Перейти к содержимому


Свернуть чат Башня Эльминстера Открыть чат во всплывающем окне

Трёп, флейм и флуд. Все дела.
@  Mogrim : (22 Июнь 2017 - 04:44 ) Тварюги, уже и до гугла лапки протянули!-_-
@  Mogrim : (21 Июнь 2017 - 08:18 ) А я слышал, что где-то тут "Нечестивец" летал, это ведь правда?:В
@  Alishanda : (19 Июнь 2017 - 08:33 ) Есть небольшой шанс, что я добью-таки сегодня главу от Оплота. С утра он был почти 100%. Но потом мне прострелили колено...
@  Mogrim : (19 Июнь 2017 - 03:22 ) ммм, 3 года на "Долине")
@  Redrick : (19 Июнь 2017 - 09:39 ) Чтоб я ещё помнил, где там админка.
@  Alishanda : (19 Июнь 2017 - 09:16 ) Если ты мне дашь пароль от админки сайта, я могу поклацать после обеда.
@  Faer : (19 Июнь 2017 - 08:48 ) @Redrick, с ходу как єто сделать не соображу, и боюсь что-то наклацать впопыхах (мои таланты ты же знаешь)). Так что извиняй
@  Mogrim : (19 Июнь 2017 - 06:55 ) и такое возможно? Во делаа
@  Redrick : (19 Июнь 2017 - 05:37 ) Ребят, отключите кто-нибудь на сайте возможность комментирования незарегистрированным пользователям. Идёт волна спама.
@  Valter : (16 Июнь 2017 - 01:07 ) Alishanda, так я другое читал
@  Alishanda : (15 Июнь 2017 - 07:28 ) Я бы ее уже три раза прочиталаб. Еслиб читала.
@  Zelgedis : (15 Июнь 2017 - 11:56 ) @Alishanda что касаемо числа символов, то есть такое.) я как главу прочитывал, то сразу смотрел сколько страниц следующая. =)
@  Valter : (14 Июнь 2017 - 11:15 ) Прочитал тут недавно Сумеречную войну Кемпа всю. Что сказать, хорошая история про Кейла у него получилась. Скоро вот сяду за Богорожденного.
@  Valter : (14 Июнь 2017 - 11:13 ) Faer, понял, спасибо! Очень жду! )
@  Valter : (14 Июнь 2017 - 11:13 ) Да конечно лучше водные врата, просто я именно привел, как у вас на сайте написано))
@  Alishanda : (14 Июнь 2017 - 10:39 ) Да, если что я сижу с Оплотом. Просто главы 50 000 символов. Много.
@  Alishanda : (14 Июнь 2017 - 10:38 ) Да. Плиз. Проклятье на этом форуме принадлежит Вызову.
@  Faer : (14 Июнь 2017 - 08:47 ) @Zelgedis, про проклятье это ты загнул, а в черновик я подглядываю))
@  Zelgedis : (14 Июнь 2017 - 02:00 ) @nikola26 Да я в курсе, но спасибо.)
@  nikola26 : (14 Июнь 2017 - 01:54 ) @Zelgedis так там только 6 последних глав требуют вычитки. Остальные отредактированы вроде. Это про "Водные Врата".
@  Zelgedis : (14 Июнь 2017 - 01:33 ) @Mogrim Терпи! =)@Valter Всё-таки "Водные Врата" больше подходит по смыслу =). @Faer а вообще жаль черновой вариант.) Прям проклятая книга =)
@  Faer : (13 Июнь 2017 - 07:07 ) @jacksparrow375, то, что гуляет по сети - по факту черновик. Его еще сверять и вылизывать.
@  jacksparrow375 : (13 Июнь 2017 - 08:57 ) А разве Водоспуск не закончен? сколько там всего глав?
@  Mogrim : (12 Июнь 2017 - 10:00 ) *Что-то там бурчит про "Нечестивца"*
@  Faer : (12 Июнь 2017 - 09:48 ) Будет, как только с Вызовом закончу
@  Valter : (12 Июнь 2017 - 09:11 ) Привет! Перевода Водоспуск (The Floodgate) не будет на сайте?
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 08:48 ) Благодарю <3
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 08:44 ) А на английском тебе вот это может зайти: http://imaginaria.ru...fth-season.html
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 08:38 ) "Меекхан" Вегнера можешь попробовать.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 08:37 ) Я пока думаю. Всяко надо что-то в поезд прихватить. А то я завтра в часдня приезжаю. За это время можно взвыть от скуки. Может сейчас Этерны вторую часть в электронке поищу
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 08:25 ) Не читай. Пустая трата времени.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 08:20 ) Придется читать этот Меч Истины или как его там. Про невнятного чувака и светлую жрицу. А то в питер ночью еду и делать нечего будет
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 02:44 ) От хоста который под ддос попадает через раз, а виноват сайт про ельфов, другого и не ждала. Огорчают
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 02:22 ) Ага. Вот почему у меня тогда даты не сошлись. Очень плохо, что они так коварно прячут эту информацию. Надо бить по рукам.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 02:18 ) И 18 апреля продлен был второй наш домен. Жесть конечно у них, а не биллинг. Нужно пройти квест чтобы найти данные. У нас на хосте все списания в одном месте лежат
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 02:09 ) Короче деньги были сняты за продление домена последний раз. Эти самые чудесно исчезнувшие 400 ре.
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 02:02 ) Фаэр, а никак не перевожу. Мне не попадалось, кажется.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 01:34 ) Судя по запрошенному отчету с нас списали 1 июня не 9 а 422 рубля. Спросила, чо за нахер
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 01:23 ) И да, с деньгами на счету происходит что-то странное.
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 01:23 ) Вообще мы должны жрать по 295 где-то рублей в месяц.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:54 ) Нажеюсь, сейчас узнаем
@  nikola26 : (09 Июнь 2017 - 12:46 ) Так вот и я думаю, что 500рэ на 10 дней слишком жирно. Или нам места выделено терабайт? )
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:25 ) Я бы прям наверное даже могла предложить на свою железку переехать, она стоит почти голая, но эт надо нагрузки обмозговать. Мускуль любит очень много кушать.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:20 ) Я запросила историю списаний в техподдержке. Не нашла, где посмотреть. Стоит явно не те 350 рублей которые были списаны за 9 дней. Судя по договору мы 10 рублей в день примерно жрем
@  nikola26 : (09 Июнь 2017 - 12:06 ) А сколько стоит хостинг в месяц?
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 11:00 ) Вот так. Сама удивилась. Надо посмотреть историю списаний. Если таковая тут есть.
@  Faer : (09 Июнь 2017 - 10:58 ) Рэд, ты как переводишь arcanist?
@  nikola26 : (09 Июнь 2017 - 10:07 ) Как закончился? Я 30 мая только закидывал.
@  Faer : (09 Июнь 2017 - 06:49 ) Спасибо!
@  Mogrim : (09 Июнь 2017 - 01:04 ) *Хлоп-хлоп*
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:36 ) А тем временем у нас опять закончился хостинг. Но я прилетел и все спас. *типа почесала свое раздутое ЧСВ* =)
@  Alishanda : (08 Июнь 2017 - 04:04 ) Последнее время даже мать с подругами и 'установи скайп тыжпрограммист" усылаю. Если чел считает невозможным сам научиться нажимать 2 кнопки но считает возможным тратить половину моего дня - пускай платит либо деньгими, либо... логайнами, лол. Сложная ситуация с работой сразу убивает всю доброту.
@  Alishanda : (08 Июнь 2017 - 04:00 ) Про меня тоже скоро узнают. У меня есть два человека, которые могут попросить у меня все что угодно бесплатно. Потому что они рисуют мне логайнов. На этом благодетельность заканчивается.
@  Zelgedis : (08 Июнь 2017 - 01:27 ) @Alishanda Она только в начале так пишет, главе 4-5 становится меньше подобных деталей, а с середины книги читать становится одно удовольствие.
@  Redrick : (08 Июнь 2017 - 01:07 ) Ко мне никто не бегает. Все знают, что я корыстная скотина и первым вопросом будет "Сколько платишь?"
@  Alishanda : (08 Июнь 2017 - 09:42 ) У меня последнее время образовался какой-то пулл народу, который бегает ко мне с "тыжпереводчик". Даже с "тыжпрограммистом" было меньше. Причем потом очень удивляется, что я не, не буду по-дружески переводить вот эту статью на 20 листов.
@  Alishanda : (08 Июнь 2017 - 09:24 ) Ох. Даже не сомневаюсь что Гринвуд страшнее. )) Кстати вот с Каннингем первый раз пришлось заюзать "я переводика". Хорошо баба пишет.
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 09:04 ) Гринвуд, в целом, страшнее. Но у меня так практически любой перевод идёт.
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 08:58 ) У меня недавно так же перевод Деннинга шел, кстати.
@  Mogrim : (07 Июнь 2017 - 08:43 ) >Я переводчик и в рот я ебал выверты автора.
Теперь я понимаю, Рэд, как идет перевод Эльминстера:D
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 06:27 ) Да, именно так это называется. Я привела цензурную версию. Я же девочка.
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 05:59 ) Простите за мой французский.
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 05:59 ) На самом деле это называется "Я переводчик и в рот я ебал выверты автора".
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 03:54 ) Пятивесной короче и будут. По аналогии с пятицентовой. Я переводчик, я так вижу.
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 02:13 ) То есь тип в пять раз тяжелее некоторого эталона. Сложно. Пятивесная монета. Лл
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 02:12 ) Логична. Я так поняла что они... эээ... пятерного весового номинала, если это так можно выразить. Только вот как бы это все теперь он рашан
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 01:25 ) Ну, для монет из драгметаллов привязка к весу как раз-таки логична.
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 01:20 ) Пятифунтовые они и пишутся как пятифунтовые. А тут какая-то непонятная привязка к весу. )
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 01:19 ) Уже есть желание сходить к англоговорящему приятелю, может он мне что-то про это расскажет.
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 01:18 ) Это я все поняла. И изначально думала что так как то и есть. Но вот как раз файф вейт и смутило.
@  EL_Darado : (07 Июнь 2017 - 01:09 ) здраствуйте
@  EL_Darado : (07 Июнь 2017 - 01:08 ) это видимо номинал(как пяти-фунтовые монеты в Англии например)
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 01:01 ) Хотя five-weight меня смущает.
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 12:56 ) То сумму выплачивают в более дорогих платиновых монетах (1 платиновая, скорее всего, =10 золотых), что позволяет уменьшить объём и вес.
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 12:55 ) Но поскольку две сотни золотых монет - это очень тяжело (можешь сама посчитать)
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 12:55 ) Всё очень просто. В качестве точки отчёта используется золото.
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 12:04 ) Быть может тут кто-то поведает мне, как можно на русский перевести сие: Two hundred gold, paid out in five-weight platinum coins. Мои знания по нумизматике кончились где-то по дороге.
@  Alishanda : (05 Июнь 2017 - 01:07 ) Ну вот. Пока писала сообщеньку это ощущение опять свалилось. Две недели адского пламени...
@  Alishanda : (05 Июнь 2017 - 01:01 ) Подруга нарисовала картинку и она так актуальна для событий, происходящих на моей работе номер раз, что плакать хочется. А еще распечатать и показывать вместо тысячи слов, выражающих "и что, во имя света, я должна с этим делать?"
@  Alishanda : (04 Июнь 2017 - 05:30 ) А тем временем мы запостили многострадальную 17 главу многострадального вызова. Целовать Фаэра
@  Zelgedis : (04 Июнь 2017 - 04:30 ) *Дочитал Каннингем. Не доволен лайтовым концом, но доволен чтл добил книгу.
@  Mogrim : (04 Июнь 2017 - 02:23 ) Малаца
@  Alishanda : (04 Июнь 2017 - 12:06 ) *добила предпоследнюю главу Вызова и довольна*
@  Mogrim : (03 Июнь 2017 - 01:51 ) *Лезет на стенку в ожидании "Нечестивца"*
@  Alishanda : (31 Май 2017 - 01:12 ) Хы. Нашла-таки. Мир не без добрых людей, однако.
@  Alishanda : (31 Май 2017 - 10:59 ) Об Отблесках Этерны
@  Zelgedis : (31 Май 2017 - 10:50 ) @Alishanda О какой книге речь?
@  Alishanda : (31 Май 2017 - 10:32 ) Тот момент когда ты готов купить книгу в эьектронном формате, потому что не хочешь читать ее глазами, но срало эксмо на твои желания. :(
@  Mogrim : (31 Май 2017 - 12:43 ) Нетерил - наше все
@  Alishanda : (31 Май 2017 - 12:37 ) Все-таки мне в этом мирке очень эта тема с Нетерилом нравится. Вызывает симпатию даже когда автор - гребанный орчище.
@  Zelgedis : (30 Май 2017 - 04:15 ) @Alishanda Мда...фильм а не сериал... Извращенцы...
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 02:39 ) Но фильм грядущий точно никакого отношения к книое не имеет, а так как занимается им та же Сони что собралась снимать Очко Мира, Колесо времени, я как-то начинаю опасаться... очень опасаться. Стояла посреди материка самая черная деревня с самыми голубыми домами...
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 02:37 ) Дочитываю. Ы. 5 часов осталось. Хрен поймешь сколько это в тексте.
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 02:35 ) Тьфу. Не первые.
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 02:35 ) Я читаю те версии что вышли в издательстве. Это последние книги. Ре
@  Zelgedis : (30 Май 2017 - 02:05 ) @Alishanda Ты читаешь видимо измененные версии. Он их переписывал после аварии кстати.
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 01:15 ) Да полбеды что он надергал. Он это еще в какой-то рандомный хаос сложил. Он писал это после какой-то жуткой аварии автомобильной и его реально переклинило на этом и на дате этой аварии и на участниках этой аварии и три книги последних это просто поэма "как я попал под машину в 1999 году"
@  Redrick : (30 Май 2017 - 01:04 ) Да если б закинулся. Для того, чтобы надёргать всякой хуйни из других книжек, менять состояние сознания не надо.
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 11:44 ) Драуки, троллоки, квиддич и герои Кинга спасающие Кинга. Автор знатно закинулся перед написанием
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 11:41 ) Чет дочитываю Темную башню и автора в последних книгах понесло во все стороны

Просмотр профиля: Alishanda
Offline

Alishanda


Регистрация: 25 Май 2016
Активность: Вчера, 18:52
*****
Мои темы

Глава вторая

21 Июнь 2017 - 00:09

В Глубоководье могли отыскаться и другие крепости – более внушительные и впечатляющие - но Башня Черного Посоха, без сомнений была самой необычной и защищенной.
С тех пор, как около двадцати лет назад Хелбен Арансан взял его под свою опеку, Данила Танн был в башне частым гостем. Последнее время ему казалось, что вызовы архимага участились, а требования, которые он предъявлял к "племяннику" и бывшему ученику росли с каждым днем.
Сегодня Дэн свободно миновал невидимые двери, которые вели сквозь черные каменные стены внутреннего двора, и попал обратно в башню. Как и ожидалось. После этого он прогулочным шагом вошел в деревянные двери кабинета архимага, не потрудившись открыть портал и с небрежностью относясь к любым охранным заклинаниям, которые могли бы здесь присутствовать.
Этой обыкновенной для него заносчивости не осмелился бы подражать ни единый человек в городе. Данила надеялся, что Хелбен воспримет данный жест как намерение остаться вдали от любых дел архимага. Однако он подозревал, что данная небрежность мало чем могла поспособствовать изменению причин его частого присутствия в Башне Черного Посоха.
Разумеется, он опоздал, и архимаг пребывал в необычайно дурном расположении духа. Хелбен Арансан редко выходил из себя. Его сила и влияние были таковы, что дела просто не могли идти вопреки его желаниям. Но сейчас маг метался по комнате, словно угодившая в плен и очень этим расстроенная пантера. В других обстоятельствах Данила нашел бы в том причину для мрачного веселья, но сообщение, полученное им от наставника, было достаточно тревожным, чтобы к тому же терять хладнокровие.
Хелбен остановился и посмотрел на человека, который был его племянником лишь на словах. Сходства между ними почти не наблюдалось. Разве что оба были высоки ростом и готовы на убийство, чтобы защитить друг друга. Архимаг был жестким, мрачным и серьезным. Он носил черные одежды, в отличии от Дэна, который был облачен в украшенные драгоценными камнями, словно на праздник середины зимы, одеяния богатых оттенков зеленого и золотого и носил при себе небольшую эльфийскую арфу. К огромному разочарованию архимага, Данила посвятил себя жизни барда. Это стало постоянным источником раздоров, и будило в Данила подозрения, что дядя не оставил надежды сделать его наследником Башни Черного Посоха.
Данила признавал, что рассуждения Хелбена достаточно хороши. Если говорить честно - к счастью, событие это случалось с ним крайне редко - с заклинаниями бард управлялся куда искуснее, чем с лютней или арфой.
Поставив свой инструмент на маленький столик, Дэн сделал быстрый и сложный жест руками. Арфа сейчас же заиграла случайную мелодию. Это была веселая эльфийская песня, которая особенно нравилась Данила.
Лицо архимага нахмурилось.
- Сколько музыкальных игрушек нужно человеку? - проворчал он. - Ты проводишь слишком много времени в этой трижды проклятой школе бардов и пренебрегаешь своими обязанностями.
Молодой музыкант пожал плечами, не обращая внимания на привычный выговор. И ничего, подумал он, что в каждом углу стоят свидетельства собственной художественной деятельности архимага.
Хелбен рисовал. Часто, страстно и без особого таланта. Странно измененные пейзажи, портреты и картины морских просторов висели на стенах или стояли на мольбертах. Незаконченные холсты были прислонены к дальней стене. Запах краски и льняного масла перемешивался с более острым запахом компонентов заклинаний, который долетал сюда из соседней комнаты.
Бард подошел к буфету, где хранилась его любимая картина - почти хорошее изображение красивого черноволосого полу-эльфа - и наполнил стакан эльфийским вином из графина. Вином, что он некогда преподнес Хелбену в качестве подарка.
- Мои обязанности – Новый Оламн, - напомнил он архимагу. - Мы уже говорили об этом. Обучение и поддержка бардов Арфистов - важная задача. Особенно сейчас, когда им так не хватает цели. Кстати, у тебя краска на левой руке.
- Рррр, - архимаг взглянул на запачкавший кожу зеленый мазок, и тот быстро исчез. Схватив лежавший возле арфы маленький свиток, Хелбен бросил его племяннику.
Ловко поймав бумажку, Данила плюхнулся на любимый дядин стул. Архимаг тоже присел. Резные ножки его кресла заканчивались когтями грифона, сжимавшими янтарные сферы. Когти барабанили по шарам, словно нетерпеливые пальцы, полностью отражая настроение Хелбена.
- Сколько волшебных игрушек нужно человеку? - скривился Данила, а затем обратил свое внимание на свиток.
Прошло несколько минут, прежде, чем он смог прочитать и перевести закодированное сообщение. Его лицо окаменело.
- Малхор - лидер сопротивления, командующий боевыми жрецами в Жинтийской крепости, известной как Темный Оплот, - провозгласил он мрачно. - Проклятье! Бронвин и раньше вела дела с подозрительными личностями. Но это просто за гранью.
- Малхор не должен получить то ожерелье, - твердо сказал Хелбен. - Ты должен прекратить продажу и принести мне камни.
Бард поднял брови и окинул взглядом строгое одеяние архимага. Единственным украшением Хелбена были серебряные нити в его черных волосах, да особая полоска белого, затесавшаяся среди аккуратно подстриженной бороды.
- С каких пор в тебе проснулась страсть к антиквариату? – сухо спросил Данила.
- Сам подумай, мальчик! Даже в самой простой форме янтарь – больше чем просто камень. Это единственный канал Плетения. Этот янтарь пришел из Анораха, он – пролившиеся слезы деревьев, настигнутых внезапной и жестокой смертью. Представь себе силу, которая могла потребоваться, чтобы обратить Лес Миконидов в мертвую пустыню. Если хоть один её след задержался в камне, находясь в любой доступной для направления и фокусировки форме, это ожерелье обладает огромным потенциалом. Оно может собирать и передавать энергию… - Хелбен замолк. Дэн заметил, что маг словно увидел эту мысль в новом свете. Поднявшись, дядя снова зашагал по комнате. – Видимо, нам придется понаблюдать за Малхором и его амбициями.
- У нас же столько свободного времени, - пробормотал Данила и изогнул бровь. – Говоря «мы» ты, возможно, имеешь в виду «мы» по-королевски, исключая из планов своего скромного племянника и сообщника?
Хелбен почти улыбнулся.
- Мечтай, - сказал он. – Говорят, это полезно.
- Дядя, позволь мне быть откровенным?
На этот раз архимаг выглядел искренне удивленным.
- Зачем останавливаться на моем сообщении?
- Меня беспокоит Бронвин. Перестань хмуриться – ничего такого. Все было сделано так, как ты того желал. Я договорился, чтобы за ней присмотрели и защитили. Я тихонько помогал её магазину, подкидывая правильные места для приобретения камней и редкостей, устраивал все так, чтобы приобретения были известны тем, кто правит причудами моды. Я убедился, что она получает приглашения, способствующие созданию и упрочению её репутации. Короче говоря, я удерживал её в Глубоководье. Счастливой и занятой.
- Но буду я проклят, как лич, если понимаю, зачем. И проклят трижды, если горжусь своею ролью в манипуляциях другом и Арфистом!
- Тогда думай об этом, как о «руководстве», - ответил Хелбен. – Если другое слово тебе не по нутру.
Данила пожал плечами.
- И гоблин будет пахнуть гоблином, хоть гоблином зови его, хоть нет.
- Очаровательный оборот. Этому ты учишься в своей школе?
- Дядя, меня не отвлечь.
Архимаг поднял руки.
- Хорошо. Тогда я буду так же честен. В твоих словах куда больше наивности, чем я от тебя ожидал. Разумеется, Арфистами необходимо управлять. Решения, принимаемые агентом часто очень важны и слишком влияют на дальнейшие события, чтобы оставить их в руках одного человека.
- Если этот человек, разумеется, не ты.
Хелбен остановился и развернулся. В одном этом движении были выражены сила и гнев драконов.
- Последи за языком, - сказал он глухим голосом. – Есть пределы моему терпению. Даже к твоим выходкам.
Данила не отступил, хотя он, лучше чем многие, дрожащие перед великим архимагом, понимал масштаб его могущества.
- Если я оскорбил тебя, прошу прощения. Но я говорю лишь правду, которую вижу.
- Опасная привычка, - проворчал Хелбен. Успокоившись, он отвернулся. Сцепив руки за спиной, архимаг посмотрел в окно – окно, которое внезапно сдвинулось вправо, хотя с внешней стороны башни этого было не заметить. Нынешний вид, по мнению Дэна, был особенно привлекателен: элитная Замковый Квартал, венчавший собою величественную громаду горы Глубоководья. Из гнезда на вершине вспорхнула тройка грифонов. Их крошечные фигурки вырисовывались на фоне закатных облаков, окрашенных аметистовыми и брильянтово-розовыми красками. Данила следил за ними в течение круга, а потом отвлекся, ожидая продолжения речи архимага.
- Несомненно, ты задаешься вопросом, зачем мы так пристально следим за Бронвин, молодой Арфисткой, чьи задания в основном связанны с сообщениями.
- Несомненно, - сухо сказал Данила. Он сложил руки и вытянул вперед длинные ноги. – Какой тебе в том прок? Я много раз пытался понять, почему стал мастиффом для этой овцы.
- Сарказм становится твоей болезнью, - заметил Хелбен. – Ты не был бы столь легкомыслен, если бы понимал, что Малхор может заинтересоваться Бронвин.
- Тогда расскажи мне, - Данила положил руку на сердце, словно школьник, дающий присягу другу. – Я буду самим смирением.
Улыбка архимага была мрачной и мимолетной.
- Я никогда не думал о тебе, как о ком-то незначительном. Но все же тебе стоит признать, что этой сказке лучше остаться нерассказанной. Я бы хотел сохранить все в секрете. Иди и достань ожерелье, пока оно не попало в руки Малхора.
- Бронвин ценит свою репутацию честного дельца. Она не поблагодарит меня за вмешательство.
- Она не должна о нем узнать. Так будет лучше. Но если это невозможно, используй любые методы, чтобы забрать ожерелье.
- Легко сказать, - заметил Дэн, направляясь к двери. Хелбен скептически наморщил лоб.
- Странные слова для человека, первым вкладом которого в дело Арфистов стала способность выведывать у женщин секреты.
Молодой Арфист застыл, а затем развернулся.
- Я сделаю то, что ты просишь, дядя. Но не так, как ты подразумеваешь. Я возмущен этим заданием и глубоко оскорблен твоими нападками на мою личность.
- Но можешь ли ты отрицать мою правоту?
Улыбка Дэна была печальной и напряженной.
- Конечно, нет. Почему иначе, скажи на милость, я обижаюсь?

***
Комнату заполнил пар, и Бронвин, которая успела вернуться в город, чтобы почиститься, переодеться и принять некоторые меры предосторожности, оказалась в тумане. Когда глаза её снова смогли видеть, женщина заметила седого бородатого человека, лежащего в обширной ванне. Его мясистые розовые руки лежали на краях. Черные глаза с интересом скользили по ней.
- Ты быстра. Также, как красива, - сказал он с уважением. – Надеюсь, ожерелье ты получила.
Бронвин притворила дверь и села в мягкое кресло.
- Я бы не рискнула нести его с собой. Боялась, что умыкнут. Мой помощник ожидает приказа отправить его курьером.
- Как, без сомнения, он ожидает и твоего благополучного возвращения, - сухо сказал человек.
Женщина ответила скромной улыбкой.
- Необходимые меры предосторожности, милорд Малхор. Многолетний опыт.
Особенно в том, что касалось Жентарима и жрецов Цирика, молча закончила она про себя. Отметив пристальное внимание мужчины, она взмахнула руками в подобострастном жесте.
- Но я не стану утомлять вас своими маленькими сказками.
- Напротив, я уверен, что найду в них много интересного.
В дверь тихо постучали.
- Возможно, в другой раз, - пробормотала Бронвин, поднимаясь, чтобы ответить. Приняв целую кучу полотенец от горничной, она закрыла и крепко заперла за собой дверь. Из кучи девушка достала маленькую грубо вырезанную из полированного дерева коробочку.
Бронвин поставила её на маленький столик и осторожно, чтобы не порезать пальцы, приподняла крышку. Однако, глаза её округлились лишь когда она увидела содержимое – несколько экзотических курительных трубок, набитых ароматным и крайне незаконным табаком. Женщина не упустила огня, внезапно вспыхнувшего в глазах мужчины при взгляде на предметы. Она пришла на эту встречу не в слепую и знала о своем клиенте и его привычках больше, чем просто любопытствующая.
- Простите, если это оскорбляет вас, милорд, - сказала она осторожно, чтобы в голосе или на лице не отразилась ирония. – Это была обманка, на тот случай, если парень, который принес сюда эту коробку, был нанят ворами, ожидавшими найти здесь ценные вещи или какой-нибудь контрафакт. Скорее всего вор возьмет трубки, а коробку выкинет, не подозревая о том, что здесь есть двойное дно.
Ловко дернув коробку, девушка вытащила ожерелье из тайника. Склонившись, она протянула его жрецу, а тот схватил его с нетерпеливым беспокойством. Он закрыл глаза и провел янтарными бусинами по лбу. Когда глаза мужчины открылись, снова впиваясь в неё, Бронвин содрогнулась. Несмотря на высокий ранг и значительное состояние, в этом взгляде читалась жадность и хитрость, что делало его похожим на самого мерзкого дуэгара. Бронвин подозревала, что причиной покупки янтаря послужило совсем не желание творить благие дела для человечества.
- Ты справилась, - пробормотал он, наконец. – Это… больше, чем я ожидал. Говорят, янтарь хранит память о магии. Возможно, твое прикосновение, твоя красота, добавили к его значению еще чего-то.
Его слова вызвали мурашки, пронесшиеся по коже. Но Бронвин заставила себя любезно улыбнуться.
- Вы слишком добры.
- Совсем нет. Теперь перейдем к вопросу оплаты. В дополнение к золоту ты хотела бы получить информацию. Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Нам было бы комфортнее общаться.
Бронвин ловко расстегнула пояс, а затем скинула ботинки. Быстрым текучим движением она стянула через голову платье и повернулась, чтобы положить его на стул. Женщина обернулась к ванне, ловя жреца в неудобный момент. Его взгляд как раз скользил по округлости её бедер, и он прищурился, погружаясь в непристойные мысли. Бронвин сжала зубы и шагнула в воду. Как и в других городах, общественные бани были в Глубоководье частью жизни. Бронвин не считала это прелюдией к близости, но были те, кто мог воспринимать это иначе.
- Так гораздо приятнее, - сказал Малхор. – Возможно, когда наши дела закончатся, мы сможем насладиться другими удобствами, предоставленными этим залом.
Например, прилегающей спальней, подумала Бронвин.
- Возможно, - сказала она вслух. Теперь, когда она встретила этого мужчину, Бронвин была готова поцеловать водную змею – в пятьдесят морских саженей. – Так что ты мне расскажешь о Морском Призраке?
Спросила она, называя имя корабля, навсегда изменившего её жизнь. Малхор дернул плечами.
- Немного. Корабль действительно был жентийским, но лет двадцать назад он сгинул. Учитывая местную пиратскую активность, предполагалось, что корабль разграбили и затопили.
Все это Бронвин уже знала. И слишком хорошо.
- Была ли попытка проследить путь груза?
- Конечно. Некоторое оружие, да несколько ценных вещичек были найдены. Но большая часть пропала на рынках Амна.
Жрец продолжал говорить, но слова его потонули в нахлынувших воспоминаниях о дыме, запахах, чувствах… ужас, плен, унижение, боль. О, да. Бронвин помнила рынки Амна. Какофония голосов, говорящих на незнакомых языках, руки, толкающие в спину, внезапный звон падающего молота – это объявили о продаже раба. Судьба определена.
- Боюсь, большего не скажу. Возможно, если ты расскажешь мне, чего желаешь достичь?
Слова Малхора просочились сквозь кошмар, возвращая девушку в настоящее. Она сосредоточила взгляд на его жадном лице. Коварный жрец знал, чтобы она не искала – это дороже янтарного ожерелья. Бронвин усмехнулась.
- Вы, разумеется, не ждете моего ответа. Могли бы вы поведать о происхождении груза? О капитане корабля, о его команде? Даже имени матроса будет достаточно. Все, что знаете. Даже самые незначительные, на первый взгляд, детали. Они могут оказаться полезными.
Жрец наклонился вперед.
- Я почти сорвал голос, крича через это озеро. Подойди ближе, и мы поговорим еще.
Ванна была большой, но не слишком. Встав, Бронвин подошла к жрецу, позаботившись о том, чтобы остаться вне досягаемости этих больших пухлых рук. Но он не пытался дотянуться.
- Должен признать, меня интригует твой интерес к этому старому делу, - сказал Малхор. – Расскажи мне, что ты знаешь о Морском Призраке, его грузе и, быть может, я смогу помочь.
- Я знаю не больше, чем сказала вам, - честно призналась Бронвин. – Это было давно, и давно поросло травой.
- И я сомневаюсь, что твои собственные воспоминания простираются так далеко, - прокомментировал он. – Корабль затопили двадцать пять лет назад. Возможно, тебе тогда было… года четыре?
- Около того, - ответила девушка. По правде сказать, она сама не была уверена в собственном возрасте. Бронвин помнила мало, все ранние воспоминания были поглощены ужасом. Прежде, чем она сумела что-то предпринять, с уст её сорвался мрачный вздох. Малхор кивнул. Его глаза проницательно блеснули на толстом лице.
- Прости, если это покажется слишком дерзким, но я не мог не заметить твою примечательную татуировку. Похоже на малиновый дубовый лист. Возможно, ты – последовательница Сильвануса?
Первым импульсом было расхохотаться от подобного предположения. Сильванус, Отец Дуба, почитался многими друидами, и она, конечно, не имела отношения к этой вере. Но ей пришло в голову, что Цирик, бог Малхора, был очень ревнив к проявлениям признаков поклонения другим культам.
- Когда-то… я любила некого молодого лесорубы, - сказала она легкомысленно. – А он любил дубовые листья. Ну вот…
Бронвин закончила говорить и пожала плечами. Пускай подозревает, что хочет. Отметины на её спине – это её личное дело.
- Так ли это? – Малхор наклонился вперед. – Понимаю мужчину, решившего оставить на тебе свою метку. Возможно, со временем тебя убедят носить мою. Взять её! – крикнул он.
Бронвин выпучила глаза, а затем бросилась к двери. Комната содрогнулась от первого тяжелого удара, это вздрогнула щеколда, которую она бережно затворила. Одним прыжком женщина вылетела из ванной и бросилась к окну. Позади раздался всплеск – едва слышимый за не прекращавшимся стуком в дверь – это приближался Малхор.
Он двигался быстро, особенно для толстяка. Жрец схватил её сзади, одной рукой держа за талию, а второй – за горло. Он был силен, кроме всего прочего. Бронвин извивалась, словно форель, но не могла освободиться.
- Поспешите, идиоты! – закричал жрец. – Я не могу удерживать её вечно.
Бронвин сунула руку в волосы и вытащила стилет, который спрятала в густых кудрях. Оружие было предназначено для точного, осторожного удара, но времени не было. Она ударила за плечо, и клинок нашел плоть. Однако узкий нож не вошел глубоко и не нанес сильной раны. Малхор вскрикнул и усилил хватку. Женщина ударила снова, на этот раз в руку. Вырвав лезвие, она нанесла третий укол.
Наконец, он отпустил её. Как раз в этот момент дверь с треском распахнулась. Бронвин бросила быстрый взгляд через плечо. В комнату влетели трое мужчин. Времени на бегство было катастрофически мало, но ярость побудила её вернуться к жрецу и провести крошечным ножиком по его обвисшим щекам.
Затем, женщина помчалась к окну. Отбросив шторы, она распахнула деревянные ставни. Щеколда поддалась, и Бронвин выпрыгнула на улицу.
Время, казалось, замерло. На мгновение, не больше, прежде, чем она приземлилась на мягкий тент, что растянул между двумя домами, ровно на два этажа ниже комнаты с ванной, её сообщник. Слегка подпрыгнув, она нащупала тунику, которую предполагала оставить здесь. Найдя её, она быстро натянула одежду через голову, а затем покатилась к краю навеса, соскочила вниз и бросилась по улице. После этого Бронвин помчалась со всех ног, спеша оказаться в безопасности своего магазина.
К огромному облегчению – и удивлению – никто не стал преследовать её. Возможно, Малхор решил не рисковать. В конце концов жентийские жрицы едва ли могли позволить себе открыто обнаружить свое присутствие. Даже в городе, столь терпимом, как Глубоководье. Он получил ожерелье, заплатив смехотворно низкую цену. Несомненно, он считал эту сделку отличной.
Но зачем он позвал людей? В нападении не было смысла. Она уже получила свою плату, а потому обмануть её было невозможно. Должно быть, он узнал, что она Арфист. Этой причины хватило бы ему для того, чтобы убить. Но его слова указывали на намерение беречь её, а не убивать. Он питал надежды обратить её, сделав в тайного агента Жентарима?
Все это Бронвин обдумывала, возвращаясь домой через весь город. Она петляла, следуя сложным путем, проходящим через аллеи и заднюю комнату табачной лавки, владелец которой дружелюбно относился к Арфистам и их маленьким интригам. Женщина покинула магазин, обув оставленные в нем тапочки и прикрыв тунику приличным льняным киртлом. Мокрые волосы были заплетены в косу. Так она могла спокойно пройти по роскошной рыночной площади. Просто еще одна торговка, идущая по поручению семьи, или служанка, исполняющая прихоть хозяйки.
Наконец, Бронвин свернула на Улицу Шелка, снова удивляясь своему неожиданному счастью получить возможность арендовать магазин в этом шикарном районе. Располагавшаяся поблизости от Рынка и богатого Морского Района улица была широка и длинна. Она была полна магазинов и кабаков, где обслуживали богачей Глубоководья. Здесь продавались лишь самые качественные товары и работали только лучшие ремесленники. Магазины поддерживали этот статус. Высокие здания были выстроены из хорошей древесины и мазанки, а иногда даже щеголяли прекрасной каменной кладкой. Их украшали резные и нарисованные на дереве узоры, яркие знамена и даже маленькие корзинки цветов. Уличные фонари ярко сияли, окутывая своим золотистым светом элегантно одетых горожан, которые гуляли по мощеным улочкам. Вокруг было множество менестрелей, и музыка смешивалась вокруг бредущей по улице Бронвин приятным калейдоскопом звуков. Ужин давно миновал, и большинство магазинов были закрыты, но в Глубоководье были места, открытые в любое время. Таверны и залы развлечений работали до самого завтрака. Изобильные частные торжества и мелкие подпольные гуляния удерживали множество самых привилегированных горожан занятыми до утра. Те, кто зарабатывал на жизнь тяжелым трудом и ремеслом, в это время обычно спали, поднимаясь с рассветом. Бронвин искренне желала быть одной из них.
Она не удивилась, увидев, что в магазине все еще горит свет. Отперев дверь, девушка вошла в теплый манящий беспорядок безделушек и сокровищ. Её помощница, светловолосая, розовощекая гномка, по имени Элис Тинкер, изучала изумрудное кольцо, разглядывая его через алмазное стекло. Когда Бронвин вошла, женщина подняла глаза, не потрудившись опустить инструмент. В результате один глаз у неё стал огромным, словно у голубоглазого бехолдера. Это заставило Бронвин отшатнуться.
Элис весело рассмеялась и положила стекло.
- Занятный у вас выдался денек, а?
- Да, - вздохнула Бронвин. – У тебя было время набросать образец, что я отправила.
Она так устала, что слова звучали нечетко даже для собственных ушей.
- Этим я и занята. Сопоставила цвет с кусочками янтаря, которые были у нас здесь. Я буду ориентироваться на него завтра, когда стану добавлять правильные оттенки.
Бронвин кивнула. Она хранила эти эскизы, перепись редких предметов, которые прошли через её руки, под замком и охраной заклинаний. В сейфе. Некоторые рисунки девушка делала сама, но большая часть работы делалась маленькими умелыми руками Элис. Гномка однозначно была сокровищем. Она держала магазин и вела учет продаж, в то время, как Бронвин любила приключения и занималась сделками. Две женщины были настоящей командой и успех Любопытного Прошлого принадлежал им обоим. Элис, казалось, относилась к нанимательнице, словно к большому ребенку, но Бронвин была готова не замечать этого недостатка.
- Завтра наступит достаточно скоро, - согласилась она, поворачиваясь к лестнице, ведущей в её комнату в магазине.
- О! И еще кое-что, - крикнула вслед Элис. – Этот молодой бард заходил. Искал тебя. Говорит, что ему нужно поговорить с тобой в самое ближайшее время. Это важно. Что-то про ожерелье.
Это, конечно, Данила. Опять же, завтра достаточно близко.
- Ладно. Ладно, - пробормотала Бронвин, шатаясь вверх по лестнице.
Элис последовала за ней, уперев руки в боки. На коричневом, с румяными, словно яблоки, щеками, лице отразился материнский упрек.
- Посмотри на себя, детка! Мертвец на ногах! Я не перестану предлагать тебе взять отпуск, чтобы прохлаждаться здесь, в магазине.
Игнорируя несмолкающую гномка, Бронвин поднялась в комнату, намереваясь сразу же упасть лицом в кровать и надеясь, что она не уснет прежде.
Но стоило ей шагнуть в комнату, все мысли о сне испарились. В центре, опираясь на свой посох и глядя на неё мрачным, сверкающим взглядом, стоял самый страшный и могучий маг Глубоководья. Бронвин уставилась на Хелбена Арансана, Магистра Арфистов. Именно он руководил её действиями, но прежде они не встречались. Женщина считала себя хорошо знакомой с протоколами поведения дюжины рас и шестидесяти земель, но сейчас не могла решить, какой из трех убедительных ответов выбрать: поклониться, сбежать или потерять сознание?

***
Двое мужчин, одетых в черно-фиолетовые одежды жрецов Цирика, прогуливались в саду у виллы. Яркая луна освещала усыпанную белой галькой тропу. И хотя дело было ранней весной, в воздухе стоял робкий запах цветов. Три фонтана весело били в воздух, разливаясь по своим чашам.
- Я слышал о тебе интересные вещи, - говорил Малхор, бросая взгляд на человека, ставшего его самым многообещающим и талантливым помощником.
Даг Зорет склонил голову. В знак согласия. И нежелания отвечать. Наставник знал о нем слишком много, он изучал семью, из которой был вырван Даг. Некоторой частью этой информации он не так давно поделился: деревня, из которой похитили Дага, слухи о силе, присущей его кровной линии, должность его выдающегося отца. Даг часто задумывался, что же еще знает Малхор. А еще ему было интересно, как жрец получил этот шрам на левой щеке – и позавидовал человеку, нанесшему это увечье.
- Кажется, у вас есть более интригующий рассказ, - парировал Даг, подняв палец и проведя им по своей щеке.
Старый жрец только плечами пожал.
- Не так давно ты отправился на Холм Джундара и в одиночку поехал в предгорья, вдоль Дессарин. Мне любопытно, сын мой, что же побудило тебя пойти на такой риск, как посещение своей родной деревни?
Вот и все. Слухи дошли до Малхора быстрее, чем Даг ожидал.
- Мне тоже интересно, - сказал он. – То, что вы рассказали мне о моем прошлом, заинтриговало меня. Но в истории все еще много дыр. Я попытался залатать некоторые из них.
- Получилось?
- Разве что пару, - Даг одарил старого жреца твердым взглядом. – Вы сказали, что набег был работой амбициозного соперника паладина. Но люди, атаковавшие деревню, были солдатами Жентарима. Оглядываясь назад теперь, я четко вижу это.
Новость явно поразила Малхора.
- Как это возможно? Ты был ребенком.
- Знаю, - просто сказал Даг. – Это касается моих отношений с богом.
Малхор собирался протестовать. На несколько мгновений воцарилась тишина.
- Эта вилла, твои новые обязанности, - начал он. – Все это ты заслужил. Но у меня есть для тебя еще кое-что. Подарок, - он сделал паузу, чтобы добавить словам веса. – Ты не последний из потомков Самулара. Твоя сестра также пережила налет. И она жива и здорова.
Ошеломленный этим сообщением, Даг застыл. Ему не приходило в голову не согласиться со словами Малхора. И правда, как только потрясение от осознания прошло, он подумал, что не должен быть так удивлен. Он вспомнил видение, посланное Цириком, смелая и любопытная маленькая девчушка, вылезающая из окна, чтобы разузнать о предстоящем налете. Его сестра Бронвин, смутно припоминаемая, как проклятье его детства. Его пощадили – так почему бы не оставить девушку?
Сестра. У него была сестра. Даг не знал, как к этому относиться. Он смутно помнил глубокий полный неодобрения голос отца, порицающего смелые взгляды девочки, - и задавался вопросом, почему её старшему брату не удалось стать таким же бесстрашным.
- Как она? И где она?
- В Глубоководье, - ответил Малхор. Он поморщился, коснувшись листовидного шрама на щеке. – И поверь мне, она устроилась достаточно хорошо. Я встречался и говорил с ней в эту самую ночь.
Так это была Бронвин. Прошли годы, но ей все так же удавалось действовать там, где Даг сдерживался. Эта мысль не слишком ему понравилась, но огорченное выражение на порезанном лице жреца было, несомненно, желанным зрелищем.
- Для дочери паладина она очень быстра с ножом, - заметил Даг с мрачным удовольствием. – Обычно, вы не столь опрометчивы, чтобы не заметить спрятанного оружия.
- Голая женщина, - прорычал Малхор. – Она спрятала стилет в волосах. В эти коварные времена мужчине стоит соблюдать осторожность.
На этот раз Даг громко расхохотался.
- О, это бесценно! Разве не гордился бы этим великий Хронульф?
Старший жрец пожал плечами.
- Она интересная женщина, искатель утраченных древностей, сделавший поиск осколков прошлого делом своей жизни. По иронии судьбы, своей истории она найти не смогла. Тем не менее, она, очевидно, пытается это сделать. Она охотно продала за информацию артефакт из бесценного янтаря. Ты можешь воспользоваться этим. И должен, - жрец снова поморщился. – Я столкнулся с каким-то… препятствием. Если бы я не подготовился к подобному и не воззвал к Цирику за заклинаниями, унесшими меня из того места, ночь могла бы закончится куда трагичнее. Совершенно очевидно, что мы не единственные, кто владеет информацией. За твоей сестрой смотрят, её защищают. Если ты не заявишь права на эту женщину, как и на силу, которой она владеет, это сделают другие.
- Конечно, - пробормотал Даг. – Что вы предлагаете?
Малхор поднял брови. С тех пор, как его бывший ученик просил совета, прошло уже несколько лет.
- Я передал в твои руки человека, предавшего тебя и твоего отца. Пользуйся. Пусть он приведет твою сестру к месту, где ты, скажем так, сможешь оказать на неё немного братского влияния.
Молодой жрец кивнул.
- Хорошо сказано. И что, позвольте мне смелость спросить, вы надеетесь от этого получить?
- Получить? Мы знаем друг друга много лет. Ты был мне как сын, - начал Малхор. Когда Даг тихо захихикал, жрец отказался от этой попытки и пожал плечами. – В твоей семье живет сила. Я не понимаю её характера. Это предстоит открыть тебе. Но я верю, что если у тебя получится, ты поделишься открытием со мной.
- Правда? – Даг принял это заявление с великим скептицизмом. Малхор не был тем человеком, которому можно было доверять, и он предполагал, что все остальные сотворены по его образу и подобию.
- Скажем так, силы хватит обоим. Я всем сердцем желаю тебе успеха, ибо это ступень к моему собственному благу.
Вот в это Даг мог поверить и понять.
- Замечательно. В таком случаем, я слежу за Бронвин до тех пор, пока не осознаю масштаб моего наследия. А потом мы снова поговорим.
Внезапно радостное выражение лица жреца исчезло, а глаза стали стеклянными и голодными, словно у тролля.
- Разумеется, ты знаешь цену неудачи?
- Конечно, - плавно сказал Даг. – Разве я не заставлял других платить её достаточно часто? Спросите любого неудачника в моей команде. Но в начале вам придется призвать его дух.
Малхор вздохнул, а затем рассмеялся.
- Отлично. Тогда выпьем, что скрепить договор.
Он взял Дага за руку, и вместе они пошли к темной вилле.

***
- Прости за вторжение, - сказал Хелбен Арансан глубоким, отличавшимся легким акцентом голосом. – Обстоятельства потребовали нашей встречи и разговора. Прошу, садись.
Все еще слишком ошеломленная, Бронвин опустилась на ближайшее доступное место – старинный корабельный сундук, в котором хранилось белье. Единственный в комнате стул занимал архимаг. С посохом в руке, он выглядел каким-то смущенным. Словно судья, которому предстояло принять решение о неизвестном преступлении.
- От моего внимания не укрылось, что ты приняла заказ от жреца Цирика, человека, известного как Малхор.
Как он узнал об этом столь быстро? Бронвин отбросила в сторону мысли о втором нежданном сюрпризе, чтобы соображать лучше.
- Это так, лорд Арансан.
- О чем ты думала? Стоит ли мне напомнить, что сговор с Жентаримом едва ли является поощряемой деятельностью Арфистки.
- Верно, милорд. Но это часть моей работы. Я была нанята Арфистами из-за моих связей. Моих услуг жаждет широкий круг клиентов.
- И простая осторожность требует, чтобы ты устанавливала ограничения. Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве не собиралась ты поставить для Малхора драгоценные камни, содержавшие значительную магическую мощь.
- Да, но…
- Что ты знаешь об этом человеке? Какова природа твоих с ним отношений?
Прежде, чем Бронвин смогла достойно защититься, звук у дверей привлек внимание обоих. За порог скользнул знакомый светловолосый мужчина. Он поднял руку, чтобы показать золотые бусины и серебристую оправу.
При виде янтарного ожерелья, глаза Бронвин широко распахнулись. На мгновение, она забыла о грозном виде архимага.
- Проклятье, Дэн. Что ты творишь?
- Хотел бы я сам это знать, - мрачно произнес Хелбен. Он встал и посмотрел на молодого человека. – Зачем ты его принес?
- А почему бы и нет? Оно принадлежит Бронвин, - сказал Данила.
- Нет, - ответила она, стиснув зубы. – Я получила оплата. Сделка окончена.
- Да?
Обычно веселое, лицо её друга теперь проявляло глубокую озабоченность. Он вошел и опустился на сундук рядом с ней.
- Из того, что я слышал, в процессе обмена произошел небольшой конфликт. Какая-то там попытка похищения и прыжок с четвертого этажа? Почему ты так злишься за маленькую помощь, Бронвин? Они, возможно, убили бы тебя.
Но этот аргумент не уменьшил ярость Бронвин.
- Очевидно, им это не удалось. Я ушла прежде, чем твои… друзья… изволили появиться, - девушка раздраженно толкнула его в бок. – Ты хоть понимаешь, что натворил?
Он поднял брови.
- Думаю, понимаю. Ты, очевидно, имеешь на этот счет другое мнение, а у архимага есть третья версия. Поскольку я уверен, что позже он поделиться со мной своими мыслями, без сомнений в четырёхактной пьесе, почему бы нам не поговорить о твоем взгляде на происходящее?
Вскочив на ноги, Бронвин подошла к маленькому окну, которое выходило на улицу.
- Обещание дано, обещание выполнено. Такова моя репутация – самое ценное, чем я обладаю И это первый раз, когда я не оправдала её. Ты не просто сорвал сделку. Теперь ты понимаешь?
Молчание растянулось на долгий, напряженный момент.
- Ожерелье обладает огромной магической силой и должно быть должным образом защищено, - сказал Хелбен.
Бронвин изо всех сил пыталась сдержаться. Архимаг не слышал её слов? Или такие мелочи ничего не значили? В конце концов – какое дело дракону до мыши?
- Я храню его в своем сейфе, - сказала она жестко. – 
Данила может рассказать вам, какие магические стражи там установлены.
Друг встал и положил руку ей на плечо.
- Какая цена была обещана за ожерелье? Я прослежу, чтобы Малхор получил полную компенсацию. И хотя это не сможет полностью удовлетворить его, твоя честь в чужих и собственных глазах будет восстановлена. Мы должны тебе по крайней мере это.
- И даже больше.
Девушка наклонила голову, чтобы взглянуть на друга. Легко было перестать скрывать раздражение.
- Вам придется извинить меня, но я предпочла бы собраться в другое время.
Слабая улыбка коснулась уголков губ барда.
- Лорд Арансан, мне кажется, нас выгоняют.
Бронвин взглянула на архимага.
- Я не имела в виду…
- Разумеется, имела, - пропел Дэн. – И не стоит оправдываться. Отдохни. День… Сделка вышла ответственной.
Прежде, чем она успела ответить, двое мужчин повернулись и покинули комнату, воспользовавшись задней лестницей. Бронвин сидела, глядя им вслед. Все мысли о сне исчезли.

***
Когда Арфисты оказались внизу лестницы, Хелбен начал меняться. Его широкоплечая фигура похудела и удлинилась, становясь телом гибкого молодого человека, а черный цвет одежды сменился цветами леса – коричневым и зеленым. Из волос и бороды пропали серебряные пряди, а лицо обрело слабые эльфийские черты. 
Данила столько раз видел подобное, что даже не обратил внимания. Архимаг редко ходил по городу, нося собственное лицо. Никто не произнес ни слова, пока они не добрались до переулка за Любопытным Прошлым.
- О чем ты думал, принеся ожерелье в магазин Бронвин? Теперь она знает, что Арфисты следят за ней.
- Мы приняли этот риск, когда отправили людей в зал торжеств, - прямо сказал 
Данила.
Словно в знак протеста, из-за ящика выскользнула дворовая кошка. Без сомнения, их появление испортило долгое и терпеливое выслеживание какой-нибудь добычи. Может быть – крысы. 
Данила этих тварей не любил, а потому прибавил шагу.
- Бронвин не дура. Разумеется, она понимает, что слишком легко отделалась и подозревает, что головорезов Малхора кто-то задержал.
Хелбен зашагал шире, подстраиваясь под шаг Данилы.
- А теперь, благодаря твоей промашке, она об этом не просто догадывается. Учитывая участие Малхора, ситуация стала деликатной.
- Просвети же меня.
Они вышли на улицу Селдут, которая в этот час кишела завсегдатаями таверн, а также наемными охранниками и потенциальными нанимателями, которые собирались во Дворе Шута, расположенном по соседству. Освещение здесь было слабее – знак уважения к пропитанным элем мозгам и жажде расслабленного настроения. Хелбен быстро огляделся, чтобы убедиться – никто не проявляет внимания к их разговору, а потом двинулся обратно на запад, к Улице Шелков. Дэн заметил, что даже архимаг инстинктивно ищет безопасности хорошо освещенной улицы.
- Ты знаешь Бронвин лет семь. Я искал её больше двадцати. Она – дочь великого паладина, Хронульфа из Тира. Потомка Самулара Карадуна, паладина, основавшего орден, известный как рыцари Самулара. Судя по твоему лицу, тебе знакомы эти имена.
- Я учил историю, - сказала 
Данила, ловко избегая пьяного прохожего. – Молю, продолжай.
- Тогда ты знаешь, что семья Хронульфа считалась уничтоженной в результате набега на деревню двадцать лет назад. Хронульф считал, что его дети убиты, но я сомневался в этом и продолжил поиски, пока не подтвердил подозрения. Один из его детей, теперь взрослый мужчина, для меня недосягаем. Но я могу и должен влиять на Бронвин. Она не знает о своем наследии и есть множество причин надеется, что никогда о нем не узнает.
Резко остановившись, 
Данила схватил архимага за руку.
- Должен ли я считать, - сказал он низким и злым голосом, - что в течение семи лет ты знал о живых детях Хронульфа, но ничего не сказал ему?
- Не суди о том, чего не понимаешь, - предупредил Хелбен. – Тебе бы лучше заняться этим делом. Мы должны понять, кто узнал, если узнал, секрет Бронвин. В том числе, известно ли об этом самой Бронвин. И именно этим ты и займешься.
Хелбен зашагал вперед, оставив 
Данила стоять с открытым ртом и мыслями, переполненными подозрениями. Будучи преисполненным решимостью добиться правды, юноша бросился за архимагом, чтобы поравняться с ним.
- Семь лет назад ты послал меня к Амну, чтобы нанять агента, женщину, которой не было еще и двадцати. Мы с Бронвин подружились.
- Все так.
- В характеристике и рекомендациях потенциального Арфиста есть множество вещей, в том числе, я должен был отметить наличие у человека опознавательных знаков, - голос 
Данила был глухим от нарастающего гнева. – И я сообщил о родинке Бронвин. Это ведь был важный знак, не так ли? Знак, который подтверждал, что она – дочь Хронульфа.
- Да. И что с того?

Данила выдохнул. Воздух со свистом вырвался сквозь его стиснутые зубы.
- Ты послал меня к Амну, чтобы я увидел и сообщил об этом.
- Ты был молодым и тебя ничто не сдерживало. Было разумно предположить, что природа возьмет свое, - сказал Хелбен. – А ты, могу заметить, предсказуем в этом вопросе.
Бард прошипел низкое яростное проклятие.
- Я не способен принять такое. Даже от тебя. Разве у меня нет жизни за пределами Арфистов? А ты! Вот так манипулировать теми, кто доверяет тебе… такого просто не может быть.
- Уймись. Это было давно. Никому не причинили вреда. Вы остаетесь друзьями.
- Друзья, как же! – прошептал бард. – Каким же другом сочтет меня Бронвин, узнав, что я предал её подобным образом? Поверит ли, что я ничего не знал и действовал без злого умысла? Поверит ли, что я не принимал участие в сокрытии от неё информации о прошлом и семье?
- Говори тише, - Хелбен взглянул на пару заинтересовавшихся прохожих и потянул 
Данила в переулок. – Все это поросло травой и не имеет ни малейшего значения. Забудь. Это был не первый случай, когда ты использовал обаяние и умение убеждать, чтобы вызнать секреты дамы. И я сомневаюсь, что ты на этом остановишься.
- Остановлюсь? – 
Данила сложил руки и посмотрел в фальшивое лицо Хелбена. – Я принял определенные личные обязательства. Это ничего не значит?
- Прежде всего ты обязан Арфистам, - отметил Хелбен, сердитый не меньше племянника. Но его гнев был ледяным – на взгляд 
Данила, почти не человеческим.- Если твоя Эрилин не способна принять этого, она не достояна значка Арфиста, а так же твоего присмотра.
Данила считал себя спокойным человеком, но архимаг шагнул туда, куда не позволялось ступать никому.
- Возможно, мне придется вернуться домой в виде лягушки, - выдавил он, - но, Мистра, оно того стоит.
Он поднял руку и нанес тяжелый удар в челюсть Хелбена. Архимаг отшатнулся на несколько шагов, пораженный быть может первым физическим нападением, пережитым за века. На мгновение, его магическая маскировка соскользнула. 
Данила оказался лицом к лицу не с молодым человеком эльфийских кровей, а со стареющим магом. На самом деле, Хелбен выглядел так, что сердце Данилы заныло от горя и вины. Ударить человека, одетого в магическую маскировку твоего собственного возраста, было одним, но совсем иным казалось нанести удар тому, кто годился тебе в деды.
Затем, момент канул в прошлое, и перед Данилой снова встал могущественный архимаг Глубоководья. Рукой он держался за челюсть, но выглядел, как всегда: суровый, сильный и решительный, способный выстоять в этом бою, да и во всех остальных.

Данила развернулся и зашагал прочь, слишком переполненный ярости и смятения, чтобы волноваться о готовящемся магическом ударе.

***
Мысли о сне были забыты. Бронвин натянула темные бриджи и рубашку, а затем вышла по задней лестнице. За три медяка, она остановила повозку и попросила возницу отправиться в Портовый Район – жестокое и опасное место, где город встречался с морем. Неподалеку от Килевой Улицы располагался склад, славящийся своим пещерным погребом. Это место было излюбленным обиталищем жителей подземных королевств. Когда её приятели-дуэгары останавливались в городе, они всегда жили там.
Без происшествий, Бронвин добралась до склада и забралась внутрь. Помещение было обширным, и внутри напоминало маленький город и узкими, деревянными улочками, образованными стенами из ящиков и грудами мешков. Здесь было не менее опасно, чем в городе, кипящим снаружи. Увидев близко к полу пару вызывающе прищуренных светящихся глаз, Бронвин инстинктивно потянулась за ножом. Сквозь пыльный воздух до неё донеслось сердитое низкое рычание. Бронвин узнала этот звук и расслабилась. Это просто тощий кот. Многие владельцы складов держали котов, чтобы регулировать популяцию крыс. Неземное сияние глаз животного было простым отражением света, идущего из трещины в стене.
Женщина пробралась через лабиринт бочек и ящиков, держа путь в заднюю часть склада. Там стоял приземистый бочонок. Бронвин открыла крышку и прищурилась.
Дна у бочки не было. Только лестница, ведущая в погреб. В каменном очаге пылал маленький чадящий огонек, над которым шипело и скворчало бедро рота. Пламя освещало несколько серых лиц. Бронвин насчитала пять дуэгаров, в том числе двоих, с которыми уже сталкивалась сегодня. Теперь молодого сородича с ними не было, но, кажется, его потеря не сильно огорчила старших. Молчаливый дуэгар с удовольствием жевал кусок полупрожаренного мяса, а лидер играл в кости с остальными, споря с ними низким сердитым голосом. Стоящая у его локтя огромная пустая кружка подсказала Бронвин дальнейший план действий.
Она привязала кусок тонкого, крепкого шнура к ручке ящика, лежавшего выше её головы, а затем слегка сдвинула его, так, чтобы положение предмета стало не слишком надежным. Заняв место за ближайшим скоплением коробок, Бронвин стала дожидаться появления дуэгара. Она предполагала, что эль скоро попроситься наружу, и даже грязные подземные дворфы не позволят ему выпустить пойло прямо в обеденном зале.
Как и ожидалось, вскоре она услышала на шаткой лестнице скрип тяжелых железных сапог. Когда дуэргар прошел мимо, следуя к двери на улицу, Бронвин вскочила. Сунув руку через плечо дворфа, она ухватила его за бороду. Дернув вверх и назад, она приложила к обнаженному горлу дуэгара кинжал. Свободной рукой она завязала конец шнура на его поясе.
- Ожерелье, которое ты мне продал, - прошептала она. – Где ты его взял?
Дуэгар начал было извиваться, но вскоре убедился, что лучше ему этого не делать.
- Не скажу, - пробормотал он. – Это не часть сделки.
- Я беру это в качестве платы за моральный ущерб. Кто продал его тебе?
Она слегка повела ножом, чтобы ускорить ответ.
- Человек, - неохотно сказал дуэргар. – Короткая борода, широкая улыбка. Жирный. Он носит фиолетовое.
Картинка в голове у Бронвин вырисовывалась достаточно отчетливо, но женщина все же хотела быть уверенной.
- У этого человека было имя?
- Зовет себя Малхор. А теперь отпусти меня и отправляйся к нему. У меня дела, - заныл дуэргар.
Бронвин опустила нож. Она ударила дуэргара, заставляя того вытянуться. Это движение заставило стоящий наверху ящик рухнуть на дворфа, увлекая за собой и те, что стояли ниже. Женщина развернулась и побежала. Прежде, чем дуэргар смог оклематься, их уже разделяли две улицы и магазин.
Когда Бронвин вернулась в Любопытное Прошлое, в голове её созрели два вывода. Во-первых, неопровержимым фактом было то, что Малхор нанял её по совершенно непонятной причине. И, во-вторых, в глубине души зрело подозрение, что дуэргар расстался с информацией слишком легко.

***
Утреннее солнце заглядывало сквозь тонкое оконное стекло. Безукоризненно одетый слуга незаметно поставил на соседний стол поднос с завтраком. Даг вдохнул воздух, наслаждаясь запахом паштета, свежеиспеченного хлеба и даже чашечки Мазтиканского кофе, который был так популярен в загнивающих южных землях.
- Это все, милорд?
Даг Зорет прервал свое изучение новых владений и посмотрел на обратившегося к нему элегантного, облаченного в темные одежды, человека. Эмерсон был джентльменом из джентльменов: чистым, совершенным и в высшей мере способным слугой, который, вероятно, мог бы с успехом и апломбом править маленьким королевством. Слуга был именно тем самым видом удобств, к которому Дагу хотелось бы привыкнуть.
- Еще кое-что, Эмерсон. Сегодня утром придет вызов от сира Гарета Кормейра. Он рассчитывает увидеть здесь Малхора. Не разубеждайте его. Но если он станет задавать вопросы, уходите от прямых ответов.
В ответ на эту странную литанию слуга только моргнул.
- Должен ли я прежде объявить о нем, сир, или просто отвести к вам?
Губы Дага дрогнули, изгибаясь в подобии улыбки.
- Приведи его в любом случае. Немедленно. Этой встрече стоило случиться двадцать лет назад.
Эмерсон ответил замечательным отсутствием всякого любопытства и быстрым, совершенным поклоном. После того, как слуга захлопнул изукрашенную аккуратной резьбой дверь, Даг опустился в мягкое кресло и на мгновение позволил чистой роскоши комнаты окутать себя.
Замысловатые изукрашенные ковры из Калимпорта, окна, со вставками цветного стекла, задрапированные шелками из Ши, мебель, вырезанная из редких пород деревьев. Здесь же валялись покрытые вышивкой подушки и стояли полки с красиво переплетенными книгами.
Камин был выложен ляписом, а люстра, которая освещала комнату множеством замысловатых свечей, блестела, словно эльфийское серебро. Ни один предмет в комнате не уступал другому в роскоши. Почти все убранство было выдержано в оттенках насыщенного синего и глубокого малинового – самые сложные и дорогие цвета.
Это была библиотека гостевой виллы Остерим, маленькой, но роскошной усадьбы в пригороде Глубоководья, которая принадлежала к деревне Рассалантер. Богатый торговец поддерживал целый комплекс усадеб, коттеджей и конюшен, используя их для своих нужд или предоставляя в распоряжение гостей. Об этом знали многие. Но вот о том, что Ямид Остерим был капитаном Жентарима, знали единицы. Его безупречная торговая репутация давала ему доступ к секретам и торговым путям. Его хитрость позволила передать часть этой информации таким образом, что ни разу в жизни подозрение не падало на него.
Малхор, наставник и непосредственный начальник Дага, наслаждался гостеприимством Остерима многие годы. Теперь он передал Дагу эту привилегию, наряду с услугами незаменимого Эмерсона… и властью над своим паладином.
Готовясь к визиту сира Гарета, Даг внес в декор комнаты свою уникальную лепту. Очаг вспыхнул магическим огнем – странным, зловещим черно-пурпурным пламенем. Оно давало жуткий фиолетовый цвет и отбрасывало мрачные тени, танцевавшие по коврам. Дагу нравилось демонстрировать цвета и силу Цирика, таким образом насмехаясь над сиром Гаретом, который был способен существовать в подобной близости со злом.
Дверь распахнулась, и в комнату шагнул высокий, хорошо сложенный человек в годах. Под левой рукой он держал почтительно снятый шлем, а белые волосы струились, словно волны. Яркие голубые глаза человека удивленно распахнулись, когда он увидел маленького смуглого молодого человека, вместо ожидаемого внушительного, отличавшегося фальшивым весельем жреца.
- Добро пожаловать, сир Гарет. Хорошо, что ты пришел, - сказал Даг Зорет, не скрывая иронии. Взгляд рыцаря стал еще более озадаченным.
- Мне не приходилось выбирать, молодой сир. Меня призвали.
Даг вздохнул и покачал головой.
- Паладины, - заметил он с легкой насмешкой. – Всегда нужно говорить вам об очевидном. Садись, прошу тебя.
- Я не желаю мешать вашему досугу. У меня дела с другим. Прошу, примите мои извинения за вторжение и передайте…
- Малхора не будет, - мягко промолвил Даг. – Он посылает тебе привет и просит видеть во мне своего приемника.
Сир Гарет заколебался.
- Я не знаю вас, молодой сир.
- Правда? Я выбрал себе имя Даг Зорет, хотя ты, быть может, слышал, как меня звали по-другому. Ты хорошо знал моего отца, если истории не врут, - Даг кивнул на правую руку мужчины. Она висела сбоку, неподвижная и бесполезная. - Ты получил эту рану, спасая его жизнь. Ну, или так говорят.
Краска отлила от лица паладина, но он все же остался стоять прямо, словно часовой.
- О, сядь же. Прежде, чем упадешь, - раздраженно сказал жрец.
Жесткой походкой пройдя к ближайшему стулу, сир Гарет плюхнулся на него, не сводя взгляда с лица Дага.
- Как такое возможно? – прошептал он. – Сын Хронульфа. Этого не может быть.
- Если ты ищешь во мне черты отца, не стоит стараться, - сказал Даг с легкой нервозностью. – Насколько я помню, мы никогда не были похожи. Но быть может эта маленькая безделушка убедит тебя в истинности моих слов.
Он снял с шеи серебряную цепочку и протянул её сиру Гарету. Старый рыцарь помедлил, увидев медальон с символом Цирика. Однако все сомнения были забыты, когда глаза мужчины заметили кольцо. Он взял цепь, внимательно изучая предмет. Спустя некоторое время, Гарет снова поднял взгляд на лицо Дага.
- Ты не носишь этого кольца, - сказал он. – Полагаю, не можешь.
Это было правдой, но Даг пожал плечами.
- Кто-то может использовать его вместо меня. Пока кольцо в моей власти, не важно, чья рука его держит.
В глазах рыцаря мелькнуло проницательное выражение. Оно пришло и ушло столь быстро, что Даг засомневался, не показалось ли ему это. Он вспомнил, что рассказывал об этом, теперь принадлежавшему ему, человеке Малхор.
- Есть еще два кольца, - продолжал Даг. – Мой отец носит одно. А где третье?
Сир Гарет неохотно вернул кольцо.
- Увы, мы не знаем. Кольцо было потеряно Святым Орденом много лет назад, во времена великого Самулара. Жрец внимательно изучал лицо пожилого человека, ища признаки сомнений. Малхор говорил, что сир Гарет никогда не лжет, но часто говорит правду в весьма путанной манере. Старый жрец предупредил, что среди искусного уклонения обнаружить всякую истину очень трудно. Даг заподозрил, что даже самому Гарету сложно видеть эту разницу. По словам Малхора рыцарь был мастером рационализации. Сир Гарет упорно трудился, чтобы спрятать от братьев по Ордену – как и от самого себя – тот факт, что он был лишь младшим паладином. Благословение Тира покинуло его и не возвращалось уже слишком долго. В связи с этим, Даг с мрачным, тайным удовольствием понял, что сир Гарет едва ли мог возражать против того, чтобы принять немного магии, дарованной Цириком.
Из складок своей пурпурной мантии жрец достал маленькую черную сферу. Её он передал сиру Гарету.
- Будешь носить это с собой, всегда держа под рукой. Когда я захочу с тобой связаться – ты ощутишь жжение холодного пламени. Я не стану пытаться это объяснить, - узнаешь, когда почувствуешь. Как только это произойдет, спеши в безлюдное место и доставай черный шар. Прикосновение твоих рук откроет портал – и погасит боль. – Но я уверен, предупреждать тебя дважды не придется. Рвение и сила духа относятся к добродетелям рыцарей.
Здоровой рукой сир Гарет принял сферу. Он в ужасе отстранился от появившегося в шаре изображения: бледное, узкое лицо Дага, освещенное фиолетовым огнем.
- Говори обыкновенным голосом. Я тебя услышу, - продолжил Даг. Его глаза смеялись над рыцарем, который поспешно отложил сферу и вытер пальцы, словно прикосновение не только обожгло, но и испачкало его. – С помощью этого устройства ты сможешь продолжать служить Жентариму, как делал это в течение почти трех десятков лет.
Даг постарался, чтобы слова его прозвучали, как оскорбление, и они были приняты именно так, как он того желал. Сир Гарет стиснул зубы и поднял голову.
- Думай что хочешь, лорд Зорет, но я все еще служу Ордену. Рыцари Самулара почитают память Самулара, своего основателя. Я служу тебе, кровный родич Самулара, и тем самым я выполняю свои обеты.
- Прости, - сказал Даг Зорет с легким восхищением. – Может быть, ты сможешь просветить меня по другому вопросу. Мне любопытно… не знаешь ли ты, какие развлечения способен найти забавным жрец Цирика?
Реакция посетителя заставила Дага улыбнуться.
- Да ты побледнел. Приму это за утвердительный ответ. Ладно, тогда как же ты оправдываешь использование средств своего Ордена для финансирования досуга Малхора?
Лицо рыцаря стало пепельным, но взгляд не изменился.
- Кем бы он ни был, Малхор ученый. Он лучше других осведомлен о делах и истории моего Ордена. Верно и достойно, что некоторые средства Ордена поддерживают эту работу. Я не осведомлен, чтобы они шли на что-то иное.
- Прекрасное объяснение. Уверен, оно тебя успокаивает, - заметил жрец. Потом лицо его стало жестким, а из глаз исчезла мрачная насмешка. – Позволь мне еще вопрос. Каким же добрым делом ты мог оправдать осуждение на смерть детей?
Бывший паладин опустил голову на руки, словно тяжесть вины была для него неподъемной.
- Я не имел отношения к тому, что произошло с детьми Хронульфа.
- Да? Разве не ты продавал некоторые из ценнейших и самых тщательно охраняемых секретов Ордена? Полагаю, то, что это привело в нашу деревню налетчиков, не пятнает твои одежды?
Сир Гарет резко выпрямился. В глазах человека отчетливо отражалось осознание неизбежной смерти, но он все еще был слишком паладином, чтобы принять свою судьбу достойно.
- Поздно умирать мучеником, - холодно сказал Даг. – Убить тебя медленно и мучительно было бы забавно, но, учитывая все обстоятельства, это было бы посягательством на справедливое правосудие. А оно, в свою очередь, дело твоего бога. Не моего.
- Тогда чего тебе от меня нужно, жрец Цирика?
- Не больше, чем Малхору, - сказал Даг. – Информация для меня куда важнее краткого удовольствия, которое я получу от твоего убийства.
Рыцарь изучающе оглядел его, а затем кивнул.
- Если у меня будут знания, ты получишь их беспрепятственно.
Даг в этом сомневался, но информация, которую мог доставить сир Гарет была отличным стартом. Он будет проверять, подтверждать и расширять узнанное от этого хитрого рыцаря. И только потом действовать.
Жрец откинулся на спинку стула.
- Расскажи мне об отце, - приказал он. – Все о нем. И о крепости, которой он командует.
Об этом сир Гарет говорил особенно долго, уделяя внимание каждой детали. Он описал старую крепость, известную как Терновый Оплот, её защиту, местность, окружавшую цитадель, и лежащую под ней. Он также поделился информацией, которой владели очень немногие, даже среди рыцарей Самулара. Кажется, Хронульф доверял своему старому другу много секретов. Пока Гарет говорил, в голове Дага начал формироваться план.
Когда встреча закончилась, и паладин с радостью удалился, Даг Зорет поднялся на ноги и, глубоко задумавшись, подошел к камину. Волшебный огонь привлек его внимание, отвлекая от мыслей. Пламя Цирика было его собственной работой, и сердце каждого танцующего язычка было абсолютно черно. Цвета аметиста и обсидиана, цвета его бога, пылали неистовой, нервирующей силой. Этот огонь стал символом амбиций Дага Зорета. Того пути к власти, что открылся перед молодым жрецом.
И кто бы мог подумать, мелькнула в голове Дага мысль, что нечто столь черное могло одновременно быть столь манящим и ярким.


Вызов: девятнадцатая глава

18 Июнь 2017 - 22:37

30 Найтала, год Бесструнной Арфы


С вершины холма Карсуса руины Карса казались одним большим куском цветущей плесени, болезненно-жёлтой и источавшей запах гнили. То тут, то там попадались скрытые в тени коряги. Надо всем этим великолепием туда-сюда носились стрекозы, достигавшие размера орла. Вниз по реке Кровоточащего Сердца малиновый дым закручивался в торнадо, а за руинами стояла дымовая завеса. Однако, Джингелшод заверил Галаэрона, что подобная «магическая погода» не имеет с личом ничего общего. Странные бури властвовали над этим районом задолго до смерти Вульгрета.
Вместе со своими спутниками, Галаэрон стоял на «груди» Карсуса, перед двухэтажной пирамидой из чёрного мрамора. И хотя тёмное блестящее здание резко контрастировало с грубым песчаником холма, пирамида, казалась слитой со скалой, словно была выращена из неё, а не выстроена руками. Арис изучал постройку, в то время как остальные следили за Вульгретом.
- Есть что-нибудь? – спросил Галаэрон.
- Пылающий дождь и зелёная молния, - сообщила Вала.
- Серебристый снег у парящего озера, - добавила Такари. – Всего в паре миль. Может…
- Нет!
Мелегонт и Джингелшод говорили друг о друге. Маг заявил, что у них важное дело, а Джингелшод утверждал, что расстояния в Жутком Лесу обманчивы.
Такари надулась.
- Мы уже час потратили!
- Час, которого у нас нет, - проговорил тонкий голос.
Спутники обернулись на звук, обнаружив себя смотрящими на бледного, дрожащего Малика.
- О, клянусь жизнью, я ничего не сказал!
Галаэрон нахмурился. Со времен затонувшего моста все люди внушали ему подозрения. И лишь теперь он заметил у ног Малика могучий силуэт. Галаэрон жестом указал на него своим мечом.
- Малик, твоя тень вернулась.
Коротышка опустил глаза.
- Как я счастлив-то!
- Ты должен понимать, что я твоего счастья не разделяю, - когда тень говорила, её рога становились тоньше, а мутная дыра в груди начинала закрываться. – Достаточно скверно следовать за человеком, словно раб, но когда твой хозяин – жалкий прислужник…
- Хватит! – прорычал Мелегонт. – Тебе есть что сказать, тень?
- Есть, - рога стали тонкими, словно сучки, а малиновые глаза побледнели. – На болотах была битва, но выжил лишь один.
- Кто?
- Человек, - голос тени стал мягким и тонким, почти неразборчивым. – С трубкой и…
- Эльминстер?
Глаза существа закрылись и оно слилось с грушевидной фигурой Малика, снова становясь его тенью.
- Мы должны войти внутрь, - Мелегонт зашагал вокруг пирамиды.
Джингелшод зазвенел следом.
- Этот Эльминстер меня не беспокоит. В начале вы должны уничтожить Вульгрета.
- И мы это сделаем, - Галаэрон устремился за парой спутников. – Но Мелегонт прав. Пришло время войти внутрь.
Джингелшод уставился на Галаэрона своими немигающими глазами.
- Не врешь? – и хотя это был вопрос, эльф ощутил его, словно приказ. – Вы сдержите слово?
- Если это логово Вульгрета – мы найдём его внутри, - сказал Галаэрон. – А если его здесь нет, он вернётся, как только мы войдём.
Мгновение рыцарь изучал Нихмеду своими пустыми глазами, после чего последовал за Мелегонтом и Валой в кривой коридор. Галаэрон дал Арису призвать своего бога, чтобы благословить всю воду в бурдюках, а затем отправил Такари и Малика следом за остальными. Гигант остался снаружи, так как оказался слишком большим, чтобы пойти со всеми.
Тьма и теснота туннеля напоминали Галаэрону о гробницах Шараэдима, хотя коридор пах скорее кровью, чем пылью, с оттенком серы и пара. Через несколько шагов туннель расширился, превращаясь в прихожую, освещённую серебристым магическим сиянием. Глазам Галаэрона потребовался момент, чтобы привыкнуть к резкому свету. Он услышал голос Мелегонта.
- Джингелшод, вот твой Вульгрет. Только пыль, да кости.
Галаэрон заметил, как силуэт мага наклонился, чтобы что-то поднять с земли, а затем услышал, как Такари прошипела заклинание. Он понял, что они заметили одно и то же.
- Не прикасайтесь…
Заклинание Такари создало ужасный звон, заставляя Мелегонта и Валу закрыть уши, резко оборачиваясь на шум. Проскользнув мимо парочки, Галаэрон обнаружил взметнувшееся в углу облако пыли. Над ним поднимался серый череп. Он отозвал спутников, а затем облегченно вздохнул, когда Такари отменила заклинание.
- Что это было? – спросил он, осторожно глядя на пыльный столб. – Ты мне чуть барабанные перепонки не порвала.
- Предполагалось, что оно создаст тишину, - ответила эльфийка. – Но что-то пошло не так.
- Дикая магия, - объяснил Джингелшод. – Жуткий Лес полон ей, и чем ближе к пирамиде, тем становится хуже.
- Тогда позвольте мне стать первым предположившим, что мы в ужасной беде, - сказал Малик. Повесив через плечо бурдюк с благословлённой водой, он вытащил свой изогнутый кинжал и помахал им в сторону кружащейся пыли, которая теперь принимала очертания человеческой фигуры. – Боюсь, Вульгрета мы нашли.
- Нечего бояться, - Мелегонт достал кусочек обсидиана и положил его между большим и указательным пальцем. – Мои заклинания не подвержены дикой магии.
- Нет! – одновременно воскликнули Такари и Галаэрон, а затем Галаэрон добавил: - Что бы оно не сделало, не делай ничего в ответ.
- Ничего? – выдохнул Малик.
- Это демилич, - объяснил Галаэрон. – Он поглотит атаку и воспользуется энергией, чтобы вернуться в этот мир.
- Демилич? – переспросил Малик. – Тогда как его уничтожить?
- Хитростью, - сказала Такари. – Если ударим слишком рано – вернём его. Если ударим слишком поздно…
- М? – Малик вздернул бровь. – Если мы ударим слишком поздно…?
Ответил Галаэрон.
- У Стражей Гробниц есть записи о демиличах, которые убивали весь отряд одним криком.
- Записи? – спросил Малик. – Мне казалось, ты много сражался с такими штуками!
Галаэрон и Такари переглянулись, а затем эльф ответил:
- Был один лич.
Теперь побледнело не только лицо Малика. Казалось, даже Джингелшод выпучил свои безжизненные глаза. Пыль сложилась в скелетообразную фигуру, одетую в истлевшие шелка.
- Это не Вульгрет, - сказал рыцарь. – Вульгрет не носил таких мантий.
Джингелшод шагнул к Галаэрону, но остановился, когда демилич метнулся ему наперерез. Существо бросилось в костяное лицо рыцаря, заставляя его отступить и поднять топор.
- Не надо! – завопил Галаэрон.
Джингелшод задержал атаку, и когти демилича рассеялись безобидными облачками тумана, стоило существу нанести удар. В пустых глазницах загорелись красные искорки. Существо подержало руки перед лицом, фыркнуло, поднимая облако пыли, а затем повернулось к Галаэрону. Эльф опустил меч, и демилич скользнул к нему, оказываясь едва ли на расстоянии вытянутой руки. На месте некоторых зубов существа тускло поблескивали коричневые камушки. От лича пахло старой грязью и затхлым воздухом, а в дыхании его слышался шёпот чужих ветров. И хотя всё тело Галаэрона стало холодным и липким от пота, он заставил себя без страха встретить горящий взгляд.
Тварь подняла руку  и прижала кончик одного из вновь появившихся пальцев к лицу Галаэрона. Коготь не нанёс урона, но потусторонний холод этого прикосновения оставил на щеке полоску онемевшей кожи. Эльф заставил себя не двигаться, и, даже зная, что вызовет гнев Мелегонта, подготовил необходимое заклинание. Существо открыло рот и выплюнуло ему в лицо облако пыли. Застигнутый врасплох, Галаэрон закашлялся и начал задыхаться. Спотыкаясь, он пытался выплюнуть порошок изо рта.
- Яд! – Малик собрался было рвануть к выходу.
Вала выставила руку, чтобы преградить ему путь.
- Возможно, нам потребуется благословлённая вода, которую ты несёшь.
Вычихав пыль из носа, Галаэрон ощутил, как в горле поднимается ком от заполнившего комнату запаха разложения. Голова лича начала покрываться красными, жёсткими словно солома волосами, а лицо – маской из сморщенной кожи. Раскрытые носовые полости, конечно, не делали вид твари привлекательнее. Но этот округлый лоб, нависающий над бровями, и отвратительно перекошенная челюсть выглядели бы ужасно даже будь у существа нос.
Комнату заполнил жуткий холод, и Галаэрон понял, что дух демилича наконец вернулся в тело. Он шагнул вперед и взмахнул рукой перед лицом монстра.
- Забудь, - эльф говорил на древнем магическом языке, призывая холодное волшебство Мелегонта усилить его заклинание. – Возвращайся к своему отдыху.
Демилич отшатнулся, хватая Галаэрона за кольчугу и вырывая из груди несколько волшебных звеньев. Вала бросилась вперёд, чтобы атаковать, но звенья уже падали сквозь руку существа. Галаэрон поднял руку, чтобы остановить женщину. Он следил, как тело существа обращается в пыль. Когда череп опустился на землю, он жестом указал Вале вперёд.
- Теперь, прежде чем дух сбежит, раскрои его один ударом, Вала.
Её меч опустился, словно чёрная молния, раскалывая череп на две половины, а затем снова разрезая его остатки пополам, покуда они не упали на пол. Малиновый свет взлетел от костей и прошел сквозь тело Валы, а затем закружил по комнате с быстротой, заставляющей холодеть кровь. Рот женщины открылся. Она выглядела так, словно пыталась отойти от шока. Холодный ветер ворвался в комнату, и кружащийся огонь исчез.
Галаэрон огляделся.
- Где Малик?
Маленький человечек выступил из тёмного угла, крутя в дрожащих руках свой кинжал.
- Не бойтесь за меня.
Галаэрон указал на куски черепа.
- Полей-ка их хорошенько, да задержи дыхание.
Малик сделал, как было сказано. Благословлённая вода начала просачиваться сквозь останки черепа, заполняя комнату злой вонью, которая ничуть, впрочем, не беспокоила коротышку. Все остальные отошли в туннель, по очереди вдыхая свежий воздух. Осколки костей растворялись, смешиваясь с пылью. Малик продолжал поливать череп, но сколько бы он ни старался, куча выглядела, словно вязкое тесто для хлеба. Наконец, когда костей больше не было видно, Галаэрон вернулся и приготовил новое заклинание.
Мелегонт схватил его за руку.
- Позволь мне.
- Если ты не слишком устал, старик, - Галаэрон удивился, когда ощутил, как его губы скривились в презрительной усмешке. – Все, что нужно – развеять магию.
Мелегонт сердито посмотрел на эльфа.
- Я смогу разобраться. Как мог справиться и с магией забвения.
Волшебник пробормотал несколько слогов, а затем махнул рукой. Пурпурная тень упала на густую массу, грязь потеряла свою вязкость и рассыпалась по полу. Малик уронил бурдюк с водой и, использовав этот предлог, чтобы наклониться, ловко подцепил шесть коричневых драгоценных камней, некогда бывших зубами демилича. Галаэрон сделал вид, что не заметил этого маневра.
Подойдя к ним, Джингелшод положил топор на пол и посмотрел на свою железную ладонь. Когда перчатка не проявила никаких признаков распада, он повернулся к Галаэрону.
- Что дальше?
- Не знаю, - Галаэрон оглядел комнату, напрасно ища что-то забытое. – Лич мертв.
- А как на счет его филактерии? – Малик спокойно положил камни. – Я слышал, что личи скрывают свои жизненные силы в хранилищах – обычно, каких-то ценных вещах.
- Бывает, - согласился Галаэрон. – Но не с демиличами. Они оставляют свои филактерии за пределами этого мира, оставаясь связанными с Торилом только через свои останки.
- Лжец! Ты думаешь, твои оправдания обманут меня? – в голосе Джингелшода проступало отчаяние. – Если бы вы убили лича – меня бы здесь не было.
- Значит, мы убили не того, - сказал Галаэрон, вспоминая спор о подлинной личности Вульгрета между Мелегонтом и Джингелшодом. – Малик, дай мне те камни, что ты взял.
- Камни? – спросил маленький человек. – Что за камни?
- Эти.
Одной рукой Вала обхватила Малика за горло, а вторую использовала, чтобы достать из его кармана коричневые камушки. Взяв их, Галаэрон осторожно отчистил коричневую корку. Он добрался до шестого самоцвета, глубокого красного оттенка, прежде, чем нашёл тот внутренний свет, что искал. Вернув остальные камни Малику, он показал находку товарищам.
- Хроники говорят, что здесь томится заключённый в тюрьму дух, - сказал он. – Если мы освободим его, он, быть может, сможет нам помочь.
Мелегонт бросил нетерпеливый взгляд на туннель.
- Как долго?
- Не дольше, чем ты будешь бегать от моего топора, - предупредил Джингелшод.
- Ему понадобиться тело, - сказал Галаэрон. – Может быть, один из нежити?
- Я могу создать тело, - ответил Мелегонт. – То, что будет безопаснее для него… и для нас.
Архимаг вытащил из под плаща кусочек теневого шёлка и положил его на плечо Валы. Снова и снова повторяя длинный напев, он начал помешивать вещь пальцами, размазывая тёмную субстанцию по телу женщины, тщательно прикрывая конечности, бока, даже голову и лицо. Когда он закончил, Вала была похожа на живую и дышащую скульптуру из самого чёрного базальта.
Взяв женщину за руку, Мелегонт потянул. Она сделала шаг из тени, словно из тёмного угла, оставляя за собой своё тёмное подобие, которое походило на одну из скульптур Ариса.
- Если дух доставит нам хлопоты, мы сможем отбросить его лёгким светом.
Галаэрон положил драгоценный камень рядом с теневой фигурой, а затем помахал Джингелшоду.
- Разбей его.
- Если это очередной трюк…
- Во имя глубочайшей тени! – вспылил Мелегонт. – У нас нет времени для трюкачества!
Он опустил пятку и растер драгоценный камень в порошок. Из-под ноги мага выплыло багровое сияние, которое принялось скользить по его телу.
- Нет уж, дружок!
Архимаг ткнул ногой в созданное тело, а затем с облегчением вздохнул, когда сияние слилось с тенью. По поверхности чёрной фигуры распространился глянцевый блеск, глаза существа открылись и уставились в потолок. Оно подняло ногу, скрючивая её под невозможным углом, и принялось изучать свою пятку. Затем, казалось, не осознавая рук, бездвижно висящих по бокам, принялось проделывать то же самое со второй ногой. И рухнуло на пол.
Галаэрон подошел к нему сбоку.
- Мы не знали, кем ты был, - он махнул на тело. – Сделали все по своему образу и подобию.
По бокам головы тени появилась пара глаз.
- Вы хорошо поступили. Цвет правильный.
Галаэрон взглянул на Мелегонта и обнаружил, что маг смотрит на тёмную фигуру с открытым ртом. Когда эльф посмотрел на существо, оно обняло себя всеми четырьмя конечностями, которые затем влились в тело.
- Мы думали, ты мог бы рассказать нам… - Галаэрон отвернулся. Он не мог удержаться от вопроса. – Кто ты?
- Шарн, - это сказал Мелегонт. – По крайней мере, я так думаю.
На боку каплевидного тела появился улыбающийся рот.
- Правильно думаешь, маг, - еще один рот появился со стороны Галаэрона. – Что ты хочешь узнать? Очевидно, я у вас в долгу.
Галаэрон был слишком ошеломлен, чтобы говорить, как и все, кроме Джингелшода.
- Мы хотим узнать, кто пленил тебя и уничтожен ли он теперь полностью?
Шарн поднялся с пола и поплыл к двери.
- Лич Вульгрет пленил мою душу, когда я пришёл, чтобы прекратить его набеги на Империю.
- Вульгрет? – повторил Джингелшод. – Какой Вульгрет?
- Единственный Вульгрет. Лич, - ответил шарн. – Как думаешь, сколько их?
Плечи рыцаря опустились, и он развернулся к Галаэрону.
- Вы не полностью уничтожили его.
- Он полностью уничтожен, - сказал шарн, изо всех сил втискиваясь в туннель, ведущий к выходу. – Иначе не быть мне свободным.
Рыцарь бросился на шарна.
- Лжец! Если бы Вульгрет был уничтожен…
- Погоди, Джингелшод, - сказал эльф, предупреждающе шагнув наперерез рыцарю. – Ты задал неправильный вопрос.
- Тогда задай правильный – и быстро, - шарн остановился в зеве туннеля, глядя из похожего на луковицу выроста, который мог быть, а мог и не быть его головой. – Благодарный, я жажду компании повеселее вашей.
- Какую империю ты пытался защитить? – спросил Галаэрон.
- Какую? – шарн полностью скрылся в туннеле. – Разумеется, единственную, если только ты не желаешь включить в это понятие ваши странные эльфийские сообщества.
- Нетерезскую? – надавил Галаэрон.
- Ту самую, - голос шарна стихал по мере того, как он уплывал по проходу. – А теперь, прошу меня извинить. Я вернусь позже и отплачу вам за то, что вы сделали.
- Подожди! – Мелегонт шагнул вперёд, говоря на странном языке. Когда шарн не ответил, он повернулся к остальным и печально покачал головой. – Он не знает. Всё пропало, и он не знает об этом.
- Шарн был нетерезом? – задохнулся Галаэрон.
Вопрос вырвал Мелегонта из глубин отчаяния.
- Не знаю.
Он пожал плечами.
- Полагаю, никто не знает. Есть те, кто утверждает, что они были магами-нетерезами, изменившими свои тела для битв с фаэриммами. Другие говорят, что они явились из иного мира. Ясно одно, они терпеть не могли фаэриммов, иначе не построили бы Завесу Шарнов.
При её упоминании Галаэрон бросил взгляд на туннель, но Мелегонт покачал головой.
- Он ушёл, друг мой. И даже если бы он был тут, сомневаюсь, что он смог бы нам помочь. Прежде, чем мы сможем залатать дыру, нам нужно пробиться сквозь сбежавших фаэриммов.
И хотя Галаэрона злила перспектива признать аргументы, он кивнул и повернулся к задней стене пещеры.
- Тогда давайте найдём помощь, в которой нуждаемся, и примем её.

***
Кейа Нихмеду стояла на вершине сторожевой башни Ливрейных врат. Она чувствовала себя слегка неуютно в своей кольчуге, болезненно осознавая, что волшебная пика в руке не защитит её от фаэриммов. Глаза эльфийки были так же остры, как и у любого в Эвереске. Она достаточно хорошо разглядела битву в Высокой долине, чтобы понять – пятьдесят лет тренировок с мечом – выстраданные, благодаря настойчивости её отца, благослови его Хенали – сделают её жалким противником для шипастых. Мерзкие монстры уже успели потрудиться на высоких склонах, превращая деревья в пугала с торчащими во все стороны голыми ветвями. Теперь они пробирались по верхним террасам Винной долины, чтобы превратить виноградники в мёртвые клубки спутанных колючих ветвей.
Большая часть Высокой Стражи считала, что их обязанности ничего не значат для войны. Что они стоят здесь лишь для того, чтобы позволить настоящим солдатам сражаться, но Кейа не была так в этом уверена. Она слышала кое-что от Многогнёзда. И если она правильно поняла его взбалмошную болтовню, Облачному Кругу Магов удалось разгадать планы фаэриммов. Они собирались захватить Эвереску так же, как некогда уничтожили Нетерильскую Империю – используя магию, вытягивающую жизнь, дабы выпить жизненные соки из долины Эверески. Без лежащих вокруг земель, чтобы поддерживать магию, мифал города медленно начнёт терять силы, в конце концов становясь слишком слабым, чтобы сдержать шипастых.
Сначала лорд Дуисар не выглядел слишком обеспокоенным. Рощ и земель за мифалом хватило бы, чтобы держать удар год или два. А к тому времени к ним наверняка придёт помощь. После этого высшие маги Колокольного Шпиля напомнили ему, что растениям нужны свет и вода. А Круг Тёмной Луны назвал дюжину заклинаний, блокирующие и то, и другое. Если верить словам Многогнёзда, лорд Дуисар решил незамедлительно создать Высокую Стражу, и Кейа знала, что обязанности её важны не меньше, чем дела Галаэрона и отца, где бы те сейчас не находились.
Кейа выбрала одну из палочек, висящих на поясе и, как и предписывалось, повела ею вокруг, внимательно следя за синим сиянием, чтобы вовремя заметить любое мерцание, обнаруживающее магию невидимости. Палочка была одной из трёх, которыми снабжали каждого участника Высокой Стражи три башни высших магов. Кейа понятия не имела, как много кругов в Эвереске. Но во время одного любопытного визита, Многогнёзд «сболтнул», что лорд Дуисар не получал новостей от её отца и Мечей. Факт, известный всему городу.
Поразмышляв день, Кейа послушно позволила распространиться слухам, будто из надёжного источника она слышала – у Эверески всё ещё три полных башни высших магов. Это помогло значительно успокоить её друзей, которые разболтали секрет так быстро, что девушка успела услышать его пересказанным аж дважды в течение следующих двух дней. Она считала, что лорд Дуисар планировал нечто подобное. Она не стала делиться беспокойством высших магов о мифале, так как чувствовала, что птица не желала делиться плохими новостями.
Не обнаружив невидимых фаэриммов, скрывающихся за мифалом, Кейа вернула палочку на пояс и начала неторопливо разглядывать окружающие город скалы. Она проделала половину работы, когда заметила скального ястреба, кружившего над гнездом. Птица растопырила когти, словно собираясь атаковать, но, по каким-то причинам, не будучи в состоянии этого сделать. Кейа сделала так, как её учили – не стала останавливаться на месте или тянуться к палочке. Отметив место про себя, она продолжила рутинную работу, чтобы обмануть предположительно наблюдавшего за ней фаэримма. Затем, изображая скуку, неотъемлемую часть дотошно отрепетированной рутины Высокой Стражи, девушка зевнула и покачала головой, некоторое время изучая ногти. После этого Кейа снова взглянула на небо.
Птица продолжала описывать круги.
Осторожно отступив вниз по лестнице, девушка нашла окно, из которого могла бы хорошенько разглядеть ястреба. Стоя в тени, она сняла с пояса первую палочку и пронесла её перед собой. В ответ посыпался сноп ярких искр. Сердце Кейи впервые забилось от волнения. Несмотря на то, что во время обходов она дюжину раз спускалась по лестницам, это был первый раз, когда ей удалось обнаружить нечто подозрительное. Вытащив вторую палочку, она помахала ею перед окном, выходящим на улицу.
В проёме появилось изображение прекрасной золотой эльфийки.
- Что случилось, Кейа? Если хочешь пить, могу отправить мальчика с вином.
- Не до вина, Жерили, - Кейа не смогла сдержать волнение. – Мне есть о чём рассказать.
Золотая эльфийка изогнула брови.
- Ты уверена?
- Они спускаются по склону Ломаного Клыка, - заговорила она, пытаясь вспомнить пункты хорошего доклада – что случилось, когда, где, сколько противников. – Группа невидимок. Может быть – дюжина. Движутся бок о бок. Только что миновали гнездо скального ястреба.
- Спускаются, говоришь? Зачем им спускаться?
Кейя оглянулась на гору, где невидимки продолжали ползти вниз по склону.
- Может быть, там линия битвы.
Жерили с сомнением нахмурилась.
- Фаэриммам не нужно ползать по горам. Почему бы им просто не прип… - она прервала себя и стала серьёзнее. – Я передам сообщение на Облачную Вершину.
Изображение исчезло, оставляя Кейю с её невидимками. Они двигались быстро, трое из двенадцати шли рядом. Женщина помахала второй палочкой. Скала приблизилась достаточно, чтобы разглядеть отдельные выступы и расщелины. Но палочки не могли работать вместе, а потому мерцание больше не было видно. Кейа снова достала первую палочку.
Невидимки уже добрались до подножия скалы, спускаясь вниз по мешанине осыпавшихся камней. Вокруг ближайшего трио возникли новые вспышки. Эти помогали им пересечь тяжёлую местность. Троица что-то тащит? Нет, вероятнее всего их двое, и они несут третьего. Пара воинов с раненным товарищем.
Любые сомнения в личности гостей растворились. Даже если бы фаэриммы ползали по скалам, они не стали бы никого нести. Судя по тому, что она видела, шипастые не заботились о своих раненных. Никогда, и в первую очередь – они не таскали их в бой. Невидимки, должно быть, эльфы или друзья эльфов, которые пытались добраться до Эверески.
Сообщив о своих соображениях Жерили, Кейа сменила палочки и осмотрела возвышавшиеся вокруг горы. Как она и опасалась, по оголённому лесу уже мчалось пятеро фаэриммов, дюжина бехолдеров и иллитидов, стремящиеся перехватить группу. Об этом девушка тоже сообщила.
Жерили сказала, что передаст информацию в Облачную Башню, а потому, извините, но Кейа должна следить за чем положено. Кейа ответила, что наблюдение здесь не слишком-то возможно. Увидев, что опасность потерять группу исчезла, эльфийка поднялась на крышу, чтобы лучше разглядеть обстановку. И хотя она казалась невидимкам лишь пятнышком, даже знай они, куда смотреть, девушка все же указала на засаду.
Предупреждение оказалось лишним. Невидимки остановились на краю обвала, после чего один из них обрушил на лес поток серебряного пламени. Огонь сиял так, что Кейа перестал видеть что-либо дальше тысячи шагов. Пятеро фаэриммов отшатнулись, выпуская в воздух столбы дыма и всеми четырьмя лапами хлопая по своим горящим телам. Невидимки добавили к магическому удару залп зачарованных стрел. Каждая стрела нашла свою цель, взрываясь золотыми вспышками магии и наполняя лес красным дымом.
Когда Кейа использовала палочку, чтобы сообщить о происшествии, рядом с Жерили возникло слишком раздраженное лицо Киньона Колбатина.
- Это серебряное пламя, кто его сотворил? – спросил он. – Человек?
Потеряв всех стражей гробниц в первых сражениях с фаэриммами, Киньон принёс извинения перед всей Эвереской и пожелал уйти в отставку. Лорд Дуисар отказал ему, поставив ответственным за защиту Долины. Он сказал, что Эвереска нуждается в его боевом опыте и мудрости.
- Я не вижу, - сообщила Кейа. – Дым слишком плотный.
- Так посмотри лучше. Проклятье!
Кейа посмотрела, но, как она и говорила, дым был непроницаем для глаза и магии, по крайней мере той магии, что ей дали. Все, что она могла видеть – завесу тумана, поднимающуюся над холмом, нескольких иллитидов, карабкающихся по осыпи и… Эльфийка поняла, что именно она упустила. Невидимки атаковали, а потому теперь должны были потерять свою невидимость. Но она всё ещё не могла найти их без помощи своих палочек. Понимая, как хорошо спланирована атака маленькой группы, Кейа бросилась по склону.
Она нашла их на полпути к Винной долине. Шатаясь, они шли от маленькой чёрной двери, стоящей посреди стоящей на террасе беседки. Первым шёл бородатый человек. Его одежды обгорели, волосы на обнажённой груди открывали огромный коричневый рубец. Вторым был золотой эльф в замысловатой броне дворянина Эверески. Такими же были и все остальные.
- Это Мечи! – закричала Кейа. – Они вернулись!
- Мечи? – выдохнул Киньон. – Эверески?
- Ну, несколько… некоторые, - как только Кейа выпалила эти слова, в голову ей пришла мысль об отце и она стала лихорадочно искать его лицо в толпе. – Я вижу лорда Дюрета и Джаниспара Орториона, и чернобородого человека.
- Этот человек, не Хелбен ли это Арансан? – на этот раз вопрос задал сам лорд Дуисар. – И объясни, как ты, свет тебя побери, их видишь? Магистры из башни не могут отыскать их в этом проклятом дыму.
- Простите, милорд. Они спустились в Винную долину, в Виноградник Медового Шипа, - сказала Кейа. – Я не знаю, как выглядит Хелбен Арансан, но человек несёт чёрную… во имя золотой розы, нет!
- Что? – спросил лорд Дуисар. – Что «нет»?
Кейа не ответила, потому что последние два эльфа, выходившие из чёрной двери, тащили на носилках завёрнутое в саван мёртвое тело. Она не видела, чей это труп, но изъеденный кислотой шлем, лежащий на груди мертвеца, был узнаваем. Простая раковина из серебристого мифрила. Самый простой из шлемов, носимых Благородными Клинками. Он принадлежал Аобрику Нихмеду.
- Страж! – взревел Киньон. – Ответь лорду Дуисару.
- П… прошу прощения, милорды, - заговорила Кейа. – Человек с чёрной бородой несёт чёрный посох. Он был серьезно ранен. Я не могу рассказать вам о нём больше.
- Почему ты закричала? – подсказала Жерили. – Об этом Дуисар тоже спрашивал.
- Я видела… - Кейа замолчала, чтобы проглотить ком в горле, и заметила патруль эльфов, пронесшийся мимо Мечей, чтобы встретить двух фаэриммов, которые телепортировались, чтобы атаковать группу сзади. – Простите, но если вы желаете увидеть Хелбена Арансана живым, стоит отправить нескольких магов в помощь.
Прежде, чем она закончила, между убегающими эльфами и их потенциальными атакующими встал круг высших магов. Взмахом руки, центральная фигура подняла стену золотого пламени, посылая её во врага. Фаэриммы ответили клином холодного воздуха. Магия врезалась в стену, поражая одного из заклинателей, после чего существо телепортировалось прочь. Выжившие Мечи были окружены патрулем и уже спешили под защиту мифала. Так проходили битвы за Эвереску – быстро, смертоносно и бесконечно.
- Мы смотрим за Мечами, Кейа, - теперь, когда всё, казалось, было взято под контроль, голос Дуисара стал мягче. – Расскажи нам, что ты видела.
- Лорд Нихмеду… - она замолчала, чтобы подавить всхлип. Внезапно, девушка поняла, что лорд Нихмеду теперь её брат. Она стала гадать, что же приключилось с ним, и уже не смогла остановить слёзы. – С сожалением сообщаю, что предводитель Мечей пал.
- Твой отец? – выдохнула Жерили.
Кейа кивнула и отвернулась от палочки.
- Прости, Кейа. Он был отличным другом и верным воином Эверески, - сказал лорд Дуисар. Теперь его голос звучал совсем мягко. Эльф обратился к Киньону Колбатину. – В сложившихся обстоятельствах, Маршал Долины, могу ли я поинтересоваться, будет ли отпущен Высокий Страж?
- Конечно, - сказал Киньон. – Ты свободна, Страж.
- Благодарю, милорд, - Кейа вытерла слёзы и повернулась к палочке. – У тебя есть кто-то мне на замену, Жерили.
Золотая эльфийка колебалась.
- Другие посты поставляют достаточно информации.
- Но никто не сообщил о возвращении Мечей? – спросила Кейа.
Жарили покачала головой.
- Пара из них должна была это увидеть, но нет.
- Тогда я останусь, - Кейа повернулась к Высокой долине. – У Высокой Стражи тоже есть обязанности.


 


Вызов: восемнадцатая глава

09 Июнь 2017 - 22:20

Перевод: Alishanda
Редактура: Faer

30 Найтала, год Бесструнной Арфы

 

По мнению Галаэрона, Малик выглядел довольно встревоженным перспективой позволить Мелегонту наложить на него какое-либо заклятие. А тем более, заклинание с использованием теневого кинжала и верёвки. Взгляд его не переставал метаться с моста на чёрный лес неподалеку, где остальные разбирали лагерь после сухого ночного отдыха вокруг волшебного валуна.

- Не бойся, дружище, - сказал Галаэрон, завязывая вокруг запястий Малика эльфийскую верёвку. – Ты можешь доверять Мелегонту.

Коротышка посмотрел через плечо.

- Мочь то могу. Только я слышал, что он сказал Джингелшоду, прежде чем перейти мост.

Галаэрону очень захотелось попросить объяснений, но, заметив, как Мелегонт идёт к ним со своим тёмным кинжалом, он понял, что времени нет. Эльф наклонился к уху Малика.

- Тогда можешь доверять мне, человек. Я не позволю убить того, кто спас мне жизнь… даже если он – последователь Цирика.

- Это вселяет мало уверенности, - протянул Малик, - учитывая, кто здесь ученик, а кто – учитель.

Остановившись перед ними, Мелегонт сердито посмотрел на коротышку.

- Я не смог найти тебя в рассветных тенях, - он замолчал, позволив Малику оценить последствия. – Если не хочешь продолжать…

- О, нет, ты меня не бросишь! – человек покосился на теневой кинжал, а затем вздернул подбородок. – Делай, что должен.

Мелегонт бросил вопросительный взгляд на Галаэрона и, получив короткий кивок, встал на колени у ног Малика. Начиная длинное заклинание, он положил в тень коротышки маленькие, сплетённые из теневого шёлка кандалы. Тень в мгновение ока изменилась, становясь кем-то с широкой грудью и тонкой талией. На голове у неё красовалась пара странных, похожих на рога, отростков, а на груди проявилась размытая белая область. Зубы Малика громко поскрипывали, но он не пытался бежать, как того опасался маг теней.

Мелегонт поднял кустистые брови. Всё ещё повторяя своё заклинание, он провел кинжалом у ног Малика. Тень освободилась, отрываясь от камней, чтобы нависнуть над ними. Сквозь туманную дыру в груди проглядывало серое небо.

Вздохнув, Малик рухнул бы на землю, не окажись рядом Галаэрон, который подставил ему руки.

На голове тени раскрылась пара волшебных глаз, которые тут же уставились на Мелегонта.

- Я связан твоей волей, - голос существа был столь же резонансным, сколь гнусавым был родной голос Малика. – Хоть ты оказываешь мне серьезную услугу. Я знаю твою цель и с радостью послужу ей.

- Лучше давай оставим всё как есть, - Мелегонт указал на мост: – Хочу, чтобы ты последил. Ты знаешь наших врагов?

- Фаэриммы… или Эльминстер? – спросила тень.

- Оба, и их слуги, - ответил Мелегонт. – Увидишь кого-нибудь из них – возвращайся к Малику и предупреди нас.

Тень склонила голову.

- Как прикажешь.

Какое-то время Мелегонт изучал силуэт, а затем повернулся обратно к лагерю. Нихмеду двинулся за ним, таща за собой охваченного благоговейным страхом Малика. Коротышка взглянул на свои ноги, потом перевёл взгляд на тень, а затем повернулся к Галаэрону.

- Этот демон не может быть связан со мной!

- И правда, - эльф сомневался, что сможет объяснить что-то о тенях так же хорошо, как Мелегонт, а потому не стал и пытаться. – Ты выглядишь не слишком обеспокоенным. Когда я первый раз увидел собственную тень, то был в ужасе.

- О, я видел вещи похуже собственной тени, - фыркнул Малик. – В конце концов, я очень любим Единым.

Они присоединились к остальным. В лагере Вала и Такари стояли над полуразмерным изображением, которое Арис вылепил из простого куска скалы. Композиция, изображавшая спасение Валы и Галаэрона Маликом вышла на удивление живой и детализированной. Малик казался скорее смущённым, чем решительным. Возможно, он даже немного злился на себя за то, что бросился в реку. Бесчувственная Вала лежала в объятиях Галаэрона, скорее мертвая, чем живая. Галаэрон же держал веревку, глядя на Валу. Выражение его глаз не оставляло сомнений в том, что страх в них лишь за неё одну.

Такари и Вала стояли рядом по другую сторону скульптуры, тихо разговаривая. Они так пристально изучали работу великана, что не увидели, как приближаются остальные.

- … не хочу, чтобы кому-то из вас было больно, - говорила Такари. – Ты сама видела, почему этого никогда не случится.

- Да? – несмотря на резкость, голос Валы был удивительно мягким. – Когда это?

- Ты встречалась с его отцом, - объяснила Такари. – Видела, что стало с Аобриком, когда Моргвейс вернулась в лес.

- Мы тут гоним события, но я не лесная эльфийка, - сказала Вала. – Если бы я поклялась своей жизнью, то чтила бы это, как чтили свои клятвы мои отец и мать.

- И как долго?

Вала подняла голову.

- Мои родители делят меха сорок лет и три года.

- Благословение на обе их головы, но сорок лет и три года для эльфа не одно и то же, - Такари положила руку на руку Валы. – Сорок лет спустя Галаэрон всё ещё будет молод. С четырьмя столетиями за спиной.

Когда Вала не ответила, заговорил Галаэрон.

- Не стоит настраивать её против меня, Такари, - он подождал, пока пара развернётся, а затем показал на скульптуру Ариса. – Это всего лишь искусство – да и какое тебе дело? Я твой командир, а не твоя пара.

Вспышка в глазах Такари выражала скорее печаль, чем злость.

- Да и не такая я забавная, как остальные, - она развернулась и скользнула за тёмные стволы. – Прости, что забыла своё место.

Вала сердито посмотрела на Галаэрона.

- Я тебя просто поцеловала, - прорычала она, поспешив за Такари. – Я проделала то же самое с половиной мужчин моего клана!

Это вызвало у Мелегонта кривую усмешку, однако маг не стал делать замечаний. Он развернулся к Джингелшоду, который стоял, изучая скульптуру загадочным мёртвым взглядом.

- Кажется, мы готовы идти, - сказал Мелегонт.

- Вы готовы, - сказал рыцарь. – Но для меня продолжает стоять вопрос об оплате.

Галаэрон бросил вслед уходящим женщинам тревожный взгляд.

- Если мост – пример твоей работы, не дорогого ты стоишь, - заметил он.

- Ты узнал то, что должен был узнать, - ответил Джингелшод. – Если запомнишь произошедшее там, сможешь выжить, чтобы потребовать то, что хочешь получить.

- Мне не нравятся твои игры, - сказал Галаэрон. – Если у нас есть что-то для тебя, ты должен сказать нам, что…

Мелегонт встал рядом с эльфом.

- Мы уже согласились на твою цену, сир рыцарь. Если хочешь сказать нам, что же это будет, мы слушаем.

- Я не прошу многого, - ответил Джингелшод. – Лишь дайте мне слово, что сделаете то, что и так должны.

- Да? – спросил Мелегонт.

- Уничтожьте Вульгрета, моего господина, как я некогда пытался.

- Пытался? – задал вопрос Галаэрон, встревоженный более чем прежде. – Если ты предал своего господина, где гарантии, что ты не предашь и нас?

- Мне плевать, веришь ты или нет, эльф, - бросил Джингелшод. – Но скажу тебе одно. Я ни капли не виноват во зле, поселившемся здесь, однако обречён скитаться по Жуткому Лесу, пока не закончу то, что должно.

- Какое отношение ты имеешь к преступлениям Вульгрета? – спросил Мелегонт. – Я не чувствую в тебе великого зла.

- Я наслаждался щедротами его тени, - признался Джингелшод. – И потому стоял рядом. После того, как Вульгрет вызвал в Аскалхорн демонов, я шестьдесят лет был свидетелем их бесчинств. И не делал ровным счетом ничего. Когда, в конце концов, демоны отвернулись от него, я последовал за Вульгретом в пустыню и уселся в его тени, чтобы пировать украденным хлебом и пить вино убитых путников. И когда он пришел сюда, в Карс, я ждал его, ушедшего за чёрной силой, за чёрным склепом.

Джингелшод опустил голову.

- И всё же ты нашёл в себе силы убить его, - подсказал Мелегонт.

- Это было простое отчаяние, и только, - ответил Джингелшод. – Сила была ужасна и изуродована, она искажала всё, чего касалась. В начале умер лес, обратившись в чёрный камень. Потом руины стали городом мёртвых. Когда я умолял Вульгрета отослать прочь монстров и построить город, пригодный для жизни, он ударил меня, сказав, что никогда не сможет обрушить свою месть на демонов с живой армией. Видя, что моей мечте не осуществиться, я почувствовал себя обманутым и поклялся, что больше он не погубит ни одного города. В ту ночь я убил его во сне.

- Что оказалось не очень мудро, - предположил Мелегонт.

Джингелшод кивнул.

- Он поймал меня, и я бежал из города, гонимый какой-то ужасно могучей мёртвой тварью. Он преследовал меня по всему лесу, используя магию, чтобы дюйм за дюймом сдирать с меня кожу, покуда я не загнал себя до смерти. И я восстал тем, кем являюсь теперь. Обречённый бродить по Лесу, пока не исполню данный обет, - он повернулся к Галаэрону. – Потому я не предам вас.

- А если мы подведем тебя, как Вульгрет? – спросил Нихмеду. – Ты тоже встанешь против нас?

Прежде, чем рыцарь смог ответить, заговорил Мелегонт:

- Твой рассказ не может быть правдой. Вульгрет был арканистом-нетерезом, убитым намного раньше, в результате краха магического эксперимента, когда Карсусу пришлось сбросить со своего анклава сферу тяжёлой магии.

- Тяжёлой магии? – переспросил Галаэрон. Он знал, что «анклавы» были легендарными парящими городами древнего Нетерила, а Карсус – сумасшедшим архимагом, который стал причиной падения империи, попытавшись украсть божественную силу Мистрил. Но Галаэрон никогда не слышал о «тяжёлой магии».

- Вид волшебства, обнаруженный Карсусом. И я не желаю, чтобы ты играл с ним до тех пор, пока не возьмёшь под контроль собственную тень, - Мелегонт пригвоздил Галаэрона полным неодобрения взглядом. – Это чудовищно опасное, делающее-силу-осязаемой колдовство, которое нетерильские архимаги иногда использовали для усиления собственной магии.

- Когда-то использовали? – спросил Малик. – Значит, у тебя нет этой «тяжёлой магии»?

- Нет. Оно исчезло вместе с Нетерилом, - Мелегонт сердито посмотрел на коротышку, а затем снова повернулся к Джингелшоду: – Это тяжёлая магия, а не твоя атака, сделала Вульгрета личом.

- Нетерил пал за тысячу лет до того, как я родился, - сказал рыцарь. – И Вульгрет был живым, когда я служил ему. Человек не может стать человеком, если превратился в лича, а затем вернуться к форме лича снова.

- В хрониках Стражи Гробниц нет записей ни о чём подобном, - заметил Галаэрон. Сейчас он вспомнил загадочное замечание Малика о том, что Мелегонт что-то сказал Джингелшоду прежде, чем перейти мост, и посмотрел на мага, прищурив глаза. – У Стражей Гробниц должны были быть записи.

Взгляд Мелегонта потемнел.

- Обвиняешь меня во лжи?

- Я требую объяснений.

- Ты… или твоя тень? – уточнил заклинатель.

- Я контролирую свою тень, - сказал эльф. – Она не беспокоит меня со времени затонувшего моста.

- И почему бы? – Мелегонт повернулся к Джингелшоду: – Я не ошибся в своих расчетах. Вульгрет никогда не прощал Карсусу провал. Есть записи о том, что он преследовал парящие анклавы Нетерила спустя два века. Именно по этой причине в конце концов Вульгрет привязан к Жуткому Лесу.

- Он привязан к нему потому, что я убил его здесь, - настаивал рыцарь. – До этого никакого леса не было.

- Но был Карс, - возразил Мелегонт. – Город, основанный больше шестнадцати веков назад, после того, как Карсус обрушил Нетерил. Группа беженцев была призвана к его телу видениями и стала поклоняться его трупу. И это действительно разозлило Вульгрета. Он уничтожил город и поселился на его руинах, дабы тот никогда не был восстановлен.

Джингелшод уставился на чародея своими мёртвыми глазами.

- Я ничего не знаю о тяжёлой магии, как и о поклонении трупам. Я убил Вульгрета и он стал личом.

- Если можно, - начал Малик, - ответ довольно ясен. За тысячу лет на свете было много магов по имени Вульгрет. Не могло ли случиться так, что здесь оказались двое?

Мелегонт наморщил лоб, а затем задумчиво кивнул, однако Джингелшод, видимо, не слышал этого предположения. Галаэрон понял, что, хотя взгляд Джингелшода находился на уровне лица Мелегонта – Малика – глаза рыцаря осматривали землю за спиной коротышки. Судя по легкому наклону шлема, Джингелшоду могло быть интересно, на что же такое смотрит маг.

- Думаю, мы можем доверять расскажу Джингелшода, - заговорил Галаэрон, тщательно выбирая слова. – Но нам лучше выйти прежде, чем Вала и Такари уйдут слишком далеко.

Мёртвый взгляд Джингелшода переместился на эльфа.

- Так вы даете свое слово?

Галаэрон кивнул.

- Я уничтожу Вульгрета, если мы его найдём.

- Он сам вас найдёт, - заверил Джингелшод.

Проклятый рыцарь шагнул через скульптуру Ариса и двинулся за деревья, оставляя в реке ржавые следы. Лес здесь был тёмный, запутанный и безжизненный, очень напоминая болото, за исключением того, что деревья стояли на сухой земле и не вытягивали силы. Вскоре группа догнала Такари и Валу, и Джингелшод пошёл первым, забираясь всё дальше в чащобу. Его доспехи звенели и скрипели при каждом шаге.

На деревьях стали возникать огромные полотна жёлто-зелёных нитей. Галаэрон следил за шаровидными силуэтами и палковидными ногами. Вместо пауков он стал замечать тонкие листья и заплесневелые стручки, висевшие на усиках. По мере того, как группа уходила от реки, лозы становились длиннее, а растительность – гуще, пока видимость впереди не сократилась до нескольких шагов. Избежать прикосновений к лозам было невозможно, а потому вскоре руки и лица путников покрылись белыми нарывами. Арис использовал свою жреческую магию, чтобы рассыпать камень и сделать мазь, превращавшую язвы в зудящую сыпь, хотя Малик отказался от бальзама из страха оскорбить своего бога. К всеобщему изумлению, он продолжал идти так же быстро, как остальные, даже когда волдыри начали лопаться, и ему пришлось сделать надрезы на веках, чтобы те не распухли.

Лозы росли на сломанных плитах, оплетали сетку, принимали форму спрятанных под ними развалин. Теперь Джингелшод шагал спокойнее и осторожнее, заставив Галаэрона отправить Такари на разведку. Сам он занял позицию рядом с Валой. Малик и Мелегонт остались в центре группы, а Арис замыкал шествие. По мере продвижения вглубь города, узоры становились всё более частыми, принимая форму кривых улочек и похожих на солнце лугов, которые некогда были площадями.

Вала держала руку на мече. Глаза девушки следили за эльфийкой с невероятной для человека скоростью. Спустя некоторое время, она заговорила с Галаэроном.

- Не нужно было так говорить с Такари. Она только пытается защитить нас.

- Для меня это выглядело по-другому.

- Может быть, - сказала Вала. – Но ты не слышал, что она сказала Джингелшоду прежде, чем перейти мост.

- Что бы она там не сказала – в её обязанности не входит защищать меня от наших отношений, - Галаэрон посмотрел на Валу. – Не то, чтобы это были отношения.

- Нет? – Вала окинула его косым взглядом, и её губы изогнулись в кривой улыбке. – Тогда почему тебя волнует то, что она говорит?

- Предпочитаю сам делать выбор, - сказал Галаэрон. – Как и ты, мне кажется.

- У нас в Ваасе есть поговорка, - ответила девушка. – Любовь и смерть выбирают только боги.

- Звучит, как оправдание, - заметил Галаэрон.

Вала улыбнулась.

- Это делает жизнь интереснее, - она наблюдала за тем, как Такари ткнула мечом в спутанный клубок лозы, а затем спросила Галаэрона. – Когда ты сказал Джингелшоду, что ищешь прощения за ошибку, это была правда?

- Больше, чем хотелось бы, - ответил эльф. – Сомневаюсь, что в противном случае рыцарь пропустил бы меня без проблем.

- Я тоже так думаю, - немного помолчав, Вала добавила: - Мне пришлось тщательно все обдумать, но Такари не колебалась.

- Полагаю, это как-то касалось меня?

Вала кивнула.

- Такари сказала, что ей нужно перейти мост, потому что она – твоя подруга по духу… но ты отказываешься видеть это.

- Она… - Галаэрон закрыл глаза. – Она знает, что я не разделяю её привязанности.

- Из-за боли своего отца, - осторожно сказала Вала. – Или так она думает.

- Частично, - ответил Галаэрон. – Лунные и лесные эльфы живут по-разному. Когда они сходятся – рано или поздно их всегда настигает боль.

- Конечно, - голос Валы звучал почти раздраженно. – Рано или поздно радость подходит к концу. Любая радость. Но это не причина отворачиваться от даров, что шлют нам боги.

- Я просто благоразумен, - сказал Нихмеду. – Я не отворачиваюсь от божьих даров.

- О, а мне кажется, так оно и есть, - теперь Вала, кажется, подтрунивала над ним. – И ты пожалеешь. Нет ничего хуже ярости отвергнутой Сьюни!

- К счастью, я – эльф, - рассмеялся Галаэрон. – Сомневаюсь, что наша Ханали Селанил столь же мстительна, как ваша Сьюни.

- Может быть, но Такари – не единственная женщина, которую я имею в виду, знаешь ли.

В воздухе снова раздался крик совы, что заставило их неожиданно замолчать.

Галаэрон вынул меч, замечая, как распадается паутина лоз там, где исчезла в деревьях Такари. Джингелшод продолжал шагать вперёд по улице, не обращая внимания на поданный знак тревоги. Нихмеду подозревал, что проводник желает предать их. По крайней мере, до тех пор, пока выскочивший из переулка полуразложившийся труп не атаковал рыцаря сбоку.

Джингелшод покачнулся, словно собираясь упасть, а затем опустил топор, разрубая гуля пополам. Повернувшись к Галаэрону, он указал на переулок.

- Остерегайся мёртвых, эльф, - в мрачном голосе рыцаря звучал намёк на насмешку. – Они ненавидят живых.

Держась рядом с Валой, Галаэрон двинулся вперёд, чтобы блокировать атаку, но внезапно услышал предупреждающий свист с дерева, на котором скрылась Такари, после чего повернулся в противоположном направлении. Он обнаружил, что смотрит на переулок, полный монахов. Их глаза были глубоко посажены, а одежды обратились в рваньё, но выглядели они такими же живыми, как Галаэрон. На противоположной стороне улицы, прямо за его спиной, просвистел меч Валы. Послышался влажный стук удара, а затем глухой звук падающего тела. Потом ещё один удар, и снова стук.

Галаэрон указал мечом на монаха, оказавшегося теперь в дюжине шагов от него:

- Остановись и представься!

Группа монахов протянула руки, складывая ладони так, словно желала просить милостыню. Когда они снова двинулись вперед, не отвечая на вопрос эльфа, Галаэрон изобразил чистый свист лугового жаворонка. В ответ раздался гул тетивы, и в грязь перед первым из группы монахов вонзилась предупреждающая стрела.

Монахи остановились. После падения стрелы их взгляды устремились к переплетению лоз, откуда вылетел снаряд. Но Галаэрон и без взгляда знал, что Такари уже исчезла. Он тихо достал из кармана шарик серого воска.

- Представьтесь или уходите.

Первый монах ответил непостижимым стоном. За спиной Галаэрона продолжал свою жуткую работу меч Валы. Теперь эльф услышал удары могучей палицы Ариса и ревущий голос Мелегонта. Малик по своему обыкновению вёл себя тихо, но Галаэрон не сомневался, что в час величайший нужны коротышка не заставит себя долго ждать.

Монах осторожно шагнул вокруг стрелы и продолжил своё движение, все еще вытянув перед собою сложенные руки. Наконец, убедившись, что он смотрит на немёртвых, Нихмеду бросил серный шар в группу и произнес заклинание. На мгновение его заполнил магический холод, а потом переулок озарил чёрный огонь. Галаэрон отступил перед языком пламени, после чего обезглавил пару горящих монахов, бежавших с поля боя.

Плечо Галаэрона сдавила чья-то мощная рука. Удивленный, он согнул локоть и оттолкнул нападающего, а затем развернул оружие. Когда он узнал Мелегонта, край меча оказался в дюйме от головы мага. Нихмеду попытался остановить атаку, но безрезультатно. Лезвие ударило Мелегонта в голову.

Вспыхнула чёрная вспышка, а затем последовала тупая отдача. Меч остановился. Боль разорвала руку Галаэрона, после чего пальцы разжались и меч упал на землю.

Тремя пальцами, Мелегонт коснулся лба, дотрагиваясь до тонкой полоски крови.

- Это так ты платишь мне за мой дар? На каждом шагу бросаешь мне вызовы?

- Едва ли меня следует винить в твоей глупости, - всё ещё дрожа, Галаэрон наклонился, чтобы поднять меч. – Схватить воина в разгар сражения – да что с тобой?

Мелегонт наступил на меч Галаэрона.

- Я не об этом.

- Да, я использовал магию. Но это было необходимо.

За спиной Мелегонта, гуль скользнул мимо Валы. Одна из стрел Такари чиркнула его по лбу и сбила с ног, но существо просто перекатилось на колени, уклоняясь от наконечника.

Галаэрон попытался вырвать меч, но почувствовал, что не в состоянии сдвинуть ноги мага.

- Магия не причинила мне вреда. Я контролирую всё лучше, чем раньше.

- Да, я вижу, как хорошо ты справляешься со своей тенью, - Мелегонт снова коснулся своего лба, а затем махнул рукой в сторону гулей, разрывая того на дюжину кусочков. – Оставь магию мне.

Заклинатель двинулся по улице за Джингелшодом, спокойно направляя Валу и Ариса против отдельных гулей, в то время, как сам он взрывал магией теней крупные группы. Галаэрон подобрал меч и последовал за ним, тихо вымещая гнев на существах, что были достаточно глупы, чтобы попасться ему под руку. Нежить продолжала совершать свои беспорядочные атаки, иногда оставаясь на небольшом расстоянии, чтобы ударить заклинанием, криком или взглядом. Пробираясь по деревьям, Такари предотвращала подобные атаки, обычно отвлекая монстра стрелой, пока Мелегонт готовился взорвать его. Дважды компанию спасал возникавший из неоткуда Малик, отвлекавший мертвяка или гуля, покуда кто-то из отряда не уничтожал существо.

В конце концов, атаки стали более редкими, а затем, когда над верхушками деревьев замаячил огромный холм из красного камня, и вовсе прекратились. Джингелшод повёл их к пустой площади, прямо у подножия странного холма. Вокруг не было ни следа чёрной пирамиды, которую он описывал, как дом Вульгрета.

- Думаю, вы ищете это.

- Это, - подтвердил Мелегонт. – Упавшее тело Карсуса.

Холм действительно походил на тело, только поломанное и искривлённое. Ближайший к ним бугорок напоминал голову, лежащую на боку. Круглый, неправильный лоб, крючковатый нос и тонкие губы над слабым подбородком. Склонённая и вывернутая под неестественным углом рука, впалая грудь и округлая выпуклость живота – всё это возвышалось почти на сто футов над землей. Там, где располагалась грудь, брала начало река Кровоточащего Сердца – красный пенистый поток, который извивался по земле.

- Не удивительно, что беженцы приняли его за мертвого бога, - сказала Вала. – Это похоже на тело божества.

- Это и есть тело божества, хотя он пробыл им всего мгновение, - ответил Мелегонт.

- И этот мёртвый бог спасет Эвереску? – спросил Галаэрон, не видя и следа обещанной магом помощи. – Ты не можешь его воскресить.

- В прямом смысле – нет, - сказал Мелегонт. – Но для начала нам нужно найти чёрную пирамиду.

- Для начала вы должны найти Вульгрета, - сказал рыцарь. – Вы не можете войти в пирамиду, не исполнив клятвы.

- Как хочешь, - несмотря на сказанное, тон Мелегонта выражал нетерпение. – Скажи нам, где искать.

Джингелшод оглядел площадь.

- Он уже должен был обнаружить ваше присутствие.

Мелегонт повернулся к Галаэрону.

- Ты Страж Гробниц. Что замышляет Вульгрет.

- Может быть, ничего, - Нихмеду повернулся к Джингелшоду: – Сколько времени прошло с тех пор, как ты видел его последний раз?

Джингелшод посмотрел на небо.

- Трудно говорить о времени. Несколько зим. Может восемь, может девять, а может и целая дюжина… Трудно сказать.

- Но прошло какое-то время? – спросила Такари.

Джингелшод кивнул.

- С тех пор, как Тианна Небесный Цветок и её родичи стали блуждать по Жуткому Лесу.

- Это почти десять лет, - сказала Такари. Она посмотрела на Галаэрона. – Как думаешь?

Тот пожал плечами, без вопросов понимая мысли эльфийки. Личи частенько превращались в существ из чистого духа, оставляя свои тела, чтобы бродить в мирах за пределами Торила. Когда такое случалось, их трупы распадались, покуда от них не оставались лишь череп да кучка праха, с которыми лич сохранял очень слабую связь. Уничтожить таких существ было зачастую гораздо проще, чем молодых личей, но Галаэрон не думал, что им повезёт – особенно учитывая, что Вульгрета нет всего декаду.

Эльф покачал головой.

- Мы примем это к сведенью, но здесь слишком много какой-то бессмыслицы. Нетерерильский Вульгрет, конечно, достаточно стар, но Джингелшод служил не ему. И есть пробел во времени, который стоит рассмотреть.

- Так что нам делать? – спросил Малик.

- Единственное, что мы можем сделать, - сказал Галаэрон, – это выманить его.

 


Глава первая

08 Июнь 2017 - 20:31

5 Миртула, 1368 ЛД

 

Молодая женщина, судя по внешности — пират-неудачник, остановилась у подножия холма. Здесь, так близко к морю, холм был слабым укрытием, и ветер, развивавший её плащ и хватавший за плечи, напоминал о недавней зиме. Бросив взгляд через плечо, женщина убедилась, что дорога бегущая позади все еще безлюдна. Уверившись в этом, она откинула в сторону сухие ветви, скрывавшие небольшой вход в морскую пещеру.
Из тьмы выпорхнула одинокая летучая мышь. Женщина инстинктивно уклонилась — быстрое ловкое движение, заставившее её длинную каштановую косу качнуться, а потом перекинуться через плечо. Снова отбросив волосы назад, она достала из вещей факел. Несколько ловких ударов ножом по кремню, и полетели искры, а затем вспыхнуло пламя. Каменный пол пещеры мгновенно ожил. От внезапно вспыхнувшего света крысы в тревоге разбегались в стороны, а крабы пятились прочь.
- Глубоководье, город роскоши, - пробормотала Бронвин, изгибая губы в ласковой ироничной усмешке. Она прожила в городе четыре года, и дела чаще заносили её в подобные места, нежели в принадлежавший ей шикарный магазин на Улице Серебра. Здесь, в горах к югу от портового города, великолепия было мало. Запах моря, перемешанный с запахом мертвой рыбы и еще менее приятным зловонием располагавшихся рядом Крысиных Холмов, участка берега, использовавшегося для свалки городского мусора, тяжело висел в неподвижном воздухе. Нырнув в маленький проход, женщина выпрямилась, оглядываясь вокруг. Пещера была холодной и сырой. Вода усеивала пол лужами, сочилась изо мхов и лишайников, покрывавших стены, и, словно слюна, стекала с похожих на клыки камней, свисавших с потолка. Когда настанет время прилива — воды здесь будет еще больше.
Мысль эта заставила Бронвин пойти по крутому и петлявшему проходу быстрее. Двигаясь вперед, она прижимала руку к влажной стене, чтобы сохранять равновесие, и осторожно вглядывалась в тени за пределами круга света, источаемого факелом. Летучие мыши, крысы и крабы представляли собою сливки пещерного общества. Женщина более чем ожидала столкновения с чем-то похуже.
Она осторожно обогнула широкое озеро, которое почти охватывало каменный карниз. Бронвин терпеть не могла воду, что придавало особой ироничности её пиратской внешности.
Девушка подняла руку, чтобы убедиться — её лихая красная косынка все еще на месте, а дешевые бронзовые серьги, напоминавшие пиратов Нелантера, висят в ушах. Это были Пещеры Контрабандистов, и, как говорила пословица, «Если пришел в Холодный Лес — дрожи». Годы рабства научили женщину, что выживать — значит адаптироваться.
В этот момент путь резко изогнулся. Через несколько шагов коридор расширился, образуя пещеру. Трещина, зиявшая высоко над головой, давала немного света. Бронвин оглядела провал, внезапно появившийся рядом с дорогой. Он походил на глубокую рану в каменном сердце горы. По дну провала текла подземная река — быстрая, глубокая и ужасающая. Подавив дрожь, Бронвин принялась за работу.
Она сняла с плеча сумку и вытащила оттуда большую тряпку, потом маленький топор созданный из митрала и красного дерева. Привитая жизнью забота о хороших вещах заставила её тщательно завернуть топор прежде, чем поместить его за камень, спрятав от любопытных взглядов за кучей гальки.
Покончив с этим, он опустилась на живот у края оврага и потянулась вдоль крутой скалы, не останавливаясь до тех пор, пока не обнаружила веревку, которую повесила там несколько дней назад. Тогда она проводила разведку и готовила место встречи. Канат был практически не заметен, его длины хватало, чтобы закрепить веревку на стенах ущелья с обеих сторон. Провисавшая середина оказалась под водой, сносимая быстрым течением реки.
Забраться по мокрой веревке — задача не из легких, и, к тому времени, как девушка оказалась на месте, старые кожаные перчатки размокли  и ладони оказались сырыми.
Потратив несколько мгновений, чтобы отдышаться, Бронвин выбросила испорченные перчатки, снова подхватила сумку и закрепила конец веревки на поясе. Она вскарабкалась по крутому склону, оказываясь там, где скала нависала над бегущей понизу тропой. Девушка выбрала это место из-за образовавшейся внизу полости. Если удача подведет её, и веревку придется использовать для того, чтобы спуститься в ущелье, она не уподобиться перезрелому яблоку, брошенному о каменную стену.
Когда веревка была закреплена, свободно ниспадая вниз неровной изогнутой змеей, Бронвин вытащила из своего мешка странный кусок железа. Формой своей тот напоминал толстопузый котел с широким горлышком, сужающимся к краю, загибавшемуся в обе стороны. Перевернув предмет, она положила его поверх веревки. Крепко схватившись за изогнутые ручки, она зажмурила глаза и бросилась в ущелье.
Бронвин быстро неслась по веревке в сторону дальней стены ущелья, замедлившись лишь в самой низкой точке. Остановившись в нескольких футах от края, она взмахнула ногами, обхватывая веревку сапогами — на всякий случай. Девушка отпустила одну ручку и ухватилась за канат рукой. Пальцы сомкнулись вокруг веревки. Со вздохом облегчения, она поползла по канату и вскарабкалась на твердый выступ. Спустя сотню шагов, Бронвин нашла, что искала — маленькое отверстие у подножия каменной стены. Оно выглядело нелепо, словно огромная мышиная нора.
Опустившись на землю, Бронвин поползла в туннель. Это был короткий проход, ведущий в новую сеть туннелей. Это был не самый быстрый путь к согласованному месту встречи — совсем нет — к тому же он был очень узким. Хотя это, конечно, кому как. Бронвин могла пролезть через тесный туннель, а вот те, с кем она собиралась заключить сделку — не могли.
Выйдя из туннеля, девушка зажгла новый факел. Несколько сотен шагов — и она стояла у входа в условленное место — в маленькой мокрой прихожей высеченной в скале веками капающей воды.
Ожидавшее внутри совершенно не располагало войти. Относительно плоскую каменную плиту подпирали несколько валунов. Сооружение заменяло здесь стол. Сверху лежали объедки неаппетитного обеда: черствый хлеб, зловонный сине-зеленый сыр и кружки с пивом цвета ила, сваренного из грибов и мха. Эта трапеза только что поглощалась тремя уродливыми дворфами. Самыми уродливыми из тех, что видела Бронвин.
Это были дуэргары, раса глубинных гномов, с серыми бородами, серой кожей и серыми душами. Вражда между горными дворфами и дуэргарами была столь же непримирима, как между эльфами и их подземными сородичами — дроу. Бронвин вела дела со всеми этими личностями — но осторожно. Каждый участник мерзкого трио поднял руку, чтобы защитить глаза от яркого света факела.

- Ты пришла одна? - спросил первый.
- Как было оговорено, - сказала она, кивая на третьего и самого маленького дуэргара. - И, если уж вспоминать о договоренностях, вас тут должно быть лишь двое. Это кто?
- А, он, - ответил дуэргар, говоривший первым. Он небрежно махнул рукой. - Сын, может быть — мой. Он приходит, чтобы смотреть и учиться.
Бронвин оценила третьего участника группы, единственного, с кем она еще не встречалась. Для дуэргаров было нормальным выглядеть тощими и узловатыми, но этот малыш был самым худым из виденных ею представителей этого вида. Подняв факел, Бронвин прищурилась. Он же просто мальчик. Остальные дуэргары носили жесткие седые бороды, но этот выступающий подбородок был лыс, словно канюк. Да и зубы дворфа все еще были на месте. Он сосредоточенно ковырял в них черным ногтем.
Вытащив палец изо рта, дуэргарский мальчишка провел языком по зубам, чтобы собрать кусочки. Он поймал любопытный взгляд Бронвин. Женщина кивнула ему в знак приветствия. Медленная понимающая усмешка растянула его губы. Зло, повеявшее от молодого дуэргара, было осязаемо, словно зловонный пар, поднимавшийся в морозное утро от невычищенного горшка. Бронвин вздрогнула от подобной злобы проявленной столь молодым существом. Лидер отметил её реакцию. Он зарычал и оттолкнул мальчишку, который взвизгнул, словно щенок, которого пнули ногой. Жестокий взгляд молодого дуэргара устремился на женщину, словно он считал её некоторым образом повинной в ударе.
Бронвин сделала вид, что ничего не замечает. Взяв со стола маленький каменный нож, она срезала себе кусок вонючего сыра. Среди дуэргаров это было проявлением вольности и, быть может, даже небольшим вызовом. Второй взрослый дворф сердито посмотрел, но ничего не сказал. Он никогда не говорил в её присутствии, хотя трехфутовая железная дубинка, которую он таскал с собой, добавляла к его молчанию долю красноречия. Посмотрев на дворфа, женщина закинула кусок сыра в рот. Она сохраняла вежливый, почти самодовольный, вид, таким образом молча заявляя, что она здесь главная и причин для беспокойства просто не видит. Необходимая бравада при общении с дуэргарами, но момент выдался неудачный. Пока она ждала ответа, желудок её вывернулся наизнанку от понимания и отвращения. Но удача повернулась дважды. Дубинка дуэргара оставалась опущенной, а ворованный сыр не вырвался наружу.
Для вида, Бронвин улыбнулась молчаливому дуэргару и снова обратила свое внимание к лидеру группы.
- Где камни?
Он одобрительно хмыкнул, довольный тем, как она перешла к делу, а затем снял с пояса грязный кожаный мешочек и высыпал его содержимое на ладонь женщины.
Когда золотые камни потекли сквозь её пальцы, Бронвин изобразила на лице настороженное равнодушие. Хотя знала, что ожерелье необыкновенное. Драгоценные камни были цвета янтаря. Именно такие, как считалось, служили источникам жизненных сил в потерянном Лесу Миконидов. Изящная серебряная филигрань, пусть старая и покрытая множеством пятен, была сделана виртуозно, мастерски. Разумеется, ремесленником был эльф. Это был один из самых прекрасных предметов, созданных из драгоценных камней, который когда-либо видела Бронвин. Несмотря на это, от прикосновений к янтарю её пальцы покалывало. Возможно из-за того, что чувства женщины были отточены временем, проведенным рядом с древними магическими артефактами, а может быть только разыгралось воображение, но Бронвин могла поклясться, что ощутила слабое отдаленное эхо магии.
Она заставила себя снова взять ожерелье и изучить его, словно оценивая вес и цвет.
- Миленько, - признала она небрежно. - Но твоя цена слишком высока.
Лидер дуэргаров знал игры в обмен как никто другой.
- Пятьсот золотых и не медяком меньше, - сказал он решительно. - И оружие. Оба.
Бронвин ухмыльнулась.
- Там, откуда я родом, торговцы знают цену своим товарам. Но поскольку янтарь не типичный для вас продукт, я, возможно, смогу отстегнуть кое-что сверху.
- Да? Сколько?
Женщина задумчиво потянулась к одной из огромных серег.
- Я могла бы дать пятьдесят золотых и боевого топора. Нашла один хороший, двуглавый, хорошо сбалансированный для рукопашной. И для бросков. Разумеется, работа дворфов — труд очень хорошего подмастерья у отличного кузнеца золотых дворфов. Лезвие выполнено из митрала, а рукоять из полированного красного дерева со вставками граната и турмалина. Интересно?
- Хммм! - дуэргар наклонился и сплюнул. - Не используем красивые вещички. Особенно от золотых дворфов.
Бронвин не пропустила алчности, сверкнувшей в его глазах. Дуэргары были скорее мусорщиками, чем кузнецами, и ей еще не приходилось встречать того, кто не желала бы отличной дворфской работы. Она небрежно встряхнула бесценное ожерелье.
- Этот прекрасный янтарь, оправленный в новую, модную оправу на базаре уйдет за двести золотых. Я дам тебе половину этого.
Дуэргар начал было собирать слюну на новый плевок, но затем решил, что здесь уместен более драматичный жест. Он изобразил, как выхватывает нож и погружает его в свое сердце.
- Лучше так, чем принять сотню золотых! - выругался он. - Четыреста и топор.
- Топор легко можно продать за пятьсот.
- Не похоже! Но раз мы с тобой давно знакомы, давай так — топор за камни.
Бронвин фыркнула.
- Я дам тебе двести золотых. Но про топор можешь забыть.
Серый кулак дуэргара с грохотом опустился на стол. Дворф был возмущен мыслью потерять добычу.
- Дай мне топор и двести золотых — и сделка готова. Кража готова, так вернее!
Бронвин спокойно восприняла жалобы. Она ожидала протестов. На самом деле, ей казалось, что дуэргар сдался слишком легко. Возможно, следует ждать больше неприятностей — но уверенности у неё не было. Это удивило её, учитывая присутствие мальчишки-дуэргара.
- По рука, - она положила мешок на стол. - Двести золотых, плачу пятивесными платиновыми монетами. Иди сюда и пересчитай.
На сером лице дуэргара проступили отчетливые красные пятна. Вероятнее всего, он не может пересчитать этот высокий и куда более сложный курс, подумала Бронвин.
- Нет необходимости, - пробормотал он. - Ты честна.
Не без удовлетворения Бронвин заметила, что дуэргар говорил абсолютную и чистую правду. Возможно, такое случалось с ним впервые. Она ценила свою репутацию, ибо потратила много времени на то, чтобы её заработать. Обещание дано, обещание выполнено.
В нескольких словах она сказала своим клиентам, где искать вторую часть платежа.
- Топор твой, даю слово. Я не забыла, что последовало за нашей последней сделкой.
- Как и я. Мне было жаль терять Бримграмфа. Он был хорошей воинской рукой, но слишком сильно привык к этому. Не знал, когда остановиться, - невинно заявил дуэргар.
Это была самая длинная из слышанных Бронвин речей. И самая корыстная. Если бы засада, увенчавшая последнюю сделку, преуспела, этот дворф, без сомнения, потребовал свою долю захваченного. Но она провалилась и его человек погиб. Пристальный взгляд Бронвин дал дуэргару понять, что его попытка снять с себя ответственность провалилась.
- Перейди мне дорогу однажды — и я буду следить за тобой. Перейди дважды — и тебе придется следить за мной, - предупредила она.
Дуэргар пожал плечами.
- Справедливо, - согласился он.
Снова слишком легко, подумала женщина. Когда молчаливый дуэргар опустил золото в карман, Бронвин взяла ожерелье и ослабила завязки на мешке. Мешок был не обычный. Она купила его у мага из Харлуаа по цене, почти составлявшей её годовую выручку. И вещица стоила каждого потраченного медяка. Это был магический туннель, который переправлял все, что она запихивала внутрь, в хорошо охраняемый сейф. Сейф стоял в Любопытном Прошлом, её магазинчике в прекрасной части Глубоководья. Бронвин давно выучила одну простую истину о покупке редких древностей. Найти их — одно дело. Сохранить — совсем другое.
Небольшое движение привлекло её внимание и заставило замереть руку. Одолженный каменный нож зажил собственной жизнью — не слишком активной, но достаточной, чтобы наконечник указал на янтарь в руке.
Магнетид, поняла Бронвин. Нож был вырезан из камня, который чувствовал и следовал за энергией метала — или в данном случае янтаря. Дуэргар собирался выследить её и вернуть ожерелье, как только оно, по их мнению, минуют ловушки, которые она всегда оставляла, чтобы прикрыть уход.
Перейди мне дорогу дважды, мрачно подумала она. Сохраняя лицо спокойным, она поднялась со своего каменного стула. Уходя, она даже повернулась лицом, позволив парламентеру дуэргаров забрать болтливый каменный кинжал. Добравшись до устья пещеры, женщина повернулась и холодно посмотрела в глаза коварных существ, а затем бросила янтарное ожерелье в мешок. Вещица исчезла в магическом вихре. Нож закрутился в ответ, глубоко надрезая ладонь дуэргара.
Крик боли и возмущения стер ухмылку с его лица. Бронвин развернулась и побежала к своему туннелю, быстрая, словно олень.
Обогнув резкий поворот, она наклонилась, роняя факел, чтобы схватить крепкий посох, который прежде спрятала среди щебенки рядом с тропой. Три дуэргара мчались следом, их обитые железом сапоги выбивали на полу громовое крещендо. Выбрав верный момент, она выпрыгнула прямо перед двумя дворфами, крепко держа посох у талии параллельно земле.
Дуэргары не успели затормозить. Они бежали прямо на посох, расположившись по обе стороны от Бронвин. В конце концов, они налетели на древко, удар палки пришелся каждому по горлу. Головы дворфов откинулись назад, а ноги оторвались от земли. Глухой глубокий гул пронесся по пещере, когда два тяжелых существа повалились на спины, широко раскинув руки. Бронвин отскочила назад.
Следом мчался молодой дуэргар. В своем яростном стремлении добраться до Бронвин, он просто перемахнул через упавших сородичей. Глаза мальчишки сверкали, а маленький заточенный топор, воздетый над головой, красноречиво заявлял о его намерениях.
Бронвин быстро свернула направо. Схватив конец посоха двумя руками, она отвела его назад. Почувствовал, как мальчишка готовиться к невероятно высокому круговому удару, она резко и тяжело взмахнула посохом. Он просвистел в воздухе и встретился с державшей оружие рукой дуэргара. Что-то — рука или древко топора, Бронвин не могла сказать точно — издало отвратительный треск. Молодой дуэргар бросил топор на одного из оглушенных старших и продолжил идти. Бронвин наклонилась и потянулась за дубиной, выпавшей из руки взрослого дуэргара. Понимание о неверно сделанном выборе пришло слишком поздно. Дубинка была слишком тяжелой.
Искать другое оружие не было времени. Бронвин начала стремительный бросок вперед, втягивая подбородок. Голова женщины врезалась в живот молодого дворфа, который все еще не прекратил свое наступление. Дыхание мальчишки оборвалось, становясь хриплым болезненным ворчанием, и они повалились на пол, образуя клубок из рук и ног.
Бронвин колотила руками и ногами, он была слишком близко, чтобы нанести серьезный урон. Молодому дуэргару было не многим лучше. Запыхавшийся, облагодетельствованный сломанной рукой, он ударил несколько раз, но не смог вложить в них много силы. Внезапно, он придумал стратегию получше. Схватив бронзовое кольцо, висевшее в ухе у Бронвин, он сильно дернул за него. Внезапная рвущая боль вызвала у женщины крик боли, и улыбку на безбородом лице существа.
Окончательно разозлившись, Бронвин задумалась о своем факеле. Её палец оказался близко, очень близко к покрытой смолой древесине, чтобы ощутить тянущий жар. Женщина сунула горячий конец в лицо дуэргара. Мальчишка вскрикнул и отпустил её, хватаясь за глаза своей здоровой рукой. Бронвин откатилась в сторону и вскочила на ноги, ловко ускользая из лап лидера дуэргаров. Взрослые отшатнулись от внезапной атаки, после чего начали приходить в себя и собирать свою оружие. Бронвин развернулась и бросилась к туннелю.
С пульсирующими руками, она пронеслась по тропе. Три обиженных дуэргара остались позади. Впереди замаячил узкий проход. Упав на колени, она проползла последние шаги, а затем плюхнулась на живот и забралась в низкий туннель. Женщина отчаянно карабкалась вперед, покуда один из преследователей не успел схватить её за лодыжку и вытащить обратно.
Почти добралась. Почти в безопасности.
Что-то толкнулось о её ногу, испугав её. Голова женщины дернулась, и она болезненно ударилась о каменный потолок. Внезапно, она поняла, почему дуэргары привели с собой тощего мальчишку. Она была не единственной, проведшей разведку пещеры. Должно быть, они ожидали такого поворот — и привели с собой дуэргара, что был достаточно мал для того, чтобы пролезть в туннель.
По какой-то причине это понимание вызвало у неё больше гнева, чем страха. Молодой дуэргар уже ранен, и это был далеко не конец. Она убьет его, если понадобиться. Конечно, взрослые это знали.
Выскочив из туннеля, Бронвин рванула к ущелью, разгоняясь перед прыжком. Оказавшись у веревки, она выползла на отмеченное место. Сжав канат свободной рукой, женщина принялась пилить его ножом. Когда позади раздался полный ужаса крик молодого дуэргара, работа была почти закончена. Вопль стал громче, а потом начал затихать, оборвавшись громким всплеском. Бронвин пробормотала проклятья. Молодой дуэргар, полуслепой и, без сомнения, потерявший равновесие от боли, споткнулся и свалился в реку.
Крики взрослых дуэргаров и их громоподобные шаги заставили Бронвин испытать странное чувство облегчения. Они нашли другой путь в пещеру. Они поймают мальчишку прежде, чем  течение смоет его слишком далеко.
Внезапно, веревку резко дернуло. Женщина уронила нож и всплеснула обеими руками, с недоверием глядя на тропу. Дуэргары сосредоточили свое внимание на ней, а не на утопающем мальчишке.
Охвативший Бронвин гнев прогнал даже парализующий страх перед водой. Она выкрикнула дворфское оскорбление — то, что почти гарантировало ей нарваться на бойню в таверне, убийство или небольшую войну.
И дворфы снова потянули веревку. На этот раз сильнее. Подрезанная веревка наконец поддалась, и Бронвин полетела над ущельем. Она заставила себя открыть глаза и сосредоточить внимание над быстро приближавшейся каменной стеной. Оказавшись у карниза, она отпустила веревку и перекатилась в бок.
Маневр поглотил часть удара, но женщина все же с ошеломляющей силой упала на каменный пол, отделавшись синяками. Перекатившись несколько раз, она тяжело врезалась в стену, оглушенная и страдающая от боли.
С обратной стороны ущелья донесся новый сердитый крик.
- Ты заключила сделку! - выл лидер. - Золото и топор!
Бронвин с трудом встала и посмотрела через ущелье, на прыгавшего и орущего дуэргара. В конце концов ему хватило наглости обвинить её в отказе от сделки. Тем не менее, у него было на то право. Она получила ожерелье, и обещала взамен топор. Подойдя к месту, где недавно оставила прекрасное оружие, она сунула руку в кучу гальки и извлекла его наружу. Подняв сверкающий топор, она занесла его для броска.
Оружие перелетело через ущелье, прямо к злым дуэргарам. Скривившись, они нырнули за кучу камней. Услышав тяжелый удар металла о камень — несколькими футами ниже — они выскочили и остановились на краю провала. Там, на небольшом выступе, быть может дестью футами ниже тропы, лежал топор.
- Упс, - небрежно сказала Бронвин.
Оставив дуэргаров решать сразу две проблемы — извлечение топора и спасение молодого сообщника — она развернулась и начала крутой подъем на поверхность. У неё почти не было сомнений в том, что дворфы сочтут наиболее важным.

***
Даг Зорет и забыл, как звучат весной разлившиеся речные воды. Робкая и сладкая, одновременно такая нетерпеливая и робкая, Дессарин пела вдали, и голос её был знаком, словно детская колыбельная. Волна резкой жестокой памяти нахлынула на него, воспоминания были достаточно сильны, чтобы заглушить звуки криков и страшный перестук копыт.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, он прочно обосновался в настоящем.
- Ждите здесь, - коротко бросил он пришедшим с ним мужчинам.
Этого они не ожидали. Они пытались спрятать свое удивление, но Даг все видел. Он мало что упускал, а выказывал еще меньше — именно это в немалой степени поспособствовало тому, что командовал здесь он.
Даг слишком хорошо понимал реакцию мужчин. Он знал, что они видели, глядя на него. Хрупкий человечек, на голову ниже большинства своих охранников, человек, не имевший особого опыта в обращении с коротким украшенным драгоценными камнями клинком, висевшем на бедре. Человек с очень бледной кожей, много лет проведший внутри стен. В общем, такой человек вряд ли мог бы отправиться в дикие предгорья в одиночку. Обычно Даг Зорет не сильно задумывался о подобном. Но здесь, в этом месте, детские воспоминания были сильны — достаточно сильны, чтобы лишить его силы, оставляя маленьким и слабым. Здесь он снова становился ребенком, отчаянно пытавшимся достичь поставленной цели. Теперь же он ощутил старое отчаяние, тень памяти глубокого звонкого голоса отца, говорящего:
- Когда услышишь пение Дессарин, сворачивай с дороги.
Даг Зорет повел поводьями, направляя коня на юг. Он сделал это столь резко, что животное всхрапнуло от боли, но все же последовала его приказу. Как и люди, оставшиеся позади, послушно дожидались его на восточной дороге в Трибор.
Он ехал несколько минут, прежде, чем смог сориентироваться. Старая тропа все еще была здесь, отмеченная не следами ног людей и лошадей, но тощими деревьями, которые некогда росли на открытой местности. Это стоило отметить, подумал Даг Зорет. Как быстро может вырасти дерево, выйдя из-под сени старого леса.
В голове его, нежданная и неприятная, зазвучала песня. Это была походная песня, старый гимн, восхваляющий Тира, бога справедливости. Отец частенько напевал её, чтобы отмерять путь, направляясь в деревню. Он говорил, что песня и дорога были одинаковой длины. Даг Зорет знал, что как только отпоет последний хор, лес уступит место поляне, и перед ним раскинется деревня.
При мысли о том, чтобы действительно дать песне голос, мужчина сжал губы в легкой циничной улыбке. Он сомневался, что его собственный бог, Цирик Безумный, слышал много песен. Но привычка была сильнее осторожности. Ступая по тропе, Даг вспоминал стихи и отмерял ими путь в глубине своего разума. Когда памятная песня закончилась, Даг Зорет действительно оказался на искомой поляне. Молодые деревья, тянувшиеся по краям, добились здесь больших успехов в возрождении леса.
Даг Зорет соскользнул с лошади. Он не привык к верховой езде, а потому поездка познакомила его с целым легионом новых мускулов. Хотя путешествие из дома в Темном Оплоте было долгим и трудным, тело неумолимо отказывалось становиться сильным и мускулистым. Зато с волей у человека все было хорошо, и он отбросил пульсирующую боль, как человек ничтожнее мог бы отмахнуться от мухи. Оставив лошадь пастись, он начал кружить по поляне.
Зрелище было одновременно чуждым и знакомым. Разумеется, все здания исчезли, сожженные дотла в ужасном налете, случившемся больше двадцати лет назад. Здесь да там ему то и дело попадались обугленные леса или разрушенный фундамент, прятавшиеся в путанице цветущей ежевики. Но деревня, где он родился, исчезла безвозвратно. А вместе с ней и наследие, которое Даг Зорет решил восстановить.
Разочарованный, он огляделся, ища все, что угодно, способное стать ориентиром. Годы изменили его больше, чем они изменили лес. Он больше не смотрел на вещи глазами мальчика, которому еще только предстояло пережить седьмую зиму. Тогда его мир состоял из этой крошечной деревни в предгорьях к югу от Холма Джундара. Теперь его мир стал шире и значительно отличался от того, что он мог вообразить себе в годы, проведенные в этом уединенном местечке — он отличался от всего, кроме, разумеется, набега, которым закончилось детство Дага.
Снова глубоко вздохнув, Даг Зорет потер виски обеими руками, вырывая воспоминания. Внезапно, перед глазами встало четкое изображение: красный лист обрамленный зубцами, дрейфовал вниз, исчезая на фоне превосходящей красноты — разорванной груди его брата.
Он развернулся на каблуках, словно пытаясь сбежать от этого ужаса. Запрокинув голову, мужчина уставился на верхушки деревьев. Над местом, где погиб брат, стоял дуб. Возможно, ему следовало прийти осенью, когда листья окрасятся яркими красками. Он слегка улыбнулся этой глупой мысли и отбросил её в сторону, как только она появилась. Он имел право требовать то, что принадлежало ему по праву и мог пользоваться этим. Зачем же ждать?
Но годы изменили и просеяли его воспоминания сквозь мелкое сито, словно лес, смыкающийся кольцом вокруг дома его детства. Для смертного не было ни единого способа получить то, что было утеряно. К счастью, богов проблемы времени и смертности обременяли меньше, и они охотно делились своими откровениями, по одному за раз, со своими земными последователями.
И хотя Даг Зорет боялся поставленной перед ним задачи, руки молодого жреца не дрогнули, когда он вытащил из-под своей фиолетово-черной рясы медальон с изображением священного знака Цирика. Даг Зорет всегда носил цвета своего бога, хотя хорошенько подумал, прежде чем отправляться в путешествие, щеголяя жреческим облачением и символами Цирика. Основываясь на собственном опыте и амбициях, Даг Зорет считал, что люди, не испытывавшие страха или ненависти к жречеству Цирика просто не прожили достаточно долго, чтобы понять его.
Закрыв глаза, молодой жрец сжал медальон в кулаке. Его губы зашевелились. Он читал молитву о божественном заступничестве.
Ответ пришел внезапно, его жестокая сила заставила Дага Зорета упасть на колени и отшвырнула назад.
- Гимн, - пробормотал жрец, раздраженно морщась от боли. - Должно быть, Цирик слышал гимн.
Затем мысли исчезли, унося с собой двадцать лет в бегах.
Он снова был ребенком, опустившимся на колени, но не в молодом лесу, а в темном углу задымленного коттеджа. Маленькие тощие руки вцепились маслобойку, а черные глаза распахнулись от ужаса, когда створки двери раскололись и разлетелись в стороны. Внутрь шагнуло трое мужчин. В их взглядах горело то, что отталкивало и завораживало сжавшегося на полу ребенка. Один из них оттолкнул мать Дага, которая бросилась вперед, чтобы защитить своих детей единственным попавшем под руку оружием — железной сковородой с длинной ручкой. Нелепое оружие выпало из её рук и загрохотало в сторону очага. Мужчина ударил снова, и голова матери запрокинулась. Она тяжело упала на пол, с треском ударяясь о камни камина. На бледном её лице, словно бесстыдный малиновый цветок, расцвело кровавое пятно. Но женщина как-то нашла в себе силы подняться. Она проскользнула мимо человека, который целенаправленно зашагал к колыбели в дальнем конце комнаты. Там лежали сестры-близнецы. Дети визжали от страха и ярости, молотя задымленный воздух своими крошечными розовыми кулачками. Мать бросилась на колыбель, обнимая младенцев руками и закрывая их собственным телом. Она взывала к Тиру. Мужчина вынул меч и высоко занес его над головой. К счастью, маслобойка заслонила взгляд Дага, и он никогда не увидел удара, хотя знал, что означало внезапно воцарившееся молчание. В грубом злом обмене, последовавшим за падением меча, Даг прочел свою судьбу.
Он отпрянул назад, вдавливаясь в ямку, которую его бедная маленькая сестра вырезала в толстой плетеной стене. Здесь был тайник для её «сокровищ» - гладких или блестящих камушков, перьев голубой птицы и прочих маленьких чудес, которые она обнаруживала вокруг деревни. Даг горячо желал, чтобы сестра углубила проход, превратив его в дверь для побега. Затаив дыхание, мальчик пожелал раствориться в щели, тенях и дыму.
Мужчины рыскали по дому. Они выворачивали сундуки и перерывали кровати, спеша найти мальчишку прежде, чем их опередит дым тлеющей крыши. Они не сдвигали маслобойку, вероятно потому что не видели за ней места, в котором мог бы спрятаться ребенок. Наконец, они отказались от поисков, решив, что Даг удрал, как и его сестра.
Она покинула дом задолго до начала пожара. Любопытная, как всегда, она отправилась на разведку, заслышав шум, вызванный приближающимися налетчиками. Она выкрутилась из рук матери и пролезла через небольшое окошко, оставленное незапертым. Её старая ночная рубашка зацепилась за гвоздь. Инстинктивно, она хлопнула ладонью по маленькой малиновой родинке на голом бедре — оборонительный жест, ставший инстинктивным благодаря дразнилкам Дага. Затем, она пропала. Только сверкнули во тьме пятки её маленьких ног, когда она вывалилась наружу. Даг быстро подумал о том, что же с ней стало.
Подождав, пока налетчики покинут дом, Даг выскользнул из своего убежища и пробрался к окну. Он не бросил ни единого взгляда на мать или сестер, все время проклиная себя за трусость. Хотя он был всего лишь ребенком, отец его был великим паладином. Ему следовало сражаться. Он должен был найти способ спасти свою семью.
Тощие детские пальцы тряслись, когда он потянул защелку, державшую ставни. Несколько ужасных моментов он думал, что не сможет открыть окно, что будет вынужден выбрать между смертью в тлеющем доме или объятиями людей, которые явились, чтобы украсть его. Страх придавал ему сил, и он дергал защелку, пока не сбил пальцы в кровь.
Внезапно, металлический стержень уступил. Жалюзи распахнулись наружу, и Даг почти рухнул на низкий подоконник, откуда потом перекатился в сад, который обрамлял дом сбоку. Он так и лежал там, куда упал, среди ароматных растений, покуда не убедился в том, что его стремительный выход не привлек внимания. Через несколько мгновений он осторожно поднял голову и оглядел поляну, широко распахнув глаза.
Увиденное было похоже на нижние планы Абисса, ужасы, которые не должен был терпеть ни один сын святого воителя Тира.
Конные налетчики кружили по деревне, замахиваясь мечами чтобы прикончить любого, решившего бежать. Гром лошадиных копыт эхом поднимался над адским хором голосов. Тут были крики налетчиков, стоны умирающих, ужасные горестные причитания тех, что все еще оставались в живых. И надо всем этим поднимался к небу треск и рев пожаров. Большинство деревенских домов пылало, и яркое пламя прыгало и танцевало на фоне черноты ночного неба.
Рядом с ним на землю рухнула крыша, взвившийся в воздух сноп искр метнулся на затянутую дымом поляну. Эта внезапная вспышка осветила еще больше ужасов. Помятые, пропитанные кровью тела валялись на земле. Они больше напоминали убитых гусей, нежели людей, которых Даг знал с первого вздоха. Это не мог быть Джеренит, охотник, сам выпотрошенный словно олень, с покрытым кровью ножом, валявшимся у ног. А эта молодая женщина, безжизненно свисавшая с каменного колодца, слишком обнаженная, почти черно-фиолетовая от сажи и ужасных синяков… она просто не могла быть красавицей Пег Йарлсдоттер. Не она ли сегодня утром дала Дагу медовый торт и любезно заверила, что отец его вернется в деревню до первого снега?
Знакомый голос, вознесшийся в знакомом крике, привлек внимание мальчика. Его охватила волна облегчения и радости. Отец, самый смелый и грозный Рыцарь Тира, наконец вернулся! Страх ребенка растаял, а с ним исчезла и боль всех длинных дней, проведенных в уходе за лошадью отца. Он завидовал мальчикам, отцы которых остались в деревне, чтобы заниматься менее возвышенными делами.
Внезапно обретя храбрость, Даг выскочил из сада с травами и приготовился броситься к отцу. Во всем Фаэруне не может быть места лучше и безопаснее, чем широкий круп паладинской лошади, защищенный могучим мечом и непоколебимой верой отца.
Сделав три шага, мальчик осознал свою ошибку. Голос принадлежал не отцу, а старшему брату – Бьерну. Его брат сражался так, как мог бы сражаться отец. Как должен был сражаться он, Даг.
Ему не исполнилось и четырнадцати, и он отнюдь не был мужчиной, но у Берна хватило смелости взять меч и встать лицом к лицу с людьми, которые ворвались в его деревню с холодной сталью и пылающими факелами. И голос мальчика, взывающий к Тиру за силой и справедливостью, был так похож на глубокие звенящие речи отца.
Поклонение героизму в темных глазах Дага боролось с ужасом. Он видел, как его брат хватается за окровавленный меч. Даже Дагу было ясно, что Берну не хватит ни мастерства, ни силы, но юноша бросился в атаку с пылом, который испугал двух мечников и не оставил никого из них невредимым. Третий нападающий растянулся на спине, его голова склонилась в сторону, а глаза распахнулись от удивительного осознания того, что смерть может иметь безбородое лицо.
Неудивительно, что семейное кольцо носит именно Бьерн, подумал Даг испытывая скорее восхищение, а не зависть. Их отец дал Бьерну кольцо не потому, что тот был старшим из пятерых детей, но и потому, что он был самым достойным.
Кольцо.
И снова страх Дага отступил, на этот раз перед мрачной целеустремленностью. Ему и семи не было, но он кровью и костями ощутил важность этого кольца. Он думал, что поступил бы также, даже не слышь он никогда рассказов о Самуларе, благородном Рыцаре Тира и собственном дальнем предке. Кольцо должно быть в безопасности, даже если дети Самулара оказались в беде. К этому времени Даг понял, что для каждого из них больше не будет никакой безопасности и никакого спасения.
Прокравшись за дом, он скользнул за ограду, оставшуюся от летнего садика их соседей. Упав на четвереньки, он бросился между длинными рядами увядающих лоз туда, где брат стоял и сражался, как истинный наследник крови Самулара. Он услышал победный крик налетчика и увидел смертельный удар.
Сделав резкий болезненный вдох, Даг затянулся дымным воздухом, пытаясь вскрикнуть от ярости и ужаса. Но все, что сорвалось с его губ – это придушенное хныканье. Тем не менее, он неуклонно двигался вперед, пока не приблизился к Бьерну.
Брат лежал неподвижно, на уединенном клочке пропитанной кровью земли. Теперь, когда мальчик перестал сражаться, налетчики больше не обращали на него внимания. Они бросили его и отправились обыскивать несколько оставшихся домов. Даг понял: они ищут потомков Самурала. Это было единственное сокровище, хранившееся в этой маленькой, спрятанной деревеньке. Он слышал, как кричит в своем доме человек, оскорбляя солдата, убившего двух маленьких девочек ударом, предназначавшимся только для их матери. Смерть Бьерна тоже должна быть ошибкой. Мужчины пришли за детьми, а на восхищенный взгляд Дага, Бьерн был совсем взрослым человеком. С мечом в руках и молитвой к Тиру на губах, Бьерн, должно быть, обманул налетчиков.
Даг взял обмякшую руку брата. Он потянулся к семейному кольцу, постоянно опасаясь, что рука Бьерна сейчас сожмется, и мальчик попытается защитить и сохранить то, что по праву принадлежало ему. Даже после смерти. Но доблестный Бьерн действительно умер, оставив сражения младшему брату – мальчик живого ума, но, конечно, хилого телом. Даг был слишком хрупким и тощим, чтобы нести бремя и славу служения Тиру.
Но если он умел быстро соображать, то обязан использовать это, как воин использует в бою свое оружие. Быть может, мысль была простой, но она накрыла Дага, силой и весом не уступая пророчеству. На мгновение, пред ним пронеслись позабытые годы. Даг понял то, что только чувствовал в первые мгновения своего выживания в налете: это озарение будет определять и формировать его жизнь. Затем, внезапно, годы отступили и взрослый исчез. Но решимость успокоила ребенка, заставила его сосредоточиться.
Даг снова потянул кольцо. Наконец, оно соскользнуло с пальца Бьерна. Первой мыслью Дага было удрать с ним в лес, но он инстинктивно понимал – такое быстрое и очевидное бегство привлечет к нему внимание. Он не сможет обогнать мужчин и их лошадей. И он не посмеет унести кольцо с собой, потому что рано или поздно его наверняка схватят. И что же тогда ему с ним делать?
Ответ пришел к нему в виде одинокого красного листа. Он плыл по воздуху, дрейфуя так же легко, как недавно освободившаяся душа, и остановился на разорванной груди Бьерна. Увидев страшную рану, Даг тяжело сглотнул, и поднял взгляд вверх, туда, откуда упал лист.
На дереве был узел. Маленький, но и такого было достаточно для его плана. Даг медленно поднялся на ноги, едва дыша.
- Еще один! И он тоже похож на паладина!
Спустя несколько мгновений он понял, что человек говорит о нем. Однажды, давным-давно – всего на всего вчера, сегодня утром, меньше часа назад! – он был бы в восторге от сравнения со своим знаменитым отцом. Теперь слова налетчика внушали только ужас и разжигали гнев.
Мать и сестры мертвы. Бьерн мертв. Даг остался один. Он должен был закончить дело, которым никогда не должен был заниматься никто из них. Отец должен был быть здесь. Но его не было. Не было. Какая польза от человека, которого нет на месте, когда его собственные дети в серьезной опасности?
Позади себя он услышал стук бегущих ног. Вдохновение пронзило его, словно молния, и он сразу взялся за дело. Бросившись к дереву, он засунул кольцо в дыру. Даг не стал отходить, цепляясь за дуб, словно за материнскую юбку. Его сотрясали страшные рыдания, хотя глаза были абсолютно сухими, а весь страх был отброшен назад притворством.
Пусть они сочтут его глупым ребенком, одуревшим от горя и ужаса. Их мнение не изменит его судьбы. Они заберут его, но кольцо будет в безопасности.
Кольцо.
Даг Зорет ворвался в настоящее внезапно, словно проснулся от кошмара, завершившегося длинным, жутким падением.
Каждый мускул в его теле кричал от боли, но он едва замечал физическую агонию за свежей пыткой воспоминаниями о грусти. Прошло несколько мгновений прежде чем он понял, что руки его кровоточат, а одежда разорвана и испачкана в грязи. Должно быть, он прошел через деревню, следуя за посланным Цириком сном, цепляясь только-боги-знают за что. В его сне это была попытка открыть щеколду на окне. А потом он ползал по диким зарослям, некогда бывшим садом, в отчаянной попытке добраться до своего давно умершего брата.
- Я прошел сквозь сон, - пробормотал Даг, внезапно понимая практическое применение случившегося. Он поднял глаза, ожидая увидеть над своею головой полог весенних золотисто-зеленых дубовых листьев.
Дуба не было. Лишь серебристые листья пары осин нервно трепетали от прикосновений легкокрылого ветра.
Легкокрылого ветра. Даг глубоко вдохнул, ощущая тонкий, едкий запах, что приносил с собой ветер. Да, скоро будет дождь. И одна из тех быстрых, сильных гроз, которые он так любил в детстве. Даже тогда, упиваясь силой и трагичностью этих бурь, Даг смущался, думая о разрушениях, что они так часто оставляли позади.
Гроза! И снова пришло озарение. Даг начал рвать растущие перед ним лозы и ежевику. Спустя мгновение, он обнаружил расщепленный почерневший пень. Щепки, оставшиеся от древнего дерева, валялись рядом, а из черных гнилых корней торчали странные грибы. Это был тот самый дуб, пораженный молнией и почти сожженный дотла много лет назад.
Найти кольцо среди остатков дерева было непросто. Когда Даг закончил обыск, буря украла солнце и углубила тени, окутавшие поляну. Лошадь Дага нервно заржала. Жрец проигнорировал эти предупреждения. Дождь начался, когда его ищущие руки сгребали обломки, и вскоре лес вокруг содрогнулся от силы и ярости налетевшей бури. Возможно, кто-то другой никогда не нашел бы кольца. Но к Дагу оно, казалось взывало, толкая его вперед.
Он потянулся к куску грязи и раздавил его пальцами. Здесь Даг почувствовал что-то тяжелое. Его взгляд заметил золото. Он быстро потянулся к маленькому бурдюку, прикрепленному к поясу, и вылил содержимое на испачканное кольцо – едва заметив боль, когда вино попало на разодранную кожу. Он тщательно очистил вытер кольцо о испорченную одежду и поднялся на ноги, победно сжимая семейную реликвию в кровоточащем кулаке.
Даг оглядел кольцо в ярком свете молнии. Внутреннюю часть его покрывали тайные символы. Однажды в детстве он видел эти знаки, но предположил, что они всего лишь украшения. Теперь он мог прочесть загадочные руны. Когда три объединяться в силе и цели – зло вздрогнет.
Три, размышлял Даг. Он знал лишь о двух кольцах. Когда мысли обрели четкость, он начал понимать, почему Малхор, его наставник, внезапно так сильно заинтересовался историей семьи Дага. Все выглядело так, словно детские воспоминания Дага были основаны не только на легендах. Если бы Малхор подсуетился, обрел бы реальную силу. К счастью, старик ничего не знал о кольцах. А может и знал. Немногие высокопоставленные члены Жентарима отличались альтруизмом. Разумеется, Малхор не стал вдаваться в поиски далекого прошлого Дага или местоположения его деревни вовсе не потому, что не желал будить воспоминания бывшего помощника. Ладно, будь все так, наставник не нашел бы в нем послушного инструмента. Ни одна сила не подчинила бы его без кровавой борьбы.
Даг начал надевать семейное кольцо на указательный палец. Туда, где его некогда носил Бьерн.
Боль, быстрая, яркая и жесткая, пронзила его тело. Удивленный Даг отдернул кольцо. Он отбросил с глаз свои промокшие волосы, и вытянул руку с кольцом, глядя на то с недоумением и упреком. Он был потомком Самулара – как кольцо могло повернуться против него?
Ответ пришел быстро, порождая волну ярости. Он должен был предвидеть это. Он должен был знать, что так и случиться. Кольцо, вероятно, было освящено, посвящено какой-то святой цели. И он, Даг Зорет не мог принимать в этом участия. Самулар был паладином Тира. Даг Зорет был отшельником. Жрецом Цирика.
Повинуясь импульсу, Даг взял висевший на шее медальон. Серебряную звездочку, с крошечным, аккуратным черепом внутри. Пальцами, скользкими от дождя, грязи и собственной крови, он расстегнул застежку, а затем надел кольцо на цепь. Снова застегнув цепочку, он положил медальон обратно к сердцу. Кольцо теперь было надежно спрятано за символом Цирика.
Пусть Тир – если бог справедливости действительно снизошел до слежки за кем-то вроде Дага Зорета – делает с этим что хочет.
Даг свистнул лошадь и резко вскочил в седло. Обратный путь должен стать быстрым, потому что он не сможет носить кольцо долго. Даже сейчас, отделенное от тела слоями красно-черных одежд и легкой эльфийской кольчугой, оно жгло его. Был еще кое-кто, носивший кольцо. В тот давний день, когда дуб рыдал красными листьями над телом Бьерна, последнего достойного сына паладина Тира, он был таким же невинным, как Даг.
Достойный или нет, Даг собирался использовать кольцо. В конце концов, он из рода Самулара. Он восстановил наследие. По-своему и ради собственных целей.


Пролог

08 Июнь 2017 - 20:26

- Приветствую тебя, дочь Самулара, - проскрипел слабый хриплый голос.
Перепуганная неземным звуком, Бронвин развернулась и обнаружила себя смотрящей прямо в горящие красные глаза, глубоко запавшие на скелетном лице.
Подавив крик, девушка отступила. Бросив на говорящего второй взгляд, она поняла, с чем столкнулась. Длинные рассыпающиеся одежды лохмотьями повисли на длинной фигуре. Там, где некогда была плоть, остались лишь окрашенные серым кости. Жидкие пряди белых волос выбивались из-под капюшона некогда белого плаща. Но в светящихся глазах все еще сверкала жизнь. Это был лич, немертвый маг, одно из самых известных и могущественных существ.
Существо зашевелилось.
- Дочь Самулара, - повторил он. - Тебе не нужно сильно пугаться меня. Я долго ждал этого дня. Как и ты — лишь ради одного. Фенрисбейн — время пришло? Ты пришла за ним и третьим кольцом?
Женщина кивнула. Это казалось правильным. Ко всему прочему она не была уверена в том, что голос послушается её.

Ради моего отца, который, в отличие от Хронульфа, Дага и Хелбена, всегда был здесь.


Пролог


27 Тарсаха, год 927 ЛД


Пара юных магов застыла на вершине горы, с трепетом обозревая жуткий результат их совместного колдовства.
Перед ними расстилались луга весенних трав и горных полевых цветов. Моментом раньше они обозревали древнюю осажденную цитадель. Теперь она сгинула, вмести со всеми могущественными существами, нашедшими свой приют в её стенах. Исчезла вместе со всеми выжившими — принесенная в жертву войне против демонов, вырывавшихся из руин близлежащего Аскалхорна. Крепость скрылась, не ни оставив после себя следов кроме разве что тех, что запечатлелись в воспоминаниях пары людей, ставшей причиной разрушения.
Оба были молоды, но здесь их сходство заканчивалось.
Ренвик Карадун, Снежный Плащ, был маленьким и изящным, с прекрасной внешностью и бледным, узким лицом. Одеяния его были совершенно белы, струящийся плащ - богато расшит шелковыми белыми нитями и подбит снежным мехом горностая. Волосы мага поседели раньше срока, образуя вдовий пик в центре лба. Все поведение мужчины говорило о гордости и амбициях, и на результаты своей магии он взирал с удовлетворением.
Спутник его был выше на голову и широк в груди и плечах. Волосы и глаза его были черными, а лицо даже в начале года выглядело загоревшим под солнцем. Стороннему наблюдателю было бы простительно счесть человека следопытом или лесником, если бы не  магическая аура, все еще висевшая вокруг него. От размышлений о содеянном в глазах мага стоял глубокий ужас.
Зияющий шрам, обугленный скелет крепости — все это сделало бы принятие действительности легче. Но эта безмятежность... Он никогда не слышал тишины столь глубокой. Столь бездонной и обвиняющей. Ему казалось, будто окружающие горы и все их обитатели ошеломленно замолчали, став свидетелями невероятной силы магии, что только что смела с лица земли древнюю крепость и всех её обитателей.
Где-то посреди крон старых деревьев, раскинувшихся внизу, чирикнула птица. Трель нарушила сверхъестественную тишину и прогнала страх, что держал в своих лапах двух магов. Словно сговорившись, они развернулись и пошли вниз по склону. Память о содеянном повисла между ними тяжким грузом.
Но маг не желала оставлять этот вопрос. Он повернулся к товарищу. Выражение лица Ренвика остановила его на полпути. Друг выглядел довольным, почти восторженным. Мечты о власти, бессмертие — Ренвик так часто говорил о них — огнем горели  в его глазах.

Спутник Ренвика положил руку на толстый дуб, внезапно ощутив желание на что-нибудь опереться.
- Кольца, что ты использовал для заклинания, - резко спросил он. - На что еще они годятся?
Младший маг одарил его надменной улыбкой.
- Почему ты спрашиваешь? Неужели тебе мало сегодняшней работы?
Второй маг так и вспыхнул. Он запустил руки в складки белого плаща Ренвика, поднял его с земли и ударил о дуб.
- Скажи мне, где ты нашел эти кольца! Какова природа их силы?
Ренвик только улыбнулся.
- Я не знаю, чем они должны были быть. А как я их использовал — не узнаешь ты.
Спокойствие Ренвика пристыдило его спутника. Были и лучшие способы контролировать ситуацию. Он выпустил облаченного в белое мага и сделал шаг назад.
- Ты знаешь, что в магической битве ты мне не соперник, - ответил он.
- Я не собираюсь с тобой драться, - самодовольно заявил Ренвик. - Кольца, как и частичное понимание силы, которую они дают, находятся в руках врага, которого тебе не победить.
Это заставило мага отшатнуться. Даже среди воспитавших его эльфов было мало тех, что могли соперничать с ним в магии.
- Ты не спросил, о ком я. Полагаю, мешает гордость, - заметил Ренвик. - Но я скажу. Кольцами владеет Самулар, а после их получат его потомки.
- Паладин?
- Самулар не просто паладин. Ему суждено стать легендой. С моей помощью, разумеется.
Маг начинал понимать. Он даже начал восхищаться этой софистикой. Паладины были благородными воинами, рыцарями, посвятившими жизнь служению своим богам. Они состояли на службе у королей, защищали слабых, блюли закон и справедливость. Зло в любой форме было для них проклятием. Они просто не могли его выносить. Ни одна иная группа людей не была столь благородна. Если три кольца были в руках паладина Самулара и он использовал их силу во имя добра, то маг едва ли мог украсть их, не став врагом всего хорошего.
- Путь паладина праведен и светел, - тихо пробормотал Ренвик, словно вторя мыслям своего спутника. - Если ты не с ним, то против него.
Он не мог отрицать истину, но чувствовал себя обязанным добавить еще кое-что.
- Такую силу не просто сдержать, - продолжил старший маг, человек, что спустя два столетия станет известен как Хелбен Арансан. - Ты не можешь вечно скрывать кольца. Однажды, они попадут в другие руки и будут использованы для других целей.
И снова бледный Ренвик улыбнулся.
- Тогда в твоих интересах убедиться, что этого не произойдет. После того, как сказка начнется, кто знает, каков будет конец?