Перейти к содержимому


Свернуть чат Башня Эльминстера Открыть чат во всплывающем окне

Трёп, флейм и флуд. Все дела.
@  PyPPen : (28 Сентябрь 2017 - 07:42 ) @Valter Я только-только закончил читать "советники и Короли" на русском. Вся трилогия переведена, хотя и не отредактирована.Ну, может я не заметил ошибок, но, как по мне, там все хорошо
@  Valter : (18 Сентябрь 2017 - 10:25 ) Ладно, что делать. Буду читать из "Водных врат" то, что уже переведено тут на форуме. А остаток - в оригинале.
@  Valter : (18 Сентябрь 2017 - 10:22 ) Zelgedis, и эти тоже, конечно, читал. "Путеводный камень", кстати, понравился. "Муншаае" - не особенно.
@  Zelgedis : (16 Сентябрь 2017 - 11:49 ) @Valter А совсем из старых? "Путеводный камень" или "Трилогия Муншае"?
@  Valter : (12 Сентябрь 2017 - 01:01 ) Zelgedis, нет, не все. Недавно закончил с "Героем" Сальваторе, но из непрочитанного Дом змей, Проклятые земли и еще что-то..
@  Zelgedis : (07 Сентябрь 2017 - 07:19 ) @Valter Ты все на русском переводы прочитал?
@  Valter : (06 Сентябрь 2017 - 02:54 ) печаль. И еще печаль, что тут прочитал, что книги по FR издавать не хотят. И лета не было опять... Кругом печаль
@  nikola26 : (01 Сентябрь 2017 - 05:01 ) @Valter, ещё не.
@  Valter : (01 Сентябрь 2017 - 11:39 ) Всем здравствовать! Я про Floodgate опять же, Еще не?
@  Faer : (22 Август 2017 - 09:12 ) @nikola26, этой опции пока не нашел
@  Mogrim : (22 Август 2017 - 03:59 ) О, Чат снова воскрес?)
@  nikola26 : (22 Август 2017 - 02:11 ) а зарегистрированных спамеров не кикнул с форума?
@  Faer : (22 Август 2017 - 02:05 ) ну хорошо. посмотрим. Еще я добавил интервал 2 мин между сообщениями, чтоб было. Не бейте))
@  nikola26 : (22 Август 2017 - 02:02 ) хз. я сейчас попробовал зарегиться. написали - регистрация отключена
@  Faer : (22 Август 2017 - 01:59 ) а новый участник как зарегился тогда?
@  nikola26 : (22 Август 2017 - 01:57 ) Закрыл вроде.
@  Faer : (22 Август 2017 - 01:42 ) или нет...
@  Faer : (22 Август 2017 - 12:58 ) ну... я что-то поклацал
@  Redrick : (21 Август 2017 - 09:47 ) Хрен знает, как это делается.
@  Faer : (21 Август 2017 - 06:54 ) Закрой, плз. А там поглядим)
@  Redrick : (21 Август 2017 - 04:52 ) Или капчу какую прикрутить, но тут я не знаю, как это технически сделать
@  Redrick : (21 Август 2017 - 04:52 ) Разве что регистрацию закрыть, наверное...
@  nikola26 : (21 Август 2017 - 12:01 ) Как же задолбали эти спамеры! Егор, Faer можно ли их как-то победить?
@  Faer : (20 Август 2017 - 09:00 ) Привет. Не только Сальваторе, но и вообще художку по миру пока выпускать не планируют( Не выгодно, говорят.
@  jackal tm : (20 Август 2017 - 07:55 ) Всем привет. Никто не слышал, когда будет продолжение "тёмного эльфа" Сальваторе?
@  Redrick : (07 Август 2017 - 03:58 ) Просто декоративная смена сеттинга.
@  Defender : (07 Август 2017 - 02:59 ) Я так понимаю, что это Betrayal at House on the Hill, перенесенный в сеттинг или ожидается что-то принципиально иное?
@  Defender : (07 Август 2017 - 02:58 ) Что господа эксперты скажут про настолку http://dnd.wizards.c...al-baldurs-gate ?
@  Redrick : (29 Июль 2017 - 11:21 ) Костя, если вдруг заглянешь сюда - с днём рождения)
@  Redrick : (21 Июль 2017 - 11:02 ) Пост уже редактированию не поддаётся. Вся важная информация там есть, а кому нужен перевод - его и без ссылки на форуме легко найти.
@  Mogrim : (21 Июль 2017 - 08:30 ) Рэдди, прикрепи ссылку на сбор средств к посту вк) А то ее нет:D
@  Allistain : (19 Июль 2017 - 06:26 ) Жду)
@  Mogrim : (13 Июль 2017 - 11:04 ) *Обнял Аллистайн* Потом распишу тебе рецензию в личку на перевод и остальное:D
@  Allistain : (13 Июль 2017 - 10:36 ) Господа, у кого есть полномочия, удалите подраздел форума о Нежити, плиз
@  Mogrim : (13 Июль 2017 - 12:12 ) Что ж...я дочитал "Нечестивца". Я доволен, мне хорошо:D Спасибо Аллистан за перевод!) Ошибок не обнаружил в ходе чтения
@  Alishanda : (11 Июль 2017 - 06:19 ) Да вроде нет.
@  Redrick : (11 Июль 2017 - 01:01 ) Откуда все эти спамеры лезут... у нас что, кто-то проверочный вопрос при регистрации отключил?
@  Memrik : (07 Июль 2017 - 07:34 ) Оля, пасиб!
@  Mogrim : (06 Июль 2017 - 01:08 ) ААААААААААААААААААААААААА
@  Memrik : (05 Июль 2017 - 10:58 ) Ого! Нечистый появился! Сяпки!
@  Alishanda : (04 Июль 2017 - 12:54 ) Почему мне второй раз достается книжулька с главами в километр? ;(
@  Mogrim : (30 Июнь 2017 - 07:46 ) Э нет, Оля, может и мне нужны!
@  Redrick : (30 Июнь 2017 - 07:44 ) Мне нужны сиськи. Если к ним прилагается девушка.
@  Alishanda : (30 Июнь 2017 - 06:57 ) Ой, ну тебе-то понятно, что незачем!
@  Mogrim : (30 Июнь 2017 - 05:46 ) Зачем сиськи!
@  Alishanda : (30 Июнь 2017 - 04:28 ) О_о. А.. сисек?(
@  Redrick : (30 Июнь 2017 - 11:50 ) Этот день настал.) Увеличение члена в каждый дом!
@  Mogrim : (22 Июнь 2017 - 04:44 ) Тварюги, уже и до гугла лапки протянули!-_-
@  Mogrim : (21 Июнь 2017 - 08:18 ) А я слышал, что где-то тут "Нечестивец" летал, это ведь правда?:В
@  Alishanda : (19 Июнь 2017 - 08:33 ) Есть небольшой шанс, что я добью-таки сегодня главу от Оплота. С утра он был почти 100%. Но потом мне прострелили колено...
@  Mogrim : (19 Июнь 2017 - 03:22 ) ммм, 3 года на "Долине")
@  Redrick : (19 Июнь 2017 - 09:39 ) Чтоб я ещё помнил, где там админка.
@  Alishanda : (19 Июнь 2017 - 09:16 ) Если ты мне дашь пароль от админки сайта, я могу поклацать после обеда.
@  Faer : (19 Июнь 2017 - 08:48 ) @Redrick, с ходу как єто сделать не соображу, и боюсь что-то наклацать впопыхах (мои таланты ты же знаешь)). Так что извиняй
@  Mogrim : (19 Июнь 2017 - 06:55 ) и такое возможно? Во делаа
@  Redrick : (19 Июнь 2017 - 05:37 ) Ребят, отключите кто-нибудь на сайте возможность комментирования незарегистрированным пользователям. Идёт волна спама.
@  Valter : (16 Июнь 2017 - 01:07 ) Alishanda, так я другое читал
@  Alishanda : (15 Июнь 2017 - 07:28 ) Я бы ее уже три раза прочиталаб. Еслиб читала.
@  Zelgedis : (15 Июнь 2017 - 11:56 ) @Alishanda что касаемо числа символов, то есть такое.) я как главу прочитывал, то сразу смотрел сколько страниц следующая. =)
@  Valter : (14 Июнь 2017 - 11:15 ) Прочитал тут недавно Сумеречную войну Кемпа всю. Что сказать, хорошая история про Кейла у него получилась. Скоро вот сяду за Богорожденного.
@  Valter : (14 Июнь 2017 - 11:13 ) Faer, понял, спасибо! Очень жду! )
@  Valter : (14 Июнь 2017 - 11:13 ) Да конечно лучше водные врата, просто я именно привел, как у вас на сайте написано))
@  Alishanda : (14 Июнь 2017 - 10:39 ) Да, если что я сижу с Оплотом. Просто главы 50 000 символов. Много.
@  Alishanda : (14 Июнь 2017 - 10:38 ) Да. Плиз. Проклятье на этом форуме принадлежит Вызову.
@  Faer : (14 Июнь 2017 - 08:47 ) @Zelgedis, про проклятье это ты загнул, а в черновик я подглядываю))
@  Zelgedis : (14 Июнь 2017 - 02:00 ) @nikola26 Да я в курсе, но спасибо.)
@  nikola26 : (14 Июнь 2017 - 01:54 ) @Zelgedis так там только 6 последних глав требуют вычитки. Остальные отредактированы вроде. Это про "Водные Врата".
@  Zelgedis : (14 Июнь 2017 - 01:33 ) @Mogrim Терпи! =)@Valter Всё-таки "Водные Врата" больше подходит по смыслу =). @Faer а вообще жаль черновой вариант.) Прям проклятая книга =)
@  Faer : (13 Июнь 2017 - 07:07 ) @jacksparrow375, то, что гуляет по сети - по факту черновик. Его еще сверять и вылизывать.
@  jacksparrow375 : (13 Июнь 2017 - 08:57 ) А разве Водоспуск не закончен? сколько там всего глав?
@  Mogrim : (12 Июнь 2017 - 10:00 ) *Что-то там бурчит про "Нечестивца"*
@  Faer : (12 Июнь 2017 - 09:48 ) Будет, как только с Вызовом закончу
@  Valter : (12 Июнь 2017 - 09:11 ) Привет! Перевода Водоспуск (The Floodgate) не будет на сайте?
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 08:48 ) Благодарю <3
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 08:44 ) А на английском тебе вот это может зайти: http://imaginaria.ru...fth-season.html
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 08:38 ) "Меекхан" Вегнера можешь попробовать.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 08:37 ) Я пока думаю. Всяко надо что-то в поезд прихватить. А то я завтра в часдня приезжаю. За это время можно взвыть от скуки. Может сейчас Этерны вторую часть в электронке поищу
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 08:25 ) Не читай. Пустая трата времени.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 08:20 ) Придется читать этот Меч Истины или как его там. Про невнятного чувака и светлую жрицу. А то в питер ночью еду и делать нечего будет
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 02:44 ) От хоста который под ддос попадает через раз, а виноват сайт про ельфов, другого и не ждала. Огорчают
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 02:22 ) Ага. Вот почему у меня тогда даты не сошлись. Очень плохо, что они так коварно прячут эту информацию. Надо бить по рукам.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 02:18 ) И 18 апреля продлен был второй наш домен. Жесть конечно у них, а не биллинг. Нужно пройти квест чтобы найти данные. У нас на хосте все списания в одном месте лежат
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 02:09 ) Короче деньги были сняты за продление домена последний раз. Эти самые чудесно исчезнувшие 400 ре.
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 02:02 ) Фаэр, а никак не перевожу. Мне не попадалось, кажется.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 01:34 ) Судя по запрошенному отчету с нас списали 1 июня не 9 а 422 рубля. Спросила, чо за нахер
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 01:23 ) И да, с деньгами на счету происходит что-то странное.
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 01:23 ) Вообще мы должны жрать по 295 где-то рублей в месяц.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:54 ) Нажеюсь, сейчас узнаем
@  nikola26 : (09 Июнь 2017 - 12:46 ) Так вот и я думаю, что 500рэ на 10 дней слишком жирно. Или нам места выделено терабайт? )
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:25 ) Я бы прям наверное даже могла предложить на свою железку переехать, она стоит почти голая, но эт надо нагрузки обмозговать. Мускуль любит очень много кушать.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:20 ) Я запросила историю списаний в техподдержке. Не нашла, где посмотреть. Стоит явно не те 350 рублей которые были списаны за 9 дней. Судя по договору мы 10 рублей в день примерно жрем
@  nikola26 : (09 Июнь 2017 - 12:06 ) А сколько стоит хостинг в месяц?
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 11:00 ) Вот так. Сама удивилась. Надо посмотреть историю списаний. Если таковая тут есть.
@  Faer : (09 Июнь 2017 - 10:58 ) Рэд, ты как переводишь arcanist?
@  nikola26 : (09 Июнь 2017 - 10:07 ) Как закончился? Я 30 мая только закидывал.
@  Faer : (09 Июнь 2017 - 06:49 ) Спасибо!
@  Mogrim : (09 Июнь 2017 - 01:04 ) *Хлоп-хлоп*
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:36 ) А тем временем у нас опять закончился хостинг. Но я прилетел и все спас. *типа почесала свое раздутое ЧСВ* =)
@  Alishanda : (08 Июнь 2017 - 04:04 ) Последнее время даже мать с подругами и 'установи скайп тыжпрограммист" усылаю. Если чел считает невозможным сам научиться нажимать 2 кнопки но считает возможным тратить половину моего дня - пускай платит либо деньгими, либо... логайнами, лол. Сложная ситуация с работой сразу убивает всю доброту.
@  Alishanda : (08 Июнь 2017 - 04:00 ) Про меня тоже скоро узнают. У меня есть два человека, которые могут попросить у меня все что угодно бесплатно. Потому что они рисуют мне логайнов. На этом благодетельность заканчивается.

Просмотр профиля: Alishanda
Offline

Alishanda


Регистрация: 25 Май 2016
Активность: 17 Сен 2017 16:19
*****
Мои темы

Глава шестая

06 Август 2017 - 03:43

Добравшись до конца извилистой тропы, Бронвин соскользнула с лошади и остановилась, глядя на крепость, которой командовал отец.
Её отец. По дороге в Терновый Оплот, она часто произносила эти слова про себя и даже несколько раз – вслух.
Путь оказался до неприличия коротким. Два дня в дороге – вот и все, что отделяло её от правды прошлого. Хуже всего было то, что девушка давно знала о существовании этого оплота порядка паладинов. Ей было точно известно, где он находится – к северу от Глубоководья, на морских скалах, севернее Красных Утесов и Красных Скал, прямо к западу от Хелделла и к северу от Моря Мертвецов. Она могла приехать сюда в любой момент, если бы знала, что здесь найдет.
Сделав длинный вдох и успокоившись, Бронвин обозрела местность. Крепость была впечатляющей и неприступной. Она была выстроена из серого камня, украшая собою вершину холма, взмывавшего ввысь и почти отвесно падающего в море. Девушка чувствовала морской запах и слышала шум волн – отдаленный, беспокойный, разбивающийся о негостеприимный и скалистый берег. Над головой женщины кружило несколько морских птиц, чьи резкие крики стали голосом необъяснимому одиночеству, охватившему её от звука волн.
Чувство было странным. Несомненно, оно было навеяно мрачной картиной, открывшейся вокруг, но все равно совершенно не согласовывалось с предстоящим воссоединением семьи. Бронвин стряхнула мрачное настроение и изучила саму крепость. Толстая стена кольцом охватывала цитадель – здесь не было никаких углов, чтобы заслонить вид стражам и никаких мертвых зон, где стрелы не смогли бы достать потенциальных захватчиков. Над крепостью возвышались две башни – на вершине каждой виднелись сине-белые знамена Рыцарей Самулара. Других украшений видно не было. В отличие от небольших городских замков Глубоководья и экзотических цитаделей, которые Бронвин видела на юге, эта была мрачной и непоколебимой, построенной только ради защиты. Не было здесь скрытых за стеклами окон, балконов или декоративной каменной кладки – ничего, способного обеспечить помощь врагу, решившемуся на штурм. Бойницы были очень узкими. Зубцы равномерно распределились вдоль вершины стены и, для пущей безопасности, были снабжены деревянными ставнями.
Спустя несколько минут исследований, Бронвин задалась вопросом, где же в её душе заканчивалась наблюдательность и начинались трусливые колебания. Подобрав поводья лошади, девушка двинулась к деревянным вратам. Здесь была небольшая дверца, которая распахнулась в ответ на её стук. Поприветствовать её вышел пожилой мужчина. Бронвин показалось, что он был изрядно удивлен. Вероятно, потому, что она была молодой женщиной, путешествующей одной. Она считала, что некоторые члены священных орденов имели очень мало дел с женщинами и думали о них, когда им приходилось о них думать, лишь как о слабых, нуждавшихся в защите существах. Но она не могла винить старика в недостатки воспитания. Вежливым тоном он поинтересовался, как её зовут и что за помощь ей требуется.
- У меня есть дело к Хронульфу, - вежливо сказала она. – Имя свое я назову ему одному.
Мгновение, паладин внимательно изучал её. Взгляд его подслеповатых глаз был напряженным. Затем, он кивнул.
- В тебе нет истинного зла, - сказал он. – Можешь войти.
Бронвин прикусила губу, чтобы не расплыться в кривой улыбке. Нет истинного зла. Это было самое громкое из слышанных ею одобрений. Как ни странно, у этих слов был свой, знакомый звон, который затенялся смутно припоминаемыми эмоциями. Бронвин попыталась подыскать слова, чтобы описать эти чувства. Тихое отчаяние? Нет, не совсем так. Однако это было неудобно близкое ощущение.
Женщина обдумывала это, следуя за старым паладином. Он передал её другому мужчине, столь же тронутому годами, который проводил её через двор. Здесь, по крайней мере, кипела оживленная жизнь, и Бронвин с благодарностью проявила к ней естественное любопытство.
Быть может десяток, или чуть больше, слуг, простых людей, занимались делами, без которых не обходилась жизнь ни одной общины. Они суетились вокруг небольших деревянных или гипсовых построек, располагавшихся вдоль внутренней стены. Во дворе замка находились и загоны для животных, пивоварня и маленькая свечная мастерская, остро пахнущая тающим жиром и остывающими свечами. В воздухе стоял тяжелый аромат щелочного мыла. Пара слуг, засучив рукава и согнувшись над большими ваннами, терла белье о стиральные доски. Колесных дел мастер осматривал сломанную спицу, а озабоченный торговец делал какие-то предложения. Сквозь одну из дверей Бронвин увидела ткацкий станок с сине-белым рисунком ордена.
Как ни странно, среди слуг не было женщин. Это озадачило Бронвин. В конце концов, само её существование доказывало, что Рыцари Самулара не приносили обета безбрачия.
У неё даже возник соблазн спросить об этом своего проводника, но подумав еще раз она решила, что он не выглядит слишком уж дружелюбным. Когда ему приказали отвести Бронвин к командиру, он ответил поджатыми губами и резким поклоном. Приказав девушке следовать за собой, он отвернулся. С тех пор паладин не произнес ни слова. Бронвин видала хмурые лица, менее красноречиво говорящие о настроении хозяина, нежели эти резкие линии спины и плеч. Не доверяет ни в чем. Она надеялась, что отец будет более расположенным для общения. Хотя сейчас, по причине, которую Бронвин не могла ни выразить, ни объяснить, она не стала бы делать на это большой ставки.
Проводник вел её через двор, направляясь к одной из башен. Они поднялись по широкой каменной лестнице. Наверху сопровождающий её мужчина остановился прямо перед дверью, сделанной из толстых дубовых досок, окованных железом.
- Кабинет Хронульфа. К этому времени он должен закончить все свои дела.
С этими словами паладин развернулся и оставил Бронвин одну.
Вот и все. Она ждала этого момента двадцать лет – жаждала этого, старалась ради этого. Внезапно, она ощутила странную неохоту. Пробормотав проклятие, она подняла руку и постучала.
Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял мужчина. Он возвышался над Бронвин почти на целую голову. Паладин был в том возрасте, когда многие люди уже считаются пожилыми, но несмотря на это находился в отличной форме и держался с выдержанной грацией воина. Широкие плечи и сильные руки говорили о том, что с висевшим на поясе мечом он обращается мастерски. Хронульф носил белые одежды, украшенные синим символом Тира – находящимися в равновесии весами, помещенными на вершину стоящего вертикально боевого молота. Волосы мужчины были густыми и серыми, словно сталь, как и его усы и аккуратно подстриженная борода. Внимательные серебристо-серые глаза вежливо смотрели на неё с румяного, приятного лица, которое для своих лет выглядело очень хорошо.
Прежде, чем Бронвин смогла сказать хоть слово, от лица паладина отлила краска. Он пошатнулся и схватился за дверь. Бронвин инстинктивно протянула руку, чтобы успокоить мужчину, но он быстро оправился, стряхивая с себя шок.
- Прости, дитя. На мгновение ты напомнила мне кое-кого.
- Кого? – спросила она.
Слово вырвалось прежде, чем она успела подумать.
- Мою жену, - просто ответил он.
Мама, - подумала девушка.
Между ними повисла тишина. Паладин вежливо ждал, пока Бронвин изложит свое дело. Но легкая болтливость внезапно совершенно покинула её. Наконец, заговорил сам Хронульф.
- Ты, разумеется, пришла не ради рассказов старика. Чем я могу помочь тебе, дитя?
Бронвин глубоко вдохнула.
- Сир, я приехала из Глубоководья, чтобы поговорить с вами. Я перехожу к тому, что много раз говорила в своих мыслях, но, видимо, это не очень мне помогло. Не знаю, как все объяснить…
- Простые слова – самые лучшие, - сказал он. – Прямая стрела летит вернее.
Слова зашевелились в каком-то отдаленном уголке её разума. Она слышала их и раньше. Как и другие, подобные им.
- Меня воспитывали в Амне, как рабыню. Я была очень маленькой. Я не помню, сколько мне лет, моей деревни и даже своего родового имени. Все, что я знаю о себе – мое имя и маленькая родинка внизу спины. Она напоминает красный дубовый лист. Меня зовут Бронвин.
Паладин так побледнел, что девушка на мгновение решила, что он вот-вот рухнет. Она мягко, но настойчиво подтолкнула его назад, в комнату, к креслу. Мужчина смотрел на неё долгим взглядом. Выражение его лица было совершенно нечитаемым. Бронвин пришло в голову, что он, быть может, проверяет её – как тот охранник у ворот, который не нашел в ней «истинного зла». Женщина поняла, что не выдержит и не станет терпеть еще одну столь неохотную встречу.
Бронвин вздернула подбородок.
- Мне сказали, что вы потеряли дочь моего возраста. Дочь носившую такое же имя. И такое же родимое пятно. Мне сказали, что я и есть она. Если это так, то я буду рада покинуть это место, получив правду. Если меня обманули – я поищу свою семью в другом месте. В любом случае, я не прошу у вас ничего. Если у вас есть какие-либо сомнения в моих словах, испытайте меня любым известным способом. Возьмите истину, хранящуюся в моем сердце в обмен за правду, которую я прошу.
Говоря это, она изучала лицо старого рыцаря. У неё не было способностей, даруемых богом паладинов. Она не могла читать в умах и сердцах других людей, но у неё были отточенные навыки наблюдения и инстинкты, которые чаще всего её не подводили. И потому она заметила, как лицо Хронульфа медленно обретает краски, а в глаза его возвращается свет. Бронвин смела надеяться, что это шок, а не подозрение, заставил его замолчать.
Хронульф медленно поднялся. Бронвин заметила, что несмотря на спокойное лицо и гордую походку, одна его рука сжимала спинку стула, словно ища поддержки - или, возможно, служа ощутимым символом того, что он еще не готов был отпустить «правду» в которую верил двадцать лет.
- По собственной воле ты взойдешь на весы правосудия Тира? – пробормотал он.
- Я сделаю это.
Задумчиво, он кивнул, и хватка его на стуле стала слегка слабее.
- Никто, кроме честных людей, не делает столь смелых заявлений. Я не требую никаких испытаний.
- Но я требую, - резко сказала Бронвин. До этого момента она не вполне осознавала, как же отчаянно ей нужно все узнать. – Я давно слышу, что паладин может отличить правду от лжи. Разве не скажет ваш бог, есть ли истина в истории, что привела меня сюда?
- Я могу лишь спросить.
Взгляд паладина стал отстраненным. Он молился, ища в этом понимание и прозрение, которые был способен дать лишь его бог.
Прошли минуты. Длинные минуты, утяжеленные двадцатью годами отсутствия Бронвин. Едва дыша, она ждала, покуда отстраненность не исчезла из глаза Хронульфа, а взгляд его снова не сосредоточился на ней. Бронвин знала, что ответил Тир прежде, чем паладин сказал хоть слово.
- Малышка Бронвин, - пробормотал Хронульф, изучая её отчаянным и жадным взглядом. – Теперь, когда я узрел истину, я понимаю, что сердце мое сразу признало тебя. Ты так похожа… на мать.
Это одновременно понравилось и опечалило Бронвин. Она подняла ладонь к щеке, словно искала на своем лице нечто утерянное.
- Я не помню её.
Хронульф шагнул вперед, протягивая обе руки.
- Мое бедное дитя. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что выпало на твою долю? – спросил он. В дрожащем голосе его слышалась мольба. – Это моя вина. Я так легко отпустил тебя. Когда тебя не нашли среди убитых, я… Я долго искал тебя. Я бы никогда не отказался от поисков… до того дня, когда оплакал останки девочки, которую счел своей дочерью.
Его страшное чувство вины поразило сердце Бронвин, и она взяла руки отца в свои.
- Я не виню тебя, - быстро сказала она. – На протяжении многих лет я пыталась найти правду о своем прошлом. У меня было не так много путей и все они заканчивались стеной в переулке. Я зарабатываю на жизнь, находя потерянное. Вещи, которые большинство людей отчаянно ищут. Если даже я не смогла найти путь к собственному прошлому, как мог ты, считающий свою миссию давно завершенной, надеяться управиться лучше.
Хронульф слабо улыбнулся.
- У тебя доброе сердце, дитя. Сердце матери.
- Расскажи мне о ней, - настояла она.
Они сели рядом, и паладин начал свой рассказ о прошлом, медленно и со странной неловкостью. Сначала, Бронвин думала, что источником этого была стена, выросшая между ними за потерянные годы, но вскоре она поняла, что причина еще глубже. Хронульф редко бывал дома, а потому у него остались лишь скудные воспоминания о ней в те времена, когда они действительно были семьей. Он не знал дочь. Она подумала, смог бы он когда-нибудь узнать её лучше, если бы не случился налет. Прежде, чем воспоминания отца иссякли, прошло не мало времени. Он поднялся на ноги. Казалось, он испытывал облегчение, имея в голове хоть какой-то план действий.
- Идем, - сказал отец. – Я покажу тебе крепость.

***
Удача Эбенайзера, которая в последнее время знавала не лучшие дни, наконец пошла на подъем. В нужное время он встретил нужный караван, где договорился с хозяином о возвращении лошади в Залы Правосудия Глубоководья. Потребовалось поболтать, да заплатить, но дворф разошелся с караванщиком, довольный тем, что все будет сделано в точности в соответствии с его просьбой. Сам он с чистой совестью отправился на север. Долг был уплачен. Вероятнее всего рано или поздно, молодой человек, столь увлеченный своим Тиром, окажется в храме этого бога и воссоединиться со своим конем. Дворф не причинил животному никакого вреда, разве что слегка истоптал подковы.
С торгового пути Эбенайзер спустился в предгорья. Вход в туннели Каменной Шахты располагался неподалеку от дороги, но был столь хитро спрятан, что обнаружить его смог бы лишь дворф. Эбенайзер отыскал нужное место – крутой холм, окруженный плотным кольцо молодых сосен – и провел руками по каменной стене, ища тонкий узор. Отыскав искомое, он приложился плечом к каменной двери, давя и ворча, покуда та не подалась во внутрь. Дворф быстро нырнул в открывшийся проход, и дверь позади него с громким стуком вернулась на место.
Подождав пару секунд, он дал своим глазам приспособиться к темноте, а рукам – потереть затекшую спину. Он не ездил верхом некоторое время, а потому ноги и спина его теперь ныли от усталости. Дворф лишь пожал плечами и бросился бежать вниз по туннелям. Большинство знакомых Эбенайзера людей считали дворфов медленными и быстро устающими созданиями, но любой дворф, стоящий хотя бы ногтя, мог бежать, поддерживая разумную скорость, покуда это было нужно.
Добравшись до реки, Эбенайзер понял, что время движется к закату. Он напряг уши, пытаясь расслышать хоть что-то за проклятым шумом несущейся воды. Чем ближе он подходил к владениям своего клана, тем сильнее беспокоился о родственниках. Ускорив шаг и игнорируя предательски мокрую неровную тропу, он промчался мимо нескольких пещер и туннелей, стремясь в самое сердце территории дворфов.
Внезапно, в нос его ударил запах, скрутивший живот и заставивший сердце рухнуть в сапоги. Дворф узнал его безошибочно. Любой его сородич, когда-либо поднимавший свой топор, отлично знал эту вонь – медную, тяжелую, странно сладкую и совершенно отвратительную. Запах пролитой крови, что почернела и высохла. Запах остывающих тел. Жуткий ошеломляющий страх пронзил Эбенайзера, лишая его воли и сил двигаться вперед. Он замер. Из горла дворфа вырвался одинокий крик – первый и последний траурный обряд, который он позволил себе прежде, чем узнать все. Он заставил себя бежать, покуда все еще мог доверять собственным ногам, стремясь попасть туда, куда должен был попасть.
Он снова остановился только у Зала Предков, ошеломленный разрушением памятников, простоявших здесь неисчислимые века. Древние каменные статуи дворфов упали на пол, разлетевшись на куски. Части их валялись среди живых дворфов, убитых их падением.
Эбенайзер склонился к ближайшему из убитых, и сжал зубы, чтобы не выпустить рвущийся наружу крик. Патриарх Каменной Шахты, его отец, возглавил атаку. Старый дворф был убит не падающими статуями. Это было понятно со всей ужасающей ясностью. Каменные дворфы не обладали мечами и копьями, и таким медленным, жестоким знанием своего дела. Эбенайзер поднял взгляд и сморгнул внезапно застлавшие глаза слезы. Рядом с отцом лежало несколько человек. На телах их виднелись отчетливые раны, нанесенные топором дворфа. Эбенайзер немного успокоился. Смерть отца не была легкой, но она была славной.
Поднявшись, Эбенайзер начал бродить по комнате. Гнев его рос с каждым опознанным трупом дворфа – и становился горячее с каждым телом, которое он не мог опознать. Он не был чужд сражениям, но эта резня была из тех, что редко увидишь. Метка удовольствие, продолжительного и нескончаемого зла, лежала на каждом хладном и изувеченном дворфе.
Эбенайзер нашел больше подобного в большом зале. Никто из дворфов не выжил. Клан Каменной Шахты был истреблен. Тела его жестоко убитых сородичей были оставлены разлагаться в пустых залах.
Горе сковало его, милостиво замедляя мысли и сжимая сердце. Он медленно двигался через царящее вокруг опустошение, ухаживая за мертвецами, отмечая их имена в своей памяти. Время замедлилось и потеряло всякий смысл. Лицо дворфа было словно гранит, глаза сухи, а взгляд тверд, когда он сложил в одну могилу тела друзей и родственников. Прошли часы. В каком-то дальнем углу своего сознания Эбенайзер все еще считал время, а потому знал, что где-то над Горами Меча сейчас возвышается круглая восковая луна. Но здесь он видел лишь тьму и осознавал жуткую задачу, стоящую перед ним. Он не приляжет передохнуть, пока все члены Клана Каменной Шахты не обретут свой покой под кучей камня.
Когда дело было сделано, дворф опустился на землю, постаравшись облечь в слова угнездившийся в душе страх.
В памяти его мелькнуло изуродованное лицо молодого Фродвиннера. Из всех дворфов Каменной Шахты он умер тяжелее и лучше всех. Собрав на себе столько ран, что те способны были повалить тройку дворфов, он все еще продолжал сражаться. От топора его полегли семь человек и четверо полуорков. Разумеется, терять ему было больше всех в клане. Прошло лишь два дня после свадьбы, где он женился на самой красивой, самой энергичной дворфской девице на тысячах путей. У них с Тарламерой были сотни лет жизни впереди. Фродвиннеру едва исполнилось пятьдесят. Он был ребенком. Просто мальчишкой.
С этой тоской Эбенайзер наконец осознал причину своего беспокойства. Среди убитых не было детей.
Понимание обрушилось на дворфа, словно кулак хобгоблина. Первой реакцией было облегчение – судьба не благословила его множеством детей, как и большинство дворфов клана. Он любил деток, любил каждого из шумных маленьких негодяев. Но если их нет здесь, то где же они?
Раздумывая над этим, Эбенайзер начал понимать, что не досчитался и нескольких взрослых членов клана. В том числе – своих близких родственников. Его Па покоился в пирамиде, рядом с возлюбленной женой, которая родила ему девятерых здоровых детей. Большинство из них, братья и сестры Эбенайзера, тоже спали под камнем. Но Тарламеры среди них не было.
Он выпрямился. Почему он не понял этого раньше? Тарламера была ему ближе всех, как по годам, так и по темпераменту. Они вместе шли сквозь счастливое детство, и лицо её было первым в толпе родственников. Почему он не пытался найти её, почему не заметил, что её нет?
Эбенайзер слышал, рассказы о людях, переживших слепые пятна, блокирующие нечто важное. Люди эти не могли подумать о нем, пока не оказывались вооружены и подготовлены, так сказать. Возможно, с ним случилось нечто подобное. Забавно, но раньше он называл такие вещи размягчением мозгов.
Но теперь время удобного отрицания закончилось. Эбенайзер начал разбираться в мрачных фактах, и вскоре вся картина стала ясна. Большая часть лучших бойцов клана были убиты, как и те, кто проводил свои дни занимаясь удовлетворением нужд клана: пивовары, бондари, сапожники. Все старики были мертвы. Те, кто страдал какой-либо немощью – тоже. Пропали лишь те, кто обладал особыми навыками. Теми, что мог освоить только дворф. Исчезли лучшие кузнецы, в их числе и Тарламера, чьи инстинкты были столь точны, что Эбенайзер полагал – сестра способна учуять запах руды и драгоценного камня с пятидесяти шагов. Не было лучших обработчиков драгоценных камней и лучших кузнецов. Нескольких женщин детородного возраста. И детей.
В общем всех тех, кто пользовался бы спросом на каком-нибудь далеком рынке рабов.
Ярость, холодная и всепоглощающая ярость, желчью подступала к горлу Эбенайзера. Было еще кое-что, легко им отброшенное в сторону: его собственное пленение группой жентийцев. Внезапно, он осознал истинную разрушительную природу своего страха.
Рабство.
Поднявшись на ноги, Эбенайзер схватил первое попавшееся оружие и оставил позади кладбище, некогда бывшее его домом. Он двинулся к секретному туннелю – крутому извилистому проходу, который вел к цитадели, выстроенной на горе каким-то людьми несколько десятилетий назад.
Они звали себя рыцарями. Кучка самодовольных типов, развлекавшихся уборкой своей территории от троллей, жуков и тому подобных созданий. Они напоминали Эбенайзеру дворфских бабуль, вечно суетившихся в обители клана. Они переставляли мебель и постоянно стряхивали откуда-нибудь пыль.
Если и существовало на свете место, в котором стоило поискать ответы, то оно было в крепости. Эбенайзер был совершенно в этом уверен. Среди этих охотников за троллями, делателей жизненно важных дел, парней с болью под коленями. Да, это было разумное место для начала поисков.

***
Бронвин шла по лестнице вслед за отцом. Когда он описывал дочери крепость, её историю, её укрепления и добрые дела, которые паладины делали для проезжавших мимо путешественников, в голосе Хронульфа слышались признаки настоящего оживления. Он останавливался то там, то здесь, чтобы пообщаться со слугами или обменяться быстрыми приветствиями с другими рыцарями. Каждому из рыцарей он гордо представлял свою потерянную дочь. Как ни странно, это мало согревало сердце Бронвин или помогало ей ощутить себя желанной. Казалось, он чувствовал необходимость оправдать её присутствие здесь. Однако, девушка заметила глубокую привязанность и уважение, которые испытывали к отцу все обитатели Тернового Оплота. Те, кто знал Хронульфа, явно считали его достойным высочайшего восхищения. Это напомнило ей о рыцаре, который послал её сюда.
- В Глубоководье я встретила сира Гарета Кормейра, - сказала она. – Он посылает свой привет.
Лицо Хронульфа просияло.
- Ты видела его? И он знает, кто ты? Эта новость, должно быть, принесла ему большую радость.
- Я не называла ему своего имени, но он, похоже, все равно ни коим образом не связывал меня с тобой. Даже когда я сказала, что ищу тебя, надеясь на сведения о моей потерянной семье, которые могут у тебя обнаружиться, - сказала Бронвин. – Он ответил, что ты тоже потерял семью и, скорее всего, захочешь помочь мне всем, чем сможешь. Но он не собрал кусочки этой мозаики.
- Сир Гарет был великим рыцарем и хорошим другом, - объявил Хронульф. Глаза его внезапно помутнели. – Именно он нашел тебя, или, так он, во всяком случае, думал – ребенка, убитого во время налета гоблинов на караван. Возможно, тогда и сейчас его ослепила привязанность. Он волновался за меня, так велико было мое горе. И хотя созерцать труп собственного ребенка – ужасно, много хуже не знать ничего о его судьбе. Заверив в твоей смерти меня и себя, он, увидев твое лицо, не искал Бронвин Карадун.
- Возможно, - призналась Бронвин. Но её беспокоил тот факт, что не признай сир Гарет столь поспешно её смерть, и её, возможно, удалось бы отыскать. На ум ей пришло нечто другое. – Гарет знал мою мать?
- О, да. Гвендейл была из хорошей семьи. Её брат был паладином, нашим товарищем. Он погиб, не прожив и двадцати трех лет, но был великим рыцарем. Однако, прошло столько лет с тех пор, как кто-то пристально разглядывал лицо Гвендейл. Не стоит винить в этом Гарета, - Хронульф слабо улыбнулся. – Мы взрослые люди. Глаза врут, и даже самые приятные воспоминания не всегда посещают нас в нужный момент.
Разговаривая, они продолжили свой обход крепости. Хронульф провел её через часовню и показал лестницы, ведущие на стены. Поднявшись по правой из них, они вышли на дорожку, шедшую по верху круглой стены. Бронвин с точностью поняла лишь одна – отец гордился своими делами и заботился обо всех, оказавшихся под его опекой. Его настоящим домом был Терновый Оплот. Не деревня, которую она могла запомнить. Это место и эти люди всегда стояли для него на первом месте.
Это вызывало любопытство и злило сильнее, чем она хотела признать. Бронвин решила слегка надавить.
- Здесь нет женщин, - заметила она.
- Разве что, путницы. Время от времени, - сказал Хронульф. – Кажется, сейчас в гостевом доме остановились наемницы с караваном.
- Значит, рыцари не привозят сюда свои семьи.
Это сильно беспокоило Бронвин, особенно в свете собственной истории.
- Мало кто из рыцарей обзавелся семьей, - сказал паладин, после чего замялся. – Это тяжелая жизнь, полная опасностей. Часто нас принуждает верность – служба богу или королю – и мы должны подчиниться. Немногие из нас доживают до тридцати и успевают жениться. Большинство не столь удачливо.
- Но ты – другое дело, - настаивала она. – У тебя была семья, и ты оставил её в маленькой лесной деревне.
Слова были похожи на обвинение. Бронвин желала быть более дипломатична, но желание понять было слишком велико. Ей нужно было услышать какое-то объяснение ужасу, который разрушил её семью и стал первопричиной её жизни.
Хронульф ответил не сразу. Он остановился перед дверью длинного каменного здания, которое занимало расстояние между двумя башнями. Крыша его круто поднималась вверх, чтобы встретиться в центре, образовывая парящую арку. Сквозь приоткрытую дверь Бронвин увидела алтарь с весами правосудия. Свет просачивался сквозь высокие окна, прорезанные в каменных стенах, бросая на коленопреклоненных или падших ниц рыцарей тонкие золотистые лучи.
- Я был обязан жениться, - просто сказал Хронульф. – Род Самулара должен был быть продолжен. Что напоминает мне о некоторых семейных вопросах, которые нам стоит обсудить.
Это не было ответом. Надеясь, что отец придумает что-нибудь получше, Бронвин последовала за ним обратно к башне. Он закрыл и запер дверь. Это поразило Бронвин. Странная предосторожность, учитывая их окружение. Она была озадачена еще сильнее, когда он вытащил из маленького деревянного сундука лист древнего пергамента.
- Ты умеешь читать? – спросил он.
- На нескольких языках, как современных, так и древних.
Этот ответ показался ей совершенно естественным, но, кажется, не понравился отцу.
- Подобная гордыня не к чему.
- Это не гордыня, - сказала она совершенно честно. – А необходимость. Я – торговка. И, полагаю, ученая. Я нахожу потерянные артефакты, а значит, мне нужно изучать самые разнообразные материалы и говорить с разными людьми, чтобы отыскать нужное.
- Торговка…
Мужчина произнес это тем же тоном, что провозгласил бы «хобгоблин». Внезапно Бронвин поняла, что чувствует кошка, когда шерсть на её спине встает дыбом. Она проглотила язвительный ответ, так и крутившийся на языке, и потянулась к пергаменту.
Записка была написана старым стилем, чернила почти пропали и были размыты водой, но Бронвин достаточно хорошо смогла вникнуть в суть. Крепость Терновый Оплот, а также большая часть горы, на которой та стояла, не принадлежала Святому Ордену Рыцарей Самулара. Она была собственностью семьи Карадун.
- В Захвате Вестника есть копия этого судебного прецедента, - сказал Хронульф. – После моей смерти ты обязана осмотреть крепость и убедиться, что она используется так же, как в течение многих столетий.
Он пристально посмотрел на дочь.
- Ты замужем?
- Даже близко нет, - сухо сказала она.
- Честно?
В любых иных обстоятельствах она бы ответила на этот вопрос саркастическим смехом. Теперь же она ощутила только недоумение, затененное подступающим гневом.
- Не понимаю, как это связано с нашим разговором, - резко ответила Бронвин.
По-видимому, в этом ответе Хронульф услышал что-то лишь одному ему ведомое, и совсем не то, на что он рассчитывал. На лице его появилось выражение серьезного разочарования. Вздохнув, он с явной решимостью сжал челюсти. Он встал и направился к письменному столу. Опустившись на стул, мужчина взял перо.
- Я напишу тебе рекомендательное письмо, - сказал он, погружая перо в чернильницу. – Возьми его в Саммит Холл и передай Лаарину Золотобородому, паладину Тира. Он командует этим местом и сможет найти для тебя подходящую партию.
Рот Бронвин сам собой открылся от изумления. Одной рукой она ухватила себя за волосы, и затрясла головой, словно пытаясь прочистить мысли.
- Я этому не верю.
- Род Самулара должен продолжиться, - серьезно сказал Хронульф. Подув на письмо, чтобы высушить чернила, он отложил пергамент в сторону. – Ты – последняя из моих пятерых детей, а потому ответственность ложиться на тебя. Кажется, ты отлично подходишь для этого. Ты молода, красива и определённо здорова.
Ну это уж было слишком.
- Полагаю, дальше ты скажешь мне, что дети – это моя судьба и долг.
- Так оно и есть.
Внезапно, Бронвин посочувствовала племенной кобыле. Она резко поднялась на ноги.
- Я устала, отец. Есть ли в этой крепости комнаты для гостей, в которых не слишком будут ошеломлены присутствием женщины?
Хронульф поднялся вместе с ней. Он изучал дочь, и лицо его слегка смягчилось.
- Слишком много информации. Прости меня. Я слишком быстро дал тебе слишком много пищи для размышлений.
- Я привыкну, - заверила она его, размышляя, не достигла ли она, наконец, границ своего терпения.
- С утра мы поговорим больше. Есть секреты, что известны лишь потомкам Самулара. Ты должна услышать их, и понять свою ответственность перед семьей.
На этот раз Бронвин не смогла сдержать незаметную мрачную улыбку. Прежде она всегда любила иронию. Для Хронульфа Тирского ответственность перед семьей, по-видимому, заключалась в продолжении рода Самулара. Но, выполняя свой долг, он оставил семью беззащитной.
У неё не было ни малейшего соблазна указать на это отцу. Пропасть, разделявшая их, заключала в себе осознание, что Самулар никогда не увидит это так, как она. Если Бронвин выйдет замуж, родит сыновей, способных следовать за Тиром – тогда он будет доволен. Никакие её поступки, ничто, кроме неё самой, не имело значения. Она оставалась такой же одинокой, как была до прихода в Терновый Оплот. Вот что точно имело значение.
Бронвин напомнила себе, что никогда не ждала обретения семьи. Она просто хотела узнать о своем прошлом. Если она сможет думать об этой встрече с отцом в подобном ключе, быть может, боль в груди пройдет. Потому она взяла врученный ей Хронульфом свиток и маленькую кожаную книжечку, которую он попросил прочесть, чтобы больше узнать о кредо и цели семьи. У Бронвин все еще имелась тысяча вопросов, но ответы, казалось, были вне пределов её досягаемости.
Все ответы. На все вопросы, кроме одного: почему же знаний о собственном прошлом, тех, о которых она некогда мечтала, было не достаточно?

***
В это время где-то в Терновом Оплоте заканчивался ужин и рыцари Самулара, каждый из которых предпочитал покой и тишь, разбредались кто куда. Один старый паладин, некогда известный по всему Фаэруну, как Рандолар Медведь, взобрался по узкой лестнице, чтобы оказаться у своей комнаты. Взяв из скромной спальни книгу – прекрасный томик, полный захватывающих историй, изложенных с восхитительной краткостью, он отправился в еще более маленькую комнату – аккуратно уборную, вырезанную в стене крепости. Там он расселся на доступном простому человеку троне и приступил к чтению.
Он настолько погрузился в книгу, что приглушенные проклятия показались ему всего лишь отголосками гнева побежденного злодея. Медленно, паладин осознал, что голоса были вполне реальны и доносились они из-под скрытой под ним шахты. После момента смущения, Рандолар понял, что кто-то пытается подняться по внутренней стене цитадели. Нарушитель спокойствия оказался достаточно решительным, чтобы рискнуть получить неприятный прием, который, в итоге, и обрел. К тому же, ему пришло в голову, что эта уборная – не единственная в цитадели, а значит могут быть и другие захватчики.
Вскочив на ноги, старый паладин набрал воздуха, чтобы подать сигнал тревоги. Но прежде, чем он смог вымолвить хоть слово, деревянное сиденье уборной взлетело в воздух и с яростной силой врезалось в стену. Рандолар развернулся в тот момент, когда из седалища показались голова и плечи чернобородого мужчины. Угрюмое лицо его было покрыто содержимым, прилетевшим в него из уборной.
Помогая себе локтем, нарушитель поднял маленький заряженный арбалет. Его грязный палец нажал на спусковой крючок. Снаряд врезался в грудь Рандолара, и рыцарь медленно соскользнул по стене на холодный каменный пол. Последняя мысль, мелькнувшая в его голове, была о том, что рыцарь Тира не должен умирать вот так. Эта последняя тревога так и осталась не озвученной, и брюки его запутались вокруг лодыжек.

***
Даг Зорет стоял в башне захваченного форпоста, располагавшейся на вершине холма. Глаза его были устремлены на крепость. Все было готово. Его люди преуспели. Даже сир Гарет превзошел все ожидания. По словам разведчиков, молодая женщина вошла в крепость несколько часов назад. Его воссоединение со своей потерянной семьей обещало быть сложнее и насыщеннее, чем он рассчитывал.
Скоро все случится. К настоящему моменту его передовые солдаты должны были пройти по незащищенным шахтам уборных. Эти люди были отобраны специально, среди них встречались самые опытные и тихие убийцы Жентарима, и лучшие лучники. Их задачей было незаметно проникнуть в крепость. Трое убийц прокладывали себе путь к маленькому помещению на верхнем этаже, где размещались механизмы, поднимавшие решетку. Остальные должны были убрать людей, патрулирующих стены и наблюдающих с башен, а затем проложить себе путь к воротам.
Внезапная вспышка холодного огня, опалившая его левый бок, отвлекла Дага – болезненная, но не неприятная. Сунув руку в кожаную сумку, висевшую на поясе, он вынул из неё источник своего беспокойства – маленькую сферу, такую же, как была им дана сиру Гарету.
Отразившееся в шаре лицо было темно-серым и смутно напоминало эльфийское. Оно было покрыто шрамами, полученными за долгие десятилетия служения злу. Убийца полудроуского происхождения быстро и резко кивнул.
Даг улыбнулся и положил сферу обратно в сумку.
- Они добрались до механизмов и готовы поднять решетку, - сказал он капитану, лысому, чернобородому мужчине, на голову выше Дага и почти вдвое его шире. Капитану Емиду не хватало стратегической тонкости. Он обеспечивал лишь грубую силу и отличался способностью выполнять приказы и заставлять других подчиняться им с не меньшим рвением.
- Труби атаку, - приказал Даг.
Емид поднял в воздух свой кулак, размером с хороший окорок. В это же мгновение, один из мужчин поднес к губам изогнутый рог и протрубил сигнал к атаке. Два десятка всадников тяжелой кавалерии рванули к крепости – огромные боевые кони были облачены в броню. Они несли на своих спинах закованных в доспехи воинов. Следом за ними двинулась вторая волна – еще два десятка солдат, чьей миссией было уничтожать тех, кто осмелиться бежать. Наконец подошла пехота, пятьдесят хорошо вооруженных и обученных людей, чей пыл поддерживала жажда битвы, появившаяся после ниспосланных Цириком заклинаний Дага Зорета.
Это была не слишком большая армия, но её было более чем достаточно. Тридцать человек уже находились в крепости, убийцы, тихие и смертоносные, словно хорьки, охотящиеся на старых петухов и сидящих в своих гнездах голубей. Даг лишь надеялся, что его люди найдут в крепости достаточно способов утолить жажду крови. В противном случае они, вероятно, повернуться против друг друга, воспользовавшись путаницей, возникшей во время сражения для того, чтобы решить какой-нибудь старый конфликт или мелкое соперничество. Среди жентийцев подобное было обычным явлением.
Бесполезные потери, - подумал Даг, пуская лошадь в галоп. Лучше копить гнев, словно сокровище, распалять и лелеять его, покуда он не превратиться в оружие, которое способно принести пользу.
Рядом с ним повалился с лошади один из солдат. Из груди его торчала стрела. Отлично. В паладинах еще не угас жар битвы. Чтобы снизить до минимума риск для самого себя, пролетая мимо пехоты, Даг прижался к шее лошади. Он не сводил взгляда с огромной деревянной двери, видневшейся в стене цитадели.
Резко и быстро подергиваясь, решетка взмыла вверх, управляемая его людьми. Рыцари Темного Оплота оказались у деревянной двери, выставляя перед собою длинные копья.
Четверо из них почти одновременно ударили в дверь. Две створки отлетели внутрь, что стало наглядной демонстрацией успехов, достигнутых ими с решеткой. Бойцы Жентарима рванули за пробитую стену. Даг жестоко подстегнул лошадь, надеясь попасть в крепость прежде, чем бой закончится.

***
Находившаяся в башне Хронульфа Бронвин услышала тревогу первой. Она поднялась и положила руку на ручку двери, а затем повернулась к отцу.
- Это рог. Я знаю этот сигнал, - мрачно сказала она.
Хронульф кивнул и шагнул к двери.
- Жентарим. Ты останешься здесь. Я должен идти на стены.
Бронвин схватила Хронульфа за руку, все гневные мысли теперь оставили её.
- Слишком поздно. Слушай.
Сквозь толстый камень и массивные дубовые доски донеслись слабые звуки битвы. Глаза Хронульфа расширились.
- Они в крепости!
Девушка кивнула. Её мысли летели вперед, создавая и на ходу отбрасывая возможные варианты.
- Отсюда есть выход?
Мрачно улыбнувшись, паладин вытащил меч.
- Не для меня. Терновый Оплот – под моим командованием. Я отстою его, или умру.
Прежде, чем Бронвин смогла ответить, на дверь обрушился первый удар. Дубовые панели задрожали, и железные полосы, которыми те были окованы, прогнулись внутрь.
Сунув меч в ножны, Хронульф снял с руки богато украшенное кольцо. Схватив Бронвин за левую руку, он надел перстень на её указательный палец. Несмотря на то, что прежде украшение находилось на крупной руке паладина, оно удобно расположилось на тонком пальце Бронвин.
- Слушай внимательно, - сказал он, - потому что дверь долго не продержится. Это кольцо – семейная реликвия великой силы. Оно не может попасть в лапы Жентарима. Ты должна защитить его любой ценой.
- Но…
- Некогда объяснять, - сказал он, беря дочь за плечи и крепко прижимая к стене. Обняв её, он с силой нажал на один из плотно подогнанных камней. В, казалось бы, сплошной стене распахнулось круглое, темное отверстие, располагавшееся чуть выше пола. Паладин указал на него.
- Ты должна уйти, - настаивал он.
Вырвавшись, Бронвин бросилась к паре скрещенных мечей, украшавших стену. Вытащив один из них, она махнула оружием в сторону прогибающейся, трещащей двери.
- Я только нашла тебя, - сказала она, стиснув зубы. – Я не уйду.
Улыбка паладина была грустной и гордой.
- Ты действительно моя дочь, - ответил он.
На мгновение, их глаза встретились, и Бронвин показалось, что он на самом деле смотрит на неё – на неё, а не на отражение давно умершей матери или продолжательницу рода Самулара.
- Бронвин, дочь моя, - с удивлением повторил он. – Именно потому, кто ты есть, ты поступишь так, как должна. Как и я.
С этими словами он выбил меч из её руки и схватил за шиворот. Развернув дочь, второй рукой он ухватился за её пояс и поднял девушку над землей. Он толкнул её так, словно она была пьяной дебоширкой, а он – полуорком-вышибалой. Ударившись о ровный каменный пол, она проехалась на животе, а затем исчезла в туннеле. Прямо за входом начинался ровный гладкий спуск. Девушка полетела вниз. От нараставшей скорости в ушах её свистел ветер. Но даже несмотря на это, Бронвин расслышала как с твердым ударом закрылась дверь каменного туннеля, а затем – страшный треск разлетающегося дерева и глубокий звонкий голос, возносящий молитву к Тиру. Это вступил в свой последний бой паладин.

***
Оказавшись за дверью, Даг Зорет въехал во двор и спрыгнул с лошади. Оглянувшись, он заметил, что большая часть сражений закончилась. Многие из слуг были мертвы. Их вялые и истекающие кровью тела валялись кучками, словно цыплята, готовые для ощипывания. Солдаты собирали выживших, заставляя их выстроиться в одну линию и встать на колени. Вдоль строя пленников шла пара жрецов. Они творили заклинания, помогающие понять характер человека и готовность служить.
Это была необычная мера предосторожности. Замковые слуги обычно считались добычей и рассматривались, как простодушные дураки, желающие спасти свою шкуру и сохранить средства к существованию, служа любому господину, контролирующему крепость. Даг знал, что жрецы считают эту проверку пустой и неприятной, но сам он думал иначе. Паладинское влияние было коварно. По его приказу, любой, кто проявлял слишком сильную и непоколебимую верность силам света должен был умереть. По мнению Дага, предосторожность была очень разумной.
Взгляд его упал на Емида. Сейчас он был на ногах и преследовал убегающего слугу. Даг поймал капитана за руку.
- Где женщина?
Емид резко и расстроено вздохнул.
- Сбежала, милорд. Люди обыскали крепость от подземелий до башни.
Даг нахмурился. Глубоко и сердито. Он не думал, что сестра обладает магией. Говорят, она была купцом, а не волшебницей. Но, как и всем, ему было известно, что при наличии золота, можно достать любые магические безделушки. Несмотря на это, большинство известных ему артефактов имели ограниченную силу и диапазон действия. Если она бежала с помощью магических вещичек, то не могла уйти далеко.
- Разошлите как можно больше патрулей. Найдите её!
Емид развернулся и начал раздавать приказы. Десяток человек вспрыгнули на лошадей и поскакали прочь от ворот.
- А командир крепости? – Даг не мог угомониться, по себя решив, что не позволит себя обмануть. – Где он?
Капитан замялся, а затем кивнул в сторону трупов жентийцев, уложенных в аккуратную линию. В зависимости от прихоти Дага их либо воскресят, либо поднимут в виде нежити.
- Его рук дело, - сказал вояка. – Они зажали старика в башенной комнате. Несмотря на это, потребовалось некоторое время, чтобы повалить его.
- Повалить? Его?
Веявший от этих слов смертельный холод заставил огромного солдата побледнеть.
- Клянусь вам, лорд Зорет, когда я видел его – человек был жив. Однако, он был ранен. На мой взгляд, серьезно.
Емид махнул шипастой дубинкой, которую предпочитал использовать в ближнем бою, а затем повернулся спиной к разъяренному жрецу.
- Я отведу вас к нему.
Вслед за капитаном, Даг поднялся по извилистой лесенке, ведущей в башню у дальней стены крепости. Пара охранников сторожило разбитую дверь, заграждая проход скрещенными копьями. Даг обратил внимание на их крошечные царапины, порванные туники и заметные следы на кольчугах, там, где бил и колол меч. Эти люди числились в элите Темного Оплота, бойцы, выбранные самим Перегостом. Но даже им не удалось невредимыми уйти от ударов клинка Хронульфа.
Губы Дага Зорета тронула небольшая напряженная улыбка. Редкий случаем было, когда детские воспоминания соответствовали реальности.  Но восприятие отцовского боевого мастерства явно входило в число исключений.
- Предводитель паладинов жив? – спросил он.
- Да, - неохотно сказал один из охранников. – По вашему приказу.
Даг удовлетворенно кивнул.
- Отойди в сторону.
Охранники заколебались. Они обменялись взглядами, в которых сквозило нехорошее предчувствие и нерешительность.
- Я бы нарушил свой долг, если бы не осмелился предупредить вас, - отважился тот, что говорил прежде. – Несколько хороших бойцов погибло, недооценив этого старика.
- Заметно, - глаза Дага сузились. – К счастью для меня – я не боец, а жрец Цирика. Ты меня понял, солдат?
Угроза возымела сильное действие. Оба мужчины любезно отсалютовали и отошли с дороги. Даг прошел мимо них, оказываясь в комнате. Он высоко поднял свою темноволосую голову. Его черно-пурпурные одежды текуче струились следом, словно облако. Он был взволнован, а вовсе не разочарован, перспективой столкнуться с высоким сильным паладином, который даже на закате лет мог дать фору половине вояк Темного Оплота. Возможно, ему по-прежнему придется смотреть на Хронульфа, слугу Тира, снизу вверх, по крайней мере физически, но в первый раз он сделает это с позиции имеющего власть. И в том была так привлекавшая его ирония.
Но Даг был лишен этого маленького триумфа. Отец, которого он так долго пытался победить, больше не был воином, которого ненавидели и боялись. Он был просто старым, умирающим человеком.
Выпрямившись, Хронульф сидел на стуле. Он держал меч перед собой. Кончик клинка упирался в пол, рука мужчины придерживала оружие за рукоять. Сейчас паладин очень напоминал монаха, держащего свой посох. Вторая рука была сжата в кулак. Он зажимал ею рану, зиявшую чуть ниже ребер. Даг Зорет медленно повернулся к своему сопровождающему.
- Как ты и сказал. Он был тяжело ранен. Вопреки моим недвусмысленным приказам.
Капитан кивнул, с трудом сглатывая слюну. В его глазах горело осознание близкой смерти. Но Даг покачал головой.
- Я не убиваю людей, приносящих плохие вести. Ни ради развлечения, ни для того, чтобы продемонстрировать всем, как меня следует опасаться. Трудно найти хороших гонцов. Еще труднее – хороших капитанов. Ты отлично послужил мне, Емид. И я отвечу тебе тем же. Но если ты провалишь полученное задание – то испытаешь мой гнев.
- Конечно, лорд Зорет!
- Найди человека, который нанес эту рану, и поступи с ним соответственно. Но, в начале, повали его на землю. Избивай так, чтобы он умирал медленно. Так, чтобы крики его призвали голодных воронов. Они помогут выполнить задачу.
Емид снова тяжело сглотнул – желчь, если верить зеленоватому оттенку его кожи.
- Все будет сделано, как вы сказали.
Отсалютовав, он поспешно покинул комнату, что больше говорило о радости поскорее унести ноги, нежели о рвении исполнить свой долг.
Даг отказался от охраны и закрыл то, что осталось от двери. Оказавшись наедине с пленником, он сложил руки и холодно уставился на него.
- Я жрец, - сказал он ледяным голосом, который не показывал ни гнева, ни восторга. – Я мог бы исцелить тебя. Мог бы прекратить боль. Я даже мог бы предложить тебе защиту от солдат, штурмовавших твою крепость. Или быструю смерть в бою, если на то будет твоя воля.
Хронульф поднял глаза на бледное узкое лицо Дага.
- Тебе нечего мне предложить.
- Это не совсем так.
Сделав быстрый сложный жест руками, Даг выпустил на свободу приготовленное заклинание. В воздухе между ними появилась иллюзия, сверкающее изображение богато украшенного золотого кольца.
- Если меня не обманули, ты очень хочешь вот это. И оно мое.
Глаза паладина вспыхнули.
- У тебя нет на него прав!
- И это снова не совсем так. Я имею права на кольцо, - Даг поднял голову. – Я – твой второй сын, которого ты назвал Брэндоном, в честь отца своей жены. Я взял кольцо из рук моего брата, Берна, после того, как он пал в битве, в которой не должен был сражаться.
- Ложь!
- Разве паладин не способен распознать правду? Испытай меня и посмотри, если ли обман в моих словах.
Хронульф пристально посмотрел на жреца. Когда истина открылась ему, глаза его потемнели, а лицо – ожесточилось. Паладин внимательно оглядел черно-фиолетовое облачение Дага, а затем остановил взгляд на символе, вырезанном на медальоне.
- У меня нет сына, поклонник Цирика. Мой сын, Берн, умер, как герой, сражаясь против солдат Жентарима.
Несмотря на то, что Даг ждал подобных слов, они обожгли его сердце болью.
- Правда? Разве ты никогда не задумывался, как тщательно охраняемый секрет твоей деревни достиг ушей Жентарима? Или, если уж на то пошло, как группе жентийцев удалось разгадать тайны этой крепости? Посмотри же, и больше не удивляйся!
Рванув к себе черный шар, Даг поднял его, держа перед глазами отца. Полыхнуло фиолетовое пламя, бросая нечестивый свет на самого старого и надежного друга Хронульфа.
- Чем могу служить, лорд Зорет? – осведомилось изображение сира Гарета Кормейра.
Шок, недоверие и внезапное мрачное понимание вспыхнули в серебристо-серых глазах Хронульфа. Он поднял глаза на холодное мстительное лицо Дага.
- Гарет был хорошим человеком. Развращение паладина – самое тяжкое зло и чернейшее из пятен, способное лечь на души тех, кто приложил руку к его падению. Ты не отыщешь здесь нового агента, желающего иметь с тобой дело, поклонник Цирика.
С большим усилием Даг сохранил на лице равнодушное выражение.
- Я пришел сюда, чтобы потребовать свое наследие и встретиться с сестрой, - сказал он. – Где она?
- Это крепость рыцарей Самулара. Здесь нет женщин.
- Наконец ты сказал что-то, похожее на правду, - холодно заметил Даг. – Но давай не будем играть в игры. Мы видели молодую женщину, въезжавшую в крепость. Но мы не видели, как она уезжала.
- И не увидите. Она для тебя недосягаема, поклонник Цирика.
Даг просто пожал плечами.
- Возможно. На данный момент. Но настанет день и три кольца Самулара воссоединяться в руках трех его потомков. Скажи мне, что это значит. Какие силы это выпустит?
- Не имеет значения. Ты не носишь кольцо. Ты не можешь.
- Возможно. Но есть моя дочь, и она сделает все, что я скажу. И скоро сестра моя будет столь же послушна. Пока я повелеваю силами, не важно, на чьей руке кольцо.
Жрец развел руками. Вытянув руку, он сделал шаг вперед.
- Пришло время отдать мое наследство. Будь так добр, второе кольцо!
Когда его падший сын приблизился, в глазах Хронульфа вспыхнула боль. Ибо паладину зло Цирика доставляло мучений не меньше, чем драконий огонь. Даг Зорет это заметил, он этого ожидал. Тем не менее, он вырвал меч из рук Хронульфа и сжал руку паладина в своих руках.
- Кольца нет. Другую руку, - потребовал он.
Вызывающе, Хронульф поднял окровавленный кулак и развел пальцы так, чтобы жрец увидел – кольца нет и там. Лицо Дага потемнело от поднимающегося в нем гнева.
- Однажды, мне тогда было не больше семи, я спрятал кольцо в дыре, зияющей в дубе, чтобы оно не досталось налетчикам. Может, теперь ты сделал то же самое?
- У меня нет кольца, - заявил Хронульф.
- Посмотрим.
Даг не сомневался, что паладин сказал правду. Он знал, что разумно было бы найти способ исцелить мужчину и допросить его. Но Даг не желал быть разумным. Ярость, скорбь, безумие, вызванное его ужасным одиночеством – поток эмоций, слишком сильных и сложных, чтобы их определить и осознать, разрывал его на части. Одним быстрым движением, он погрузил руку в рану паладина.
Из горла Хронульфа вырвался негодующий болезненный рев. Даг подозревал, что прикосновение жреца Цирика приносило больше боли, чем дворфской кузнец, решивший погасить раскаленное железо о живот. Это понравилось жрецу, но было недостаточно, чтобы полностью его удовлетворить.
Не отводя взгляда от глаз отца, Даг начал повторять заклинания. Бог Цирик услышал своего жреца и его магию. Хрупкие пальца Дага внезапно стали острыми и сильными, словно митрильные кинжалы. Они рвали мышцы и плоть, приближаясь к бьющемуся сердцу паладина.
Одним быстрым движением, Даг вытащил сердце Хронульфа, показывая его еще живому отцу. Затем, так же быстро, он швырнул сердце в огонь очага. Развернувшись, Даг вылетел из комнаты, все еще тихо напевая молитву. Последними звуками, которые услышал Хронульф, служитель Тира, было шипение собственного умирающего сердца, и голос потерянного сына, проклинающего его во имя Цирика.


Глава пятая

14 Июль 2017 - 21:17

Бронвин остановилась шагах в ста от башни Черного Посоха. Это было одно из самых необычных сооружений в очень необычном городе. Высокий, с плоской вершиной, конус сплошного черного камня, окруженный темным занавесом, сотворенным из какой-то субстанции. В стенах здания не было никаких видимых дверей. Женщина обошла вокруг, не совсем уверенная, что же ищет. У подножия стены она нашла высокую плетеную корзину. Такую мог бы использовать для выставления товара на прилавках купец. В задней комнате Любопытного Прошлого было несколько подобных. Пройдя между двумя соседними зданиями, Бронвин остановилась и стала ждать.
Спустя непродолжительное время, корзина задвигалась, отодвигаемая рукой маленькой седовласой дворфы. Узнав Элис, Бронвин глубоко вздохнула.
Даже несмотря на боль, Бронвин была восхищена ловкостью дворфы. Появление из невидимой стены несомненно привлекло бы внимания каждого, находящегося поблизости. Но кто мог заметить купчиху-дворфу, которая, казалось, просто наклонилась, чтобы лучше подхватить груз и продолжить путь? Очевидно, Элис желала проскользнуть за стену вслед за своей ношей, а затем отправиться по собственным делам. Это было очень ловко придумано.
Бронвин направилась следом за Элис, держась от предательницы на расстоянии тридцати шагов. По крайней мере, теперь ей было известно, как именно Арфисты следили за её делами. Но вот то, что Элис отчитывалась лично Хелбену Арансану, магистру Арфистов, было настоящей проблемой. Бронвин не могла понять, за что заслужила подобного внимания. Ведь архимаг, вне всяких сомнений, был обеспокоен её с Малхором делами. Члены Жентарима редко посещали Глубоководье, и деятельность их тщательно контролировалась. И, как говорила она сама, опытный маг мог бы получить от обработанного Малхором янтарного ожерелья много информации. Хелбен будет не рад его потере.
Накатившая снова волна гнева остановила Бронвин. Вероятно, архимаг приказал Элис принести ему украшение. И это после того, как Бронвин пообещала Малхору, что сохранит его в безопасности от тех, кто способен читать магические следы. Казалось, Арфисты снова заставляют её нарушить слово. Этого она допустить не могла.
Добравшись до Любопытного Прошлого, Бронвин кинулась на дверь с такой силой и яростью, что с потолка посыпался ливень штукатурки, оседающий на высоких стенах и редких вещах, выставленных на полках. Два испуганных хафлинга-клиента и столь же изумленная хозяйка магазина – дворфа – уставились на неё в ответ.
- Где янтарное ожерелье? – потребовала Бронвин.
На коричневом лице дворфы отразилось замешательство.
- В сейфе, дитя. Где ты его и оставила. Прошу, смотрите – я скоро приду, - сказала она своим клиентам.
Дворфа бросила взгляд на личную версию лавочного кота – прилизанного злобного ворона по кличке, внезапно, Лавочный Кот. Ворон спрыгнул со своего насеста, располагаясь так, что пальцы хафлинга оказались в досягаемости его ужасного желтого клюва.
Элис и Бронвин поспешили в пыльный беспорядок корзин, ящиков и бочек, которыми была забита магазинная кладовая. За спиной раздался резкий крик, а затем пронзительный визг хафлинга.
- Советую подумать, - посоветовал ворон, произнося одну из фраз, используемых им для пущего эффекта.
Дворфа вздохнула и закрыла дверь.
- Мне нужно успеть прежде, чем Филфуфия уйдет. Бронвин, есть кое-что, что тебе следует знать. Садись, детка.
Бронвин опустилась на подозрительно знакомую корзину. Она сглотнула ком, вставший в горле.
- У меня тоже есть для тебя пара вопросов.
- Им придется подождать. Прошу, послушай внимательно. Это трудно сказать, и мне не хотелось бы повторяться.
- Продолжай, - осторожно сказала Бронвин.
Она так крепко сжимала края корзины, что прутья впивались в её ладони. Это было последнее, чего она ожидала от Элис. Дворфа была спокойной и уверенной. Никогда не показывай им, о чем думаешь, учила она Бронвин. Правило, регулировавшее все деловые отношения и, казалось бы, их отношения друг с другом. Но в данный момент Элис отбросила всякие условности. Глаза дворфы блестели от слез, лицо перекосилось от боли, а тело дрожало от волнения, слишком сильного, чтобы его скрыть. В общем, Элис была точным отражением состояния самой Бронвин.
- Детка, ты не единственный Арфист в магазине. Мне поручили следить и защищать тебя, не объясняя причин. До не давнего времени, я их не знала. Кроме каких-то общих сведений о том, что именно должна искать. Но горшок нагревается…
В нескольких словах дворфа рассказала ей, что Хелбен говорил о Жентариме, паладинах и семейных реликвиях.
Бронвин слушала, и боль вызванная предательством, захватывала её, но вместе с тем росла и её решимость.
- Я должна поехать в Терновый Оплот, - сказала она. – Я должна увидеть своего отца.
- Разумеется, детка, - проницательно посмотрела на неё дворфа. – Но именно этого они и ждут. Могут возникнуть сложности. Если, конечно, мы их не отвлечем.
План становился ясен, и Бронвин кивнула. Но один вопрос все еще оставался. Она встретила и выдержала взгляд Элис.
- Мы? – подчеркнуто спросила женщина.
- Мы, - твердо сказала дворфа. – Ты сделаешь, что должна, а я помогу тебе всем, чем смогу.
Элис замялась, а затем протянула руку, в знак извинения и мира.
Пожатие рук, Арфист Арфисту. Бронвин знала этот жест и считала его неправильным, если учесть то, что предлагала Элис, и какой именно секрет они разделяли. Женщина отбросила маленькую руку дворфы в сторону. Прежде, чем шок в глазах Элис успел смениться болью, она сжала маленькую дворфу в объятиях. Две женщины кратко и с силой прижались друг к другу.
Спустя мгновение, Элис отстранилась и откашлялась.
- Ладно, пойду лучше гляну, что вызвало недовольство Лавочного Кота, - сказала она поспешно, протерев глаза ладонью.
- Отличная идея, - ответила Бронвин, хотя не слышала хриплого голоса ворона с тех пор, как они покинули лавку. Веселая улыбка слегка изогнула губы девушки, когда она следила, как дворфа бежит в магазин. Затем, вытерев глаза, она поднялась в свою комнату по задней лестнице. Собравшись с мыслями, Бронвин приготовилась к поездке.

***
Небольшая, вымытая морем, пещера, расположенная к югу от туннелей Каменной Шахты, примерно в полудне быстрой ходьбы, была всего шесть шагов по периметру. Эбенайзер снова и снова мерял шагами её пол, оценивая свое затруднительное положение.
Пещера была совсем крошечной. Превосходно крошечной, заваленной высушенными водорослями, клешнями крабов и сломанными раковинами. Похожие на мидий существа всех возможных видов облепили каменные стены и потолок. Пол под ногами дворфа состоял из камня и океанского песка. Не слишком домашняя обстановка по стандартам дворфов, но теперь это место служило ему укрытием и тюрьмой одновременно. Большой камень, которым дворф прикрыл зев пещеры, сохранял его убежище в безопасности – пока. Эбенайзер не был уверен, что станет делать, когда начнется прилив. Скорее всего – утонет. Он слышал море и даже чувствовал его соленый запах, пробивавшийся сквозь гораздо более близкий и неприятный аромат, что доносился снаружи.
- С разделочной доски, да в котел, - пробормотал Эбенайзер. Фразочка была избитой, но сейчас она как нельзя лучше подходила ситуации. Потому он решил, что, пожалуй, может использовать её. Разок.
Эбенайзер снова оглядел путь, который привел его в это затруднительное положение. Он пережил падение с уступа на плоский камень и выбрался из расколовшегося ящика – а потом потерял равновесие и плюхнулся в реку. Эбенайзер никогда не учился плавать, и теперь понял – почему. Холодная вода оказалась треклятски неприятной. Казалось, его бросало и швыряло часами. Во всяком случае это продолжалось дольше, чем он рассчитывал. Единственное, что спасло его от утопления – постоянная ругань – и огромный валун, в который он врезался. К счастью, камень оказался не единственным, и, как только ему удалось проморгаться, дворф смог перебраться на берег. Проблема была лишь в том, что он оказался позади путей Каменной Шахты, и единственным способом вернуться туда – было отправиться вверх по реке. То есть назад. Спасибо, нет. Потому он поднялся на поверхность самым коротким из найденных туннелей и двинулся на юг, вдоль береговой линии моря – шумного, противного моря. Он хотел дойти до точки, где сможет взобраться по почти пологому склону и вернуться на Торговый Путь. Мысль заключалась в том, что дорога была самым быстрым способом вернуться назад, ко входу в туннель. К сожалению, прогулочка предстояла долгая – но прежде, чем он это понял, прошло минимум полдня. Дворф подозревал, что опоздает.
Вот как выглядела «разделочная доска». «Котел» был не лучше. Эбенайзер вздохнул и приблизился к устью крошечной пещеры.
Скелетная рука метнулась в его сторону. Дворф отпрыгнул назад, и коготь проскочил мимо, так близко, что запах гниющей плоти едва не заставил его упасть на землю.
- Близко, - признался он, отступая. – Хорошо, что я сбрил усы. А то был бы пойман.
Дворф поправил камень, который заслонял большую часть пещеры, и успокоился. Он мог бы сражаться. Орки, гоблины, да даже эльф, если до того дойдет. Но он понятия не имел, что за твари окопались за пределами пещеры. В смысле, кем они были. Ибо осталось от существ совсем немного. И даже знай он, какой стиль боя использовать – у него не было оружия, чтобы вступить в бой. Мда. Вот тебе и котел, все замечательно.
Эбенайзер осмелился снова бросить взгляд через камень. На скалистом берегу его дожидались три уродливых голодных твари, чья плоть, раздутая и гниющая, делала их неузнаваемыми. Дворф знал, что Море Мертвецов кишело немертвыми, но место это было далеко от того болота, в котором, как он слышал, они водились.
- Потерялись, да? – крикнул он им. – Тогда топайте на север. Следуйте за морем. Когда под ногами станет мягко – вы почти пришли!
Его слова были не простой бравадой. Почувствовав запах, Эбенайзер признал зомби. Кто-то поднял несчастных существ, превратив мертвых людей или кого там еще, в этих гниющих безвольных уродов. Надежды было мало, но Эбенайзер подумал, что зомби могли бы послушать его, не имея под рукой другого хозяина, способного сказать им, что делать.
Что и произошло. Его слова возымели эффект – правда не тот, которого он ожидал.
- Эй, ты, в пещере! – крикнул ясный молодой баритон. – С тобой все хорошо, друг?
Крик шел со стороны дороги. Эбенайзер поднялся на ноги.
- Не жалуюсь, - крикнул он. – Вот только меня держат три очень мертвых человека, которые забыли прилечь и отойти на покой.
Наступила тишина, прерываемая только звуком приближающихся копыт.
- Вижу их.
В голосе человека слышалось только отвращение, не страх, и это беспокоило Эбенайзера.
- Надеюсь, ты с компанией.
- Я один, - спокойно ответил голос. – Но со мною милость Тира.
Одинокий человек, убежденный в милости какого-то там человеческого божка. Дворф застонал и привалился к стене пещеры. Он соскользнул вниз и сел, изо всех сил стараясь не слышать звуков того, что непременно должно было произойти. Зомби не были культурными воинами и предпочитали раздирать добычу. К удивлению дворфа, голос юноши возвысился в песне, судя по её звучанию являвшейся гимном. В таверне подобное не примут с распростертыми объятиями. Слишком медленно и торжественно, а не по-настоящему запоминающееся. Но Эбенайзер ощутил силу и был окутан ею. Он поднялся на ноги и посмотрел на валун.
Молодой человек, кудрявый, словно агнец и почти такой же красивый, шел к высокому белому коню. Три зомби бросились к нему, но это нисколько не пошатнуло самообладание юноши. Он просто поднял руку, другой указывая на немертвых. Его песня взлетела, достигая вершины силы.
- Во имя Тира приказываю вам уступить судьбе!
Мгновенно, существа обмякли и упали на землю. Разорванная гнилая плоть, кости, ставшие ломкими от долгого контакта с неестественно долгим распадом, наконец приняли положенный порядок вещей и обратились в прах. Отодвинув камень, Эбенайзер выбрался из пещеры.
- Отличный трюк, - признал он.
Молодой человек кивнул.
- Добра тебе, друг-дворф. Хорошо, что я услышал твой крик. Теперь, прошу меня извинить.
- Погоди, - сказал Эбенайзер, ловя поводья коня. – Я должен рассказать кое-что своему клану. Мог бы ты подвезти меня туда, куда мне нужно?
- Ледяной Ветер не сможет донести нас обоих, - сказал юноша, кивая на белую лошадь. – И долг зовет меня в другое место.
- Но это очень важно!
- Тогда пусть Тир ускорит твой шаг и придаст стремительности твоему путешествию.
- Возможно, он уже это сделал, - пробормотал Эбенайзер.
Протянув руку и схватив мужчину за бело-синие одежды, он сдернул его с лошади. Вместе, они повалились на землю, и молодой человек потянулся за мечом. Схватив первое попавшееся под руку оружие – камень, вдвое превышающий размеры его кулака – Эбенайзер стукнул человека между глаз. Тот застонал и обмяк. Дворф вскочил на ноги.
- Прошу прощения, - пробормотал он, с облегчением замечая, что человек все еще дышит.
Позаимствовать лошадь в том ужасном положении было одним делом. А вот убить человека, который помог ему – совсем другим. Но, как сказал юноша, Тир помог. Для Эбенайзера было совершенной неблагодарностью проигнорировать такой обдуманный и своевременный дар. Дворф схватил коня за поводья, он подвел животное к валуну. Взобравшись на камень, Эбенайзер едва успел всунуть ногу в стремя. Подтянувшись, дворф сел в седло. В отличие от большинства дворфов он любил лошадей и ездил верхом, когда выпадала такая возможность. Это была лучшая из виденных им лошадей. Будет нелегко вернуть животное, но Эбенайзер твердо решил найти способ сделать это.
- Пошел я тогда, - сказал он юноше, который уже начал отходить от удара. – Если у тебя будут проблемы, вали все на Тира.
Тряхнув поводьями белой лошади, Эбенайзер направился на север – домой, в свой клан.

***
Данило был частым гостем Любопытного Прошлого. Прежде он не часто думал о роли, сыгранной в развитии бизнеса Бронвин. Ему нравились редкие и красивые вещицы, как и многим из его богатых сверстников. Послать им контакты Бронвин было не большим делом. Одолжение, которое он сделал бы для любого друга. Разница же была в том, что делал он это по просьбе Хелбена и с целью удержать Бронвин в Глубоководье, под взглядом архимага.
Стоя перед высоким зданием, в котором располагалась лавка, Данила задавался вопросом – что Бронвин подумает о подобном вмешательстве, или о том, что её магазин, как и многие другие на этой улице, фактически принадлежали Арфистам. Возможно, ему стоит прямо сказать ей об этом, подумал Данило, толкая большую дубовую дверь. Возможно, стоит рассказать ей все, что он узнал о наследии её семьи. Но Хелбен настаивал, что в этом кроется опасность. По мнению Данилы, архимаг был чрезмерно осторожен и часто откровенно скупым во всем, что касается информации, но как мог юноша быть уверен, что Хелбен ошибался?
- Советую подумать, - произнес хриплый, нечеловеческий голос прямо ему на ухо.
Данила подпрыгнул, а затем развернулся, оказываясь лицом к лицу с большим вороном. Улыбка скривила губы юноши. Странно, что обычное бормотание птицы так идеально подошло к амбивалентному состоянию его мыслей.
- Уверяю, дорогой Лавочный Кот, я так и сделаю. Твоя хозяйка здесь?
Ворон лишь поднял голову и посмотрел на блестящее в ухе Данилы золотое кольцо. Хлопнув рукой по уху, Данила сделал несколько разумных шагов назад. Ворон был проклятием магазинных воров, но иногда демонстрировал, что не может различить вещи, принадлежащие магазину и предметы, которые покупатели имели полное право забирать с собой.
- Он тебя не понимает и ничего не скажет, - сказала Элис Тинкер, выходя из-за стойки.
- Я пришел к Бронвин, - сказал он прямо. – Где она?
- Ты её упустил, - ответила дворфа, широко распахивая глаза. – Вот и все. Сегодня утром она уехала в Даггерфорд. Через Южные Врата, - добавила беспомощно она.
– Правда?
- У неё заказ. Один паладин отправил её искать старый меч. Паладинский меч. Не то чтобы волшебный, но благословлённый, хотя не могу сказать тебе, какая в этом разница. Кажется, он был потерян около двухсот лет назад в значительной битве с людьми-ящерами. Бронвин узнала о мече, который мог бы соответствовать описанию. Ты знаешь, что болото отступает, и в Даггерфорде нашелся мальчонка, который отыскал старый меч, когда вылавливал мидий. Она ушла, чтобы собственными глазами увидеть тот ли это меч.
- Маловато информации, - легко заметил Данила.
Элис снова пожала плечами.
- Все что есть. Еще что-нибудь?
- Когда ты ожидаешь её возвращения? Даггерфорд это… где? Около двух дней езды? Кажется, ей понадобиться пара дней, чтобы заняться делами, а затем примерно столько же, чтобы вернуться.
- Да, звучит верно, - согласилась дворфа.
Как и следовало ожидать, заметил Дэн. Даггерфорд и Терновый Оплот находились на равном расстоянии от Глубоководья, хотя направления были совершенно противоположные. Он подозревал, что Бронвин прошла через Южные Ворота лишь чтобы присоединиться к каравану на север, вернуться в город и с новым караваном пройти через Северные Ворота. Она и раньше использовала подобные уловки. И он должен был восхищаться тем, что Элис рассказала о заказе паладина. Это было просто замечательно. Ясное дело, Арфисты не желали информировать паладинов о своем интересе к Бронвин, а потому они едва ли могли постучаться в Залы Правосудия, чтобы уточнить, какое задание было дано девушке. Разумным выходом было бы отправиться в Даггерфорд, чтобы обеспечить её безопасность. Ну, вероятно так поступят Арфисты. У Данилы же были другие планы. Он наклонился и поцеловал коричневую щеку дворфы.
- Спасибо, Элис.
- За что? – она фыркнула, одной рукой вытирая щеку. – Я, как обычно, отчиталась перед тобой. И ты, как обычно, передашь отчет куда следует. Дела. Как обычно.
- Я передам твой отчет, - сказал он, делая умышленный акцент на этих словах.
В глазах дворфы возникло понимание, и едва заметная благодарная улыбка изогнула её губы. Она прочистила горло и отвернулась. Открыв стеклянный стол, дворфа схватила пару сережек в форме слезы. Серебро, оправляло лунные камни и сапфиры. Они были прекрасны и отлично подходили полуэльфийской подруге Данилы.
- Они эльфийские, и, если я правильно помню, эльфийский фестиваль в Спринграйте не за горами.
Данила подсчитал цену и положил золотые монеты в руку дворфы.
- Арилин понравится. Она быть может даже их наденет. Ты прекрасный продавец, Элис, - сказал он, добавляя к своему замечанию еще один поцелуй, - а еще – прекрасный друг.
Данило повернулся и ушел, отбрасывая с дороги подозрительного ворона. Он с удовольствием отметил, что на этот раз дворфа оставила след его поцелуя красоваться там, где он его оставил. Идя по улице, он вознес молчаливую молитву к Селуне, богине лунного света и всех ищущих. Он молился, чтобы Бронвин безопасно добралась до Тернового Оплота и нашла там то, что так давно искала.

***
Даг Зорет слышал истории о величине и сложности подземного мира, но все они бледнели в сравнении с реальностью. Туннели и пещеры под Горами Меча тянулись вечно, уходя глубже, чем, как казалось жрецу, мог уйти человек. Даг Зорет никогда не был так глубоко под землей. Обстановка была столь угнетающей, что ни одна подземная замковая темница, какой бы страшной и сырой она не была, не смогла бы давить на узника больше. Возможно, так действовало осознание многих тонн камня и земли над головой или же постоянная опасность, исходящая от бегущей сквозь сердце горы реки.
Речная тропа была скользкой и коварной. Ни один путник упал отсюда на крутой берег, чтобы дать потоку смыть себя и унести к смерти. Их заставили убить одного из вьючных мулов. Животное упало и сломало ногу среди острых камней. Шум ревущей воды почти оглушал, а единственный свет давал мох, который прорастал в неровных узорах на стенах туннеля.
Но Даг выбрал путь именно за его опасность. Рев реки заглушал шаги приближавшейся армии, а светящийся мох делал факелы совершенно ненужной вещью. Сложно застать врасплох дворфов. Уничтожение их застав – одного кузнеца-затворника, да парочки зашедших далеко шахтеров – смогло помочь. Один из шахтеров принес интересные новости. Разумеется, он поделился ими без охоты. Он умер, не сказав ни слова, несмотря на самые изысканные попытки солдат жентийцев вырвать у него информацию. Дух дворфа был более сговорчив. Грязный даже после смерти, дворф постепенно поведал, что большая часть клана Каменной Шахты собралась, чтобы отпраздновать свадьбу младшей дочери патриарха. Настанут дни веселья и торжеств. Свадебный эль, особенно мощный напиток, будет литься рекой.
Никто из солдат не считал, что подобное стечение обстоятельств гарантирует легкие времена. Дворфы были свирепыми вояками, чья доблесть и ярость, казалось, только увеличивались вместе с количеством эля в их животах. Но что играло на руку жентийцам, так это неожиданный доступ к туннелям, о которых прежде знали лишь паладины Тернового Оплота.
Информация сира Гарета оказалась точной, хотя Даг позаботился о том, чтобы сведения проверили. Наконец, они добрались до последнего туннеля, который привел их к большому залу владений Каменной Шахты.
Команда вести себя тихо и приготовиться быстро пролетела по линии людей, передаваемая с помощью жестов. Даг наблюдал, как солдаты ослабляли свое оружие и убирали из полупустых вьюков на мулах лишние вещи. Животные останутся с погонщиками. Они будут полезны на новых торговых маршрутах, которые обеспечит это завоевание. Когда все было готово, Даг кивнул капитану, и солдаты крадучись двинулись вперед.
Сердце Дага наполнилось волнением, мрачным и непреодолимым. Раньше он видел сражения лишь издалека. Начальники в Темном Оплоте считали его слишком ценным, чтобы рисковать в ближнем бою. Он заработал свое место в войске боевых жрецов благодаря стратегии и заклинаниям, творимым им с благословения Цирика. Это был первый раз, когда он ощутил запах крови, страха и испил силы вина разрушения.
Заняв место за войском, он начал бормотать негромкую молитву. Даг влил в неё весь свой давно подавляемый гнев, всю ненависть и жажду крови, власти, смерти.
Злое заклинание набирало силу и мощь, разрастаясь до тех пор, пока Даг не стал похож на нечто новое, рожденное из темной силы Цирика и собственной непостижимой тоски. Сила расплылась, захватывая солдат невидимыми лапами, затягивая их в вихрь того, что Даг чувствовал, видел и призвал. Вскоре люди бросились бежать, громыхая поднятым оружием. Их глаза блестели от жажды крови.
Дворфы все услышали и выбежали навстречу, как и планировал Даг. Миновав туннель, они оказались в прихожей, огромной великолепно оформленной зале, чья мрачная красота едва не отвлекла Дага от его страшной миссии.
Едва, но не полностью. Голос Дага взмыл вверх, становясь похожим на завывания ветра. Вырвавшееся из его горла заклинание окутало комнату.
Сила, видимая лишь ему, вырвалась водоворотом, чтобы окружить и захватить массивные каменные статуи. По зале пронесся звон. Мгновенно, статуи задрожали. Дворфы остановились, поражаясь предвестию того, что их вид боялся более всех остальных. Землетрясение.
Но в реальности гнев Цирика обратился чем-то менее жутким. Чудесные статуи давно мертвых дворфских героев повернулись к своим потомкам. Они наклонились вперед, сходя со своих пьедесталов, - действие это сопровождалось громоподобным грохотом -  после чего врезались в толпу дворфов.
Некоторым хватило ума и возможности, чтобы сбежать обратно в туннель, но десятки из них были раздавлены падающими камнями. Жентийские солдаты кинулись в клубящееся облако пыли.
Звуки яростной битвы эхом разносились по туннелю, ведущему в большой зал. И хотя у жентийцев было больше людей, оружия и магии, Даг, разумеется, еще не списал дворфов со счетов.
У него была возможность познать, как яростно могут сражаться люди, стремясь защитить свой дом и семью. Он видел, как его брат, Бьерн, вступает в сражение, выживая дольше, чем это было возможно, по мнению любого здравомыслящего человека. Молодой лицо брата явилось перед ним сейчас, принося с собой боль потери. Даг беспощадно отшвырнул память прочь.
Он начал повторять новое заклинание тьмы. То, что разработал сам, как боевой маг Темного Оплота. То, которому научил подчиненных себе мужчин и женщин. Он назвал его Бег во Сне. Заклинание замедляло противников, делая каждое их движение вялым и тяжелым, словно они двигались в воде. Оно повторяло, точно и смертоносно, ощущение, которое преследует человека в кошмаре – погони и неспособности сбежать. Вот только заклятие было не сном, а мрачной реальностью.
Магия вступила в силу, превращая боевые потуги дворфов в мрачный медленный танец. Даг оглядел выживших дворфов, оценивая их на предмет способностей. Отыскав того, что, по его мнению, обладал определенной ценностью, он выделил будущего раба слабым фиолетовым сиянием. Оно послужило как для того, чтобы парализовать дворфа, так и для того, чтобы выделить его среди сородичей. Его люди дважды подумают, прежде чем противостоять воле Дага, даже обладая силой, данной заклинаниями битвы.
Даг нашел, что процесс отбора рабов доставляет ему наслаждение. Каждый дворф, погибший по его вине, стал приношением Цирику, богу раздора. Но в выборе было что-то большее, что-то настолько волнующее, что почти граничило с богохульством. Цирик забирал, но только Даг Зорет мог отдавать. Он указывал, и дворф оставался в живых. Краснобородая женщина, предположительно – ювелир, судя по её богатым украшениям. Безбородое дитя. Еще одно. Вон тот, чей молод взлетел, чтобы размозжить череп солдата. Толстая седобородая женщина в праздничных одеяниях. Нет. Эта слишком стара, чтобы иметь ценность. Фиолетовый свет погас, и меч жентийца пронзил её тело.
Слишком быстро. В относительной тиши, последовавшей за этой смертью, сердце Дага колотилось так, что он был уверен – это слышит каждый. Но не важно. Его люди не думали об этом. Он видел, что его мрачное удовлетворение отражено сейчас на лицах каждого выжившего жентийца.
Даг сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями и переходя к следующей задаче.
- Закуйте пленников в цепи, не более трех вместе, - приказал он. – Вытаскивайте на поверхность. Вагоны готовы?
- Да, милорд, - ответил капитан.
Даг кивнул. В большей части северных земель рабство было объявлено вне закона, и он счел неосмотрительным пешком тащить дворфов по суше. Закрытые повозки предполагали определенную степень безопасности. Дворфы будут отправлены на юг и проданы на рынках. Там, где дворфская жизнь и дворфские навыки пользовались спросом. Деньги пойдут в Жентийскую Крепость, гарантируя, что никто не станет долго обсуждать, стоит ли Дагу удерживать завоеванное в своих руках. Какой бы приятной не была задача, она все еще выполнена не до конца. Есть туннели для изучения и туннели для запечатывания. И, самое лучшее…
Разрушение Тернового Оплота и восстановление кровных прав Дага Зорета.


Глава четвертая

11 Июль 2017 - 23:19

Эбенайзер крался вдоль реки. Тихо, словно одна из кошек Тарламеры. Большинство людей считало, что дворфы бесшумны, словно лавина, но правда была в том, что бородатый народец умел передвигаться совершенно незаметно.
По этой, а так же множеству других причин то, что произошло дальше оказалось совершенно смущающим. Вот Эбенайзер идет вслед за тремя людьми, держась вдали от света их факелов и не попадая в поле их ограниченного зрения. А вот он уже пойман в сети, словно рыба.
Тяжелые веревки ударили его, достаточно сильно, чтобы сбить с ног. С инстинктивной привычкой ремесленника, Эбенайзер отметил, что сеть была прочной и утяжеленной по краям. К тому же, она была прошита еще одним шнурком, работавшим, словно завязки на кожаном мешке для денег. Хотя для богатого воображения Эбенайзер был слишком крепко придавлен. Посмотрев сквозь веревки, он увидел на уступе сверху пару ухмыляющихся полуорков. Один из них поднял руку к носу, делая насмешливо-непристойный жест. Затем звери потянули дворфа вверх.
Первый рывок сотряс веревку. Разозлившись, дворф потянулся за своим охотничьим ножом, желая перерезать сеть. Вот поддалась одна веревка, затем — другая. Сейчас дворф находился почти в пределах досягаемости полуорков. Пробравшись через сделанное отверстие, он тяжело повалился вниз на каменную тропу.
Тело дворфа ударилось о каменный пол с грохотом, сотрясшим стены пещеры. Люди развернулись и с любопытством посмотрели на уступ. Предупреждающе крича, плолуорки начали спускаться вниз, стремясь добраться до своей добычи.
Эбенайзер развернулся, сжимая в руке топор и готовясь встретить приближающихся людей и их полу-родичей. Улыбка покинула его лицо, как только взгляд дворфа упал на державшего факел. Это был высокий мужчина, облаченный в черно-фиолетовые одежды. Его бритая голова была такой же лысой, как череп, вырезанный на его большом медальоне. Этот символ был известен Эбенайзеру. И совершенно не нравился. Жрец. Дворф мог сражаться, но противник добавил лживое волшебство человеческого бога, и вот Эбенайзер уже был совершенно беспомощен. На раздумья не было времени. Полуорки закончили свой спуск и подошли к нему, держа в руках оружие.
За весенней песней реки раздался звон митрала. Затем, в сознание Эбенайзера ворвался новый звук — зловещее пение. Дворфа охватил страх. Он с отчаянием бросился в бой, в надежде добраться до жреца прежде, чем стало слишком поздно.
Но топор стал тяготить руки, а движения замедлились. Даже пропитанные потом локоны волос, казалось, успокоились и повисли — прямо и безжизненно. Песня реки становилась все медленнее, пока не обратилась в торопливый лепет. Вскоре исчез даже он, и настала лишь тьма и тишина.
Эбенайзер проснулся позже. Конечности его онемели, а голова болела. Осторожно, он сел. Подняв руку к голове, он ударился о дерево и быстро заморгал, стараясь прояснить зрение.
Он был в клетке. Хорошей, крепкой, сколоченной из толстых палок. Инстинктивно рука его попыталась нашарить топор. Разумеется, оружие исчезло. Его клетка стояла в маленькой нише, небольшом алькове неподалеку от реки. Похитители были жадными собирателями — Эбенайзер увидел некоторые предметы, которые уже находил в кладе осквипов. Люди пошли на трудности, чтобы удержать его. И — признание это причиняло ему боль — это было разумно.
- Похоже, я сокровище, - пробормотал Эбенайзер. Он скорее желал поднять себе настроение, чем в действительности верил своим словам. - Узнать бы, чем я ценен.
Но как только слова слетели с его губ, дворф начал понимать и ответ. У похитителей была лишь одна причина держать его живым.
Его схватили работорговцы.

***
Врата в западной стене. Лошадь Дага Зорета, признавшая в Жентариме родной дом, внезапно стряхнула с себя усталость, подпрыгивая и гарцуя в жадном стремлении попасть в конюшню. Даг рассеянно спустился с коня и последовал за своими разведчиками. В отличие от своего зверя, он был не слишком впечатлен крепостью, многие годы служившей ему домом. Время, проведенное за пределами Жентарима, а также осознание того, как он близок к получению собственной крепости, позволяли ему посмотреть на родную цитадель новыми глазами.
Темный Оплот был самым мрачным и затерянным из виденных Дагом мест. Сам замок был огромным, громоздким сооружением. По легенде он был создан из крови, смешенной с камнем и смертью. И Даг не сомневался в правдивости сказки. Аура зла и смерти поднималась от замка, словно дым, который взмывал в воздух из дымоходов его многочисленных башен. Расположенная в глубокой долине, окруженной с трех сторон крытыми скалистыми утесами, а с четвертой — высокой толстой стеной, которую только что миновал караван, крепость была почти неприступна. Земля долины, лежащей между вратами и замком, была ровной, грубой и усеянной камнями. Бесплотной. Лишь печальный ручей извивался между зубчатыми скалами и маленькой рощицей.
Волшебные врата захлопнулись, и Даг проехал через мрачную долину, держа путь к внутренней стене, окружавшей замок. Она была тридцати футов высотой, и почти такой же в ширину. Патруль из четырех человек мог встретиться и разойтись с другим точно таким же, оставляя между собой расстояние в целую комнату.
Перед глубоким рвом караван замер, дожидаясь, пока поднимется железная решетка. Мост опустился ей навстречу. Шестеренки издавали холодный металлический визг, который для Дага звучал криком играющего дракона, решившего поточить когти о гладкий скалистый уступ.
Перейдя мост, Даг и его отряд оказались на широком дворе. Он слез с лошади и передал поводья внимательному стражу. После нескольких коротких слов, брошенных своим людям, дабы напомнить о наказании, что постигнет их за разглашение любых деталей поездки, он прошел в открытую дверь и миновал затянутый знаменами зал с невероятно высокими потолками. Потолки эти были под стать давно мертвым гигантам, что некогда построили цитадель.
Юноша остановился у одной из огромных дверей. В центре массивных врат была вырезана дверь поменьше — конструкция куда более подвластная ныне живущим здесь людям. Скользя по двум спиральным лестницам и спускаясь по коридору к богатым апартаментам, которые служили его частной резиденцией, Даг ощущал каждую мышцу в своем заду.
Он заслуживал подобной роскоши. Даг служил Темному Оплоту в составе нового войска боевых жрецов с самого его создания. То есть — почти четыре года. За это время он добился значительной власти среди духовенства, уступая разве что Малхору. Даже Курт Дракомор, капеллан замка и не такой уж тайный информатор Фзула Чембрила — правителя далекой Жентийской Цитадели — наблюдал за Дагом с осторожной почтительностью.
Молодой жрец кивнул паре охранников, который шагали по коридору, спеша по поручению. Он мог позволить себе быть снисходительным — его подготовка к завоеванию Тернового Оплота прошла замечательно. Он послал весть Семеммону, магу, который управлял Темным Оплотом. Семеммон был восхищен его планом и предложил юноше вернуться в крепость, чтобы набрать людей для новой команды. Маг одобрял инициативу и амбиции, если они не угрожали его собственному месту. Этот проект не был вершиной мечтаний Дага Зорета, отнюдь, просто подобный шаг казался разумным. Это добавило бы сил быстро растущей власти Жентарима, а также принесло бы ему большое личное удовлетворение.
На дверном затворе повисла слабая пурпурная дымка — предупреждение тем, кто решит войти незваным. Даг быстро снял защитные заклинания и вошел в комнату. Лампа, стоящая рядом с дверью, разворачивалась сама собой, даже когда он направлялся за огнивом и кремнем. Комната стала внезапно теплой от золотистого света, богатого, пряного аромата эфирного масла и мягкого, пьянящего и угрожающего звука соблазнительного смеха.
Прежде, чем перепуганный жрец смог создать защитное заклинание, тени в дальнем конце комнаты зашевелились. Легкая фигурка, эльфийка, обладающая необыкновенной красотой, поднялась с постели и шагнула в круг света. Из одежды на ней была лишь ночная рубашка из тонкого, темно-красного шелка. Длинные льняные волосы были не забраны, рассыпаясь по бледно-золотистой коже плеч.
Сердце Дага пропустило удар, а затем с болью упало. Прошло много времени с тех пор, как она приходила в его комнату, и никогда прежде они не встречались в Темном Оплоте.
Легкая понимающая улыбка исказила губы эльфийки, когда она бросила взгляд на ошеломленного жреца. Разумеется, она знала, что это осторожность, а не желание, сделали его взгляд стеклянным, а лицо — бледным. Но, словно издеваясь, подхватила свои длинные юбки.
- Узнаешь это платье? Я была в нем в тот вечер, когда мы зачали дитя.
- Ашемми, - он произнес её имя превосходно сдержанным тоном. - Прости меня за то, что я слегка удивлен. Мне казалось, ты желала забыть то краткое время, что мы провели вместе.
- Я ничего не забываю. Ничего, - она скользнула ближе и провела кончиками пальцев по подбородку Дага. Затем, коснулась точки, где его темные волосы образовывали вдовий пик. Эльфийка склонила голову на бок, разглядывая жреца. - Ты стал красивее. Могущество часто творит подобное с мужчинами.
- Тогда наш господин Семеммон уступает разве что только Кореллу Ларетиану, - сухо сказал он, имея в виду эльфийского бога, олицетворявшего мужскую красоту.
Ашемми засмеялась — прекрасный, необыкновенно эльфийский звук, который напоминал Дагу перезвон сказочных колокольчиков и удивленного ребенка. Но женщина отстранилась, и именно этого намеревался добиться Даг, упоминая о маге, который был ее господином и любовником.
Лицо эльфийки слегка омрачилось, когда она поняла его уловку.
- Семеммону нечего бояться, - твердо сказала она. - Тем более, ты планируешь завоевать собственную территорию. Знаешь, он относился к тебе с осторожностью.
Голос её поднялся, становясь кокетливо-певучим, а бровь изогнулась, словно женщина бросала ему легкий вызов.
Даг все понял, и снова ощутил почти забытый ритм охоты. В этом искусстве Ашемми не было равных. Несколькими словами она переплетала смертельно опасную иерархию Темного Оплота с дразнящим напоминанием о собственных выдающихся прелестях. Положение выходило действительно шатким. Любое слово, любой удар может выйти боком. Это знание ускоряло его пульс, возрождая мрачное удовольствие, которое он испытал девять лет назад. Даг не был человеком, подверженным обычной похоти, но это была игра, которую он ценил, и женщина, которая играла замечательно.
Восстановив равновесие, жрец подошел к маленькому столику и вытащил пробку из флакона с прекрасным эльфийским напитком. Налив два бокала, он вручил один эльфийской волшебнице. Женщина подняла бокал к губам, насмешливо медленно и тревожно смакуя  запах и вкус — все это время она смотрела на Дага поверх края кубка. Даг же просто потягивал свой напиток, ожидая, когда она заговорит. Наконец, она устала от уловок и отставила кубок.
- Ты терпелив, мой малыш. Ты всегда был таким. Однажды, я нашла это довольно... привлекательным.
- Времена изменились, - заметил он мягким тоном, который, тем не менее, смог передать дюжину оттенков.
По лицу эльфийки скользнула краткая довольная улыбка. После власти и красоты Ашемми ставила выше всего утонченность. Женщина приблизилась, оказываясь достаточно близко для того, чтобы окутать жреца запахом своих духов.
- Изменились, - согласилась она. - Я недавно вернулась из поездки в Жентийскую Крепость. Признаки её разрушения почти пропали.
- Прекрасно, - заметил Даг, делая непринужденный глоток вина.
- Очень.
Она протянула руку и взяла у него кубок, скользнув кончиком языка там, где стекла только что касались его губы.
- Настало время перестроить старое и найти новые... высоты.
- Ты всегда была честолюбива, - сказал он, преднамеренно понимая только прямой смысл её слов.
Это забавляло эльфийку. Она поставила бокал и начала медленно ходить вокруг Дага.
- Для тех, у кого есть сила и ум, чтобы увидеть возможности — они всегда велики. Ты мог бы все сделать очень хорошо. Твоя преданность Жентариму не подлежит сомнению, а твои заклинания сильнее, чем у любого жреца в крепости. В самом деле, ты превосходишь всех магов Темного Оплота. Кроме двух!
Сделав паузу, она подошла к нему, становясь ближе, чем раньше. Так близко, что Даг мог ощутить её тепло и холод. Он резко прогнал понимание из своих глаза, даже когда пальцы её расстегнули застежку плаща. Темные одежды незаметно скользнули на пол. Он прочистил горло прежде, чем что-то сказать.
- Ты льстишь мне.
- Никогда. Я говорю лишь правду.
Ашемми поиграла его медальоном, проводя пальцами по выгравированному рисунку солнечных лучей. Даг инстинктивно схватил медальон, оберегая скрытый за ним секрет. Он не мог рисковать тем, что она, или кто-то еще узнает про кольцо. На следующий же день он отправит свою дочь в безопасное место. Чтобы отвлечь внезапно заинтересовавшуюся Ашемми от источника своего беспокойства, он снял медальон через голову и бросил в серебряную вазу, стоящую на столе.
Глаза волшебницы триумфально сверкнули. Её руки потянулись вниз, к его поясу, где было привязано его оружие и мешочек с зельями и молитвенными свитками. Этот шаг был логичен для любой иной женщины. Но не для Ашемми. Даг отложил еще один знак силы: она пыталась отделить его от остальных. Таким образом он позволял Ашемми, с её страстью к насмешкам, оставить себя совершенно беззащитным.
Даг поймал её руку. Потянувшись за своим кубком, он сомкнул на нем пальцы женщины.
- К чему эти вопросы, это внезапная страсть к «правде»? Никогда прежде не замечал за тобой подобного.
Внезапно взгляд золотистых глаз эльфийки стал жестким. Она сделала шаг назад и отшвырнула кубок в сторону.
- Давай говорить начистоту. У тебя есть ум, талант, амбиции и поддержка тех, кто правит Жентийской Крепостью. Почему ты настаиваешь на осаде? Что стремишься доказать?
Так вот что это было. Она каким-то образом прознала про его планы, и была озадачена.
- Ты приписываешь моему уму слишком большую изощренность. Мои мотивы просты, - сообщил он ей, - я просто хочу свою крепость. Крепость, которую я возжелал, на данный момент, к сожалению, не находится под контролем жентийцев. Но исправить это не так трудно.
Он замолчал. Его рука скользнула за шелковый занавес её волос, чтобы коснуться затылка, а затем сжать хватку до боли.
- Но твоя забота о моем благополучии действительно трогает.
Она изогнулась, чтобы разжать его пальцы, и губы её скривились в кошачьей улыбке.
- Почему бы мне не беспокоиться? В конце концов ты — отец моего единственного ребенка.
От этого второго напоминания о ребенке сердце Дага забилось быстрее. По его мнению, ребенок был лишь его. Ашемми была счастлива отказаться от младенца восемь лет назад, опасаясь, что её подъем к власти может быть отягощен отродьем-полукровкой, цепляющимся за юбки. Все, что она просила — нет, требовала — от Дага, была абсолютная тайна. Первый раз за восемь лет они заговорили о ребенке, как и о многом другом.
Он провел рукой по спине эльфийки и приложил все усилия, чтобы направить разговор в более безопасное русло.
- Твоя тревога понятна, но награда стоит риска. Крепость станет для Жентарима хорошим приобретением. Она расположена на главном торговом пути.
- И далеко от Темного Оплота. Давай не станем этого забывать. Ты мог бы держать при себе своего драгоценного ребенка, не беспокоясь о необходимости делить её или силу, которой она владеет.
Жрец почувствовал, как от лица его отливает краска. Казалось, это забавляло Ашемми. Она снова подняла голову, изучая его.
- Теперь я понимаю, о чем шепчутся солдаты, - промурлыкала она. - Знаешь, что они говорят о тебе, когда уверены, что их не слышат? Ты так бледен, и так строг. Твой шаг так легок, а тело такое изящное, что тебя трудно услышать, а твою тень — увидеть. Ты пугаешь их. Говорят, ты всем, кроме клыков, походишь на вампира!
За очевидным оскорблением в её словах скрывалось еще несколько смыслов. Они напоминали, что Даг Зорет был хилым, физически слабым человеком, окруженным воинами. Но он все равно улыбнулся. Его рука опустилась ниже, и пальцы впились в упругую податливую плоть.
- Если желаешь, можешь проинформировать их, что у меня острые зубы.
Её смех зазвучал снова.
- Гораздо проще заставить их действовать на свой страх и риск, - она быстро протрезвела, уворачиваясь от его болезненных ласк. - Мы говорили о твоем плане нападения на горную крепость. Разумеется, ты знаешь о трудностях осады. Это долгий и затратный процесс. Крепость, которую ты желаешь лежит лишь в нескольких днях марша от городов, недружественных нашему делу, что значительно снизит твои шансы на успех. Ты думаешь, армия Глубоководья позволит жентийской армии проводить долгую осаду, когда, спустя пять дней, им удастся собрать достаточно воинов, чтобы втянуть тебя в открытую войну?
Даг Зорет все это продумал и подготовился. Он поймал прядку её бледно-золотых волос, позволяя той скользнуть между пальцами, а затем провел рукой по телу женщины.
- Успокойся. Я не собираюсь осаждать крепость.
- Нет? Но что тогда? Ты не можешь рассчитывать взять её в открытом бою. И не можешь переместить достаточного размера силы, не привлекая к себе внимания. Тревогу забьют прежде, чем ты покинешь Холмы Серого Покрова. Что ты собираешься делать? - снова требовательно спросила она.
Его взгляд скользнул по формам её тела, не слишком скрываемым одеждами.
- Опасно открывать врагу слишком многое. Или ты не слышала этого?
На лице женщины снова заиграла мрачная улыбка. Она подняла руки, чтобы обвить ими его шею.
- Если хорошо выбирать противника — битва может стать приятным развлечением. Скажи мне. А потом нам больше не нужно будет говорить.
Даг напомнил себе об обещании больше не иметь никаких общих дел с этой гадюкой в эльфийской шкуре.
- Я готовился к этому в течение долгого времени. Меры способные обеспечить успешный, и оригинальный, штурм были приняты.
- Ты можешь постараться лучше. Я хорошо это помню, - выдохнула она ему в ухо.
Жрец отступил назад, пока все еще мог.
- Закончим с этим: захват крепости не истощит военной мощи Темного Оплота. Я не собираюсь разбивать Перегоста или его командиров о городские стены, - сказал он, называя имя главного конкурента Ашемми на должность второго заместителя, и склонил голову в коротком, ироничном поклоне. - Прошу прощения за неудобства, которые могу тебе причинить.
Они молча изучали друг друга. Даг Зорет не собирался рассказывать эльфийке, что получит от штурма больше, чем просто право собственности на крепость. Как показывал факт её присутствия, она и так знала слишком много.
- Ты был откровенен. Теперь настала моя очередь, - сказала она, словно следуя по пути его собственных мыслей. - Ты собираешься взять  в свою новую команду ребенка.
Горячая кровь Дага внезапно заледенела.
- Тебе какое дело? Ты охотно отдала её в чужие руки. Я сдержал обещание. Мало кому известно о моей дочери, и никому — имя её матери. Никому не нужно этого знать. Особенно Семеммону.
Улыбка Ашемми была похожа на ухмылку кота, объевшегося сметаны.
- Ах, но быть может я хочу, чтобы он узнал. Почему меня должно волновать, с кем я спала десять лет назад? Это не имеет никакого значения, -  если, конечно, ребенок не принадлежит кровной линии Самулара...
Даг страшился подобного откровения с тех самых пор, как Ашемми первый раз заговорила о своем ребенке, но даже несмотря на это испытал шок. Почему женщина желает его дочь, даже не зная о силе, которую могла дать девочка? Он очень надеялся, что если Ашемми получила эту информацию от Малхора, то использовала для этого магический шпионаж или простое воровство. Мысль о том, что эта парочка состоит в сговоре, была холоднее объятий призрака. Но Ашемми, несомненно, не отказалась бы от такой ценной информации. Не тогда, когда она могла забрать силу девочки себе! К сожалению, с таким коварным и скользким существом, как Ашемми, никогда нельзя было быть ни в чем уверенным наверняка.
Он решил блефовать. Приблизившись, он скользнул руками по её спине, обнимая и прижимая женщину к себе.
- Разумеется. Самулар, - пробормотал он, уткнувшись в её волосы. В голосе жреца слышалась лишь тихая насмешка. - Что значит для вас с Семеммоном давно мертвый паладин? Быть может, вы решили сменить род деятельности?
Ашемми фыркнула, по-видимому не считая его слова достойными комментариев.
- В крови Самулара силы больше, чем ты полагаешь.
Его руки застыли. Прямой ответ женщины ошеломил и заинтриговал его. Учитывая все ему уже известное, а также подозрения о том, что Малхор чего-то не договаривал, он не сомневался в возможности того, что Ашемми не врала. Слегка подавшись назад, он встретил её изумленный взгляд.
- Чего ты хочешь от меня? - спросил он прямо.
Золотистые глаза эльфийки потемнели от отвращения.
- Стоит ли нам оговаривать условия? Скреплять договор, словно вульгарным торгашам?
- Уж изволь.
Эльфийка насупилась, а затем пожала плечами.
- Ладно. Я хочу, чтобы ребенок был доставлен сюда. Хочу изучить её потенциал. Тогда мы решим, между нами, что делать с ней и её силой.
Этого Даг стерпеть уже не мог. В течение многих лет он выжидал, не желая рисковать возможной оглаской своего наследия прежде, чем сможет защитить невинное дитя, которое, само того не зная, несло в себе кровь Самулара. И все это Ашемми могла теперь небрежно отбросить. Так же легко, как вышвырнет девочку, если та не сможет принести никакой пользы.
Он отшвырнул волшебницу прочь.
- Плоха та мать, что эксплуатирует своего ребенка, - ответил он холодно. - И плох тот военачальник, который этого не делает.
Ашемми отшатнулась.
- Вспомни себя. А пока вспоминаешь, потерпи меня. Эта ситуация дает нам возможность. Но только если мы умны и действуем отдельно друг от друга.
- Говоря о самостоятельных действиях. Как отреагирует Семеммон, когда узнает, что ты не согласовала этот вопрос с ним? - возразил он.
Эта открытая угроза заставила глаза Ашемми вспыхнуть огнем.
- Если кто-то в Темном Оплоте узнает о ребенке, то разве что только поговорив с твоим духом. В свое время я расскажу Семеммону. Тогда, когда это будет соответствовать моим целям! Это сделаю я! Соглашайся, и тогда вам с твоим жалким отродьем будет дозволено прожить свой жалкий промежуток времени. Ты понял?
Даг Зорет оглядел эльфийку с тем отвращением, что обычно предназначалось для существ, время от времени просачивающихся в крепость.
- Конечно, Ашемми. Я очень хорошо тебя понимаю.
- Хорошо, - промурлыкала она, меняя тон.
Медленно подняв руки, она растворила свое платье в вихре малинового тумана. Дымка поплыла по воздуху, чтобы окутать Дага, пьянящая, словно тлеющие маки. Улыбка эльфийки была жесткой и соблазнительной.
- Пока мы понимаем друг друга, давай же сохраним от нашего господина Семеммона еще один секрет.
В течение долгого времени Даг колебался на грани нерешительности. Он мог отступить, мог отвернуться, мог покинуть комнату, оставляя Ашемми обнаженной и разъяренной. Он мог. Вместо этого он глубоко вдохнул парящий туман. Задерживая запах покуда сила зачарованного воздуха почти не разорвала его легкие, он ступил сквозь малиновое облако, направляясь к эльфийке.

***
На второй день после получения задания, Алгоринд остановил своего коня на холме с видом на уютную долину. Дым очага поднимался в воздух, вылетая из труб симпатичного каменного домика. У пруда гуляли гуси, а в закрытом загоне щипало траву небольшое стадо ротов. Земля вокруг коттеджа была превращена в огород, и из плодородной почвы уже проклевывались несколько аккуратных рядов саженцев. Паладин уловил дразнящий звук женского голоса и детский смех, ставший ему ответом.
Глядя на эту семейную жизнь, Алгоринд был поражен, что жестокий человек способен был обеспечить своего ребенка таким покоем и комфортом. По всем приметам эти люди были добропорядочными домовладельцами, не знающими о том, какую совершили сделку. Возможно, они понятия не имели о наследии девочки. Но, разумеется, если они люди добрые, то увидят мудрость в том, чтобы отдать ребенка ему и ордену.
В этот момент дверь коттеджа отварилась, и на свет ступила высокая женщина с каштановыми волосами. Одной рукой она придерживала свой фартук, а второй – бросала зерно цыплятам и гусям. Птицы нетерпеливо примчались в ответ на её звонкий зов.
Глаза Алгоринда распахнулись. На первый взгляд женщина казалась одетой совсем просто – в обычное платье с длинным киртлом. Но цвет киртла его насторожил. Глубокий яркий фиолетовый, очень дорогой и трудный в изготовлении. И разумеется, простая добропорядочная жена не носит одежд подобного оттенка.
Муж её ступил из-под навеса, который служил конюшней, и рука Алгоринда скользнула к мечу. Мужчина вообще не был человеком. Это был эльф. Практичным взглядом Алгоринд оценил походку и манеру держаться, а также настороженность позы и лицо мужчины. Это не фермер, а хорошо обученный воин.
Теперь он осознал истину. Жрец Цирика устроил свою дочь со злобной утонченностью. Кто будет подозревать, что простая фермерская семья укрывает ребенка жентийца? Кто считал, будто эльфы не порядочные жители, которые занимаются своими делами? Это были не просто люди, счастливые тем, что обрели дитя, в котором отказали им боги. Они были наняты темным жрецом. Этот обман вызвал гнев Алгоринда. Он вытащил свой меч и подтолкнул Ледяного Ветра вперед.
Когда с холма раздался стук конских копыт, женщина вскрикнула и бросилась в дом. Забытое зерно осыпалось на землю, разлетаясь среди кричащих, разбегающихся во все стороны цыплят. Широко замахнувшись, Алгоринд налетел на эльфа. Тот ловко отшатнулся, падая на землю и перекатываясь в сторону. В руках эльфа появились длинные клинки, а зеленые кошачьи глаза загорелись жаждой убийства.
Алгоринд спешился и шагнул вперед. Он встретил первый удар эльфийского клинка, легко отбрасывая его в сторону. Эльф столь же легко парировал его атаку. В течение нескольких мгновений они стояли так близко друг другу, что пальцы их ног почти соприкасались, и обменивались звенящими ударами, наносимыми с равным мастерством и страстной убежденностью.
На тренировках Алгоринд узнал множество стилей ведения боя на мечах. Этот эльф сражался, как сэмбианин. Двуручный стиль с быстрыми атаками, техника уличного бойца, больше подходящая для короткой решительной стычки и быстрого отступления.
- Ты хорошо сражаешься, - выдохнул Алгоринд между ударами. – Но ты далековато от дома.
Эльф заколебался, испуганный подобным заявлением. Внезапная боль в его чужих глазах заставило сердце Алгоринда сжаться от чего-то, похожего на жалость.
- Это печальный и жестокий мир, - продолжал паладин. – Если хорошие люди, даже эльфы, оказываются втянуты в планы злодеев.
Алгоринд едва избежал злого косого удара.
- Меня послали сюда хорошие люди! – прорычал эльф, первый раз произнеся хоть слово. Он обрушил на паладина серию яростных мощных атак. На протяжении многих секунд от Алгоринда требовалась вся паладинская выучка, чтобы сдержать напор противника.
- Танар’ри Владжик, - сказал эльф. Голос его был хриплым от усталости и горькой ярости. – Помнишь эту историю?
Паладин помнил и подтвердил это коротким кивком. Старший демон, танар’ри был вызван, благодаря амбициям жестокого человека. За несколько лет до рождения Алгоринда рыцари Самулара выступили против существа. Бой был долгим и жестоким, а потом демон бежал в леса к северу от Сембии. Между паладинами и их злейшим врагом оказалась эльфийская община. Эльфы сопротивлялись проходу рыцарей, и заключили соглашение с танар’ри. Множество добрых и благородных членов ордена пало в ожесточенных боях. С тех пор многие рыцари по-прежнему с опаской относятся к эльфам и их непонятным далеким от человеческих путям.
- Я помню, - выдавил эльф сквозь стиснутые зубы. – Всегда буду помнить! Рыцари убили мою семью, просто потому, что мы были эльфами и стояли у них на пути.
Он снова продвинулся вперед, но на этот раз эмоции вывели его из равновесия. Алгоринд ухватил одно из его запястий и отбил руку эльфа в сторону рукоятью своего меча. Противник был слабым, почти хрупким. Оттолкнуть его назад, чтобы продвинуться самому, не составило проблемы. Единственный решительный удар завершил битву и заставил упавшего эльфа замолчать навсегда.
Тяжело дыша, Алгоринд двинулся к коттеджу. Он надеялся, что женщина окажется более сговорчивой.
Дом оказался пуст, а заднее окно – распахнуто. Обойдя здание вокруг, Алгоринд с легкостью обнаружил и последовал за следами женских ног. Они привели его в маленький сад.
Паладин шел за ней сквозь цветущие деревья и загнал её в угол у высокой каменной стены загона для свиней. Она обернулась. Ребенок сидел на её руках, и безмолвно умолял паладина. Лицо девочки было залито слезами.
На мгновение Алгоринд заколебался, размышляя о том, не был ли он дезинформирован. Оба – женщина и ребенок, были стройны, а волосы их имели каштановый оттенок. Но на этом все их сходство заканчивалось. Женщина была человеком, а девочка – полуэльфийкой. Вероятно, она не имела отношения к кровной линии Самулара!
- Не делай ей больно, - сказала девочка удивительно ясным, звонким голосом. В её эльфийских миндалевидных глазах сейчас была скорее ярость, чем страх.
- Я не желаю зла ни тебе, ни твоей матери, дитя, - мягко сказал паладин.
- Приемной матери, - поправил ребенок, демонстрируя уважение к правде, достойное дочери Самулара.
- Женщина, это дитя – ребенок Дага Зорета, жреца Цирика? – резко спросил Алгоринд.
- Она моя! Была моей с самого рождения! Уходите, и оставьте нас в покое, - умоляла женщина.
Она поставила девочку на землю и подтолкнула за свои сиреневые юбки, защищая ребенка собственным телом.
Это поставило Алгоринда в затруднительное положение. Подобное проявление храбрости и бескорыстия едва ли было похоже на поведение злобного наемника. Он отступил на несколько шагов, все еще держа наготове меч. На случай внезапного предательства. Его глаза были устремлены на женщину в фиолетовом, но взгляд их блуждал где-то вдали, а губы бормотали молитву к Тиру. Сила, которой его божество одаривало всех паладинов, окутала его. Именем Бога Справедливости Алгоринд изучал и оценивал стоящую перед ним.
Лоб уколом тонких лезвий пронзила боль. И пришел образ: фиолетовая вспышка и светящийся череп. Тир говорил, что женщина была связана со злом. – великим злом. Она последовала за безумным богом Цириком.
Но Тир, ко всему прочему, был милосерден, а потому Алгоринд отпрянул от дарованного богом прозрения.
- Откажешься ли ты от Цирика и сделки со злом, которую ты заключила? Отдай мне ребенка и живи.
Глаза женщины вызывающе вспыхнули, и она плюнула под ноги Алгоринду.
Путь был ясен, но все же он колебался. Никогда прежде не приходилось паладину убивать женщину, а тем более безоружную и не готовую. И, разумеется, никогда не делал он этого в присутствии ребенка.
- Беги, детка, - любезно посоветовал он. – Это зрелище ни для твоих глаз.
Но девочка была ничуть не сговорчивее приемной матери, а потому осталась на месте. Все, что он видел – крошечные ручонки, сжимавшие фиолетовые юбки женщины. Алгоринд начал безмолвную молитву, чтобы укрепить решимость и заглушить протесты собственной совести. Он нанес лишь один милосердный удар. Женщина упала на землю. Ребенок стоял над телом приемной матери. Руки девочки все еще сжимали фиолетовые юбки, но глаза наполнились ужасом. Внезапно, она развернулась и рванула прочь, словно кролик.
Вздохнув, Алгоринд убрал меч. Его испытание паладина смущало все больше.

***
В ту ночь Бронвин спала скверно. Женщина крутилась и ворочалась в своей постели в комнате над любопытным прошлым. Её сны были наполнены давно забытыми образами, детскими воспоминаниями, разбуженными откровением Малхора. Её отца звали Хронульф. Он был паладином Тира. Он чего-то ждал от неё, чего-то важного. В детстве она еще не понимала, чего именно, а теперь не могла собрать достаточно воспоминаний, чтобы понять.
Бронвин проснулась раньше, чем расцвело, решив отыскать ответы. Из того, что она слышала о последователях Тира ранний час не являлся причиной повременить. Элис – её маленькое коричневое личико пылало материнским гневом – уже проснулась и ждала Бронвин. Она помахивала на женщину своей перьевой щеткой с удовольствием, которое было бы уместно, держи она в руках пылающий меч.
- И куда это, по-твоему, ты собралась в такой час?
Бронвин вздохнула, прислоняясь к зеленой мраморной статуе, которую достала из Чулта.
- Есть дело, Элис. Могу добавить, что именно за дела тебе и плачу.
Дворфа фыркнула, никоим образом не смутившись от напоминания о своем статусе. Она ткнула коричневым пальцем в Бронвин.
- И не думай, что я не знаю, во-сколько ты явилась прошлой ночью. Ты чем-то озабочена, и я желаю знать – чем. Позволь мне помочь тебе, дитя. Всем, чем смогу, - сказала она мягким голосом.
- Хорошо, - бросила Бронвин. – Я собираюсь в Залы Правосудия. Поговорить с паладинами. Если повезет, я смогу найти что-то о своем отце.
Дворфа плюхнулась на резной сундук.
- После всех этих лет, - тихо пробормотала она. – Кто тебе рассказал?
- Жентийский жрец. Тот, что попросил янтарное ожерелье, - ответила Бронвин. В голосе её прозвучал гнев, вызванный предательством Малхора. – Он что-то знает, и я хочу знать, что.
- Да, полагаю, это резонно, - рассеянно проговорила Элис. – Ты вернешься к утру?
- Не раньше, чем солнце окажется в зените. Мне нужно остановиться у магазина драгоценных камней Иизиммера на Алмазной Улице. Они починят и почистят золотые вставки на том куске изумруда.
- Хорошо. Я куплю что-нибудь на рынке, к полднику, - сказала дворфа.
Кивнув в знак благодарности, Бронвин вышла на темную улицу. Небо над головой начинало светлеть, становясь серебряным, и многие уличные фонари уже потухли, потому что запасы масла в них подходили к концу. Несмотря на ранний час, город не спал. Улица Шелков считалась престижным местом, где богачи могли остановиться, чтобы сделать покупки, пообедать или поискать развлечений, но многие трудолюбивые торговцы жили прямо над своими магазинами. Из труб валил дым, это слуги и жены уже начали готовить завтрак. Мимо Бронвин прогрохотала телега, запряженная парой тупых быков. На козлах сидел возница с заспанными глазами. Повозку наполняли колеса сыра и бочки свежего молока. Сонный кот, лежащий на одной из бочек, открыл глаз, чтобы рассмотреть Бронвин.
Быстро забрав своего коня из располагавшейся по соседству общественной конюшни, женщина направилась к храму Тира. Залы Правосудия были комплексом из трех огромных зданий – мрачных квадратных построек из серого камня, выстроившихся треугольником вокруг поросшего травой поля. Однако вид вовсе не был гнетущим. С балкона главного дома свисали яркие знамена, вне всякого сомнения – штандарты паладинских орденов. Хотя небо все еще было пронизано рассветными красками, дюжина, если не больше, мужчин, и три женщины уже были заняты тренировками с оружием.
Бронвин объяснила свое дело молодому рыцарю, стоящему у дверей. Его учтивая манера общения стала теплее и доброжелательнее при упоминании Хронульфа.
- Вам повезло, леди, - сказал он оживленно. – Сегодня здесь находится сир Гарет Кормейр. В молодости он был Хронульфу лучшим другом и братом по оружию. Вы непременно найдете его в кабинете казначея. Там он занимается делами ордена. Я провожу вас?
- Прошу.
Бронвин внимательно слушала, как юноша превозносит  сира Гарета, Хронульфа и великие подвиги, совершенные могучими воинами. Он рассказал историю о нападении Жентарима, и об ужасной ране, которую Гарет получил, защищая жизнь своего друга.
- Сир Гарет продолжает служить Ордену Рыцарей Самулара, как казначей, отвечающий за средства паладинов. Хронульф же, разумеется, все еще находится на настоящей службе.
От этой новости сердце Бронвин подпрыгнуло в груди. Значит, её отец все еще жив? По какой-то причине такая возможность никогда не приходила ей в голову. Она лишь надеялась услышать рассказ о нем. Ей и во снах не снилось, что она сможет увидеть этого человека своими глазами.
Болтливый молодой рыцарь не прекращал говорить, но Бронвин не слышала ни слова, покуда не оказалась у дверей кабинета сира Гарета. Рыцарь представил женщину и оставил её там.
Сир Гарет был красивым мужчиной, где-то на пике средних лет. Он был крепок, несмотря на рану, сделавшую почти бесполезной его правую руку. Он встретил её весьма любезно, и отправил слугу за чаем.
- Вы хотели бы услышать о Хронульфе Карадуне, - сказал он. – Могу я узнать, какова причина вашего интереса?
Бронвин не видела причин юлить, но инстинкты и старые привычки заставляли её всегда говорить меньше, чем она знала.
- Я много лет ищу свою семью. Возможно, у Хронульфа есть информация, которая помогла бы мне в моих поисках.
Сир Гарет откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на девушку.
- Интересно. Хронульф тоже страдает от потери семьи. Уверен, он очень проникнется вашим положением и сделает все, что в его силах, дабы помочь вам. Конечно, - сказал он со слабой гордой улыбкой, - он сделает это вне зависимости от личных чувств.
Теплота, коснувшаяся голубых глаз рыцаря тронула Бронвин.
- Мне сказали, что он ваш друг.
- Лучший из тех, что у меня был. И лучший человек, которого заслуживает этот мир, - ответил сир Гарет. – Но вам стоит познакомиться с ним и судить самой.
Потянувшись за чернилами и пергаментом, рыцарь написал несколько слов. Он посыпал написанное порошком, а затем стряхнул излишек. Затем, он свернул письмо и протянул его предупредительному писцу.
- Печать, - рассеянно пояснил он, после чего повернулся к Бронвин. – Отнесите это письмо Хронульфу, как мою рекомендацию. Он капитан крепости, известной как Терновый Оплот. Знаете такую?
- Слышала о ней. По Верхней Дороге, пожалуй, пара дней езды от Глубоководья?
- Так и есть. Ох, спасибо, - сказал он, забирая у помощника запечатанный свиток, который затем протянул Бронвин. – Вам нужен сопровождающий? Сам я не могу, но я бы с удовольствием послал с вами доверенных людей. Чтобы защищать вас и указывать вам путь.
Бронвин улыбнулась, отбрасывая пробуждающееся негодование, вызванное его отцовским тоном. Это было милое предложение, и его стоит столь же мило отклонить.
- Вы очень добры, сир Гарет, но со мной все будет хорошо.
- Тогда пусть Тир сделает вашу дорогу быстрее. Как скоро вы уезжаете?
- Сегодня, - ответила она. Мужчина поднялся.
- Тогда, не стану вас задерживать. Не будете ли вы так добры передать привет моему старому другу?
Бронвин согласилась и приняла предложенную руку, а затем быстро покинула Залы Правосудия. Она прошла мимо магазина Иизиммера, даже не остановившись, чтобы узнать о проделанном ремонте. В конце концов, семья её клиента потеряла изумрудную брошь больше века назад. Несколько дней ничего не изменят.
К тому времени, когда Бронвин вернулась в свой маленький магазин, Улица Шелков уже кипела обычной полуденной жизнью. Но, к её удивлению, дверь Любопытного Прошлого была закрыта, а вывеска гласила, что магазин откроется после полудня.
Нахмурившись, Бронвин пошарила в кармане в поисках запасного ключа. Это было не похоже на Элис. Дворфа была самой заядлой лавочницей во всем Глубоководье, что о многом говорило. Что могло заставить её закрыть магазин в самый разгар утренних часов?
Воспоминания окутали сознание Бронвин, вызывая вопросы, искать ответы на которые не было времени, и подозрения, заставлявшие сердце тревожно зависнуть в пустоте, тяжелое, словно свинец. Арфисты знали, где искать её в ночь встречи с Малхором. Либо они шли за ней по пятам в течение всего дня, что было весьма маловероятно. Либо же их предупредили о её предполагаемом месте встречи. Малхор и его приспешники узнали о месте незадолго до назначенного часа. Только одно существо на свете было в курсе её планов. Элис.
Бронвин сунула ключ в карман и направилась на юг, к высокой, гладкой черной башне. Именно там находилось сердце бизнеса Арфистов. Пробираясь по переполненной улице, Бронвин напоминала себе, что привыкла к предательству, что сталкивалась с ним каждый раз, и что, тем не менее, придумывала ловкие ходы, чтобы пережить его. Ничего нового, и вряд ли что-то личное.
Почему же слезы, навернувшиеся на глаза, так больно жгли?

***
Эбенайзер мрачно разглядывал свою клетку. Деревянные планки были твердыми и достаточно толстыми, чтобы сдержать целый выводок бобров до самого захода солнца. У него было мало шансов выбраться на волю без ножа или топора.
Но ему нужно было сделать именно это. Люди и полуорки в туннелях ловили дворфов и сажали их в клетки. Это была проблема. Жрецы были еще хуже, и кто знал, сколько подобных типов бродит поблизости? Он должен был освободиться и предупредить клан.
Поднявшись на колени, дворф снова огляделся. Некоторое время назад мужчины вернулись, чтобы забрать клан осквипов. Жентийцы. Они были намерены грабить. Пещера была полна больших ящиков, запертых и обмотанных цепями. Вокруг не было ничего полезного, способного сгодиться в качестве инструмента или оружия, даже найди он способ куда-нибудь добраться. Здесь не было ничего, кроме каменного выступа, лежащего в нескольких шагах, да длинного спуска к реке.
Внезапно, его осенило вдохновение. Эбенайзер перебрался на дальнюю сторону клетки, присел на корточки и оттолкнулся, посылая свое тело к противоположной стене. Клетка наклонилась, а затем повалилась на бок. Покачав головой, чтобы прочистить мысли, дворф повторил свой маневр. Таким образом он передвинул клетку к уступу - один болезненный удар за другим, - и помолился каждому известному ему дворфскому богу, который когда-либо владел молотом, чтобы ему удалось закончить свою работу прежде, чем вернуться жентийцы-похитители дворфов.
Эбенайзер застыл на краю уступа. Еще один удар, и он упадет на каменную дорожку. Клетка не выдержит удара, и дворф окажется на свободе.
- Будет больно, - признался он, а затем наклонил клетку в последний раз.

***
К ужасу Алгоринда, ребенок не спешил милостиво соглашаться на то, чтобы его спасли. Девчонка выкручивалась до самой деревни Рассалантер, где он с радостью передал её няне, нанятой сиром Гаретом. Выпив чашку крепкого чая, ребенок провалился в сон и так и спал в закрытой карете, покуда они не добрались до Глубоководья.

 

С великим облегчением паладин вошел в храм Тира, где, как ему было велено, передал весть сиру Гарету. Спустя мгновение, старый рыцарь уже ждал его у ворот — верхом и готовый к путешествию. К удивлению Алгоринда, сир Гарет повел его не в комплекс, а двинулся по улице, ведущей к морю.

 

- Этот вопрос потребовал великой секретности, - напомнил ему Гарет. - Если ребенок должен найти безопасное место и получить соответствующее воспитание, мало кому дозволено узнать о её прибытии в Глубоководье.

 

- Но ведь в Залах Правосудия она, вне всяких сомнений, будет в безопасности, - решился заметить Алгоринд.

 

Рыцарь мягко посмотрел на него.

 

- Залы Правосудия посещает множество просителей, что приезжают сюда за помощью или информацией. Мы не можем рисковать обнаружить присутствие девочки. Кое-кто может прийти с вопросами. Зачем ставить братьев в положение, когда им придется либо предать нас, либо солгать? Они смогут честно отрицать то, чего не знают.

 

- Уверен, это мудрое решение, - согласился Алгоринд. Но где-то в душе он все еще чувствовал себя немного обеспокоенным.

 

- Это необходимо, - твердо сказал сир Гарет. - Теперь можешь оставить ребенка у меня. Твой долг выполнен.

 

Алгоринд заколебался.

 

- И что прикажете мне делать теперь? Вернуться в Саммит Холл и передать им, что ребенок у вас?

 

- Нет, в начале тебе лучше поехать в Терновый Оплот. С посланием к Хронульфу. Он должен узнать о внучке.

 

Рыцарь протянул руку, кладя её на плечо молодого человека. Лицо его было серьезным.

 

- У меня есть для тебя новое дело. Оставайся с Хронульфом как можно дольше. Боюсь, наступают опасные времена. Если я буду знать, что спину моего старого друга защищает молодой рыцарь твоих способностей, мне будет спокойнее.

 

- Я с удовольствием исполню вашу просьбу, но я не рыцарь, - усмехнулся Алгоринд.

 

Сир Гарет улыбнулся, но глаза его были глазами человека, видевшего далекую славу.

 

- Сделай, как я говорю, и клянусь, ты умрешь, как паладин, сражаясь вместе с другими рыцарями.

 

 

 

***

 

Войдя в кабинет Хелбена, Данила отшатнулся. Там, куда пришелся его удар, челюсть архимага опухла. Гнев юноши пропал, сменившись виной и недоумением. Хелбен с легкостью мог себя исцелить, так почему же он не сделал этого?

 

- Похоже, наш последний спор произвел на тебя большее впечатление, чем я полагал, - отважился он.
Резкий косой взгляд, брошенный архимагом, подал намек на юмор, который, как полагали многие люди, был ему совершенно чужд.
- Извинения приняты, - грубо ответил Хелбен. – А теперь – к делу.
Он кивнул в сторону второго персонажа, находившегося в комнате – дворфской женщины, которая сидела, вцепившись в подлокотники слишком высокого стула. Ноги её болтались, словно у ребенка.
- Элис, - тепло сказал Данила. – Рад снова тебя видеть.
- Придержи любезности, - вмешался Хелбен. – И хорошенько слушай. Возникшая ситуация требует от меня разгласить информацию, которая прежде держалась в секрете.
Он подошел к письменному столу, рассеянно поднял перо и сжал его в руке.
- Элис говорит, что Малхор передал Бронвин информацию о её прошлом. Сейчас она разговаривает с последователями Тира. Это делает ситуацию очень серьезной и ставит девушку перед лицом большой опасности.
Архимаг кинул сломанное перо в мусорную корзину, откуда незамедлительно показалась маленькая когтистая лапа, схватившая предмет налету. Раздавшиеся после чавкающие звуки рассказывали о печальном будущем, ожидавшем все письменные указы, которые в противном случае могли бы пролить свет на дела архимага.
- Вне всякого сомнения обитатели Жентарима знают о личности Бронвин. Скоро узнают и паладины Тира. Они могут рассказать ей о силе, которую несет её наследие. Паладины, как и жентийцы, захотят использовать девушку.
Данило медленно кивнул. Он не умерил своего гнева в отношении махинаций Хелбена, как и своего собственного чувства смущения из-за роли в сокрытии личности Бронвин. Но теперь, по крайней мере, начал видеть во всем этом смысл. Это не слишком понравилось ему, но понимание помогло. Немного.
- И что это за сила? – спросил он.
Архимаг поморщился.
- Я не знаю всего, - признался он. – Но вот что я могу сказать: у рыцарей Самулара есть три кольца. Три артефакта необыкновенной силы. Носить их может лишь потомок крови Самулара.
- Например, Бронвин, - вставил Данило.
- Да. На что способны эти кольца и где они теперь, я не знаю. Одно из них носит Хронульф, второе было потеряно во время налета на деревню. Третье затерялось в веках, - архимаг повернулся к Элис. – И вот здесь вступаешь ты. Узнай, чем занята Бронвин и отчитайся.
- Я должна рассказать ей о кольцах, не так ли? – с тревогой спросила Элис. – Нелегко будет признаться в том, что я шпионила за нею четыре года, но время пришло.
- Пока нет, - предупредил Хелбен. – Ты должна действовать, как всегда. Наблюдай, слушай, сообщай.
- Но…
Хелбен прервал дворфу одним резким взглядом.
- Узнай, что ей известно, - повторил он. – Это все.
Разговор был однозначно окончен. Элис соскользнула со слишком высокого стула и коротко кивнула головой.
Данило проследил за ней, полностью понимая её чувства. Маленькая дворфа считала девушку другом, и все же хранила от неё секреты. Из-за своего долга перед Арфистами. Понятное дело, что подобное плохо подходила горделивой бывшей воительнице. Как и Дэну, если честно. Он задался вопросом, как долго они с Элис смогут ставить долг выше дружбы.
 


Вызов: двадцать вторая глава

08 Июль 2017 - 21:11

30 Найтала, год Бесструнной Арфы

 

 

Галаэрон запустил через стол последнюю кучку драгоценных камней. Мелегонт провёл над ними в начале одной, а затем другой рукой. Не отыскав ничего подозрительного, маг двинулся вокруг стола, повторяя процесс, покуда не убедился, что рука его коснулась каждого камня. Наконец, он покачал головой.

- Ни магии, ни зла. Если жизненная сила Вульгрета и спрятана где-то здесь, её не в состоянии обнаружить мои лучшие заклинания.

Не в силах скрыть разочарование, Галаэрон смел камни на пол, в уже валявшуюся там кучу сверкающих безделушек. Стоящий на коленях Малик, наполовину закопавшийся в груду сокровищ, вздрогнул от их удара, а затем с видом эксперта начал сортировать богатства, бросая самые ценные камни в большой сундук, уже второй, который он намеревался затем вернуть к своей любимой лошади. Вала, проявляющая большую подозрительность с тех пор, как она узнала истинную сущность коротышки, подозрительно глянула на маленького человечка.

- Ты взял что-нибудь непроверенное?

- Я и пальцем не трогал то, что свалилось не со стола, - ответил Малик. – Как думаешь, я очень хочу держать в сокровищнице моего нового дома склянку с личом?

- Если ты лжешь…

- Да сколько раз тебе повторить? – спросил Малик. – Ко мне прицепилось заклинание правды этой шлюхи Мистры и я не способен врать! Можешь лично посмотреть всё, что я взял!

Вала потянулась к сундуку, но Галаэрон остановил её взмахом руки.

- Он ещё ни разу не солгал нам, а это уже больше, чем сделал Мелегонт, - заметил он. – Филактерии здесь нет, или Вульгрет охотится на нас, словно паук на мошек.

Такари повернулась к Джингелшоду:

- Есть ли у него другое убежище? – Поняв, что рыцарь, похоже, не расслышал вопроса, она осторожно сжала его руку: – Ты ещё здесь?

Железный рыцарь разочаровал всех, встретив взгляд Валы:

- Другого убежища нет. Он остается рядом с холмом.

- Тогда он должен хранить филактерию где-нибудь поблизости, - Галаэрон бросил взгляд на дверь. – Развалины такие большие, что на поиски потребуется время.

Мелегонт сделал шаг к Джингелшоду.

- Я сделал всё, чтобы сдержать своё обещание, но здесь есть нечто большее, чем Вульгрет. Обещаю, мы найдём филактерий, но Арис должен был уже закончить свою прогулку. Не удастся ли нам поднять Камень Кары и призвать Шейд? В городе тысячи жителей, и они помогут нам в поисках.

Джингелшод посмотрел на Галаэрона.

- Так будет лучше, - сказал эльф. – В противном случае нам могут потребоваться месяцы.

- Месяцы? – было легко прочесть в глазах рыцаря разочарование. То же, что сжигало Галаэрона. Обещанный конец любого испытания мог заставить дни казаться десятидневками, что было верно как для рыцаря, так и для эльфа.

– Не уверен, что мы сможем прожить так долго, - добавил Галаэрон, взглянув на своих уставших товарищей.

Джингелшод махнул Мелегонту на уходящий вниз провал.

- Зови свой город.

- Мудрый выбор, - и хотя маг пытался выглядеть равнодушным, в голосе его звучала явственная радость. – Ты не пожалеешь.

Не давая Джингелшоду времени на то, чтобы передумать, Мелегонт шагнул через зелёный барьер. Вала, Такари и Малик последовали за ним, а рыцарь и Галаэрон замкнули шествие.

Когда эльф прошёл через дверь, стены пещеры сотряс громкий треск. Он посмотрел вниз, чтобы увидеть Мелегонта, на спине скользящего через серебряное озеро. Волшебник размахивал руками и ногами, и вспышки колдовства рассеивались, касаясь его защиты. Существо, спрыгнувшее с Камня Карсы вслед за ним, было похоже на скелет, с безносым гниющим лицом и лишенным губ ртом. Грязные когти и огонь, пылавший в пустых глазницах, не оставляли сомнений – они, наконец, нашли Вульгрета.

Сделав сальто, Галаэрон схватился за меч. Он даже почти успел вытащить его из ножен прежде, чем коснулся пола. Проплыв полдюжины шагов в дальний конец пещеры, он вынырнул прямо за Джингелшодом.

Расплескивая воду, железный рыцарь нёсся в битву вслед за Такари и Валой. Его большой топор взлетел вверх, чтобы нанести удар. Сначала Нихмеду решил, что их спутник решил атаковать Вульгрета, но нечто гораздо более мудрое и тёмное, жившее внутри него, предполагало иное. Джингелшод пытался уничтожить их с затонувшего моста. Разве не он заставил их переходить мост по одному, чтобы атакующей нежити было проще добраться до путников? После того, как они выжили, он провёл их через жестокую битву с призраками и немёртвыми. Когда и эта затея потерпела крах, он нашёл новое оправдание, чтобы подождать, пока Вульгрет не вернётся. Вероятно, именно Джингелшод предупредил лича об их присутствии – в конце концов, у них был лишь его рассказ о том, как он некогда убил Вульгрета.

Галаэрон метнулся к шее рыцаря. Даже острая эльфийская сталь не смогла нанести доспеху вреда, но это привлекло внимание Джингешода. Он обернулся, и его ужасная челюсть отвисла, почти достав до доспеха. Галаэрон устремился к открывшейся бреши, целя мечом в незащищенную глотку рыцаря.

Рука Джингелшода взметнулась в воздух, отклоняя атаку прежде, чем эльф даже осознал движение.

- Сдурел?

- Едва ли! – свободная рука Галаэрона скользнула в рукав. – Я знаю о твоих играх.

- Играх? – протяжный треск, раздавшийся из битвы за их спинами, заставил рыцаря оглянуться через плечо. – Я ни с кем не играю!

Из рукава Галаэрон достал маленький стеклянный стержень, но пухлая ручка Малика выбила его прежде, чем эльф успел произнести заклинание.

- Дела плохи и без твоей теневой глупости! – Малик ткнул рукой на лаз в форме трилистника, прокопанный в холме Арисом. – Гигант передал мне, что идут фаэриммы.

Галаэрон понимал, что должен быть разочарован в себе. Но он не был. Ложь Мелегонта размыла границу между эльфом и его тенью. Подозрения, раньше казавшиеся глупыми, теперь стали обоснованными. Глянув за Джингелшода, эльф понял, что дела действительно плохи. Мелегонт стоял на коленях. Его борода была обожжена, а в глазах застыла боль. Только непрекращающиеся атаки Валы и Такари, нападающих на лича с разных сторон, не давали Вульгрету нанести смертельный удар по магу.

Издав жуткий вопль, Джингелшод занес топор. Доверяя словам Малика больше, чем собственным инстинктам, Галаэрон прицелился в голову Вульгрета и произнёс заклинание. Вала бросилась вперёд, блокируя молнию Галаэрона, а Такари атаковала с противоположной стороны.

Лич щелкнул пальцами, и Такари отлетела прочь. Она плакала и трясла головой. Глаза эльфийки налились кровью и безжизненно застыли, глядя перед собой. Тёмный меч Валы совершил-таки небольшую месть, отрубив скелетную руку, а затем сделав круговой удар, разрезавший монстра от спины до пупа. Оставшейся рукой, шипя и плюясь от гнева, лич схватил воительницу за горло.

Вала мгновенно замерла, открыв рот и закатив глаза. Джингелшод погрузил свой топор глубоко в спину Вульгрета. Лич и женщина сгинули под серебристой поверхностью пруда. Железный рыцарь снова занёс своё оружие. Он так старался разглядеть хоть что-то под поверхностью воды, что, казалось, глаза его вот-вот выскочат из орбит. Джингелшод зашагал через озеро, пытаясь найти свою добычу с помощью серии диких пинков.

- Джингелшод, ты ей ребра сломаешь?

- Галаэрон? – донесся до него голос Такари, всё ещё стоявшей спиной к стене. Женщина слепо размахивала мечом. – Я ничего не вижу.

- Все хорошо, - сказал Нихмеду, понимая, что Вала сейчас в наибольшей опасности. Даже если лич отпустит её – прикосновение оставит женщину парализованной, а значит не способной выплыть на поверхность. – Стой там.

- Но Галаэрон…

Испуганный крик Мелегонта прервал стенания эльфийки. Указав рукой на озеро, архимаг начал заклинание, а затем скрылся под поверхностью. Галаэрон бросился вперёд, размахивая мечом туда-сюда и лихорадочно стараясь придумать хоть какое-нибудь заклинание, что поможет ему найти Валу прежде, чем она утонет. Джингелшод нашёл более радикальное решение, просто нырнув под воду.

Из-под воды послышался глухой треск, а затем на поверхность всплыло тело Мелегонта. Из дыры в спине мага доносился запах горелой плоти.

- Галаэрон? – спросила Такари.

- Погоди, - приказал эльф, двигаясь к волшебнику. – Подержись за что-нибудь рядом.

Меч его коснулся тела, лежащего на дне озера. Не дождавшись нападения, Нихмеду нырнул и, схватив облаченную в броню руку, вытащил Валу на поверхность. Женщина закашлялась, извергая из ноздрей и рта поток жидкой магии. Притянув её к себе, Галаэрон подошел к Мелегонту и перевернул его.

Заклинание разворотило тому всю грудь. Невероятно, но сердце архимага всё ещё продолжало биться. Галаэрон видел это.

- Меле… гонт! – прокашлялась Вала, более менее оправляясь от своего купания. – Ему нужна помощь! – он оглядела помещение. – Малик!

Коротышка высунулся из устья туннеля Ариса.

- Тихо! – прошипел он. – Фаэриммы уже вышли из леса.

- Нам нужно отнести его Арису, - Вала указала на Мелегонта.

- Трата… времени… - послышался выдох Мелегонта. Он схватил Галаэрона, притягивая его к себе. – Обещай мне…

Архимага прервал шквал брызг, окативший Такари. Эльфийка вскрикнула и слепо заметалась по озеру.

- Где ты, Галаэрон? – кричала она. – Куда?

- Вашей…

- Эльф! – выдавил Мелегонт, подтягивая Галаэрона к себе силой, рожденной его умирающей магией.

- Не волнуйся, Мелегонт, - сказал Галаэрон, пытаясь встать. – Я помню «Услышь же меня, народ Шейда…».

- Нет! – Мелегонт задыхался, теряя силы. – Ты должен оставить это… принцам… или ты будешь… потерян…

Галаэрон хотел было пообещать, но тихий лязг меча, донесшийся от дальней стены, остановил его. Кричала Такари. Она больше не звала его, просто кричала. Он обернулся, чтобы увидеть, как она дубасит по воде сломанным мечом. Джингелшод и Вульгрет неслись прямо на неё.

Вала двинулась вперёд.

- Налево, Такари! – закричала она. – Не бойся! Я иду!

- Малик! – Галаэрон бросился в битву. – Держи Мелегонта.

- Галаэрон! – потребовал архимаг. – Больше никаких заклинаний!

- Да, обещаю.

Заметив приближение Малика, Галаэрон начал толкать Мелегонта прочь – до тех пор, пока пальцы архимага не впились глубоко в его руку, выдавливая кровь и опрокидывая на эльфа тёмную реку отчаяния. Колени Галаэрона подогнулись, и он скользнул под поверхность, глотая серебристую жидкость. Разум заполнили кружащиеся тени, а потом он почувствовал себя невесомым и слабым. Последней мыслью эльфа стало осознание того, что Мелегонт окончательно предал его, используя магию теней для обмена телами.

А затем прямо в ухе раздался крик Малика, колотившего его в грудь.

- Кашляй, глупый эльф!

Тяжелый удар пришелся прямо в спину Галаэрона, и тот открыл глаза, чтобы увидеть проплывавшего мимо Мелегонта. Глаза мага безжизненно уставились в потолок. Он не помнил ничего с тех самых пор, как разум его заполнился танцующими тенями, а потому он понятия не имел, сколько времени они с Мелегонтом провели под водой – как и о том, что же случилось. Мысли казались тяжёлыми и запятнанными тьмой, голова болела, словно была расколота, а лёгкие горели от недостатка воздуха. Должно быть, он провел поверхностью озера достаточно долгое время.

Новый удар пришелся по его спине, и эльф понял, что коротышка держит его за воротник, пытаясь прятаться за Камнем Карсы, пока Джингелшод продолжает бороться с Вульгретом. Вала прижималась к стене, одной рукой неловко пытаясь задеть лича мечом, а другой держа над водой изуродованное тело Такари.

- Что случилось? – выдохнул Галаэрон. Он не мог не задаться вопросом, что же сотворил с ним Мелегонт, но сейчас на это едва ли было время. Раны Такари, как и приближавшиеся фаэриммы казались более насущной проблемой. В последний раз, когда он видел эльфийку, та была ослеплена, но всё ещё здорова. – Что случилось с моим разведчиком?

- Ну а ты как думаешь? – отпустил его Малик. – Вульгрет ударил её, пока ты тут отплясывал с трупом Мелегонта.

- Отплясывал? – выпалил Галаэрон. – Ой, не важно! Следи за фаэриммами!

Толкнув Малика в туннель, Галаэрон оттолкнулся от Камня Карсы… именно в этот момент осознав, почему им не удалось отыскать филактерию Вульгрета. Личи всегда хранили свои жизненные силы в вещах великой ценности, тех, что трудно разбить и ещё труднее найти.

Захромав, Джингелшод скрылся под поверхностью. Вульгрет развернулся к Галаэрону. На концах его здоровой руки танцевали крошечные зелёные молнии. На мгновение – длившееся не более чем мгновение – Галаэрон подумал, что лич наконец прикончил своего старого слугу. И решил, что настал его час.

А потом Джингелшод вынырнул прямо под Вульгретом, поднимая того над озером. Лич завел руку за спину, уносящая жизнь магия сорвалась с его пальцев, ударяя прямо в нагрудник Джингелшода. Стены пещеры отразили громкое водянистое эхо, и рыцарь взвыл от неземной боли. Если бы магия была достаточно сильна для того, чтобы уничтожить его, меёртвый рыцарь с радостью перенес бы страдания. Галаэрон это знал. Но заклинание лишь прожгло дыру в доспехах воина, заполнив воздух мерзким зловонием. Бросившись вперёд, Галаэрон погрузил меч в горящий глаз лича.

Вульгрет издал яростный вой, и эльфийская сталь начала плавиться и изгибаться. Галаэрон начал было атаку своими магическими снарядами, но вспомнил обещание, данное Мелегонту. Достав кинжал, он быстро вонзил его в другой глаз существа.

Лезвие проникло глубоко в череп врага… и исчезло во вспышке синего пламени.

- Галаэрон!

Эльф обернулся на голос и увидел летящий в его сторону чёрный клинок Валы. Озеро закрутилось в водовороте, когда Вульгрет пнул его. Эльф отшатнулся в сторону, схватил чёрную рукоять и вздрогнул от боли – сталь была холодна, словно поцелуй ночной ведьмы. Галаэрон обрушил клинок на шею лича.

Голова Вульгрета упала в озеро, а затем поднялась на поверхность и развернулась к эльфу. Глаза существа всё ещё пылали от ненависти. Лич завопил:

- Ты не сможешь уничтожить…

И Галаэрон снова опустил меч, раскалывая голову пополам. После этого, заставляя себя не выпустить ледяную рукоять, он налетел на тело лича, кромсая его до тех пор, пока все его куски не скрылись под водой. Когда ответной атаки не последовало и, как эльф было поверил, не должно было последовать никогда, нечто врезалось ему в спину. Галаэрон развернулся, чтобы увидеть две приближающиеся половинки черепа. Закричав, он отступил и поднял чёрный меч, чтобы нанести удар.

- Что ты делаешь? – Джингелшод вытащил половинки из озера. – Они нам нужны!

Галаэрон уставился на железного рыцаря с непониманием, а затем медленно осознал, что всё кончено. Вульгрет побеждён и разрублен на столько частей, что сбор себя по кускам займёт у него большую часть десятидневки.

Эльф опустил меч.

- Всё хорошо, - сказал он. Джингелшод, видать, считал, что уничтожение Вульгрета требовало того же ритуала, что и уничтожение демилича. – Храни эти штуки, пока мы не найдём филактерий.

Даже будь у него сердце, Галаэрон не стал бы совершать ошибку, рассказывая Джингелшоду о Камне Карсы. Но его сердце было таким же холодным, как рука, державшая чёрный меч. Отойдя к стене, он вернул клинок Вале, а затем положил ледяную руку на изломанное тело Такари.

- Это замедлит кровотечение, - сказал он. – И не бойся. Мы вернёмся в Рэйтейллаэтор. Ты даже глазом моргнуть не успеешь.

Такари открыла глаза и оттолкнула его руку.

- Нет, Галаэрон. Ты сделал выбор.

 

***

Над бурой водой пронёсся новый крик смертной муки. Приглушаемый дымной паутиной, он всё ещё звучал обвиняюще. Лаэраль нырнула и поплыла на звук, используя магию для более быстрого передвижения под водой. Теперь она двигалась стремительно, словно шла сквозь ледяной предрассветный воздух.

После своего искаженного сообщения, отправленного Эльминстеру (впрочем, она до сих пор так и не знала, понял ли её архимаг), она прихватила двадцать воинов и десять боевых магов, чтобы пройти сквозь новые врата Гнезда Рух и сразу попасть в засаду фаэриммов. И хотя они были готовы к подобному развитию событий – даже ожидали его – все их магические щиты были развеяны прежде, чем они успели произнести хоть одно заклинание.

В этот момент Лаэраль, вероятно, должна была приказать своему маленькому отряду телепортироваться назад в Глубоководье. Но вместо того она, отчаявшись узнать, что сталось с Хелбеном, и питая надежды вернуть врата, переместила свою группу к краю котлована. Четверо фаэриммов бросились в атаку, загоняя всю компанию в болото Челимбера раньше, чем они успели перестроиться. В последовавшем за этим замешательстве отряд оказался разделён, и фаэриммы стали отстреливать их по одиночке. За долгую ночь женщине удалось уничтожить двух существ, но потери со стороны врага были более чем восполнены подкреплением, прибывшим из Эверески.

Шипастые использовали магию, чтобы вскипятить болотные воды. Подняв температуру, они, без сомнения, собирались заставить противников либо показать себя, либо свариться заживо. Ни одна из этих возможностей не пугала Лаэраль – она могла легко вернуться в Глубоководье прежде, чем в том возникла бы необходимость. Однако женщина не могла бросить тех, кто не обладал этим полезным навыком.

Лаэраль высунула голову из воды, чтобы подтвердить свои догадки. Голос, теперь ставший слабее, походил на хныканье. Однако он приблизился. Прямо здесь, за ивовой рощей. Боясь создать шум, способный сообщить врагам о её приближении, женщина снова нырнула, чтобы обойти препятствие под водой.

Во время поворота за угол, вода задрожала от трёх ударов. Это едва не разорвало барабанные перепонки Лаэраль, встряхивая её так сильно, что легкие покинул последний воздух. Оттолкнувшись от илистого дна, она выпрыгнула на поверхность, выкрикивая заклинание. На кончиках пальцев потрескивал серебряный шар самой могучей из доступной ей магии.

По другую сторону ивовых зарослей стояло трио окутанных тьмой мужчин. Один из них держал покалеченное тело воина Глубоководья, а две других использовали чёрные мечи, чтобы оттащить извивающиеся остатки поражённого заклинанием фаэримма. Люди были размером с багбира – с блестящими разноцветными глазами и кожей тёмной, словно сама тень. Оружие их было знакомо как по виду, так и по назначению, но чёрный материал лезвия больше напоминал стекло, нежели сталь, а рукоять могла быть сделана из дерева или металла. Или же не быть ни тем, ни другим.

Самая высокая фигура – медноглазая, в текущей, чёрной, словно ночь, рясе – обратила свой взгляд на серебристый шар Лаэраль.

- Если ты та, кто я думаю, кидать это в нас – не очень мудро. Мы не станем вредить тебе, - он использовал свой клинок, чтобы подцепить дергающийся хвост фаэримма. – Осталось двое, но мы нашли десятерых из вас, восстановили шесть тел и получили сообщения о четырех телепортациях. Они были слишком тяжело ранены, чтобы сражаться. Это все?

- Кажется, - Лаэраль позволила магии исчезнуть. – А вы?

- Эсканор Тантул, - тень распахнула плащ и поклонилась. – А это мои братья, Агларель и Кларибернус.

Остальные поклонились, в унисон произнося:

- К вашим услугам, миледи.

Лаэраль захлопнула открытый рот и ответила реверансом.

- Лаэраль, леди Башни Чеёрного Посоха.

- Да, мы это знаем, - сказал Эсканор. – Возможно, нам стоит уйти отсюда. Простите меня за наглость, но вы взяли на себя много даже для одной из Избранных Мистры.

Лаэраль наморщила лоб.

- Кажется, вы очень хорошо осведомлены… для нетереза.

Эсканор расцвел в улыбке.

- Как и вы, леди Чёрный Посох. Вижу, сражаться на вашей стороне в предстоящей войне будет сплошным удовольствием.

- Войне? – Лаэраль похолодела при мысли о союзе с этими нетерезами. – Давайте не будем забегать вперёд.

- Мы едва ли спешим, - заметил Кларибернус. Взмахом меча он разрубил хвост фаэримма, а затем засунул шип за пояс, в качестве трофея. – Война уже началась. Вы, конечно, не ждёте, что фаэриммы сдадутся без боя.

- Я знаю, что они станут сражаться, - сказала Лаэраль. – Они уже доказали это, но…

- Уверен, наша армия уже в пути, - прервал Эсканор. Говоря это, он провёл рукой по лицу раненного воина, скрывая глаза мужчины в тени и погружая его в спокойный сон. – Мы постараемся остановить разрушение Шараэдима, но даже Избранная должна видеть – если мы надеемся победить фаэриммов, необходимо объединить силы.


Вызов: двадцать первая глава

07 Июль 2017 - 19:25

30 Найтала, год Бесструнной Арфы


Пронзительный свист фаэримма пронёсся средь каменных деревьев, заставляя Эльминстера всей своей массой  навалиться на путаницу ядовитых лоз Жуткого леса. Он  выкатился по другую сторону, двигаясь с удивительной для человека его преклонных лет грацией, а затем развернулся, чтобы увидеть безобидных серых пауков, посыпавшихся на землю у его ног. Архимаг следил за парой горящих глаз, осматривающих территорию около стены из лоз, а затем - за облаком метеоров, обратившихся роем пчёл. После этого фаэриммы  – их было двое - плывущие мимо верхушек деревьев, ответили собственным шквалом магии. Три серебряных луча разбились на сверкающие радуги, два луча чёрной смерти обратились в крылатых змеев и упорхнули прочь. Одно заклинание всё же сработало. Это была сияющая молния. Соприкоснувшись с защитой Эльминстера, она взорвалась серебряной вспышкой.
Вот на что была похожа битва в зоне дикой магии – девять частей бесполезности, одна часть опасности. Заметив, что Вульгрет начинает появляться, архимаг развернулся и скрылся за своими растительными союзниками. Лич во всём напоминал своих сородичей, а именно имел жёсткие волосы, безносое гниющее лицо и белеющие кости на месте рта. За свою долгую жизнь Эльминстер отправил на тот свет сотни таких существ. Оказавшись на углу, маг повернул к центру города, надеясь таким образом снова возвратиться на главную дорогу и, пройдя по тропе изуродованных трупов, догнать Мелегонта и остальных.
То, что маг теней уничтожил так много нежити в центре самой крупной области дикой магии на Фаэруне, говорило Эльминстеру о многом. А ещё поднимало несколько тревожных – очень тревожных – вопросов. Он встречал достаточно магов теней, чтобы понять – они черпали свои силы из какого-то тёмного источника, который медленно извращал их, неумолимо превращая в монстров. Волшебник давно подозревал, что сила эта не была частью Плетения, а теперь это подозрение подтвердил тот факт, что магия Мелегонта отлично работала в районе, где затянувшийся эффект безумия Карсуса перекрутил Плетение в непредсказуемое нечто.
Чего Эльминстер не знал, но желал выяснить до конца этого дня, так это точной природы этого источника, как и того, какой бог его контролировал. Конечно, у него были свои подозрения. Враг Мистры, Цирик, пойдёт на всё, чтобы создать свою магию, отличную от Плетения. А Талос Разрушитель уже давно пытается вырвать часть Плетения из-под её контроля. Теперь же некоторое понимание того, что кто-то всё же добился успеха, заставляли согретую серебряным огнём кровь Эльминстера замерзать. В мире и без того было достаточно зла, чтобы пошатнуть Равновесие. Не хватало им ещё обзавестись собственным источником магии.
Эльминстер бросился вниз по скрытой за лозами дорожке, возвращаясь на главную улицу. Переступив через разрезанное тело, он продолжил своё преследование. После битвы с фаэриммами, случившейся за пределами Жуткого леса, и сражения на ходу, которое он с самого затонувшего моста вёл с Вульгретом, маг мечтал лишь о приятном заклинании полёта. Вот только он не желал превращаться в бабочку. Тяжёлым шагом он продолжал идти по дороге, держа руку рядом с палочкой и оглядываясь через плечо спустя каждые десять шагов.
Силуэт Холма Карсы лишь замаячил над верхушками деревьев, когда в голове Эльминстера прозвучал щебечущий голос. Эльминстер, не… Хелбен… дней… должен… попытаться Гнездо Рух… двадцать… магов.
Запутавшись не меньше, чем послание, доставленное дикой магией, Эльминстер, тем не менее, понял достаточно, чтобы забыть про свои ноги и споткнуться. Он приземлился на четвереньки, задыхаясь и вздрагивая от усталости. Всего двадцать, Лаэраль?
Если ответ был, он затерялся в какофонии скрипа и стука, разразившейся вокруг мага. Эльминстер перекатился, оказываясь похороненным под стальной лавиной. Тяжёлые куски металла просто отскакивали от его защиты, падая вокруг, однако Эльминстер беспокоился о том, как найти Вульгрета, спрятавшегося где-то вне пределов досягаемости этого стального душа и готового атаковать, как только маг почувствует себя в безопасности. Прикосновение лича могло парализовать даже одного из Избранных. Это мгновенно запустит магию уклонения и – в нормальных обстоятельствах – выбросит его в Убежище, чтобы он пришёл в себя. Однако учитывая дикую магию этого места, волшебник сомневался, что даже сама Мистра была в состоянии ответить, где он мог найти себя в этом случае.
Лучше попробовать нечто более контролируемое. Эльминстер представил спутанные лозы, которые покинул несколько мгновений назад, а затем произнёс мистический слог.
Короткий миг падения в черноты вне времени, и он обнаружил себя смотрящим на улицу сквозь переплетение стеблей. Он был достаточно хорошо знаком с телепортацией, а потому сразу распознал побочные эффекты. Ему оставалось только надеяться, что он будет помнить где он и почему он здесь. Но что-то казалось особенно странным. Он чувствовал себя очень большим и неспособным двигаться. К тому же он, кажется, зачем-то широко раскинул руки.
Эльминстер увидел, как в дюжине футов ниже его носа проплыла пара фаэриммов. Теперь он вспомнил. Не то, кем он был, но, по крайней мере, где он – в зоне дикой магии Жуткого леса. Он вёл бой против Вульгрета и пытался сбежать от армии преследовавших его фаэриммов. Но что-то пошло не так.
Фаэримм был примерно в четверо меньше положенного ему размера, а заросшая улица казалась не шире тропинки. Окаменевшие деревья сейчас выглядели не больше обыкновенного человека. Мимо с жужжанием пронеслась одна из огромных стрекоз, ловя маленького черного зяблика, размерами не больше комара. Эльминстер ощутил ноющее чувство в… нет, это был не живот. Он попытался повернуть голову, но понял, что не может этого сделать.
Стрекоза вернулась и приземлилась на вытянутую ветку. Её мандибулы высунулись и насекомое поглотило чёрного зяблика. Эльминстер вздохнул. Слишком глубоко, чтобы быть услышанным кем-либо кроме деревьев. Он заметил, как группа фаэриммов двинулась в противоположном направлении, скрываясь с запутанном лесу.
Мгновение Эльминстер стоял совершенно неподвижно – в конце концов это было всё, что он мог делать. Он пытался представить магию, призванную личом, что так напугала двух фаэриммов. Затем он услышал голос, произносящий его имя. В этот момент маг понял, что существ напугал вовсе не Вульгрет. Новый голос присоединился к зову. Потом ещё один. В обоих голосах слышались отголоски акцента и интонаций Мелегонта, однако сами голоса были мощнее и увереннее. Куда более уверенные.
Слишком мудрый, чтобы открыть себя в текущем состоянии, Эльминстер даже не попытался заговорить. Он мог убежать, а потому дерево казалось достаточно безопасным местом для того, чтобы спрятаться. Глубокие голоса продолжали свой зов, каждый раз звуча всё ближе. Вскоре в поле зрения показалось двенадцать размытых фигур.
Они смутно напоминали людей, но очертания их были гротескными. Эльминстер давно научился ассоциировать подобные с магией теней. Все они были самими крупными и могущественными из когда-либо виденных им мужчин.
Большинство были облачены в одежды воинов, но несколько носили мантии магов, а двое закутались в робы жрецов. Существа обладали яркими глазами жителей нижних планов. Вокруг них, словно туман, вилась аура тьмы.
Самый крупный из них, с медными глазами, высокий, словно огр, остановился и развернулся к остальным.
- Если он здесь – то хорошо прячется. Я ничего не вижу в тенях.
Фигура в рогатом шлеме смиренно развела руки.
- Тогда мы должны заставить его найти нас.
- Как, Ривален? – спросил первый. – Он не из тех, кем легко манипулировать. К тому же, у нас есть другие проблемы.
- Пусть трое отправятся в Эвереску, а трое – к Тайному Озеру, - ответил Ривален. – Тогда шестеро останутся в Долине Теней. Уверен, тогда Эльминстер нас найдёт.

***
Должно быть это был самый одинокий лагерь в Фаэруне – единственная палатка, торчащая посреди бесплодной соляной долины. Молодой отец, глядящий за горизонт, на белое зимнее солнце и измождённая мать, по капле выдавливающая воду в рот своему ребенку. Верблюд, такой костлявый, больной и уставший, что потерял всякое желание даже жаловаться на свою участь. Ранее в этот день верблюд повалился на бурдюк с водой, и дети прижались лицами к покрытой солью почве, пытаясь слизнуть последние капли. Мать кричала и колотила руками в грудь мужа. Тот только оттолкнул её и отвернулся, чтобы спрятать слёзы. Всё это принцы прочли в закатных тенях и им не составляло труда узнать, что же случится завтра. Даже зимой никто не мог пересечь Мелководье Жажды без воды.
Но принцы видели в этом некоторую иронию. Где-то на востоке мантия тёмных облаков сливалась в полотно глубокого сумрака. И он нёс с собой воду. Достаточно, чтобы засосать верблюда, достаточно, чтобы смести с лица земли палатку со всем её содержимым. Однако эта вода не спасёт семью. Совсем наоборот. И даже если эти пустынные кочевники умеют плавать – им не проплыть многих миль.
Принцы поплыли в стороны, выходя из тени палатки, а затем тихо поднимаясь на ноги. Глубокое волнение сопровождало процесс обретения телами формы, на смену ему пришла холодная тошнота, как то случалось всегда, когда приходилось лететь через тень.
Понадобилось мгновение, чтобы побочные эффекты ушли, но к тому времени верблюд уже поднял нос, чтобы понюхать воздух. Этого сигнала хватило, чтобы семья забила тревогу. Мать позвала детей, а затем скрылась в палатке. Мужчина вскочил на ноги, вытаскивая из ножен скимитар.
Бреннус вытянул руки, показывая, что в них ничего нет.
- Во имя Малых Богов, друг. Мы не желаем вам вреда.
Взгляд кочевника метнулся мимо принцев, на потемневшую соляную долину, а затем – в сторону палатки, дабы убедиться, что никто из гостей не прячется в тенях. Убедившись, что они одни, мужчина заговорил.
- Чего тебе от меня надо, джин? Как видишь, воровать у меня нечего – тронь мою дочь и я сам убью её прежде, чем она станет твоим рабом.
- Этого не понадобится, - Бреннус слегка согнулся в талии. – Мы просим твоего прощения, но небольшая группа не способна проявлять большую осторожность в месте вроде этого.
Кочевник осторожно посмотрел на троицу.
- Вы не похожи на тех, кому стоит волноваться.
Бреннус избежал соблазна расплыться в ухмылке. Он знал, что церемониальные клыки могут встревожить кочевника.
- Иногда судить человека по внешности – ошибка. Мы не джины.
- Я не желаю споров, - ответил кочевник. – Объясните, что вам нужно, или проваливайте.
- Тебе бы стоило попридержать язык, - сказал брат Бреннуса, Ламорак. Ночью смуглое лицо спутника приобрело почти спектральную расплывчатость. – Нам дела нет до того, жив ты или мертв.
Костяшки пальцев, сомкнувшихся на рукояти меча, побелели, и Бреннус понял, что угроза больше разгневала, чем напугала человека.
- Мы пришли не ради того, чтобы причинить вам вред. Только предупредить, - заговорил Бреннус. – Быстро собирайте вещи. Это место скоро превратиться в болото.
- Мелководье Жажды? В болото? – кочевник глянул туда, где на западе зажигались первые звёзды. – Мне так не кажется. На всех небесах не найдётся столько воды.
- У небес воды больше, чем тебе кажется, - Бреннус указал на восток. Там, со стороны темнеющей громады гор, уже поднималась стена пурпурных облаков. – Её достаточно, чтобы залить Мелководье Жажды и смести твою палатку. Достаточно, чтобы утопить твоего верблюда и твоих детей.
- Нет оснований полагать, что буря придет сюда, - упрямился кочевник. – Только джин может утверждать обратное.
- Зови нас как хочешь, - прорычал Ламорак. – Мы просто знаем.
- Разумеется, ты заметил волшбу, - заговорил третий принц, Идер. – Едва ли ты мог её пропустить.
- Так это вы? – смуглое лицо кочевника обрело болезненную желтоватость. – Этот жуткий гром и чёрная молния, разорвавшая небо?
- Мы не знали, что ты устроил лагерь в Тайном Озере, - когда Бреннус заговорил, через лагерь пронесся порыв солёного воздуха. Верблюд тревожно завыл, а из палатки послышался вздох. – Тебе стоит поспешить. Скоро начнётся дождь.
- Дождь? – посмотрев на восток, кочевник увидел тёмную пелену воды. – Свет Элы!
Его жена высунула голову из палатки. Лицо женщины было прикрыто фиолетовой вуалью, а глаза подведены сурьмой.
- Мне собирать вещи, муж?
- И какой смысл? – ахнул кочевник. – Нам не обогнать ветер! Лучше обождать в шатре.
- Будешь ждать в своём шатре – там и утонешь, - заметил Бреннус.
Кочевник прищурился.
- Неужели призвавший дождь не может отправить его обратно?
- Как думаешь, просто сотворить такую магию? – поинтересовался Ламорак. – Несколько слогов и горстка порошочка, да? – он повернулся к женщине, ткнув когтистым пальцем в её скрытое вуалью лицо. – Хочешь жить – укладывай вещи.
Глаза женщины округлились, и она посмотрела на мужа, ожидая инструкций. Тот глянул на Ламорака.
- И что, как вы считаете, мы должны сделать? Слетать к Сестре Дождей?
Бреннус встал между мужчиной и братом.
- А если бы вы могли?
- У людей нет крыльев, беррани.
- Они им не нужны, - Бреннус вынул из кармана прядь теневого шёлка и скрутил её в небольшое колечко. Бросив его на землю, он произнес один волшебный слог. Кольцо увеличилось до размеров маленькой тележки, после чего потемнело и поднялось в воздух. – Есть другие способы.
- Не для бединов, - кочевник опустил свой скимитар на летающий диск, разрезая его по центру. – Нам не нужно дьявольской магии!
Две половинки диска упали на землю, растворяясь во тьме сумерек. Бреннус наблюдал, как тает магия, после чего снова перевёл взгляд на кочевника.
- Как хочешь.
Ветер превратился в свистящий ураган соли и тумана. Бреннус подал знак братьям, и они отступили от лагеря, молчаливым усилием воли скрываясь во тьме.
- Мы, Принцы Тени, едва ли похожи на дьяволов, - сказал он. – Мы даже близко не они.

***
Эльминстер вернулся лишь затем, чтобы найти Долину Теней одетой в туман войны. Измученный противостоянием с Вульгретом, архимаг кружил над деревней, разведывая обстановку прежде, чем присоединиться. Треск и звон битвы доносился из дюжины мест на протяжении всего круга, образованного Жабьим холмом, замком Краг и холмом Арфиста. Над хребтом Теней туда-сюда носились золотистые магические снаряды. Вот серебряная молния высветила стены замка Краг, а вот над Ашабой и Зеркальной Мельницей пролетел рой метеоров.
Как бы не желал Эльминстер броситься защищать каждого обороняющегося горожанина, он всё же выжидал своего часа. Битва с Вульгретом оставила его совершенно опустошенным. Как физически, так и в магическом плане. Он использовал половину своих заклинаний до того, как угодить в ловушку в дереве, а большую часть оставшихся – включая магию уклонения, последний телепорт и оба заклинания передвижения – чтобы снова сбежать от Вульгрета на территории дикой магии. Эльминстер покинул Жуткий лес с тремя рассеивающими заклинаниями, золотыми снарядами, тремя видами чар скорости и магией полёта.
Последние четыре заклинания волшебник потратил на трехэтапный переход через Анорах, который включал себя большой крюк мимо Мелководья Жажды. Там самый яростный на свете шторм заливал водой яму, оставленную древним озером. После этого Эльминстеру ещё предстояло спуститься в Долину… где творилось что-то невообразимое. Эльминстер ожидал, что Ривален и пятеро других принцев атакуют Долину Теней. Однако нашёл дюжину отдельных битв, бушующих в лесу. Кроме того, он не видел никаких признаков магии теней, только обыкновенные волшебные стрелы и вспышки, с небольшим добавлением стрел обыкновенных, а также рукопашной драки. Если Ривален с братьями и были здесь, они хорошо прятались.
Наконец Эльминстер заметил ослепительный рой стрел. Этого он и ждал. Маг метнулся через деревья к горе Туманной Долины, где небольшой отряд воинов сквозь подлесок продирался к обугленному фаэримму. Среди них мелькала высокая, измазанная в саже и, как всегда ошеломительно прекрасная, фигурка Шторм Среброрукой.
Слишком уставший для бега, Эльминстер позвал:
- Шторм, милочка! Погоди!
Девушка обернулась, её глаза сверкнули, словно готовясь метать огонь.
- Эльминстер, вот ты где! – голос Шторм звучал совсем не радостно, и она медленно опускала руку с уже готовым сорваться заклинанием. – Не мог бы ты рассказать мне, что, во имя Девяти Кругов, ты творишь?
- Я? – ахнул Эльминстер. – Я был в Жутком лесу. Шёл по следу мага теней – или двенадцати магов теней… Слишком длинная история в сложившихся обстоятельствах, - он махнул рукой на фаэримма. – Это что? Неужели они решили, что Эверески им не достаточно?
- Сомневаюсь, что им не плевать на Эвереску, - Шторм выглядела озадаченной. – Они пришли из Миф Драннора, требуя, чтобы ты прекратил убийства.
- Чего? – Эльминстер сунул в рот трубку. – Эти убийства. Они продолжаются?
- Полагаю, так как фаэриммы продолжают атаковать, - теперь Шторм казалась скорее заинтригованной, чем сердитой. – Прежде их было семеро.
Эльминстер поднял брови.
- Не так плохо, да?
- Вроде того, - осторожно ответила девушка.
Щелкнув пальцами, Эльминстер закурил трубку.
- Как обстоят дела?
- Неплохо, - ответила Шторм. – Силун, Мурнгримом и я убили почти дюжину. Я не думаю, что фаэриммы хотят этого сражения больше, чем мы.
- Полагаю, так оно и есть, - Эльминстер испустил долгий вздох, а затем потушил трубку одним словом. – Ладно, давай-ка это остановим. Спрячься и следуй за мной.
- Куда? – спросила Шторм.
Но Эльминстер уже поднялся в воздух, пробираясь к своей башне, чтобы прихватить для предстоящего сражения несколько полезных предметов. Принцы явно пытались выманить его в Миф Драннор. Без сомнений, нападать на него здесь, на его родной земле, было не умно. Если повезёт, их засада поджидает где-то вдоль Ашабы, рядом с Долиной Теней, и они со Шторм будут там лишь короткое время.
Но с учётом везения, обрушившегося на Эльминстера в последние дни, магу следовало обдумать всё получше. Стоило ему приблизиться к своей башне, как из тени выступило полторы дюжины мрачных фигур, расположившихся перед входом. Здесь был рогатый, называвший себя Риваленом, тип с квадратным подбородком, закутанный в мантию мага, жрец с круглым, напоминавшим тёмную луну, лицом и ещё трое завёрнутых в тёмные одеяния, которые могли скрывать под собой как броню, так и просто голое тело.
Как и все хорошие убийцы, они не стали терять время на переговоры. Принц с квадратным подбородком сделал первый ход, направившись к Эльминстеру. Его тёмные пальцы уже готовили заклинание, разрушающее магические щиты противника. Эльминстер ответил собственным рассеивающим заклинанием, а затем из-за плеча мага вылетел серебристый огонь, выпущенный Шторм.
На мгновение Эльминстер задумался, была ли эта идея так хороша, но вот сфера пылающей магии ударилась в щит мага теней. Вместо того, чтобы взорваться, как случилось бы, врежься снаряд в любую нормальную защиту, серебряный огонь распространился по теневому щиту. Силуэт мага четко вырисовывался в белом сиянии. Принц взвыл и закрыл глаза. А серебряный огонь вспыхнул, хватая мага в свои железные объятия и сжимаясь до блестящего шара размером с глазное яблоко.
Остальные принцы ответили залпом тёмных снарядов и шквалом чёрного пламени. Впервые за столетие, а может и за два, Эльминстер действительно съёжился при мысли о том, что будет дальше. Противник с грохотом и свистом обрушивал на него одну атаку за другой… весьма внезапно магия скользнула в сторону серебряной сферы, исчезая с глаз долой.
Воздух наполнил оглушительный треск. Серебристый шар растянулся в зубчатую линию. Эльминстер отдернул палец от кольца, которое он потирал, и указал на землю.
Поздно. Голубой луч вылетел лишь на фут, а затем изогнулся вверх и исчез, оставляя после себя сверкающую кривую. Как и молния, которую метнула из-за его плеча Шторм. Новый треск. Такой сильный, что Эльминстер ощутил его даже в глубине живота. Зубчатая линия превратилась в трещину – глубокую, серебристую трещину с малиновым огнём, пылавшим в глубине, после чего продолжила расширяться.
- Во имя всех богов… оно рвётся!
Эльминстеру потребовалось лишь мгновение, чтобы понять – это его собственный крик. И он даже не уверен, что именно рвётся. Он только знал, что однажды уже видел эти дымящиеся вихри, когда, ища любовницу, столь же прекрасную, сколь испорченную, он осмелился заглянуть туда, куда не надо.
И теперь те же самые огни танцевали в Долине Теней, готовясь выбраться из Девяти Кругов, чтобы обрушиться на его любимый дом. Сырая магия его серебряного огня, слившись с теневой магией принца проделала дыру в самой ткани мира. Теперь он точно знал, что же случилось, когда магический снаряд Галаэрона ударился о магию теней Мелегонта. Однако то, что готовилось вырваться из этой трещины делало фаэриммов не страшнее простых козлоногих гоблинов.
Трещина продолжала расти. Принцы создали своё оружие и начали медленно вращаться. Едва ли они слишком беспокоились о безопасности Долины Теней, но всё же удивлены были не меньше Эльминстера. Им не очень хотелось оказаться внутри разлома. Шторм воспользовалась их замешательством, чтобы создать собственное оружие и двинуться вперёд.
Эльминстер поднял руку, чтобы остановить её.
- Нет.
- Эти принцы тени…
- Пускай идут за мной, если осмелятся, - маг впился взглядом в окруживших их принцев. Не найдя у них особого желания принимать приглашение, он оттолкнул Шторм. – Следи за фаэриммами. Я займусь новой проблемой изнутри.
- Изнутри? – остановившись за кругом принцев тени, Шторм с опаской посмотрела на расширявшийся разлом. – Эльминстер, скажи мне, что ты…
- Но я должен, милая Шторм, - маг пошёл вперед. – Я ведь не могу позволить Девяти Кругам вылезти в этот мир перед моей собственной башней?
Пламя всколыхнулось, словно жадные руки любовницы, что рада встретить старого друга. Эльминстер шагнул в Бездну.