Перейти к содержимому


Свернуть чат Башня Эльминстера Открыть чат во всплывающем окне

Трёп, флейм и флуд. Все дела.
@  Zelgedis : (17 Ноябрь 2018 - 11:29 ) @nikola26 Читаю =)! Для перевода там хватает деталей которые заставляют сидеть и правильно их понимать.)
@  nikola26 : (12 Ноябрь 2018 - 10:42 ) @Zelgedis, а ты только читаешь, или переводишь по ходу дела ?)
@  Zelgedis : (12 Ноябрь 2018 - 06:57 ) Спустя 2 года продолжил читать "Клинки лунного моря". Как же мне нравится повествование Ричарда Бейкера, прямо читать приятно и пишет нормальным языком. Одно удовольствие после первых глав.
@  PyPPen : (09 Ноябрь 2018 - 09:14 ) Ну был тут разговор об ошибках в водных вратах, ну и понесло)
@  Faer : (09 Ноябрь 2018 - 04:22 ) что это тебя прорвало, хДД?))
@  PyPPen : (08 Ноябрь 2018 - 06:34 ) только Эревиса Кейла не читал, может там норм. ну вот может сейчас в читаемых мной аватарах тоже что-то будет...
@  PyPPen : (08 Ноябрь 2018 - 06:33 ) да и вообще концовки хромают у всех, кроме сальваторе( мб потому что у него концовки и нет : - )). И кающаяся леди, и небесные скитания, и советники и короли, и звездный свет и тени...
@  PyPPen : (08 Ноябрь 2018 - 06:31 ) имхо
@  PyPPen : (08 Ноябрь 2018 - 06:31 ) Я читал всю трилогию "советники и короли", и не уловил каких-то дичайших ошибок или отсебятины. За исключением (СПОЙЛЕР) концовки, все выглядит очень и очень хорошо
@  RoK : (07 Ноябрь 2018 - 09:10 ) @Easter Предложу варианты, которые пришли в голову первыми: если дословно, то, например, Клан Гадюк(и), если по контексту, то что-нибудь типа Клан Щитозмеих. Ну или просто Гадюканы =)
@  Easter : (07 Ноябрь 2018 - 07:50 ) Народ, как бы лучше перевести Viperkin? Это клан людоящеров, которые украшают свои щиты вырезанными змеями.
@  nikola26 : (27 Октябрь 2018 - 10:22 ) @Easter, держи. Теперь книга на сайте. http://abeir-toril.r...-floodgate.html
@  Zelgedis : (27 Октябрь 2018 - 03:03 ) @Easter Делаешь проще.) Пишешь ребятам в личку с просьбой кинуть тебе книгу на почту =). Всё профит =)
@  Faer : (27 Октябрь 2018 - 01:37 ) @nikola26, я серьезно. Ты же видишь, что мне не до переводов и редактур и это надолго. Смысл сидеть собакой на сене?
@  Easter : (26 Октябрь 2018 - 12:35 ) nikola26, ты только обещаешь!)))
@  nikola26 : (26 Октябрь 2018 - 11:34 ) @Faer, я ведь выложу )
@  Faer : (26 Октябрь 2018 - 09:07 ) @nikola26, выкладывай всё)
@  nikola26 : (25 Октябрь 2018 - 04:32 ) @Easter, ничего странного. Я предложил выложить вариант книги, где последние главы не редактированы, на сайт, но коллеги по цеху были против ) Поэтому имеем, что имеем.
@  Easter : (25 Октябрь 2018 - 08:28 ) nikola26, ну, просто странный подход - первая и третья книги есть, а второй нету...
@  nikola26 : (23 Октябрь 2018 - 05:18 ) @Easter, переведены. Только последние 6 глав не редактированы. Или их заново нужно переводить, не помню. Если очень надо, пиши в личку.
@  Easter : (23 Октябрь 2018 - 08:38 ) Народ, а Водные врата переведены? А то на сайте их почему-то нету...
@  Zelgedis : (08 Октябрь 2018 - 12:30 ) @PyPPen Каддерли надо вернуть.) Если у него будет ивл мировозрение после возвращения, то при его опыте и знаниях он покажет тэ где раки зимуют =)
@  PyPPen : (04 Октябрь 2018 - 12:33 ) Но у Дзирта и так полно потенциальных соперников - Квентиль, дом Меларн(что уже есть), Эррту, дочь Тосуна, сама Ллос, ну и, наконец, кто-то из его друзей, которых у него, после Героя, больше 30, если учитывать всех дворфов, дроу, девушек Вульфгара и т.д. и т.п.
@  PyPPen : (04 Октябрь 2018 - 12:30 ) @Zelgedis Оркус? Как же не из FR. Оттуда, никак иначе. Мб он где-то еще принцует, в этом вопросе я невежлив, но он точно есть в FR. Он и другой принц - Граст, прислуживают и завидуют Демогоргону.
@  Zelgedis : (03 Октябрь 2018 - 11:04 ) @PyPPen Король орков.)! Блин, я бы Дриззита с Оркусом принцем Нежити столкнул бы.) Но увы не из ФР персонаж.)
@  PyPPen : (03 Октябрь 2018 - 10:06 ) @Valter Да, как раз сегодня вспомнил. А до этого Хазид'хи был у дочери Тосуна, которую отправили на вершину горы к дракону за то, что она помогла Тиагу атаковать Дзирта, пока тот отвоёвывал Гаунтлгрим. Кстати, будет не удивительно, если она вернется, как очередной главный антагонист. Попытается вместе с драконом разрушить вновь отстроенную башню магов в Лускане, например...
@  Valter : (03 Октябрь 2018 - 07:27 ) PyPPen, вроде, он теперь у Джарлакса. Ему Громф отдал на услугу.
@  Redrick : (03 Октябрь 2018 - 05:51 ) Ну что вы как дети. Если Дриццт подерётся с Эльминстером - значит, на это дал разрешение человек, отвечающий за глобальное развитие сеттинга. И кто бы из авторов это действо не описал - в итоге они сначала подерутся, потом помирятся и пойдут вместе бить ЗлоЪ.
@  Alishanda : (03 Октябрь 2018 - 03:07 ) Если Дрицт подерется с Эльминстером, во вселенной ЗК случится коллапс и откроется черная дыра.
@  PyPPen : (02 Октябрь 2018 - 04:26 ) Кто сможет напомнить - у кого остался Хазид'хи после Героя?
@  PyPPen : (01 Октябрь 2018 - 12:16 ) @Zelgedis Ну все же посуди сам: Демогоргон - важная шишка. это не король орков, не лорд демонов, не красный маг, не генерал нетерильцев. князь(или принц, не помню иерархию) демонов, а это крупная шишка, как ни крути
@  Zelgedis : (30 Сентябрь 2018 - 11:29 ) @PyPPen Демогоргон - так себе масштабность... скучно как-то его приструнили... хотя пафоса отбавляй... кстати про новые книги вообще что слышно? ps не от ремесленника Сальваторе!
@  Faer : (29 Сентябрь 2018 - 01:32 ) Меларны в Мензо не переезжали. Это два благородных Дома объеденились и взяли себе название в честь Кающейся Леди. (Такое себе обоснование, как по мне - но не я придумывал)))
@  PyPPen : (28 Сентябрь 2018 - 05:04 ) С другой стороны, там же, вроде как, о настоящем лишь половина книги, так что, вероятно, на 200 страниц йоклол норм соперник
@  PyPPen : (28 Сентябрь 2018 - 04:49 ) Насколько я помню, дзирт, джарлакс и энтрери перебили жриц дома Меларн...Маларн...Маларни...? Это ещё тот, из которого, в своё время, были Халистра из ВПК и Карлайнд из Кающийся Леди, и который был в Чед-насаде, но, почему-то, переехал в Мензо? Мдемс.... Ну и "масштабность". Демогоргон -> Восьмой дом Мензо
@  Easter : (28 Сентябрь 2018 - 08:34 ) "- А если будут драться Дриззт и Эльминстер - кто победит?
- А это зависит от того, кто напишет об этом книгу!"
@  Alishanda : (26 Сентябрь 2018 - 12:12 ) Новый враг йоклол с невыговариваемым именем и главная в доме, в который дзиртушка пришел и вынес половину жриц. Потому что хоть жрицы и могучи, но дрицт-то вне категорий и баланса.
@  Alishanda : (26 Сентябрь 2018 - 12:10 ) Рэд, вот тебе шутка - а кто-то ведь серьезно нашел!
@  Zelgedis : (24 Сентябрь 2018 - 05:15 ) @PyPPen Придумать нового врага это легко... либо воскресить одного из старых или обратить друга во врага. Плавали-Знаем.
@  Redrick : (23 Сентябрь 2018 - 06:44 ) Культурная, моральная или философская ценность в книгах Сальваторе - это, наверное, лучшая шутка, слышанная мною за последнюю неделю.
@  PyPPen : (23 Сентябрь 2018 - 06:00 ) А еще я никогда не читал вот эти внутренние размышления дзирта, начиная еще со скитальца( а начал я знакомство с сагой с отступника), хотя мб в них и есть какая-то культурная, моральная или философская ценность :stinker: :stinker: :stinker:
@  PyPPen : (23 Сентябрь 2018 - 05:56 ) Сальваторе на ютубе сказал, что половина книги о заке и джарлаксе до рождения дзирта, а вторая половина о заке и дзирте в настоящем. просто я так думал - кто может ему мстить? там из врагов то осталась красавица Квентиль, которая с ВПК окончательно испортилась, да Эррту, и то хз, что с ним
@  BDSM God : (21 Сентябрь 2018 - 09:58 ) Дневники Дриззта это что-то. Их можно как пытку использовать, читая пытаемым.
@  Алекс : (21 Сентябрь 2018 - 04:09 ) Это очень сильно разочаровывает.
@  Zelgedis : (21 Сентябрь 2018 - 02:30 ) Ух! давно меня здесь не было, тупо на сайт не пускало. Всем привет, особенно кого сотню лет не слышал и не видел! Как дела?
@  Alishanda : (20 Сентябрь 2018 - 06:02 ) В том то и беда, что нет. Там про Джарлаксла только часть. Которая типа происходит действительно в прошлом. Остальное - это очередное "Дроу Мензоберранзана охотятся и мстят Дрицту".
@  Алекс : (20 Сентябрь 2018 - 03:51 ) И что, это не похождения Джарлакса с Закнафейном еще до Дзирта? Я не понимаю тогда, зачем?!!!
@  Alishanda : (20 Сентябрь 2018 - 11:40 ) Нет, увы. Там опять заход на 10 круг, разбавленый дневниками Дзирта и прочими прелести. И в условиях довольно внезапного графика работы у меня просто нет моральных сил заставлять себя переводить это сейчас. Правда сорри. С кем-то в паре мб и взялась бы, но в одну морду объем этого делает меня несчастной. Если кто-то возьмется - обнимите от меня Киммуриэля. Он еще в прошлой книге хотел уйти оттуда...
@  ksalefi : (17 Сентябрь 2018 - 06:46 ) @Khellendros, прекрасный человек, спасибо вам огромное!
@  Khellendros : (16 Сентябрь 2018 - 06:33 ) https://yadi.sk/d/Gy_sULIUr5nScA
@  nikola26 : (13 Сентябрь 2018 - 11:48 ) @Alishanda Оленька, ну что ты решилась?
@  ksalefi : (10 Сентябрь 2018 - 03:21 ) Оу. Ну, если бы я собиралась её покупать, то не спрашивала бы, где найти xd. Но всё равно спасибо за ответ.
@  Alishanda : (10 Сентябрь 2018 - 08:42 ) Взять книгу - поискать гуглом в гугле. Купить можно на амазоне, как обычно.
@  Alishanda : (10 Сентябрь 2018 - 08:38 ) Потому что автор сам говорил, что их больше не будет. По этому поводу даже пост в своем фейсбуке километровый сочинил. Потом, видимо, денег еще захотелось - а писать про то, как в очередной раз кто-то бегает за Дрицтом по 10 кругу так-то можно вечно. И привет еще одна книга.
@  BDSM God : (09 Сентябрь 2018 - 12:07 ) Ну первая книга о Заке и Джарлаксое, потом, возможно, будет и о Дриззте. Это всё равно один цикл, а кто-то мне на этом форуме говорила, что книг из цикла больше не будет)
@  ksalefi : (08 Сентябрь 2018 - 08:09 ) Эм... И где можно достать?
@  Alishanda : (08 Сентябрь 2018 - 08:07 ) Вестимо
@  ksalefi : (08 Сентябрь 2018 - 04:40 ) Простите, что вмешиваюсь, но-о... Что, Timeless уже в сети есть?
@  Alishanda : (08 Сентябрь 2018 - 01:44 ) Я тут пролистала первую главу Дзирта. И кто бы мог подумать, в чем состоит завязка сюжета и чем будут заниматься герои всю книгу...
@  Alishanda : (06 Сентябрь 2018 - 09:05 ) ...там кто-то еще умудряется от подобного пылать от счастья. В кои-то веке зашла в группу по Дрицтам.
@  Alishanda : (06 Сентябрь 2018 - 08:41 ) Тут отпишусь еще, что Дрицт наверное будет, если там не совсем ппц трэшак, как в прошлой книге. А то это "А потом все они дружно запердели" я не забуду никогда.
@  Alishanda : (06 Сентябрь 2018 - 08:40 ) Омг. Рэд. Ты доперевел оплот! Меня за него совесть месяц мучила.
@  nikola26 : (05 Сентябрь 2018 - 11:19 ) Спасибо тебе, добрый человек за epub ) Оля, если не ты, то кто !)
@  nikola26 : (05 Сентябрь 2018 - 08:40 ) Вчера вышла книга Timeless Сальваторе. Никто, случаем, ещё не нарыл оригинал?
@  nikola26 : (01 Сентябрь 2018 - 10:48 ) @BDSM God, о Закнафейне и Джарлаксе.
@  BDSM God : (01 Сентябрь 2018 - 01:18 ) Осенью новая книга о Дриззте?
@  PyPPen : (26 Август 2018 - 10:46 ) И спасибо за повышение!!!!
@  PyPPen : (26 Август 2018 - 10:23 ) ой, а можете создать подфорум с переводом Песчаной Бури? А то я две главы закончил и пора бы залить)
@  nikola26 : (20 Август 2018 - 05:04 ) Поправил ссылки на странице http://abeir-toril.r...ed-grinvud.html и добавил отсутствующие, но сайт сильно лихорадит (
@  nikola26 : (20 Август 2018 - 03:33 ) @Redrick, я только переводы там размещаю. Поковыряюсь и в этом.
@  Redrick : (20 Август 2018 - 03:24 ) Кто там у нас сейчас сайтом занимается? В этой статье http://abeir-toril.r...ed-grinvud.html все ссылки нерабочие. И, подозреваю, не только в этой...
@  nikola26 : (09 Август 2018 - 11:17 ) Давно надо было это сделать. :i-m_so_happy:
@  RoK : (09 Август 2018 - 10:33 ) Благодарствую =)
@  Redrick : (09 Август 2018 - 07:39 ) RoK и PyPPen были повышены до заслуженных пользователей по предложению из народа.
@  Алекс : (25 Июль 2018 - 05:51 ) Буквально вчера прочитал в официальном переводе "Возвышение короля", также "Зверь, путающий следы".
@  Valter : (22 Июль 2018 - 12:56 ) PyPPen, в 4ке он был переведен как "Смещающийся зверь" студией Фантом. В а трилогии Муншае его назвали "Зверь, путающий следы", если я не ошибаюсь.
@  PyPPen : (21 Июль 2018 - 09:36 ) Во,спасибо огромное. А то и в гугле не вбить, ибо не помню оригинального названия
@  RoK : (21 Июль 2018 - 09:29 ) Displacer Beast - ускользающий зверь ?
@  PyPPen : (21 Июль 2018 - 09:23 ) Сейчас тут будет очень важный, но, возможно, банальный вопрос. Все тут помнят про пантер с щупальцами? Как они называются? Не нашел в словарях...
@  Lord_Draconis : (19 Июль 2018 - 10:32 ) Здравствуйте. Я создал тему http://shadowdale.ru...of-dragonspear/ Надеюсь найдутся желающие. Заранее спасибо за ответ.
@  Redrick : (19 Июль 2018 - 02:48 ) Да.
@  nikola26 : (19 Июль 2018 - 12:14 ) И у нас новый участник Lord_Draconis. Redrick, это ты зарегил?
@  nikola26 : (19 Июль 2018 - 12:13 ) @Redrick, если её открыть, у нас опять будет куча ботов (
@  Redrick : (18 Июль 2018 - 08:36 ) Плохо.
@  nikola26 : (18 Июль 2018 - 08:35 ) Вроде, закрыта.
@  Redrick : (18 Июль 2018 - 08:31 ) Ребят, у нас, выходит, регистрация до сих пор закрыта?
@  Redrick : (16 Июль 2018 - 05:42 ) Какой гений поставил ограничение на ответы в теме, а?
@  Valter : (12 Июль 2018 - 02:08 ) @ Faer, спасибо, посмотрю. 5-ка в игромеханическом плане хороша, но пантеон там забавный.. Они вернули старых, а новые тоже остались.. Тот же Цирик с появлением Бейна, Баала, Миркула и Ллейры вообще не должен был остаться, так как он владел их портфолио. Еще более забавно с Амонатором и Летандером, который вроде как признался, что это он и есть, а сейчас их двое ...О_о
@  Faer : (11 Июль 2018 - 08:25 ) @Valter, привет. Посмотри двушечные Faiths & Avatars и Powers & Panteons (тут описан ее храм). А еще Забытые Королевства Эльминстера (там немного, но чо-нить свеженькое можно накопать)
@  Valter : (10 Июль 2018 - 12:56 ) Всем привет! Есть ли какие-нибудь материалы по богине FR Селуне и ее последователях в худлите или просто более менее подробно? Faiths & Pantheons понятно, но нужно побольше для создания атмосферности и персонажей..
@  Valter : (28 Июнь 2018 - 12:06 ) Вот просто любопытно, кто-нибудь тут смотрит NerdArchy? )
@  nikola26 : (27 Июнь 2018 - 05:52 ) Уже, вчера )
@  Redrick : (27 Июнь 2018 - 05:30 ) Мб закрыть на сайте регистрацию? Всё равно одни боты.
@  nikola26 : (27 Июнь 2018 - 12:19 ) @Rogi, хостеры помогли разобраться в проблеме. Была большая нагрузка на mysql, куча новых регистраций на сайте. Пофиксили вроде.
@  Rogi : (27 Июнь 2018 - 11:09 ) последние дня 4 такая же ошибка постоянно была, но сегодня вроде отпустило
@  nikola26 : (25 Июнь 2018 - 11:49 ) Сейчас хостеров попинаю
@  Redrick : (24 Июнь 2018 - 07:58 ) Только у меня попытка зайти на форум демонстрирует страницу Driver Error? Случалось и раньше, но сейчас совсем как-то сложно пробиться.
@  nikola26 : (08 Июнь 2018 - 02:02 ) Если кому интересно, здесь отрывок из новой книги Сальваторе. https://io9.gizmodo....neak-1826486860
@  Faer : (15 Май 2018 - 12:46 ) Успокоил)
@  Redrick : (13 Май 2018 - 06:32 ) На самом деле - не редкость. Таких современных текстов хватает.

Просмотр профиля: RoK
Offline

RoK


Регистрация: 17 Мар 2018
Активность: Сегодня, 01:12
-----
Мои темы

Королевства Злодеяний. Воровская честь

15 Ноябрь 2018 - 23:46

Воровская честь

 

 

Теза сдвинулась на ветке ещё на толщину пальца и напрягла глаза, вглядываясь в листву. Вот он, медленно, почти устало бредёт по лесной тропке. Девушка позволила себе издать тихий, одобрительный свист.

Во имя плаща Маска, вот это жеребец! Широкие плечи, бугрящиеся мышцами ноги, мощная шея, большие умные глаза и хвост, метущий землю, словно черная мантия. Его копыта поблёскивали при движении, а шкура отливала отполированным эбонитом. Это был самый великолепный конь из всех, что Теза когда-либо видела, а повидала она их немало. Да, была у девушки такая страсть, тяга к лошадям других людей, которая переросла в дело её жизни - продавать, как только удавалось наложить руки на какую-нибудь.

Но этот! На любом лошадином базаре Фаэруна такое животное будет стоить равное его весу количество золота! Всё что нужно – поймать его, и тогда конь станет её.

И в данный момент задача выглядела всё проще и проще. Девушка заметила коня сразу после восхода, на северной границе леса Эшенвуд, недалеко от Иммильмара, великого города Рашемена. Он был одинок и встревожен, а в ушах болтался надорванный недоуздок. Теза не могла поверить своей удаче. Жеребец был слишком высок для любимых Клыками Рашемена горных пони, и слишком изящен для тягловой лошади, а это значило, что он, скорее всего, отбился от каравана какого-то торговца или сбежал из конюшен вельможи.

Всё утро она следовала за ним, выжидая подходящего момента, в то время как конь бесцельно бродил вдоль окраины леса. А потом он забрел на знакомый Тезе путь и направился по нему к старому дубу, хорошо известному местным разбойникам из-за низко свисающих ветвей и плотной листвы. Девушка решила воспользоваться столь подходящим деревом.

Она беззвучно повернулась посмотреть вниз, прямо через согнутые колени. Мышцы напряжены, пальцы крепко сжали моток веревки. А жеребец находился уже всего в нескольких шагах от её укрытия, по-прежнему не ощущая присутствия девушки.

Утренний ветерок стих, превратившись в едва заметные дуновения, и теперь из-за летней жары на лбу Тезы заблестели капельки влаги. Но она не обращала внимания ни на это, ни на растущие неприятные ощущения в ногах, лишь потянулась, стараясь не терять из вида кусочек дороги под собой.

Сердце внезапно пропустило удар. Вот он! Голова... шея... и широкая черная спина. Словно пантера, девушка спрыгнула на неё. Умело развернувшись, она набросила веревочную петлю на морду и крепко затянула. Теперь конь её!

Лошадь остановилась, подняла голову – и на одно короткое мгновение Теза решила, что конь собирался принять её и стоять смирно. Надежда умерла, едва родившись, как только жеребец плотно прижал уши к голове. Вместо того, чтобы фыркнуть от неожиданности или заржать от испуга, создание издало полный триумфа вопль. Прежде чем Теза успела пошевелиться, конь сорвался с места, начав свой стремительный бег.

Голова Тезы откинулась назад. Судорожно вцепившись в гриву, девушка смогла пригнуться пониже и обхватить коня за шею. Стук его копыт вторил стуку её перепуганного сердца, пока она широко раскрытыми глазами смотрела на мелькающие мимо деревья. Скакун был словно берсеркер, бегущий по неровной лесной тропе. Даже внушительный вес худощавого тела Тезы, оттягивающий обвившую морду веревку, ни капли не замедлял его.

Девушка пыталась успокоить коня голосом, управлять им ногами, даже ухватиться за сломанный недоуздок. Конь лишь мчался ещё быстрей, обнажив зубы и пригнув голову – точь-в-точь атакующая змея.

Теза всегда гордилась своим умением оседлать что угодно четвероногое, но эта безумная, яростная скачка вселила в неё ужас. Похоже, не было никакого способа контролировать или успокоить животное, к тому же оно не выказывало ни малейших признаков усталости. Когда конь вырвался из леса на открытую местность и помчался ещё быстрее, Теза застонала. Первый раз за всю свою жизнь она задумалась – а не будет ли мудрее оставить свою добычу, вместо того, чтобы потом переломанной лежать на камнях или под упавшей лошадью.

Но только тогда, когда девушка попыталась пошевелить ногами, она поняла, что у неё нет выбора. Бёдра и колени странным образом прилипли к вздымающимся бокам жеребца. Нахлынувший панический ужас мешал дышать. Она судорожно дёргала одной ногой, затем другой, но ничего не происходило – конь лишь вскинул голову и издевательски фыркнул.

В ту же секунду девушка поняла, что у неё огромные проблемы. Глаза животного были не привычного бархатисто-коричневого цвета, а лучились жестоким зеленоватым огнём, а его холодное дыхание, донесённое ветром, отдавало затхлой водой и гниющими водорослями.

- О, небесные боги! – взметнулся её крик. – Агишки!

И конь вновь заржал, в подтверждение – звук, настолько похожий на безумный хохот, что кровь Тезы застыла в венах.

Девушка склонилась к шее зверя. Попытки освободиться ни к чему не приведут. Нужно придумать что-то другое, и быстро. Она видела, что отчаянный галоп ведёт их к озеру Эшен – длинному, глубокому Озеру Слёз, в илистых глубинах которого и обитал агишки.

Известные так же, как водяные лошади, агишки встречались редко и отличались коварством. Хоть они и нечасто попадались на глаза людям, их репутация была хорошо известна всем, кто проживал в окрестностях озера Эшен. Эти создания были хищниками и кормились неосторожными или жадными глупцами, осмелившимися их оседлать. Удерживаемые на спине магией агишки жертвы затаскивались под воду, тонули, а потом без остатка поедались. Оставалась только печень, которую потом выносило на берег.

Теза содрогнулась, вспомнив некоторые истории. Она замолотила кулаками по голове лошади:

- Стой, ты, уродливая, обглоданная рыбья закуска!

Агишки всхрапнул и вытянул голову подальше, за пределы досягаемости рук девушки.

Теза уловила серебряный отблеск воды, зажатой между двумя возвышающимися холмами. Озеро Слёз. Они приближались к восточному побережью, туда, где высокие утёсы, обрываясь, уходили вниз, в тёмную глубину. И девушка сейчас была так же далека от спасения, как и тогда, когда спрыгнула на спину агишки.

Сотрясаясь от ужаса, она сидела и смотрела на воду поверх ходящей вверх-вниз головы жеребца. Оставался только один способ, который она могла попробовать. Похолодевшими руками девушка вытащила кинжал из ножен. В своей жизни ей приходилось использовать клинок много раз, в основном в качестве предупреждения слишком назойливым мужчинам, но ни разу она не применяла оружие против лошади. Тезе пришлось напомнить себе, что это лоснящееся, великолепное существо – по своей природе создание воды, крови и неуёмного аппетита.

Сжав зубы, Теза ухватила кинжал правой рукой, подалась вперёд и со всей силы всадила лезвие в шею агишки - чуть ниже подшейка.

Ничего не случилось. Водяной конь даже не замедлился.

Женщина выдернула кинжал и ударила снова, и снова, и снова, но зверь по-прежнему мчался к воде. Теза не видела ни крови, ни какой-либо другой жидкости, сочащейся из ран.

Агишки издал вопль жестокого ликования.  Он пролетел мимо небольшой рощицы, затем в просвет между двумя высокими каменными стенами, и устремился к площадке, нависшей над озером Эшен. Вдруг конь остановился так резко, что Тезу впечатало в его шею. Кинжал выпал из руки.

Теза почувствовала, что удерживающая её ноги сила исчезла. Но прежде, чем ей удалось восстановить равновесие, животное встало на дыбы и перекинуло девушку через голову. Её пальцы заскребли по воздуху в поисках того, за что можно ухватиться, но голова агишки по-змеиному выскользнула из её хватки, и всё, что Теза смогла поймать – порванные поводья. Полоска старой кожи остановила её падение – и ей как раз хватило времени посмотреть вниз.

Глаза девушки широко распахнулись от ужаса. Между ней и усыпанной камнями границей озера внизу не было ничего, кроме воздуха. Охваченная страхом, из-за которого, казалось, замедлилось само время, она видела, как, медленно крутясь, её кинжал падает вниз, отскакивает от наполовину погружённого в воду камня и скрывается из виду в водах озера.

Затем уздечка соскользнула с головы агишки, и девушка начала падать.

Теза закричала.

Внезапно что-то вцепилось в её широкий кожаный пояс. Падение прервалось весьма болезненным рывком, и девушка повисла, болтаясь над бездной. Она чувствовала, как дыхание агишки холодит спину.

- О, прошу, великолепное создание, не отпускай! - умоляла Теза самым жалобным и вкрадчивым голоском. Её взгляд оставался прикован к черным камням под свисающими ногами, и девушка старалась остаться настолько неподвижной, насколько могла.

Агишки, чувствуя её страх, ликующе фыркнул и слегка встряхнул свою жертву.

- Нет! - Теза почти визжала. - Нет! - Она давилась словами, поэтому заставила себя не впадать в истерику. - Пожалуйста, опусти меня на землю. Я не умею плавать и ненавижу воду. Но зато люблю лошадей, особенно настолько роскошных, - девушка поняла, что начала лепетать, но ей было все равно. - Поэтому я захотела тебя. Ты самый красивый конь из всех, что я когда-либо видела. Пожалуйста, опусти меня на твердую землю, и я сделаю для тебя всё, что угодно! Ты слышишь меня? - её вопль прорезал пустой воздух. - Что угодно!

- Так ты даешь слово, что пойдёшь на что угодно, чтобы получить свободу? - раздалось у неё за спиной.

Теза изумлённо моргнула. Агишки не разговаривают, даже когда их пасти не заняты жеванием ремней, так кто же ещё был здесь с ними, на краю обрыва? Из-за своего шаткого положения девушка не могла обернуться и посмотреть назад, а сам голос – холодный и властный – ничего не говорил о владельце. Подозрительность Тезы запоздало проснулась, вскинув свою змеиную голову: - Кто ты?

- Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, - осадил её голос. – Всё что мне нужно – твоё слово.

Теза с трудом сглотнула

- Да, - бросила она так ясно, как могла. – Клянусь честью.

Агишки фыркнул, явно разочарованный. Он сделал шаг назад и повернулся, всё ещё держа безвольно висящую девушку за пояс.

Уступ, на который её притащил конь, представлял собой широкий выступ, торчащий прямо посередине возвышающейся прибрежной скалы. Девушке пришлось задрать голову, чтобы увидеть границу стены, уходящей вверх, к кромке утёса над их головами. Насколько она могла понять, ни на уступе, ни на самой стене никого не было. Трава, водоросли и пара выносливых кустарников прорастали тут и там между камней, а на стене в нескольких местах были глубокие тени, но никаких других живых существ и никаких мест, где можно было спрятаться, здесь не имелось.

А потом что-то шевельнулось на каменном лице скалы – движение в длинных, чёрных тенях. Тёмная форма отделилась от стены, и теперь её скрытая фигура стала видна Тезе.

Девушка затаила дыхание и попыталась унять панику – сущность приближалась, и её чёрные одежды развевались позади её изящного, принадлежащего женщине тела. Существо не имело оружия, но Теза знала, что ему оно и не нужно. Бесстрастная серая маска, носимая ведьмами Рашемена, являлась достаточным предостережением о могучих и смертельных чарах, подвластных этой загадочной женщине.

- Отпусти её, - приказала ведьма.

Агишки подчинился – просто разжав челюсти. Теза словно мешок хлопнулась к его копытам. В то же мгновение девушка выкарабкалась из-под него и отползла подальше от зубов.

Водяной конь двинулся было остановить её, но ведьма предостерегающе подняла руку.

- Нет. Она от нас не уйдёт. Слово Тезы в чести даже у воров.

Женщина из Иммильмара медленно поднялась во весь рост, расправила плечи и уставилась на безучастную маску, нацепив собственную личину - личину высокомерия, за которой прятались неуверенность и страх.

Теза, благодаря своей профессии, научилась быть очень наблюдательной. И теперь она применила этот навык, надеясь развеять часть своих опасений кусочком знания, могущего стать преимуществом. Девушка сразу же подметила несколько заинтересовавших её особенностей. Руки ведьмы были гладкими и гибкими, словно принадлежали молодой женщине, а её голос, хотя и очень властный, тем не менее был полон силы молодости. Перед ней стояла молодая ведьма, не одна из этих старых карг, испытывавших Тезу годы назад.

А ещё она каким-то образом подчинила себе агишки. Этот факт восхитил девушку больше всего.

- Ты доставила меня сюда намеренно, -  спокойно сказала Теза; не обвинение - просто наблюдение.

- Мне нужны твои выдающиеся таланты, - отозвалась колдунья.

Теза испустила стон неверия и скрыла дрожание рук, сделав вид, что отряхивает штаны.

- Почему бы просто не попросить? Вряд ли я смогу отказать одной из ваших.

- Так быстрее. Ты покинула Иммильмар в такой спешке, что мне пришлось отправить агишки на поиски.

- Ну, да..  Я просто устала от города.

- В точности после того, как Аронг обнаружил одного из своих призовых белых жеребцов перекрашенным в коричневый и выставленным на продажу на лошадином базаре.

Голос женщины был настолько полон веселья, что Теза с легкостью представила таящуюся за загадочной маской улыбку. Она улыбнулась в ответ.

- У него всегда был хороший вкус на скакунов, - она оборвала фразу и скрестила руки на груди. - Так чего ты хочешь?

- Я хочу, чтобы ты сделала то, что ты делаешь лучше всего. Хочу, чтобы ты кое-что украла.

Теза не позволяла себе проявлять эмоции.

- Лошадь?

- Мужчину.

Девушка опешила настолько, что даже раскрыла рот.

- Мужчину! Я конокрад, а не похититель людей! - вскричала она, подняв руки в защитном жесте. - Что ты от него хочешь?

- Он мне нужен, - кратко ответила ведьма.

- Но почему ты не заберешь его сама?

- Скажем так, тебе будет легче схватить его и притащить сюда.

Ведьма смолкла, а её серая маска почти затерялась в тени капюшона. Больше не добавив ни единого слова объяснений, она отошла к коню и ждала.

Теза со злостью выдохнула. Она дала слово сделать что угодно, но даже без этого отказать ведьме было равносильно самоубийству. И всё же в этом должна была быть выгода и для неё.

- Что мне делать? - уточнила девушка.

Ведьма подняла изящную руку. С коротким отзвуком рядом с воровкой сформировался столб красного света. Девушка отпрыгнула прочь в тот же момент, когда из колонны появился богато одетый человек, сразу же осадивший своего коня. Вежливо улыбнувшись, он кивнул ведьме.

Брови Тезы взлетели вверх. Она сразу же узнала этого человека, поскольку видела его вытянутое, смуглое лицо несколько раз за последние несколько десятков дней.

- Принц Ларик, - поприветствовала она, поклонившись всаднику. – Что вы здесь делаете?

Приятная улыбка благородного господина резко сменилась презрительной усмешкой.

В смехе ведьмы же присутствовали мягкие нотки триумфа.

- Он и вправду выглядит точь-в-точь как настоящий великий принц Тэльфламма, но это всего лишь его копия; наш гость любезно вызвался подменить принца Ларика на время его визита ко мне, - голос ведьмы понизился до мурчания с хрипотцой. – Видишь ли, Ларик – мой возлюбленный.

Уже смеркалось, когда Теза, верхом на агишки, мчалась обратно в Иммильмар, в этот раз в более расслабленном темпе и в компании великого принца – или кто он там был.

В сотый раз она скользнула взглядом по этому человеку. Он определенно был привлекательным – в благородном, лощёном смысле этого слова – и выглядел абсолютно так же, как принц: высокий, стройный, с вытянутым лицом. Но кем же он являлся на самом деле?

Ведьма пожелала, чтобы Теза поменяла его местами с настоящим принцем на несколько дней, чтобы Ларик смог отправиться на свидание. Воровка знала, что иногда ведьмы ищут мужчин за пределами королевства для решения вопроса продолжения рода, и подобного рода осмотрительность была необходима, когда речь шла о женатом дворянине из союзного города – но зачем организовывать такую сложную схему с подменой, и зачем впутывать обычную девушку-конокрада, да ещё и для выполнения задания?

Теза не могла не думать, что члены могущественного ковена ведьм редко когда делали что-то по простым, чисто эгоистичным причинам. Они являлись той настоящей силой, что стояла за существованием Рашемена, и любой план или заклинание, которое они сотворяли, обычно основывались на нескольких слоях различных мотивов.

Девушка потрясла головой. В её распоряжении были тысячи вопросов, ни одного ответа и полностью безмолвный компаньон. От агишки тоже помощи не дождёшься.  Она была уверена, что ведьма послала коня, только чтобы тот присматривал за главной участницей. Но, несмотря на это, она была не против его общества. Теперь, когда жеребец не пытался её утопить, поездка превратилась в удовольствие. Он скакал по дороге так же мягко, как струится шёлк, а шкура под её руками казалась бархатом. Желание обладать конём росло в ней всё сильнее, пока, наконец, даже схемы осуществления подмены принца не растворились где-то на задворках разума. Она должна заиметь эту замечательную лошадь, кровь из носу и всё такое. Должен же быть способ контролировать животное, не боясь при этом закончить свои дни в качестве болтающейся на побережье Озера Эшен печени!

Теза размышляла над возможностями всю дорогу до границы леса Эшенвуд. Там она остановилась и поискала полое бревно, в котором ранее, этим утром, спрятала припасы. Пока фальшивый принц и агишки ждали, девушка копалась в мешках, выбирая то, что точно ей понадобится.

Одновременно с этим девушка пыталась вспомнить всё, что она знала о лагере великого принца. Настоящий Ларик и его окружение на две декады расположились на окраине Иммильмара, пока сам принц проводил встречи с Аронгом и его советниками. Никто в городе не знал, что же они обсуждали, но, зная, насколько ограничены влияние и власть принца даже в его собственном городе, Теза сомневалась, что разговоры носили хоть сколько-нибудь содержательный характер.

И не то, чтобы ей было до них дело. Девушку больше интересовало, как ей самой нанести визит к делегации из Тэльфламма. Огромная стоянка Ларика являлась приятной сменой её привычной иммильмарской обстановки - со всеми этими набитыми кошельками и большим количеством лошадей, чем то, за которым могли уследить конюхи. Она изучила схему лагеря, и даже нашла парочку стражников, которые могли бы оказать ей услугу-другую. Подобраться к просторному шатру принца Ларика представлялось не такой уж трудной задачей. Вызовом посложнее было избежать внимания почётной стражи Клыка, расставленной по периметру лагеря. Они знали Тезу слишком хорошо.

К счастью, у неё имелись несколько маскировок, которые те ещё не видели. Отойдя за агишки, девушка сняла тунику, в которой скрылась из города, и развязала специальную рубашку, которую она часто носила, будучи одетой как мужчина. Вместо них была натянута длинная, облегающая красная рубашка и белая блуза с низким вырезом, едва скрывавшим весьма весомое подтверждение истинной природы Тезы. Она выдернула несколько заколок - и густые каштановые волосы рассыпались по плечам.

Когда она вышла из-за водяного коня, самозванец приподнял изящную бровь:

- О, моя дорогая, ты прятала бабочку под всеми этими тряпками, - отметил он.

Теза недобро улыбнулась.

- Итак, ложный принц умеет говорить.

- Когда есть повод, - парировал тот и махнул длинной, наманикюренной ручкой на заходящее солнце. - Скоро будешь готова?

Вместо ответа девушка пристегнула маленькую походную сумку к ремню, сложила снятую одежду в другую и одним движением вложила новый кинжал в декоративные ножны на поясе. Вскоре они снова мчались к Иммильмару в сгущающейся темноте.

- Весьма великодушно с твоей стороны выделить пару деньков твоего времени, чтобы сыграть в эту игру ради твоего друга, - нарочито беззаботно заметила Теза.

Слабая улыбка скользнула по губам ехавшего позади человека.

- Да, - согласился он. – Ради друга.

- Но скажи мне, - продолжала она тем же наполовину скучающим, наполовину вкрадчивым тоном. – Кто ты на самом деле?

Улыбка расширилась до самодовольной ухмылки, придавшей лицу самозванца жестокое выражение.

- Это не имеет значения.

Девушка согласно кивнула.

- Полагаю, так. Но меня съедает любопытство. Поскольку я, несмотря ни на что, должна доставить тебя на место, как может повредить то, что ты раскроешь мне свою истинную сущность?

- Возможно, ты права, - хмыкнул мужчина. Что-то в его голосе заставило воровку повернуть голову, и она увидела, как очертания фигуры принца начинают размываться. В высоту он уменьшился вдвое; конечности превратились в скрюченные бесформенные коряги. Тонкие черты благородного лица теперь стали мясистыми буграми, прилепившимися к лысой, кривой голове.

Стоило Тезе кинуть испуганный взгляд на неуклюжее создание с бугристой, словно покрытой застарелой плесенью кожей – и даже её закалённый желудок задёргался.

- Богган, - прошептала девушка. Богганы являлись одним из наиболее отвратительных видов гоблинов, населяющих подземный мир Фаэруна – злобные, хитрые создания, способные по собственному желанию менять свою внешность. Теза даже не подозревала, что ведьмы имеют дела с ними. Хотя после встречи с агишки, ей не следовало так удивляться. Похоже, этой конкретной ведьме нравились малоприятные создания.

Ещё раз усмехнувшись, богган вернулся в обличье принца.

- Сама попросила, - съязвил он.

Более, чем удовлетворив своё любопытство, воровка прикусила губу. Всё, что она теперь хотела сделать – доставить этого боггана в лагерь и осуществить подмену. А уж потом пусть с ним разбираются вассалы принца!

После этого Теза и её спутник ехали молча. Вскоре они завершили короткую поездку до Иммильмара и забрались на гребень горы, с которой открывался отличный вид на всю стоянку великого принца.  Палатки, фургоны с провизией и загоны с лошадьми, словно своеобразная деревня, раскинулись у подножья горы. А дальше на севере, точно чёрный бастион на фоне ночного неба, высился массивный дворец Аронга. На западе же поджидали шепчущие просторы глубин Озера Эшен.

- Не уходи далеко, - сказала девушка агишки, спрыгнув с его спины.

Чёрный конь повернул голову к озеру и нетерпеливо забил копытом. Богган ухмыльнулся.

- Он и не уйдёт. До тех пор, пока гиппоман[1][R1]  у неё.

Тезе понадобилась каждая крупица самоконтроля для того, чтобы никак не отреагировать на это замечание, не выдать всколыхнувшегося внутри возбуждения. Гиппоман? Так это то, что позволит подчинить агишки? Её рука незаметно скользнула к сумкам, а точнее, к маленькому мешочку с драгоценностями, который она всегда носила с собой. Внутри лежала хрустальная чаша с тёмно-коричневым, высушенным куском плоти, срезанной со лба новорождённого жеребёнка. Она украла его давным-давно, и все эти годы носила с собой в надежде, что рано или поздно представится возможность использовать его могучие приворотные чары. Возможно, как раз это и был её шанс. Возможно, агишки можно заманить её собственным кусочком магии.

Девушка быстро глянула на изучающего лагерь боггана. Тихо, настолько тихо, насколько могла, она вытащила чашу из сумки и сняла крышку. Маленький сушёный предмет упал ей на руку.

Гиппоман пах слабо, но ощутимо терпко. Ноздри агишки затрепетали, а глаза засветились зелёным. Теза помяла предмет в ладонях, затем протянула руку водяному коню. Он шагнул к ней.

- Вот так, - шептала она. – Запомни этот запах, дружище. Если будет подходящий случай, ты последуешь за мной?

Агишки мотнул головой вверх-вниз.

Теза не была уверена, понял ли зверь её слова, подчинится ли он силе её гиппомана, но, похоже, чары оказали на него какой-то эффект. Чтобы заклинание действовало вечно, ей нужно проглотить гиппоман в присутствии агишки, но даже тогда нельзя будет точно сказать, что её магия окажется достаточно сильной, чтобы разрушить заклятье ведьмы. В случае, если придётся испытывать её собственный артефакт, воровка могла только надеяться, что он сработает. Вздохнув, она убрала предмет на место и запихнула чашу обратно в сумку. Подняв взгляд, девушка обнаружила, что богган смотрит на неё, широко улыбаясь.

- Приглянулась зверюга, да? - спросил он.

Теза лишь пожала плечами. Как она могла объяснить желание обладать этим конем? Он был смертельно опасен, но уникален и фантастически красив.

- Если потеряешь бдительность, он может убить тебя, - предупредил богган.

- Знаю. То же сделает и ведьма, если поймет, что я пытаюсь украсть её агишки.

Ложный принц хмыкнул.

- И то правда. Но ты мне нравишься. Хитрая, жадная и такая же интересная, как это животное. Поэтому подумай вот над чем. У ведьмы полно других полезных питомцев. Одним больше, одним меньше - это её даже не озаботит.

Девушка перевела взгляд с мужчины на лошадь и обратно. Было глупо рисковать своей шкурой по одному лишь предположению боггана. И всё же, если он прав, у неё есть шанс заполучить агишки - ценнейшую награду всей её жизни.

Теза припрятала его слова к остальным своим надеждам и переключилась на работу перед ней. Луна уже поднималась над восточными холмами; ведьма ждала своего принца.

С богганом на хвосте, воровка прокладывала путь вниз по склону, к южной оконечности тэльфламмийского лагеря.

Большие груды коробок, сумок, припасов, цепочки повозок, палатки слуг и прочего следовавшего за караваном сброда - всё это обозначило начало стихийного сообщества, собравшегося из-за визита принца. Каждый вечер солдаты, наёмники, торгаши, воры, проститутки и простые горожане собирались в этой части лагеря - для удовольствий или же по делу. Теза по своему опыту знала, что затесаться в толпу будет проще простого.

Но сперва, однако, ей предстояло пробраться мимо двух стражников Клыка, стоявших по бокам ведущей в лагерь дороги. Если они её узнают, то несомненно захотят задержать – за то небольшое дельце с украденным жеребцом железного лорда.

И будет лучше, если они также не увидят и фальшивого принца. Повернувшись к боггану, она обнаружила себя стоящей лицом к лицу с незнакомцем. Её рука рванулась к кинжалу, но прежде девушка успела вытащить оружие, странный человек оскалился. Богган уже понял их проблему и изменил свою внешность.

- Преследуй меня, - коротко бросила она перевертышу. Она приспустила блузу до плеч, и её ложбинка блеснула в лунном свете. Затем она выпрыгнула на дорогу и со смехом побежала к стражникам. Не замедляясь и не колеблясь, она проскочила мимо застывших от неожиданности стражников, хихикая и призывно размахивая сумкой - жест, адресованный бегущему за ней мужчине.

Стражники-рашеми успели увидеть только вспышку белой рубашки, да эмблему Тэльфламма на бархатных одеждах дворянина, прежде чем Теза и её преследователь скрылись в толпе.  Охранники лишь пожали плечами и продолжили бдительно нести свою стражу.

Оказавшись среди палаток, воровка быстро раздобыла флягу джуйлда, иммильмарского огненного вина, и всучила её боггану.

- Ты пьян и отлично проводишь время, - шепнула она ему, и тот поспешил последовать её подсказке.

Вскоре они уже следовали хаотичным путем, минуя освещённые места и радостных людей, направляясь к центру лагеря и палатке великого принца. Попутно Теза заимела ещё одну флягу с огненным вином, большой шмат её любимого съорлового сыра и кошель иммильмарского торговца, который она прицепила на широкий плетёный ремень, скрыв от посторонних глаз.

Как только они достигли внутреннего круга, богган зашел в тень и вновь превратился в Ларика. Теза взяла его за руку, и они вместе направились к кольцу тэльфламмийской почётной стражи, несшей дозор вокруг покоев принца. Один из стражников заметил приближающихся людей и подобрался.

- Ваше Высочество, - выдохнул он, - не знал, что Вы выходили.

- Я проголодался, - бодрым голосом отозвался тот, прежде чем Теза успела заговорить. Обняв девушку за талию, он душевно подмигнул солдату.

Взглянув на воровку, страж ухмыльнулся, затем поклонился, и ложный принц торопливо провёл их мимо.

- Вон туда, к большому золотистому шатру с флагами, - указала Теза. Её сердце бешено колотилось, впрочем, как и всегда, когда крупное дело близилось к завершению. Она чувствовала, как всю её охватывают всё нарастающие возбуждение и напряжение.

Они приблизились к тёмной и неподвижной палатке. Двое проходимцев почти достигли входа, когда Теза заметила королевского стража, стоявшего прямо у порога. Его тёмно-серое сюрко и кольчуга почти не выделялись на фоне ночных теней. Девушка сомневалась, что он разглядел их как следует, и её подозрения тут же подтвердились, когда раздался его грубый голос:

- Стоять! Принца нельзя беспокоить.

- О, но мы всё же побеспокоим, - рыкнул богган. Его рука сомкнулась на горле солдата. Даже не спотыкаясь, существо проскользнуло внутрь вместительной палатки, таща несчастного за шею.

Теза увидела выкатившиеся глаза и услышала хруст костей, потом человек обмяк. Богган беспечно отбросил труп в тёмный угол. Раздражённая случившимся, Теза поинтересовалась:

- Ну и как ты собираешься это объяснять?

Губы боггана растянулись в выражение злобного удовольствия и предвкушения.

- А мне не придётся. Я его сожру.

Девушка закатила глаза, выказывая отвращение. Ровно в этот же момент из отделения для сна в задней части палатки вышел человек в длинной одежде.

- Что происходит? Кто вы такие? - требовательно поинтересовался он.

Воровка обернулась к настоящему великому принцу Тэльфламма. Прежде чем тот успел вызвать стражу, она сунула ему маленький свиток.

- Всё там, Ваше Высочество.

Когда он развернул послание, серебряная руна в самом верху засветилась слабым светом, похожим на тот, что испускают звёзды.

- А! - выдохнул принц, и тень предвосхищения озарила его лицо. Прочитав свиток, он запихнул его в карман. - Буду готов через пару мгновений, - заверил он Тезу и бросился в свою спальню.

Женщина удивлённо подняла одну бровь. Никаких колебаний? Никаких вопросов? Никаких сомнений в том, чтобы оставить свою свиту и дела в руках похожего на него как две капли воды незнакомца? Что за опьянённый идиот. Так доверять ведьме, которой сама Теза не доверяла ни на грамм. Девушка потрясла головой. Неважно. Она доставит принца, выполнит свою часть сделки и уберётся подальше, прихватив всё, что сможет. Принц пусть разбирается со своими проблемами сам.

Пока богган приканчивал флягу с огненным напитком, Теза зашла за занавеску, чтобы вновь поменять свой облик. Охранники видели, что принц вошёл внутрь с женщиной. Скорее всего, они будут уверены в том, что парочка до сих пор здесь, и принца не побеспокоят до рассвета. Времени должно быть достаточно, чтобы она успела незаметно вывести добычу из лагеря и проделать большую часть пути обратно к ведьме.

Она торопливо скинула юбку, натянула обратно рубашку и тунику, и снова завязала волосы в узел на голове. А у мёртвого стражника как раз нашлось прошитое сюрко, пара отличных, в самый раз подошедших сапог, фетровая треуголка и несколько украшенных камнями колец, чтобы добавить всё это к её костюму. В завершении, она прицепила его короткий меч к поясу.

- Я готов, пора вы…, - принц зашёл, прервавшись на полуслове. – А где женщина?

Теза залихватски поклонилась.

- Я здесь, Ваше Высочество.

Принц изумлённо вытаращился, затем презрительно поднял губу.

- Ну конечно. Высокая девушка – синие глаза, тёмные волосы, носит мужскую одежду. Ты – та самая Теза. Я многое слышал о тебе. За твою голову, дорогая, назначена награда.

Награда? Неприятный сюрприз. Однако Теза лишь ухмыльнулась ещё шире:

- Так что ты хочешь сделать? Забрать деньги или встретиться с возлюбленной?

Он обвёл рукой свою одежду – тёмные штаны, рубашку, плащ с капюшоном.

- Я последую за тобой, конокрад, как желает моя леди. Но потом лучше не позволяй мне вновь застать тебя в моём лагере.

- О, ты не застанешь… - едва слышно протянул богган.

Теза не удосужилась ответить ни одному из них. Развернувшись спиной к гоблиноиду, она повела принца к дальней стенке тента, и они выскользнули через небольшой задний выход. А дальше пробраться через лагерь было просто – всего лишь притвориться увлечёнными беседой друг с другом. Стража Клыка едва взглянула на них, когда пара пробрела мимо.

Как только Теза со спутником оказалась за пределами видимости стражников, она повернула на юг, и окружным путём провела принца обратно на высокую гряду над лагерем. Агишки, вместе с гнедым жеребцом, по-прежнему ждал там, но девушка сразу же заметила, что конь кое-что провернул. Его шкура была мокрой, а морда – забрызгана кровью.

Воровка подавила дрожь, понимая, что потоки и её крови могли украсить его чёрный нос. Чтобы скрыть своё беспокойство, она начисто вытерла ноздри животного плащом стражника и выбросила его в кусты.

- Мог бы и почиститься, когда закончил, - сказала Теза, похлопав коня по атласной щеке. Чувствуя свою сумку, ощущая твёрдость ёмкости с необычным содержимым, она успокоилась. Быстро улыбнувшись, девушка запрыгнула на спину агишки.

Теза и принц стремглав мчались сквозь ночь назад, к высоким утёсам между Озером Эшен и одноимённым лесом. Вскоре после восхода они добрались до незаметной тропки, ведущей наверх, к нависающим над озером скалам.

Девушка спрыгнула с агишки и оставила лошадей на привязи в тени небольшой рощицы, в то время как принц жадно заторопился по дорожке, стремясь скорей найти свою любовь. Теза раздумывала, стоит ли следовать за ним. Ведь сейчас был отличный момент для того, чтобы исчезнуть до того, как ведьма придумает ей ещё какую-нибудь работу. Но в конце концов любопытство победило. Теза не могла противиться соблазну посмотреть на свидание ведьмы и принца. Может быть, ей удастся выяснить, стоит ли за всей этой историей что-то, кроме любви.

Неслышно она поднялась по каменистой тропе, петляющей между каменными стенами, и забралась на выходящую на озеро площадку. Стоящая спиной к воровке ведьма находилась в опасной близости от края обрыва, при этом крепко обнимая принца Ларика. Тот обхватил руками лицо женщины и слился с ней в страстном поцелуе. Серая маска болталась в левой руке ведьмы.

Теза уловила черты чарующе красивого лица, когда внезапно ведьма расторгла объятия. Отойдя от Ларика, она подняла правую руку и направила палец прямо принцу в грудь.

Выражение вожделения на лице Ларика сменилось нерешительностью. Он двинулся было к ведьме, но та засмеялась холодным, жестоким смехом, заставившим Тезу поёжиться, а принца - остановиться в смятении.

Изумрудно-зеленый шар энергии вырвался из пальца колдуньи. Магический снаряд врезался Ларику в живот, отправив его отступить назад.

- Нет! - вскрикнула девушка прежде, чем успела подумать.

Принц задержался на краю, вопя от ужаса, но было уже слишком поздно. Нога соскользнула, и он сорвался со скалы. Его полный агонии крик отражался от каменных стен, пока, наконец, внезапно не прервался. Теза, открыв рот, уставилась на одетую в чёрное фигуру, спокойно застывшую на краю обрыва.

Утро было тихим - ни ветра, ни пения птиц. Наступающая жара уже разметала последние кусочки прохладных рассветных теней, а солнце заливало светом холодные и темные воды озера. Тишина сгустилась вокруг уступа, став почти осязаемой. В голове Тезы метались тысячи вопросов, пока она, наконец, не смогла больше выносить этого молчания.

- Ты его вообще любила? - гневно потребовала она объяснений.

Ведьма уже успела надеть маску обратно; когда она повернулась, красивое лицо было спрятано за безликой серой тканью.

- Да, - ответила она, - и я выношу его дитя.

Теза была поражена.

- Но почему? - вскричала она. - Зачем было отсылать меня на эту глупую охоту за дураками? Зачем менять Ларика местами с богганом?

Ведьма смотрела на воровку, беспристрастная и неподвижная, точно окружающий её камень. Затем она запрокинула голову - и рассмеялась, тёплым смехом восторга.

- Бедняжка Теза. Я сыграла с тобой злую шутку. Сначала притащила сюда на спине агишки, потом сделала соучастником похищения и убийства. Полагаю, я могу кое-что объяснить.

Девушка могла бы рассмеяться за компанию, если бы не была так напугана словами похищение и убийство. Одно дело воровство, но за эти преступления в Рашемене полагалась смертная казнь через парочку неприглядных способов. Даже если кто-нибудь поверит в её рассказ о боггане, притворяющемся принцем, и о ведьме, столкнувшей Его настоящее Высочество со скалы, никто не будет разбираться в том, какую роль сыграла она - ведь она обычный вор. Теза с трудом сглотнула и попыталась слушать дальше.

- Принц Ларик был идиотом. Мужественным красавчиком, который правил портом, контролирующим Золотой Путь, один из богатейших торговых маршрутов на всём Фаэруне – но тем не менее идиотом, - она указала на озеро, на волнах которого теперь колыхалось тело Ларика. – Они – вместе со своим отцом – позволили мощи и величию Тэльфламма перейти в руки торгового совета и гильдий, проводивших время в изучении лишь своих прибылей и вечно грызущихся с городами Теска. В результате их некомпетентности и недавнего нашествия Туйганской Орды всё восточное побережье Внутреннего Моря в полной разрухе. Нужен был кто-то с твёрдой рукой, чтобы вернуть города-государства, подобные Тэльфламму, под контроль.

- Кто-то, кому можно доверить расширять влияние и защищать интересы Рашемена и ведьм, - ядовито отметила Теза. Её глаза сузились. Этот план звучал непохоже на обычные методы прячущегося за масками братства ведьм. У них всё же имелись какие-никакие моральные ограничения и честь. Эта же молодая ведьмочка вела себя больше как беспринципный изгой.

- Само собой разумеется, - продолжала она, - богган хитёр, безжалостен и полностью мне подконтролен. Совсем скоро он прижмёт тэльфламмийских торгашей, и Рашемен распространит своё влияние по всему Золотому Пути и Внутреннему Морю.

- И я полагаю, ты даже добилась того, чтобы сам Железный Лорд пригласил Ларика в Иммильмар, чтобы ты смогла к нему подобраться.

Ведьма утвердительно кивнула.

- Аронг уважает Ларика не больше, чем я.

- Неплохо, - девушка на секунду смолкла. – И в какое положение это всё ставит меня?

- Ты вольна идти куда хочешь. Твоя помощь была неоценимой.

- Надо думать, - буркнула себе под нос Теза. Девушка понимала приказ уйти, когда слышала его, и также понимала, что мало что с этим может поделать. Её использовали и отбросили прочь, и после этого, ради её собственной же безопасности, она не может никому об этом рассказать. Если эта ведьма – отступница, то она не остановится ни перед чем, чтобы выследить Тезу и уничтожить.

Засунув руку в свою маленькую сумку, ощупывая лежащую внутри чашу, воровка побрела вниз, к рощице. Смех ведьмы следовал за ней, даже когда та скрылась из виду.

Колдунья последний раз взглянула на озеро под ногами и на всё ещё болтающийся в воде труп. Нужно, чтобы агишки помог ей избавиться от тела. Не дело это – оставлять очевидные улики, связанные с убийством. Женщина свистнула, подзывая водяного коня.

Отклика не было.

Она свистнула снова, громче и резче, с явным раздражением. Тропа оставалась пустой; не было ни малейшего следа зверя.

Наконец ведьма подхватила в охапку свои одеяния и сердито помчалась вниз по дороге к небольшой роще. Лишь одна лошадь оставалась привязана к деревцу – гнедой скакун, на котором богган добирался до лагеря Ларика.

Что-то небольшое блеснуло в траве под ногами колдуньи. Склонившись, она подобрала предмет - и удивлённо уставилась на пустую хрустальную чашу. Слабый, но всё же различимый запах достиг её носа. Гиппоман.

Её глаза, скрытые за маской, расширились, и женщина издала одобрительный смешок.

Теза заполучила своего агишки.

- Отпусти её, - сказала ведьма сама себе и отбросила ёмкость прочь. Воровка из Иммильмара заслужила свою награду.

 


[1] Мясистый нарост на голове новорожденного жеребенка.

 [R1]

 


Королевства Злодеяний. ...И заламывание рук

02 Ноябрь 2018 - 01:01

…И заламывание рук

 

Ненавижу свои руки. Пальцы длинные – слишком длинные! – и болезненно тонкие. Они выглядят так, будто расколются, если кто-нибудь приложит мало-мальское давление между костяшками. А сами костяшки бугрятся, словно шишковатые наросты, которые можно увидеть на деревьях. Я частенько думал, что отрублю руки напрочь и выращу новые, заменю эти рыхлые отростки здоровыми, сильными руками кузнеца или мастера клинка. Вообще говоря, я даже рассматривал такую возможность. Один волшебник из Тэя – да-да, из Красных – сказал, что такое вполне осуществимо. Но гарантии результата он дать не может. О, я бы не отказался от рабочих рук… Но когда я уточнил, смогу ли я выполнять тонкую работу, которой занимаюсь сейчас, маг – прежде чем кивнуть и сказать «Да, думаю, да» - заколебался. Этого мне было недостаточно, и потому они до сих пор со мной.

Когда я, орудуя руками, располагаю оперение стрелы в правильном порядке, то ощущаю себя кем-то другим, словно смотрящим со стороны нескольких метров. Понимаете, мастер рассчитывает на меня, рассчитывает на то, что я правильно установлю эти перья. Ведь, знаете, то, как я размещу их, на каком расстоянии друг от друга, как плотно усажу, нужного ли они размера и формы – всё это имеет огромное значение.

Стрелы и дротики, используемые мастером, должны каждый раз лететь точно в цель, безо всякой магии. Яды – должны быть смешаны в идеальных пропорциях, чтобы нести смерть, в зависимости от обстоятельств быструю или медленную. И если за этим не следить, то какая тогда у него будет репутация?  А сейчас народ с самых отдалённых земель прибывает сюда, в забытый богами уголок сембийских равнин, чтобы найти Ренека. Вы могли бы даже предположить, что ему стоило бы переехать в Глубоководье или в Сюзейл, или в Тантрас, на худой конец. Ведь какой бизнес мог бы там у него быть! Днями и ночами люди приходили бы к нему, чтобы воспользоваться его услугами. Но и без того они платили баснословные суммы.

Последняя работа принесла ему три безупречных рубина, по карату каждый, и золотой медальон, размером почти с мою ладонь. Его целью являлся Хан, один из высокопоставленных членов гильдии воров – а потому весьма приметная фигура, что, конечно же, сильно повлияло на цену. Всё же мне она показалась неоправданно, возмутительно высокой. В конце концов, используя один из сделанных мной дротиков, мастер мог поразить жертву с весьма большого расстояния одним лёгким движением, неслышным, словно скрываемый кашель. А в случае с Ханом причины смерти были даже менее очевидными.

Я спрашиваю себя – учитывая всю предоставляемую мной помощь, стоило ли убийство Хана, или любой другой из заказов тех денег, что за них заплатили? Ведь, если подумать, следует ли вообще платить тому, кто приносит людям несчастье, кто прерывает жизни живых существ?

Думая о Ренеке и его ремесле, я удивляюсь тому, как он стал – как вообще становятся экспертами… выдающими экспертами… в искусстве убийства? Ты просто решаешь, что хочешь этим заниматься? Ну то есть, неужели Ренек однажды утром проснулся и сказал себе: «С этого дня я собираюсь посвятить свою жизнь убийствам. Стану ассасином, лучшим из лучших». Я ещё могу понять, почему люди хотят видеть разбойников и убийц – типичных жертв Ренека – мёртвыми. Но лично для меня сама идея хотеть кого-то убить непостижима. Полагаю, многие зададутся вопросом – а какова моя роль в деяниях Ренека? Но на самом деле моя работа никогда не требовала от меня убивать кого-либо. Ну правда, я обычный мастеровой – исследователь и ремесленник.

По крайней мере я всегда так думал.

Первый раз я увидел Ашану, когда работал в своей аптеке. Ну, так я называю это место. Конечно, это преувеличение - всего лишь лачуга, где хранятся различные компоненты, используемые мной в работе. Здесь я развешиваю сушиться ветки и листья, здесь же расположены точильные камни и полки. Здесь же разливаю по бутылкам и тщательно каталогизирую различные субстанции – от чернил осьминогов до цинкового порошка и парочки драгоценных камней.

Я как раз нарезал хрупкие веточки сладкого брендирута на тонкие полоски, чтобы засушить, когда увидел её в открытую дверь. Тёмные, золотисто-каштановые волосы блестели в лучах весеннего солнца. Она была того же роста, что и я, но при этом полностью лишена моей нескладности. Кроме того, она не горбилась, как это делают некоторые высокие женщины. Быстрым, уверенным шагом она подошла ко мне.

- Тин? – уточнила она.

Я кивнул. Мне следовало быть более вежливым, сказать что-то в ответ, предложить зайти – но я безмолвно стоял, созерцая и благоговея. Она шагнула ко мне, и я отшатнулся к длинному рабочему столу, отметив изящность её движений, когда она пронеслась мимо, а затем повернулась, чтобы заговорить.

- Бокун, деревенский клирик, посоветовал мне заглянуть сюда, - объяснила женщина.

Я снова кивнул. Помню, я подумал, что нужно бы улыбнуться или что-то сказать, но не уверен, что последовал своему же мысленному совету.

- Мой отец болен. Болезнь развивается, и целители не могут её остановить. Я говорила уже с несколькими. Ещё я прочитала всё, что только смогла найти в библиотеке, - настойчивость и срочность переполняли каждое её слово. – Я перепробовала всё… Эта… эта слизь, - коснувшись пальцами шеи, она поводила рукой вверх-вниз, - забила его горло, так плотно, что ему уже трудно глотать. – И она сама сглотнула, с усилием поведя подбородком вниз и вверх – имитируя потуги своего больного отца.

Её напряжение тут же захватило и меня. Женщина посмотрела на меня не моргая, а затем вновь заговорила:

- Бокун сказал, у вас есть много разных трав, включая и редкие. Он посчитал, что здесь найдётся эта… - она затихла, разворачивая бумагу, лежавшую скомканной в левой руке. Она подошла ко мне вплотную и разгладила записку, положив на стол перед нами.

Повернувшись посмотреть, я понял, что стою так близко к ней, что её аромат кружит мне голову – мне хотелось закрыть глаза и глубоко вздохнуть эту шепчущую чистоту. Я заставил себя посмотреть на листок. Рецепт от клирика, большими плавными буквами: «Си-фенг ку ген».

- Есть такая, - ответил я. – Небольшой кусочек.

Она неподвижно стояла, наблюдая за тем, как я просматриваю сначала свой каталог, а затем и аптечные полки, ища похожий на финик корень. Всё это время женщина говорила со мной – вежливо и дружелюбно, словно соседка или близкая подруга. Тогда она и сказала мне своё имя и где она живёт.

Меня удивило, как легко ей удаётся поддерживать беседу. Я же подыскивал нужные слова, чтобы просто ответить:

- Вот трава. Народ Ва использует её. В моих записях сказано, что название переводится как «горький корень свежего ветра».

Это впечатлило Ашану, и она так и сказала. По её глазам я понял, что интерес был неподдельным. Я не целитель, но многие «инструменты» в моей работе могут возыметь и положительный эффект, будучи использованными по-другому, и я вполне осведомлён об этих их особенностях. Я соскоблил немного стружки со сморщенного корешка, а затем смешал в пасту, добавив инертного порошка и воды. Отдав Ашане чашу с липкой смесью, я объяснил, что её отец должен нанести это на корень языка и на горло и оставить так на несколько минут, затем запить водой.

- Мазь невероятно горькая. Он может подумать, что его отравили, - добавил я. - Но смешанная в таких пропорциях, микстура будет губительна только для болезни.

Благодаря меня, Ашана взяла мои руки в свои. Первой моей реакцией было отшатнуться, но это ощущение исходящего от них тепла не было похоже ни на что другое в моей жизни. Я всегда чувствовал себя неловко при общении с женщинами, и лишь немногие из них выказывали ко мне интерес. Я понимал, что её прикосновение совсем не означает заинтересованности, но с того момента я использовал любую возможность наведаться в соседний городок, где она жила. Присматривая за ней, я старался думать о том, как ещё можно помочь её отцу... чтобы она обратила на меня внимание.  И она обратила.

Знаю, я сказал, что считаю себя как ремесленником, так и исследователем.  Один из шагов моего «исследования» - наблюдение за моим мастером, чтобы лучше понимать его нужды. Я всегда старался тщательно изучать Ренека, узнавать его силы и слабости – например, плавность и мощь движений или едва заметное дрожание рук, что иногда охватывает его во время «охоты». Так он это называет. Полагаю, убийство меньше похоже на убийство, если думать о жертве как о добыче, но, помимо того, это часть его убеждений – то, что он в чём-то превосходит её, в чём-то лучше, а потому заслуживает быть вознаграждённым за своё призвание.

Но, похоже, он никогда не осознавал то преимущество, а точнее, маловероятность его успехов, с которой ему пришлось бы столкнуться, если бы не я. Недавно убитый им вор был сущей змеёй. Тот самый Хан. Из-за собственной злобной сущности, он был прекрасно осведомлён о всевозможных уловках и хитростях, которые ему могли преподнести остальные. И если бы Ренек попытался использовать обычные методы, чтобы прикончить его, скорее всего, он закончил бы свои дни с выставленными на всеобщее обозрение внутренностями, подвешенным на башне ближайшей палаты гильдии воров.

Но я следил за Ханом, для Ренека. Я знал, что у того есть не так много привычек и ещё меньше слабостей. После нескольких десятков дней наблюдений, я дал своему мастеру знать об одной возможности. Вор, при всём его положении в воровской гильдии, постоянно платил подати в храм Тиморы. Я не видел логики в почитании вором богини удачи. Может быть он был заядлым игроком. Или, что вероятнее, пытался умилостивить богиню, действуя от лица того, по ком горевал. О его мотивах я мог только догадываться, но вот удача моего мастера полностью зависела от того факта, что на шестой день почти каждой декады Хана можно было найти бросающим жребий при помощи бусин-полумесяцев для предсказания судьбы, а затем отдающим деньги храмовому священнику.

Я долго раздумывал над способом причинения смерти, а после - укорял себя за то, что не увидел нужную возможность гораздо раньше. Как и многие другие ищущие благословления или удачи, Хан сначала будет перебирать деревянные полумесяцы в руках, а затем подует и поцелует их, прежде чем выбросить и увидеть сложившийся рисунок.

Одевшись как странствующий жрец той же веры, мой мастер получил свободный доступ к бусинам. Это одно из умений Ренека, талант, родившийся из способности незаметно смешаться с любой, даже небольшой группой людей. Он весит как средний человек, и такого же роста. Волосы - невыдающегося коричневого цвета и умеренной длины. Глаза тёмные, но не настолько, чтобы выделяться. Даже его нос - та часть лица, которая могла бы немало рассказать о многих других людях - был обычным и непримечательным. Да, ни одна его черта не привлекала внимания или заставляла выделяться из толпы.

Хотел бы я сказать то же самое о себе. Но я высок, нескладен и сухопар. Моя кожа такая бледная, что в юношестве я был постоянным объектом для насмешек и жестоких сравнений с рыбьим брюхом и прочими блёклыми штуками. И сколько бы я не находился на солнце, бледность не проходила. На самом деле, когда я был молод, такие шутки сильно задевали меня, поэтому я проводил солнечные дни на улице, прожаривая себя до цвета и текстуры красных маков. Но за несколько дней сожженная кожа осыпалась липкими слоями, обнажая всё тот же молочный оттенок.

Ещё, бывало, на протяжении многих дней я постоянно пихал в себя еду, в надежде создать наполнение для моей вытянутой фигуры. В результате я отращивал круглое брюшко, но не испытывал никакого увеличения общей массы или brawn, поэтому возвращался к своим прежним пищевым предпочтениям.

Ренек бы не понял таких мер. Он не красив, и даже не привлекателен, но тем не менее он никогда не ловил на себе взгляды и не слышал хихиканье за спиной. Вот почему он мог незамеченным передвигаться по храму - впрочем, как и по любому другому месту будущего убийства.

Но одна только лишь скрытность не давала Ренеку инструмента для выполнения заказа. С собой на задании у него было другое преимущество - я дал ему идеальный яд. Уверен, Хан чувствовал слабое покалывание спустя несколько секунд после перебирания полумесяцев в ладонях. И, несомненно, и его губы начало колоть сразу после того, как он прикоснулся ими к гладкой деревянной поверхности. Позже Ренек рассказал, что Хан даже понюхал пальцы и полумесяцы, вдыхая не имеющую запаха отраву. Потом пожал плечами и выбросил бусины. Мастер сказал, что они приземлились, указывая концами в разные стороны. «Дурной знак», - усмехнувшись, констатировал Ренек. Пока Хан шёл к корзине, на которую указали полумесяцы, он наверняка почувствовал, как покалывание усилилось до неприятного жжения, поднявшись от ладоней к запястьям, от губ до языка и горла, а от горла - до легких.

К тому времени, конечно, Ренек уже заменил отравленные бусины простыми, неотравленными священными предметами. Он похвалился тем, как изобразил озабоченность, когда Хан, шатаясь, побрёл к священнику, чтобы тот прочел судьбу. А когда вор зашёлся в вызванном ядом бреде, Ренек даже поинтересовался у святого брата, может ли он чем-то помочь. Но два других клирика лишь отмахнулись от него, отнеся Хана на скамью и начав брызгать на него водой - акт, несомненно, добрый, но бесполезный. Не так уж много времени спустя, когда Ренек уже исчез в тенях, они наверняка увидели уродливые, темнеющие волдыри на губах и руках жертвы. Скорее всего, тогда же он начал исторгать черную слюну вперемешку с кровью. Мастер сказал, что слышал крик «Чума!», когда покидал храм.

Ренек отправился забирать оплату, а я составил ему компанию. Помню, я всё смотрел на свои руки на излучине седла, пока он легкомысленно хвалился, как гладко прошло дело. Я обдумывал слова Красного Волшебника, когда до меня дошёл смысл сказанного убийцей.

- А, ты бы его видел, Тин, - сказал он мне. - Зашёл туда, такой ничтожный, словно насекомое, как и всегда, - вообще-то это я ему об этом говорил, но Ренек вёл себя так, словно сам добыл это знание, - и подошел к столу для подношений. Никогда его раньше не видел таким смиренным – набожным даже. Можешь себе представить?

Он продолжал в том же духе, расписывая каждую деталь так, словно он первый узнал её, и объясняя действие яда, будто он сам понимал его принцип. В какой-то момент я спросил: «Думаешь, стоило использовать действующий более медленно?»

- О, нет, нет, -  возразил мастер. - Эта моя комбинация отлично подошла. У меня было достаточно времени, чтобы осуществить подмену и убраться оттуда с уверенностью, что задуманного удалось достичь.

Его слова и его напыщенное, лишенное всякой благодарности отношение встряхнули меня больше, чем грубая походка моей лошади. Его комбинация - не «предоставленная тобой», не «благодаря твоей». Он и правда считал только себя ответственным за успех.

Когда он забрал свою плату, я был уверен, что он отдаст долю и мне. За два года моей службы я не замечал за Ренеком головокружительной щедрости, но время от времени он награждал и меня - когда, как в этом случае, мой труд выдавался исключительным. Взобравшись на лошадь, развернув её и подъехав к месту моего отдыха, где я дожидался его верхом на старой гнедой, он вручил мне мою долю и жалкую сумму сверх того - едва ли больше количества чаевых, что может ожидать официантка за половину ночной смены.

Я пытался найти утешение хотя бы в том, что Хан мертв. В отличие от большинства воров, гордившихся тем, что они выполняют свою работу скрытно и ловко, предметом гордости Хана был исключительно объем его добычи. Я уверен, что на его счету жертв ещё больше, чем у моего мастера, но нет ни толики изящества Ренека. За ним тянулся такой след трупов и увечий, которому позавидовали бы канюки и другие обитатели сумерек. Но, что странно, доказательства его преступлений были зыбки. Однажды гномы из леса Аркен судили его за убийство одной из своих принцесс, в дополнение к дерзкому ограблению целой королевской сокровищницы. Даже в тех местах, где наиболее общепринятой формой правосудия является линчевание, вору удавалось избежать наказания.

Совсем недавно Хан даже запугал весь городской совет Генделарма. Ходили слухи, что он привязал сына одной из членов совета к фургону и таскал так до тех пор, пока несчастный не был изувечен до смерти. Женщина рассказывала, что на последнем издыхании её сын всё время повторял угрозы Хана.

Но в чём ирония – убийство вора не было осуществлено по заказу этой женщины, её семьи или вообще кого-либо из совета. Нет, это один из таких же как он, воров, захотел продвинуться в иерархии и запросил для этого услуги Ренека. Полагаю, я не должен сильно беспокоиться о причинах, стоявших за работой моего мастера – ну, Ренек точно не беспокоится – но когда какое-то оправдание можно найти в высоких целях, от этого становится несколько спокойнее.

Но со следующей добычей Ренека это не работало. Его новая цель не была преступником, как Хан, или малоприятной личностью, как многие другие, павшие от руки мастера. До этого, я всегда понимал свою роль и понимал, что помощь убийце приносит какое-то добро.

До недавних пор, я также думал, что понимаю, как меня видят другие. Но от Ашаны я узнал совсем другое. После устранения Хана, я продолжал шататься у её дома в надежде повстречаться. Болезнь её отца прогрессировала, и женщина проводила всё больше и больше времени у его постели, но иногда, выходя из дома, она заглядывала и ко мне.

Я видел, каким тяжким грузом легла на её плечи забота об отце. Усталость сказалась на её осанке. Как и на волосах. Первое время, когда я её видел, они были аккуратно причёсаны и забраны гребнями, но чем больше времени Ашана проводила с отцом, тем меньше ухода доставалось её внешности. Бурные водопады непослушных локонов покрывали её плечи и спину, иногда падая на глаза. Когда мы встречались – всегда стоя на улице – я обнаруживал, что нестерпимо хочу прикоснуться к волосам, нежно убрать их с лица. Но всегда колебался. А вдруг она вся съёжится из-за касания моих рук?

Я не мог так рисковать, слишком сильно наслаждался нашими беседами. Ашана с легкостью общалась на любые темы – о погоде, об отце, о детстве, о том, как она любит смотреть на звёзды. Её голос был тёплым, с чистым, глубоким тембром. Я любил слушать его. Хотя, ещё больше мне нравился её поразительный взгляд на жизнь.  Это был даже не оптимизм – Ашана и вправду находила что-то хорошее во всём, что её окружало. Например, несмотря на всю боль, испытываемую ею при наблюдении за страданиями отца, она отметила, что его состояние могло быть намного хуже, если бы она не получила от меня траву Ва. Возможно, это было всего лишь вежливое замечание с её стороны, но, тем не менее, мне оно пришлось по душе.

Ашана рассказала мне, что её отец был торговцем, и вполне успешным, в лучшие времена путешествовавшим далеко, а затем возвращавшимся домой с невероятными рассказами про охоту за перьями грифонов или яйцами драконов. По-видимому, сейчас семья могла располагать умеренным достатком. Брат Ашаны, Менг, растратил большую часть семейного состояния. Смею отметить, что это моё заключение, а не слова Ашаны. Ведомый любопытством, я пытался разузнать больше о ней и о её родных. Я узнал, что Менга отлично знали в местных тавернах и борделях. Судя по всему, он был полностью противоположностью своей сестры – гнусный паразит, неспособный ни на работу, ни на достижение чего бы то ни было вообще.

Но в своих откровениях она никогда не говорила о нём с горечью. Кажется, иногда я даже замечал в глазах проблеск печали, намёк на обиду на лице, но плохого она не говорила. Она даже не называла Менга так, как другие. Про себя я задавался вопросом, а были ли они оба рождены одной матерью. Я выяснил, что её отец становился вдовцом, но не знал, сколько раз, и, конечно, не собирался это выяснять.

Я как раз собирался приступить к выполнению задания Ренека - подготовке к добыванию сведений о следующей жертве - когда Ашана во второй раз пришла ко мне в аптеку. Прошло уже как минимум десять дней с того момента, как я видел её в последний раз. Она была измождена, а глаза запали из-за недостатка сна. Я ждал, когда она заговорит.

Она не сводила с меня взгляд несколько долгих, беззвучных секунд. Наконец, она облизала губы и начала говорить:

- Иногда он... Иногда папа видит галлюцинации, - сказала она. - И ему больно. Священник дал мне церковное масло, а целитель - кое-что, чтобы облегчить страдания, но если станет гораздо хуже, понадобится что-то... что-то посильнее.

Её слова поразили меня. До этого при каждой встрече она казалась такой неунывающей - словно никогда не теряла надежды.

А потом я задумался, а правильно ли понял её намерения. Откуда она могла узнать о ядах? Об этом я не трепался на каждом углу и предполагал, что Бокун считал меня всего лишь травником-любителем. Не было сомнений, даже если все были в курсе того, чем занимается Ренек, никто и предположить не мог, что я его помощник, а не личный слуга.

Я колебался, надеясь, что она прояснит ситуацию.

И она продолжала:

- Мы ещё можем проводить вместе время, но я не знаю, сколько так будет продолжаться. Я хочу быть уверена, что когда придёт тот момент, когда между приступами боли больше не будет перерывов, то помогу ему с этим справиться... в последний раз, - она вновь схватила мои руки. - Пожалуйста.

Она имела в виду именно это. Я даже представить себе не мог, какую же боль испытывает её отец, если она решилась прийти ко мне с такой просьбой.

- Он ещё может глотать? - уточнил я.

Женщина кивнула.

Мне было тяжело вообразить себе, как Ашана убивает своего отца, пусть и из милосердия. На самом деле, когда я думал об этом, мне становилось дурно, но всё же я попытался придумать решение.

- Есть яд, который можно подмешать в чай, - предложил я. - Он ничего не почувствует...

- Скорее всего, он не сможет сохранить способность глотать надолго. У вас есть... что-то другое?

Разумеется, я знал с дюжину различных ядов, и ещё больше других методов причинения смерти, но я всё никак не мог прекратить думать, какого же она обо мне мнения, если просит такие вещи. Я пытался придумать что-то более простое и человечное. Наконец, я подготовил отравленный скальпель, с которым она могла бы управиться и сама.

- Это будет быстро, - уверил её я, - но будьте осторожны. Оно может уб... навредить вам или кому-то ещё так же легко, как помочь вашему отцу.

Ашана взяла мои руки в свои, затем потянула меня к себе и поцеловала в щеку. Поцелуй оказался таким же потрясающе теплым, как и касание рук. Думаю, это было просто проявление благодарности, но как же я хотел, чтобы это оказалось чем-то большим. Пока я стоял, наслаждаясь этим чувством, она схватила подготовленный мною пакет и умчалась прочь.

После её ухода я работал бездумно, составляя снадобье и пытаясь вернуть мысли к следующей жертве Ренека. Мастер объяснил, что Сил - ученик мага, чьей смерти пожелал другой, более старший ученик. Будучи свидетелем плохо обернувшегося заклинания старшего товарища, он теперь грозился рассказать всё совету магов. За это неудачливый волшебник нанял ассасина.

Как и обычно, я должен был следить за целью, разузнать её привычки и найти подходящую для Ренека возможность.

Я отправился в Долину Шрама в одиночку. Город мне показался замызганным местом, полным хаоса, загромождённым публичными домами и второсортными тавернами. Даже совершенно обычно выглядящие пабы были напичканы черными дельцами, жентийскими солдатами, головорезами и контрабандистами. Мой мастер сказал, что прибудет через две недели, якобы после выполнения условий другого контракта. Я часто задавался вопросом, чем Ренек занимается, пока я собираю сведения о жертве. Периодически он утверждает, что выполнил заказ сам, но я в этом сомневаюсь. Он всегда умалчивает детали.

Но, в любом случае, в этот раз мне удалось подобраться к предполагаемой добыче достаточно просто - я выставил кое-какие травы и особенные материалы, используемые мной в ремесле, на продажу на местном стихийном колдовском рынке. Когда этот ученик, Сил, показался поблизости, я слегка повернул лазурный кристалл, блеснувший из-за этого в солнечном свете. Ярко-синий отблеск привлек внимание нескольких людей, включая самого послушника. Он подошел ко мне, и завязалась беседа.

Сил оказался весьма молод даже для ученика – от силы лет пятнадцать. Его голос временами ещё ломался, а чтобы сохранять лицо свободным от поросли,  уверен, бриться ему было вполне достаточно раз в десять дней. Он был весьма болтлив, и явно любитель покрасоваться. Как и большинство начинающих магов, он постоянно использовал магию, читая заклинания, чтобы  призывать разные вещи, в то время как просто нести их было бы проще. Всё же вокруг него была особая аура. Однажды он мог бы стать могучим волшебником. Уже сейчас, похоже, у него развилась необычная способность повелевать животными.

Взрослый опоссум с упорством репейника цеплялся в плечо свободной туники юного мага, и его подозрительные розовые глазки как будто изучали каждого, кто приближался к мальцу. Сил разговаривал с ним, причем не как с питомцем, а как с равным. И он отвечал. Я мог различить движение на его морде. Грызун сделал свободной лапой какой-то знак, а потом будто бы невзначай почесал заднюю лапу, словно подчеркивая. Всё выглядело так, будто создание было результатом куда более сильного волшебства, чем неопытный мальчик мог обладать. И я был уверен - именно из-за этого опоссума Ренеку придётся проявить максимум осторожности в этот раз.

Я понял, что парнишка мне нравится, хотя легко можно было понять, почему другие могли его недолюбливать. В нём не чувствовалось смущения по поводу его смышлёности, и он излучал тот вид раздражающей самоуверенности, который свойственен только по-настоящему наивным людям. Не сомневаюсь, что история, которой он собирался поделиться с советом колдунов, рассказывалась бы с благоговейным ужасом, словно он и представить себе не мог, как вообще его собрат мог так далеко отклониться от учения его наставника.

- Такому молодому человеку пригодился бы подобный камешек, - начал я, заставив драгоценность вновь блеснуть в ярких солнечных лучах раннего лета.

Сил был высок, почти моего роста, и потому встретил мой взгляд. Он слегка склонил голову, ожидая, что я скажу что-то ещё, но, прежде чем я смог, согнутый десятилетиями, а может, даже столетиями суровой жизни гном протолкнулся вперёд парня.

- Ты отсвечиваешь этой штукой чтобы привлечь внимание, или планируешь продать?

- И то, и то, - отозвался я, стараясь поглядывать на Сила, беседуя со старым гномом.

Он протянул изуродованную руку с двумя крюкоподобными рептильими пальцами.

- Могу я взглянуть?

Должно быть, я заколебался. Покупатель потряс короткой толстой рукой прямо перед моим носом.

- Я знаю, как с ним обращаться, - требовал он.

Я наклонился и протянул камень на раскрытой ладони - пытаясь сдержать дрожь, когда гном коснулся кожи.

- Оооо, - протянул он, явно наслаждаясь лазурной прохладой в руке. - Этот будет работать отлично, не так ли?

Я кивнул.

Сил придвинулся ещё ближе, глядя сверху вниз на изогнутые пальцы гнома и на гладкий, безупречный камень. Опоссум смотрел с не меньшим интересом.

- Для чего его используют? - спросил юноша.

- Для ледяной магии! - хором ответили мы с гномом.

Парень явно собирался спросить что-то ещё, но гном швырнул драгоценность обратно на прилавок и вклинился со своим вопросом:

- Сколько просишь?

Я не обратил внимания и попытался закончить с Силом:

- Не сомневаюсь, такой юноша, как ты наверняка задумывался о том, чтобы вызвать снег вне сезона?

- Я пробовал, но заклинание пока не до конца подвластно мне, - ответил парнишка.

- Сколько берешь?? - гном-покупатель повторил свой вопрос, разведя плечи и говоря громче, будто стараясь сделать себя ещё более заметным между нами.

- Твоего ошейника должно хватить, - предложил я, указав на широкую полосу золота, охватывающую толстую шею гнома.

Я ожидал, что он лишь рассмеётся, но тот зарылся уродливыми руками в дикую седую бороду, расстегивая защелку под ней.

- Подожди. Возьмешь вот это? - ученик стянул с пояса большой платок цвета синей полуночи. Он осторожно набросил его на кристалл, но там, где должен был остаться бугорок, поверхность была гладкой.

- Ба! Дешёвый трюк - или воровство! - гном рывком сорвал ткань со стола, но кристалл лежал там же, куда он его и бросил.

- Положи руку на стол, - предложил Сил, приглашающе махнув второму покупателю. Тот недоверчиво посмотрел на него, но выполнил просьбу. Парнишка накинул ткань на рептилью лапу гнома, и вновь приятный материал гладким слоем покрыл маленький столик. Казалось, будто рука заканчивается прямо перед краем стола.

- Работает только на ровных поверхностях, - сказал Сил почти извиняющимся тоном. – Но вполне может пригодиться. И весьма ценная штука.

Гном выдернул конечность из-под синего покрывала.

- Что насчёт неё? – выжидающе смотрел на меня парень.

- Дешёвый трюк, - повторил гном. – Вот что на самом деле ценно, - объявил он, хлопнув золотой ошейник сверху на платок.

- Трюк, может, и дешёвый, но я такого раньше не видел, - быстро парировал я. У меня был выбор – либо разозлить гнома, либо сделать то, что и собирался, а именно использовать кристалл, чтобы разузнать о мальчишке побольше.  – А я в своё время повидал немало волшебства.

- Люди! – с отвращением фыркнул низкорослый покупатель. – Вам отмерено столь малое время, что вы даже не успеваете усвоить разницу между детским баловством и настоящей магией. И что же малыш вроде него будет делать с таким камнем?

- Призывать снежные бури? – пожал я плечами?

- Расточительность! Распроклятущая расточительность!  - гном замахнулся исковерканной рукой на ученика.

Опоссум зашипел, его мех вздыбился. Понятия не имею, какие звуки обычно издают опоссумы, если вообще издают, но этот был почти человеческим и наполненным злобой.

Гном отшатнулся и как будто стал ещё меньше ростом.

- Убери это прочь!

Мальчик успокаивающе положил руку на животное, и то сразу же смолкло.

- Она не причинит тебе никакого вреда, если ты будешь придерживаться того же, - как бы между прочим отметил он.

- Она не причинит мне никакого вреда в любом случае! – огрызнулся гном, подарив зверьку полный ненависти взгляд.

- Тронь её и умрёшь, - прошипел послушник в ответ, поразив меня своим тоном. Не думал, что в пареньке скрывалось столько яда.

Гном, казавшийся теперь совсем уж маленьким, остался беззвучен, но в его серых глазах плескался гнев. Он повернулся, будто собираясь уходить. И вдруг метнулся ко мне. Я вытянул руку, но хитрец уже схватил кристалл и швырнул в опоссума. Торопливо выплюнул несколько слов, гортанных и тайных. В ту же секунду из камня вырвался белый свет и коснулся животного.

Подёргиваясь, хищник прыгнул.  А приземлился прямо на лицо нападающего, вцепившись когтями, скребя и стараясь удержаться. Гном застучал по собственной голове, пытаясь сбить зверя, но руки его оказались слишком коротки.

Вокруг напирала толпа, привлечённая зрелищем. Но те, кто стояли ближе всего, изо всех сил пытались отодвинуться подальше, видя ярость в глазах юного ученика. Из кристалла, всё ещё находящегося в хватке гнома, выбился ослепительно яркий свет. Гном закричал. Опоссум заверещал. Камень выпал из руки. А низкорослый противник стоял, недвижный словно статуя – и весь покрытый инеем.

Послушник подобрал опоссума. Более того, могу поклясться, что он прошептал зверьку «Спасибо». Думаю, мой рот всё ещё зиял отвисшей челюстью, когда парень подобрал кристалл и повернулся ко мне.

- Так возьмёшь платок взамен?

- Как ты это сделал? – вместо ответа задал я вопрос.

- Дешёвый трюк, - ответил тот. Тень застенчивой улыбки скользнула по лицу, но спустя мгновение он вновь стал серьёзен.

Парень установил камень поверх ткани.

- Ну?

- Но… ты так молод. Я думал… думал, что ты ещё ученик, - закинул я удочку.

- И это так. Но зато у Покет опыта предостаточно, - он нежно потрепал похожего на крысу зверька.

- Опоссум, - продолжил он, избавляя меня от необходимости самому озвучивать название животного. – Мой отец отдал мне её перед смертью. Можно сказать, он был выдающимся магом. Я нечасто его видел. А когда он умер, ко мне перешли все его пожитки, но не так уж много его таланта.

- Правда? Разве вот он не… ? – я кивнул на покрытого изморозью гнома.

- Мёртв? Скорее всего. Ты ведь слышал, что я предупреждал не трогать зверька, так что мне глубоко безразлично, что скажет местная стража… - но действия парня опровергали его громкие слова: он лепетал про замёрзшего гнома, стараясь выдать это за обычное событие своей молодой жизни.

И как раз в этот момент он добровольно поделился ещё одним кусочком информации.

- Не я убил гнома. Это сделала Покет. Бросать в неё заклинания - все равно, что светить в зеркало; свет отразится обратно в тебя.

Я слыхал о таком волшебстве, но конкретно это выглядело необычно сильным. И, похоже, Сил думал так же.

- Но я никогда не видел, чтобы отдача была такой мощной, - подтвердил он. - Ведь это просто отражение, а не настоящая магия. Думаешь, это из-за кристалла? - дожидаться ответа он не стал, продолжив: - Боги, этот старик наверняка убил бы меня таким заклинанием.

Я и сам был поражен силой отраженной магии. Более того, я задумался, какие же ещё непредвиденные способности имеются у опоссума. Помнится, я уже упоминал тот жест, который существо показало, когда Сил заговорил с ним. С облегчением я слушал, как он разглагольствует об особых свойствах животного, как часто делают другие владельцы питомцев. И все они были обычными. Опоссум был умен - но как была бы умна обезьяна или крыса.

Несмотря на то, что ранее он утверждал обратное, «преступление» Сила - или его зверька - беспокоило его настолько, что он даже заручился моей помощью в том, чтобы отнести тело до ближайшего сторожевого поста для опознания и погребения - необычное, потрясающе цивилизованное поведение для местных краев. Пока мы с трудом пробирались через рынок с начавшим оттаивать телом гнома, Сил с наивным почтением и признательностью рассказывал о своём обучении. Он поведал о мечте отца, переданной ему - поделиться ограниченным магическим искусством с фермерами, чтобы помочь им выращивать более крупные и здоровые растения. Сперва я подумал, что парень шутит - никогда ещё не встречал волшебника, склонного к филантропии. Но Сил был вполне серьезен и даже планировал нести свет отцовской мечты и дальше. Он занимался собственным изучением, экспериментами с погодными заклятьями, которые могли бы ускорить рост растений.  Поэтому юноша и хотел получить кристалл - чтобы изучить его влияющие на погоду свойства.

И чем больше я узнавал Сила, тем больше меня беспокоило моё задание. До этого Ренека всегда нанимали для того, чтобы убивать отребье наподобие Хана - головорезов высокого уровня, ничего или почти ничего не привносящих в мир. Я, в общем-то, гордился применением своих навыков для помощи мастеру в устранении отбросов и вредителей, чьи успех и состояние строились на ежедневной грязи подпольной работорговли и других неприглядных делишек.

Но Силу с подобными злодеяниями было не по пути. Я не мог перестать думать, что нанявший Ренека старший ученик, желавший пареньку смерти, был не в себе. Мне хотелось вызвать ассасина к себе и настоять на отмене заказа. Но, конечно, для такого я не в том положении. Так что вместо этого, когда Ренек наконец прибыл, я предложил ему план убийства - чистого, быстрого и достойного. Уж точно я не хотел, чтобы паренек мучился как Хан.

Я предложил научить Сила всему, что знаю о лазурном кристалле - чтобы иметь возможность проводить с ним больше времени. Мы встречались на рынке. Опоссум постоянно сидел на плече послушника. Я решил, что должен изо всех сил стараться выглядеть дружелюбным по отношению к нему, хотя на самом деле чувствовал отвращение к этому созданию. Предположив, что, как и все животные, он почувствует мою неуверенность, я живописал Силу тот факт, что мне интересен его опоссум, но в то же время я слегка побаиваюсь зверья в целом. В ответ он пообещал, что с помощью Покета научит меня быть спокойным и в общении с другими живыми созданиями. Из его уст звучало так, будто это какая-то плата за обучение мастерству обращения с кристаллом. Святая простота.

В любом случае, уроки я проводил, и даже улыбался, когда Сил позволял подержать его питомца. К сожалению, после этого мне всегда хотелось добежать до колодца и помыться. В отличие от меха кошек или кроликов - мягкого и приятного на ощупь - шкура опоссума была грубой и маслянистой. Хуже того, иногда я различал блох – там, где морщинистая кожа проглядывала между волосками плешивых ушей и хвоста. И, конечно, мне не было дела до того, как животное смотрит на меня своими жуткими и выпуклыми глазами.

После четвертого такого обмена знаниями, Сил пригласил меня домой. Он жил один в особняке родителей - большом, приятном здании с, как минимум, дюжиной комнат, хотя я и не видел их все. Разумеется, я знал расположение дома, и уже проходил мимо него, почти сразу после прибытия в Долину Шрама - это было частью исследования. Едва ли не с опозданием я осознал - нужно помнить о том, что Сил вообще-то должен провести меня к нему.

Он показал мне рабочий кабинет отца, ныне его собственный. Одна лишь библиотека была больше, чем моя комната у Ренека, а соседнее хранилище магических компонентов было не меньших размеров. Оба помещения вели в огромную, сводчатую комнату, забитую растениями, которые Сил, как он сказал, использовал для оттачивания магического мастерства. Никогда я не видел подобной комнаты.  Должно быть, на то, чтобы соорудить стеклянную витрину, поднимавшуюся до потолка, у самых искусных мастеров ушли годы.

Я все еще пребывал в изумлении от представшего вида, когда Сил вручил мне опоссума и сказал, что пойдет отдаст распоряжение повару -  приготовить ужин. Я улыбнулся, искренне в этот раз - ведь послушник вышел из комнаты и оставил меня со зверьком на руках. Я похлопал опоссума, поговорил с ним, совсем как хозяин, а затем, услышав шаги возвращающегося Сила, воткнул иглу в огрубевшую подушечку одной из его маленьких кривых лапок.

Эффект медленно действующего яда проявился много позже, когда мы расселись на ужин. К моему отвращению, на столе для опоссума имелся своеобразный насест. Это было тщательно обтёсанное, похожее на дерево сооружение; животное вскарабкалось, оплело хвостом одну из ветвей и свесилось вниз головой. Даже просто опоссум, висящий там, словно безвкусное украшение, представлял собой достаточно мерзкое зрелище; но прямо под ним, расположившись на нижней ветви, стояла серебряная тарелка, наполненная смесью из личинок жуков и подгнивших фруктов. Мой желудок запротестовал.

К счастью, опоссум ослабил хватку и свалился с насеста. А потом начались спазмы.

Сил был в ужасе. Он сгреб зверька в охапку и всё продолжал выкрикивать его имя. Парень посмотрел на меня - на секунду мне показалось, что обвиняюще - затем окончательно потерял рассудок.

- Я знаю лекаря, - сказал я, - который занимается животными.

И я повел послушника к Ренеку, согласно плану ожидавшего нас в грязноватой каморке поблизости.

Пока мы шли, хищник дергался в руках мальчишки так яростно, что я начал беспокоиться, не помрёт ли он слишком рано, но, когда мы все же добрались до офиса Ренека, лапы ещё подергивались.

Я заметил некоторое сомнение в глазах паренька, когда мы зашли внутрь, и порадовался тому, что порекомендовал Ренеку поставить в помещении пару клеток с животными и несколько атрибутов и лекарств для животных, чтобы не вызывать подозрений. Это сработало. Держа опоссума, он бросился к Ренеку, вываливая тому симптомы внезапного приступа.

Хотя мне и было жаль, что Сил стал очередной жертвой Ренека, я всё же ощущал гордость от того, как гладко всё шло. Мальчик прибыл, как и задумывалось. Убийца должен был попросить его помощи в удерживании животного на время осмотра. Легкое движение руки - и отравленное лезвие инструмента для кровопускания вонзилось бы в руку паренька. За несколько мгновений всё было бы кончено.

Но мой мастер решил не следовать плану. Сил едва только начал говорить, как убийца ринулся к нему. Парень отпрыгнул и заслонил питомца от явно безумного человека. Но Ренек не отставал, вовсю размахивая ланцетом. Сил продолжал отступать. Наконец, он повернулся бежать, но слишком поздно. Ренек всадил скальпель в плечо юного послушника. Тот содрогнулся и упал на колени прямо передо мной. Его тело заходилось в одной длинной, непрекращающейся конвульсии. Ещё спазм - и он сжал опоссума так сильно, что глаза животного выпучились сильнее обычного. А потом Сил посмотрел на меня, и в его глазах я увидел осознание предательства.

Я предоставил Ренеку идеальный способ убийства. Профессиональный ассасин испортил его. А мне теперь с этим жить.

- В этот раз неплохо получилось, да, Тин? – спросил Ренек. – Яд, который ты сварганил, действует, конечно, быстро, но мне и самому пришлось пошевеливаться.

Когда Ренек бахвалился своей ролью в смерти Хана, это меня раздражало. Когда же он похвалялся своей ролью в убийстве Сила, мне хотелось взять содержимое тарелки Покет и протолкнуть ему поглубже в глотку. Я хотел закричать на него, лишь бы только заткнуть эту раззявленную дыру на его лице. Но вместо этого просто ехал рядом, всю дорогу до нашего дома в пустошах храня молчание. Внутри себя, однако, я негодовал – обзывал его разными кличками и награждал эпитетами, которые никогда не осмелился бы сказать вслух. Голоса нескольких богов вплетались в хор, попеременно крича на него, а затем и на меня.

И как раз тогда, присоединившись к шуму голосов в моей голове, мой мастер начал описывать наше следующее задание.

- Ашана, - услышал я его слова, - Женщину зовут Ашана.

Усилием воли я заставил голоса замолчать и вслушался.

- Её отец умирает. Брат не может смириться с мыслью, что его сестра получит всё наследство – а, согласно его словам, именно это и произойдёт, если она останется жить. Видимо её отец сделал кое-какие особые приготовления на случай своей кончины.

Ничего удивительного. Но теперь я точно знал, что речь идёт о моей Ашане.

- Он изучил местные законы и обнаружил, что если сестра умрет, то брат становится полноправным преемником владений семьи.

Полноправным преемником. Слова жалили своей неправильностью. Как Ренек вообще может говорить о Менге как о полноправном преемнике чего бы то ни было? Червяку просто повезло, что семья не вышвырнула его давным-давно. Каждый сосед неплохо знал, что Менг притаскивал изъязвлённых болезнями женщин домой каждую ночь после достаточной порции эля и выпивки. Я слышал, что когда отец был ещё здоров, он просил этого олуха, чтобы тот выказывал больше уважения семейному имени. Но, похоже, отец Ашаны был слишком достойным человеком, чтобы просто выкинуть сына прочь.

Вся ирония заключалась в том, что женщина, несомненно, будет и дальше поддерживать брата, вне зависимости от условий наследования. Как Менг не мог понять, насколько чист и лучезарен дух его сестры?

Как Ренек мог всерьез рассуждать об убийстве Ашаны - этой чудесной молодой женщине, заинтересовавшейся мной? Она не грабитель, не убийца. Даже не зазнавшийся ученик мага.

Я не знал, что думать, делать или говорить. Ренек продолжал описывать детали задания, а я внезапно понял, что единственная эмоция в его голосе – то самое злобное воодушевление, которое охватывает его перед охотой.

Я чувствовал, что должен что-то сделать, но не знал, что именно. В конце концов, Ренек был моим мастером. Из-за связывающего нас договора о долгосрочном служении не мне было судить его дела.

Но, вспомнив тот взгляд, которым смотрел на меня Сил, я всё же выдавил единственный деловой вопрос, о котором только смог подумать:

- У её брата… - я не стал называть его по имени, - … ужасная репутация. Как ты можешь быть уверен, что он заплатит?

Ренек дёрнул поводья, замедляя движение лошади, и окинул меня взглядом:

- Он заплатил вперёд.

Я попытался представить, как Менг смог это сделать, но Ренек завершил объяснение.

- Судя по всему, задолго до того, как их отец заболел, он припрятал украшения своей жены – полагаю, она уже отошла в мир иной. В любом случае, он приберёг ценности как приданое дочери. Менг – это мой клиент – рассказал, что совершил ограбление и забрал добычу. Крадёт приданое сестры, а потом ещё и убивает – славный малый, не так ли? – Ренек засмеялся над своей маленькой шуткой. Мой желудок скрутило.

А потом Ренек начал описывать, как он провернёт это дельце. Мне хотелось подобрать нужные слова, чтобы остановить его, разрешить всю эту безумную ситуацию, заставить его заниматься своим делом где-нибудь ещё. Учитывая моё положение, я не мог придумать ничего подходящего, но всё равно заговорил вновь. В общем-то, я перебил его:

- А ты не должен беспокоиться о том, что убиваешь кого-то так близко к дому? – спросил я.

- Тин, не думал, что тебе есть дело до таких вещей, - но его тон говорил, что он на самом деле думает – что мне не должно быть дела до таких вещей.

- Я… я…

Взмахом он велел мне замолкнуть.

- Ну правда, Тин. Не стоит так обо мне беспокоиться. Это не одно из наших заурядных убийств видных политических деятелей, при котором всю ответственность желает взять на себя кто-то известный. Никто даже не будет знать, что я в нём замешан.

Ассасин остановил лошадь и повернулся ко мне.

- Если бы ты видел приданое, ты бы понял, почему я это делаю. Это не обычные украшения. Не думаю, что в наше время много мужчин могут получить такой трофей, беря женщину в жёны.

Жадность. Простая жадность. Вот почему так близко к дому. Вот почему Ашану… Желудок снова скрутило. Не знаю, чувствовал ли Ренек моё смятение, но он пришпорил лошадь и двинулся вперёд.

Я не мог это сделать – не мог в этом участвовать и не мог дать этому случиться. Но что я мог сделать?

В моей голове вновь зазвучали голоса. Передо мной опять стоял взгляд, которым Сил наградил меня перед смертью. «Лжец! Убийца! Ты меня предал!» - я словно слышал его голос, надтреснутый, неистовый. Как мне не допустить, чтобы те же слова не были брошены Ашаной?

- … задушить её, - слова Ренека вытряхнули все вопросы из моей головы.

- Что? – спросил я, слишком громко.

- Всё будет выглядеть так, будто в её дом ворвался обычный грабитель. Я задушу её, заберу пару вещей и уйду.

Он планировал убить её голыми руками.

- Тебе даже не придётся участвовать в этот раз, - успокоил он. Голос наполнялся предвкушением, когда ассасин продолжал: - У Менга не хватает духа, чтобы самому сделать это, иначе он бы уже сделал. Её брат удостоверится, что дверь осталась незапертой…

Ренек был ассасином, профессионалом. В своей работе он использовал дротики, стрелы, прочие инструменты. И я не мог понять, почему он хочет убить кого-то просто руками. Схватить за шею, сжать горло, давя до тех пор, пока жертва не задёргается, наблюдать, как выпучиваются глаза…

Голоса раздались вновь. Я знал – нужна ясная голова. Нужно было подумать, понять, что делать.

- Их отец, - искал я способ, - Он проживёт ещё долго? Или Менг и его заодно хочет прикончить?

- Менг предложил задушить Ашану прямо у него на глазах – тогда старик помрёт от шока. Не знаю даже. От такого как-то не по себе. Совсем не хочется, чтобы его призрак пришёл потом за мной.

А вот в этом всё же был здравый смысл. От этой идеи ему стало не по себе. Голоса в голове одобрили его чувствительность.

Я заставил себя задать стандартные вопросы – когда, где, что он собирается с собой брать.

Я хотел предупредить Ашану, но понимал, что она никогда не покинет отца – только не сейчас. Я был уверен – она не покидала дом с тех пор, как взяла у меня яд.

А потом до меня дошло – я могу пойти с Ренеком. Просто «на всякий случай». И потом найти какой-нибудь способ остановить его.

- А что, если её отец очнётся? – поинтересовался я. – Я могу тебе понадобиться.

- Он прикован к постели! – возразил мастер.

- Ну а что, если он выкрикнет предупреждение? Или женщина окажет большее сопротивление, чем ты ожидаешь?

Могу поспорить, то, как я настаиваю на участии, показалось ему странным, но, похоже он решил, что я нахожу идею удушения кого-то голыми руками болезненно притягательной. Мне плевать, что он подумал. Я должен быть там, чтобы остановить убийцу.

Когда мы добрались до дома, Ренек показал мне приданое. Вот уж точно, впечатляющая коллекция.  Полно золота, да и всего остального тоже. Целое ожерелье из драконовых чешуек переливалось синими и фиолетовыми оттенками. Ещё здесь был браслет на руку, отлитый с таким вниманием к деталям, что он мог быть лишь творением дварфского ювелира. На изящных гранях его поблёскивали изумруды. Количество сокровищ поразило меня. Я помнил рассказы Ашаны о делах её отца, но его жена, должно быть, происходила из королевской семьи, раз у неё было такое приданое. А сын – действительно упившийся дурак, если он был готов расстаться с таким богатством, чтобы завладеть семейными делом и домом, скорее всего стоившими меньше.

Свет горел только во дворе большого поместья. Мы же зашли сзади, где было темно. Дверь оказалась не заперта, как Менг и сказал. Ренек сообщил, что брат обещал на ночь уйти из дома и напиться до такой степени, чтобы ничего потом не вспомнить. Да, в этом мы могли ему доверять.

Как только мы зашли, я обыскал темноту на предмет лотка с посудой и стоек с доспехами - чего угодно, что загремело бы при падении. Я подумал, что мне стоит испугать Ашану, чтобы она закричала и встревожила соседей или случайного прохожего, прежде чем мы подберемся ближе.

В доме было тихо. Я даже надеялся, что женщина и так услышит нас до того, как мы приблизимся. А потом она начала петь.

Это был древний гимн в честь Миркула, бога смерти. Его пела ещё моя бабушка, когда дедушка умер. Голос Ашаны растёкся по огромному дому, чистый и настолько наполненный горем, что, казалось, кто-то физически давит на моё сердце. Ренек начал на цыпочках красться вперёд, но я положил руку на плечо, останавливая его. И помертвел от ужаса. Я дотронулся до своего мастера. Не помню, что я тогда подумал о том, что меня ждёт за такую наглость, но, к моему удивлению, он просто нетерпеливо махнул мне, призывая следовать за ним в освещенную комнату. Пару секунд я, не задумываясь, так и делал.

А потом понял. Отец женщины только что умер. Она исполняла свой долг, отсылая его дух в страну вечного покоя. Но ничего из этого не волновало Ренека. Он всё ещё собирался забрать жизнь своей жертвы.

Я устремился вперёд - три размашистых быстрых шага - и схватил его.

Быстрым движением руки я захватил голову убийцы в перегиб локтя. Даже если он и попытался вскрикнуть, звук был заглушен моим предплечьем. Я с силой потянул его назад и вниз. Опрокинул на пол. Уселся сверху, придавил плечи к земле - и затем мои руки сомкнулись на его шее.

Когда я надавил, в слабом освещении его глаза напомнили мне буркала опоссума. Я наблюдал, как пальцы сжимаются всё сильнее. Костяшки захрустели. Как и адамово яблоко. Ренек умер, издав слабый булькающий звук.

Какое-то время я вспоминал, как ассасин преждевременно набросился на Сила. Что ж, наверно, даже для профессионала в убийстве есть что-то импульсивное.

А в другой комнате всё ещё пела Ашана:

- Неси, неси, о, Темный Солдат. Неси, неси, наверх и прочь.

Я встал и тихо побрел к дверному проему. Высокие свечи окружали кровать в центре комнаты. Ашана накрывала тело отца тканью. Сейчас я чувствовал себя большим нарушителем, чем тогда, когда крался по дому вместе с Ренеком. Но, должно быть, женщина почувствовала моё присутствие. Она повернулась и поманила меня в помещение.

- Этого Менг хотел?

Она знала. Я кивнул.

Я видел, как в её глазах собираются слёзы. Сначала она посмотрела мне за спину, потом – прямо на меня.

- Я видела его вместе с Ренеком в тот день – после того, как Менг забрал приданое. Я знала, чем занимается Ренек, чем занимаешься ты.

Я узнал этот взгляд; я уже видел такой раньше.

- Ты знал, - сказала она. – Ты оказался здесь, вместе с Ренеком, чтобы убить меня.

- Нет, - покачал я головой. Холодный ужас сковал меня. Не могла же она подумать… - Ашана! Нет! Я…

И тогда я увидел отблеск её обычной теплоты.

- Понимаю, - обронила она. Шагнула поближе. – Ты остановил его.

Её голос сорвался. Она подняла руки к голове и пробежала пальцами по волосам, убирая пряди с лица, но отдельные локоны снова упали на глаза.

В этот раз, я всё-таки потянулся, чтобы отвести её упавшие волосы назад. От моего прикосновения женщина вздрогнула, и я поспешил отдёрнуть руки.

Ненавижу их. Ненавижу свои руки. И всегда ненавидел. Но теперь я не уверен – сами руки или то, что я ими сделал. Я продолжаю смотреть на них. Я даже пытался накрыть их тем платком, который мне отдал Сил. Кажется, будто они кончаются в том месте, где начинается ткань – прямо как рука гнома на рынке. Пытаюсь представить, как могли бы выглядеть новые руки – если Ашана вообще заметит разницу. Интересно, а гном когда-либо хотел новые руки?

Похоже, самое время поговорить с тем тэйским волшебником.

 


Королевства Злодеяний. Стены Полуночи

02 Октябрь 2018 - 00:30

Стены Полуночи

 

Всего одним заклинанием Цкай-эль-Цкаан возвёл башню тьмы из холодных костей горы. Он назвал её «Гуртанг», что на старом языке значит «полночь», и спрятал в её ониксовых стенах величайшую реликвию силы, Палец Цкай-эль-Цкаана. Пророчество гласит – тот, кто осмелится взобраться на стены Гуртанга, но не преуспеет, потеряет жизнь; тот, кому это удастся – потеряет душу…

Тэльфирские Эдды, 342 ЛД

Перед тёмной крепостью стояла воительница, чьи глаза цвета индиго тщательно изучали цель, а крепкие руки непринуждённо упирались в бёдра. Солнечный свет срывался с её коротких светлых волос и тонул в черноте её кожаной, плотно облегающей одежды.

Через какое-то время женщина выругалась, и от её дыхания в осеннем высокогорном воздухе закружились белые призрачные облачка. Мрачная твердыня возвышалась над гранитными стенами отдалённого плоскогорья – точь-в-точь зазубренный ониксовый нож, вонзённый в холодное, продуваемое небо. Внешняя стена казалась гладкой, точно стекло. Похоже, будет не так уж просто, как она поначалу думала. Однако у женщины была миссия, и она намеревалась её выполнить. Воительницу звали Равендас, и давным-давно она дала себе клятву, что станет сильной, несмотря ни на что.

Десять дней назад кулак воительницы соприкоснулся с деревом врат Тёмного Оплота, западной крепости Жентарима – когда она пришла туда, намереваясь стать агентом Чёрной Сети. Этот тёмный альянс жадных до могущества волшебников, жестоких воинов и священников, служащих извращённым божествам, постоянно строил планы по распространению свой власти над Сердцеземьем. А это значит, что, скорее всего, Жентарим всё время был в поисках новых рекрутов, желающих в жизни лучшей доли. Стражи, выглядевшие так, будто вот-вот кого-нибудь прирежут, провели её внутрь, где её ожидала аудиенция у Семеммона, лорда Тёмного Оплота.

- Чтобы Жентарим тебя признал, ты должна доказать, что достойна этого, - сообщил скрытый в тенях своей подземной приёмной лорд. Он дал женщине задание – добраться до Закатных Гор, до башни под названием Гуртанг, и вернуться назад, раздобыв запрятанный там магический артефакт – Палец Цкай-эль-Цкаана.

И вот теперь, Равендас протянула руку и коснулась холодного чёрного камня твердыни. Поверхность оказалась странно скользкой на ощупь, почти масляной, хотя влаги на коже не оставалось. Стена была идеальной – ни единой трещинки или выбитой ветром впадины. Однако сама Гуртанг сложена была довольно просто: круговая защитная стена в тридцать метров высотой, и центральная башня внутри неё – острая зазубренная обсидиановая заноза.

Нахмурившись, Ривендас прикусила губу. Отсутствие выступов, за которые можно было ухватиться, осложняло дело. Но всё-таки, она пришла подготовленной. Сбросив с широких плеч походный рюкзак, женщина вытащила оттуда верёвку, крючья и перчатки. Приложив один из стальных стержней остриём к стене, она замахнулась небольшим молоточком и сильно стукнула по клину, загоняя тот в камень.

- Яйца Малара! – громко ругнулась воительница, выронив разом и молоток, и крюк, и схватившись за ноющую руку. Во имя кровожаднейших из богов, это было больно! Она осмотрела стену; удар не оставил ни царапины.

Словно звон колокола, в холодном воздухе поплыл раскатистый смех.

С грацией хищницы Равендас высвободила меч из ножен. Солнце уже закатилось за западную кромку долины, поэтому женщине пришлось всматриваться в сгущающуюся тьму. Как кто-то смог подкрасться к ней незаметно?!

- Меч тебе не понадобится, - сообщил голос, эхом отражающийся от камней вокруг.

Но Равендас не опустила клинок. Неподалёку от гранитного валуна завертелись глубокие синие тени. К ней вышел человек, с накинутым на плечи сиреневым плащом и с сучковатым посохом в руках. По свисающим с пояса мешочкам, перьям и звериным когтям девушка решила, что этот незнакомец либо какого-то рода маг, либо выдаёт себя за такового. Но она сомневалась, что волшебник хоть на что-то способен – судя по тому, насколько он молод.

- Не стоит заводить себе привычку шпионить за людьми, - огрызнулась она. – Если конечно, тебе не любопытно узнать, какого это – ощущать, как меч скользит по твоим кишкам.

 Маг изящно поклонился, принося извинения:

- А тебе не стоит заводить привычку драться с каменными стенами, - парировал он. – Если конечно, ты не думаешь, что твоя голова крепче камня.

Равендас нахмурилась. Закравшееся подозрение оставило на её языке металлический привкус.

- Итак, ученик, значит, ты украл книгу заклинаний своего учителя и шмыгнул из его башни раньше, чем истекли положенные семь лет?

В ясных глазах волшебника заплясали огоньки лукавства.

- Совсем наоборот, мои семь лет давно закончились, причём учился я хорошо, - парочка изучала друг друга взглядами; над иззубренными камнями сиротливо свистел ветер.

– Итак, - наконец нарушил молчание маг, - они и тебя сюда послали?

Глаза женщины сузились.

- Что ты хочешь этим сказать?

Вместо ответа молодой волшебник только покачал головой.

- У меня здесь лагерь недалеко. А ещё костер, который пора уже зажечь.

Равендас недоверчиво окинула его взглядом, а затем пожала плечами. Близилась ночь. Воительница уже заметила несколько робких огоньков в тёмно-синих небесах. Огонь бы сейчас пригодился. Кроме того, она знала, что может просто прикончить его, если тот попытается выкинуть что-то, что ей не понравится. Она сунула меч в ножны и закинула рюкзак за плечо.

- Веди, маг.

К тому моменту, как они достигли маленькой расщелины под защитой гранитной скалы, уже полностью стемнело. Волшебник произнёс магическое слово, и аккуратно сложенный костёр зашёлся языками багрового пламени. «Хотя бы это он может сделать», - с неохотой признала Равендас. При этом золотом свете она разглядела, что незнакомец гораздо красивее, чем ей сперва показалось – прямой и длинный нос, мужественный подбородок за несколько дней зарос медноватой щетиной. Пока она наблюдала, маг начал готовить похлёбку из вяленой оленины, изюма и сушёных на солнце томатов. Никто из них не проронил ни слова, пока они ели, придвинувшись ближе к огню. Тонкий, острый полумесяц завис над дальними отрогами гор. Закончив трапезу, маг подобрал котелок и убрал остатки еды, а затем уселся с противоположной от женщины стороны костра.

- Это они послали тебя сюда, не так ли? – повторил он свой вопрос. – Дали задание, чтобы ты доказала свою пригодность – так же, как и я. – Золотые огоньки танцевали в его зелёных глазах. – Жентарим.

Женщина сразу же задалась вопросом – а не убить ли его прямо сейчас? Возможно, Жентарим отправил их обоих сюда, чтобы узнать, кто окажется сильнее. Если так, она намеревалась выиграть. Рука потянулась к обеденному ножу, висящему на поясе.

На губах мужчины заиграла полуулыбка.

- Если хочешь убить меня, воин – вперёд. Конечно, если ты это сделаешь, то никогда не узнаешь способа одолеть стены Гуртанга.

Равендас смогла лишь рассмеяться. Маг был молод, но, несомненно, умён.

- И я полагаю, ты сказал бы о нём, если бы сам знал?

- Только судьба может ответить на этот вопрос, - загадочно промолвил он, доставая из кожаного мешочка на поясе колоду карт, и ловко перетасовывая гладкими руками.

- Вытяни три, - протянул маг сложенные веером карты, - и положи перед собой рубашкой вверх.

- Старовата я для карточных игр, - ядовито заметила воительница, но сделала, что просил мужчина.

- Это – твоё прошлое, - начал маг, переворачивая первую карту. Императрица Мечей. Искра магического голубого света обогнула очертания суровой женщины с отливающим красным мечом в руках, стоящей перед мрачным, изломанным ландшафтом. – Женщина больших амбиций несёт смерть в стремлении получить то, что она желает.

Равендас кивнула. Карта отлично описала её. В семнадцатилетнем возрасте она покинула дом и отправилась во Врата Балдура, где вступила в ряды элитной городской стражи, отряда Пламенный Кулак. За пять лет женщина продвинулась очень высоко. Но Врата – всего лишь один-единственный город. Чёрная Сеть же плетёт свою паутину по всему Сердцеземью. Вот почему Равендас хотела присоединиться к этой организации. Она надеялась, что в один прекрасный день станет одной из влиятельнейших её членов.

- Это – путь, по которому ты сейчас движешься, - продолжил предсказатель и раскрыл вторую карту. Скипетр. И вновь голубой свет скользнул по рисунку. Глаза мужчины встретились с глазами женщины. – Ты ищешь могущества для себя – любой ценой.

В ответ она просто пожала плечами. Чтобы сообщить ей то, что она и так знает, колдовские трюки не требовались.

- А вот твоя судьба, - сказал маг и перевернул последнюю карту. Равендас потянулась и выхватила её прежде, чем он успел взглянуть. С неё хватит этих игр.

- Я сама творю свою судьбу,- холодно отрезала она, сунув карту в карман кожаной жилетки. Волшебник кивнул, но женщина успела заметить мелькнувшее на его лице странное любопытство.

- Ладно, послушник, повеселился и хватит, - прорычала воительница. – Теперь расскажи мне, что ты знаешь о Гуртанге.

Он встал, чтобы достать из своего ранца книгу. Предмет был обит истрепавшейся со временем кожей, а страницы пожелтели и растрескались.

- В этом томе содержатся отрывки утраченного цикла эпических сказаний, который называется «Тэльфирские Эдды», - объяснил мужчина. – В эддах рассказывается много легенд об этих горах и об исчезнувшем племени, когда-то здесь обитавшем – племени Тэльфирк. К сожалению, тэльфир – язык, на котором поэмы написаны – мёртв. Во время моего путешествия я пытался перевести его, но это очень утомительное занятие. Лишь сегодня я добрался до места, имеющего отношение к колдуну Цкай-эль-Цкаану.

Равендас рывком наклонилась ближе.

- Что там говорится?

Маг раскрыл древний фолиант на странице, заложенной чёрной лентой.

- Там говорится о многих вещах. Но, возможно, важнее всего то, что мы – не первые, кто попытался войти в Гуртанг.

- Что это значит?

Лицо волшебника приобрело зловещее выражение.

- Последний переведённый мной отрывок рассказывает о том, сколь многие пытались забраться на стены Гуртанга за столетия, прошедшие со времени постройки, - он наклонил голову, читая странные, корявые буквы на раскрытой странице. – «Направлялись они к крепости волшебника, покорять стены полуночи – Кайдел Древний, Синдара Златоглазая и Лоредок, сразивший великого вирма Орсила. Один за одним они приходили, и один за одним погибали – ибо пророчество Цкай-эль-Цкаана гласит, что ни один, даже самый великий, герой не сможет преодолеть стены Гуртанга».

Медленно, маг закрыл книгу.

- Никто никогда не забирался на Гуртанг. Никто за тысячу лет.

Равендас не смогла подавить дрожь.

- Значит, это невозможно, - прошептала она.

- Похоже, что так, - кивнул волшебник.

Воительница с душой выругалась и вскочила, начав расхаживать у костра.

- Но тогда почему Жентарим послал двух своих перспективных предполагаемых агентов на выполнение задания, которое даже мифические волшебники не смогли осилить? Бессмыслица!

- Да уж, - тихо согласился маг. – Конечно, если только они не считают этих перспективных агентов досадными помехами без каких-либо особых или полезных навыков. Если только у них никогда не было намерения позволить им присоединиться к Жентариму.

В ту же секунду Равендас поняла, что это так. Жентарим просто-напросто хотел избавиться от неё. Для них она, как и маг, досадная помеха без особых навыков.

- Мы – дураки, - сплюнула женщина.

Волшебник лишь пожал плечами на это.

- Возможно. Но не забывай, игра ещё не завершена, - он поднялся и присыпал угли пеплом. – Уже поздно, нужно поспать.

Равендас испустила глубокий вздох. Заперев внутри свою ярость, она решила отложить её до утра, в надежде, что она ей ещё послужит. Женщина вытянула из рюкзака одеяло и расстелила поверх спального мешка мага. Тот с удивлением воззрился на неё. «Да, -  подумала воительница, - пожалуй, и впрямь красавчик».

- Ночью будет холодно, - объяснила она, криво усмехнувшись, и закопалась в шерстяную кучу. Волшебник рассмеялся – снова будто перезвон колокольчиков, низкий и мягкий – и присоединился к ней.

Следующим утром маг и воин поднялись рано, чтобы совершить невозможное – покорить стены Гунтанга. Волшебника звали Марнок, и он пришёл из города Иллефарн, что дальше к северу. Это он рассказал, пока спутники собирали лагерь в бледных предрассветных сумерках.

- Мне интересно, воин, - обронил маг, когда они складывали свои вещи. – Что заставляет тебя думать, что мы сможем выполнить то, в чём другие не преуспели за тысячу лет?

- Иногда крыса может найти лаз в замок, в который не могут проникнуть волки, - загадочно отозвалась она, цепляя ранец на сильные плечи. – Кроме того, я не позволю Жентариму одержать надо мной верх. Ну, по крайней мере, пока. Мне не впервой выполнять что-то, что другие считали невозможным, - воительница смерила сообщника взглядом своих глаз цвета синей ночи. – А что? А тебя что заставляет?

- Увидишь, - был короткий ответ.

Она лишь нахмурилась на это и побрела через бесплодную, каменистую долину к торчащей, точно воткнутый в небо палец, крепости. Маг не отставал.

- Так мне будет дозволено узнать твоё имя или нет? – поинтересовался он, когда парочка в очередной раз карабкалась на скопище валунов.

- Равендас.

Мужчина остановился и посмотрел на неё; холодный ветер трепал его длинные волосы цвета меди.

- Это не твоё настоящее имя.

Воительница застыла, не глядя на спутника, затем ответила:

- Настоящее. Теперь. Но когда я была ребёнком, меня звали Кела.

- И почему ты взяла другое? – спросил маг, когда они достигли верха.

Какое-то время они сидели, переводя дыхание. Вершины окружающих долину гор, чуть тронутые первыми лучами солнца, казались расплавленными.

- Расскажу тебе историю, Марнок. Мой отец был наёмником, и одним из самых доблестных воинов между Побережьем Меча и Городами Караванов. А потом он заприметил женщину. Они поженились, и, чтобы сделать её счастливой, бывший наёмник отложил клинок и взялся за плуг. У них появились две дочки. Думаю, они оба были счастливы, - Равендас провела рукой по коротким золотистым волосам. – Пока однажды трое ублюдков не наткнулись на их ферму. Отец хотел убить их, но мать умоляла не прибегать к насилию. И он вышел к ним, сказать, чтобы те ушли. Они рассмеялись и на наших глазах – моих и моей сестры – выпустили ему кишки прямо на том же месте.

- Мне жаль, - печально посмотрел на неё Марнок.

Равендас рассмеялась резким смехом.

- Ну и зря. Благодаря этому я узнала то, что никогда не забуду. Любовь сковала моего отца, заставив забыть свою силу – и за это он заплатил жизнью. В тот день я поклялась, что никогда не буду такой слабой. И когда я, наконец, покинула дом, то взяла новое имя. Сильное. Кела – имя ребёнка. Не моё, - с этими словами она начала спускаться, оставив собеседника копошиться позади.

Солнце как раз увенчало вершину восточной стены плато, когда спутники достигли твердыни. Даже несмотря на свет раннего утра, Гуртанг была абсолютна черна – древний часовой, несущий стражу у входа в долину.

- Ну что, Марнок, и как же нам осуществить невозможное? – уточнила воительница.

Из одного из мириад мешочков на поясе маг вытащил глиняную баночку, помеченную странными рунами.

- С помощью этого.

Он сломал свинцовую пробку. Женщина разглядела внутри какую-то пасту изумрудно-зелёного цвета.

- Дай сюда руки.

Когда она выполнила просьбу, волшебник осторожно нанёс тонкий слой мази.

- Теперь попробуй схватить стену.

В ответ воительница уставилась на него. Он что, держит её за идиотку?

- Схвати стену, Равендас, - настаивал маг.

Женщина решила, что хотя бы сможет понять, что за игру ведёт её спутник. Подойдя к стене, она протянула руку и попыталась ухватить гладкую чёрную поверхность. Пальцы погрузились в камень. Шокированная, она отскочила, уставившись на ладони. Понемногу к ней пришло осознание.

- Марнок, где ты это достал?

На лице мага ничего нельзя было прочитать.

- У меня свои источники.

Воительница вновь повернулась к стене и опять погрузила пальцы в твёрдую поверхность. Странное ощущение – будто она сунула руки в толстый слой прохладной грязи. Она попробовала подтянуться повыше. Ведь зачем ей ждать мага теперь, когда у неё есть всё необходимое, чтобы добраться до верха в одиночку?

- Я бы не рекомендовал лезть ещё выше.

Что-то в голосе волшебника заставило Равендас замереть на месте.

- Почему? – посмотрела она вниз.

- Спускайся, и покажу.

Секунду она раздумывала. И правда, должна была быть причина, по которой Марнок просто не использовал сам эту пасту и не залез по стене без неё. Женщина отпустила чёрную поверхность и изящно приземлилась. Маг осматривал трещины и переворачивал камни – похоже, что-то искал.

- Подойдёт, - сообщил он спустя минуту.

Воительница приблизилась и присела посмотреть на находку. Это оказалась маленькая, непонятная зверушка – давно мёртвая. Плоти не было, но высохшие жилы всё ещё связывали кости воедино. По стёртым, плоским пенькам зубов в челюсти женщина поняла, что животное умерло от старости. Пара оборванных клочьев шерсти ещё свисала с иссушенного остова.

- Если ты голоден, мог бы найти что-то посвежее, - едко прокомментировала Равендас.

Не обратив на насмешку внимания, маг поднёс скелетик к тёмной стене и положил на землю. Выдавив немного изумрудной субстанции на лапы мёртвого существа, низким голосом он пробормотал нестройно звучащее заклинание. Скелет зашевелился. Равендас изогнула бровь, показывая заинтересованность. Возможно, маг оказался могущественнее, чем она думала вначале.

- Карабкайся, - шепнул он.

Оживший скелет, пошатываясь, побрёл к стене, а затем начал взбираться наверх – волшебная мазь позволяла погружать когти в гладкий, чёрный камень. Скелет забрался на высоту около шести метров над головой Равендас, когда та заметила нечто странное. Кладка на некотором расстоянии справа от существа пошла рябью, будто превратившись в жидкость. Внезапно девушка выругалась. Словно вынырнув из тёмной воды, на ровной поверхности стены возникла форма – вытянутая и изогнутая, с рогами, напоминающими кривые скимитары, и кинжалоподобными зубами. Голова дракона – такая же абсолютно чёрная, как и камень, из которого она явилась. Над носом прорезались два светящихся багровым росчерка – создание открывало глаза.

- Посмотри туда, - осторожно обратил внимание Марнок, указывая на часть стены слева от животного-мертвеца. Равендас проследила взглядом в том направлении и увидела, как ещё один дракон всплыл из камня. Каждая из тёмных, змеевидных голов повернулась к пробирающемуся между ними существу. Без предупреждения из пылающих глаз первого дракона вырвался луч жаркого, багрового света. Заряд обогнул закруглённую стену крепости и вонзился в ожившую фигурку, но та продолжала ползти дальше.

- Взгляд дракона не повредил ему, - изумлённо заметила Равендас.

- Смотри дальше, - ответил маг.

Спустя мгновение вспыхнули и глаза второго дракона. Из них вырвался другой луч, также огибая стену, и впился в создание с противоположной стороны. Как только оба луча соединились, их цвет сменился с жестоко-красного на обжигающе-белый. С ослепительной вспышкой скелет мёртвого существа взорвался. Дымящиеся осколки костей дождём просыпались на стоящих внизу Равендас и Марнока. Драконьи головы закрыли светящиеся глаза и беззвучно погрузились обратно в гладь поверхности.

- Теперь понимаешь, почему я так не горел желанием взбираться туда? – тихо поинтересовался маг.

- Как они работают? – задалась вопросом женщина, всё ещё пребывающая в ужасе, смешанном с восхищением.

- Я до конца не уверен, - отозвался чародей, - но, между прочим, провёл несколько других экспериментов, подобных тому, который ты только что наблюдала.

Женщина выслушала результаты его изысканий. Выходило, что в круглой стене крепости таились четыре таких магических колонны, выровненные по сторонам света. Когда кто-нибудь – или что-нибудь – начинает ползти по стене, из каждой из двух колонн, находящихся на границах квадранта с нарушителем, появляется голова. Лучи глаз только одного дракона, похоже, не причиняют вреда, но как только встречаются заряды двух статуй, магическая дуга замыкается и объект – как они только что имели честь убедиться – уничтожается.

- Так почему бы тебе просто не взмахнуть своим посохом, колдун, и не заставить крылья вырасти из наших спин? – саркастично поинтересовалась воительница. – Тогда мы могли бы перелететь через стену, и всего делов.

- И погибли бы так же быстро, - спокойно парировал Марнок. – Я видел, как птицы подлетали к твердыне слишком близко. Взгляды драконов с легкостью находили их.

Равендас раздосадованно выругалась.

- Ну тогда, может, смажем этой твоей мазью всё тело? И пройдём прямо сквозь стену.

- Можно, - согласился маг. – А потом так же верно задохнёмся, потому что в лёгких будет сплошной камень. Микстура не делает плоть неосязаемой, Равендас. Она всего лишь заставляет камень обтекать её.

Она с отвращением подняла руки в притворном покорстве.

- Я полагаю, у тебя на уме есть какое-то другое решение, которое до глубины души поразит меня своей остроумностью.

В глазах Марнока заплясали весёлые огоньки.

- Нет. Не сейчас, во всяком случае. Тем не менее, я узнал, как работают защитные механизмы башни. Это уже что-то.

- Может быть, - саркастично согласилась Равендас. – Но, например, я усвоила, что лишнее знание лишь мешает на выбранном пути. Иногда знать правду – значит сдаться отчаянию, - женщина сжала руку в кулак. – А я пока сдаваться не собираюсь.

Волшебник в ответ лишь промолчал.

Утро разгоралось, а Равендас всё ещё рыскала у подножья крепости, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы им помочь. С западной стороны она обнаружила небольшое горное озерцо - словно отражение холодного синего неба. Водоём облизывал основание внешней стены твердыни, и воительница ненароком задумалась, а нет ли под его поверхностью секретного прохода. Но инстинкт подсказывал ей, что путь в башню лежит наверх, через стену. Она вернулась и застала мага сидящим на нагретом солнцем валуне и уткнувшимся в старый талмуд, который он ей показал накануне ночью.

- Я только что перевёл последний отрывок про Цкай-эль-Цкаана, - сообщил он. Ветер трепал его сиреневый плащ.

- И?

Марнок повёл пальцем по древнему пергаменту.

- «Знайте же, что если Палец Цкай-эль-Цкаана когда-либо будет поднят со своего пьедестала, Гуртанг падёт, уничтожив всё в своих стенах. Есть лишь один путь остаться в живых – лицезрей закат и обними тьму», - маг медленно закрыл книгу. – Боюсь, это всё.

Равендас это не впечатлило.

- Ты уж прости, что я говорю это, но прочитанное совсем не помогло, - сказала она, но маг лишь молча пожал плечами. – Как думаешь, что она из себя представляет? – затем задумчиво протянула воительница, устремив взгляд на тёмный шпиль древнего оплота. – Я про реликвию.

- Может быть, волшебная палочка. Или посох небывалой силы. Но если мы собираемся это выяснить, нам нужно придумать что-то другое – не то же самое, что все эти погибшие один за другим герои.

Внезапно всё встало на свои места. Равендас шагнула по направлению к крепости.

- Вот оно, Марнок! Разве ты не понимаешь? – по озадаченному выражению его лица было понятно, что он и правда ничего не понимал. – «Один за одним они приходили, и один за одним погибали». Ты сам прочитал это в своей книжонке. В прошлом все эти самонадеянные ублюдки, пытавшиеся забраться на Гуртанг, делали это в одиночку, - она вперила в мужчину взгляд своих глаз цвета индиго. – Но теперь нас двое.

- И что мы собираемся делать? – потрясённо спросил Марнок. Женщина начала рыться в своём рюкзаке.

- Верёвка, - был её единственный ответ. – Нам нужна верёвка.

С недоумением покачав головой, Мармок присоединился помочь в поисках.

К полудню спутники были готовы.

Пара расположилась перед северо-восточным квадрантом Гуртанга – Равендас ближе к северной колонне невидимой защиты, а Марнок со стороны восточной. С пояса воительницы свисал моток верёвки, чей конец был прибит колышком к земле. Примерно через каждые два метра – по длине размаха её рук – на верёвке были завязаны узлы. Такой же инструмент был у Марнока.  Маг уже нанёс на руки обоих сообщников магическую мазь.

- Помни, Марнок – нужно делать так, как когда мы тренировались раньше на том уступе. Мы должны быть уверены, что всегда находимся на одной и той же высоте, - Равендас не могла видеть стоявшего где-то левее волшебника из-за кривизны крепости. – Если один из нас ошибётся, мы оба – покойники.

- Понимаю, - услышала воительница, как тот отозвался.

- Тогда сделаем это!

Равендас погрузила пальцы глубоко в древний камень и начала подтягиваться. Верёвка разматывалась, пока женщина поднималась всё выше.

- Две сажени! – крикнула она.

- Две! - вторил ей голос Марнока. Хорошо. Он поддерживал ритм. Но настоящее испытание её плана ещё только ждало впереди.

- Я на четвёртой, - услышала она крик Марнока.

Женщина быстро проверила свою верёвку. На ней как раз болтался четвёртый узел. Отлично.

- Четвёртая! – крикнула она в ответ. А потом началось.

- Камень слева поплыл! – закричал Марнок. В его голосе слышны были нотки паники.

- Держись! – отозвалась воительница. Она и сама видела, как стена справа от неё заходила ходуном, словно поверхность бурного моря. Гладкая и слабо мерцающая драконья голова, вся покрытая обсидиановыми чешуйками, поднялась над стеной и повернулась прямо к ней, открывая рубиновые глаза.

- Не шевелись, Марнок! – женщина вдавила пальцы в камень так глубоко, как только могла. Взгляд дракона остановился на ней, и секунду спустя багровая вспышка ударила прямо в грудь. По ощущениям это было похоже на тёплое покалывание. Равендас ждала, затаив дыхание. Но слева, со стороны мага, второй луч так и не появился, чтобы завершить смертоносную магическую дугу.

- Работает! – услышала она торжествующий голос Марнока. – Я стою на пути драконьего взгляда!

Долгие мгновения спустя, дракон закрыл глаза и погрузился обратно в камень. Равендас не смогла сдержать крика победы. Её догадка подтвердилась. Хотя защитные механизмы Гуртанга и были бесподобны, они всё же были рассчитаны на уничтожение нарушителей, пытавшихся забраться в одиночку – как это предпочитали делать отчаянные авантюристы. Но волшебство башни не могло остановить двоих сразу – осторожно забирающихся на одном и тои же секторе стены и остающихся на одинаковой высоте. И хотя при этом они не могли видеть друг друга, находясь рядом с магическими колоннами каждый из них смог заблокировать смертельный взгляд одного дракона. Рубиновая дуга сокрушающей магии не могла сомкнуться и породить взрыв.

Это должно было сработать.

- Пять саженей! – считала она, продолжая забираться выше.

- Шесть! – отзывался маг.

Пока они взбирались, ещё три раза камень справа начинал колебаться, и тёмная выгнутая драконья голова поднималась из него и останавливала свой взгляд на воительнице. И каждый раз маг блокировал взгляд дракона с восточной стороны. Магическая арка так и оставалась незавершённой. Двое сообщников продолжали свой путь наверх. Дюжина саженей, и вот уже видна граница внешней стены.

И тут Равендас услышала полный ужаса крик волшебника.

- Марнок! Марнок! – звала она снова и снова.

Лишь леденящая тишина была ей ответом.  Наконец, она услышала голос мага, слабый и дрожащий:

- Я… Я соскользнул. Но смог удержаться.

Равендас выругалась. Будь он проклят! Он потерял бдительность. Внезапно её внутренности сжались, будто от холода. Стена справа вновь пошла волнами, собираясь в ящероподобную форму. Драконья голова. И в этот раз маг не сможет прервать дугу.

- Марнок, на каком ты уровне? – крикнула она.

- Я не уверен. Верё… верёвка запуталась!

- Так распутай её! Быстро!

Дракон повернулся к ней. Веки поднялись, обнажая два тонких, кроваво-красных разреза.

- Я на десятой сажени… Нет, на девятой!

Проверять, не ошибся ли он, не было времени. Одним движением, держась одной рукой за стену, Равендас подтянула верёвку до девятого узла и обернула вокруг талии. Схватив конец, она погрузила руку глубоко в камень стены, а потом разжала пальцы и вытащила. Верёвка осталась торчать прямо из камня. Оставалось только надеяться, что она выдержит.

Глаза дракона открылись, и женщина почувствовала щекотку в области груди. Времени больше не осталось. Она отпустила стену. Второй багровый луч примчался из-за стены, с востока, завершая магическую дугу – в нескольких сантиметрах над её головой. Вспышка ослепительного огня просвистела над волосами, но женщина уже падала. Затем канат натянулся, при этом сильно её дёрнув.

- Равендас! – услыхала она панический вопль Марнока. Дракон слева от меня – он поворачивается!

- Всё в порядке… - начала было кричать девушка, но осеклась, когда поняла, что это далеко не так. Во время падения верёвка проскользнула по талии – теперь воительница оказалась слишком низко. Она видела, как другая драконья голова вздымается из стены метрах в трёх выше неё, поворачиваясь, чтобы послать огненный взгляд в сторону Марнока.

Равендас рывком подбросила своё тело вверх, её покрытые пастой пальцы оставили глубокие борозды в древнем камне. Она не могла дать глупому магу погибнуть. Он был необходим, чтобы добраться до верха. В тот самый момент, как дракон открыл глаза, она вцепилась в стену одной рукой и вытянула вторую выше, выставив её на пути магического взгляда и плотно сжав зубы от усилий. Наконец, после времени, что показалось вечностью, дракон закрыл глаза и стёк обратно под стену. Выдохнув, Равендас сунула вторую руку в стену, крепко вцепляясь.

- Марнок? – позвала она.

Лишь ветер свистел, проносясь мимо твердыни. Наконец, воительница услышала его голос.

- Я… Я в порядке.

Равендас крепко сжала веки.

- Лучше бы так и было, засранец, - прошептала она, - После такого – лучше бы так и было.

Солнце уже заходило, а воин и маг шли там, где никто не ходил уже тысячу лет. Словно спицы гигантского колеса, восемь мостов вели от верхушки наружной стены к центральной башне Гуртанга, арками нависая над туманной бездной. Несмотря на изматывающий подъём, Равендас и Марнок легко двигались по северо-восточному пролёту. Достигнув портала, высеченного из тёмного в золотую крапинку мрамора, спутники быстро обнаружили, что тот заперт. Однако на дне баночки Марнока ещё остались последние крохи магической пасты. Маг размазал остатки на ладони. Затем, зарычав, сунул весь кулак прямо сквозь дверь. Бровь дрожала от напряжения и концентрации, пока волшебник шевелил пальцами в толще камня.

Равендас услышала слабое клик.

Марнок широко улыбнулся ей, вытаскивая руку:

- Думаю, помогло.

Воительница тяжело прислонилась к мраморной плите. Раздалось слабое шипение холодного, сухого воздуха, и дверь распахнулась внутрь.  Спутники вошли. В нос ударил едкий запах – запах старой магии. Марнок призвал сферу магического фиолетового света. После нескольких дюжин шагов Равендас поняла, что коридор закручивается спиралью, медленно подводя их к центру башни.

- Спираль – символ могущества, - тихо сказал маг, пока они шли.

- Почему? – прошептала Равендас в ответ.

- Своеобразный лабиринт её формы притягивает магию, равно как и затягивает, словно в ловушку, - объяснил волшебник.

- В ловушку? – женщине совсем не понравилось, как это прозвучало.

Марнок кивнул.

- Да. И чем сильнее волшебство, там крепче становятся оковы спирали, - его глаза странно светились в зловещем полумраке прохода. – Могущество может быть сродни заточению, Равендас.

- Ошибаешься, маг, - резко отрезала девушка. – Могущество – это то, что освобождает.

Марнок подарил ей любопытный и как будто бы полный сожаления взгляд, но вслух ничего не сказал.

Неожиданно коридор кончился. Теперь двое сообщников обнаружили себя стоящими на краю круглой шахты. Прямо посередине – безо всяких видимых опор – вверх уходили ступени, растворяясь во тьме над головой. Нарушители остановились и сели, накапливая силы для последнего подъёма.

- Итак, маг, почему всё-таки Жентарим? – сразу же спросила Равендас.

Марнок посмотрел на неё с удивлением.

- Что ты имеешь в виду?

- Разве не очевидно? Мы оба собираемся нырнуть в огромную кучу проблем, лишь бы только вступить к ним в ряды. И ты знаешь, что движет мной. Но вот я твоих причин не знаю. И думаю, после произошедшего ты должен рассказать мне о них.

Маг медленно облизал губы.

- Могущество, - быстро сказал он. Даже как-то слишком быстро. – Какая ещё может быть причина?

Воительница нахмурилась.

- Не такого ответа я от тебя ожидала, маг. Я даже думала, что ты… - внезапно она смолкла. Женщина отчётливо видела ответ в его зелёных глазах. Марнок лгал. – Во имя кровавой бездны, - тихо выругалась она. – Ты вовсе не хочешь присоединяться к Жентариму. Нет, совсем нет!

Он понурил голову, его плечи опустились.

- Говори! – настойчиво прошептала воительница.

Марнок осторожно вытащил что-то из одного кармана. Колода карт.

- Твоя судьба была не первой прочитанной мною, - начал он едва слышно. – Видишь ли, последний год я всюду следовал за картами, пытаясь отыскать свою собственную. Сначала карты привели меня к развалинам башни колдуна, где я обнаружил баночку с этой пастой; затем – к библиотеке, где я нашёл книгу с историей здешних гор. Потом, следуя за ними, я пришёл к Тёмному Оплоту. Они всё время вели меня, и я сам как будто оказался пойман в объятья какой-то непостижимой уму спирали событий. А теперь… - он вытащил из колоды единственную карту.

- Что это? – настороженно уточнила Равендас.

- Ты не хотела видеть свою судьбу, - он передал карту женщине. – Что ж, вот тебе моя.

Та перевернула протянутую карту. Искорка голубой магии обежала контур тёмного, кинжалоподобного шпиля. Башня.

- Я пришёл сюда в надежде найти свою судьбу, Равендас, - маг потянулся вперёд и осторожно коснулся руки девушки. – И, возможно, нашёл.

Прежде, чем воительница успела что-то ответить, Марнок поднялся и двинулся к винтовой лестнице. Вся дрожа, она последовала за ним. Ещё одно мимолётное мгновение карта мерцала на полу, там, где девушка оставила её. Затем померкла.

- Давай покончим с этим, - проронил Марнок. Он спрыгнул с края уступа – его плащ при этом развевался за спиной, точно крылья – и приземлился на ступени. Равендас изящно повторила движение. На время подъёма она обнажила клинок, но никто не набросился на них из окружающей темноты. Лестница кончилась, и пара очутилась в круглой комнате. Из расположенных высоко под куполом хрустальных окон сочилось серебристое сияние луны. В центре помещения высился базальтовый пьедестал. А на нём – маленький, блёклый предмет. Равендас рванулась было вперёд, но маг схватил её за руку.

- Осторожнее, - предупредил он. – Здесь магия.

Воительница кивнула и остановилась в полудюжине шагов от постамента. Наклонившись вперёд, она более внимательно изучила покоящийся на нём предмет.

- И это всё? – бросила она с отвращением, и её голос эхом отразился от холодного камня. – Это тот самый невероятный Палец Цкай-эль-Цкаана?

- Не может быть! – Марнок с недоверием покачал головой.

Ярость горячо заклокотала в груди девушки. Это что, шутка напоследок?

- Во имя всех злобных богов! – плюнула она гневно, - это всего лишь старая костяшка!

- Это гораздо больше, чем просто кость, - раздался голос в их головах.

Равендас и Марнок ошарашенно подняли взгляд. Позади пьедестала стоял – нет, парил – человек. Длинные, багровые одежды плавно колыхались, словно повинуясь касанию едва ощутимого, далёкого ветерка. Золотая тюбетейка покрывала его голову, а жёлтые глаза на угловатом лице устрашающе мерцали.

- Цкай-эль-Цкаан! – в ужасе прошептала Равендас.

- Нет, я всего лишь его образ, который он создал века назад, когда воздвиг эту крепость для защиты его самой ценной реликвии.

- Ценной? – рыкнула Равендас, осмелев от знания, что перед ней не древний колдун собственной персоной. – Что такого ценного в иссохшей косточке?

- Аа, это не просто косточка, - возразил образ. – Видите ли, как бы могуч Цкай-эль-Цкаан ни был, даже его сила не позволяла узнать время и место его погибели. Поэтому он создал эту крепость, и здесь же отрезал себе мизинец, поместив на пьедестал.

- Но зачем? – потребовала ответа озадаченная Равендас.

- Кажется, я понимаю, - прошептал Марнок. Он весь дрожал. – В книге описано, насколько Цкай-эль-Цкаан был одержим идеей вечной жизни. Должно быть, поэтому он оставил в этом месте палец – знал, что однажды кость может быть использована в заклинании, которое создаст новое тело и вернёт его душу из Королевства Мёртвых.

Оторопев, Равендас уставилась на мага.

Изображение безмятежно кивнуло.

- Всё так. Он соорудил крепость таким образом, чтобы только тот, кто достаточно силён, могущественен и умён, кто сможет вернуть его из царства мёртвых, смог добраться до реликвии. Преодоление стен – это первое испытание, испытание силы. А теперь начнётся второе, - призрачный волшебник взмахом указал на собственные древние останки. – Возьмите, но помните – только тот, чьё волшебство сопоставимо по силе с волшебством самого Цкай-эль-Цкаана сможет уйти отсюда после этого.

- Но что… что если это не так? – неуверенно поинтересовался Марнок.

- Тогда осмелившийся будет заключён навеки, - призрак поклонился. – Да пребудет с вами судьба, - и, словно туман под натиском ветра, образ исчез.

Маг высыпал немного блестящего порошка из мешочка и швырнул к реликвии. Сразу же обозначилась окружающая постамент багровая сфера. Магия сделала древнюю ловушку видимой. Дальше они пройти не могли.

- Так близко, - Равендас сжала руки в кулаки. – Мы почти можем дотянуться. Почти! – Теперь она поняла, что реликвия и вправду бесценна. Не было сомнений – Жентарим обладал силой воскресить Цкай-эль-Цкаана – а заодно и сделать легендарного чародея своим слугой. За такую возможность Жентарим заплатил бы очень много. Если бы только…

- Пойдём, Равендас, - мягко позвал Марнок, потянувшись к её руке. – Это бесполезно.

Неправда. Внезапно девушка это поняла. Способ был.

Время превратилось в лёд. В одном его хрустальном, застывшем мгновении воительница увидела будущее. Не то самое будущее, а всего лишь одно из возможных, одно из многих. Она стояла в объятьях Марнока на пороге деревенского дома. Золочёный солнечный свет проникал через окна, весело смеялись бегающие по траве на улице маленькие детишки. Марнок что-то нежно прошептал ей на ухо – и девушка как будто даже услышала слова. Но затем пряжа этого будущего разошлась – новая, тёмная версия сплелась перед глазами. Равендас сделала свой выбор. Время растаяло и заструилось вновь.

Она привлекла Марнока к себе. Маг не сопротивлялся. Аккуратно, она коснулась его губ своими.

- Я… Мне жаль, - прошептала девушка.

Кристально-зелёные глаза мужчины удивлённо расширились, но, прежде чем он отреагировал, она изо всех сил толкнула его. Маг отступил, сильно стукнувшись о возвышение. Когда базальтовый цилиндр свалился на пол, всюду замелькали вспышки рубиново-красной магии. Маленький белый предмет укатился за пределы сферы. Равендас быстро метнулась его подобрать. Палец Цкай-эль-Цкаана.

Она победно выпрямилась, но, стоило ей повернуться – и сердце подскочило к горлу. Марнок, пойманный в багровую сферу, завис в воздухе над обрушенным пьедесталом. Его изломанные конечности застыли в агонии, словно он уже умер. Но глаза жили. Они наблюдали за воительницей, полные странного выражения – наполовину тоски, наполовину понимания. Женщина не могла отвернуться. Вдруг, без предупреждения, пол судорожно качнулся под ногами, а воздух прорезал раскат грома. Хрустальные окна наверху комнаты разлетелись вдребезги, просыпавшись дождём переливающихся осколков. Пол сотрясся вновь, заставив девушку упасть на колени. Как и предсказывала книга мага, башня рассыпалась.

- Ты… должна… идти…, - прохрипел чей-то голос. Марнок. При попытке говорить его лицо искажали ужасные мучения. – Помни… написанное в книге… - в уголках губ проступила кровь. – Третье… испытание. Лицезрей… закат… обними… тьму, - башня вновь сотряслась в смертельной конвульсии, но Равендас не могла даже сдвинуться с места.

- Иди…, - выдохнул Марнок. – Иди… Кела.

Словно освободившись от заклятья, Равендас развернулась и стремглав помчалась к лестнице. Она не оборачивалась. Куски камня яростно обрушивались на пол позади неё, но воительница уже спрыгнула со ступеней и бежала по спиральному коридору. Она пронеслась по мосту к верхушке стены – мгновение спустя крепость вновь пошатнулась, и мост провалился в бездну.

Девушка не остановилась, чтобы на это посмотреть. Слова Марнока эхом отдавались в её голове. «Лицезрей закат». Она осторожно пробиралась по зазубренной кромке стены, цепляясь за камни каждый раз, как Гуртанг заходилась в судорогах, пока, наконец, не достигла западной стороны. Воительница глянула вниз, но ничего не смогла разобрать в темноте. Луна скрылась за горами. Надежды на свет не было.

«Обними тьму». Да, подумала она. Не такой ли выбор она сделала? Издав утробный, словно похоронный звон, грохот, центральная башня Гуртанга начала медленно и тяжело оседать. Равендас не обернулась понаблюдать за мрачным зрелищем. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула. И сделала шаг со стены.

Какое-то мгновение казалось, что она летит. Тьма обернулась вокруг неё плащом, плавно баюкая в своём мягком, вельветовом одеяле. Женщина громко рассмеялась. Как восхитительно! Секундой позже она погрузилась в глубокое, полное ледяной воды озерцо, и величие момента было разрушено.

Закутавшись в одеяло, вытащенное из походного рюкзака, Равендас скрючилась у маленького костерка, под скудной защитой скрученного ветром кедра. Палец Цкай-эль-Цкаана лежал на камне перед ней. Девушка улыбнулась – пламя победы грело её куда лучше простого огня. Она совершила невозможное. Жентарим теперь не сможет ей отказать. Путь к могуществу лежал перед ней - открытый.

Воительница разложила одежду вокруг костра, избавляя её от холодной воды озера. Внезапно она заметила, что что-то торчит из кармана её кожаной куртки. Девушка вытащила предмет. Карта. Промокшая и порванная, она всё ещё слегка светилась лазурной магией, повторяющей силуэт нарисованной формы – спирали. Ниже подпись – Клетка. Зловещие слова всплыли в памяти. Могущество может быть сродни заточению.

- Нет! – яростно прошептала Равендас. – Я сама творю свою судьбу.

Задрожав, девушка швырнула карту в огонь.

 


Королевства Злодеяний. Сумрак

12 Сентябрь 2018 - 00:41

Сумрак

 

Мир был молод.

На берегу Холодного Океана сидела женщина, чьи размеры и фигура напоминали гору - большие бёдра, словно утёсы, и крепкие груди, точно скалистые холмы. А ещё острый подбородок, нос как орлиный клюв и плоские, будто горные плато, щёки. Глаза её - круглы и черны, как пещеры, белые волосы - ниспадают локонами, словно сдуваемый с величественных пиков снег.

Улутиу, Король Океана, не знал имени женщины, да оно и не интересовало его - лишь бы она почаще приходила окунать ступни в его море. И тогда он забирался на её плечи, а затем, скатываясь с них вниз, проскальзывал своим волнообразным телом между её холмов, скользил по животу и дальше, по расщелине промеж плотно сжатых бёдер, заканчивая маленькое путешествие прыжком с её колен и всплеском ледяной воды. И так сильно нравилась Морскому Королю эта игра, что он готов был выбираться на льдистое побережье и повторять её вновь и вновь, не задумываясь о голоде, или усталости, или о чём угодно, кроме наслаждения, равно духовного и плотского.

Да и женщина - имя ей было Отейя - тоже любила эту забаву. Она жаждала ощущать прикосновения влажной шкуры Улутиу на коже, совсем как её лёгкие жаждали глотка воздуха. Её нравилось откинуться, уперевшись руками о промёрзшую землю, и не думать ни о чём, лишь только о ледяных удовольствиях, терзающих тело. И тогда она цепенела, впадая в ступор, столь блаженный, сколь и леденящий, и в конце концов заходилась в абсолютном экстазе. И тогда тело её сотрясалось, дрожью отзываясь в отдалённых землях, размётывая зеленеющие луга на куски и сбивая с горных вершин снега, которые затем скатывались в ущелья со всепоглощающей мощью, не уступающей по силе её удовольствию.

И всё это видел Аннам Всеотец. Яростен был его гнев, и ещё яростнее становился он оттого, что мог он читать мысли их и чувствовать их вожделение - таково было его проклятие. Поднялся он из каньона, в котором лежал, и даже сокрушающий поток вновь оживших вод реки не был столь же свирепым, сколь его негодование. Сплюнул он с отвращением - и буря с дождём и снегом разразилась над седыми просторами Холодного Океана.

Аннам устремился вперёд. Так тяжела была его поступь, что все воздушные создания покидали свои гнёзда и упархивали прочь - гуси и гарпии, орлы и драконы; и так много их было, что само небо потемнело, заслонённое их крыльями. И земные твари бежали, сминая и срывая копытами и когтями растения на своём пути; и морские, плавниками и жабрами взбивая океан в холодную пену.

И понял тогда Улутиу, что перешёл дорогу высшему богу. Смотрел он на его приближение поверх колен Отейи, дёргая усами и прижав уши к голове.

- Отейя! – голос Аннама катился по берегу словно бушующий ураган, и не было на свете ничего, что могло бы сравниться с ним по силе ярости. – Что я говорил насчёт твоих развлечений?

Тёмные глаза Улутиу расширились от ужаса, и он скрылся за громадной фигурой Отейи. Услышал Аннам всплеск воды Холодного Океана, и не понравилось это ему. Двумя размашистыми шагами он сократил расстояние до моря и встал на колени, а когда высмотрел размытый тёмный силуэт, удаляющийся от берега, то вытянул свою длинную руку и выхватил Короля Океана из ледяных пучин.

- Аннам, не вреди ему! – голос Отейи разнёсся по ледяному взморью, словно грохот курящейся горы, и ясно было, что это приказ, а не просьба. – Здесь нет вины Улутиу, он просто играл.

- Я отлично знаю, что порождают такие игры! – Всеотец поднялся во весь свой впечатляющий рост и повернулся к Отейе, а холодная вода срывалась с его руки на землю, проливаясь дождём. – Фирболги, вербииги, фоморы, эттины!

- Только не эттины, - поправила Отейя, а когда продолжила, не выказывала ни малейшего страха перед Аннамом. – Этих ты породил.

- Может и так, но мы сейчас не об этом.

Несомненно, Аннам был бы и рад отрицать этот факт, но Всеотец понимал, что это он создал этих монстров, а Отейя не напомнила бы об этом, будь вместо него кто-то другой. То, что она отказалась пощадить его чувства, ещё больше усилило его гнев, и он подумал, что наказание будет воистину суровым.

Недовольная прерванной игрой, Отейя не обращала внимания на негодование Аннама.

- В чём проблема, Супруг?

- Ты должна быть Королевой-Матерью гигантов, - ответил Аннам. – Должна заселить Торил моим потомством – настоящими гигантами, а не мусорными расами от Улутиу!

- Торил пуст и молод, - возразила Отейя. – На нём хватит места роду великанов.

- Я слышу то же оправдание, что и после твоего танца с Вапраком, того, с крысиным лицом? – требовательно поинтересовался Аннам. – А теперь огры заполонили Осторию! Они повсюду, они точно чума, охватившая империю моих детей, точно вредители, вгрызаются в её поля.

- Возможно, твои дети слабы, а Вапрака – нет.

- Мне следовало утопить самого первого огра, которого ты родила! – разбушевался Аннам, и снежная буря пронеслась над берегом на крыльях ревущих ветров. – Мне следовало раздавить череп Вапрака за то, что он посмел меня обмануть! Но я не сделаю одной ошибки дважды.

Всеотец усилил хватку. Визг, вырвавшийся из горла Морского Короля, был длинным и громким – и всё же просто порыв ветра по сравнению с силой злости Аннама. Улутиу видел свою смерть, и отбивался руками-ластами, пинался ногами-плавниками. Но ничто не могло освободиться из кулака Аннама, сильнейшего из сильных.

- Не смей! – тон Отейи оставался резок.

Аннам не успокоился.

- Это будет тебе уроком.

Всеотец сжал кулак; кости хрустнули, органы лопнули. Улутиу взвыл, и в ответ в пустой дали Холодного Океана вздыбился огромный вал. С ужасающей скоростью он нахлынул на взморье и врезался в высящуюся фигуру, захлёстывая с головой, пытаясь вырвать тело Короля Океана.

Но даже море не могло превзойти Аннама. Стоял он, незыблемый, посреди потока, как колонны его дворца; отступающие воды не вихрились больше вокруг его талии, но всё ещё он держал Улутиу. Морской Король обмяк и затих, однако сердце его ещё билось. Слабо и хаотично, а потому Аннам решил, что наказание оказалось достаточным.

- Как я поступил с Улутиу, так поступлю со всеми твоими любовниками, - объявил Аннам. Всеотец повернулся и махнул рукой в сторону центра Холодного Океана – тело Улутиу взмыло к небесам и устремилось затем вниз, точно падающая звезда. – Больше никаких рас-отродий в королевстве моих детей!

Долго смотрела Отейя на полёт, пока Улутиу не превратился в тёмное пятнышко в небе. Смотрела она, и когда это пятнышко начало спускаться по широкой дуге; смотрела, и когда полёт окончился всплеском посреди айсбергов, где-то далеко в сердце Холодного Океана. Только после этого перевела она взгляд на Аннама, и слезы в её глазах были размером с озёра.

- Не будет больше подобных гигантам, - процедила Отейя.

- И это хорошо, - улыбнулся Аннам, показывая, что его удовлетворил такой ответ. – Ибо я их не потерплю.

Но не было на лице Отейи ответной улыбки. Нет, женщина изогнула губы в оскале, неистовству которого мог бы позавидовать и демон.

- Как и самих гигантов.

- Что? – не поверил Аннам, вновь недовольный.

- Я не порожу больше ни одной расы для тебя, - повторила Отейя. Черный жемчуг гнева блестел в её глазах, ярость столь холодящая, что слёзы застыли, превратившись в лёд, и лавинами покатились по её щекам. – Я люблю детей Улутиу больше, чем твоих. С тобой покончено.

- Я – Всеотец! – голос Аннама вцепился в лицо жены, как бешеный ветер вцепляется в горные склоны. – Ты не можешь не повиноваться мне!

- Почему нет? – отрезала Отейя. – Или ты и меня накажешь так же, как Улутиу? Ну так я только приветствую это!

Злость Аннама взметнулась столь сильно, что он cмог только зареветь – и сразу ветры взвыли так, как никогда раньше не выли, неся на своих крыльях осколки льда, срезавшие траву с земли, и саму землю с камней. Снял с пояса Всеотец свой могучий топор, Небесный Секач, и занёс для удара.

Но не испугала Отейю эта вспышка, ибо правдивы были её слова – с радостью последовала бы она за Улутиу. И когда понял это Аннам, гнев его сменился потрясением. Небесный Секач выскользнул из его руки, пролетев далеко над равнинами, приземлившись в конце на гору и разделив её надвое, и так появился Расщеплённый Пик.

Ничего этого не видел Аннам, ибо мысли его метались как безумные драконы, кружась в голосе диким водоворотом, больше свойственным простым смертным, нежели божеству. Он же Всеотец. Владеть Отейей – его право, и он мог применить силу, если бы захотел. Но Аннам не являлся злым богом, и не обрадовало бы его, если бы результат такого мерзкого союза отправился на этот молодой мир. Эттинов и так достаточно. Что-нибудь худшее могло полностью уничтожить государство его отпрысков, а не усилить его.

Но не мог он и уступить Отейе. Предвидел бог, что Торил будет миром многих народов – не только огров и гигантов, но и людей, дворфов, и даже ужасных существ, поклоняющихся тёмным началам. Понимал Всеотец, что если дети его хотят процветать, то их империю должен вести мудрый и сильный король.

И сказал тогда он Отейе:

- Ты выносишь мне ещё одного великана, величайшего из всех, мудрого, сильного и справедливого, ибо будет он королём великанов.

- Я уже родила тебе титана, - возразила богиня, - пусть он будет их королём.

- Нет! – вскричал Аннам, его мощный голос сотряс Отейю до кончиков пальцев. – Да, титан умён, силён и решителен, но также горд и тщеславен. Империя моих детей заслуживает лучшего короля.

Аннам вдохнул, проталкивая воздух не в грудь, но глубже, до самой поясницы, задерживая его там.

- Желай чего хочешь, - ответила Отейя. – Я не подчинюсь.

Всеотец выдохнул, и выдох был не бурей, но благословенным ветерком, полным тепла наступающей весны и обещанием новой жизни; направил Аннам этот поток на Отейю, и омыл он её тело, укрыл, точно вуаль лицо невесты. Затрепетала Королева-Мать.

Помрачнело лицо Отейи, и ни один обсидиан не смог бы сравниться с ним по черноте.

- Что ты сделал, Аннам?

Всеотец улыбнулся, довольный своей маленькой хитростью.

- Не чувствуешь ли ты ответ в своём чреве? – спросил он, и взгляд его был схож со взглядом заметившей добычу виверны. – Внутри тебя – король!

- Король, которому не суждено родиться! – равнины прорезала бездонная трещина, настолько сокрушителен был гнев Отейи. – Я буду вынашивать его до конца времён!

- Ха! Ты не сможешь этого сделать, - возразил Аннам. – Если попытаешься, он будет расти внутри, пока не расколет твоё тело.

Королева-Мать обдумала слова своего мужа, а потом произнесла:

- Тогда я вытолкну его раньше срока и призову наследников Вапрака. Они никогда не откажутся от столь нежного корма!

Рот Аннама раскрылся, исторгнув громы и молнии.

- Он и твой ребёнок! – взревел Всеотец. – Ты не скормишь его ограм!

- Нет, если ты уйдёшь, - заявила Отейя, и кривая усмешка исказила её словно вырезанные из камня губы.

- Предлагаешь сделку?

- Покинь Торил, и тогда я буду носить дитя до тех пор, пока оно само не найдёт путь наружу из чрева, - сказала Отейя. – Но если вернёшься раньше срока, тогда я вытолкну его, и сыны Вапрака буду пировать твоим.

Столь холоден был её голос, что даже облака замёрзли в небе и упали наземь, став горными ледниками.

Улыбнулся Всеотец:

- О, такая игра мне по нраву, ибо семя моё сильно и не будет долго тянуть, - уверил он. – Я вернусь, когда моё дитя – будущий король – позовёт меня по имени, и тогда я буду только наблюдать, как государство моих отпрысков ширится со скоростью ветра, заполняя весь Торил.

Аннам взмахнул рукой в небо. Вырвалась из ладони пятицветная радуга, встал он на неё и удалился наверх шагами длинными, словно реки.

Отейя смотрела, как Всеотец уходит, а когда свод небесный поглотил его, перевела она взгляд в сторону сердца Холодного Океана. И хотя расстояние было неизмеримо огромным, увидела она последствия ужасной мести своего мужа. Там, на покрытой сетью багровых струек глыбе льда, лежал Улутиу – и тело изогнуто под углами, недоступными живым существам. Из ушей струится тёмная кровь, а в пасти пузырится кровавая пена, стекая в серые воды его моря.

- Клянусь – голос дитя Аннама никогда не раздастся вне моего чрева, - и хотя Отейя произнесла это шёпотом, волны поймали слова и донесли до ушей Морского Короля. – Хотела бы я отомстить за твою смерть лучше, но Всеотец всемогущ, и это лишь немногое, что я могу сделать.

Улутиу поднял голову, и улыбка озарила его морду. Он потащил своё тело по льду, туда, где Холодный Океан лизал кромку его смертного одра, а потом погрузил свою лапу в рубиновую воду. Так он лежал долгое время, неподвижно, пока, казалось бы, жизнь не покинула его, и Королева-Мать не закричала от горя. Изо рта её тогда исторглась Стодневная Ночь – и поэтому в северных землях зима и тьма идут рука об руку, как брат с сестрой.

Но Улутиу ещё не отошёл в мир иной. Король Океана перекатился на спину и вытащил конечность из студёной воды – на кончиках пальцев образовались пять кристаллов льда, цветом соответствовавшим драгоценным камням: изумруду, сапфиру, рубину, янтарю, и один прозрачный, словно чистейший алмаз. Морской Король содрал кристаллы с когтей и прижал к шее, и там они и остались висеть, будто на цепи.

Тогда только Улутиу закрыл глаза, и из глотки вылетел длинный вздох – дух его покинул Торил, поднявшись, словно туман от холодной воды, и колышущаяся рябь цветов воспарила от каждого кристалла, затанцевав, подобно призракам, высоко в небе. Так появились Северные Огни. А потом Холодный Океан окружил его смертное ложе водяным смерчем, засыпая изломанное тело вуалью ледяной крошки. Быстрее закружился смерч, и вуаль превратился в саван; ещё быстрее – и саван становится толще… и вот это уже гроб.  Прошло совсем немного времени, и слой льда стал напоминать саркофаг.

Смерч крутился всё быстрее и быстрее, слой за слоем покрывая гробницу снегом, пока насыпь не стала сугробом, сугроб – холмом, а холм затем горой, продолжая расти. Ветры бесновались всё яростней. Море замёрзло, превратившись в бескрайнюю белую пустошь, а небеса стали серыми, словно сталь. Снежные каскады струились с неба. Буря загоняла снежинки во все концы Холодного Океана, на восток и на запад, на север и на юг, и всюду между, и весь пустой простор ледяного моря скрылся, погребённый под белой мглой шторма.

Буря продолжалась, и не было ей конца – месяц за месяцем складывались в года, года в столетия. И всё это время Отейя наблюдала, и хотя голод выл внутри неё, словно окружающая метель, еду она не принимала. Семя Аннама терзало её изнутри, прося пропитания, но Королева-Мать неумолимо отказывала ему, поддерживая в себе жизнь только водой из Источника Здоровья. Не мог ещё не рожденный король-великан накопить сил, чтобы освободиться, и Отейя часто возвращалась к Холодному Океану, смотреть, как снежная гора растёт слой за слоем. Море превратилось в нависшую стену льда, такую высокую, что она скребла небо; наконец она выросла до таких размеров, что даже дно океана не могло её уже сдержать – вылезла она на древний берег и поползла на юг, медленно и неумолимо.

Раздался тогда хохот Отейи, похожий на гул далёкого вулкана, полетев над землёй – ибо на пути великого ледника лежала гордость Аннама, Остория, Империя Великанов.

*****

На полу лежала сфера голубого льда, чья безупречная поверхность была гладка, точно стекло, а внутренность – прозрачна, словно воздух. Создатель сего предмета, титан Ланаксис, стоял рядом. С двух сторон его обступили Нициас, правитель облачных великанов, и Масуд, хан огненных. Ещё здесь были Вилмос, предводитель грозового племени, Оттар, ярл ледяного, и все остальные Сыны Аннама, рожденные Отейей бессменные монархи, коим было уготовано судьбой править расами великанов до тех пор, пока стоит Остория.

С тех пор, как Отейя изгнала их отца, прошла тысяча лет, но даже лишённая опеки, Остория росла и набирала могущество. Она расширилась настолько, что даже за две декады Ланаксис не мог бы добраться с одного края на другой. Почти так же далеко империя протянулась и на юг, где поднимали головы королевства дворфов и людей. Каждая раса великанов владела своей областью обширных земель – Сыны Аннама разошлись повсюду.

Редко когда все Сыны собирались на совет, но когда это происходило, то местом всегда был Мрачный Дворец, обитель Ланаксиса. Сегодня титан собрал своих собратьев на продуваемой всеми ветрами веранде. Ни стены, ни колонны не заслоняли здесь вид на север, где над промёрзшей степью высилась громада Великого Ледника, неотвратимо ползущего на юг, стремящегося поглотить их государство.

- Я собрал вас вместе по важной причине, - оповестил Ланаксис присутствующих. Пока он говорил, чернильные клочья собрались в глубине ледяного шара. Великаны не выказали ни тени удивления: искусство магии для титанов было так же естественно, как для горных великанов – искусство лупить.

- Я отыскал гробницу Улутиу, - продолжал Ланаксис. – Теперь мы можем уничтожить его кристальное ожерелье, и Великий Ледник вместе с ним.

Одобрительное гудение пробежало по рядам Сынов Аннама, ибо ничто другое не ненавидели они так, как Ледник. Голос лишь одного из них, Данмора, тана лесных великанов, не вливался в общий гвалт.

- Ты созвал всех впустую, - голос тана твёрд, как ствол железного дерева. – Разве Отейя не запретила нам подниматься на Великий Ледник?

- Мы не скажем ей, что собираемся туда.

Ещё не закончив предложение, Ланаксис смерил Данмора взглядом. Тан был карликом среди великанов, худого телосложения и едва доходившим до бедра титана. Безволосое тело, слишком большая голова, кожа цвета дуба – всё это делало его больше похожим на представителя одного из родственных великанам существ, нежели на истинного великана; Ланаксис часто удивлялся, а не солгала ли Отейя о настоящем отце лесного гиганта.

- Ты не можешь ослушаться Отейю! - вздрогнул Данмор, - Её наказ…

- Я слишком сильно люблю нашу страну, чтобы дать куску льда стереть её с лица Торила, - прервал Ланаксис. – Я спасу Осторию – и после этого с радостью понесу любое наказание, которому Отейя меня подвергнет.

- Я покажу, где лежит Улутиу, - переключил он внимание на других великанов, - и буду надеяться, что вы поклянётесь мне помочь.

Титан отступил от ледяной сферы и произнёс тайную команду. Чёрный туман рассеялся, явив картину зимней ночи с натянутым через темноту, словно занавес из цветного шёлка, северным сиянием. Огни танцевали всего секунду, затем, поглотив их, из глубины шара вырвалось белое облако ревущего шторма. Ещё мгновение спустя, сквозь шторм проступили очертания зазубренной вершины горы.

Пик приближался, пока наконец вся горная громада не заполнила внутренность шара – и тогда изображение как будто проникло внутрь породы. Скала состояла не из камня, но из чистого голубого льда, расчерченного теми же цветами, что пестрели Северные Огни. Сфера плыла всё ниже, следуя за пляшущей аурой вглубь горы, пока не добралась до озера багровой крови, вмёрзшего в древний лёд в самом сердце ледяного монумента.

И в центре этого озера, обхваченный льдом, висел покрытый мехом и чешуей труп существа – наполовину человека, наполовину выдры. Тело его было тощим, широкие плоские руки заканчивались длинными пальцами с натянутыми между ними перепонками, а ноги вывернуты наружу, напоминая китовый хвост. На груди покоилось ожерелье из пяти кристаллов, из каждого из которых вырывался один из Огней.

- Ледяная гора находится в центре Великого Ледника, - сообщил Ланаксис. Холод сходный с тем, что излучала магическая сфера, пробежал по его спине, ибо титан ненавидел ледник больше, чем всё остальное на Ториле. – Чтобы спасти Осторию, мы должны пойти туда, достать тело Улутиу и раздавить эту побрякушку.

- Легче сказать, чем сделать, - пробурчал Оттар. Пока ледяной гигант говорил, дыхание клубами срывалось с его синих губ, закрывая белое лицо и льдисто-голубые глаза. – Великий Ледник огромен, да и Вечная Буря не облегчит поиски пути.

- Шторм беру на себя! – хвастливо отозвался Вилмос, правитель грозовых великанов. Ростом он был почти с самого титана, но имел фиолетовую кожу и гладкую серебристую бороду. – Но что насчёт ледника? Когда мы достигнем горы, нам ни за что не пробиться через весь этот слой. Может, он километра три толщиной!

На этот вопрос ответил Нициас, облачный великан:

- Лёд меня не тревожит, брат, - голос его был так же невесом, как и его белые волосы. – Вместе мы, Сыны Аннама, можем многого достичь.

Ланаксис широко улыбнулся, удовлетворённый тем, как много братьев его поддержало.

- Нициас, как всегда, ты говоришь мудро и верно.

Нициас вежливо кивнул и продолжил:

- Но я спрашиваю себя, нужно ли нам обсуждать то, как добраться до Улутиу, вместо того, стоит ли это делать. Ослушаться Отейю – такое совершить непросто. Хорошие сыновья чтят матерей.

- Если бы мать любила нас, то остановила бы ледник ещё до того, как он поглотил половину наших земель! – взревел хан Масуд, огненный великан с угольно-чёрной кожей и пламенно-рыжей бородой. – Я за план Ланаксиса, и в печь Отейю!

Возмущённый великан заполнил воздух серными парами, но даже это удушающее облако не помешало остальным присутствующим разразиться приветственными воплями.

Нициас приподнял белую бровь и окинул взглядом веранду, после чего развёл руки, будто бы принимая поражение.

- Похоже, вопрос уже рассмотрен и решён, - облачный гигант бросил уничижающий взгляд на Масуда. – Но я надеюсь, что твоё высказывание о том, как бы бросить Королеву-Мать в печь, всего лишь преувеличение.

- Почему бы и нет? – деланно удивился Данмор, и отвращение ясно было нарисовано на его деревянном лице. – Если они готовы ослушаться Отейю, значит, готовы на что угодно.

- Мы не хотим причинять ей вред, - в безучастных глазах Оттара не было ни тени эмоций, когда он отвечал лемному гиганту. – Как не хотим и того, чтобы она причинила вред государству.

- Отейя дала жизнь нашим племенам! Что государство по сравнению с этим! – возмутился Данмор. – Если бы Королева-Мать попросила, я бы разметал собственный дворец голыми руками.

- А я бы лучше сжёг, - хмыкнул Масуд. – Но разве это значит, что я настолько глуп, чтобы повторять то же самое? Думаю, нет.

Издёвка огненного великана вызвала несколько довольных смешков.

Данмор печально покачал головой и прошёлся глазами по лицам своих братьев:

- Я не буду принимать в этом участие, - тан отошёл от остальных и закончил: - Сейчас я испью из Источника и уйду.

- Выпить можешь, - разрешил Ланаксис. Сыны Аннама периодически пили из Источника Здоровья, прежде чем покинуть Мрачный Дворец; волшебная вода сохраняла разум ясным, а тело – здоровым. – Уйти – нет. Боюсь, ты собираешься рассказать Отейе о наших планах, а потому я настаиваю на твоём нахождении здесь до нашего возвращения. Мои слуги проследят, чтобы ты ни в чём не нуждался.

- Как ты добр, Ланаксис, - в голосе лесного великана горечи было не меньше, чем в древесном подкорье.

Титан улыбнулся, затем глянул в сторону трёх пещероподобных проходов, ведущих внутрь дворца.

- Джульен, Арно! – крикнул он. – Сюда, есть задание для вас!

Как только Ланаксис позвал слуг, Данмор развернулся и бросился к магической сфере, врезавшись в неё с сокрушительной силой. Шар разлетелся на сотни кусочков, высвободив воющую круговерть снега и ветра. Ослеплённые мечущейся бурей, Сыны Аннама взревели от неожиданности и начали беспорядочно метаться туда-сюда, наполняя воздух звуками ударов и стонами при столкновениях друг с другом.

Ланаксис упал на четвереньки и пополз к центру комнаты, шаря руками в растущем слою снега. Тяжёлая ступня опустилась на его запястье, и когда он выдернул руку, рядом свалился на пол великан. Титан, не обращая на него внимания, продолжал водить руками по земле, пока не наткнулся на осколок ледяной сферы. Схватив его, он произнёс управляющее магией слово, в этот раз задом наперёд. Бушующий ветер тут же стих, летающий снег потихоньку начал собираться в толстое одеяло на полу. Как только неразбериха улеглась, пара ног прошлёпала по снегу и остановилась перед Ланаксисом.

- Вызывали? – раздался мягкий голос Джульена.

- Явились быстро! – поддакнул Арно. Его голос был полной противоположностью – низкий и резкий. – Что нужно?

Титан поднял глаза и обнаружил перед собой два абсолютно непохожих друг на друга лица его двухголового слуги-эттина. Черты смуглого Джульена были привлекательны, особенно в сочетании с его тёмными кудряшками и подбородком с ямочкой. Арно же имел внешность бледного курносого громилы с двойным подбородком, украшенным остатками нескольких его последних трапез. Их шеи спускались до общей точки, венчавшей широкоплечее туловище, которое, впрочем, по настоянию Джульена, они поддерживали в относительной чистоте.

Ланаксис поднялся и огляделся в поисках тана, но единственным, что напоминало здесь о лесном гиганте, были полузасыпанные отпечатки ног, ведущие к одному из выходов Мрачного Дворца.

- Похоже, Данмор скрылся, - констатировал Нициас. – Не сомневаюсь, чтобы сделать, то, чего ты опасался – сообщить Отейе о нашей задумке.

Великаны молчали – все они знали, как силён будет гнев Королевы-Матери, когда она узнает об их намерениях.

- Я пойду следом, - предложил Масуд, двинувшись в направлении одного из проходов. – Остановить это отродье не займёт много времени.

Нициас схватил меньшего великана за плечо.

- Сыны Аннама не воюют друг с другом.

- Как и не подводят своих братьев! – Масуд перевёл пылающий взгляд на Ланаксиса, ожидая поддержки. – За это я предлагаю кинуть его в плавильню!

- Не нужно сжигать его, - отозвался титан. – Просто верни обратно, эттин позаботится о нём.

- Нет! Когда Масуд догонит его, между ними произойдёт схватка, - Нициас всё ещё цепко держал огненного великана за плечо. – Данмор пострадает – или даже погибнет.

- Лучше так, чем отпускать! – прогремел Ланаксис. – Если Данмор расскажет Отейе о наших планах, никто из нас никогда не попадёт на Великий Ледник, и Остория будет потеряна!

- Если мы нападём на собственного брата, или даже сделаем его пленником – это будет означать, что мы уже её потеряли, - отрезал Нициас. – Я этого не сделаю.

- А я не позволю леднику смести нашу империю! – сердито уставился Ланаксис на Нициаса.

Облачный гигант возвратил взгляд. В глазах Нициаса не было злости или страха – только решимость, и Ланаксис знал, что его противник не уступит в споре. Гнев титана воспылал жарче, чем печи Масуда, кулаки зачесались от желания нанести удар, но он прижал руки к бокам и не двигался. Многие великаны безмерно уважали Нициаса; ударить его – значит ввергнуть Осторию в хаос, в резню, которая уничтожит государство почти так же верно, как и Великий Ледник.

Вилмос положил ладонь на плечо титана:

- Сожалею, брат мой, - прогрохотал грозовой великан. – Возможно, Нициас прав. Обернёмся против Данмора – уничтожим дух Остории; уверен, никто из нас не желает быть частью такого.

С этими словами Вилмос, как и Нициас, развернулся, намереваясь покинуть веранду. Остальные великаны зашевелились, собираясь последовать за ними. Все знали, что без помощи предводителей облачного и грозового племён даже у Ланаксиса не хватит сил, чтобы добраться до тела Улутиу. Как никто не предложил и открыто противостоять Отейе – столь велика была мощь Королевы-Матери, что только глупец осмелился бы бросить ей вызов.

И всё же Ланаксис не мог спокойно смотреть, как они уходят, ведь вместе с ними его покидало и будущее его родной империи.

- Стойте!

Великаны застыли и посмотрели на титана.

- Прими нашу судьбу, - посоветовал Нициас. – Дай Остории умереть спокойно.

- Я не прошу вас выдвигаться против Данмора, - произнёс Ланаксис. – Я прошу всего лишь дать мне время. Останьтесь до утра. Может быть, я найду способ убедить Отейю позволить нам спасти Осторию.

Нициас и Вилмос переглянулись, и первый из них спросил:

- Ты не поднимешь руки на нашего брата?

- Я оставлю тана в покое, - пообещал титан. – Всё, чего я хочу – время. Если для Остории ещё есть надежда, я найду её сегодня ночью.

Облачный великан кивнул.

- Тогда мы вместе постараемся что-нибудь придумать, - он посмотрел на остальных. – Встретимся у Источника Здоровья завтра на рассвете.

На этом Нициас и другие ушли с веранды в залы Мрачного Дворца. Когда они все исчезли из виду, Ланаксис обернулся и уставился на ледник, горой нависший над его родиной.

- Предатели! – хотя титан произнёс это слово шёпотом, оно эхом разнеслось над равнинами, как будто он прокричал его с вершины самой высокой горы. – Разве им есть дело до Остории?

- Трусы! – поддакнул Арно, - Они боятся сде…

- Тихо! – прошипел Джульен. – Не видишь – Ланаксис думает?

- Нет, Арно прав, - согласился Арно, - они и в самом деле трусы – как и я, дрожащий в тени Отейи.

Титан с силой опустил кулак вниз, и так он был поглощён растущей яростью, что даже не заметил, что этот удар разрушил целую секцию ограждения веранды.

Джульен приподнял бровь.

- Их осмотрительность – всего лишь мера предосторожности. В конце концов, Отейя – богиня!

- Полу- богиня, - поправил Ланаксис. – С меня хватит послушания. Она – мой враг, и я буду относиться к ней соответствующе!

- Что? – подавился Арно. – Напасть на неё? Она перебьёт нас как скот!

Но возражение осталось для Ланаксиса лишь далёким эхом, ибо мысли о гнусном деянии уже заманили его в свою тёмную паутину.  Титан стоял и смотрел на ледник вдалеке, на протяжении многих минут, а потом резко развернулся и зашёл в один из проходов в Мрачный Дворец.

- Раздобудьте пустой сосуд и принесите в мою комнату – и побыстрей. До рассвета нужно многое сделать, - распорядился он. – Ничего не говорите моим братьям. Пусть завтрашние события станут для них сюрпризом.

*****

Вставшее солнце зависло над заснеженным горизонтом, и его багровый диск заполнил собой дальний конец колоннады. Розоватые лучи светила пронизывали галерею по всей длине, скользя почти параллельно полу, и лишь слегка касались бурлящей воды Источника Здоровья, подсвечивая её в рубиновый. Несмотря на яркие цвета, для Ланаксиса в колоннаде было так же холодно, как и на вершине Ледника.

Братья титана уже собрались здесь, но никто из них не поднял взгляд, не посмотрел в его глаза, когда он вышел из Мрачного Дворца. Даже не спрашивая, Ланаксис знал, что великаны так и не нашли пути к спасению Остории. Они возложили тяжесть этого задания на его плечи, но теперь им придётся заплатить за это цену.

Ланаксис приблизился к Источнику. Эттин следовал по пятам, неся поднос с кубками, подобранными по размерам для каждого великана.

- Выпьем, братья.

Нициас и остальные наконец подняли взгляд на хозяина замка.

- Значит, ты пришёл к тому же выводу, что и мы, - протянул облачный гигант. – Осторию не спасти.

Ланаксис не ответил. Вместо этого, он взял с подноса две самых больших чаши и протянул их Нициасу и Вилмосу.

- Зачерпните из Источника Здоровья, - титан улыбнулся, не забыв удостовериться, что гости увидят, как тяжело ему далось это проявление храбрости. – К этому моменту Данмор наверняка уже нашёл нашу мать. Скоро она будет здесь.

Нициас не принял протянутый сосуд.

- Мы все собирались предать нашу родительницу. Мы все должны принять последствия.

Улыбка Ланаксиса застыла на его лице. Титан никак не ожидал столкнуться с претензиями на благородство. Вымотанный долгой ночью трудов, он какое-то время размышлял над подходящим ответом.

- Глупо страдать всем нам, - наконец, сказал он. В голове сердитый голос кричал его трусливым братьям «Выпейте и уходите!» Нужно было подготовить Источник к приходу Отейи. – К тому же, вся вина лежит на мне.

Ланаксис собирался продолжить, но тут пол под его ногами дрогнул. Серия далёких раскатов донеслась с противоположной стороны Мрачного Дворца, каждый громче предыдущего. Отейя приближалась.

- Сожалею, братья, - провозгласил усталый титан, - но, похоже, сегодня у вас уже нет времени пить из Источника.  Джульен и Арно сопроводят вас до выхода.

Эттин поставил поднос с чашами на скамью и пошёл вниз по галерее. Масуд и большинство великанов сразу последовали за ним, но Нициас и Вилмос заколебались.

- Мы не позволим тебе встретить гнев Отейи в одиночку, - голос облачного великана был лёгок, словно вздох. – Мы останемся.

- Я попросил вас покинуть Мрачный Дворец, - ответил Ланаксис, изо всех сил стараясь оставаться спокойным. – Неужели вы не почтите моё желание?

- В таком случае, у нас нет выбора, - согласился Нициас. – Но нам это совсем не нра…

- Мне плевать! – Ланаксис указал пальцем на проход. – Уходите!

Челюсть Нициаса отвисла – великан был слишком поражён, чтобы шевелиться. Ланаксис схватил ладонь Вилмоса и вложил в неё руку облачного гиганта. Титан подтолкнул обоих в сторону остальных великанов, которые уже достигли конца галереи.

- Уведи его! – закричал Ланаксис. Королева-Мать была уже настолько близко, что он мог чувствовать, как пол сотрясается от её поступи.

Вилмос кивнул, и его полный восхищения взгляд остановился на лице Ланаксиса.

- Слушаюсь, - грозовой великан развернулся, утаскивая с собой ошеломлённого облачного. – Но мы не забудем того, что ты сегодня сделал, мой брат.

- Я знаю, - рука титана скользнула в карман одеяний и обхватила склянку, содержимое которое он готовил всю ночь. Шёпотом он добавил: - Никто не забудет.

Едва дождавшись, когда два великана отвернутся, он извлёк маленькую бутылочку из кармана. Колонны коридора теперь сотрясались постоянно – настолько тяжелы были шаги Отейи. Титан подозревал, что, если бы не разделяющая их громада дворца, богиня уже бы смотрела на него.

Ланаксис вытащил пробку и направил поток крошечных голубых кристалликов в пузырящуюся воду Источника. Несколько клубов бирюзового дыма поднялись из водоёма, затем вода приобрела обычный цвет; титан понял – яд растворился.

Галерея тряслась так сильно, что вода выплёскивалась из Источника. Ланаксис увидел громадную фигуру, появившуюся из-за угла Мрачного Дворца и плавно двигающуюся к концу колоннады.

- Стойте, трусы! – грохотал голос Отейи. – Вернитесь и встаньте со своим братом.

Нициас и Вилмос, только что добравшиеся до последней колонны, остановились и преклонили колена. Ланаксис разглядел, что далеко на промёрзшей равнине остальные братья развернулись и неохотно побрели назад.

Тёмно-сиреневая, сумрачная тень заслонила галерею, когда гороподобная Отейя вышла на открытое место, заслонив красный диск солнца. Хотя Королева-Мать была всё такой же огромной, как и раньше, из-за долгого голодания черты её лица стали острее и резче, а её кожа, даже несмотря на выпиваемые богиней порции воды из Источника, стала серой как у мертвеца.

- Возьмите у Отейи кубок, - обратился Ланаксис к эттину. – После дороги она, должно быть, умирает от жажды.

Эттин поклонился Королеве-Матери, затем поковылял вниз по проходу, выполняя приказ Ланаксиса.

Отейя внимательно изучила титана чёрными глазами, но ничего не сказала, дожидаясь, пока его братья не вернутся, становясь на колени рядом. Явился даже коротышка Данмор – хотя он позаботился о том, чтобы встать подальше от своих братьев.

Масуд вернулся последним.

- Мои братья и я – не трусы, - сплюнул огненный великан, бросив обвиняющий взгляд на титана. – Ланаксис отправил нас прочь, потому что мы не заслуживаем твоего гнева. Мы не сделали ничего плохого, разве что выслушали его.

- Данмор рассказал другое, - возразила Королева-Мать. Её грохочущий голос, казалось, заставлял вибрировать сами каменные колонны и гранитный пол. – Он сообщил, что вы все собирались отправиться на Великий Ледник. Сказал, что все вы хотели найти гробницу Улутиу.

- Данмор рано ушёл, - возразил Оттар; ледяной великан избегал смотреть на Ланаксиса. – И не мог слышать то, о чём мы говорили позже.

- Это правда? – Отейя обратила взгляд своих чёрных глаз на титана.

- Вполне, - на этих его словах как раз вернулись Джульен и Арно, притащив внушительных размеров чашу Отейи, и склонились на колени у края водоёма, наполняя её. Ланаксис продолжал: - Это была моя идея, ослушаться тебя. Всё, что делали остальные – всего лишь внимали.

Титан встретил взгляд Королевы-Матери и смолк; ледяное спокойствие овладело им. Он не ощущал ничего – ни страха, ни злости, ни даже нетерпения. Не имело значения, какое наказание выберет Отейя для него. Скоро она выпьет, и тогда Остория будет спасена.

Уголки камнеподобных губ богини дёрнулись, как будто она вот-вот улыбнётся. Как только эттин поднялся и понёс её чашу обратно, она посмотрела на братьев титана.

- Ланаксис будет наказан за вас всех.

Многие великаны выдохнули с облегчением, а Масуд спросил:

- Значит, мы можем идти?

- Можете, - согласилась Отейя. Она наклонилась забрать свой кубок из рук эттина. – Но до того момента, как Ланаксис вновь пригласит вас выпить воды из Источника Здоровья, может пройти какое-то время. Думаю, мои сыновья Джульен и Арно должны наполнить и ваши чаши, прежде чем вы уйдёте.

Когда эттин повернулся забрать ёмкости, мозг Ланаксис заволокло белой мглой, его мысли бросились вскачь, будто погоняемый ветром снег. Он не мог позволить братьям выпить, но не мог и остановить их, не раскрыв план. Титан посмотрел на кубок Отейи – он ещё не был поднят. Может быть, она знала, что вода отравлена? Ждала, чтобы посмотреть – даст ли он выпить её и братьям?

Ланаксис отчаянно пытался вернуть контроль над разумом, утихомирить бурю сомнений, затуманивающую мысли. Чтобы спасти Осторию, он должен довести игру до конца – независимо от последствий. Ему нельзя быть таким же, как его братья – боящимся жертвовать и рисковать. Если Отейя осушит свой кубок раньше Сынов Аннама, он успеет остановить их; если нет – он будет править Осторией один, без глупых и трусливых посредников между ним и его подданными.

Уже неся вместе с Арно поднос с кубками к колодцу, Джульен поймал взгляд Ланаксиса и вопросительно поднял бровь.

Ланаксис взял с подноса самый большой сосуд.

- Я сам наполню чаши моих братьев, - возвестил он, погружая ёмкость в бурлящую воду.

Пока титан набирал жидкость в каждый из кубков, холодные капли пота стекали по его лицу и телу под одеждой. Он не обращал внимания на эти неудобства; сохраняя вежливую улыбку, он кивал каждому великану, наполняя соответствующую чашу.

Когда титан закончил, он обернулся к эттину.

- Можешь отнести Сынам Аннама.

Арно побледнел, но Джульен смог сдержать себя в руках и отнёс поднос в другой конец прохода. Эттин пробирался между великанами, позволяя каждому из них забрать свой кубок. Горя от нетерпения как можно скорее покинуть Мрачный Дворец, Сыны Аннама проглотили яд, не поморщившись и не выказав своим видом, что попробовали отраву.

Лишь Ланаксису было явно нехорошо. Отейя всё ещё не подняла свой сосуд, и теперь разум титана глодала мысль о том, что он убил своих братьев зря. Ноги дрожали, ледяная слабость наполнила живот, а на лицо будто навалили снега – так ему было холодно. И чем больше великанов опускали пустые кубки, чем хуже становилось титану. К тому времени, как Данмор, наконец, забрал с подноса последнюю чашу, Ланаксиса шатало.

Данмор выплеснул содержимое ёмкости на землю. Колени Ланаксиса едва не подкосились от шока, он тяжело опёрся на колонну, стараясь взять себя в руки.

- Данмор, зачем ты тратишь бесценную воду Источника? – титан боялся, что уже знает ответ: Отейя велела тану не пить, как не выпила и сама. – Ты обижаешь меня.

Лесной великан покачал головой.

- Мои намерения – прямо противоположны. Это я навлёк на тебя гнев Отейи; негоже мне пить из Источника.

- Ты прямо высказал своё неодобрение, и я благодарен тебе за это, - успокоил Ланаксис. – Джульен, Арно, наберите для него ещё один кубок.

Данмор вновь помотал головой:

- Нет. Все Сыны Аннама должны разделить твоё наказание, - ответил он. – С моей стороны – я не буду пить из Источника Здоровья, пока ты не пригласишь меня.

Ноги и ладони титана покрылись липким потом, ледяная волна боли медленно распространилась по конечностям. Он ни на секунду не поверил Данмору – тан не пьёт, потому что Королева-Мать рассказала ему про яд.

Отейя перевела взгляд с Ланаксиса на его братьев.

- Теперь можете идти, дети мои, - сказала она. – Похоже, от ожидания наказания Ланаксису совсем плохо. Боюсь, если мы заставим его ждать ещё дольше, он свалится без чувств.

Великаны потянулись прочь из колоннады, один за другим скрываясь за громадой тела Королевы-Матери. Отейя не обратила на них внимания. Подняв свой кубок к пещероподобному рту, она одним глотком осушила содержимое. Грубая, но довольная улыбка заиграла на её устах, и она рыгнула – как и всегда, когда пила из Источника Здоровья.

К своему удивлению, Ланаксис не ощутил никакой радости. Ему казалось, что там, где должно быть его сердце, теперь глыба льда, гонящая по венам не кровь, но ледяное же крошево. Титан неконтролируемо затрясся, его кожа похолодела и онемела, но слезы, катящиеся по щекам, жалили, словно укусы гонимого ветром снега. Он спас Осторию.

Отейя склонилась, возвращая чашу эттину. Солнечный свет сиял над её спиной, омывая розовым сиянием бледную кожу Ланаксиса. Лучи казались на удивление тёплыми и уютными, и титан начал надеяться, что принятое утром ужасающее решение не погубит всё тёплое и хорошее, что в нём оставалось.

- Тебе не обязательно разделять наказание с Ланаксисом, - предложила Отейя эттину. – Можешь остаться с Вилмосом или Нициасом.

- Может, основать своё королевство? – отозвался Арно. – Устал быть слугой.

- Это невозможно, - ответила Отейя. – Ты слишком ужасен. Даже на Ториле не найдётся места для целой нации подобных тебе.

- Тогда мы останемся, - ответил Джульен. Прежде чем он подошёл к титану, голова эттина отправила тоскливый взгляд вслед Данмору, замыкающему процессию удаляющихся великанов. – Ланаксис всегда был добр к нам.

- Как пожелаешь, - сказала Отейя. Королева-Мать снова выпрямилась во весь свой внушительный рост, и снова её необъятная фигура заслонила солнечные лучи, погрузив Источник Здоровья в холодную тьму. – А теперь я скажу, каким будет наказание Ланаксиса.

Титан стоял прямо, приободренный кратковременным объятьем солнца и знанием о том, что он спас Осторию.

- Я готов, - сообщил он, - но сперва, могу я кое-что сказать?

Ланаксис знал, что он не сможет повлиять на решение Королевы-Матери. Он всего лишь тянул время, позволяя отраве возыметь действие до того, как Отейя приведёт наказание в исполнение. Прямо сейчас где-то умирали его братья, и пройдёт совсем немного времени, прежде чем Королева-Мать последует за ними.

- Можешь говорить, - разрешила Отейя. – Но пользы не будет. Я уже наложила на тебя своё проклятие.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты не чувствуешь мою тень? – спросила Отейя. – Когда я уйду отсюда, она останется. До тех пор, пока остаёшься в её пределах, ты будешь тем, кто есть сейчас, полным сожалений и чувства вины за то, что посмел замышлять против меня. Но ты можешь уйти, когда захочешь – только в этом случае, ты больше не будешь бессмертным королём титанов. Ты станешь смертным, будешь становиться старым и немощным, и в итоге умрёшь. Выбор за тобой – ждать в холодном сумраке, в надежде, что я сжалюсь и когда-нибудь освобожу тебя, или уйти и…

Конец фразы исчез, прерванный резким вздохом. Королева-Мать схватилась за грудь и плюхнулась на землю. От столкновения колонны заходили ходуном; половина воды из Источника Здоровья выплеснулась и растеклась по полу, всё ещё пузырясь.

- Что ты сделал? – задыхаясь, спросила Отейя. Она наклонилась вперёд, и её голова нависла над колоннадой, словно огромная глыба, уже несколько столетий готовая сорваться.

- Он убил тебя, - ответил Данмор. Лесной великан появился в маленьком промежутке между бедром богини и первой колонной. – Как и своих братьев.

Лицо Отейи приобрело цвет молочного кварца, а вокруг головы начали собираться пепельно-серые облака.

- Его братья мертвы?

- Все, кроме меня, - подтвердил Данмор, бросив взгляд к выходу из галереи. – Сыны Аннама вповалку лежат на заснеженной равнине, такие же безжизненные и неподвижные, как и Улутиу в своей гробнице.

Королева-Мать застонала в агонии – из-за рассказа Данмора или от предсмертной боли, Ланаксис не знал. Затуманившимися глазами, такими же серыми, как снежные облака вокруг её головы, богиня посмотрела вниз. К удивлению титана, её взгляд был больше печален, нежели полон гнева.

- Почему?

- Чтобы спасти Осторию, - ответил титан.

Из последних сил, что у неё ещё оставались, Отейя покачала головой.

- Глупое дитя. Остория никогда не стала бы тем, чем ты – или Аннам – хотели, - она говорила голосом не громче падающего снега, мягким и приглушённым; таким тихим, что Ланаксис больше ощущал слова нутром, чем воспринимал ушами. – Империя великанов поработила бы мир – это не та судьба, что уготована Торилу.

Глаза Отейи заволокло белой пеленой; она резко выпрямилась и закинула голову назад. Глубокий, рокочущий крик сорвался с её губ и взмыл в небо, полный разрывающей облака и утихомиривающей ветра ярости. Королева-Мать опрокинулась на спину, стукнувшись об землю с такой силой, что пошатнулось само основание Мрачного Дворца. Трещины прорезали галерею, проглатывая разлитую воду из Источника, а колонны начали падать.

- Приди, Всеотец! – возопил Арно в небо.

- Отейя мертва! – вторил ему Джульен. – Спаси нас! Спаси Осторию!

- Глупцы!  Всеотец не придёт, - звоном донёсся откуда-то сверху голос Данмора. – Без Сынов Аннама Остория потеряна – как и расы всех великанов. Без своих бессмертных королей они погрузятся в вечный хаос и дикое безумие – это так же верно, как и то, что вы утонете во всепоглощающей тьме своих холодных сердец.

Пол раскрошился под ногами, а вокруг взметнулись отвесные каменные стены. Ланаксис почувствовал, что падает вниз, и понял – началось его погружение вглубь промёрзшей равнины, а вместе с ним и Мрачного Дворца и всей Остории. Скоро ничего не будет напоминать об империи великанов, кроме свалившихся колонн и разрозненных остатков древних дворцов; и показалось титану тогда, что даже вечный холод тени Отейи – недостаточное наказание за такое злодеяние.

Пошёл снег – большие, тяжёлые хлопья. Как Данмор и предрёк, в небе Ланаксис не видел ничего – лишь пустой, промозглый сумрак.

 


Королевства Злодеяний. Украденные заклинания

31 Август 2018 - 00:45

Украденные заклинания

 

 

На висящей снаружи магазина Баррина Тикара вывеске красовалось изображение крутящегося колеса, с подписью под ним: «Магические компоненты и инструменты для каждодневного пользования». Я рассмотрел дверь, подметив глубокий, насыщенный цвет и изгибы деревянной резьбы. Потрясающий образец искусства, представитель славной старины, причём вырезанный из материала, доступного только в Кормире. У владельца такой двери должно быть достаточно денег, чтобы приобрести магический замок. Замок, из-за которого воры – такие как я – останутся стоять на улице.

Я только что прибыл в Кендил, тихую деревушку у подножия Закатных гор, совсем недалеко к востоку от Асбрауна. Было в селении что-то меркантильное – большая часть зданий представляла собой ухоженные, побелённые до блеска домики, декорированные длинными цветочными горшками и причудливыми национальными узорами. Таверна выходила на подметённую мостовую, а ещё дальше вниз по улице расположилось маленькое святилище, прославляющее Сьюни Огневласую, богиню красоты и покровительницу любви.

Пощупав карман безрукавки, я удостоверился, что кое-какая полезная магия, имеющаяся и у меня, все ещё на месте. У вора всегда полно трюков и чар, а знание того, что я прибыл сюда отлично подготовленный, вселяло в меня уверенность перед встречей с владельцем заведения.

Зайдя внутрь, я остановился и осмотрелся. Здесь никого не было, кроме старого толстого продавца в зелёном фартуке, запустившего мясистую руку в копну своих седых волос. Он стоял перед стеной полок, заставленных рядами стеклянных и жестяных банок, различных коробок и корзин мудрёного плетения. И хотя свет от толстых коротких свечей, расставленных промеж товаров, отражался от этих обыденных сокровищ яркими искорками, из-за значительного количества тёмного дерева большая комната оказывала гнетущее впечатление.

Торговец покосился, когда я распахнул дверь и остановился пригладить бороду и поправить косу.

- Баррин Тикар? – уточнил я, подходя к отполированной каменной стойке.

- Н-да, - отозвался он, - а кто спрашивает?

- Меня зовут Арек Адар. По торговому пути в Триэль прошло сообщение, что ты хочешь отыскать где-то в Закатных горах определённый эликсир. Со мной говорил эльф по имени Латин Огнеход.

Купец не ответил сразу, вместо этого внимательно изучив. Наконец он улыбнулся, при этом его губы скрылись за сетью морщин, из которых, казалось, состояло всё его лицо.

- Огнеход заходил часом раньше и велел ожидать тебя, - склонившись, он продолжил вполголоса. – Он сказал, ты умеешь доставать труднодоступные древние предметы.

Я кивнул. Из его уст это звучало так, будто я какой-то заурядный добытчик фамильных ценностей, но правда-то была далеко не столь ординарна.

Я – похититель магических предметов. Я крал даже иконы, из всех городов, усыпавших берега реки Чионтар. Странствия заводили меня и в Кормир, и дальше. И да – я люблю древности. В этих старинных артефактах столько романтики, столько очарования. В наше время всё по-другому – из-за магов, сотнями заполонивших Сердцеземье и толкающих свои грубые магические поделки. Какая скука.

- Так это правда?

- Возможно.

Когда он скривил губы, я заметил кончик языка, выстрельнувшего, чтобы смочить их.

- Оглянись вокруг, - предложил торговец. - В этом магазине я продаю магические настои и бальзамы. Всё это сварено народами южной гряды Закатных гор; раньше элита больших городов с презрением относилось к такому, но теперь это не так. Я нанял нескольких агентов, и они отправились по отдалённым уголкам в поисках вещичек, которые я мог бы продавать. Один из них вернулся из деревни Урлок и рассказал, что они варят там Эликсир Весны. Он настолько действенный, что не только омолаживает человека, но и возвращает силу юности.

- Ни разу не слышал, ни об эликсире, ни о деревне.

- Я могу дать карту.

- Путешествие в неизведанные земли Закатных гор может получиться опасным. Сам знаешь, Жентарим и всё такое. Красные Плащи, опять же. Ну и прочие монстры тоже.

Баррин Тикар затряс головой.

- Да, да, понимаю. Дополнительная премия за опасные условия труда будет включена в вознаграждение. Хочешь попытаться?

- Сначала расскажи побольше об этом Эликсире Весны.

- По-видимому, его добывают из какого-то секретного источника. Расположение его хранится народом гор в тайне, так же, как и заклинание для создания самого зелья. Мой коллега уверен, что именно в этом причина долголетия и крепкого здоровья населения Урлока.

- И почему бы твоему помощнику тогда просто не отправиться в деревню и не купить для тебя некоторое его количество?

- Мы пытались - но Джиг Элбари, тот самый дворф, который и варит тоник, не хочет его продавать.

- Так ты хочешь, чтобы я украл его?

- Именно.

Я всегда делаю паузу, разогревая клиента простым способом - подозрительностью, с которой отношусь к нему и его заданию. От воров люди ждут осторожности. Это часть нашего маленького ритуала, позволяющего набить себе и своим услугам цену. Лично я вдобавок обнаружил, что это отличный способ направить переговоры в нужное мне русло.

Купец повернулся налить себе чаю из отдельно стоящего самовара и наконец-то нарушил повисшую тишину.

- Ну хорошо. Я воздам за твои усилия и возмещу твоё время с лихвой. Если добудешь Эликсир Весны, я утрою твою плату. Ну как, подсластил пилюлю, а?

Два дня спустя я, вместе со своим верным вороным конём Стелсом, двигался по узкому пути, ведущему через южный отрог Закатных Гор, намереваясь выполнить задание Тикара. С трудом различимая дорога была усыпана опавшей листвой и мокра от бархатистого тумана, стелющегося клубами под копыта моей лошади. Мы пробирались через тёмный, мрачный лес, к тому же начинало смеркаться. Вокруг уже начали пиликать ночные насекомые, приветствуя ночь незамысловатой симфонией.

На пути я встретил множество заброшенных дворфских шахт. Заросли здесь закрывали солнце, и когда я проходил эти места, воображение подпитывало моё беспокойство.  В какой-то момент мне даже почудились голоса призрачных трудяг, кромсающих камень своими кирками и молотами. Хуже того, карта Баррина мало чем помогала добраться до Урлока.

Я уже подумывал, а не разбить ли мне лагерь на ночь, когда Стелс в очередной раз повернул и остановился, зафыркав и замотав головой. В стороне от дороги, загороженная скопищем валунов и низкой стеной запутанной растительности, открывалась большая поляна. Прищурившись, я разглядел прыгающие между деревьями огоньки маленьких ручных фонарей. Прислушавшись в том направлении, я расслышал возбуждённые голоса и скрежет доспехов.

Направив Стелса вперёд, я зашёл в тень от камней, намереваясь скрыть наше осторожное приближение. Остановившись, я несколько раз моргнул - воровской приём, позволяющий глазам приспособиться к темноте.

Гоблины. Мне доводилось утаскивать мечи у их подобных, а потому я уверенностью мог сказать, что суматоха на поляне вызвана гоблинами. Уродливыми, вонючими, трусливыми гоблинами. Ну и где Красные Плащи, когда они на самом деле нужны?

Гоблины - самые отчаянные бандиты с большой дороги во всех Королевствах, им не важно, на кого нападать. Я огляделся, высматривая тех из существ, кто мог затаиться в зарослях вдоль дороги. Я даже взглянул наверх, подумав, что они в любой момент могут спрыгнуть на меня с деревьев. За исключением гама на поляне, кругом было тихо. Я спешился.

Укрываясь за камнями, я подобрался достаточно близко для того, чтобы насчитать шестерых гоблинов и одну женщину-дворфа. Она пыталась удержать толпу на расстоянии отчаянным рёвом и деревянным посохом. Твари отвечали тычками своих мечей. Один размахнулся дубиной. Дворфка увернулась, огрев другого нападающего посохом. Тот упал, и женщина удостоверилась, что он не поднимется, завершив свой манёвр сильным пинком.

Учитывая, что я всё-таки не герой, должен признать, что сперва я хотел развернуться и убежать от этой проблемы. Я здесь для того, чтобы найти Эликсир Весны, а не спасать народ от мерзких маленьких грабителей. Кроме того, там, где есть гоблин, найдётся и багбир, а то и парочка огров. Дрожь пробрала меня, когда я представил такую возможность.

И всё же, оставление дам - любой видовой принадлежности - в беде не входило в список проступков, которые я мог легко себе простить. Поразмышляв над ситуацией, я к тому же понял, что перспектива напугать этих монстров до потери сознания доставляет мне удовольствие. В моей голове внезапно сложился план, когда я вспомнил о своём светолове.

Я добыл его во время незначительного дельца в доме мелкого лорда в Скорнубеле. Светолов, удобная штучка, благодаря заклинанию позволял тушить пламя в радиусе ста шагов, при этом создавая такую густую тень, что даже чультской пантере было бы непросто в ней ориентироваться. Оформленный в виде цилиндра и выкованный из обработанной латуни, предмет был толщиной с предплечье эльфа.

Вернувшись к лошади, я тихо и на ощупь расстегнул седельную сумку, осматривая темнеющий лес на наличие рыскающих огров. Когда пальцы нащупали нужный мне инструмент, я поспешил вернуться с ним к камням.

Я тихонько крался к месту драки; меркнущий дневной свет выступал моим союзником. Мне было видно, как гоблины дразнят дворфа, и из-за этой игры они не замечали моего приближения.

Остановившись под нависшей кроной ивы, я направил латунную трубку на врагов и пробормотал простое заклинание, освобождающее магию. В ту же секунду пламя фонарей погасло, и поляна погрузилась в непроницаемую тьму. Гоблины заорали хором. Я быстро рванулся; мои собственные глаза едва успели подстроиться под темноту, прежде чем мой кулак коснулся челюсти первого гоблина. Он всхрюкнул, и я тут же двинул в ту сторону светолов, ориентируясь на звук – в результате с силой заехав по морде. Повинуясь инстинктам, я присел, почувствовав движение меча и краем глаза заметив мельтешение. Схватив другого гоблина, я впечатал его в дерево. Оставшиеся бросились врассыпную, оступаясь на скользкой тропе.

Может, герой из меня и никакой, но добрую драку я люблю - особенно когда знаю, что выйду из неё победителем.

Я прочитал отменяющее заклинание, и те из фонарей, что ещё остались, вновь вспыхнули, заставляя тьму отступить. Я наклонился за одним, мимоходом бросив взгляд на перепуганную дворфку, всё ещё сжимающую в руках посох.

- Я не причиню тебе вреда, - сухо бросил я, - благо, не убийца.

Несколько мгновений женщина просто пялилась на меня. Заметив, что её борода того же светлого оттенка, что и моя, я не смог сдержать лёгкой улыбки и попытался скрыть её, притворившись, что свистнул Стелсу.

- Я твоя должница, уважаемый, - сказала дворфка, опустив оружие. - Если бы ты не появился вовремя, я была бы уже мертва.

- Пожалуйста, - отозвался я.

- Что я могу сделать, чтобы вернуть долг?

- Рассказать, есть ли поблизости таверны. Не хочу разбивать лагерь, когда кругом носятся гоблины.

Она кивнула и показала на дорогу.

- Таверна есть в деревне под названием Урлок. Она где-то в пяти километрах выше по дороге, но её тяжело найти - она скрыта в глубокой лощине. Я покажу.

Кивнув, я поймал поводья Стелса и пристроился за ней. Какое-то время мы шли в тишине, пока я не догадался спросить у неё про дворфа Джига Элбари.

- Я о нём слышала, - подтвердила она. - Но этот старый дворф из скрытных, настоящий отшельник.

- Как я понимаю, у него есть кое-какие старинные магические штуковины.

- Да, он этим занимается. Варит для народа настойки и зелья. Когда-то даже работал доктором в одной из близлежащих шахт, так что, думаю, он многое знает о путях предков.

- Что-нибудь знаешь о его Эликсире Весны?

Дворфка рассмеялась.

- Каждый в этих краях о нём знает, - она затихла, вперив в меня задумчивый взгляд. - Ты не отсюда, а раз так, то ты, должно быть, агент очередного торговца из низин. Они продолжают доставать нас!

****

С начала следующего дня прошло уже много времени, прежде чем я нашёл глубокое ущелье, которое, по словам трактирщика из Урлока, должно привести меня в Сияющую Лощину, где и обитает Джиг Элбари. Я осадил Стелса, рассматривая заросший папоротником и лишайниками проход передо мной. Вокруг меня сомкнулись деревья, а солнце почти село; издалека доносились раскаты грома.

От таких замкнутых, мрачных мест по моей спине бежали мурашки. Будучи подростком, я слышал наставления о том, как тщательно стоит избегать их. На самом деле, конечно, я знал, что это просто способ держать горного паренька в послушании и в безопасности; тем не менее, я не мог избавиться от ощущения, что по этим диким коридорам можно добраться до ведущих в само Подземье туннелей.

Минутная слабость от помыслов о возвращении невольно заставила меня крепче обхватить бока Стелса. Конь заржал и забил копытом по заросшей мхом земле, словно был недоволен мой трусостью. Всё же здравый смысл говорил мне, что обитатели Урлока могли и соврать насчёт дороги к убежищу Элбари. Ведь они не горели желанием указать направление предыдущему агенту Баррина Тикара – поэтому здесь оказался я. И хотя спасенная мной от своры гоблинов дворфка очень настойчиво просила трактирщика помочь мне, не уверен, что тот прислушался.

Глубоко вздохнув, я дёрнул поводья - мы двинулись вглубь расщелины.

В этом ущелье царила прохлада, почти холод, но несмотря на это пот струился по моему лбу, похоже, забирая с собой всю влагу, в том числе изо рта. Едва уловимые лесные звуки окутывали меня всё плотнее, и с каждым свистом и шорохом желудок сжимался всё крепче. Гром приближался.

Копыта Стелса врезались в клокочущий по дну оврага поток. Вода нежно пела, заполняя воздух журчанием и заглушая моё беспокойство. Сосредоточившись на звуке, я не ослабил бдительности, ожидая каких угодно ужасов, которые могут здесь таиться. Прошёл час, прежде чем я смог вновь свободно вздохнуть.

Хозяин таверны сказал, что в конце этого маленького каньона будет дом. Когда каменные стены немного разошлись, я и вправду его увидел - лачугу из полуосыпавшихся камней и прогнившего дерева. Похоже, в большей степени её обитателя от разгула сил природы охраняли всё же обступившие строение деревья, образовавшие в вышине плотный навес. Но всё равно земля кругом оказалась влажной, и Стелс дважды поскользнулся на ведущей к домику тропке.

- Эй? - позвал я. - Кто-нибудь дома? Эй?

Через ущелье пронёсся ветер, не перекрытый ничьими голосами. Я подтолкнул Стелса вперёд, решив последовать вслед за потоком воздуха, мимо развалившейся хибары.

За годы моих скитаний по Закатным горам, я встречал множество таких лачужек. Было время – тогда молодость ещё составляла мне компанию – когда я устремился бы внутрь в поисках сокровищ, но в большинстве своём я натыкался на защитные заклинания. То, что проникновение в такие жилища стоит слишком многих усилий, я усвоил отлично.

Ущелье, однако не закончилось, и большие папоротники вновь заслонили и без того тусклый свет. Коню пришлось сбавить темп и ступать осторожно; звук шагов заглушала вода. Вскоре поток влился в тихое озерцо. Там, окружённый армией стеклянных бутылей, стоял старый дворф, склонившись над кромкой воды.

Моё приближение застало его врасплох. Он отшатнулся, уронив с головы остроконечную коричневую шляпу. Та упала прямо в озеро и осталась покачиваться на волнах, словно бумажный кораблик с полным прорех парусом.

- Ты кто? - осведомился дворф.

- Меня зовут Арек Адар. А ты Джиг Элбари?

Он кивнул.

- Я пришёл спросить твоего мудрого совета, для бабушки - зрение подводит её.

Старый дворф пристально посмотрел на меня, а потом неожиданно залился смехом, перемежая гогот писком и присвистами.

- В поисках мудрого совета? Для человека? Ох, сомневаюсь. Правду говори, что тебе от меня нужно?

- Я могу заплатить.

- Конечно можешь, юноша, - старец наклонился далеко вперёд, доставая головной убор из водоёма. Нахлобучив его на голову, он уставился на меня пронзительными, тёмными глазами.

- Ты ведь один из этих надоедливых торговцев из низин?

Вор может учуять добычу с десяти шагов; Джиг Элбари уже попался. Может, ему было одиноко или скучно. Неважно. Он присоединился к игре.

Ждать ответа дворф не стал.

- Что ж, у тебя есть деньги, у меня - зелье. То, что ты так далеко забрался, многое говорит о твоей храбрости. Не видел огров или троллей по пути сюда?

- Нет, - ответил я, почувствовав, как на затылке вздымаются волосы.

- Ну, на обратном пути наверняка встретишь, - хихикнул он вновь.

Я понаблюдал, как он наполняет бутылки чистой водой из озерца.

- Знаешь про Эликсир Весны? - какое-то время спустя спросил старый дворф.

- Никогда не слышал о таком, - буднично соврал я.

- Очень дорогой, но того стоит. Одна фляга может омолодить человека. А знаешь, это просто вода. В эликсире нет никакой магии, хотя большинство и считает, что какие-то волшебные слова придают ему его свойства. Чепуха, - Джиг широко ухмыльнулся и дёрнул себя за волосы. - Но воду нужно набирать в ночь голубой луны, и только один месяц в году Селуна появляется на небосклоне целиком дважды. Мы увидим такое ещё раз в Мидвинтере, но не раньше.

- При всём этом, я всё ещё не понимаю, почему он должен быть дорогим. Ты можешь запасти сразу несколько флаконов.

- Я так и делаю, но не всё так просто, - возразил дворф. - Зелье должно настояться, состариться. Выпьешь до того, как оно будет готово - а это около пятидесяти лет - и толку не будет. Кроме того, нужно не только приготовить его во второе полнолуние, но и выпить потом во время него.

- И как понять, что тебе досталась бутылка именно с готовым зельем?

Старец рассмеялся.

- Никак. В том-то и проблема - большинство хочет гарантий. Они просто не верят, когда я убеждаю, что снадобье готово.

- Я так понимаю, у тебя найдётся бутылочка с настоявшимся эликсиром? - уточнил я.

Он кивнул.

- Найдётся. Ты хорошо умеешь судить простых смертных, юноша? Веришь ли в мою честность и правдивость? Хочешь ли купить Эликсир Весны?

- Может быть.

- Тогда следуй за мной к дому, поговорим, - дворф собрал свои склянки и позвенел прочь, скрывшись за стеной папоротников.

Я проехал за ним, и он пригласил меня внутрь своей развалюхи, не раздумывая.

Шахтёрский фонарь на краю сухой раковины давал немного света, но местечко все равно казалось серым и тесным, заставленным расшатанными стульями и двумя кривыми деревянными столами. Каждый свободный сантиметр и каждая ровная поверхность были заставлены бутылками. Ёмкости стояли везде, переливаясь и поблёскивая в сиянии фонаря. Элбари скинул свежую порцию на сиденье комковатого кресла.

- Всё сделано на основе воды из источника? - поинтересовался я.

- Верно. Смешать с кое-какими горными травками – и водица поможет против всего, что беспокоит тебя, - он подвёл меня к самому маленькому из шатких столиков и начал ковыряться в бутылках. Отыскав то, что нужно, дворф вручил это мне. – Вот бутылочка эликсира. Единственная, что у меня есть.

- Сколько она стоит?

- Тридцать тысяч трикраунов за штуку.

Неудивительно, что Баррин Тикар решил нанять меня украсть её!

- Ты что, спятил? Это возмутительно!

- Я же говорил, что зелье дорогое. Неужели твоя бабушка не настолько дорога тебе? С этим она вернёт и зрение, и молодость.

- Мне не по карману.

- И ты не можешь быть уверен, что оно сработает, - добавил он.

- Если оно настоящее, почему ты сам его не выпьешь? – спросил я.

- Я не хочу снова быть молодым. Один раз в жизни – этого для меня достаточно. Я предпочту деньги, - потеребив свою длинную, жёсткую бороду, он осмотрел комнату. – Что ж, стоило попробовать. Уж зрение вернуть я могу помочь. Понадобится немного бальзама из рутворта, усиленного заклятием прозрения.

Старец подошёл к раковине – и я не упустил свою возможность.

Большинство воров всегда носят с собой стандартные инструменты, которые легко можно купить – отмычки и резаки стекла. Некоторые также могут использовать волшебные предметы, добытые где-либо – такие, как магические мешки с наложенными на них заклинаниями уменьшения больших предметов, для простоты транспортировки. Но всё же одна из вещей, на которые полагается хороший вор, это врождённая способность. В те годы, когда я зарабатывал на жизнь мошенничеством, ловкость рук являлась самым полезным из моих навыков. Дворф отвернулся, потеряв драгоценную бутылочку Эликсира Весны из виду и предоставив мне шанс её стащить.

Слегка двинувшись, я немного развернулся в сторону, закрывая от дворфа поверхность стола. Поскребя склянкой по дереву, я сделал вид, что вернул её на место. За несколько мгновений, однако, я плавно передвинул соседнюю ёмкость ближе к свободному пространству и сунул Эликсир Весны за подкладку рукава накидки.

Продолжая искать, Элбари переместился к другому столу.

- А, вот же она, - воскликнул он, развернувшись затем ко мне. – Пять золотых, и твоя бабуля снова сможет видеть. Нужно использовать бальзам три раза в день.

- Я прослежу за этим, - улыбнувшись, успокоил я.

*****

После визита к Джигу Элбари я понял одну вещь: Баррин Тикар – обманщик и скряга. Он мог бы купить эликсир по исходной цене, но вместо этого предпочёл украсть. Не могу, конечно, винить людей в том, что они выбирают подобную тактику – иначе я лишился бы работы. И всё-таки подобные персонажи беспокоили меня, если скрывали свои мотивы.

Стоя в центре магазина, я перенёс вес тела на ноги, на случай, если придётся рвануться к двери. Баррин Тикар облизал губы и посмотрел на своих помощников. Оба являлись лунными эльфами, чья тронутая серебром красота придавала им вид статуй, ждущих, когда заклятье какого-нибудь волшебника освободит их из темницы камня. Расположившись по бокам старого торговца, каждый из них опирался на поблескивающий, упирающийся остриём в пол скимитар. В завершении картины, язычки пламени сотни свечей трепыхались на полках позади стойки. Красивое зрелище, только моя настороженность не позволяла им любоваться.

- Эликсир у тебя? – потребовал Тикар.

- А моя плата? – задал я встречный вопрос.

- Разумеется.

- Тогда покажи.

- Сначала товар.

- Нет.

Он щёлкнул пальцами и эльфийские статуи ожили. Они приближались, подняв оружие.

- Обыщите его, - приказал их хозяин.

Я медленно отходил, готовясь встретить наёмников и вытаскивая охотничий нож из ножен. Почувствовав, как на внутренней стороне бедра натянулась кожа моих брюк, я какое-то мгновение пытался вспомнить, какой из своих трюков я спрятал в сапоге. Эльфы напали прежде, чем мне это удалось.

Я замахнулся на одного, но клинок прошёл слишком далеко от цели, разрезав лишь воздух и только разозлив нападающего. Тот ударил меня наотмашь по лицу, и боль звоном отозвалась в ушах. Я зарычал и пнул его сообщника в живот. Эльф на секунду скрючился, быстро оправившись с ответным рыком. Отступая, я пытался прорваться к двери, но наёмники прижали меня к стене. Обездвиженный, я не мог ничего сделать, пока они обыскивали меня.

- С собой нет, - сообщил один из эльфов.

- Где ты его спрятал? – допытывался Баррин Тикар.

- Договор расторгнут, торговец, - бросил я, - от меня ты ничего не получишь. Отправь одного из своих прихвостней в горы за зельем.

- Ты собирался получить деньги и сбежать.

На этих словах я получил ещё один удар по голове; комната закружилась.

- Последний шанс, - предупредил Тикар. – Где эликсир?

Сплюнув кровь, я разразился проклятием:

- Иди ты к Шар! И пусть Леди Потерь преследует тебя по пятам!

От моего ответа стало только хуже.

- Убедись, что он ещё нескоро сможет что-либо украсть, - отдал приказ торгаш.

Я извивался в сильных руках, удерживающих меня на месте. Выбитый из моей хватки нож куда-то отлетел, а мои ноги оказались заблокированы ногами наёмников. Один из них схватил кисть моей руки. Прежде, чем я смог отреагировать, прежде, чем смог выпутаться, эльф заломил её и резко крутанул. Волна агонии побежала вверх, вырвав крик из моего горла.  Они выбросили меня на пустую улицу и захлопнули дверь, отрезая мои вопли.

Я лежал в сточной канаве, уставившись на небо. Как долго – не могу сказать. Орудуя метлой, прошёл мимо дворник, поглощённый выполнением вечерних обязанностей и не обращающий на меня внимания. И всё это время боль в руке только росла, а вместе с ней и ярость.  Наконец, я перекатился, поднялся и вернулся к резной двери лавки Баррина Тикара. Заглянув в окно, я увидел только пустоту и темноту внутри – старый торгаш и его телохранители покинули помещение через какой-то задний ход.

Вытянув здоровую руку, я нащупал во тьме один из стыков витого орнамента деревянной двери. Сунув пальцы в глубокую выемку, я вытащил наружу маленький пузырёк Эликсира Весны, спрятанный мной ранее.

Месть притупляет чувства. Ничто не имеет больше такого же значения, как желание поквитаться с обидчиком, и, раз дело касается меня, я заставлю Тикара страдать. За то, что он сделал со мной, старый торгаш поплатится тысячекратно.

Рука искалечена. Священник, при всей его целительной магии, не был до конца уверен, что я смогу полностью восстановиться. Мне повезло – моё хранилище добытых ценностей по крайней мере обеспечит мне пропитание, пока я не приобрету былую подвижность. Услышав прогноз, я возвратился в своё укрытие в Закатных горах.

Сопровождаемый луной, я держал путь к стене кустарников и камней, скрывающей от чужих глаз вход в убежище. Водопад, питаемый ручьём, переваливался через гранитную грань верхнего уступа горы, и я свернул, двигаясь на звук его ласкового пения.

Стелс пробрался в широкий лаз, образованный несколькими большими валунами, и остановился, достигнув двери в логово. Я не спешил слезать, медлил, вдыхая холодный воздух, что заполнял лёгкие и бодрил дух, и никакой треклятый эликсир не смог бы сравниться с ним. Конь издал тихое ржание, будто соглашаясь со мной. Наконец я соскользнул наземь, застонав, когда повязка на руке зацепилась за седельное крепление, и хлопнул Стелса по крупу. Мой четвероногий спутник побрёл в укрытие своей каменной конюшни.

Моя нора располагалась в глубокой пещере в склоне горы, с которого хорошо просматривался Остров Дуба - кусочек земли, нарушающий гладь широкого горного озера. Там виднелись развалины деревни, где я вырос – руины, остатки домов. Я часто сюда возвращался, хотя селение уже оставили на растерзание призракам да воспоминаниям. Люди - включая и мою семью - ушли, променяв горную волю на жизнь в низине.

Дверью служил вращающийся кусок скалы, насаженный на стержень. Оттянув врезанную в камень ручку, я вошёл, почувствовав умиротворение при виде знакомого окружения.

Зажёгши стоящий на полке около входа фонарь, я плечом закрыл каменную дверь. Взгляд скользил по выхваченным из темноты восхитительным вещицам, которые я здесь хранил, и с каждой минутой настроение становилось всё лучше. Я прошёл вглубь, но, как обычно, задержался, чтобы прикоснуться к старинным магическим артефактам. Многие из них были созданы в Сердцеземьи, и не меньшее количество прибыло в Закатные горы по старым торговым путям.

Я крал как и у крестьян, так и у вельмож. Знать обычно обладала редкими, забавными безделушками, которые я любил и которыми украсил свой дом - такими, например, как банкетный стол, вырезанный из пород северного дерева в Год Высокой Мантии, когда король Азун Четвёртый захватил Кормир. Давным-давно он был отполирован до блеска каким-то умельцем, и так же гладко, словно шёлк, обволакивала его магическая сила. Три коротких слова нараспев перед торцом стола - и заклинание начинает действовать; вкуснейшие, изысканнейшие блюда появляются на обеденной поверхности.

Спрос на классический антиквариат был огромен, и цена ему не уступала. Местные торговцы не могли себе такое позволить, а потому предпочитали скупать более приземлённые товары, добытые у простых жителей. Особенно пользовались популярностью сшитые при помощи магии одеяла, согревающие даже в самые холодные из дней, и листья драцены, раньше росшей в вымершем городе Шун и используемой тамошними магами для призыва фен-шуя - удачи.

Я зажёг ещё фонарь, благодаря чему пещеру заполнил тёплый оранжевый свет. Моей целью являлась определённая вещь, припрятанная здесь. Открыв верхний ящик сундука-хранилища, я достал и освободил от мягкой бумаги мою любимую ценность. Аккуратно сняв обёртку полностью, я держал на весу старую домотканую шаль.

Прошитая золотом и платиной, расчерченная линиями маленьких бронзовых бусинок, шаль имела форму наконечника стрелы, не имея при этом бахромы или каймы, что только подчеркивало простоту её покроя. А что насчёт ценности и древности платка? За границами понимания.

Я выкрал этот кусок ткани, вместе с сопутствующим заклинанием, у одного горного волшебника, который использовал его для пленения врагов. Применив немного изобретательности, можно было заточить жизненную силу цели в самой канве артефакта. Когда я заполучил его, то обнаружил, что в нём уже заключено много людей.  Обратив чары, я освободил их – целыми и невредимыми.  Благодарные за свободу и за предоставленный шанс отомстить человеку, сотворившему такое, пленники покинули меня. Пустая накидка была тщательно запакована и убрана подальше, но я знал, что однажды мне представится возможность использовать её магию на ком-то наподобие Баррина Тикара.

Воры – мастера маскировки. Она помогает свести к минимуму вероятность обнаружения при выполнении задания, и, со своей стороны, я к таким возможностям отношусь серьёзно. Слишком много я кочую по городам и деревням Сердцеземья, слишком велик риск быть узнанным моими многочисленным врагами.

Этой ночью я шёл по Кендилу в грубой коричневой льняной одежде. Длинные светлые волосы и борода окрашены тёмным. Завершая образ, я нанёс ещё пару штрихов – ложный шрам через скулу и повязка на глаз. Добавив хромоту, я понадеялся, что она отвлечёт ненужное внимание от грязных бинтов на повреждённой руке.

Я зашёл в лавку Тикара прямо перед закрытием, тихо ожидая у двери, когда торгаш закончит с покупателем. Старик посмотрел на меня и как будто собрался вызвать своих головорезов.

Понизив голос до появления хрипотцы, я начал прежде, чем торговец перейдёт к действиям:

- Ты владелец магазина?

- Ну. Что надо?

- Я только что прибыл в город; люди говорят, ты любишь скупать старинные ценности?

- Кто это сказал?

- Какой-то лунный эльф в таверне. Он был пьян, но я всё же решил, что стоит проверить. Тяжёлый год, запасы на исходе. Распродаю скарб, знаешь ли.

Торгаш смотрел на меня – молча, недоверчиво и что-то прикидывая. Через какое-то время любопытство взяло верх над осторожностью.

- Что у тебя?

Я доковылял до стойки, широко улыбнулся и наклонился, не забыв дыхнуть на него. Старик аж дёрнулся от запахов лука и ржаного хлеба.

- Что у меня? У меня шаль, - заговорщицким тоном сообщил я. - Пропитанная могучей магией с гор.

- Дай взглянуть, - потребовал тот.

Я распахнул свою сумку и осторожно вытащил ткань, разложив её на каменном прилавке. Пряжа замерцала в свете магазинных свечей. На секунду глаза Баррина Тикара расширились, но потом, будто их владелец вспомнил о своём статусе, он вновь натянул маску безразличия.

- Что она делает? - уточнил он.

- Создаёт монеты прямо из воздуха - золотые, серебряные, платиновые, ну и медные.

Рот торговца приоткрылся при этих словах, но после короткого прерывистого вдоха, старик покачал головой.

- Никогда не слышал о таких вещах. Это подделка.

- Нет. Видишь эти волокна в пряже? Они полны металла, даже светятся. Именно эти нити проводят магическую энергию, создающую деньги. Жаль, я больше не могу её использовать.

- Почему?

- Стоит прочитать заклинание, как сила платка рассеивается. Каждому владельцу она вывалит гору золота, серебра и платины, но лишь раз. Я использовал свою возможность, и теперь могу получить лишь медяки, и то немного.

Толстяк наклонился и легко коснулся шали.

- Говоришь, она очень старая? Насколько? Откуда она взялась?

- Принадлежала жившему в Закатных горах дворфу, сшита ещё до начала Первой Войны Врат Орков в Тае.

- Настолько старая, значит? - удивился Тикар. - Есть подтверждающие документы?

Я засмеялся.

- От дворфа? Спятил? - на смену усмешке пришло хмурое недовольство.

Он фыркнул и скрестил руки, оперев их на своё объёмное пузо.

- Нужна демонстрация. Даже если ты можешь создавать только медяки, сделай это - чтобы я увидел, что свойства шали действительно соответствуют твои словам.

Прежде, чем кивнуть, я сосчитал до десяти. Выпрямился. Подобрал магический платок со стойки и накинул себе на плечи. Мягкая, волнистая, невесомая, точно паутинка, ткань. Как она сияла, по сравнению с моей грубой льняной одёжкой! Медленно заворачиваясь в неё, я слегка изогнулся и схватил подсвечник. Ноздри Тикара затрепетали.

Будучи по природе осторожным, я провёл некоторое время, планируя эту встречу. Я сшил маленький кожаный мешочек, скроив его так, чтобы он тут же раскрылся, стоило только потянуть тонкую, почти незаметную нить, ведущую к застёжке. Такая кропотливая работа – с моей-то повреждённой рукой – заняла дни, но в итоге всё работало, как надо. Поместив горсть монет внутрь и регулируя натяжение нити, я мог высвободить сразу несколько штук. Перед посещением лавки Баррина Тикара я перекинул мешочек через плечо и закрепил под плащом.

Теперь, стоя посередине магазина, я пробормотал бесполезную фразу и высыпал медяки. Три штуки покатились по полу.

Старый торговец нахмурился.

- Давай-ка ещё раз.

Я повторил движения и словесную чепуху, высыпав остатки содержимого. Выглядело неплохо – будто шаль и вправду работает.

- Теперь я попробую, - потребовал торгаш. – Дай сюда.

Я покорно подчинился, наблюдая, как он пакует своё тело в платок.

- Что там надо сказать, чтобы сделать золото? – потребовал он.

Покопавшись в кармане штанов, я выудил клочок пергамента. Заклинание, призывающее истинную силу шали, я записал на нём.

- Умеешь читать?

Вместо ответа он выхватил огрызок и прошептал слова древнего заклятья.

Шаль засветилась. Со своего места я чувствовал исходящее от окутанного магией человека тепло. В свете свечей я мог рассмотреть, что обволакивающий его пузырь приобрёл чёткую текстуру, подобную плетению ткани; он искрил и сиял. В какой-то момент мне даже пришлось отвернуться – настолько ярким стало свечение. Прошла минута, и теперь было уже слишком поздно - торговцу не выбраться без моей помощи.

Он понял, что оказался в ловушке. Растущий страх лишь питал сдерживающую силу накидки; старик начал молить о пощаде, но оболочка заглушала его голос. Я смотрел, как по его жирным щёкам скатываются слёзы безысходности, пока, наконец, он не прижал руки к вискам и не открыл рот в крике. Но прежде, чем он успел издать хоть звук, шаль поглотила его.

С искрами и мерцанием он исчез, а шаль упала на пол с тихим шелестом. Я подобрал её, ощутив тяжесть – сама сущность торговца теперь была вплетена в канву. Накинув платок на плечи, я пошатнулся под его весом, но через мгновение накидка вновь стала невесомой и шелковистой. Медленно повернувшись, я улыбнулся, а затем и рассмеялся. О, какая сладкая месть!

Баррин Тикар останется в своей плетёной тюрьме на годы, всё понимающий, но тем не менее беспомощный. И только когда я состарюсь и пойму, что следующая голубая луна станет для меня последней, я всё-таки освобожу его. А когда сделаю это – заставлю смотреть, как я глоток за глотком выпиваю принадлежащий ему, такой желанный Эликсир Весны.