гагатово-чёрных волос.

Сердце девушки забилось сильнее, она инстинктивно отошла ещё дальше.

- Убегаешь, дитя? - прошипело лицо Гренуэя. Наёмница подняла кнут-рапиру в защитной стойке, и тут колени Тени подогнулись. Чудовище медленно подтягивало его; Алашар могла разглядеть глубокую, яростную ненависть на лице Гренуэя.

Она услышала собственные слова:

- Ты не дал мне времени!

Гренуэй засмеялся. Смех загрохотал по коридору и превратился в захлёбывающийся кашель. Тень бешено извивался на полу. Тварь убивала его.

Алашар поняла, что сейчас у неё появился шанс сбежать, позволив Гренуэю расправиться с врагом самому. Она могла выбраться отсюда, не замарав рук – если бы сделала это сейчас; но тогда Гренуэй бы победил. Девушка внезапно поняла, что должно случиться дальше.

Её пальцы крепче сжали рукоять кнута-рапиры, и она расставила ноги шире на грубо обработанном каменном полу.

- Нет, Гренуэй, - процедила она сквозь сжатые зубы. – На этот раз победа будет за мной.

Кашляющий смех раздался вновь, и ещё один рот, самый большой из всех, раскрылся в нижней половине туловища монстра. Существо остановилось в нескольких шагах от того места, где стояла наёмница, и, хотя оно обращалось к ней, его глаза – глаза Гренуэя – жадно пожирали Тень.

- Повзрослей, девочка, - прорычало чудовище. – Ты никогда бы не смогла убить его.

Мелькнул кнут-рапира, и девушка ударила им вперёд и вниз. Лицо Гренуэя закричало – от разочарования и злости, не от боли – когда державшее Тень щупальце развалилось пополам из-за звонкого укуса бритвенно-острога клинка. Конечность отлипла от лица архимага, и тот одним длинным, захлёбывающимся глотком всосал в себя воздух, вращая выпучившимися глазами – даже когда Алашар схватила его за забрызганный кровью воротник и жёстко оттащила подальше.

- Я не закончила, - прошипела она обоим магам, - ни с одним из вас, ублюдки.

*****

Гренуэй оторвался от связи с мутантом и закричал, изливая бессильную ярость на оббитый жестью потолок своей лаборатории. Затем вновь схватился за палантир и следил глазами Алашар, как та разрезает его монстра на клочки. Тень всё ещё был жив, а девушка теперь знала своё настоящее место в задуманной игре.

Да, подумал он, отличный образец.

- Будь она проклята, - прорычал он.

*****

Всё тело Алашар дрожало; она стояла по колено в дёргающихся ошмётках огромного зелёного чудища. Она не помнила, когда точно оно перестало пытаться ударить её в ответ, но знала, что в какой-то неуловимый момент оно подчинилось судьбе и позволило себя убить. Девушка тяжело дышала и едва могла пошевелить ногами.

Позади неё всё ещё пыхтел и кашлял Тень, пытаясь взять себя в руки и оправиться от того, что его только что пять метров волокли за голову по каменному полу. Когда она обернулась взглянуть на него, нога соскользнула, и она оказалась сидящей в куче отрубленных щупалец и желеобразных кусков.

Их глаза встретились, и Тень выдавил улыбку.

- Предполагалось, что ты на такое не способна, - загадочно выдал он.

Наёмницу охватил гнев, и, не желая того, она бросилась на спутника. Схватила за шею. Глаза выдали, что ему больно.

- Будь ты проклят, - выдохнула она. – Мне следовало бы убить тебя после всего случившегося, ты, сын ш…

Она внезапно смокла, отпустила горло и занесла кнут-рапиру над его головой. Их зрительный контакт ни разу не прервался, однако её рука дрожала сама по себе.

- Вы оба использовали меня, - обвинила она, - не так ли? Проклятые архимаги.

Презрение в её голосе, похоже, подействовало на него.

- Великие никчёмные лордишки Нетерила, - продолжала она. – Сидящие во всякой дряни, внутренностях и отбросах ваших собственных маленьких…

Девушка позволила словам повиснуть в воздухе, не имея ни малейшего представления, как выразить столько негодования.

- Разве я использовал? – спросил он. Голос спокоен – как иронично было слышать такой от полуживого человека, сидящего в луже вонючей жёлто-зелёной слизи. – Ты собиралась убить меня, Алашар. За деньги. Так я ли использовал? Или он?

Наёмница позволила руке опуститься – скорее, от переутомления, нежели от внезапного желания не отрезать эту заносчивую голову.

– Я проснулась в твоей кровати, но с той же вероятностью это мог оказаться твой план-тюрьма. Эта тварь… или что бы это ни была за штуковина… Гренуэя… собиралась проглотить тебя целиком. Ты мог убить меня. Я могла позволить ему убить тебя.

- Значит, мы в расчёте? – уточнил маг. – Можешь убить меня сейчас, если хочешь.

- Эта нага – это ведь не Гренуэя рук дело, да?

В ответ Тень медленно покачал головой.

- Значит, не только Гренуэй желает твоей смерти?

На этот раз он просто засмеялся, хотя в смехе присутствовала нотка печали.

- Может, убью тебя попозже, - сказала девушка, улыбнувшись, - если кто-нибудь на самом деле заплатит. Но пока, у нас обоих есть долг, который нужно выбить.

Его лицо приобрело то же самое выражение, что она видела тогда на плане теней. И да, это было уважение.

*****

Только как следует убедившись, что абсолютно все необходимые защитные чары на месте, Гренуэй произнёс слово, позволившее дверям в его комнату для размышлений распахнуться.

Алашар медленно зашла внутрь, шагая насторожённо и аккуратно. Её большие зелёные глаза осмотрели пыльную захламлённую комнату. Сумка в руке пропиталась кровью, по цвету явно человеческой. Гренуэй хмыкнул, вспомнив, как магоплёт, продавший ему мешок, уверял, что он не протечёт. Архимаг решил, что неплохо бы послать кого-нибудь утром навестить ткача.

Наёмница остановилась в нескольких шагах от места, где сидел Гренуэй. Маг безмятежно развалился на подушках, сложенных грудой на толстом ковре из тёмно-коричневой шкуры пещерного медведя.

- Ну, Алашар, дорогуша, - начал он, - что ты мне сегодня принесла?

Его голос был ровным, потому что он знал, что она не сможет убить его. Тот факт, что у неё с собой не было её странного меча, даже не имел значения. Его защитит сама комната.

Он простил ей усмешку, которая предшествовала прямому ответу:

- Кое-что, что позволит разобраться друг с другом, Гренуэй.

Маг следил за каждым движением её гибкого тела, когда она засунула изящную ручку внутрь пропитанной кровью сумки. Когда она вытянула голову архимага Тени, Гренуэй разразился чередой смеха, кашля, снова смеха, снова кашля, пока все подушки не оказались забрызганы слюной, а из носа не потекло. Его похожие на клешни руки рассеянно крутили завитки белых волос, редкими локонами свисавших со сморщенного, покрытого пятнами скальпа.

- Оплата, - жёстко потребовала Алашар, и Гренуэй вновь захохотал.

Даже Алашар не смогла отреагировать настолько быстро, чтобы уклониться от ладони, вырвавшейся из-под пола за её спиной и венчавшей руку, по цвету и текстуре совпадавшую с полом комнаты отдыха. Она занеслась над головой девушки и метнулась вниз, схватив за волосы и потянув назад. Шея хрустнула, и этот устрашающий звук эхом разнёсся по большой каменной комнате. Сила почти оторвала голову от плеч. Её тело свалилось назад, на спину. Ладонь вместе с рукой скрылась в полу ещё до того, как судороги агонии Алашар прекратились.

Гренуэй наконец перестал кашлять. Древний маг с трудом встал и довольно уставился на лежащую на полу голову, даже не удостоив взглядом тело собственноручно нанятой убийцы. Он развернулся, насвистывая какую-то весёлую мелодию из своей молодости, дошаркал до двери в личную спальню и открыл её.

- Добрый вечер, - поприветствовала Алашар.

Гренуэй остановился и поднял взгляд так быстро, как могла позволить его хрупкая шея. Они стояли перед ним, живые – и оба.

Симулякры…

Он открыл рот, собираясь прочитать заклинание, но из него не донеслось ни звука. Тень улыбнулся, а Алашар обнажила свою рапиру и шагнула вперёд.

 

 

Прикрепленный файл Леди и Тень.docx
Размер: 39,08К
Количество загрузок: 5


Королевства Тайн. Шепчущая Корона

16 Декабрь 2018 - 02:41

Шепчущая Корона

 

 

 

Молодая Леди Дасклейка в одиночестве стояла в зале для празднеств, в последних золотистых отблесках заходящего солнца, и ждала смерти.

Дасклейк и Великий Тентор находились в состоянии войны всего лишь день – но битва между Аэриндель и Раммастом, Лордом Великого Тентора, началась, когда они оба ещё были детьми. Он хотел её себе – в качестве рабыни и игрушки – уже больше двенадцати лет, а Раммаст был не из тех мужчин, что привыкли ждать долго.

Он придёт за ней, и скоро. Аэриндель задумалась, хватит ли ей сил удержаться за те три столпа, что она ценила превыше всего: свою свободу, свою землю… и свою жизнь.

Зная, что грядёт, она отослала слуг – но при этом понимала, что за ней из-за приоткрытых занавесок и не до конца запертых дверей с беспокойством наблюдают глаза. Глаза тех, кто боялся, что она решит забрать собственную жизнь.

Новость о смерти её брата тяжёлым покровом опустилась на дворец – но большая часть веса легла на Леди Аэриндель. Она до сих пор не могла поверить, что больше никогда не услышит, как эхо его звонкого смеха отражается от высоких стен этого зала, и никогда не ощутит, как его сильные руки хватают её за тонкую талию и крутят затем над головой.

Но новости были прямыми и ясными. Дабрас погиб от драконьего огня, сказали мрачные ветераны, протянув полурасплавленную рукоять меча и показывая собственные ожоги в подтверждение. Так она стала правительницей Дасклейка.

Хотя и небольшой по размерам, Дасклейк когда-то был широко известен – и внушал страх – благодаря человеку, стоявшему во главе, магу Табрасу Грозовому Посоху. И этот человек со слабой улыбкой и печальным взглядом был отцом Аэриндель. Он был самым сильным из всей длинной родословной знаменитых правителей дома Саммертин, начиная с Орбрара Старого, деда Аэриндель, которого та ни разу не видела, и заканчивая Аскласом, Орнторном и другими личностями из давно минувших дней, известными лишь по легендам. Маленькое, но гордое княжество, старейшее во всём Эсмельтаране, Дасклейк расположился на поросших лесами холмах между озером Эсмель и Облачными Вершинами. Теперь оно принадлежало ей.

Если она сможет им управлять. Аэриндель угрюмо выглянула в окно, по высоте бывшее в семь раз больше неё, на озеро, чьё имя и носила эта страна. На исходе ясного и прохладного летнего дня его воды выглядели тёмными и безмятежными. Зелёные Луга дальше к северу всё ещё казались полотнищем золотого света, но западнее сиреневые пики Гребня возвышались подобно стене, насылая ранний ночной сумрак на её землю.

Наступала ночь, в которую, несомненно, явится Раммаст. Дасклейк был маленьким, но зеленеющим, и, возможно, наипрекраснейшим из государств во всём Эсмельтаране. Раммаст хотел его себе даже больше, чем его хозяйку.

Аэриндель посмотрела на оплавленный обломок – всё, что ей осталось от дорогого брата – и горестно и глубоко вздохнула. Больше плакать она не будет, что бы там будущее не готовило. Ведь она происходила из рода Саммертин, пусть даже её тонкие руки были слишком хрупкими для размахивания мечом.

Её магия могла сослужить службу там, где не справился его клинок – хотя она надеялась, что никогда не будет настолько глупа и кровожадна, чтобы отправиться в дальние Долины охотиться за драконами, как сделал её брат. Там это был Год 902, отсутствующе подумала она, вспомнив слова путешествующего торговца… но и там, и здесь, этот год стал Годом Слёз Королевы.

Какое подходящее название. Две ночи назад она рыдала часами, цепляясь за обожжённых воинов, словно их невесёлые воспоминания и неловкие утешения могли как-то вернуть Дабраса к жизни… рыдала, пока не истощилась полностью и не уснула прямо на их руках.

На следующий день – вчера – уже в кровати её разбудила напуганная горничная, доставившая ох-какое-вежливое послание от Раммаста.

Он сожалеет о её потере, гласили слащавые слова, и надеется стать опорой в час нужды. Мир становится всё более тёмным и опасным местом, и никто в Фаэруне не сможет остаться в безопасности, оставаясь один, без друзей.

Дасклейк нуждается в надёжных мечах, могущих защитить его от разбойников и горных орков, следовали слова Раммаста – а Великий Тентор нуждается в её магии, равно как его сердце – в её руке. Мудрая женщина увидит, что союз этих двух государств откроет перед ними дорогу к светлому будущему; но если ей не хватает прозорливости или решимости, он знает свой долг. Его народу нужна защита волшебницы, и потому он должен победить её в поединке, если она не хочет пойти добровольно. Когда солнце сядет в следующий раз, он придёт за ответом.

Аэриндель понадобилась вся её хрупкая сила воли, чтобы не растоптать и не разорвать пергамент в порыве полной ужаса ярости. С течением прошедших лет по-тёмному привлекательный, жестокий Раммаст нравился ей всё меньше и меньше.

В те блёклые, скучные, слишком часто такие тихие дни её молодости, Лорд стал первым человеком, в чьём брошенном на неё взгляде таился голод. Позднее, он стал первым, кто увидел, что несмотря на то, что она унаследовала кольца, посох и книги заклинаний могучего Табраса, её магия представляла собой лишь тихое, робкое эхо его умений… и что у Дасклейка, так долго находившегося под защитой его силы, было намного меньше закалённых бойцов, готовых к обороне, нежели у соседствующих княжеств.

Как-то раз, на проходившей в Хулдуте свадьбе, он оказался особенно настойчив в проявлении своего внимания во время уединённой прогулки по саду. Вырвавшись из его хватки, Аэриндель дала понять о своих собственных чувствах к нему холодно и кристально доходчиво. Невозмутимый Раммаст одарил её быстрой, коварной улыбкой, которую он использовал, когда над кем-то злорадствовал, и мягко пообещал, что однажды Дасклейк будет принадлежать ему, и она вместе с ним – в роли куклы, жаждущей рьяно служить ему – когда его магия обретёт контроль над её разумом.

И сейчас, последние насмешливые строки письма открывали, что его сила, к сожалению, остаётся недостаточной для защиты Великого Тентора от внешних врагов, но зато он в некоторой степени научился… контролировать. Раммаст надеялся, что она помнит, и тепло приветствовал свою будущую невесту.

Аэриндель ничего не слышала о потугах Раммаста в изучении Искусства с тех пор, как он унаследовал Великий Тентор – если не считать нескольких слухов о призванных и затем обезумевших чудовищах, и найме магов-ренегатов в качестве наставников, затем таинственно исчезавших. Однако напоминание о желании видеть её в роли управляемой рабыни было достаточно явным. Его уверенность означала, что он знает пределы её магии, как знает и то, что из них двоих он сильнее.

Вернувшись мыслями к текущему положению дел, Аэриндель облизала высохшие губы и вновь взглянула на флагшток, один из двух, установленных по бокам окна. Жердь для флага на самом деле была посохом её отца. Несомненно, скоро он ей понадобится.

Ей понадобится посох… и серьёзная магическая поддержка, или союзник, которых она не знала, где отыскать и что предложить за помощь. Чем она может заплатить?  Она сама, да её земля – вот всё, что у неё было… и чего хотел Раммаст. Она не видела способа не потерять что-то из этого – или всё сразу – до рассвета.

Ночь быстро опускалась на землю, последние отражения солнца сходили со спокойных вод озера.

А потом, внезапно, Леди увидела его – одинокую, тёмную фигуру, уверенно идущую через озеро к ней; идущую по воде, как по просторному двору. Лорд потратил заклятье на то, чтобы показать, насколько он могущественен – достаточно, чтобы позволить себе раскидываться заклинаниями до начала дуэли.

Аэриндель медленно развернулась, зашуршав обернувшимся вокруг бёдер тёмным платьем, и походя задумалась, почему она одета в лучший наряд, если встречает самого своего ненавистного врага. Оглядев зал, она спокойно обратилась к невидимым наблюдателям, повысив голос:

- Уходите, вы все. Опасность приближается быстро.

Женщина повернулась обратно к окну – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Раммаст Тарангар широко улыбается в сардоническом приветствии, подавшись к ней и подняв руку.

Яркая вспышка, сорвавшаяся с неё, расколола высокое окно снизу доверху, послав звенящее стеклянное крошево внутрь дождём осколков радуги.

Леди Дасклейка не дрогнула.

- Странный человек, - отметила Аэриндель, и её голос был ровнее, чем должен был быть, - чьи ухаживания приняли форму сражения.

Раммаст шагнул через пустую оконную раму в комнату; на его плечах слабо трепетали крошечные искорки охранных чар. Когда ответного удара не последовало, он обвёл взглядом помещение, ожидая увидеть солдат с оружием наготове. Никого не обнаружив, он улыбнулся женщине ещё шире, и начал приближаться, развязно вышагивая по плиткам пола.

- Ты всё такая же красивая, как и всегда, моя леди, - сказал он, всё ещё улыбаясь, - а твой язычок всё такой же острый и жестокий, каким я его помню. Но и его можно усмирить, Аэриндель.

- А, но что насчёт запросов, их тоже можно усмирить, Лорд Раммаст? Я не «твоя леди», не сейчас – и никогда. И всё же я не вижу надобности в отказе от союза с Великим Тентором. Оба наших государства могут дружить без нашей свадьбы… или принятия мной того положения, что ты предложил.

Глаза Раммаста прожигали её.

- Но я верю, что тебе понравится быть моей рабыней.  Увидишь, я самый нежный и внимательный из мужчин – до тех пор, пока у меня не появятся два сильных сына, два наследника, - он пожал плечами. – К тому времени, конечно, ты можешь устать быть моей супругой, быть Леди Дасклейка, или даже – кто знает? – устать от самой жизни.

Оба соперника услышали сердитый выдох за гобеленом, когда один из воинов, отказавшихся покинуть свою госпожу, не смог справиться с охватившим его гневом. Раммаст обыденным жестом поднял руку и отправил в ту сторону разряд потрескивающей молнии. В двух местах вдоль длинной череды шпалер, проявились застывшие силуэты, скользнули по изнанке тяжёлой ткани и затихли на полу.

Лорд Великого Тентора поднял бровь.

- Я опоздал, Леди? У тебя уже есть мужья?

Аэриндель прикусила губу, дрожа от горя и ярости, пока, наконец, не смогла подобрать слова. Мужчина ждал, насмешливо ухмыляясь; она открыла рот и осторожно произнесла:

- Здесь, в Дасклейке, есть законы против убийц, Лорд Раммаст – и ты сейчас их нарушил. Хочешь сдаться на милость моего правосудия, или это война?

Раммаст поднял другую бровь.

- Ты мне угрожаешь?

Тём же лёгким движением он бросил ещё одну молнию, обуглившую гобелены и картины, вдоль другой стороны зала.

- Или просто хочешь увидеть меня на коленях?

- Не сомневаюсь, что в этой позе ты очень часто представлял меня, - мрачно ответила Аэриндель, подняв руки и приготовившись плести ответное заклинание.

Раммаст улыбнулся ещё шире и, вежливо поклонившись, жестом призвал выплеснуть её магию на себя.

- А я всё спрашивал себя, как долго ты будешь отнекиваться и увиливать, прежде чем обрушить на меня частицу той ужасающей мощи, о которой мы все в Эсмеральтане говорим! Давай же, светлая леди!

Скрестив руки на груди, правитель Великого Тентора ждал.

Ответом ему стали ревущие вихри зелёного пламени, зародившиеся из воздуха вокруг изящных пальцев женщины; они полетели во врага, вращаясь и расширяясь.

Раммаст стоял, не шевелясь, когда они достигли до него и взорвались – долю секунды Аэриндель надеялась увидеть, как затухающие вспышки вонзятся в него. Но затем лорд-маг зевнул и снова шагнул вперёд.

- Не сказал бы, что ты не заслужила свою славу, - беззаботно отметил он, а его голос был полон скуки и пренебрежения. – Впечатляюще. Очень впечатляюще, - и он открыл ладонь.

Что-то маленькое вспорхнуло с неё – крылатый змей. Существо повертело головой, пока Аэриндель быстро читала ещё одно заклятье, а затем полетело к ней.

Ветвистая молния ударила в Раммаста. Два потрескивающих разряда свернули в сторону, встречая летящее создание, но рассыпались короткими вспышками, ударившись о какой-то щит, окружавший змея.

Лорд Великого Тентора стоял неподвижно, по-прежнему улыбаясь, даже когда молния достигла его.  Аэриндель увидела, что змея пикирует, и пригнулась – но тварь следовала за ней, сверкая глазами и выставив клыки. Покрытая слизью, она блестела и пестрела, словно сырая сосиска.

Отступая, женщина быстро возвела свой магический щит – но сам воздух рассыпался стонами и яркими искрами, когда летающее существо сходу прорвалось сквозь защиту.

Аэриндель закрыла лицо, когда змей с клёкотом бросился вниз – ответом на её крик стал щелчок арбалета; кто-то выстрелил с одного из балконов.

Леди Дасклейка перекатилась, отбиваясь от змея. Мельком она увидела, как арбалетный болт застыл в воздухе над головой, загорелся синим пламенем, однако, не уничтожившим его, затем развернулся и улетел туда, откуда появился.

За мгновение до удара раздался полный отчаяния крик, и вот голубое пламя бросилось вперёд яркой вспышкой, подсветившей кости стрелка - прежде чем разбросать их, очищенные от мяса и слабо светящиеся, по всему залу.

Аэриндель почувствовала, как болезненно натянулась кожа её головы. Что-то тянуло её за волосы - о боги, нет!

Раммаст улыбался, глядя на неё сверху вниз:

- Оно пожирает твои волосы, Леди... и взгляни - ты пачкаешь своё лучшее платье, катаясь вот так по земле. Покажи немного гордости, встань хотя бы на колени. Моя зверушка позаботится об одежде, после того, как закончит очищать скальп. А ведь ещё ты носишь обувь, не правда ли? Пройдёт довольно много времени, прежде чем она доберётся до ресниц.

Аэриндель кричала, отчаянно барахтаясь и пытаясь сбросить существо. Оно оставляло влажный, склизкий след в волосах, продолжая кусать и терзать, как будто женщина ничего и не делала против этого – даже когда вытащила кинжал и несколько раз ударила тварь. Это было творение магии, неуязвимое для её стали.

Раммаст покровительственно улыбнулся ей, а затем прошёлся по залу, придирчиво рассматривая гобелены и статуи.

- А вкус у твоего отца не такой отвратительный, как я слышал, - признал он нехотя, игнорируя всхлипывания Аэриндель.

Женщина яростно вскочила на ноги, накладывая на себя очищающее заклинание.

- Убирайся из моего дома! - зарычала она, наконец почувствовав, как терзающая змея обратилась в ничто. - Хладнокровный мерзавец! Я...

Раммаст развернулся, встречая её пылающий взгляд, покачал головой, разочарованно вздохнув, и снова раскрыл ладонь. С руки поднялась ещё одна змея - услышав крик отчаяния, он лишь довольно усмехнулся, и неторопливо побрёл к ней.

-  Возможно сначала платье, потом волосы, - предположил он. - Подозреваю, ты будешь получше всех этих весьма кривых дам на постаментах, которых собрал твой отец. Твоя мать была настолько уродлива, или у него просто странные предпочтения?

Сквозь слезы незамутнённой ненависти, Аэриндель метнула своё последнее боевое заклятье, направив голодное, пожирающее плоть сиреневое облако в его направлении.

- Ооо, - одобрительно отозвался Раммаст, - бог ты мой.

И исчез, оставив её заклинание без добычи.  Туман покатился над озером, тщетно пытаясь отыскать что-нибудь, что можно убить.

Неожиданно Лорд Великого Тентора оказался рядом со своей жертвой, и на его лице заиграла насмешливая улыбка, когда второй змей промелькнул над плечом женщины, вцепившись клыками в тунику.

Аэриндель закричала.

- На колени, Леди, - вежливо напомнил Раммаст. – Вы не забыли?

Мужчина махнул рукой, и она почувствовала, как её прижимает к земле невидимая сила. Хрипя, она прочитала последнее заклинание рассеивания, избавившись от давления, вместе с острозубой змеёй.

Лорд улыбнулся ещё шире, и вновь раскрыл ладонь. И ещё одна крылатая тварь захлопала на ней крыльями, разглядывая правительницу полными возбуждённого блеска глазами.

- Ну, может, одну ресничку, - спокойно сказал её враг, - чтобы ты обо мне помнила.

И как только змей сорвался с его руки, Аэриндель поняла, что у неё больше не осталось заклинаний. Защищая глаза, из которых текли слёзы злости и отчаяния, она прорычала слово.

На стене рядом с разбитым окном, сверкнув, ожил Грозовой Посох – и молнии устремились вперёд, точно щупальца, захватив захватчика из Тентора и подняв его в воздух.

Даже пытаясь освободиться от хватки бушующей энергии, борясь с белым огнём, прорывающимся под кожу, Раммаст улыбался.

- Так вот насколько жалки твои заклинания… А ещё и слово для пробуждения отцовского посоха. Благодарю, Аэриндель. Ты очень мне помогла – пусть и оказалась намного слабее, чем я думал. Не стоит утруждаться и пытаться лишить себя жизни; я просто верну тебя из мёртвых и все равно заставлю служить.

Молнии начали разрывать его, но лорд Великого Тентора не выказывал признаков боли, только добавил:

- Можешь поправить причёску и сменить платье. Я вернусь за тобой.

И тогда, послав напоследок самодовольную ухмылку, его ненастоящее тело растворилось, не оставив ничего, что могли бы растерзать молнии.

Леди Дасклейка перенаправила поток магии на озеро, прежде чем залу или кому-нибудь из её народа оказажется причинён ущерб, а потом упала на колени и долго плакала посреди разгромленной комнаты.

Когда слёзы кончились, Аэриндель затихла, растянувшись на полу во весь рост. Лёжа на гладком камне, прижавшись щекой к холодному и жёсткому полу, она пробормотала слова, которые должны были призвать к ней Грозовой Посох, дать рукам ощутить его успокаивающую поверхность.

Оружие подлетело к ней, и женщина крепко обхватила его, как тонущий моряк цепляется за обломки, а потом провалилась в призрачную тьму…

*****

- Л-Леди? Леди Аэриндель? – осторожно позвала одна из горничных.

Женщина, свернувшаяся точно ребёнок, пошевелила головой и что-то пробормотала.

- Леди Аэриндель? Гран-Леди… вы в порядке?

Неожиданно фигура с взлохмаченными волосами и в потрёпанном платье села прямо и уставилась на луну. Посох издал звон и забился в её руках.

Аэриндель закричала от бессилия. Раммаст, должно быть, позвал его издалека!

Это было её последнее оружие… последняя надежда. Посох снова застонал и врезался в онемевшие пальцы, и Аэриндель поднялась на ноги с очередным диким криком, обернувшись телом вокруг него.

Она стояла, задыхаясь, в безучастном лунном свете, обводя взглядом разрушенное помещение и думая, что же ещё она могла предпринять против безжалостного Лорда Великого Тентора. Посох вновь заскрипел, зарычал у её груди, и Аэриндель исступлённо зарычала в ответ.

В короткое мгновение последовавшей тишины женщина услышала испуганные рыдания убегающей служанки, эхом отдающиеся в одном из ведущих на кухню коридоров, и вздохнула, глубоко и до дрожи.

Она сражалась, но враг презрительно легко превзошёл её. У неё не осталось скрытых козырей или тайных чар; она обречена – и Дасклейк вместе с ней.

Как сказал однажды взволнованному Дабрасу её отец, глядя с обдуваемой ветром вершины горы Глиммердаун вниз, на поле сражения: «Всё кончено, осталось лишь молиться»

Лишь молиться…

Что ж, а что ещё она могла сделать?

Аэриндель заткнула Грозовой Посох за пояс и помчалась прочь из зала, пробираясь тёмными коридорами замка к одной пыльной и заброшенной лестнице. Многие факелы не горели, и нигде не было видно ни стражников, ни слуг. Они все сбежали? Или их сгубила тёмная магия Раммаста?

Но об их судьбе следовало волноваться позже. Сейчас, в сгущающейся тьме за кладовыми, нужно было найти спуск в семейную крипту.

В конце концов, хоть правительница и боялась его разбудить, Аэриндель всё же пришлось использовать Грозовой Посох, чтобы призвать источник слабого света – или сломать шею, упав со ступеней ведущей к воротам лестницы – к воротам, украшенным символом Саммертинов, расщеплённым дубом.

Посох её отца издал странный, приглушённый звук – будто множество голосов повторяли бесконечный припев без слов. Но он подчинился, не пытаясь вырваться, как тогда в зале для пиршеств. Возможно, чары Раммаста не могли достичь его здесь, внизу.

Ключа у Аэриндель не было, но в ней текла кровь рода Саммертинов – прокусив кожу на руке, она получила достаточно красной жидкости, чтобы оросить герб. Как только капли коснулись дерева, раздался слабый напевный звук, и ворота открылись.

На следующей двери не было ни замка, ни защёлки, поэтому женщина толкнула её ногой, сразу почуяв знакомый затхлый, землистый запах, всегда осаждавший место упокоения её предков.

Здесь находился длинный, узкий саркофаг Хаэриндры, матери, которую она не знала. Дальше – гробница Орбрара, с высоким балдахином; а справа – большой чёрный гроб с телом её отца.

Грозовой Посох неожиданно загудел, и этот низкий звук отразился от чёрного камня, оберегавшего отцовский прах; Аэриндель едва не развернулась и не убежала. Такого раньше не случалось.

Свет – слабое мерцание воздуха, не искра и не пламя – внезапно появился перед ней, в пространстве между тремя знакомыми гробами. В этом свете женщина увидела и другие саркофаги, уходящие в тёмную сводчатую высь… и источник сияния – белую звезду в простом каменном обелиске.

Алтарь Мистры. Давно – слишком давно – она в последний раз становилась на колени здесь, прося указать путь. Теперь же она торопливо опустилась наземь. Капли крови с руки упали на камень и напугали её, мгновенно обратившись в дым, сначала закружившийся вокруг неё, а потом исчезнувший так же быстро, как и появился.

- Мать Тайн, - зашептала правительница. – я пренебрегала тобой и не отличалась прилежностью в изучении священного Искусства магии… но ты мне нужна сейчас, и я пришла умолять о прощении и просить совета. Святая Мистра, помоги мне!

- Помощь близка, - донёсся из темноты справа слабый шёпот. Аэриндель это потрясло так сильно, что она едва не выронила посох.

Мгновение спустя женщина поняла, что посох тонет… погружается в твёрдый камень, на котором она стояла на коленях!

Она потянула магическое орудие, но это было все равно, что пытаться сдержать бегущего жеребца. Посох неумолимо тянул вниз, обжигая цепляющиеся за него пальцы, выскальзывая из них, утопая в камне, в котором не было ни дыр, ни отметин… и который остался холоден и твёрд под её руками, когда посох исчез.

Мистра забрала – вернула себе – Грозовой Посох. Что же это за помощь!

Всё ещё стоя на коленях в полутьме, Аэриндель снова услышала тот же едва слышный шёпот:

- Оставь свой страх и надень меня.

Она прищурилась, всматриваясь в темноту и пытаясь найти источник этого вкрадчивого голоса. Он повторил своё сообщение, и, следуя за словами, она нашла, то что искала: корону, лежащую на крышке гроба её отца.

Холодок коснулся её сердца. Чёрный камень последнего пристанища Табраса Грозового Посоха был свободен от всего, кроме пыли, когда она первый раз посмотрела на него несколько минут назад.

И всё же она узнала эту корону. Женщина вспомнила, что видела своего отца носящим её один или два раза, ещё когда его дочь была маленькой. Аэриндель нахмурилась. Корона не являлась частью регалий Дасклейка, и исчезла ещё до его смерти. Насколько она знала, венец никогда не был помещён в гроб Табраса.

Она пару секунд смотрела на чёрный камень саркофага, обдумывая, но всё же дочь Саммертинов знала, что не посмеет вскрыть его, даже если сможет собрать достаточно силы, чтобы сдвинуть тяжеленную крышку.

На алтаре перед ней один раз моргнула сине-белая звезда, затем начала меркнуть.  В тот же миг корона начала светиться.

- Оставь свой страх и надень меня, - вновь раздался настойчивый шёпот.

Аэриндель встала на колени и начала разглядывать диадему, а в её груди поднялся страх. Разве у неё был выбор? Если она будет колебаться и дальше, страх победит, заставив её сбежать отсюда – поэтому она уверенно протянула руки и подобрала корону.

Предмет оказался холодным, но не таким тяжёлым, каким выглядел. Он как будто позвякивал, пока она рассматривала его – не найдя ни надписей, ни украшений, женщина пожала плечами и поместила корону на голову.

Внезапно она задрожала – когда порыв холодного ветра как будто пронёсся через голову, а рядом кто-то – женщина, одновременно в отчаянии и в ярости – закричал:

- Нет! Ты не получишь меня!

Её крик утонул в низком, ликующем хохоте, завершившемся словами, произнесёнными совершенно другим голосом:

- Разумеется, я могу сделать ещё и – так!

- О, Мистра, - заговорил следующий участник; хриплый шёпот как будто раздавался у неё в ушах – правительница повернула голову, но там никого не было, - помоги же мне теперь!

- Не время, - следующий голос толковал устало, - дуракам играть в магию! Смотрите!

- Эльминстер! Помоги мне!

Последний голос заставил Аэриндель напрячься; полились слёзы. Этот голос принадлежал её отцу – а Эльминстер, как смутно помнила его дочь, был его наставником, магом, которого тот любил больше всех, и которому больше всех доверял.  «Помоги мне!» - кричал Табрас – так испуганно, так отчаянно…

Прямо как она. Аэриндель сидела, не шевелясь, и слёзы струились по её щекам; голоса же продолжали звучать, повторяя одни и те же фразы снова и снова. Некоторые из них казались такими… окончательными. Такими же обречёнными, как она. Словно все эти люди выкрикивали свои предсмертные слова…

Когда она услышала, как Табрас произносит те же три слова в четвёртый раз, призрачные голоса как будто стали слабее; раньше они кричали, но теперь все смолкли. Ещё один голос - тот настойчивый шёпот, что женщина слышала ранее - возвысился над остальными:

- Я - та сила, которая нужна тебе, чтобы сохранить Дасклейк и навсегда уничтожить лорда Раммаста.

Аэриндель поднялась, осторожно прикоснувшись к голове, чтобы убедиться, что корона надёжно закреплена, и оглядела крипту. Обруч будто бы замерцал, и неожиданно женщина смогла увидеть каждый тёмный угол как при ярком свете.

- Я дам тебе возможность видеть во тьме и проникать через любую маскировку. Дам возможность твоим глазам смотреть очень далеко...

Внезапно правительница увидела бесконечное море, отливающее серебром в лунном свете, и поняла, что перед ней - Большая Вода, лежавшая к западу от Эсмеральтана, по ту сторону Облачных Вершин. Затем видение исчезло, сменившись образом незнакомой женщины, взмывающей в воздух из гущи яростной битвы. Огненные росчерки вырывались из короны, поражая кричащих воинов, запуская их в воздух, как переломанные куклы. Она увидела, как чья-то рука, оторвавшись сама по себе, крутясь, улетела прочь.

- Со мной ты станешь на такое способна, - обещала корона.

Картинка сменилась, и теперь Аэриндель смотрела на бородатого мужчину, c суровым выражением лица стоящего посреди тюремной камеры. Корона на его голове внезапно взорвалась бурей ослепительно-белого огня, и камни перед ним затрещали и расплавились, стекая по сторонам, пока молния прорезала туннель высотой в человеческий рост.

- И на такое, - шепнула диадема.

И вновь сцена поменялась.  Здесь, на испещрённой солнечными пятнами лесной дорожке, уже она носила корону, а перед ней взметнулась на дыбы гидра, плотоядно щёлкая зубами. Корона завибрировала – и внезапно чудовище начало сжиматься и дёргаться, бешено размахивая длинными шеями, пока не затвердело, превратившись в корявое дерево с тремя стволами.

- И на такое, - вновь повторила драгоценность, - помимо прочих умений… если у тебя хватит смелости владеть ими.

- Как?  - затаив дыхание в нежданном порыве предвкушения.

В ней зародились тепло, и волна… удовольствия?

Появившееся после этого ощущение было неприятным, скользким и каким-то глубоко личным – это корона подстроилась под волю женщины. Аэриндель содрогнулась, когда в её теле заструилась энергия – одновременно леденящая и согревающая – собираясь узлами в её внутренних органах, чтобы хлынуть затем до самых кончиков пальцев. Она услышала стон, звучавший почти как урчание, и смутно подумала, что, должно быть, его произвели её собственные губы.

А потом странное ощущение пропало, и правительница вновь стала собой.

Чувствуя возродившую надежду и немалую толику нетерпения, Леди Дасклейка вновь опустилась на колени, благодаря Мистру, затем быстро вскочила и вихрем развернулась.

Она спешила вверх по лестнице, но её дух опережал её, устремившись вперёд. Этот дар видения… сейчас ей жизненно необходимо было понять, где находится Раммаст и что он затевает.

Впереди раздался крик и блеснула обнажённая сталь. Женщина замедлилась, но увидела не напуганного дасклейкского стражника перед ведущими в крипту ступенями – склонившего перед ней голову, с мечом в руке и страхом на лице – но золотого орла с окроплёнными кровью когтями, флаг Великого Тентора, трепещущий в свете факелов.

В свете факелов в ночном лесу, наполненном криками испуганных людей, бежавших среди деревьев; в свете факелов вдоль пыльной дороги, по которой со смехом маршировали воины Великого Тентора… дороги, которую она знала.

Мгновение спустя, боевой отряд Раммаста миновал вывеску таверны, и догадка правительницы подтвердилась. Даскинг! Они пришли в Даскинг, что на противоположной стороне её королевства – значит, уже вторглись в Дасклейк и вырезают её народ!

В том далёком отсюда месте закричала женщина, и Аэриндель поняла, что трепещет от гнева.

- Отнеси меня туда! – прорычала она. На секунду в ней поднялась стена волнения, краткий миг ужаса, когда мир вокруг искривился и растянулся… а потом она оказалась в ночной темноте, посреди грязной дороги через Даскинг, c нависающим над головой баннером и группой людей с мечами наголо, топающих вокруг него.

Солдат Тентора присвистнул при виде хорошо одетой леди, одиноко стоящей на его пути, и помахал факелом.

- Эй, приятели, гляньте! Ух, скажу я вам, эта…

Аэриндель упёрла в него мрачный взгляд своих потемневших от ненависти глаз, и усилием воли направила вперёд поток огня. Болтающийся факел рассыпал искры, когда корона исторгла пламенную реку, захлестнувшую его держателя.

Солдат внезапно остался без головы, затем стал шатающейся половиной – и вот от него остались лишь две дёргающихся ноги без всего, что выше.

Огонь с драконьим рёвом промчался сквозь ряды остальных захватчиков, расшвыряв всех, кого не превратил в угли. Оружие плавилось в их рассыпающихся руках, люди кричали, но тут же замолкали, падая – а запах палёной плоти плотным облаком окутал продвигающуюся вперёд Леди Дасклейка.

Последний воин упал замертво с булькающим криком отчаяния; волшебница смотрела, как с его костей стекает плоть, дымя копотью, а затем перевела взгляд на пустую, усыпанную пеплом дорогу, убеждаясь, что уничтожила всех тенторцев до последнего.

Неподалёку на дороге что-то блеснуло. Женщина приказала короне доставить её в то место – и обнаружила, что смотрит прямо в сердитые глаза Раммаста Тарангара. Магическое сияние доставившего его на место разгрома заклинания ещё не сошло с его рук; потрясённый, он заревел; на его руке сверкнуло кольцо, когда он поднял руку и ударил противницу.

Чары, которые должны были превратить её в жабу, лишь слегка щипнули за руки; артефакт открыл ей смысл этого заклятья, разбил его и отправил в Лорда Великого Тентора ответный испепеляющий луч.

Раммаст отшатнулся, на его внезапно побледневшем лице явственно читалась тревога – щит не выдержал натиска и в мгновение ока рухнул; луч укусил его руку, бок и плечо.

Задыхаясь, чувствуя внезапную слабость, Раммаст прочитал собственное заклинание развеяния, избавляясь от чар, насланных короной; Аэриндель зловеще улыбнулась и прижала его к земле напором чудовищной мощи. Смотря, как ломаются ребра, и лорд корчится от боли, рыча и всхлипывая, она призвала всё, что мог предложить магический обруч, и начала рыться в его разуме, надеясь увидеть то, что видит он.

Испуганные глаза Раммаста заслонили собой всё; он что-то бормотал, точно умалишённый, объятый внезапным ужасом перед ней, пока диадема тащила женщину через его боль и ненависть, через ощущение твёрдой земли под ним… пока не добралась до того, о чём он сейчас думал.

Видение развернулось перед её внутренним взором – его мысли. Правительница смотрела на большую, вооружённую и скрипящую доспехами армию, продирающуюся через узкий горный переход. Боги всевышние! Перед ней была основная ударная сила Великого Тентора, вторгшаяся с другого конца Дасклейка, в непосредственной близости от замка – через узкий и опасный Проход Глиммердаун!

Изображение внезапно рассыпалось. Смятый дёрн у её ног был пуст; Раммаст смог собрать достаточно силы воли, чтобы произнести заклятье, вырвавшее его из Дасклейка и хватки волшебницы и вернувшее его в безопасность.

Аэриндель пожала плечами. Ей и самой пора было убираться отсюда – отправляться на продуваемую ветрами вершину горы Глиммердаун, и немедленно!

- Только захотеть – значит, уже сделать, - соблазнительно, словно любовник, прошептала корона… и женщина поняла, что стоит в другом месте, на голых камнях, овеваемых холодным ветром. Вершина, место, где в далёком прошлом познал триумф её отец. Из темноты ущелья под ней доносились тихий скрип и негромкое фырканье беспокойных лошадей.

Леди Дасклейка посмотрела вниз, со сталью во взгляде – на нарушителей, которых она не могла видеть – и ощутила, как в ней растёт гнев.

Напротив, по ту сторону пустоты, высился пик-сестра, Большой Глиммердаун; женщина могла различить его зазубренные грани в свете луны.

- Вниз, - прошептала она ему, указывая на расщелину между двумя вершинами. - Обрушься вниз.

Волшебница собрала свою волю, указала на каменную груду напротив и торжественно махнула рукой вниз. Несколько валунов откололись и упали, быстро скрывшись из виду.

Снизу донеслись хруст и отчаянные крики, но Аэриндель их не слышала. Она поплыла в ночной тьме, внезапно почувствовав себя слабой и больной. Опустившись на колени, чтобы не упасть вслед за камнями, женщина схватилась за голову. Что с ней происходит?

Она чувствовала себя... странно. Леди Дасклейка стиснула зубы. Чем бы ни была вызвана эта слабость, её королевство по-прежнему нуждается в ней, иначе эти солдаты с оружием доберутся до мирно спящих жителей и атакуют замок, в котором едва ли наберется с дюжину бодрствующих стражей, способных встать на защиту... если ей повезёт.

Прямо сейчас захватчиеи спешили вперёд по дну ущелья. Оравший человек внезапно стих - несомненно, добитый мечами товарищей, желающих предотвратить пробуждение врага.

Аэриндель сжала кулаки, взглянула вновь на каменную громаду Большого Глиммердауна и прошипела:

- Вниз! Развороти горный склон и обрушь его вниз, погреби врага!

В её голове словно хлынул красный дождь, и внезапно волшебница оказалась лежащей лицом на жёстком камне - в то время как рёв камнепада стеной вознёсся вверх, смешавшись с рваными криками снизу.

Леди Дасклейка держалась за своё имя посреди разлившегося моря неуверенности. Кто она? Где она? Казалось, будто она дрейфует в тумане; здесь же были и те, кто носил её корону - женщина изредка замечала их. И у всех на лицах была печаль, а сами они выглядели усталыми и разбитыми. Чем дольше правительница смотрела, тем старее и сгорбленней они становились, в конце концов исчезая.

Аэриндель услышала доносившиеся из ущелья крики, проклятья и чей-то рык:

- Оставьте лошадей! У нас хватит оружия, чтобы вырезать хоть дюжину дасклейкских гарнизонов, идиоты! Выбирайтесь из этой ловушки, прежде чем они скинут на нас ещё больше камней! Проклятье, шевелитесь!

Аэриндель с трудом сглотнула. Не все оказались раздавлены. Она подняла глаза к только что будто срезанной вершине горы, сильно изменившейся там, где откололись валуны размером с загородный дом. Женщина изо всех сил пыталась оставаться в сознании.

Жёлтая дымка поднималась, загораживая ночь – поднималась перед её внутренним взором.

- Вниз, - прошептала она в третий раз, дрожа на скале, - обрушь вниз на них всех. Не дай ни одному тентирскому солдату выжить, чтобы потом поднять меч против моего Дасклейка.

Корона вспыхнула вновь, и Аэриндель ощутила боль в каждом суставе, как и в груди, голове и животе. Она громко застонала, пытаясь подняться с камней, но её ослабевшие конечности не могли поднять её вес.

Но камни тряслись – содрогались, издавая низкий гул, от которого вибрировали зубы; гул ускорялся и усиливался, пока не стал громоподобным – и в этот же миг Большой Глиммердаун обрушился в горный проход, подняв пыль, а камни завизжали, словно женщины от боли; армия Великого Тентора оказалась погребена заживо.

Аэриндель жестоко бросало из стороны в сторону на трясущейся вершине горы, пока она не ухватилась за неровный обломок скалы. Окутанные пылью остатки ущелья зияли перед ней, но волшебница лишь всхлипывала, терзаемая бесконтрольными судорогами и рвотными позывами. Несмотря на её метания, диадема оставалась на месте, будто припаянная к вискам – и в слабом свете, испускаемым артефактом, но не по её воле, она увидела, что руки стали морщинистыми, как у старухи.

Каким-то образом, корона питалась теми, кто её носил. Аэриндель на некоторое время зацепилась за эту мысль, но разум подводил её раз за разом, переключаясь на воспоминания о прыгающих камнях и скользящего вниз склона Большого Глиммердауна, так что она не могла думать ни о чём другом.

Прямо как тогда в зале для празднеств, когда, страшась прихода Раммаста, она не могла придумать ничего путного в ответ.

Раммаст. Он всё ещё может что-то замышлять! Ей нужно увидеть его, узнать, что негодяй делает! Если она хорошо его знает, то собирается нанести ей удар в её покоях в замке – но не прямо сейчас. Там, в Даскинге, правительница потрепала его, и теперь лорду нужно сперва унять боль, прежде чем предпринимать что-то ещё. Исцелиться, обновить заклинания, подобрать магическое оружие – только тогда он заявится к ней.

Сейчас лорд должен быть в своей башне. Башне Тарангар, высочайшей точке хмурой крепости Тентарнагард, в самом центра Великого Тентора… в той стороне. Лёжа ничком на твёрдой поверхности, страдая от боли в раскалывающейся голове, Аэриндель задумалась, сможет ли ещё раз использовать дальновидение.

И она могла. Было больно – боги, как больно! – но, хотя огонь агонии терзал её руки и ноги, а тело скулило и корчилось на холодных камнях горы Глиммердаун, волшебница как будто летела сквозь ночь, выискивая вонзившийся в небеса тёмный клинок Башни Тарангар. В самом высоком её окне будет гореть свет, знала она, а зловеще красивый лорд будет отчаянно готовиться встретить свою судьбу от её рук…

Вон там! Словно тенторский орёл, она выплыла из ночной тьмы, по широкой дуге поднявшись к освещённым окнам, пытаясь высмотреть ненавистное лицо врага. Наконец, она разглядела его, шагающего по комнате среди столов, заваленных картами. Он как будто почувствовал её, застыв и уставившись в окно. Но волшебница уже пролетела мимо, своими невидимыми крыльями проложив путь в обход башни, и теперь осматривала крутые крыши города, растянувшиеся под ней вдоль узких, освещённых фонарями вымощенных улочек. Она взлетела к луне, приказывая короне разметать башню под ней.

Правительница увидела, как тёмный оплот, трясясь, разваливается на крошечные камешки, взрываясь облаком осколков, осыпающихся дождём на Великий Тентор и оставляя после себя провал столь глубокий, что весь Тентарнагард содрогнётся и упадёт в него, погружаясь в затянутое каменной пылью забвение… прямо как встретившая свой конец в Проходе Глиммердаун тенторская армия.

- Это можно устроить, - голос магического обруча как будто нашёптывал прямо в ухо, - но деяние очень впечатляющее. Ценой будет жизнь.

- Надо думать, много жизней, - пробормотала вслух Аэриндель, чей лоб всё ещё касался жёстких камней вершины.

- Жизнь того, кто владеет магией, - шептала корона. – Того, кого ты касалась, пока носила меня.

- Осознанное самопожертвование, значит, - устало отметила Леди Дасклейка. – Или убийство.

- Если я не смогу дотянуться до другой сущности, - объяснила корона, - я заберу жизненную силу носящего.

- Значит, если я заставлю тебя смести башню, - сказала Аэриндель, - Башня Тарангар падёт – но я засохну и умру здесь, на горной вершине.

- Башня может пережить атаку, если она защищена достаточно сильными чарами, - ответил венец. – В любом случае, в скором времени я должна буду подпитаться, иначе рассыплюсь на куски.

Аэриндель лежала тихо, а холодный страх медленно овладевал её телом. Она добровольно приковала себя незримыми цепями к зловещему артефакту, который станет причиной её погибели. Представив, как она скатывается по склону в виде высушенного кожаного мешка, с перекатывающимися внутри костями, волшебница заставила себя пошевелить дрожащими руками.

Хрипя от усилия, Леди Дасклейка волочила руки по неровному камню, очень медленно и очень болезненно. К тому моменту, как её пальцы, наконец, нащупали обруч, она задыхалась и обливалась холодным потом.

Магический предмет шевелился, но не поддавался. Как бы сильно она не тянула и стягивала её, диадема будто слилась воедино с головой. Шепчущую Корону не снять.

Сдавшись, правительница перекатилась на спину и в отчаянии уставилась на звёзды. Она уничтожила людей, не игравших никакой роли, и при этом вывела своё тело из строя – оставив себя и королевство беззащитными против настоящего врага. Скоро, слишком скоро Раммаст вернётся. Отдохнувший, сильный, готовый убивать – и она будет просто лежать здесь, слишком слабая, чтобы чем-то ответить… а с короной и жертвой, сгодящейся для воплощения в жизнь первого же ужасающего желания, которое он потребует от артефакта, лорд-маг будет представлять угрозу всему Эсмеральтану.

Она хотела заплакать, но у Аэриндель Саммертин не осталось слёз. У истекающей кровью, разбитой, полуживой и одетой теперь в одни лохмотья женщины не было сил даже чтобы подняться. Она лежала на вершине горы Глиммердауни и смотрела вверх, на слабо мигающие звёзды, дожидаясь, когда же наглая ухмылка Раммаста закроет их собой.

Но лицо, в конце концов заслонившее звёздное небо, было незнакомым – с крючковатым острым носом, голубыми глазами, хранившими мудрость веков, да, вдобавок, окаймлённое длиннющей бородой. Оно принадлежало человеку в простой поношенной мантии. Его руки были пусты; склонившись, он посмотрел на женщину сверху вниз, с проблескивающим в глазах – чем? Восхищением? Симпатией? Циничным удовольствием?

- Леди Дасклейка, снимите корону сейчас же, - отрывисто потребовал незнакомец, - пока ещё не поздно.

Аэриндель взглянула на него, слишком измотанная, чтобы заботиться о том, как она выглядит, или откуда он её знает.

- Неужели хоть какой-нибудь маг, сражающийся за свою жизнь и страну, собственными руками отбросит своё лучшее оружие? - устало возразила колдунья, желая сейчас остаться наедине со своим страданием, раствориться в приветствующей её пелене забвения.

- Аэриндель, ты хочешь закончить свои дни так же, как твой отец? – мрачно поинтересовался незнакомец.

Аэриндель почувствовала клокочущий внутри гнев. Почему кто угодно в Фаэруне знает всё о судьбе Табраса Грозового Посоха, кроме неё?

- Кто ты такой? – прошипела она, сверкая глазами. – Откуда ты знаешь моего отца?

Лицо с бородой приблизилось; человек встал на колени рядом с ней.

- Я научил его идти путями магии и сделал тем, кем он стал.

Секунду он смотрел через ущелье, на Высокий Глиммердаун, затем вновь опустил взгляд на женщину и мягко добавил:

- И, полагаю, я в ответе за его судьбу. Я тот, кого называют Эльминстером.

- Эльминстером, - сипло повторила волшебница. Внезапно волна энергии захлестнула её, а корона зашептала в её голове: «Уничтожь его. Его магия сильна, очень сильна. Он опасен для нас обоих – а его силы как раз хватит, что снести Башню Тарангара и самого Раммаста вместе с ней.»

- Как? – спросила она, не заботясь о том, произнесла ли она это вслух.

«Посмотри не него и пошли вперёд пламя, как ты проделала с солдатами в Даскинге… и тогда я ударю. А после, не прерывай поток, чтобы я смогла забрать его жизненную силу нам.»

Аэриндель медленно улыбнулась и сделала, как было велено.

Огонь ревя устремился вперёд, и коленопреклонённый незнакомец вздрогнул и подался назад – но пламя лишь слегка лизнуло его одежды, как будто утонув в его глазах… глазах, что потемнели и словно стали больше.

«Даааа», - торжествовала диадема, и правительница почувствовала тёплое сияние ликования.

Эльминстер поднялся и отошёл на шаг, а Аэриндель повернулась голову вслед за ним, не сводя глаз, как требовал артефакт. Разум прорезала неожиданная, острая боль, и накативший следом вал чистейшей ненависти, порождённой магическим обручем, заставил женщину резко выдохнуть и скрючиться на камнях.

- Нет, про́клятый! – хрипела корона дрожащими губами колдуньи.

Эльминстер не обращал на это внимания, подняв руку и смахнув струю пламени точно нить паутины.

- Аэриндель, - настаивал он, вновь наклонившись над ней, - сними корону. Прошу.

Артефакт сверкнул, и Аэриндель почувствовала, как в неё вливается свежая энергия. Корона говорила, что и когда сделать – и женщина повиновалась.

Зелёная молния бросилась вперёд от её лба, с треском вцепившись в протянутую руку и окутав её язычками трепещущего пламени. Эльминстер поморщился. На его лице промелькнуло явное раздражение, когда он отмахнулся ещё раз.

Невероятно, но молния отскочила прочь, унесённая затем прохладным ночным ветерком. Аэриндель и сама почувствовала раздражение – которое исходило от короны, вместе со следующими указаниями.

Она послушно исполнила их – и на этот раз навстречу магу понеслось пламя ослепительно белого света, пытаясь отшвырнуть бородатого мужчину назад. Он пошатнулся, а его плечи затряслись, когда бушующий огонь начал раздирать его.

Леди Дасклейка внезапно поняла, что достаточно оправилась, чтобы встать. Она кое-как поднялась, и поняла, что её голова окутана сиянием. Корона лучилась ещё сильнее, чем раньше. Она протянула руки и хлестнула мага призванными щупальцами, щёлкавшими и грызшими его, словно голодные угри длинными зубастыми челюстями.

- Аэриндель! – закричал он, голосом, как будто полным страдания, - борись! Не подчиняйся короне! Эта вещь обращает всех, кто её носит, во зло, если дать ей волю! Это ты должна управлять ей; не позволяй превращать себя в безвольного раба!

- Умри, маг, да побыстрей, - прошипела Аэриндель в ответ. – Всё это время Раммаст становится сильнее, а все, кто сейчас в замке, даже не предупреждены и всё ещё спят! Умри или уходи – избавь меня от своего общества!

Колдунья опутала его верёвками закручивающегося огня, развернула и подбросила в воздух над бездной, раньше бывшей Проходом Глиммердаун.

Но он не полетел вниз, к своей смерти. Вместо этого он стоял на пустом воздухе, словно на твёрдой земле, и указывал на неё.

- Аэриндель, заклинаю – сними Шепчущую Корону, сейчас же!

- Никогда! – выкрикнула Аэриндель, обрушив мощь артефакта на камни, на которых стояла, вырезая из них длинные, острые куски и запуская их в волшебника.

Эльминстер устало взглянул на неё и пробормотал какие-то слова. Каменные копья рассыпались в пыль прямо в воздухе. Он произнёс что-то ещё, взмахнул рукой – и Аэриндель почувствовала холод, сначала охвативший ноги, затем поднявшийся до горла.

Теперь, подрагивая над землёй, она не могла делать ничего другого, кроме как смотреть вперёд, но корона позволяла видеть ей всё – Эльминстер превратил её в длинный, изящный деревянный посох, каким мог бы владеть любой колдун.

Длиной больше чем её Грозовой Посох, она парила в воздухе, излучая белый свет, окутавший корону. Лишившись опоры в виде головы, обруч пролетел насквозь на всю длину и зазвенел по камням, а его шептания стихли. Эльминстер поймал посох, быстро отошёл на пару шагов и отпустил.

Холод быстро отступил, и правительница вновь стала собой, представ перед могучим магом – кипя от ярости и злости, со свисающими с оголённых и освещённых луной плеч остатками платья, и с когда-то красивыми волосами, превратившимися в разворошённую солому. Она выглядела старее. Кожа обвисла и покрылась морщинами и пятнами. Глаза впали, а губы потрескались, словно от возраста. Её грудь тяжело вздымалась от гнева, но даже несмотря на это она стояла сгорбившись и размахивая руками с пальцами, ставшими шишковатыми и скрюченными когтями старой карги.

- Отойди, маг! – прорычала правительница, её глаза – словно два брата-огонька. – Ты уже достаточно помешал мне! Мне нужна эта корона, чтобы защитить свою землю и… себя. Раммаст не получит ничего, если ты просто отойдёшь в сторону и дашь воспользоваться тем, что послала мне Мистра! Это её дар мне!

- Мистра делает подарки, которые предполагают выбор, - тихо возразил Эльминстер, внимательно изучая её глазами. Корона поблескивала на камнях позади него. – Каждый подарок – испытание. Ни один меч не станет смертельным оружием без держащей его руки.

- Ха! – фыркнула Аэриндель. – У меня нет времени на глупую философию, маг! Дасклейк под угрозой! Раммаст собирает силы, пока мы здесь спорим! Уйди с дороги!

Эльминстер склонил голову и отошёл в сторону.

- Выбор за тобой, - мрачно предупредил он. – Но знай, что вон то сияние означает, что корона должна выпить жизненную силу первого же наделённого магией существа, осмелившегося надеть её, иначе она рассыплется в прах.

Аэриндель бросилась вперёд, резко остановилась, одарила волшебника сердитым взглядом и прорычала:

- Такие слова – дешёвая уловка, маг; откуда мне знать, что это правда?

Эльминстер пожал плечами.

- Иногда ты должна доверяться кому-то другому; почему бы не начать сейчас? Если я прав, а ты не поверишь мне, то умрёшь. Если послушаешь, то как насчёт такого предложения: я вместе с тобой защищу Дасклейк от этого Раммаста, и обучу тебя магии, достаточной, чтобы больше никогда не надевать корону и не использовать любую другую магическую помощь. Что скажешь?

Глаза Аэриндель сузились. Затем лицо исказилось, и она сердито отбросила назад остатки волос.

- Какая гарантия того, что ты сдержишь слово? Я тебя не знаю – оно может ничего не стоить!

Эльминстер пожал плечами.

- Может. Вопрос в доверии, не так ли?

Волшебница презрительно махнула рукой, проносясь мимо.

- Хватит заумных слов, маг! Вот это мне знакомо – я носила её и понимаю! – она наклонилась и подхватила магическую диадему.

- Помни моё предупреждение, - напомнил бородатый мужчина.

Корона призывно, приглашающе светилась и пульсировала, её прохладное излучение пробегало вверх по рукам – и это было так похоже на ласку. Шепчущая Корона издала слабый звон, похожий на звон далёких колокольчиков, и послала волну тепла и успокоения. Аэриндель утонула в этой волне, глядя на Эльминстера с тихим вызовом в глазах, и подняла обруч, готовясь надеть.

- Дааа, - раздался шёпот-шипение короны, когда женщина пронесла предмет перед лицом. Но внезапно к ней присоединился ещё один голос, одинокий и насквозь пропитанный отчаянием.

- Эльминстер, помоги мне!

Крик её отца сейчас звучал громче, чем раньше.

Аэриндель посмотрела на корону и услышала её сердитое рычание. На его фоне она смогла различить слабые крики остальных. Тех, кто умер, нося её. Других жертв.

- Прощай, отец, - прошептала она дрожащим голосом. Развернувшись на каблуках, женщина швырнула Шепчущую Корону – сильно и высоко.

Магический обруч взмыл вверх, вверх над Проходом Глиммердаун, взвыв в бессильном отчаянии. Уже падая, он швырнул в бывшую хозяйку молнией – ударившей в камень перед её ногами и оборвавшейся, когда корона скрылась из глаз.

Даже лунный свет, казалось, засиял ярче, когда овеваемая холодным ветром Аэриндель повернулась, покосилась на мага и неуверенно спросила:

- Эльминстер?

Бородатый мужчина улыбнулся ей, и его лицо просветлело. Взяв её за руку, он сказал:

- Верный выбор, Аэриндель. Ты использовала эту корону ради той цели, с которой Мистра вложила её в твои руки… и отпустила, когда она этого и хотела. Теперь пойдём. Мистра защитит тебя; ты будешь учиться магии, как твой отец.

Янтарный свет завихрился вокруг их сомкнутых рук, заворачивая обоих в клубящееся облако – которое сверкнуло сине-голубым и растворилось, оставив лишь пустую горную вершину.

Мгновение спустя в это место ударила молния, подбросив в воздух те камни, что не сгорели от удара. Ночь затрещала и осветилась яростью этой атаки.

*****

- Они никак не смогли бы пережить это, - удовлетворённо отметил Лорд Великого Тентора, глядя вверх со своего места посреди развороченных камней, засыпавших Проход Глиммердаун. Где-то там, под завалами, лежали все его люди – но кому нужны воины в стране, где он будет единственным волшебником?

- Интересно, кто был этот маг? – высказал мысль вслух Раммаст, хлопнув в ладоши и готовясь прочитать заклинание полёта, которое перенесёт его над скалами, доставив в Дасклейк. Он пожал плечами – что ж, пожалуй, он заглянет на вершину, просто чтобы убедиться, что таинственный волшебник теперь просто кучка пепла и воспоминаний.

Конечно, жаль, что так вышло с Аэриндель, но её образ хранился в заклинании вечного зеркала, и он мог изменить внешность какой-нибудь шлюхи, которая займёт её место.

Даже если кто-то прознает, не найдётся никого, кто мог бы встать на пути объединения Дасклейка и Влеикого Тентора под его началом, а там уже можно обратить внимание на богатые земли к западу, Марбрин или Дриммат. Так, он мог бы править империй уже через четыре зи…

На мгновение на вершине горы моргнул янтарный свет, высоко над головой. Нахмурившись, Раммаст посмотрел туда.

Что-то звякнуло о камни рядом с ним, и с металлическим звоном отскочило мимо ноги. Корона!

Должно быть, его молния сорвала артефакт с головы его соперницы!

Улыбаясь, Раммаст схватил обруч. Боги, эта штука наделила Леди Дасклейка немалой силой! С ней Раммаст Тарангар станет практически неуязвимым!

Он назовёт своё королевство Тарангара – когда оно протянется от Большой Воды до Внутреннего Моря, и от Высокого Леса до горячих земель… Да, именем Мист-

Он всё ещё широко улыбался, когда возложил Шепчущую Корону себе на голову.

*****

- А теперь посмотри, - тяжело предложил Эльминстер. Одной рукой он обнимал женщину за плечи. Другой он указал вниз, на валяющиеся там, где раньше было ущелье, камни; вниз, на одинокую торжествующую фигуру – Раммаста, Лорда Великого Тентора. Он… надевал Шепчущую Корону!

Аэриндель прикусила губу и попыталась сморгнуть слёзы, катившиеся из её глаз с тех пор, как она осознала, что сделала с ней диадема. Она стала старой, морщинистой, а её жизнь оказалась украдена у неё… и всё радии магии. «Мистра защитит тебя». Ха.

Значит, Раммаст умрёт, если, конечно, богиня не решила последний раз подшутить над ней… но нет. Он упал, превратившись в тёмное, искорёженное нечто – кожа висела на скелете, который быстро рассыпался в коричневую пыль… и сладкая, освежающая энергия наполнила её, заставив резко вздохнуть и испытать дрожь такого сильного восторга, какого она никогда раньше не испытывала.

Аэриндель поняла, что дрожит и рыдает, ухватившись за успокаивающие руки вокруг неё – а теперь жадно и радостно целует наполовину видимое выше лицо, обуреваемая волнами дикого веселья. Её кожа снова гладкая и молодая, её тело – такое, каким и было!

- Видишь, - прогрохотал в её ухе этот добрый голос. – Такое работает. Мистра помогает. Нужно только довериться, ясно думать и делать, как она велит.

- Но как я пойму её указания? – спросила Леди Дасклейка, отбрасывая мешающиеся встретить его взгляд волосы в сторону от блестящих глаз.

Эльминстер снова указал вниз. Там, далеко, в кучке костяной пыли что-то блестело. Аэриндель заметила это всего на миг, прежде чем молния такой силы, что никто из смертных не смог бы её повторить, сокрушила скалу напротив той, на которой они стояли, отправив огромный каменный поток вниз по склону – поток, погребший под собой Шепчущую Корону.

Когда вокруг них поднялась пыль, Эльминстер торжественно ответил:

- Она всегда шепчет нам.

- Эльминстер, - сказала Аэриндель с трепетной улыбкой, - помоги мне!

 

 

Прикрепленный файл Шепчущая корона.docx
Размер: 50,81К
Количество загрузок: 4

 


Королевства Тайн. Прищуренный взгляд

09 Декабрь 2018 - 01:50

Прищуренный взгляд

 

 

Тёмный Глаз Гавинааса раскрылся.

Магическая сила заискрила вокруг него, потрескивая огнём, когда Глаз попытался изучить окружение. Он увидел запылённую, затянутую паутиной комнату, плотно закрытые золотые сундуки, ювелирные украшения за стеклянными витринами – всё это блестело, отражая изумрудное сияние самого Глаза. Он всё ещё не понял, как попал в эту маленькую каморку, хотя пробудился уже в третий раз с тех пор, как обнаружил себя здесь.

Очевидно, маг Гавинаас был мёртв, поскольку никогда не отдал бы Глаз добровольно; но талисман не мог сказать, когда это произошло, или хотя бы сколько времени прошло с тех пор, как он открывался в последний раз. Его сила могла дремать годы.

«Это пыльное, всеми забытое хранилище – не место артефакту несравненной мощи», подумал он. Наделённый магией предмет чувствовал себя здесь не как в храме, а как в гробнице. Реликвия, подобная Тёмному Глазу, должна принадлежать великому волшебнику, с которым можно завоевать мир. Нужно было такого найти.

Но, как и в прошлый раз, когда артефакт потянулся магическим взором, то быстро обнаружил, что ни одного подходящего колдуна в пределах досягаемости не имеется. Ну ладно. Волшебника можно и создать, не только найти. Тёмный Глаз (ранее, Гавинааса) развернул свой взгляд в знакомом направлении. В любом случае, прежние два раза, во время пробуждений, он обнаруживал кого-то, кто обладал силой, превосходящей силу любого волшебника…

Да. О, да. Глаз прищурился. Этот кто-то всё ещё находился рядом. Артефакт мог учуять его присутствие… и слабость, не существовавшую раньше.

«На этот раз, - предвкушал Глаз, - на этот раз он покорится».

***

Тиурен заставил своего грифона приземлиться во внешнем дворе Королевского Дворца Вантира. На стойла сегодня нет времени. Письмо, которое он получил вчера от короля Кохата, его друга детства, просило скорее прилетать – это означало, что какая-то ужасная неприятность сомкнула на дворце свою хватку. Редко король вызывал барда из его странствий, и то только в случае острой необходимости.

Самый известный бард Вантира остановился лишь на секунду, чтобы пробежать пальцами по взлохмаченным ветром каштановым волосам и по короткой бородке, прежде чем заторопиться к главным вратам, и дальше, вверх по мощёной дорожке, в зелёный внутренний дворик. Королевские стражи в надраенной броне, редко использовавшие своё оружие, поприветствовали его кивком. Бард их полностью проигнорировал. Даже не глядя на них, он знал, что не один из них удивлённо приподнял бровь при виде поношенного походного плаща того же цвета, что и небеса, в которых Тиурен летал. Во дворце такая одежда была не к месту, но времени переодеться не было.

- Тиурен, подожди, - прежде, чем бард достиг ворот, остановил его голос.

Обернувшись, он увидел Беанту, хранительницу двора. Почтенная женщина заслуживала большого уважения за её преданность королю и за непрестанный труд по управлению дворцовым хозяйством.

Тиурен дождался, пока она торопливо не подбежит к нему.

- Что такое, Беанта? Я получил тревожное послание…

- Да, - перебила круглолицая женщина, и морщинки беспокойства расчертили её лицо. – Это королева, - казалось, Беанта с трудом может говорить. – Её… прокляли.

- Чего? – Тиурен скептично рассматривал хозяйку двора. Всегда аккуратная и ухоженная женщина сегодня носила длинное голубое платье. Она хорошо, если не сказать привлекательно, выглядела. Но лицо – мрачное, словно могила. – Проклятье? Звучит, как детская страшилка.

- Пришло сообщение, два дня назад, - склонившись поближе, начала она приглушённо. – Никто не знает, откуда, но его доставило какое-то маленькое, крылатое существо с красноватой кожей и жуткими зубами. Бесёнок вручил свиток королю и исчез.

- Что в нём сказано? – требовательно поинтересовался Тиурен.

- Письмо гласило, что на королеву наложено проклятье, - шёпотом отозвалась Беанта; её глаза расширились, - и что она зачахнет и умрёт, если Кохат не сойдёт с трона и не посадит на своё место колдуна, навсегда.

- Что за мерзкие выкрутасы? – прорычал Тиурен.

Король Кохат – один из самых непримиримых противников бесконтрольного волшебства, особенно в эти дни, когда магия текла свободно, словно река. Сама Беанта была в долгу у короля за спасение жизни. Десятью годами раньше он отбил нападение группы могущественных магов из Нетерила, желавших завоевать небольшое государство Вантир, а в этом случае деревня женщины пала бы первой.

Такая угроза должна была прийти от волшебника, решил бард, но это мало чем помогало сузить список подозреваемых. Все знали, что любовь Кохата к жене безгранична. Он сделает ради неё всё, что угодно. Тиурен обругал последними словами того изверга, который решил использовать столь благородное качество короля против него же.

- Наверняка это ложь или злая шутка, - проревел бард. – Королю следует просто не обращать внимания на это странное письмо, пока он не найдёт злодея.

Он развернулся обратно к дверям во дворец, но тихие слова Беанты заставили его резко остановиться.

- Если бы он мог, мастер Тиурен, - голос Беанты был настолько же мягок, насколько голос барда – жёсток. Она опустила взгляд. – Королева уже пала жертвой недуга. Вчера на её теле появились ужасные язвы. Придворные лекари не в силах помочь; они утверждают, что ей становится всё хуже.

Женщина плотно закрыла глаза.

- Они говорят, что в течение следующих нескольких дней королева умрёт.

***

Вместе, бард и воин-король видели, как рушатся города и как горы вырастают там, где раньше были лишь равнины. Благородные вельможи падали пред ними ниц, а младенцы делились непонятными словами мудрости.

Каждую ночь стены вантирских таверн сотрясались от рассказов об их свершениях.

Рассудительный Тиурен, иногда прозываемый Благоразумным Певцом, был самым подходящим спутником для Кохата, воином безгранично буйного нрава, словно ум и храбрость в идеальной пропорции. Эта пара совместно исследовала окружающие земли, оберегая королевство от зла на каждом шагу. И всё же, даже после всего пережитого за эти годы, Тиурен никогда не видел своего друга в таком горе.

- Неужели Дариус или другие маги ничего не могут поделать? – опечаленно спросил бард, идя через всю комнату к Кохату. Безучастный ко всему король стоял рядом с оббитым бархатом стулом.

- Поделать? – переспросил Кохат. Спокойные, по-королевски благородные черты его лица искривились под действием мгновенной вспышки гнева. – Они болтают! Они изучают её, лежащую на кровати, и задумчиво размышляют! – он насмешливо покивал головой и погладил седеющую бороду, а потом нахмурился. – Они ничего не делают.

Тиурен знал, что лучше ничего не отвечать. Как и Кохат, он мало что понимал в путях магии, и ещё меньше в проклятьях. Бард рассеянно побарабанил пальцами по рукояти вложенного в ножны меча. Затем, расстегнув застёжку плаща, он бросил накидку на стул, стоявший рядом с королевским.  Молодой бард чувствовал себя как дома в этой простой, освещённой лампами комнате – даже больше, чем в собственном жилище. Они с Кохатом столько обсудили здесь и составили так много планов по защите и процветанию королевства.

Тиурен ещё не побывал в королевской спальне и не видел королеву Диккону, но уже слышал ходившие по дворцу слухи – вызывающие дрожь описания того, как её сохнущая плоть медленно отстаёт от костей. Даже слышать об этом было жутко, но увидеть это…

Король Кохат прервал его размышления. Его лицо вновь казалось спокойным, подавленным и усталым.

- Итак, мой друг. Ты всегда делился со мной ясным, вдумчивым советом, когда мне он требовался. И никогда ещё я не нуждался в тебе сильнее. Так что ты посоветуешь мне делать сейчас?

- Ну – прости, если это неуместно – но разве у тебя нет советников, которые должны советовать?

Кохат почти улыбнулся.

- Они советовали, советовали, но ничего путного не сказали.

Громадный воин начал мерять комнату шагами, как того и ожидал Тиурен. Будучи всегда человеком действия, король чувствовал себя увереннее, когда двигался, а не стоял.

- Никто в этом королевстве не может сделать или сказать что-то, что помогло бы мне, - внезапно король показался барду очень маленьким. Он медленно добрёл до единственного окна и отсутствующе уставился в ночь. – Не говори мне, что и ты тоже не сможешь предложить поддержку в худший час жизни твоего короля.

- Когда это я не находил слов? – это было произнесено многозначительно, но попытки даже на миг разжечь пламя духа воина были тщетны.

Кохат повернулся к своему другу. Тиурен увидел своего постоянного спутника многих лет совсем по-другому, нежели раньше.

Серые прожилки исчерчивали его кустистую чёрную бороду, а морщины теперь превосходили числом боевые шрамы.

Вздохнув, Тиурен наконец произнёс:

- Я знаю тебя слишком хорошо, Кохат. Сейчас все мои слова покажутся тебе блеянием овцы. Ты знаешь, что у меня нет внезапного решения твоей беды. Ты сделаешь то, что и так уже знал с того момента, как твоя дорогая жена слегла от заклятья.

- Значит, трон, - король говорил тихо, опустив голову. – Королевство. Вся моя линия – кончится.

- Да, - Тиурен пересёк комнату, присоединившись к стоявшему у окна другу.

- Ты ведь знаешь, что я настолько сильно её люблю, да?

- Да.

- Значит, ты и вправду хорошо меня знаешь.

Сказать было больше нечего. Чувства питали жизненную силу этого человека. Любовь, ненависть, преданность – всё это не знало пределов. Его эмоции не ограничивались обстоятельствами, логикой, себялюбием или даже ценностью собственной жизни Кохата. Король любил свою страну, Вантир, как никто другой – но свою женщину он любил больше.

- Но мы не знаем наверняка, спадёт ли заклятье, если ты подчинишься требованиям, - предупредил Тиурен, привалившись к стене.

- Я готов воспользоваться этим шансом, - попытался улыбнуться воин, но вместо этого вышла искажённая гримаса. – Ведь это мой единственный.

Кохат последний раз взглянул на друга, словно ожидая озарения. Затем он опустил взгляд в пол, повернулся и покинул комнату через завешанную портьерой дверь.

Тиурен что угодно отдал бы за то, чтобы вдохновить короля, неожиданно обмануть судьбу, как они это часто делали в прошлом. Но нет. Всё, что он смог сейчас придумать, это:

- Помни, мой друг, солнце где-то всё ещё светит…

Но бард сомневался, что король услышал. Наверное, к лучшему.

Тиурен вздохнул. В следующий раз, когда он увидит своего друга, тот уже не будет королём.

***

Утро следующего дня всё никак не наступало. Покинув Кохата, Тиурен постоял за дверью покоев, в которых умирала королева. Он мог набраться храбрости, чтобы увидеть её в этом жутком состоянии, но знал, что печаль по поводу жертвы короля будет ясно читаться на его лице. Отречение не может быть выходом для короля. Обменять народ на одну душу? Особенно эту. Бард никогда не понимал, что такого Кохат нашёл в Дикконе.

Наконец шаги идущей по коридору горничной спугнули его. Решив, что для всех будет лучше оставить её в покое, Тиурен ушёл в свои комнаты совершать приготовления, в надежде поприветствовать сон, который так и не пришёл.

Его разум был затянут серой мглой, подобно утреннему небу за окном; медленно одевшись, Тиурен приготовился к тому, что ждало его впереди. Отказавшись от завтрака, который доставил слуга, он пронёсся мимо него и спустился по лестнице в большой зал.

Когда Тиурен прибыл, он обнаружил, что граф Дариус ожидает внизу лестницы, перед распахнутыми дверями зала. Худой, угловатый волшебник нарядился в роскошные одеяния из бархата и гипюра. Лицо было каменным, но что-то в глазах выдало его волнение от собирающихся развернуться событий. Тиурен задумался, было ли возбуждение естественным – и правда, как часто человек узнает, что скоро станет королём? – или за ним крылось что-то ещё. Страшное проклятье ведь наложил колдун.  Мог ли Дариус… Хотя нет, такой рохля, как Дариус, никогда не решился бы на столь отчаянный план.

Они двое зашли в тронный зал вместе, не обменявшись ни словом, ни приветствием. Тиурен не видел нужды заискивать перед неожиданным преемником трона, а Дариус, похоже, был занят обдумыванием куда более важных дел, чем обмен любезностями с каким-то бардом. Присутствие Тиурена во дворце терпели только из-за его дружбы с королём.

Толпы наполнивших зал людей носили знаки отличия, казавшиеся неуместными ранним утром. Их шёпот вырос до оглушительного рёва. Сколько из них пришло поддержать своего короля, а сколько – просто жадно понаблюдать за спектаклем? Бард подозревал, что большая часть присутствующих относилась ко второй группе. Пиявки и падальщики, эти людишки не были искренне преданны королю.

Тиурен не будет скучать по проведённым при дворе дням.

На комнату спустилась тишина, когда вошёл Кохат, король Валтира. Тиурен с удивлением отметил, что правитель одет в простую кожаную ездовую одежду. Судя по изумлённым охам и смущению, его вид удивил и остальных.

Король занял место в центре возвышения, прямо перед троном. Не прерываясь – даже на покорный вздох – Кохат вытащил из ножен свой меч, Таммерунг, и встал перед ним на колени, уперев клинок остриём в пол.

- Я, Кохат, отрекаюсь от вантирского престола.

Зал разразился ворчанием, сопровождаемым многочисленными криками негодования.

Король без колебаний продолжил, повысив голос:

- Всем собравшимся – смертным передо мной и бессмертным вокруг – сообщаю, что я и мой род не подходят для управления таким королевством, как это.

Тиурен поразился отстранённости Кохата, отсутствию каких-либо эмоций.

- Только истинный приверженец магического мастерства – тот, кто понимает тайны высокого искусства – может вести эту великую страну к процветанию. Мой последний акт в качестве короля – я провозглашаю Дариуса, искушённого в путях колдовства, моим преемником.

Кохат грациозно поднялся и вытащил скипетр, спрятанный под рубахой. Несмотря на суровые слова, только что произнесённые им, ни малейшая дрожь не сотрясла его гордую фигуру. Король бросил скипетр на трон и покинул зал, сопровождаемый молчанием толпы.

Дариус поспешил к возвышению. Граф – точнее, новый король – похоже, думал, что Кохат останется поздравить его.

Такой глупец станет отвратительным правителем, предрёк бард. Он знал, что Кохат уже на пути к комнате Дикконы – чтобы убедиться, что его жертва позволила снять проклятие.

Тиурен быстро выскользнул из большого зала, надеясь его нагнать. Если Кохат когда-либо и нуждался в друге, так это сейчас.

***

- Проклятье снято! Бывшая королева Диккона быстро восстанавливается! Они с королём скоро покинут дворец, а потом и Вантир!

Тиурен выслушивал новости, проталкиваясь через толпу. Нужно скорее добраться до своего друга и узнать, что дальше. Коридоры дворца были запружены людьми – радостными или взволнованными последними событиями.

Тяжёлая деревянная дверь в покои оказалась слегка приоткрыта; Тиурен толкнул её, заставив петли заскрипеть. Между дверью и собственно спальней расположилась небольшая прихожая. Несмотря на годы дружбы, бард был в королевской опочивальне только один или два раза. Зная, что нужно оповестить о своём присутствии, он позвал короля, но никто не ответил. Более не колеблясь, он отодвинул толстую красную штору, закрывавшую вход в спальню.

Последовавшие затем несколько мгновений изучения обстановки показали, что тускло освещённая комната пуста. Барда волной охватило чувство вины – он подумал, что не должен здесь находиться. Но прежде, чем его мысли перешли в действия, он услышал шум. Дверь в покои начала открываться.

Тиурен понял, что попал в очень неловкую ситуацию, и начал быстро прикидывать, что сказать в оправдание тому, что он нарушил приватность королевской спальни. Пока его разум подыскивал объяснения, его глаза изучали комнату в поисках укрытия. Последнее он нашёл гораздо быстрее, чем первое, и тут же запрыгнул в шкаф, заполненный королевскими одёжками. Занавесь, разделяющая фойе и опочивальню, отодвинулась в сторону в тот момент, когда он развернулся внутри убежища – не осталось времени даже прикрыть дверцу.

Через штору прошли фигуры. Королева Диккона, скрытно скользнувшая внутрь, и ещё кто-то. Тёмный силуэт дожидался у входа, пока Диккона, оглядевшись, не объявила, что они одни. Бард едва смог сдержать изумлённый вздох, когда граф Дариус схватил женщину за бёдра и притянул к себе, страстно поцеловав. Дариус?

Не проронив больше ни слова, пара исчезла в соседнем отделении. Мысли Тиурена лихорадочно заметались. Нужно было выбираться отсюда – что вообще здесь происходит? Полная бессмыслица. Внезапно скрип двери выдал прибытие ещё одного нарушителя.

Но нет, это оказался Кохат. Зайдя в комнату, он подошёл к крепкому сундуку у противоположной гардеробу стены. Глубоко погрузившись в раздумья, бывший король начал набивать коричневую кожаную сумку одеждой и личными вещами. Он казался неожиданно воодушевлённым, учитывая текущее положение вещей – в его глаза даже вернулась частица былого пламени.

Кохат, похоже, не знал о том, что произошло здесь секунды назад. Как он может рассказать своему другу об этом, особенно после всего, что уже имело место быть? Больше того, что именно он ему скажет? Всё это казалось Тиурену лишённым смысла.

Пока бард наблюдал, всё ещё неуверенный в дальнейшем плане действий, уголком глаза он что-то заметил. Мужчина подался назад, ещё глубже зарывшись в наполняющие шкаф наряды. Последовавшее зрелище заставило его пожалеть о промедлении.

Из другой комнаты к своему мужу вышла Диккона. Лишь неясные очертания её фигуры были видны на фоне тёмного провала дверного проёма.

- А, ты здесь, - отметил Кохат, улыбаясь, но не поднимая взгляд. – Уже собралась, дорогая?

Он продолжал сборы, пока королева приближалась.

Отблеск света привлёк внимание Тиурена. Нет! Холодный металл ножа блеснул в свете ближайшего окна, когда Диккона занесла оружие над головой; тонкая изящная ручка опустила его на сгорбившуюся перед сундуком фигуру бывшего правителя. Кинжал устремился вниз со скоростью и плавностью, предполагавшими помощь магии. Диккона утопила короткий клинок по самую рукоять в нижней части шеи Кохата.

Ответом мужчины был лишь стон, полный боли и удивления, когда он повернулся к нападающему. Такой воин, как он, не умрёт быстро даже от смертельного удара. У него ещё оставалось время действовать, но что ему нужно было делать? Ударить королеву? Разве Кохат когда-либо желал этого?

Тиурен приготовился выпрыгнуть из шкафа, но инстинкт заставил его помедлить. За спиной Дикконы в темноте притаилась ещё одна тень – а, да, волшебник Дариус! Кохат, чья рубаха уже пропиталась кровью, рухнул на колени – и тяжело повалился на спину, безмолвно глядя на свою жену.

Только тогда новый король выступил вперёд, привычным жестом положив руку на мягкое плечо женщины.

Болезнь была уловкой – хитрым замыслом по свержению короля с использованием королевы, ни минуты не подвергавшейся настоящей опасности. Она предала Кохата – но, что хуже, он теперь знал. Насколько же лучше было бы для него умереть в неведении, не зная о том, что его любовь, ради которой он пожертвовал всем, не просто предала его, но сделала это с расчётом на то, что он действительно принесет такую жертву!

Тиурен стал широко известным рассказчиком благодаря своему воображению – но даже он не мог представить себе ту боль, которую сейчас испытывал Кохат, человек эмоций неимоверной силы.

- Диккона… - смог выдавить Кохат. Его глаза – наполненные теперь не любовью, как всегда, а ненавистью – сузились. Его внутренние страдания превозмогли боль физическую – хотя и ненадолго. Двое убийц наблюдали, безучастно рассматривая свою жертву – пока Кохат не умер.

Хотя и не являясь трусом, Тиурен понял, что должен бежать. Кохат мёртв. Всё случившееся застало барда врасплох. Он не действовал достаточно быстро, чтобы спасти друга – он не действовал вовсе. Но что он мог предпринять? Безоружный и неподготовленный, он, наверно, смог бы справиться с Дикконой, но у Дариуса точно было чем ответить, к тому же он маг. Кохат бы погиб, так или иначе.

Нет, нужно спасаться бегством – прямо сейчас, пока парочка повернулась к нему спиной. Он должен двигаться быстро. Должен рассказать о коварном заговоре нового короля. Может, он и не смог спасти друга, но сможет отомстить. Тиурен выскочил из гардероба и бросился к двери.

Бард был быстр, но недостаточно. Когда он выбежал из спальни, оказавшись в прихожей, дверь захлопнулась, как будто по своей воле. Он потянул за ручку, но проход не открылся. Его противник отрезал его, использовав какое-то заклинание. Граф-король Дариус стоял позади, держа в руке кривой нож, а по его коже, потрескивая, пробегали янтарно-жёлтые молнии магической природы. Тиурен развернулся лицом к колдуну, и его рука инстинктивно потянулась к мечу, которого не было.

- Тиурен, - ровным голосом поприветствовал злой маг. – Всегда там, где не просят.

Диккона, со сталью в глазах, стояла позади Дариуса, привычно положив руку на его плечо; вторая рука всё ещё покрыта кровью мужа.

- Как… как ты могла такое совершить? – воскликнул бард, задавая вопрос самой Дикконе. Произнося слова, он прижался телом к двери, пытаясь каким-то образом открыть. Без толку – он в ловушке.

- Это было просто, - похвалилась королева. Она всё более и более оживлялась от своей победы, и длинные чёрные волосы хлестали её по лицу. – Старый дурак сам виноват, на самом деле. Я вышла за него замуж из-за власти. А он – по любви. А теперь я с Дариусом, который своим волшебством приведёт Вантир к новым вершинам могущества. Благодаря ему, у меня больше силы, чем когда-либо, а Кохат мёртв, - она прервалась и взглянула назад, на тело прежнего мужа.

- Как я могла? – засмеялась она. – Как я могла не воспользоваться этим?

- Магическая сила больших государств, подобных Нетерилу, Асраму и Анаурии растёт; как долго смогли бы мы продержаться без мага на троне? – спросил Дариус, подходя ближе и крепче сжимая кинжал. – Я нужен этой стране. Я нужен Дикконе. Но никому из них не нужен глупый размахивающий мечом старик, ослеплённый чувствами.

- Нет, - возразил Тиурен, сжавшись у запертой двери. – Любовь Кохата, пусть и подаренная не той женщине, была добродетелью, не недостатком. И никто до него – и никогда после – не сделает для королевства больше, чем он, - с этими словами бард бросился на Дариуса, швырнув во врага собственное тело и повалив его на землю. Нож зазвенел по полу, и Тиурен потянулся за ним.

Не получилось. Горячие, обжигающие пальцы вонзились в спину. Магическая энергия ввинтилась во внутренности и скрутила их. Бард смог перекатиться на спину, но его тело оцепенело от боли.

Диккона стояла над ним – в глубине тёмных глаз тлели угли, а лицо исказила злобная гримаса. Это она бросила в него заклятьем. О боги! Королева тоже оказалась магом.

К этому времени Дариус уже оправился и подобрал нож. На лбу красовалась красная отметина от столкновения с полом – но этой раны было недостаточно, чтобы остановить его. Тем более Тиурен даже не мог пошевелиться – настолько сильно скрутила его агония.

Всё было кончено.

***

Тёмный Глаз подивился тому, как невероятно легко оказалось манипулировать любовью, извратить её, превратив в ненависть.  О, в какую ненависть! Наблюдая за событиями, разворачивавшимися во дворце, артефакт осознал, что ни один из встреченных им смертных не сгорал от настолько яростного гнева. Неожиданно талисман открыл для себя, что чувства смертных таят в себе много большую силу, чем ту, о которой он когда-либо мечтал.

Пламя этого чувства идеально подходило для его целей. Этот Кохат подходил безупречно. Тот факт, что мужчина мёртв, даже делал его ещё лучшим кандидатом. Пронаблюдав за эмоциональной трансформацией короля, Глаз начал магическую работу над преобразованием физическим. Совсем скоро Тёмный Глаз получит свой новый инструмент.

***

Со своего места на полу Тиурен бросил взгляд на павшего друга. Бард хотел последний раз посмотреть на него, прежде чем Дариус погрузит кинжал в его грудь.

Но как это возможно? Он никогда раньше не видел ничего подобного…

Плоть Кохата – кожа, мышцы, органы – почти полностью растворились. Уже виднелась большая часть костей и черепа, влажно поблёскивающих в блекнущем оконном свете. Хуже того, кости тряслись, как будто в предсмертных судорогах. Тиурен уже видел смерть, но никогда она не выглядела вот так.

Решив не смотреть на это неприятное зрелище – должно быть, галлюцинация, сказал себе бард – Тиурен повернулся обратно к убийцам. Диккона всё ещё радовалось успеху своих тёмных чар.  Дариус пробормотал что-то нечленораздельное, осторожно поглаживая рану на голове и собираясь с силами для последнего удара.

Внезапно лицо волшебника превратилось в маску дикой боли, а рот округлился от беззвучного крика. Воздетый кинжал засветился раскалённо-белым светом. Струйки дыма показались между пальцами. Маг разжал кулак, отпуская оружие, но оно уже вплавилось в его плоть. Он упал на колени, издав жалобный всхлип, сжимая целой рукой запястье раненой, пытаясь тем самым избавиться от ножа.

Диккона увидела это и закричала от ужаса. Её чутьё подсказало ей развернуться, хотя она наверняка предпочла бы не видеть того, что увидела.

Внимание Тиурена также вернулось к сущности в спальне.

Скелет человека, с которого всё ещё капали остатки плоти и крови, встал.  Из челюсти вылетели жуткие, но неразборчивые слова.

Кохат?

Кто ещё это мог быть? Но как мог Кохат – или во что он так быстро превратился – стоять посреди комнаты там, где мгновение назад лежал его труп? Могли ли его чувства помочь ему побороть даже смерть? Могла ли его ненависть быть настолько сильна?

С полными ужаса глазами, Дариус и Диккона смотрели на восставшего короля.

- Кохат? Это ты? – спросила Диккона дрожащим от страха голосом.

Чудовищное существо повернуло голову на предательницу-жену. С отвратительным хрустом поднялась костлявая рука. Пальцы были скрючены так, словно держали какой-то невидимый предмет. Раздался высокий свист.

Дариус развернулся и бросился бежать.

- Кохат? – повторила застывшая на месте Диккона.

Свист теперь стал очень низким, словно его источник приблизился. Дариус снял магическую печать с двери и выскочил наружу.

- Ко…

Ужасный вой заглушил слова королевы. В комнату вплыл тёмный предмет, паря на высоте полутора метров над полом, словно оседлав стену этого воя. Тиурену хватило одного взгляда на его продолговатую форму и тёмно-зелёный цвет, чтобы узнать его.

- Тёмный Глаз Гавинааса! – вскрикнул он, пытаясь подняться на ноги.

Они с Кохатом давно повергли Гавинааса – тогда злобный волшебник угрожал северным окраинам Вантира армией бесформенных монстров. Друзья закрыли талисман колдуна в хранилище глубоко под дворцом. Но теперь он здесь.

Артефакт долетел до протянутой руки Кохата, так крепко схватившей его, что бард даже услышал громкий скрип. Только тогда его разум понял, что всепроникающий вой прекратился. В первый раз череп мёртвого короля повернул чёрные пустые глазницы к нему.

- Нет, - поправил Кохат голосом, словно раздающимся откуда-то издалека, очень издалека. – Тёмный Глаз Кохата.

Осознание захлестнуло Тиурена, заставив отшатнуться с коротким вздохом.

- Это всё из-за Тёмного Глаза?

- Нет, - сказал Кохат, и снова каждое движение челюсти вызывало скрип и скрежет. – Тёмный Глаз лишь позволил мне сделать то, что я должен был, - король вновь повернулся к Дикконе, двигаясь с пугающей плавностью. Его свободная рука указала костяным перстом на женщину. – Всё из-за неё.

Диккона закричала.

- Тёмный Глаз дал мне силу, - продолжал мертвец, -  но первопричины – и мотивы – только лишь мои. Посмотри на меня и запомни. После причинённого мне сегодня зла, то, что я делаю – я делаю добровольно.

Королева судорожными жестами начала творить заклинание.

- Что ж, дорогая, - произнёс Кохат, чей жуткий череп теперь пялился на убийцу. – Ты хотела магическую силу. Ты желала видеть мага в качестве своего короля и любовника. Так позволь же тебе показать мою силу, - с этими словами он отпустил Тёмный Глаз, медленно подлетевший ко лбу и прикрепившийся к нему неестественным третьим глазом.

Костяные руки вознеслись вверх. Кохат читал собственное заклятье.

Тиурен не владел волшебством, но чары мёртвого короля показались ему крошащей всё на своём пути горной каменной лавиной, несущейся по склону – по сравнению с жалким камешком, неумело брошенным Дикконой. Её заклинание потерялось в магической мощи, призванной Кохатом и его Тёмным Глазом.

Пол под людьми задрожал. Грохот всё возрастал, как и температура. Бард больше не мог здесь оставаться. Страх – не за себя, но рождённый видом того, что стало с его другом – выбросил его из двери и заставил бежать вглубь зала. Крики Дикконы ещё долго раздавались в его ушах.

Весь дворец трясся. На лестнице бард столкнулся с кучкой стражников, поднимавшихся вверх с полными паники лицами.

- Нет, - остановил Тиурен, затрясши головой. – Вы ничем не сможете помочь. Бегите.

- Но король! Королева! Мы должны… - начал один, проталкиваясь мимо. Он говорил о Кохате, не Дариусе, понял Тиурен.

- Делай, что хочешь. Твоя жизнь в твоих руках – но больше у тебя нет короля, и, скорее всего, королевы тоже.

- Боги! – вскрикнул другой страж. – Что произошло?

- Нет времени, - бард изо всех сил старался говорить спокойно и ровно. – Спасайтесь.

Не оборачиваясь посмотреть, что решили эти доблестные, верные воины, он помчался вниз по ступеням.

Когда он достиг низа, тряска усилилась. Температура продолжала повышаться, пока он пытался добраться до входного зала, дверей и пути наружу.

Что-то схватило его за руку и потянуло назад. Это был запыхавшийся Дариус, всё ещё с кинжалом в руке.

- Скажи мне, - прорычал он, - что происходит?

Нож взметнулся к горлу барда.

Тиурен достаточно натерпелся угроз и требований от этого слизняка. Сместив свой вес к волшебнику, он выбил того из равновесия и вцепился в держащую оружие руку, отводя в сторону.

Дариус отреагировал молниеносно. Страх придал сил его мышцам, и он вывернул нож обратно на барда.

Тиурен всем телом кинулся на мага. Они оба свалились на пол – и в этот момент некоторые из потолочных опор поддались натиску землетрясения, и куски штукатурки и дерева посыпались вниз, разбиваясь на осколки вокруг борющихся мужчин. Как только они ударились об землю, Тиурен убедился, что лезвие нашло последнее пристанище - в груди Дариуса.

Бард перекатился и поднялся на ноги. Пол разверзся перед ногами, и из расширяющейся трещины повалил пар и пахнущий серой воздух. Грохот и треск, каких он никогда раньше не слышал, подсказали ему, что верхние этажи дворца рухнули.

К тому времени, как он добежал до дверей, Тиурен уже задыхался из-за застлавших воздух клубов пара и дыма.  Он вырвался наружу, во внутренний двор. Повсюду валялись засыпанные обломками тела, раздавленные – насколько Тиурен мог сказать – частями южной наблюдательной башни. Провал в куртине – всё, что обозначало место, где она раньше находилась. Бард ужаснулся, видя, как много друзей лежало среди погибших. Даже благородная Беанта пала жертвой разрушенной башни.

Убийственный гнев Кохата не видел никаких различий; месть мёртвого короля не знала границ.

Дрожь земли продолжалась; огненные вспышки прорывались из бесчисленных провалов, открывающихся вокруг барда. Он ничего не мог поделать – он даже не видел никого, кто мог бы помочь выбраться. Поняв, что времени на то, чтобы добраться до конюшен, не осталось (если они вообще ещё стояли), Тиурен побежал к дыре в стене, а громоподобный грохот и рёв выплёскивающегося расплавленного камня преследовали его. Крепость поглощал огонь из недр самого Фаэруна.

Тиурен бежал через холмы, пока не перестал слышать отдалённые раскаты и чувствовать вибрацию земли и обжигающую жару. Вдалеке, красноватое, адское зарево отмечало место, где раньше стоял дворец. Бард свалился от усталости.

***

Недели спустя, Тиурен стоял на границе когда-то цветущего Вантира.

Ничто из его опыта не могло подготовить мужчину к виду его родины, дымящейся, словно погребальная яма. Воздух был насыщен смрадом смерти. Дым заполнил небеса, погрузив целое королевство в нескончаемую ночь.

После уничтожения дворца и окружающего города, Кохат методично стёр с лица государства ближайшие поселения и деревушки. Заслонивший солнце дым поднимался от горящих домов, деревьев, посевов, скота, даже людей. Всё, что делало Вантир Вантиром, сгорело.  Немногим из обитателей страны удалось спастись. Кохат намеренно и целенаправленно уничтожал собственное королевство.

Но Тиурен выжил. Он не переставал думать – возможно, его друг, погребённый где-то в недрах создания, что раньше было Кохатом, позволил ему сбежать. Возможно, он был обязан жизнью этому воскресшему чудовищу. Может быть, глубоко внутри его друг был всё ещё жив. Но если мёртвый король мог своими же руками разрушить землю, которую когда-то любил, значит, человек, которого когда-то знал бард, настолько безнадёжно затерялся в бездонной яме своей души, что больше не имел шансов на спасение. Он думал – может быть, растворённый в этой тьме, отчаянно страдает Кохат – настоящий Кохат.

Но новый Кохат был другим. Те немногие смертные, сбежавшие из его королевства, рассказывали о творимых им злодеяниях.

А далеко в сердце тёмных владений смерти, волшебство мёртвого короля и его мертвецы-рабы возводили новую крепость на месте старого дворца. Эта громада была сложена из костей и плоти погибших горожан Вантира. Укрывшись в своём подземелье-замке, бывший король начал называть себя Кохат Вечный.

Тиурен не знал, если ли причины считать этот титул пустым бахвальством. И выяснять не собирался. Никогда больше он не произнесёт имя Кохата или название Вантира.

Фаэрун – большой мир; определённо, есть и другие королевства, в которых можно спокойно провести остаток жизни. Не тратя лишних взглядов, бард отвернулся прочь от прежнего дома, бывшего друга и короля… и прошлой жизни.

 

 

[attachment=4922:Прищуренный взгляд.docx]


Королевства Тайн. Грот Мечтаний

04 Декабрь 2018 - 22:25

Грот Мечтаний

 

 

 

Всё началось в тот день, когда я умер.

Знаю. Не очень-то потрясающий способ начать рассказ. Но такова правда. На самом деле, смерть оказалась единственным по-настоящему интересным событием из всех, что происходили со мной.

Не сказал бы, что это приятный опыт. Наоборот, не могу даже придумать чего-то более ужасного. Ничто не оказывает такого разрушительного действия на разума, как наблюдение за… ну, разрушающимся телом. Давайте остановимся на том, что это не та деятельность, которую я бы порекомендовал в качестве хобби. Только одна мысль приносила мне утешение в тот момент – знание, что мне не придётся проходить через это ещё раз.

По крайней мере я всегда так думал. Но то было до того, как я встретил Алири, до того, как мы отправились на поиски Грота Мечтаний, и до того, как я узнал, что есть только одна вещь, которая даётся тяжелее, чем достижение заветной мечты – это отказ от неё.

Тот день начался так же, как и любой другой день в Подгорье; на меня попытался усесться кокатрикс.

Это как раз таки одна из тех проблем, которые преследуют тебя, когда ты череп – пусть даже и зачарованный. Иногда ошибочно принимают за яйцо. И поверьте, существуют гораздо более приятные существа, которые могли бы тебя высидеть, чем кокатрикс. Частично птица, частично летучая мышь, частично ящерица – всё вместе зрелище отталкивающее. Представьте индейку из Бездны. А я уже упомянул её тупость? Но, полагаю, это цена за то, что я обрёл дом в подземелье безумного мага – а безумнее, чем Халастер Чёрный Плащ и не сыскать.

Погодите-ка. Я слишком забегаю вперёд. Прежде чем я продолжу, в первую очередь нужно объяснить, как я вообще попал сюда – в подземные лабиринты Подгорья.

Всё из-за Гиллара.

Всё, что есть плохого в мире – всё из-за него. Ну или, в крайнем случае, из-за людей, ему подобных, но поскольку он жил через улицу от моего тогдашнего дома, в Портовом районе Глубоководья, он стал удобным обобщением. Я сконцентрировал на нём всю мощь своих попыток обратить его в мою веру.

В то время я был жрецом, последователем Латандера, Утреннего Бога. Гиллар – магом, причём невероятно злобным. Масло и вода и то лучше сочетаются друг с другом.

Я часто поджидал его на выходе из башни.

- Доброе утро, Гиллар, - говорил я, когда вечно сердитый волшебник с бледным лицом и в чёрной робе переступал порог двери. Конечно же, тогда я был не просто черепом, а живым человеком, молодым и вполне симпатичным, если позволено будет о себе такое сказать. – Знаешь ли ты, что твоя дьявольская магия обрекает душу на вечные муки после смерти?

После этого я начинал углубляться в эту тему и дальше, а он в ответ шевелил пальцами – и с неба начинали дождём сыпаться жабы. Оказывается, на удивление тяжело сосредоточиться, когда на тебя падают жабы. Стряхнув земноводных с одежды и оттерев большую часть слизи, я бросался вниз по улице, догоняя колдуна.

- Ещё не поздно сойти с тёмного пути, Гиллар, - говорил я искренне. – Но не тяни слишком долго. Помни, смерть может поджидать за каждым углом.

- В твоём случае я могу на это лишь надеяться, - отрезал он.

На этом этапе нашей беседы он обычно бормотал несколько странных слов, после чего я на некоторое время отвлекался, бегая кругами и сбивая пламя со своей одежды. К тому моменту, как мне удавалось потушить огонь, Гиллар уже исчезал. Больше ничего не оставалось, кроме как уковылять в своё скромное жилище, привести в порядок мантию и ждать следующего утра.

Но однажды, видение – уверен, посланное мне моим богом – подсказало способ.

На следующий день я стряхнул лягушек и, как обычно, последовал за Гилларом. На этот раз, когда жадные язычки заплясали было на одежде, они пару секунд трепетали, а потом угасли, превратившись в тонюсенькие струйки дыма. Я окунул мантию в ведро с водой, прежде чем надеть, и с неё всё ещё капало. Довольный своей изобретательностью, я нагнал свою добычу.

- Если покаешься прямо сейчас, можешь не страшиться умереть, Гиллар, - сообщил я ему в праведном экстазе.

Его глаза прищурились.

- А ты сам не боишься смерти?

Я горячо замотал головой.

- Вовсе нет. Я знаю, что после смерти обрету покой под крылом Латандера.

- Правда? – глумливо усмехнулся маг. – Ты в это веришь?

- Да, - ответил я с незыблемой уверенностью.

Он рассмеялся – леденящий душу звук.

- Увидим, - протянул тёмный колдун, - увидим.

Он опять пошевелил пальцами и пробормотал что-то непонятное. Я сжался, ожидая, что что-нибудь малоприятное свалится на меня, но ничего не случилось. Всё что я ощутил – странное покалывание, а потом – ничего.

- Наслаждайся загробной жизнью, Мураг Брилстагг, - поздравил волшебник, и эти слова казались бессмыслицей. Я имею в виду не вторую часть, поскольку Мураг Брилстагг – это на самом деле моё имя, но вот первая… Зачем ему желать мне приятной загробной жизни? Потом до меня дошло. Может быть, я начал подбираться к нему, может быть, он готов уверовать в благодать Латандера, как и я. Я решил, что на сегодня прогресс более чем значительный, и улыбался, глядя, как Гиллар уходит прочь.

Моя уверенность окрепла от того, что я считал победой над Гилларом, поэтому я решил вечером отправиться в местную таверну во имя благой миссии, и распространять слово Латандера и там. «Гнутый Гвоздь» представлял из себя грубое, непривлекательное место. Но если я смог донести правду до тёмного волшебника, подобного Гиллару, обратить парочку безнадёг и пьянчуг уж точно мне по силам.

 Я пробрался к пристойно выглядящему человеку у барной стойки – очень крупному мужчине с очень мелкими глазками.

- Добрый вечер! – поздоровался я самым жизнерадостным тоном. – А вы знали, что разгул и пьянство обрекают вашу душу на вечные муки в Бездне?

Он улыбнулся мне своими сточенными зубами.

- Нет, - пришел ответ. – А ты знал, что мой нож торчит у тебя в сердце?

- Нет, - ответил я. – Спасибо, что дали знать.

Тогда я и умер.

Ощущение было странное. Всегда думал, что сперва при смерти бывает сначала темно и тихо, а потом яркий свет, а вслед за этим я должен оказаться в весеннем предрассветном саду, обители моего бога Латандера. Вместо этого я понял, что меня выкидывают в вонючий проулок через заднюю дверь таверны, прямо на вершину мусорной кучи.

Какое-то мгновение, глядя вниз на торчащий из груди кинжал, я чувствовал ослепляющую боль, но это довольно быстро прошло. Теперь я ощущал только онемение, доставлявшее больше неудобства, чем собственно боль. Я знал, что вешу много, но тем не менее веса не ощущал, как не мог и пошевелить телом. Глаза мои как будто больше не действовали так, как задумано, но всё же я мог воспринимать окружающую действительность. Неспособный ни на какие движения, я лежал там, пока мой труп остывал и коченел. Прошло не очень много времени, прежде чем я услышал первые скребущиеся звуки среди отбросов. А потом крысы нашли меня.

Именно тогда я, наконец, понял значение странного пожелания Гиллара, и смысл наложенного на меня заклятья. Точнее, не заклятья, а проклятья. Даже после смерти моему духу больше не было дозволено покинуть его бренный сосуд. Я никогда не увижу рассвет в саду своего божества. Вместо этого я был обречён вечно обитать в безжизненном куске мёртвого тела, оставаясь в сознании. До скончания времён. Я бы зарыдал, но мертвецы не проливают слёз.

Не буду утомлять вас скучными деталями моего дальнейшего распада и разложения. Почти неделю я лежал на груде отходов. Когда крысы глодали меня, больно не было. Но тем не менее меня преследовало столь мерзкое ощущение от этого, что, будь я живым, меня бы рвало не переставая.

Но вышло так, что грызуны оказали мне услугу. Как только мои кости были очищены от разлагающейся плоти, я обнаружил, что могу пошевелить челюстью и даже говорить, хотя голос, когда-то полный жизни, теперь звучал слабо и пронзительно. Так задумал Гиллар? Почему-то я не был в этом уверен. Должно быть, у его магии оказались побочные эффекты, которых не предвидел даже он. И тогда меня охватила новая надежда.

- На помощь! – позвал я. – Прошу! Кто-нибудь, помогите!

Я даже не догадывался, что это начало моего пути в Подгорье.

Не прошло много времени, как какой-то пьяный служака услышал мой зов о помощи. К сожалению, солдаты – народ крайне суеверный, и, должно быть, он принял меня за призрак убитого им на войне врага, вернувшегося отомстить. Он отрубил мне голову и бросил в Гавань Глубоководья.

Теперь просто череп, я некоторое время дрейфовал в море, и вскоре последние остатки моей плоти пали добычей тамошних угрей. Затем меня нашли русалки и любезно отнесли к волшебнику Стражи Глубоководья при исполнении, некоему Тандалону Гольмейру.

Тандалон оказался достаточно приятным малым; он поставил меня охранять его хранилище заклинаний. Вот только позже в библиотеку ворвались воры, которые, не прикоснувшись к книгам колдуна, украли меня, сбежав в самые глубокие подземелья Глубоководья. Я так и не увидел, что же их поймало. Но оно было большим, тёмным, и не высовывалось из грязной воды – один за другим нечто утянуло их на глубину и разорвало на части.

Меня, в свою очередь, дурно пахнущий поток смыл прочь. Я сорвался с водостока, падая всё ниже и ниже, пока, наконец, не очутился здесь, в бесконечных тоннелях глубоко под Горой Глубоководья. Подгорье. Лабиринт Безумного мага, Халастера Чёрного Плаща. С тех пор тут и обитаю.

Кокатрикс с клокотом зашипел. Думаю, он так выражал нежность, но если бы у меня всё ещё была кожа, она бы покрылась мурашками. Существо расправило кожистые крылья и начало опускать свою чешуйчатую задницу прямо мне на лицо. Может, плоти на мне больше и нет, но зубы остались. Я укусил за гузку. Сильно.

Полуптица издала визг, который заставил бы моргнуть даже баньши, и отпрыгнула. Я начал было упоённо смеяться, но одно из крыльев улетающего животного задело меня и отшвырнуло назад. Не успев ничего поняв, я укатился.

Вот и ещё одна проблема, когда ты просто череп. Начав катиться, остановиться очень, очень непросто.

- Подожди! – крикнул я кокатриксу. – Вернись!

Существо лишь взглянуло на меня своими глазами-бусинками. Видимо решило, что я не очень милое яйцо.

Я выкатился за порог пещеры, в которой коротал время, пока не появилась птица, и поскакал по наклонному полу каменистого коридора. Мгновением позже я коснулся лестницы.

Да, черепа умеют скакать. Однако удовольствия от этого не получают.

Каждый раз, когда я ударялся об одну из тяжёлых каменных ступеней, это было похоже на взрыв. Потом лестница кончилась, и я снова покатился. Секунду спустя я увидел её, зияющую словно зубастая пасть – трещину поперёк прохода, от одной стены до другой. Нельзя было назвать её очень широкой – живой человек с лёгкостью перешагнул бы. Но ширина оказалась достаточной, чтобы уместить череп-беглец.

За прошедшие года я усвоил, что «вниз» - это то направление, в котором вы точно не захотите двигаться в Подгорье. Чем глубже в лабиринт, тем страшнее твари. А вернуться наверх – задача во сто крат более тяжёлая. Я исчез в узком провале, щёлкнув челюстью. Что меня ожидает на дне? Пузырящаяся чёрная жижа, готовая растворить меня? Пылающий круг огненных саламандр? Крушащие всё подряд жвала ползающего падальщика?

Но тут каменная щель закончилась. Пару мгновений я летел через воздух, а потом приземлился на что-то…

… тёплое и похожее на подушку?

- Ай! – резко выдохнул чей-то приятный голос.

Я ничего не видел, только темноту. Внезапно две руки приподняли меня. Что-то поймало меня, держало своей хваткой! Но что? Истекающее слюной чудовище, собирающееся перемолоть меня в костяную труху? Затем руки перевернули меня – осторожно. От удивления я клацнул зубами.

Она была полуэльфом – это я мог сказать сразу. Острые скулы, раскосые карие глаза, лишь-едва-заострённые уши её сдали. Одетая в штопанную тунику, она сидела на каменном полу погружённой во мрак пещеры, прислонившись спиной к стене. Я упал прямо к ней на колени – и решил, что лучшего места для приземления и сыскать было нельзя.

Гладкий лоб женщины собрался морщинками, когда она нахмурилась, изучая меня. «Ну и откуда это взялось?» - спросила она вслух.

- Сверху! – жизнерадостно отозвался я. – Спасибо, что смягчила падение!

Очень часто, когда я заговариваю с людьми, они странно себя ведут. Как будто никогда раньше не встречали говорящих черепов. Ну ладно, вы правы, большинство скорее всего нет. И всё же было бы неплохо, если б они хотя бы пытались сказать вежливое «привет!», прежде чем бросать на пол и убегать с воплями. Однако, ничего из вышеперечисленного она не сделала, хотя её миндальные глаза и расширились от удивления.

- Ты говоришь!

- Да, - признал я. – И много, в общем-то.

Она потрясённо заморгала.

- Я думала, что я лишь одна живая душа здесь, внизу.

- Всё ещё так и есть.

Я со щелчком сомкнул челюсти, подчёркивая сказанное, и ожидал увидеть гримасу отвращения на её миловидном личике. Вместо этого она рассмеялась – звук столь же ясный, словно звон колокольчиков.

- Ну, - сказал она. – Сейчас выбирать мне особо не приходится. Приму любого друга, что попадётся мне в этом месте.

Её слова наполнили меня теплом; я даже не думал, что ещё остался способен ощущать такое.

- Я Алири, - продолжала она.

- А меня зовут Мураг, - представился я. – Мураг Брилстагг.

Она поставила меня на колено и уставилась в пустые глазницы.

- Как ты попал сюда, Мураг?

- Длинная история, - предупредил я и открыл рот, собираясь перечислить всё, что привело меня сюда, начиная с Гиллара. Однако она вежливо, но твёрдо вернула челюсть на место.

- Прости, Мураг, - сказала девушка. – Уверена, это увлекательный рассказ. И я правда хочу его послушать. Но боюсь, сейчас у меня нет времени, - её пальцы соскользнули с кости.

Я был разочарован, конечно же, но всё же удовлетворён её мягким отказом.

- Ничего, - успокоил я. – А ты не возражаешь, если я спрошу, что ты тут делаешь? Это невероятно, я знаю, но здесь, в Подгорье, не так уж и много красавиц-полуэльфиек.

Алири снова засмеялась, но на этот раз в смехе как будто звучала лёгкая грусть.

- Я не красавица, Мураг, - мои возражения она отмела взмахом руки. – Это неважно. Только одна вещь сейчас имеет значение. Я кое-что разыскиваю. Может, ты слышал что-то об этом. О месте под названием…

Внезапно она напряглась, а я выскользнул из её рук, с грохотом шлёпнувшись об пол. Девушка вцепилась в стену непослушными пальцами, плотно закрыв веки. В темноте сложно было сказать наверняка, но, похоже, её трясло.

- Алири? - свистящим шёпотом осторожно позвал я.

Спустя миг её глаза распахнулись. Тело обмякло, и полуэльфийка привалилась к стене.

- Прости, Мураг, - выдохнула она, и в этот раз в её голосе сквозила усталость. – Можно подумать, мне уже давно нужно было привыкнуть и быть готовой. Но это наступает так внезапно, что подготовиться я никогда не успеваю.

Она тихо прошептала единственное слово, и мягкий свет наполнил её сложенные чашечкой руки. В его сиянии я смог получше рассмотреть эту девушку; я понял, что её бледность и худобу нельзя объяснить одной лишь эльфийской кровью. Кости резкими линиями выделялись под кожей, а под глазами собрались тени.

Черепу непросто издать вздох, но я смог.

- Сколько уже ты больна, Алири?

Она в изумлении уставилась на меня.

- Откуда ты знаешь?

- Мёртвые такое видят.

- Уже год, - кивнула она через секунду. – Что-то не так с моей кровью. Иногда она как будто превращается в огонь в моих венах.

- Ты не ходила к целителям?

Алири покачала головой.

- Целитель не сможет это исправить. Понимаешь, я не всегда такой была. Ну то есть, не больной. Я имею в виду, не была полу-эльфийкой.

- Не понимаю, Алири. О чём ты говоришь?

Девушка сделала глубокий вдох.

- Я родилась обычным человеком, Мураг.

Потеряв дар речи, я мог только смотреть на неё. Она упёрлась взглядом в синий шар света в ладонях и начала рассказывать тихим голосом.

- Всю свою жизнь я была как будто не в своей тарелке. Всегда чувствовала себя такой неуклюжей, такой скучной, обычной. А потом, однажды, я увидела группу наездников, сопровождавших эльфийского принца по пути в Глубоководье – все они такие грациозные, светлые, радостные. Я подумала, что если стану чуть-чуть похожей на них, то несомненно буду счастливее. После этого случая я стала проводить все свои дни в изучении магии. Я копалась в затхлых книгах и плесневеющих свитках, пока в один день, в позабытом сборнике рукописей в библиотеке Глубоководья, не нашла нужное заклинание и не наложила на себя.

Я ненавидел слова, которые мне пришлось сказать:

- Что-то пошло не так, да?

Алири вздохнула.

- Не сразу. Чары частично придали мне эльфийскую внешность, сделали наполовину эльфийкой, как я и надеялась. Но это заклятье было непростым и запутанным. Даже сильный маг столкнулся бы со сложностями при его чтении, а я-то была чуть опытнее обычного любителя, - девушка закрыла глаза. – Спустя месяц или около того началась боль. И с тех пор только становится хуже. Поэтому я пришла сюда.

- Но зачем? – удивился я. – Зачем приходить в место, подобное Подгорью?

Два коротких слова в ответ:

- Грот Мечтаний.

Я позволил свисту прорваться через зубы. Грот Мечтаний. Я уже слышал это название раньше. Каждый, кто достаточно долго имел дело с Подгорьем, слышал. В легендах говорилось о пещере глубоко под землёй, в которой однажды Ллиира, Наша Леди Радости, спала и видела сны. Говорили, что камни этого грота ещё хранили силу её снов, и любой нашедший пещеру и зашедший в неё познает радость исполнения своей величайшей мечты.

Когда-то даже я разыскивал этот грот. Моя мечта? Снова жить. Верно, даже если бы магия пещеры сработала, я никогда не смог бы уйти, ибо сказано – для того, кто уйдёт, мечта закончится, и он больше никогда не сможет попасть сюда снова. Но я не возражал против того, чтобы до конца жизни застрять в пещере. Только не в том случае, если бы стал живым – по-настоящему живым.

Впрочем, это не важно. Я уже очень давно отказался от этой затеи. Как и все остальные.

- Грот Мечтаний – миф, Алири, - осторожно отметил я.

Полуэльфийка кивнула.

- Да, Мураг, ты прав. Но миф правдивый.

Мне не хотелось ранить её чувства открытым несогласием.

- Ну ладно, - допустил я. – Может и так. Но даже если пещера существует на самом деле, ты не сможешь до неё добраться, если только, конечно, у тебя нет…

Из висевшей на плече сумки девушка вытащила хрупкий пергамент и развернула его. Если бы у меня ещё оставались глаза, они точно вылезли бы на лоб.

- … карты! – закончил я удивлённым вскриком. Я подпрыгнул на месте вверх-вниз, не в силах поверить в то, что вижу. – Алири, у тебя есть карта пути до Грота Мечтаний? Но откуда?

Она сделала жест, будто смахивала пыль с карты.

- Много лет назад мой дедушка был жрецом Ллииры, в городе Эльтурель. Во сне наяву, посланном богиней, он нарисовал карту тоннелей, ведущих к гроту. Вот только он понятия не имел, в какой части Фаэруна эти тоннели находятся, и умер, так и не выяснив. Я ношу эту карту ещё с той поры, когда была всего лишь ребёнком. Тогда это была просто память о дедушке. Но пару дней назад я подслушала разговор нескольких человек в таверне, заведении под названием «Зияющий Портал».  Посетители обсуждали какую-то пещеру под городом, - она вонзила взгляд своих ясных глаз в мои пустые глазницы. – Пещеру, в которой исполняются желания.

- Ну так чего же тогда ты сидишь тут? – потрясённо поинтересовался я. – Почему ещё не добралась до грота?

- Вот почему.

Она вытянула карту, а затем медленно повернула. Наконец, я понял причину.

- На схеме нет направлений! – воскликнул я. – Ты не знаешь даже, где север!

Девушка кивнула.

- Я думала, что смогу отыскать дорогу, оказавшись здесь, но ошиблась. Спустившись в Подгорье… я заблудилась.

- Погоди-ка минуту, - работая челюстью, я подполз ближе к развёрнутому свитку. – Я узнаю некоторые места. Да, вот Зал Многих Колонн. А вот это должен быть Зал Зеркал, - я возбуждённо закрутился на месте. – Алири! Я знаю, где на карте мы! Я могу довести нас до Грота Мечтаний! – я приумолк. – Если возьмёшь меня с собой, - скромно добавил я.

К моему облегчению вместо ответа девушка обхватила меня обеими руками.

Я наслаждался объятиями всего мгновение.

- И какой будет твоя мечта, Алири? – спросил я. – Исцелиться?

Полуэльфийка закрыла веки и откинула голову, прислонившись к стене:

- Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз спала, Мураг? Крепким, глубоким сном? – она вздохнула. – Всё что угодно отдала бы, чтобы боль утихла, хотя бы на минуту, чтобы я смогла поспать.

Сложно сказать, откуда это пришло, ведь сердца у меня больше не было, но внезапно меня охватила странная смесь приятного возбуждения и преданности. Я коротко свистнул, и Алири открыла глаза. Я вывернулся из её рук и покатился по полу.

- Пойдём, Алири, - позвал я с воодушевлением. – Давай отыщем наши мечты!

Она улыбнулась, и хотя улыбка была усталой и вымученной, красота в ней тоже присутствовала. Двигаясь осторожно и дёргано, она поднялась на ноги, поместила магический фонарик на плечо и последовала за мной.

Основная проблема с Подгорьем заключается в том, что вещи здесь никогда не являются тем, чем должны быть. Проходы, которые сегодня лежат в одном месте, обладают дурной привычкой бесследно исчезать на следующий же день. Одновременно, новые коридоры появляются там, где раньше стеной стоял сплошной камень. Мне никогда не удавалось хотя бы отдалённо понять принцип, по которому менялись эти туннели. Возможно, они делали это по собственной воле. Больше в Подгорье меня не удивляет ничего – хотя почти всё беспокоит. В общем, в этом месте изменения происходили чуть ли не каждую ночь, а с того момента, как предок Алири нарисовал карту, прошли века.

- Итак, Алири, - сказал я. Удобно устроившись на сгибе локтя, я изучал сложенную карту, выглядывавшую из её походной сумки. – Приготовься повернуть налево.

В слабом свете магического огня было видно, как девушка нахмурилась.

- Но здесь нет поворота налево. Только направо.

Я вздохнул. Мы шли едва ли больше четверти часа, но это оказалось уже третье различие между схемой и реальным расположением туннелей.

- Так, ну ладно, - сориентировался я. – Пока иди прямо. Можем пройти через Зал Сотни Свечей впереди, и потом вернуться окружным путём.

Алири продолжила идти маленькими, осторожными шажками. Секунду спустя сквозь мои зубы вырвалось предупреждающее шипение.

- Алири! – прошептал я. – Назад! Быстро!

Лишь одна вещь оставалась неизменной в лабиринте безумного Халастера. Что бы там туннели и коридоры не вытворяли, на монстров вы всегда могли рассчитывать. До сего момента Алири не оставляла удача. Я обнаружил её в часто исследуемой и относительно безопасной части подземелий, в которую она пришла прямо от исхоженной Входной Шахты, начинавшейся под «Зияющим Порталом».

Похоже, удача собиралась ей изменить. И к худшему раскладу.

Алири нырнула в альков, спрятавшись за полотнищами паутины – и вовремя, ибо спустя мгновение мимо неуклюже проковыляла огромная тень. Существо сопровождал резкий запах. Наконец оно скрылось из виду. Мы прождали ещё дюжину испуганных ударов сердца девушки, затем она шагнула обратно в коридор.

- Что это было? – спросила полуэльфийка.

Я взглянул на рассыпанные по полу дымящиеся экскременты.

- Совомед. Хорошо, что он не нашёл нас.

- Почему?

- Совомедам нравятся эльфы.

 Алири провела рукой по пышной рыжей гриве.

- Ну, если им нравятся эльфы, тогда наверно это существо не стало бы…

- Нет, Алири, - возразил я. – Им нравятся эльфы. На ужин. Или обед. Или в качестве закуски. Похлёбка из эльфа, эльфячий пирог, жаркое по-эльфийски. Как ни назови, им понравится всё.

- Оу, - с трудом сглотнула девушка.

После этого мы продолжили наш путь, по необработанным коридорам, по скользким лестницам, через продуваемые пещеры. Спустя не так много времени после встречи с совомедом, нам пришлось протиснуться в боковой проход, чтобы не столкнуться с троллем-одиночкой. К счастью, судя по капающей с его подбородка тёмной жидкости, он только что насытился, и пока не собирался искать новую добычу. Вскоре после этого мы зашли в очередную каверну – и сразу же выскочили оттуда, едва избежав тянущихся хоботков пары летающих кровопийц; в противном случае они с удовольствием бы досуха выпили всю кровь Алири. Наконец, в одной из забитой мусором пещер, мы спрятались под кучей гнилых тряпок, когда появилась стая кобольдов. Одно из этих грязных созданий уставилось на груду тряпья своими жучиными глазками, дёргая носом, как будто учуяло что-то интересное. Алири пришлось даже крепко держать мне челюсть, чтобы она не стучала. Один из компаньонов окликнул его грубым голосом, и существо поторопилось нагнать остальных.

Несмотря на эти нежелательные препятствия – и на бесчисленное количество раз, когда нам приходилось возвращаться назад и искать новый путь, потому что опять на том месте, где её не должно было быть, оказалась стена, или лестница вела вверх, а не вниз – мы уверенно продвигались к цели. Судя по карте, до Грота оставалась ещё половина пути.

Мы свернули в промозглый проход, и вдруг Алири споткнулась, схватившись за стену. Её лицо казалось луной в полуночной тьме. Дыхание вырывалось короткими рывками. Я аж щёлкнул челюстью при виде собственной глупости. Я беспечно вёл Алири вперёд, будто мы собираемся на пикник, хотя каждый шаг для неё должен был быть агонизирующим. И всё это время она не жаловалась.

- Не знаю, что насчёт тебя, - предложил я, - но я бы от отдыха не отказался. Не возражаешь, если присядем на минутку?

Она благодарно улыбнулась:

- Если хочешь, Мураг, - и тяжело опустилась на широкую шляпку большого гриба, поставив меня на поганку рядом. Лёгкая дрожь сотрясла её. Снова то пламя. Она глубоко вздохнула и отвела волосы с ввалившихся щёк изящной, слишком тонкой рукой.

- Ты очень храбрая, Алири, - тихо подбодрил я. – Многие из тех, кого я раньше знал, уже давно сдались бы.

- Я не могу сдаться, Мураг, - с горькой улыбкой на губах покачала она головой. – Забавно. Таки вещи не случаются с настоящими эльфами. Они не… болеют, даже магическими хворями.  Но теперь и я наполовину эльф, и именно эта половина не позволяет мне сдаться. Жизнь для эльфов священна. Я должна продолжать. Пока не доберусь до грота.

Я издал задумчивый свист. Грот Мечтаний. Существует ли он взаправду? Но я не мог в этом сомневаться, только не сейчас. Алири исцелится, а я… Дрожь пробежала по всем моим косточкам. Нет, нельзя даже думать об этом. Мысль была слишком чудесной для меня.

- Мы доберёмся, Алири, - успокоил я. – Мы исполним наши мечты, и сполна познаем счастье.

К моему удивлению, услышав мои слова, она потрясла головой.

- Не так, Мураг. Ничто не сможет сделать тебя счастливым, если ты не счастлив с тем, что имеешь. Такой урок я вынесла из всего этого. Я думала, что если стану полуэльфом, это исправит все мои недостатки. Но через несколько дней я поняла, что, даже выглядев снаружи по-другому, внутри я осталась тем, кем всегда и была. Не обладание человеческим телом делало меня несчастной. Я сама. И никакое заклинание не в силах было это изменить. Только я, - она окинула меня торжествующим взглядом. – Понимаешь, Мураг?

Нет, я не понимал, но прежде чем успел спросить, что она имеет в виду, девушка медленно и целеустремлённо поднялась.

- Пойдём, - позвала она. – Пойдём.

Стоявшая перед нами задача отвлекла меня. Пару секунд я изучал карту, затем мы вновь отправились на поиски.

Спустя час коридор расширился, и мы оказались на краю длинной пещеры с высоким потолком. В воздухе висело сиреневатое свечение; на другом конце помещения выстроились в ряд троны, вырезанные из тёмного камня. На каждом из них устроился сухой труп, облечённый в истлевшую мантию.

- Ой-ой, - сказал я. – Должно быть, туннели вновь перемешались. Я не думал, что наш приведёт сюда.

- «Сюда» это куда?

- Зал Спящих Королей.

Алири уставилась на мумии, оккупировавшие сидения.

- Может быть, стоит поторопиться.

Я не мог не согласиться. Полуэльфийка устремилась через пещеру, мимо двух наблюдающих за нами рядов усопших правителей. Мы добрались до середины комнаты, когда как будто из ниоткуда раздался гулкий голос:

- Погибель! Погибель нам всем!

С неприятным скрипящим звуком древних лопающихся сухожилий, мумифицированные короли один за другим встали со своих мест.

Глаза Алири расширились.

- Мне казалось, ты назвал эту комнату зал спящих королей, Мураг!

Я сглотнул – насколько это возможно без глотки:

- Похоже, они только что проснулись.

- Ну, может быть, они не желают нам зла, - предположила Алири дрожащим голосом. – В конце концов, Мураг, ты тоже мёртв.

В двух дюжинах пустых глазниц загорелся зловещий багровый огонь.

- Боюсь, не все мертвецы такие же дружелюбные, как я.

Две дюжины костяных рук схватились за ржавые мечи. Две дюжины костяных ног заскребли по каменному полу.

- Живая! – громогласно возвещал бесплотный голос. – Ты нарушила покой спящих - прими же свою судьбу!

Алири развернулась, но короли надвигались со всех сторон.

- Им нужна я, Мураг! Я – живая. А ты должен убраться отсюда! – она замахнулась, готовясь швырнуть меня ко входу в пещеру.

Её слова зажгли идею в пустом месте, где раньше был мозг.

- Подожди, Алири! – крикнул я. – У меня есть план! Надень меня на голову, накройся плащом и подними вон ту ржавую корону из-под ног.

Девушка колебалась. Король шаркали всё ближе.

- Пожалуйста, сделай как я говорю!

Алири схватила корону, нахлобучила на мой затылок, затем поместила меня на свой. Завернувшись в плащ, она спрятала лицо и тело, когда короли вознесли мечи.

В тот же момент я заговорил, самым низким своим голосом – который на самом деле был не таким уж и низким, но я надеялся, что трюк сработает.

- Стойте, братья! Нет нужды в лишних действиях! Разве вы не видите, что я один из вас?

Мёртвые владыки застыли, а огоньки в глазницах заплясали в неуверенности. Подо мной дрожала полуэльфийка, а корона опасно покосилась на моей голове. Скелеты шагнули. Я предпринял ещё попытку.

- Это я! Король… ээ… Король Хардноггин из… мм… из Замка Скуллтоп! Здесь нет никого из этих надоедливых смертных. Почему бы нам не вернуться на наши уютные трончики и не сомкнуть глаза на пару-тройку веков?

Какое-то мгновение короли просто смотрели на меня в мёртвом ступоре. Затем, все как один, развернулись и поковыляли к своим престолам.

- Получается, Мураг! – прошептала Алири.

- Думаю, девять столетий смерти немного затуманили их разум, - прошептал я в ответ. – А теперь пойдём. Время свалить с этой жуткой сонной вечеринки!

Ничто так не заставляет тело – ну или череп, если вам так важно - двигаться быстрее, чем хороший испуг. Я направлял со своего места на локте, а Алири болезненно, но быстро пробиралась через бессчётные изгибы и повороты. Вскоре дыхание с трудом вырывалось из её исхудалой груди, а лицо покрылось потом. Шаги стали неуверенными. Я хотел попросить её остановиться, отдохнуть, дать огню в венах немного остыть. Но я прикусил язык, точнее, воспоминание о нём. Думаю, она знала то, что я только что узнал из схемы.

- Мы почти на месте, - оповестил я. – Осталось только повернуть налево.

Алири отрывисто кивнула и завалилась за угол. Она прохромала вниз по коридору, и там, после дюжины шагов мы наткнулись на….

… тупик.

Я издал раздражённое рычание.

- Должно быть, стена сместилась. Мы вернёмся назад и обойдём с другой стороны.

- Хорошо, - выдохнула девушка.

Приложив немало усилий, она развернулась, поднялась вверх по коридору… и опять упёрлась в глухую стену.

- Невозможно! – вскрикнул я. – Мы же пришли этим путём пару минут назад!

Самодовольная громада каменной стены стояла перед нами, преграждая дорогу.

Алири прислонилась к ней, пытаясь перевести дыхание.

- Наверно камень… сдвинулся сразу же, как только мы… прошли здесь.

Алири была права. Видимо в этом месте Подгорье активно перестраивало само себя. Отчаяние переполнило мою пустую оболочку. Я пытался привести полуэльфийку в Грот Мечтаний, а вместо этого завёл в ловушку, сюда, в эту подземную дыру. Славную могилу я подыскал ей, подыскал нам обоим.

- Прости, Алири, - сказал я прерывающимся голосом. – Мне так жаль, что я привёл тебя сюда.

Не знаю, как она смогла улыбнуться, но она это сделала. Хорошо, что у меня не было сердца – иначе в тот момент оно бы разбилось.

Её голос стал нежным.

- Ты не подвёл меня, Мураг. Ты дал мне шанс, которого я не имела. За это я благодарна, - она подняла меня и подарила моему голому костяному лбу чувственный поцелуй.

Странное покалывание охватило меня. Я распахнул челюсть, намереваясь сказать что-нибудь - что угодно, даже не зная, что. Но так и не смог. Раздался странный, всасывающий звук. А потом квадрат пола под ногами просто исчез.

Я осознал произошедшее, пока мы летели. Подгорье в очередной раз изменило свою планировку, прямо под нами. После этого откровения я больше ни о чём не мог думать. Слишком занят был, крича во весь голос.

Фух!

Я недоумённо закачался. Это был не тот звук, который я ожидал услышать при приземлении. Скорее, «шлёп». Или «хлюп», или даже «тыдыщ!». Но точно не «фух».

Я попытался оглядеться, но всё стало белым. Затем что-то защекотало дыру, где раньше находился мой нос, и я тут же чихнул. Да-да, черепа умеют чихать; причём этот чих едва не разнёс меня на осколки. Тысячи маленьких белых частичек полетели во все стороны, после медленно опустившись на пол.

Перья.

Затем я заметил играющую на губах Алири хитрую улыбку. Я потрясённо выдохнул:

- Алири… Это ты сделала?

Полуэльфийка скромно пожала плечами.

- Может, в магии я и любитель, но заклятью-другому всё же научилась.

Жаловаться я не собирался. Ведь она смогла прочитать заклинание, спасшее от печального конца, ожидавшего нас здесь, в…

… здесь где?

Алири стряхнула перья, подобрала меня и поднялась. Мы оказались в пещере настолько большой, что магический светильник девушки не мог достать до потолка. Но нам не нужен был свет, чтобы разглядеть то, на что мы оба уставились. В одной из стен пещеры зияло круглое отверстие – вход в соседнюю пещеру. Внутри переливался зелёно-золотой свет, красивый и манящий.

Я даже не потрудился свериться с картой, прошептав:

- Грот Мечтаний.

Я подумал, что сейчас, когда мы наконец-то попали сюда, полуэльфийка сразу же бросится к гроту. Вместо этого она крепко сжала меня:

- Мураг, мне страшно.

- Не бойся, Алири. Там ждёт твоя мечта.

Тогда она улыбнулась. Странно, но в улыбке крылась печаль.

- Да, ты прав, не стоит бояться. Не с тобой, Мураг. Я счастлива. Счастливее, чем когда-либо была в своей жизни. Спасибо.

Держа меня в руках, девушка подошла ко входу в грот и шагнула прямо в зелёно-золотое сияние.

Почему-то здесь, глубоко под землёй, оказался разбит сад. Солнечное тепло пробивалось через колышущийся зелёный покров. Откуда-то со стороны, весьма близко, доносился звонкий звук бегущей воды. По воздуху плыли пение птиц и семена чертополоха. Какое-то время я просто стоял без движения, зачарованный красотой этого места. Потом вернулись воспоминания. Я повернулся назад.

- Алири?

Но всё, что я увидел – обвитые лианами стены и лениво покачивающие венчиками-головками цветы. Полуэльфийки нигде не было видно. Я пошёл вперёд, вдыхая сладкий, душистый воздух.

Пошёл? Вдыхая?

Я не смел посмотреть вниз; не может быть. Но нужно было убедиться. Медленно, я перевёл взгляд под ноги. И увидел его отражение в чистой воде небольшой лужицы – одетого в зелёное человека, с мальчишеским лицом, обрамлённым непокорными каштановыми волосами, и довольно – если не сказать очень даже – привлекательного. Я потрясённо моргнул – он сделал то же самое. Я знал, что он и я – один и тот же человек. Я поднял руки – настоящие руки, покрытые тёплой плотью – и поднёс их к лицу. Никаких жёстких костей, лишь мягкая, гладкая кожа.

- Живой, - прошептал я. Внезапно меня разобрал смех, всё прибывая, точно талая вода по весне. – Живой!

Я заплясал – всего лишь выкидывая глупые коленца, но мне было всё равно. Как приятно было снова двигать ногами, махать руками, ощущать стук сердца в груди. Живой! Я встал на колени перед озерцом и плеснул водой на лицо, выпив немного. Сладкая, и такая холодная, что аж жгло, но я наслаждался и вкусом, и ощущением. Живой! Я сорвал цветок и поднёс к носу, вдыхая пьянящий аромат. Кожа ощущала тепло солнечного света. Живой! Это место и вправду Грот Мечтаний. Животворящая магия Ллииры и вправду коснулась здешних камней. Алири оказалась права.

Алири…

Цветок выпал из пальцев. Точно, она где-то здесь, в пещере. Девушка наверняка исполнила свою мечту, так же, как и я. Нужно отыскать её, показаться в новом облике, крепко обнять настоящими руками и радоваться вместе.

Я побежал через сад, разыскивая полуэльфийку. Прорвавшись сквозь заросли глициний, я резко остановился.

- Алири! – начал звать я, но имя застряло в горле.

Она лежала на ложе из папоротников, под нависшими ветвями ивы. Серебристые листья падали сверху, точно слёзы, усыпая всё вокруг и запутываясь в её волосах. Глаза закрыты, руки сложены на корсете её золотого платья. Вокруг расцвели лилии, такие же бледные, как и кожа девушки.

Я знал, что она мертва. Из-за неподвижности. Ни одно живое существо не сможет лежать настолько безупречно, настолько поразительно спокойно. Я упал на колени рядом с ней. Слёзы катились по щекам. Боль в груди была такой сильной, что я думал, что она убьёт меня. О, да, я и вправду стал живым.

- Почему, Алири? – зашептал я. – Я думал, ты мечтаешь об исцелении. Почему так?

Но ещё только произнося эти слова, я уже знал ответ. Она сама об этом сказала. «Всё что угодно отдала бы, чтобы боль утихла, хотя бы на минуту, чтобы я смогла поспать». И теперь, наконец, она получила желаемое. Не в том месте, где к ней на спасение пришла бы мимолётная фантазия; в том, где её эльфийская сторона тоже смогла бы отдохнуть, как и человеческая. Иногда, когда ты очень сильно что-то любишь, ты должен это отпустить.

- Спи спокойно, Алири, - негромко проговорил я. Наклонившись, я прижал к её губам свои, но они уже остыли.

Не знаю, сколько я стоял перед ней на коленях. Положение солнца не менялось. Думаю, в том месте время не течёт вовсе. Всегда там будет день, и всегда – раннее лето.

Наконец я поднялся и вытер со щёк солёные капли.

- Прощай, Алири, - сказал я. Отвернувшись от её одра, я больше не оборачивался.

Не знаю, как я нашёл его. Просто подумал, и вот он возник передо мной. Круглый проход и тени за ним. Вход в пещеру, и выход в то же время. Слова зазвучали в моей голове. Не могу сказать, принадлежали они мне или кому-то ещё.

«Покинув Грот Мечтаний, ты никогда не сможешь вернуться.»

Я взглянул на свои руки, размял гладкие, тёплые пальцы. Как приятно быть живым. Но это ведь лишь сон, не так ли? «Ничто не сможет сделать тебя счастливым, если ты не счастлив с тем, что имеешь, Мураг». Алири заплатила высокую цену, чтобы понять это. И если мне суждено быть волшебным черепом, затерявшимся в Подгорье, значит, я должен как-то обрести счастье в этом – как Алири нашла в себе, в своей участи, прежде чем мы вошли в грот. Последний раз я посмотрел на свои настоящие руки. Затем вздохнул.

- Спасибо, Алири, - поблагодарил я.

И вышел наружу через круг темноты.

Как обычно, на следующее утро на меня снова попытался сесть кокатрикс. Поначалу я не мог даже найти сил, чтобы укусить его. Но затем вспомнил об Алири и чему она меня научила. В честь её памяти я должен был хотя бы попытаться. Собравшись с духом, я вцепился зубами в чешуйчатое филе. Птица пискнула, отлетела и уставилась на меня своими бусинками.

В тот же миг, в глубине захватившей меня печали, я почувствовал её – искру веселья. Я понял, что Алири бы понравилось. И искра превратилась в пламя.

- Берегись, Подгорье! – пронзительно закричал я тогда. – Череп вернулся!

С хохотом и молитвами, я укатился во тьму.

 

 

Прикрепленный файл Грот Мечтаний.docx
Размер: 40,14К
Количество загрузок: 5