Перейти к содержимому


Свернуть чат Башня Эльминстера Открыть чат во всплывающем окне

Трёп, флейм и флуд. Все дела.
@  Mogrim : (22 Июнь 2017 - 04:44 ) Тварюги, уже и до гугла лапки протянули!-_-
@  Mogrim : (21 Июнь 2017 - 08:18 ) А я слышал, что где-то тут "Нечестивец" летал, это ведь правда?:В
@  Alishanda : (19 Июнь 2017 - 08:33 ) Есть небольшой шанс, что я добью-таки сегодня главу от Оплота. С утра он был почти 100%. Но потом мне прострелили колено...
@  Mogrim : (19 Июнь 2017 - 03:22 ) ммм, 3 года на "Долине")
@  Redrick : (19 Июнь 2017 - 09:39 ) Чтоб я ещё помнил, где там админка.
@  Alishanda : (19 Июнь 2017 - 09:16 ) Если ты мне дашь пароль от админки сайта, я могу поклацать после обеда.
@  Faer : (19 Июнь 2017 - 08:48 ) @Redrick, с ходу как єто сделать не соображу, и боюсь что-то наклацать впопыхах (мои таланты ты же знаешь)). Так что извиняй
@  Mogrim : (19 Июнь 2017 - 06:55 ) и такое возможно? Во делаа
@  Redrick : (19 Июнь 2017 - 05:37 ) Ребят, отключите кто-нибудь на сайте возможность комментирования незарегистрированным пользователям. Идёт волна спама.
@  Valter : (16 Июнь 2017 - 01:07 ) Alishanda, так я другое читал
@  Alishanda : (15 Июнь 2017 - 07:28 ) Я бы ее уже три раза прочиталаб. Еслиб читала.
@  Zelgedis : (15 Июнь 2017 - 11:56 ) @Alishanda что касаемо числа символов, то есть такое.) я как главу прочитывал, то сразу смотрел сколько страниц следующая. =)
@  Valter : (14 Июнь 2017 - 11:15 ) Прочитал тут недавно Сумеречную войну Кемпа всю. Что сказать, хорошая история про Кейла у него получилась. Скоро вот сяду за Богорожденного.
@  Valter : (14 Июнь 2017 - 11:13 ) Faer, понял, спасибо! Очень жду! )
@  Valter : (14 Июнь 2017 - 11:13 ) Да конечно лучше водные врата, просто я именно привел, как у вас на сайте написано))
@  Alishanda : (14 Июнь 2017 - 10:39 ) Да, если что я сижу с Оплотом. Просто главы 50 000 символов. Много.
@  Alishanda : (14 Июнь 2017 - 10:38 ) Да. Плиз. Проклятье на этом форуме принадлежит Вызову.
@  Faer : (14 Июнь 2017 - 08:47 ) @Zelgedis, про проклятье это ты загнул, а в черновик я подглядываю))
@  Zelgedis : (14 Июнь 2017 - 02:00 ) @nikola26 Да я в курсе, но спасибо.)
@  nikola26 : (14 Июнь 2017 - 01:54 ) @Zelgedis так там только 6 последних глав требуют вычитки. Остальные отредактированы вроде. Это про "Водные Врата".
@  Zelgedis : (14 Июнь 2017 - 01:33 ) @Mogrim Терпи! =)@Valter Всё-таки "Водные Врата" больше подходит по смыслу =). @Faer а вообще жаль черновой вариант.) Прям проклятая книга =)
@  Faer : (13 Июнь 2017 - 07:07 ) @jacksparrow375, то, что гуляет по сети - по факту черновик. Его еще сверять и вылизывать.
@  jacksparrow375 : (13 Июнь 2017 - 08:57 ) А разве Водоспуск не закончен? сколько там всего глав?
@  Mogrim : (12 Июнь 2017 - 10:00 ) *Что-то там бурчит про "Нечестивца"*
@  Faer : (12 Июнь 2017 - 09:48 ) Будет, как только с Вызовом закончу
@  Valter : (12 Июнь 2017 - 09:11 ) Привет! Перевода Водоспуск (The Floodgate) не будет на сайте?
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 08:48 ) Благодарю <3
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 08:44 ) А на английском тебе вот это может зайти: http://imaginaria.ru...fth-season.html
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 08:38 ) "Меекхан" Вегнера можешь попробовать.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 08:37 ) Я пока думаю. Всяко надо что-то в поезд прихватить. А то я завтра в часдня приезжаю. За это время можно взвыть от скуки. Может сейчас Этерны вторую часть в электронке поищу
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 08:25 ) Не читай. Пустая трата времени.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 08:20 ) Придется читать этот Меч Истины или как его там. Про невнятного чувака и светлую жрицу. А то в питер ночью еду и делать нечего будет
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 02:44 ) От хоста который под ддос попадает через раз, а виноват сайт про ельфов, другого и не ждала. Огорчают
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 02:22 ) Ага. Вот почему у меня тогда даты не сошлись. Очень плохо, что они так коварно прячут эту информацию. Надо бить по рукам.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 02:18 ) И 18 апреля продлен был второй наш домен. Жесть конечно у них, а не биллинг. Нужно пройти квест чтобы найти данные. У нас на хосте все списания в одном месте лежат
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 02:09 ) Короче деньги были сняты за продление домена последний раз. Эти самые чудесно исчезнувшие 400 ре.
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 02:02 ) Фаэр, а никак не перевожу. Мне не попадалось, кажется.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 01:34 ) Судя по запрошенному отчету с нас списали 1 июня не 9 а 422 рубля. Спросила, чо за нахер
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 01:23 ) И да, с деньгами на счету происходит что-то странное.
@  Redrick : (09 Июнь 2017 - 01:23 ) Вообще мы должны жрать по 295 где-то рублей в месяц.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:54 ) Нажеюсь, сейчас узнаем
@  nikola26 : (09 Июнь 2017 - 12:46 ) Так вот и я думаю, что 500рэ на 10 дней слишком жирно. Или нам места выделено терабайт? )
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:25 ) Я бы прям наверное даже могла предложить на свою железку переехать, она стоит почти голая, но эт надо нагрузки обмозговать. Мускуль любит очень много кушать.
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:20 ) Я запросила историю списаний в техподдержке. Не нашла, где посмотреть. Стоит явно не те 350 рублей которые были списаны за 9 дней. Судя по договору мы 10 рублей в день примерно жрем
@  nikola26 : (09 Июнь 2017 - 12:06 ) А сколько стоит хостинг в месяц?
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 11:00 ) Вот так. Сама удивилась. Надо посмотреть историю списаний. Если таковая тут есть.
@  Faer : (09 Июнь 2017 - 10:58 ) Рэд, ты как переводишь arcanist?
@  nikola26 : (09 Июнь 2017 - 10:07 ) Как закончился? Я 30 мая только закидывал.
@  Faer : (09 Июнь 2017 - 06:49 ) Спасибо!
@  Mogrim : (09 Июнь 2017 - 01:04 ) *Хлоп-хлоп*
@  Alishanda : (09 Июнь 2017 - 12:36 ) А тем временем у нас опять закончился хостинг. Но я прилетел и все спас. *типа почесала свое раздутое ЧСВ* =)
@  Alishanda : (08 Июнь 2017 - 04:04 ) Последнее время даже мать с подругами и 'установи скайп тыжпрограммист" усылаю. Если чел считает невозможным сам научиться нажимать 2 кнопки но считает возможным тратить половину моего дня - пускай платит либо деньгими, либо... логайнами, лол. Сложная ситуация с работой сразу убивает всю доброту.
@  Alishanda : (08 Июнь 2017 - 04:00 ) Про меня тоже скоро узнают. У меня есть два человека, которые могут попросить у меня все что угодно бесплатно. Потому что они рисуют мне логайнов. На этом благодетельность заканчивается.
@  Zelgedis : (08 Июнь 2017 - 01:27 ) @Alishanda Она только в начале так пишет, главе 4-5 становится меньше подобных деталей, а с середины книги читать становится одно удовольствие.
@  Redrick : (08 Июнь 2017 - 01:07 ) Ко мне никто не бегает. Все знают, что я корыстная скотина и первым вопросом будет "Сколько платишь?"
@  Alishanda : (08 Июнь 2017 - 09:42 ) У меня последнее время образовался какой-то пулл народу, который бегает ко мне с "тыжпереводчик". Даже с "тыжпрограммистом" было меньше. Причем потом очень удивляется, что я не, не буду по-дружески переводить вот эту статью на 20 листов.
@  Alishanda : (08 Июнь 2017 - 09:24 ) Ох. Даже не сомневаюсь что Гринвуд страшнее. )) Кстати вот с Каннингем первый раз пришлось заюзать "я переводика". Хорошо баба пишет.
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 09:04 ) Гринвуд, в целом, страшнее. Но у меня так практически любой перевод идёт.
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 08:58 ) У меня недавно так же перевод Деннинга шел, кстати.
@  Mogrim : (07 Июнь 2017 - 08:43 ) >Я переводчик и в рот я ебал выверты автора.
Теперь я понимаю, Рэд, как идет перевод Эльминстера:D
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 06:27 ) Да, именно так это называется. Я привела цензурную версию. Я же девочка.
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 05:59 ) Простите за мой французский.
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 05:59 ) На самом деле это называется "Я переводчик и в рот я ебал выверты автора".
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 03:54 ) Пятивесной короче и будут. По аналогии с пятицентовой. Я переводчик, я так вижу.
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 02:13 ) То есь тип в пять раз тяжелее некоторого эталона. Сложно. Пятивесная монета. Лл
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 02:12 ) Логична. Я так поняла что они... эээ... пятерного весового номинала, если это так можно выразить. Только вот как бы это все теперь он рашан
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 01:25 ) Ну, для монет из драгметаллов привязка к весу как раз-таки логична.
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 01:20 ) Пятифунтовые они и пишутся как пятифунтовые. А тут какая-то непонятная привязка к весу. )
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 01:19 ) Уже есть желание сходить к англоговорящему приятелю, может он мне что-то про это расскажет.
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 01:18 ) Это я все поняла. И изначально думала что так как то и есть. Но вот как раз файф вейт и смутило.
@  EL_Darado : (07 Июнь 2017 - 01:09 ) здраствуйте
@  EL_Darado : (07 Июнь 2017 - 01:08 ) это видимо номинал(как пяти-фунтовые монеты в Англии например)
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 01:01 ) Хотя five-weight меня смущает.
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 12:56 ) То сумму выплачивают в более дорогих платиновых монетах (1 платиновая, скорее всего, =10 золотых), что позволяет уменьшить объём и вес.
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 12:55 ) Но поскольку две сотни золотых монет - это очень тяжело (можешь сама посчитать)
@  Redrick : (07 Июнь 2017 - 12:55 ) Всё очень просто. В качестве точки отчёта используется золото.
@  Alishanda : (07 Июнь 2017 - 12:04 ) Быть может тут кто-то поведает мне, как можно на русский перевести сие: Two hundred gold, paid out in five-weight platinum coins. Мои знания по нумизматике кончились где-то по дороге.
@  Alishanda : (05 Июнь 2017 - 01:07 ) Ну вот. Пока писала сообщеньку это ощущение опять свалилось. Две недели адского пламени...
@  Alishanda : (05 Июнь 2017 - 01:01 ) Подруга нарисовала картинку и она так актуальна для событий, происходящих на моей работе номер раз, что плакать хочется. А еще распечатать и показывать вместо тысячи слов, выражающих "и что, во имя света, я должна с этим делать?"
@  Alishanda : (04 Июнь 2017 - 05:30 ) А тем временем мы запостили многострадальную 17 главу многострадального вызова. Целовать Фаэра
@  Zelgedis : (04 Июнь 2017 - 04:30 ) *Дочитал Каннингем. Не доволен лайтовым концом, но доволен чтл добил книгу.
@  Mogrim : (04 Июнь 2017 - 02:23 ) Малаца
@  Alishanda : (04 Июнь 2017 - 12:06 ) *добила предпоследнюю главу Вызова и довольна*
@  Mogrim : (03 Июнь 2017 - 01:51 ) *Лезет на стенку в ожидании "Нечестивца"*
@  Alishanda : (31 Май 2017 - 01:12 ) Хы. Нашла-таки. Мир не без добрых людей, однако.
@  Alishanda : (31 Май 2017 - 10:59 ) Об Отблесках Этерны
@  Zelgedis : (31 Май 2017 - 10:50 ) @Alishanda О какой книге речь?
@  Alishanda : (31 Май 2017 - 10:32 ) Тот момент когда ты готов купить книгу в эьектронном формате, потому что не хочешь читать ее глазами, но срало эксмо на твои желания. :(
@  Mogrim : (31 Май 2017 - 12:43 ) Нетерил - наше все
@  Alishanda : (31 Май 2017 - 12:37 ) Все-таки мне в этом мирке очень эта тема с Нетерилом нравится. Вызывает симпатию даже когда автор - гребанный орчище.
@  Zelgedis : (30 Май 2017 - 04:15 ) @Alishanda Мда...фильм а не сериал... Извращенцы...
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 02:39 ) Но фильм грядущий точно никакого отношения к книое не имеет, а так как занимается им та же Сони что собралась снимать Очко Мира, Колесо времени, я как-то начинаю опасаться... очень опасаться. Стояла посреди материка самая черная деревня с самыми голубыми домами...
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 02:37 ) Дочитываю. Ы. 5 часов осталось. Хрен поймешь сколько это в тексте.
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 02:35 ) Тьфу. Не первые.
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 02:35 ) Я читаю те версии что вышли в издательстве. Это последние книги. Ре
@  Zelgedis : (30 Май 2017 - 02:05 ) @Alishanda Ты читаешь видимо измененные версии. Он их переписывал после аварии кстати.
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 01:15 ) Да полбеды что он надергал. Он это еще в какой-то рандомный хаос сложил. Он писал это после какой-то жуткой аварии автомобильной и его реально переклинило на этом и на дате этой аварии и на участниках этой аварии и три книги последних это просто поэма "как я попал под машину в 1999 году"
@  Redrick : (30 Май 2017 - 01:04 ) Да если б закинулся. Для того, чтобы надёргать всякой хуйни из других книжек, менять состояние сознания не надо.
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 11:44 ) Драуки, троллоки, квиддич и герои Кинга спасающие Кинга. Автор знатно закинулся перед написанием
@  Alishanda : (30 Май 2017 - 11:41 ) Чет дочитываю Темную башню и автора в последних книгах понесло во все стороны

Просмотр профиля: Alishanda
Offline

Alishanda


Регистрация: 25 Май 2016
Активность: Вчера, 18:52
*****

#95995 Глава вторая

Написано Alishanda 21 Июнь 2017 - 00:09

В Глубоководье могли отыскаться и другие крепости – более внушительные и впечатляющие - но Башня Черного Посоха, без сомнений была самой необычной и защищенной.
С тех пор, как около двадцати лет назад Хелбен Арансан взял его под свою опеку, Данила Танн был в башне частым гостем. Последнее время ему казалось, что вызовы архимага участились, а требования, которые он предъявлял к "племяннику" и бывшему ученику росли с каждым днем.
Сегодня Дэн свободно миновал невидимые двери, которые вели сквозь черные каменные стены внутреннего двора, и попал обратно в башню. Как и ожидалось. После этого он прогулочным шагом вошел в деревянные двери кабинета архимага, не потрудившись открыть портал и с небрежностью относясь к любым охранным заклинаниям, которые могли бы здесь присутствовать.
Этой обыкновенной для него заносчивости не осмелился бы подражать ни единый человек в городе. Данила надеялся, что Хелбен воспримет данный жест как намерение остаться вдали от любых дел архимага. Однако он подозревал, что данная небрежность мало чем могла поспособствовать изменению причин его частого присутствия в Башне Черного Посоха.
Разумеется, он опоздал, и архимаг пребывал в необычайно дурном расположении духа. Хелбен Арансан редко выходил из себя. Его сила и влияние были таковы, что дела просто не могли идти вопреки его желаниям. Но сейчас маг метался по комнате, словно угодившая в плен и очень этим расстроенная пантера. В других обстоятельствах Данила нашел бы в том причину для мрачного веселья, но сообщение, полученное им от наставника, было достаточно тревожным, чтобы к тому же терять хладнокровие.
Хелбен остановился и посмотрел на человека, который был его племянником лишь на словах. Сходства между ними почти не наблюдалось. Разве что оба были высоки ростом и готовы на убийство, чтобы защитить друг друга. Архимаг был жестким, мрачным и серьезным. Он носил черные одежды, в отличии от Дэна, который был облачен в украшенные драгоценными камнями, словно на праздник середины зимы, одеяния богатых оттенков зеленого и золотого и носил при себе небольшую эльфийскую арфу. К огромному разочарованию архимага, Данила посвятил себя жизни барда. Это стало постоянным источником раздоров, и будило в Данила подозрения, что дядя не оставил надежды сделать его наследником Башни Черного Посоха.
Данила признавал, что рассуждения Хелбена достаточно хороши. Если говорить честно - к счастью, событие это случалось с ним крайне редко - с заклинаниями бард управлялся куда искуснее, чем с лютней или арфой.
Поставив свой инструмент на маленький столик, Дэн сделал быстрый и сложный жест руками. Арфа сейчас же заиграла случайную мелодию. Это была веселая эльфийская песня, которая особенно нравилась Данила.
Лицо архимага нахмурилось.
- Сколько музыкальных игрушек нужно человеку? - проворчал он. - Ты проводишь слишком много времени в этой трижды проклятой школе бардов и пренебрегаешь своими обязанностями.
Молодой музыкант пожал плечами, не обращая внимания на привычный выговор. И ничего, подумал он, что в каждом углу стоят свидетельства собственной художественной деятельности архимага.
Хелбен рисовал. Часто, страстно и без особого таланта. Странно измененные пейзажи, портреты и картины морских просторов висели на стенах или стояли на мольбертах. Незаконченные холсты были прислонены к дальней стене. Запах краски и льняного масла перемешивался с более острым запахом компонентов заклинаний, который долетал сюда из соседней комнаты.
Бард подошел к буфету, где хранилась его любимая картина - почти хорошее изображение красивого черноволосого полу-эльфа - и наполнил стакан эльфийским вином из графина. Вином, что он некогда преподнес Хелбену в качестве подарка.
- Мои обязанности – Новый Оламн, - напомнил он архимагу. - Мы уже говорили об этом. Обучение и поддержка бардов Арфистов - важная задача. Особенно сейчас, когда им так не хватает цели. Кстати, у тебя краска на левой руке.
- Рррр, - архимаг взглянул на запачкавший кожу зеленый мазок, и тот быстро исчез. Схватив лежавший возле арфы маленький свиток, Хелбен бросил его племяннику.
Ловко поймав бумажку, Данила плюхнулся на любимый дядин стул. Архимаг тоже присел. Резные ножки его кресла заканчивались когтями грифона, сжимавшими янтарные сферы. Когти барабанили по шарам, словно нетерпеливые пальцы, полностью отражая настроение Хелбена.
- Сколько волшебных игрушек нужно человеку? - скривился Данила, а затем обратил свое внимание на свиток.
Прошло несколько минут, прежде, чем он смог прочитать и перевести закодированное сообщение. Его лицо окаменело.
- Малхор - лидер сопротивления, командующий боевыми жрецами в Жинтийской крепости, известной как Темный Оплот, - провозгласил он мрачно. - Проклятье! Бронвин и раньше вела дела с подозрительными личностями. Но это просто за гранью.
- Малхор не должен получить то ожерелье, - твердо сказал Хелбен. - Ты должен прекратить продажу и принести мне камни.
Бард поднял брови и окинул взглядом строгое одеяние архимага. Единственным украшением Хелбена были серебряные нити в его черных волосах, да особая полоска белого, затесавшаяся среди аккуратно подстриженной бороды.
- С каких пор в тебе проснулась страсть к антиквариату? – сухо спросил Данила.
- Сам подумай, мальчик! Даже в самой простой форме янтарь – больше чем просто камень. Это единственный канал Плетения. Этот янтарь пришел из Анораха, он – пролившиеся слезы деревьев, настигнутых внезапной и жестокой смертью. Представь себе силу, которая могла потребоваться, чтобы обратить Лес Миконидов в мертвую пустыню. Если хоть один её след задержался в камне, находясь в любой доступной для направления и фокусировки форме, это ожерелье обладает огромным потенциалом. Оно может собирать и передавать энергию… - Хелбен замолк. Дэн заметил, что маг словно увидел эту мысль в новом свете. Поднявшись, дядя снова зашагал по комнате. – Видимо, нам придется понаблюдать за Малхором и его амбициями.
- У нас же столько свободного времени, - пробормотал Данила и изогнул бровь. – Говоря «мы» ты, возможно, имеешь в виду «мы» по-королевски, исключая из планов своего скромного племянника и сообщника?
Хелбен почти улыбнулся.
- Мечтай, - сказал он. – Говорят, это полезно.
- Дядя, позволь мне быть откровенным?
На этот раз архимаг выглядел искренне удивленным.
- Зачем останавливаться на моем сообщении?
- Меня беспокоит Бронвин. Перестань хмуриться – ничего такого. Все было сделано так, как ты того желал. Я договорился, чтобы за ней присмотрели и защитили. Я тихонько помогал её магазину, подкидывая правильные места для приобретения камней и редкостей, устраивал все так, чтобы приобретения были известны тем, кто правит причудами моды. Я убедился, что она получает приглашения, способствующие созданию и упрочению её репутации. Короче говоря, я удерживал её в Глубоководье. Счастливой и занятой.
- Но буду я проклят, как лич, если понимаю, зачем. И проклят трижды, если горжусь своею ролью в манипуляциях другом и Арфистом!
- Тогда думай об этом, как о «руководстве», - ответил Хелбен. – Если другое слово тебе не по нутру.
Данила пожал плечами.
- И гоблин будет пахнуть гоблином, хоть гоблином зови его, хоть нет.
- Очаровательный оборот. Этому ты учишься в своей школе?
- Дядя, меня не отвлечь.
Архимаг поднял руки.
- Хорошо. Тогда я буду так же честен. В твоих словах куда больше наивности, чем я от тебя ожидал. Разумеется, Арфистами необходимо управлять. Решения, принимаемые агентом часто очень важны и слишком влияют на дальнейшие события, чтобы оставить их в руках одного человека.
- Если этот человек, разумеется, не ты.
Хелбен остановился и развернулся. В одном этом движении были выражены сила и гнев драконов.
- Последи за языком, - сказал он глухим голосом. – Есть пределы моему терпению. Даже к твоим выходкам.
Данила не отступил, хотя он, лучше чем многие, дрожащие перед великим архимагом, понимал масштаб его могущества.
- Если я оскорбил тебя, прошу прощения. Но я говорю лишь правду, которую вижу.
- Опасная привычка, - проворчал Хелбен. Успокоившись, он отвернулся. Сцепив руки за спиной, архимаг посмотрел в окно – окно, которое внезапно сдвинулось вправо, хотя с внешней стороны башни этого было не заметить. Нынешний вид, по мнению Дэна, был особенно привлекателен: элитная Замковый Квартал, венчавший собою величественную громаду горы Глубоководья. Из гнезда на вершине вспорхнула тройка грифонов. Их крошечные фигурки вырисовывались на фоне закатных облаков, окрашенных аметистовыми и брильянтово-розовыми красками. Данила следил за ними в течение круга, а потом отвлекся, ожидая продолжения речи архимага.
- Несомненно, ты задаешься вопросом, зачем мы так пристально следим за Бронвин, молодой Арфисткой, чьи задания в основном связанны с сообщениями.
- Несомненно, - сухо сказал Данила. Он сложил руки и вытянул вперед длинные ноги. – Какой тебе в том прок? Я много раз пытался понять, почему стал мастиффом для этой овцы.
- Сарказм становится твоей болезнью, - заметил Хелбен. – Ты не был бы столь легкомыслен, если бы понимал, что Малхор может заинтересоваться Бронвин.
- Тогда расскажи мне, - Данила положил руку на сердце, словно школьник, дающий присягу другу. – Я буду самим смирением.
Улыбка архимага была мрачной и мимолетной.
- Я никогда не думал о тебе, как о ком-то незначительном. Но все же тебе стоит признать, что этой сказке лучше остаться нерассказанной. Я бы хотел сохранить все в секрете. Иди и достань ожерелье, пока оно не попало в руки Малхора.
- Бронвин ценит свою репутацию честного дельца. Она не поблагодарит меня за вмешательство.
- Она не должна о нем узнать. Так будет лучше. Но если это невозможно, используй любые методы, чтобы забрать ожерелье.
- Легко сказать, - заметил Дэн, направляясь к двери. Хелбен скептически наморщил лоб.
- Странные слова для человека, первым вкладом которого в дело Арфистов стала способность выведывать у женщин секреты.
Молодой Арфист застыл, а затем развернулся.
- Я сделаю то, что ты просишь, дядя. Но не так, как ты подразумеваешь. Я возмущен этим заданием и глубоко оскорблен твоими нападками на мою личность.
- Но можешь ли ты отрицать мою правоту?
Улыбка Дэна была печальной и напряженной.
- Конечно, нет. Почему иначе, скажи на милость, я обижаюсь?

***
Комнату заполнил пар, и Бронвин, которая успела вернуться в город, чтобы почиститься, переодеться и принять некоторые меры предосторожности, оказалась в тумане. Когда глаза её снова смогли видеть, женщина заметила седого бородатого человека, лежащего в обширной ванне. Его мясистые розовые руки лежали на краях. Черные глаза с интересом скользили по ней.
- Ты быстра. Также, как красива, - сказал он с уважением. – Надеюсь, ожерелье ты получила.
Бронвин притворила дверь и села в мягкое кресло.
- Я бы не рискнула нести его с собой. Боялась, что умыкнут. Мой помощник ожидает приказа отправить его курьером.
- Как, без сомнения, он ожидает и твоего благополучного возвращения, - сухо сказал человек.
Женщина ответила скромной улыбкой.
- Необходимые меры предосторожности, милорд Малхор. Многолетний опыт.
Особенно в том, что касалось Жентарима и жрецов Цирика, молча закончила она про себя. Отметив пристальное внимание мужчины, она взмахнула руками в подобострастном жесте.
- Но я не стану утомлять вас своими маленькими сказками.
- Напротив, я уверен, что найду в них много интересного.
В дверь тихо постучали.
- Возможно, в другой раз, - пробормотала Бронвин, поднимаясь, чтобы ответить. Приняв целую кучу полотенец от горничной, она закрыла и крепко заперла за собой дверь. Из кучи девушка достала маленькую грубо вырезанную из полированного дерева коробочку.
Бронвин поставила её на маленький столик и осторожно, чтобы не порезать пальцы, приподняла крышку. Однако, глаза её округлились лишь когда она увидела содержимое – несколько экзотических курительных трубок, набитых ароматным и крайне незаконным табаком. Женщина не упустила огня, внезапно вспыхнувшего в глазах мужчины при взгляде на предметы. Она пришла на эту встречу не в слепую и знала о своем клиенте и его привычках больше, чем просто любопытствующая.
- Простите, если это оскорбляет вас, милорд, - сказала она осторожно, чтобы в голосе или на лице не отразилась ирония. – Это была обманка, на тот случай, если парень, который принес сюда эту коробку, был нанят ворами, ожидавшими найти здесь ценные вещи или какой-нибудь контрафакт. Скорее всего вор возьмет трубки, а коробку выкинет, не подозревая о том, что здесь есть двойное дно.
Ловко дернув коробку, девушка вытащила ожерелье из тайника. Склонившись, она протянула его жрецу, а тот схватил его с нетерпеливым беспокойством. Он закрыл глаза и провел янтарными бусинами по лбу. Когда глаза мужчины открылись, снова впиваясь в неё, Бронвин содрогнулась. Несмотря на высокий ранг и значительное состояние, в этом взгляде читалась жадность и хитрость, что делало его похожим на самого мерзкого дуэгара. Бронвин подозревала, что причиной покупки янтаря послужило совсем не желание творить благие дела для человечества.
- Ты справилась, - пробормотал он, наконец. – Это… больше, чем я ожидал. Говорят, янтарь хранит память о магии. Возможно, твое прикосновение, твоя красота, добавили к его значению еще чего-то.
Его слова вызвали мурашки, пронесшиеся по коже. Но Бронвин заставила себя любезно улыбнуться.
- Вы слишком добры.
- Совсем нет. Теперь перейдем к вопросу оплаты. В дополнение к золоту ты хотела бы получить информацию. Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Нам было бы комфортнее общаться.
Бронвин ловко расстегнула пояс, а затем скинула ботинки. Быстрым текучим движением она стянула через голову платье и повернулась, чтобы положить его на стул. Женщина обернулась к ванне, ловя жреца в неудобный момент. Его взгляд как раз скользил по округлости её бедер, и он прищурился, погружаясь в непристойные мысли. Бронвин сжала зубы и шагнула в воду. Как и в других городах, общественные бани были в Глубоководье частью жизни. Бронвин не считала это прелюдией к близости, но были те, кто мог воспринимать это иначе.
- Так гораздо приятнее, - сказал Малхор. – Возможно, когда наши дела закончатся, мы сможем насладиться другими удобствами, предоставленными этим залом.
Например, прилегающей спальней, подумала Бронвин.
- Возможно, - сказала она вслух. Теперь, когда она встретила этого мужчину, Бронвин была готова поцеловать водную змею – в пятьдесят морских саженей. – Так что ты мне расскажешь о Морском Призраке?
Спросила она, называя имя корабля, навсегда изменившего её жизнь. Малхор дернул плечами.
- Немного. Корабль действительно был жентийским, но лет двадцать назад он сгинул. Учитывая местную пиратскую активность, предполагалось, что корабль разграбили и затопили.
Все это Бронвин уже знала. И слишком хорошо.
- Была ли попытка проследить путь груза?
- Конечно. Некоторое оружие, да несколько ценных вещичек были найдены. Но большая часть пропала на рынках Амна.
Жрец продолжал говорить, но слова его потонули в нахлынувших воспоминаниях о дыме, запахах, чувствах… ужас, плен, унижение, боль. О, да. Бронвин помнила рынки Амна. Какофония голосов, говорящих на незнакомых языках, руки, толкающие в спину, внезапный звон падающего молота – это объявили о продаже раба. Судьба определена.
- Боюсь, большего не скажу. Возможно, если ты расскажешь мне, чего желаешь достичь?
Слова Малхора просочились сквозь кошмар, возвращая девушку в настоящее. Она сосредоточила взгляд на его жадном лице. Коварный жрец знал, чтобы она не искала – это дороже янтарного ожерелья. Бронвин усмехнулась.
- Вы, разумеется, не ждете моего ответа. Могли бы вы поведать о происхождении груза? О капитане корабля, о его команде? Даже имени матроса будет достаточно. Все, что знаете. Даже самые незначительные, на первый взгляд, детали. Они могут оказаться полезными.
Жрец наклонился вперед.
- Я почти сорвал голос, крича через это озеро. Подойди ближе, и мы поговорим еще.
Ванна была большой, но не слишком. Встав, Бронвин подошла к жрецу, позаботившись о том, чтобы остаться вне досягаемости этих больших пухлых рук. Но он не пытался дотянуться.
- Должен признать, меня интригует твой интерес к этому старому делу, - сказал Малхор. – Расскажи мне, что ты знаешь о Морском Призраке, его грузе и, быть может, я смогу помочь.
- Я знаю не больше, чем сказала вам, - честно призналась Бронвин. – Это было давно, и давно поросло травой.
- И я сомневаюсь, что твои собственные воспоминания простираются так далеко, - прокомментировал он. – Корабль затопили двадцать пять лет назад. Возможно, тебе тогда было… года четыре?
- Около того, - ответила девушка. По правде сказать, она сама не была уверена в собственном возрасте. Бронвин помнила мало, все ранние воспоминания были поглощены ужасом. Прежде, чем она сумела что-то предпринять, с уст её сорвался мрачный вздох. Малхор кивнул. Его глаза проницательно блеснули на толстом лице.
- Прости, если это покажется слишком дерзким, но я не мог не заметить твою примечательную татуировку. Похоже на малиновый дубовый лист. Возможно, ты – последовательница Сильвануса?
Первым импульсом было расхохотаться от подобного предположения. Сильванус, Отец Дуба, почитался многими друидами, и она, конечно, не имела отношения к этой вере. Но ей пришло в голову, что Цирик, бог Малхора, был очень ревнив к проявлениям признаков поклонения другим культам.
- Когда-то… я любила некого молодого лесорубы, - сказала она легкомысленно. – А он любил дубовые листья. Ну вот…
Бронвин закончила говорить и пожала плечами. Пускай подозревает, что хочет. Отметины на её спине – это её личное дело.
- Так ли это? – Малхор наклонился вперед. – Понимаю мужчину, решившего оставить на тебе свою метку. Возможно, со временем тебя убедят носить мою. Взять её! – крикнул он.
Бронвин выпучила глаза, а затем бросилась к двери. Комната содрогнулась от первого тяжелого удара, это вздрогнула щеколда, которую она бережно затворила. Одним прыжком женщина вылетела из ванной и бросилась к окну. Позади раздался всплеск – едва слышимый за не прекращавшимся стуком в дверь – это приближался Малхор.
Он двигался быстро, особенно для толстяка. Жрец схватил её сзади, одной рукой держа за талию, а второй – за горло. Он был силен, кроме всего прочего. Бронвин извивалась, словно форель, но не могла освободиться.
- Поспешите, идиоты! – закричал жрец. – Я не могу удерживать её вечно.
Бронвин сунула руку в волосы и вытащила стилет, который спрятала в густых кудрях. Оружие было предназначено для точного, осторожного удара, но времени не было. Она ударила за плечо, и клинок нашел плоть. Однако узкий нож не вошел глубоко и не нанес сильной раны. Малхор вскрикнул и усилил хватку. Женщина ударила снова, на этот раз в руку. Вырвав лезвие, она нанесла третий укол.
Наконец, он отпустил её. Как раз в этот момент дверь с треском распахнулась. Бронвин бросила быстрый взгляд через плечо. В комнату влетели трое мужчин. Времени на бегство было катастрофически мало, но ярость побудила её вернуться к жрецу и провести крошечным ножиком по его обвисшим щекам.
Затем, женщина помчалась к окну. Отбросив шторы, она распахнула деревянные ставни. Щеколда поддалась, и Бронвин выпрыгнула на улицу.
Время, казалось, замерло. На мгновение, не больше, прежде, чем она приземлилась на мягкий тент, что растянул между двумя домами, ровно на два этажа ниже комнаты с ванной, её сообщник. Слегка подпрыгнув, она нащупала тунику, которую предполагала оставить здесь. Найдя её, она быстро натянула одежду через голову, а затем покатилась к краю навеса, соскочила вниз и бросилась по улице. После этого Бронвин помчалась со всех ног, спеша оказаться в безопасности своего магазина.
К огромному облегчению – и удивлению – никто не стал преследовать её. Возможно, Малхор решил не рисковать. В конце концов жентийские жрицы едва ли могли позволить себе открыто обнаружить свое присутствие. Даже в городе, столь терпимом, как Глубоководье. Он получил ожерелье, заплатив смехотворно низкую цену. Несомненно, он считал эту сделку отличной.
Но зачем он позвал людей? В нападении не было смысла. Она уже получила свою плату, а потому обмануть её было невозможно. Должно быть, он узнал, что она Арфист. Этой причины хватило бы ему для того, чтобы убить. Но его слова указывали на намерение беречь её, а не убивать. Он питал надежды обратить её, сделав в тайного агента Жентарима?
Все это Бронвин обдумывала, возвращаясь домой через весь город. Она петляла, следуя сложным путем, проходящим через аллеи и заднюю комнату табачной лавки, владелец которой дружелюбно относился к Арфистам и их маленьким интригам. Женщина покинула магазин, обув оставленные в нем тапочки и прикрыв тунику приличным льняным киртлом. Мокрые волосы были заплетены в косу. Так она могла спокойно пройти по роскошной рыночной площади. Просто еще одна торговка, идущая по поручению семьи, или служанка, исполняющая прихоть хозяйки.
Наконец, Бронвин свернула на Улицу Шелка, снова удивляясь своему неожиданному счастью получить возможность арендовать магазин в этом шикарном районе. Располагавшаяся поблизости от Рынка и богатого Морского Района улица была широка и длинна. Она была полна магазинов и кабаков, где обслуживали богачей Глубоководья. Здесь продавались лишь самые качественные товары и работали только лучшие ремесленники. Магазины поддерживали этот статус. Высокие здания были выстроены из хорошей древесины и мазанки, а иногда даже щеголяли прекрасной каменной кладкой. Их украшали резные и нарисованные на дереве узоры, яркие знамена и даже маленькие корзинки цветов. Уличные фонари ярко сияли, окутывая своим золотистым светом элегантно одетых горожан, которые гуляли по мощеным улочкам. Вокруг было множество менестрелей, и музыка смешивалась вокруг бредущей по улице Бронвин приятным калейдоскопом звуков. Ужин давно миновал, и большинство магазинов были закрыты, но в Глубоководье были места, открытые в любое время. Таверны и залы развлечений работали до самого завтрака. Изобильные частные торжества и мелкие подпольные гуляния удерживали множество самых привилегированных горожан занятыми до утра. Те, кто зарабатывал на жизнь тяжелым трудом и ремеслом, в это время обычно спали, поднимаясь с рассветом. Бронвин искренне желала быть одной из них.
Она не удивилась, увидев, что в магазине все еще горит свет. Отперев дверь, девушка вошла в теплый манящий беспорядок безделушек и сокровищ. Её помощница, светловолосая, розовощекая гномка, по имени Элис Тинкер, изучала изумрудное кольцо, разглядывая его через алмазное стекло. Когда Бронвин вошла, женщина подняла глаза, не потрудившись опустить инструмент. В результате один глаз у неё стал огромным, словно у голубоглазого бехолдера. Это заставило Бронвин отшатнуться.
Элис весело рассмеялась и положила стекло.
- Занятный у вас выдался денек, а?
- Да, - вздохнула Бронвин. – У тебя было время набросать образец, что я отправила.
Она так устала, что слова звучали нечетко даже для собственных ушей.
- Этим я и занята. Сопоставила цвет с кусочками янтаря, которые были у нас здесь. Я буду ориентироваться на него завтра, когда стану добавлять правильные оттенки.
Бронвин кивнула. Она хранила эти эскизы, перепись редких предметов, которые прошли через её руки, под замком и охраной заклинаний. В сейфе. Некоторые рисунки девушка делала сама, но большая часть работы делалась маленькими умелыми руками Элис. Гномка однозначно была сокровищем. Она держала магазин и вела учет продаж, в то время, как Бронвин любила приключения и занималась сделками. Две женщины были настоящей командой и успех Любопытного Прошлого принадлежал им обоим. Элис, казалось, относилась к нанимательнице, словно к большому ребенку, но Бронвин была готова не замечать этого недостатка.
- Завтра наступит достаточно скоро, - согласилась она, поворачиваясь к лестнице, ведущей в её комнату в магазине.
- О! И еще кое-что, - крикнула вслед Элис. – Этот молодой бард заходил. Искал тебя. Говорит, что ему нужно поговорить с тобой в самое ближайшее время. Это важно. Что-то про ожерелье.
Это, конечно, Данила. Опять же, завтра достаточно близко.
- Ладно. Ладно, - пробормотала Бронвин, шатаясь вверх по лестнице.
Элис последовала за ней, уперев руки в боки. На коричневом, с румяными, словно яблоки, щеками, лице отразился материнский упрек.
- Посмотри на себя, детка! Мертвец на ногах! Я не перестану предлагать тебе взять отпуск, чтобы прохлаждаться здесь, в магазине.
Игнорируя несмолкающую гномка, Бронвин поднялась в комнату, намереваясь сразу же упасть лицом в кровать и надеясь, что она не уснет прежде.
Но стоило ей шагнуть в комнату, все мысли о сне испарились. В центре, опираясь на свой посох и глядя на неё мрачным, сверкающим взглядом, стоял самый страшный и могучий маг Глубоководья. Бронвин уставилась на Хелбена Арансана, Магистра Арфистов. Именно он руководил её действиями, но прежде они не встречались. Женщина считала себя хорошо знакомой с протоколами поведения дюжины рас и шестидесяти земель, но сейчас не могла решить, какой из трех убедительных ответов выбрать: поклониться, сбежать или потерять сознание?

***
Двое мужчин, одетых в черно-фиолетовые одежды жрецов Цирика, прогуливались в саду у виллы. Яркая луна освещала усыпанную белой галькой тропу. И хотя дело было ранней весной, в воздухе стоял робкий запах цветов. Три фонтана весело били в воздух, разливаясь по своим чашам.
- Я слышал о тебе интересные вещи, - говорил Малхор, бросая взгляд на человека, ставшего его самым многообещающим и талантливым помощником.
Даг Зорет склонил голову. В знак согласия. И нежелания отвечать. Наставник знал о нем слишком много, он изучал семью, из которой был вырван Даг. Некоторой частью этой информации он не так давно поделился: деревня, из которой похитили Дага, слухи о силе, присущей его кровной линии, должность его выдающегося отца. Даг часто задумывался, что же еще знает Малхор. А еще ему было интересно, как жрец получил этот шрам на левой щеке – и позавидовал человеку, нанесшему это увечье.
- Кажется, у вас есть более интригующий рассказ, - парировал Даг, подняв палец и проведя им по своей щеке.
Старый жрец только плечами пожал.
- Не так давно ты отправился на Холм Джундара и в одиночку поехал в предгорья, вдоль Дессарин. Мне любопытно, сын мой, что же побудило тебя пойти на такой риск, как посещение своей родной деревни?
Вот и все. Слухи дошли до Малхора быстрее, чем Даг ожидал.
- Мне тоже интересно, - сказал он. – То, что вы рассказали мне о моем прошлом, заинтриговало меня. Но в истории все еще много дыр. Я попытался залатать некоторые из них.
- Получилось?
- Разве что пару, - Даг одарил старого жреца твердым взглядом. – Вы сказали, что набег был работой амбициозного соперника паладина. Но люди, атаковавшие деревню, были солдатами Жентарима. Оглядываясь назад теперь, я четко вижу это.
Новость явно поразила Малхора.
- Как это возможно? Ты был ребенком.
- Знаю, - просто сказал Даг. – Это касается моих отношений с богом.
Малхор собирался протестовать. На несколько мгновений воцарилась тишина.
- Эта вилла, твои новые обязанности, - начал он. – Все это ты заслужил. Но у меня есть для тебя еще кое-что. Подарок, - он сделал паузу, чтобы добавить словам веса. – Ты не последний из потомков Самулара. Твоя сестра также пережила налет. И она жива и здорова.
Ошеломленный этим сообщением, Даг застыл. Ему не приходило в голову не согласиться со словами Малхора. И правда, как только потрясение от осознания прошло, он подумал, что не должен быть так удивлен. Он вспомнил видение, посланное Цириком, смелая и любопытная маленькая девчушка, вылезающая из окна, чтобы разузнать о предстоящем налете. Его сестра Бронвин, смутно припоминаемая, как проклятье его детства. Его пощадили – так почему бы не оставить девушку?
Сестра. У него была сестра. Даг не знал, как к этому относиться. Он смутно помнил глубокий полный неодобрения голос отца, порицающего смелые взгляды девочки, - и задавался вопросом, почему её старшему брату не удалось стать таким же бесстрашным.
- Как она? И где она?
- В Глубоководье, - ответил Малхор. Он поморщился, коснувшись листовидного шрама на щеке. – И поверь мне, она устроилась достаточно хорошо. Я встречался и говорил с ней в эту самую ночь.
Так это была Бронвин. Прошли годы, но ей все так же удавалось действовать там, где Даг сдерживался. Эта мысль не слишком ему понравилась, но огорченное выражение на порезанном лице жреца было, несомненно, желанным зрелищем.
- Для дочери паладина она очень быстра с ножом, - заметил Даг с мрачным удовольствием. – Обычно, вы не столь опрометчивы, чтобы не заметить спрятанного оружия.
- Голая женщина, - прорычал Малхор. – Она спрятала стилет в волосах. В эти коварные времена мужчине стоит соблюдать осторожность.
На этот раз Даг громко расхохотался.
- О, это бесценно! Разве не гордился бы этим великий Хронульф?
Старший жрец пожал плечами.
- Она интересная женщина, искатель утраченных древностей, сделавший поиск осколков прошлого делом своей жизни. По иронии судьбы, своей истории она найти не смогла. Тем не менее, она, очевидно, пытается это сделать. Она охотно продала за информацию артефакт из бесценного янтаря. Ты можешь воспользоваться этим. И должен, - жрец снова поморщился. – Я столкнулся с каким-то… препятствием. Если бы я не подготовился к подобному и не воззвал к Цирику за заклинаниями, унесшими меня из того места, ночь могла бы закончится куда трагичнее. Совершенно очевидно, что мы не единственные, кто владеет информацией. За твоей сестрой смотрят, её защищают. Если ты не заявишь права на эту женщину, как и на силу, которой она владеет, это сделают другие.
- Конечно, - пробормотал Даг. – Что вы предлагаете?
Малхор поднял брови. С тех пор, как его бывший ученик просил совета, прошло уже несколько лет.
- Я передал в твои руки человека, предавшего тебя и твоего отца. Пользуйся. Пусть он приведет твою сестру к месту, где ты, скажем так, сможешь оказать на неё немного братского влияния.
Молодой жрец кивнул.
- Хорошо сказано. И что, позвольте мне смелость спросить, вы надеетесь от этого получить?
- Получить? Мы знаем друг друга много лет. Ты был мне как сын, - начал Малхор. Когда Даг тихо захихикал, жрец отказался от этой попытки и пожал плечами. – В твоей семье живет сила. Я не понимаю её характера. Это предстоит открыть тебе. Но я верю, что если у тебя получится, ты поделишься открытием со мной.
- Правда? – Даг принял это заявление с великим скептицизмом. Малхор не был тем человеком, которому можно было доверять, и он предполагал, что все остальные сотворены по его образу и подобию.
- Скажем так, силы хватит обоим. Я всем сердцем желаю тебе успеха, ибо это ступень к моему собственному благу.
Вот в это Даг мог поверить и понять.
- Замечательно. В таком случаем, я слежу за Бронвин до тех пор, пока не осознаю масштаб моего наследия. А потом мы снова поговорим.
Внезапно радостное выражение лица жреца исчезло, а глаза стали стеклянными и голодными, словно у тролля.
- Разумеется, ты знаешь цену неудачи?
- Конечно, - плавно сказал Даг. – Разве я не заставлял других платить её достаточно часто? Спросите любого неудачника в моей команде. Но в начале вам придется призвать его дух.
Малхор вздохнул, а затем рассмеялся.
- Отлично. Тогда выпьем, что скрепить договор.
Он взял Дага за руку, и вместе они пошли к темной вилле.

***
- Прости за вторжение, - сказал Хелбен Арансан глубоким, отличавшимся легким акцентом голосом. – Обстоятельства потребовали нашей встречи и разговора. Прошу, садись.
Все еще слишком ошеломленная, Бронвин опустилась на ближайшее доступное место – старинный корабельный сундук, в котором хранилось белье. Единственный в комнате стул занимал архимаг. С посохом в руке, он выглядел каким-то смущенным. Словно судья, которому предстояло принять решение о неизвестном преступлении.
- От моего внимания не укрылось, что ты приняла заказ от жреца Цирика, человека, известного как Малхор.
Как он узнал об этом столь быстро? Бронвин отбросила в сторону мысли о втором нежданном сюрпризе, чтобы соображать лучше.
- Это так, лорд Арансан.
- О чем ты думала? Стоит ли мне напомнить, что сговор с Жентаримом едва ли является поощряемой деятельностью Арфистки.
- Верно, милорд. Но это часть моей работы. Я была нанята Арфистами из-за моих связей. Моих услуг жаждет широкий круг клиентов.
- И простая осторожность требует, чтобы ты устанавливала ограничения. Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве не собиралась ты поставить для Малхора драгоценные камни, содержавшие значительную магическую мощь.
- Да, но…
- Что ты знаешь об этом человеке? Какова природа твоих с ним отношений?
Прежде, чем Бронвин смогла достойно защититься, звук у дверей привлек внимание обоих. За порог скользнул знакомый светловолосый мужчина. Он поднял руку, чтобы показать золотые бусины и серебристую оправу.
При виде янтарного ожерелья, глаза Бронвин широко распахнулись. На мгновение, она забыла о грозном виде архимага.
- Проклятье, Дэн. Что ты творишь?
- Хотел бы я сам это знать, - мрачно произнес Хелбен. Он встал и посмотрел на молодого человека. – Зачем ты его принес?
- А почему бы и нет? Оно принадлежит Бронвин, - сказал Данила.
- Нет, - ответила она, стиснув зубы. – Я получила оплата. Сделка окончена.
- Да?
Обычно веселое, лицо её друга теперь проявляло глубокую озабоченность. Он вошел и опустился на сундук рядом с ней.
- Из того, что я слышал, в процессе обмена произошел небольшой конфликт. Какая-то там попытка похищения и прыжок с четвертого этажа? Почему ты так злишься за маленькую помощь, Бронвин? Они, возможно, убили бы тебя.
Но этот аргумент не уменьшил ярость Бронвин.
- Очевидно, им это не удалось. Я ушла прежде, чем твои… друзья… изволили появиться, - девушка раздраженно толкнула его в бок. – Ты хоть понимаешь, что натворил?
Он поднял брови.
- Думаю, понимаю. Ты, очевидно, имеешь на этот счет другое мнение, а у архимага есть третья версия. Поскольку я уверен, что позже он поделиться со мной своими мыслями, без сомнений в четырёхактной пьесе, почему бы нам не поговорить о твоем взгляде на происходящее?
Вскочив на ноги, Бронвин подошла к маленькому окну, которое выходило на улицу.
- Обещание дано, обещание выполнено. Такова моя репутация – самое ценное, чем я обладаю И это первый раз, когда я не оправдала её. Ты не просто сорвал сделку. Теперь ты понимаешь?
Молчание растянулось на долгий, напряженный момент.
- Ожерелье обладает огромной магической силой и должно быть должным образом защищено, - сказал Хелбен.
Бронвин изо всех сил пыталась сдержаться. Архимаг не слышал её слов? Или такие мелочи ничего не значили? В конце концов – какое дело дракону до мыши?
- Я храню его в своем сейфе, - сказала она жестко. – 
Данила может рассказать вам, какие магические стражи там установлены.
Друг встал и положил руку ей на плечо.
- Какая цена была обещана за ожерелье? Я прослежу, чтобы Малхор получил полную компенсацию. И хотя это не сможет полностью удовлетворить его, твоя честь в чужих и собственных глазах будет восстановлена. Мы должны тебе по крайней мере это.
- И даже больше.
Девушка наклонила голову, чтобы взглянуть на друга. Легко было перестать скрывать раздражение.
- Вам придется извинить меня, но я предпочла бы собраться в другое время.
Слабая улыбка коснулась уголков губ барда.
- Лорд Арансан, мне кажется, нас выгоняют.
Бронвин взглянула на архимага.
- Я не имела в виду…
- Разумеется, имела, - пропел Дэн. – И не стоит оправдываться. Отдохни. День… Сделка вышла ответственной.
Прежде, чем она успела ответить, двое мужчин повернулись и покинули комнату, воспользовавшись задней лестницей. Бронвин сидела, глядя им вслед. Все мысли о сне исчезли.

***
Когда Арфисты оказались внизу лестницы, Хелбен начал меняться. Его широкоплечая фигура похудела и удлинилась, становясь телом гибкого молодого человека, а черный цвет одежды сменился цветами леса – коричневым и зеленым. Из волос и бороды пропали серебряные пряди, а лицо обрело слабые эльфийские черты. 
Данила столько раз видел подобное, что даже не обратил внимания. Архимаг редко ходил по городу, нося собственное лицо. Никто не произнес ни слова, пока они не добрались до переулка за Любопытным Прошлым.
- О чем ты думал, принеся ожерелье в магазин Бронвин? Теперь она знает, что Арфисты следят за ней.
- Мы приняли этот риск, когда отправили людей в зал торжеств, - прямо сказал 
Данила.
Словно в знак протеста, из-за ящика выскользнула дворовая кошка. Без сомнения, их появление испортило долгое и терпеливое выслеживание какой-нибудь добычи. Может быть – крысы. 
Данила этих тварей не любил, а потому прибавил шагу.
- Бронвин не дура. Разумеется, она понимает, что слишком легко отделалась и подозревает, что головорезов Малхора кто-то задержал.
Хелбен зашагал шире, подстраиваясь под шаг Данилы.
- А теперь, благодаря твоей промашке, она об этом не просто догадывается. Учитывая участие Малхора, ситуация стала деликатной.
- Просвети же меня.
Они вышли на улицу Селдут, которая в этот час кишела завсегдатаями таверн, а также наемными охранниками и потенциальными нанимателями, которые собирались во Дворе Шута, расположенном по соседству. Освещение здесь было слабее – знак уважения к пропитанным элем мозгам и жажде расслабленного настроения. Хелбен быстро огляделся, чтобы убедиться – никто не проявляет внимания к их разговору, а потом двинулся обратно на запад, к Улице Шелков. Дэн заметил, что даже архимаг инстинктивно ищет безопасности хорошо освещенной улицы.
- Ты знаешь Бронвин лет семь. Я искал её больше двадцати. Она – дочь великого паладина, Хронульфа из Тира. Потомка Самулара Карадуна, паладина, основавшего орден, известный как рыцари Самулара. Судя по твоему лицу, тебе знакомы эти имена.
- Я учил историю, - сказала 
Данила, ловко избегая пьяного прохожего. – Молю, продолжай.
- Тогда ты знаешь, что семья Хронульфа считалась уничтоженной в результате набега на деревню двадцать лет назад. Хронульф считал, что его дети убиты, но я сомневался в этом и продолжил поиски, пока не подтвердил подозрения. Один из его детей, теперь взрослый мужчина, для меня недосягаем. Но я могу и должен влиять на Бронвин. Она не знает о своем наследии и есть множество причин надеется, что никогда о нем не узнает.
Резко остановившись, 
Данила схватил архимага за руку.
- Должен ли я считать, - сказал он низким и злым голосом, - что в течение семи лет ты знал о живых детях Хронульфа, но ничего не сказал ему?
- Не суди о том, чего не понимаешь, - предупредил Хелбен. – Тебе бы лучше заняться этим делом. Мы должны понять, кто узнал, если узнал, секрет Бронвин. В том числе, известно ли об этом самой Бронвин. И именно этим ты и займешься.
Хелбен зашагал вперед, оставив 
Данила стоять с открытым ртом и мыслями, переполненными подозрениями. Будучи преисполненным решимостью добиться правды, юноша бросился за архимагом, чтобы поравняться с ним.
- Семь лет назад ты послал меня к Амну, чтобы нанять агента, женщину, которой не было еще и двадцати. Мы с Бронвин подружились.
- Все так.
- В характеристике и рекомендациях потенциального Арфиста есть множество вещей, в том числе, я должен был отметить наличие у человека опознавательных знаков, - голос 
Данила был глухим от нарастающего гнева. – И я сообщил о родинке Бронвин. Это ведь был важный знак, не так ли? Знак, который подтверждал, что она – дочь Хронульфа.
- Да. И что с того?

Данила выдохнул. Воздух со свистом вырвался сквозь его стиснутые зубы.
- Ты послал меня к Амну, чтобы я увидел и сообщил об этом.
- Ты был молодым и тебя ничто не сдерживало. Было разумно предположить, что природа возьмет свое, - сказал Хелбен. – А ты, могу заметить, предсказуем в этом вопросе.
Бард прошипел низкое яростное проклятие.
- Я не способен принять такое. Даже от тебя. Разве у меня нет жизни за пределами Арфистов? А ты! Вот так манипулировать теми, кто доверяет тебе… такого просто не может быть.
- Уймись. Это было давно. Никому не причинили вреда. Вы остаетесь друзьями.
- Друзья, как же! – прошептал бард. – Каким же другом сочтет меня Бронвин, узнав, что я предал её подобным образом? Поверит ли, что я ничего не знал и действовал без злого умысла? Поверит ли, что я не принимал участие в сокрытии от неё информации о прошлом и семье?
- Говори тише, - Хелбен взглянул на пару заинтересовавшихся прохожих и потянул 
Данила в переулок. – Все это поросло травой и не имеет ни малейшего значения. Забудь. Это был не первый случай, когда ты использовал обаяние и умение убеждать, чтобы вызнать секреты дамы. И я сомневаюсь, что ты на этом остановишься.
- Остановлюсь? – 
Данила сложил руки и посмотрел в фальшивое лицо Хелбена. – Я принял определенные личные обязательства. Это ничего не значит?
- Прежде всего ты обязан Арфистам, - отметил Хелбен, сердитый не меньше племянника. Но его гнев был ледяным – на взгляд 
Данила, почти не человеческим.- Если твоя Эрилин не способна принять этого, она не достояна значка Арфиста, а так же твоего присмотра.
Данила считал себя спокойным человеком, но архимаг шагнул туда, куда не позволялось ступать никому.
- Возможно, мне придется вернуться домой в виде лягушки, - выдавил он, - но, Мистра, оно того стоит.
Он поднял руку и нанес тяжелый удар в челюсть Хелбена. Архимаг отшатнулся на несколько шагов, пораженный быть может первым физическим нападением, пережитым за века. На мгновение, его магическая маскировка соскользнула. 
Данила оказался лицом к лицу не с молодым человеком эльфийских кровей, а со стареющим магом. На самом деле, Хелбен выглядел так, что сердце Данилы заныло от горя и вины. Ударить человека, одетого в магическую маскировку твоего собственного возраста, было одним, но совсем иным казалось нанести удар тому, кто годился тебе в деды.
Затем, момент канул в прошлое, и перед Данилой снова встал могущественный архимаг Глубоководья. Рукой он держался за челюсть, но выглядел, как всегда: суровый, сильный и решительный, способный выстоять в этом бою, да и во всех остальных.

Данила развернулся и зашагал прочь, слишком переполненный ярости и смятения, чтобы волноваться о готовящемся магическом ударе.

***
Мысли о сне были забыты. Бронвин натянула темные бриджи и рубашку, а затем вышла по задней лестнице. За три медяка, она остановила повозку и попросила возницу отправиться в Портовый Район – жестокое и опасное место, где город встречался с морем. Неподалеку от Килевой Улицы располагался склад, славящийся своим пещерным погребом. Это место было излюбленным обиталищем жителей подземных королевств. Когда её приятели-дуэгары останавливались в городе, они всегда жили там.
Без происшествий, Бронвин добралась до склада и забралась внутрь. Помещение было обширным, и внутри напоминало маленький город и узкими, деревянными улочками, образованными стенами из ящиков и грудами мешков. Здесь было не менее опасно, чем в городе, кипящим снаружи. Увидев близко к полу пару вызывающе прищуренных светящихся глаз, Бронвин инстинктивно потянулась за ножом. Сквозь пыльный воздух до неё донеслось сердитое низкое рычание. Бронвин узнала этот звук и расслабилась. Это просто тощий кот. Многие владельцы складов держали котов, чтобы регулировать популяцию крыс. Неземное сияние глаз животного было простым отражением света, идущего из трещины в стене.
Женщина пробралась через лабиринт бочек и ящиков, держа путь в заднюю часть склада. Там стоял приземистый бочонок. Бронвин открыла крышку и прищурилась.
Дна у бочки не было. Только лестница, ведущая в погреб. В каменном очаге пылал маленький чадящий огонек, над которым шипело и скворчало бедро рота. Пламя освещало несколько серых лиц. Бронвин насчитала пять дуэгаров, в том числе двоих, с которыми уже сталкивалась сегодня. Теперь молодого сородича с ними не было, но, кажется, его потеря не сильно огорчила старших. Молчаливый дуэгар с удовольствием жевал кусок полупрожаренного мяса, а лидер играл в кости с остальными, споря с ними низким сердитым голосом. Стоящая у его локтя огромная пустая кружка подсказала Бронвин дальнейший план действий.
Она привязала кусок тонкого, крепкого шнура к ручке ящика, лежавшего выше её головы, а затем слегка сдвинула его, так, чтобы положение предмета стало не слишком надежным. Заняв место за ближайшим скоплением коробок, Бронвин стала дожидаться появления дуэгара. Она предполагала, что эль скоро попроситься наружу, и даже грязные подземные дворфы не позволят ему выпустить пойло прямо в обеденном зале.
Как и ожидалось, вскоре она услышала на шаткой лестнице скрип тяжелых железных сапог. Когда дуэргар прошел мимо, следуя к двери на улицу, Бронвин вскочила. Сунув руку через плечо дворфа, она ухватила его за бороду. Дернув вверх и назад, она приложила к обнаженному горлу дуэгара кинжал. Свободной рукой она завязала конец шнура на его поясе.
- Ожерелье, которое ты мне продал, - прошептала она. – Где ты его взял?
Дуэгар начал было извиваться, но вскоре убедился, что лучше ему этого не делать.
- Не скажу, - пробормотал он. – Это не часть сделки.
- Я беру это в качестве платы за моральный ущерб. Кто продал его тебе?
Она слегка повела ножом, чтобы ускорить ответ.
- Человек, - неохотно сказал дуэргар. – Короткая борода, широкая улыбка. Жирный. Он носит фиолетовое.
Картинка в голове у Бронвин вырисовывалась достаточно отчетливо, но женщина все же хотела быть уверенной.
- У этого человека было имя?
- Зовет себя Малхор. А теперь отпусти меня и отправляйся к нему. У меня дела, - заныл дуэргар.
Бронвин опустила нож. Она ударила дуэргара, заставляя того вытянуться. Это движение заставило стоящий наверху ящик рухнуть на дворфа, увлекая за собой и те, что стояли ниже. Женщина развернулась и побежала. Прежде, чем дуэргар смог оклематься, их уже разделяли две улицы и магазин.
Когда Бронвин вернулась в Любопытное Прошлое, в голове её созрели два вывода. Во-первых, неопровержимым фактом было то, что Малхор нанял её по совершенно непонятной причине. И, во-вторых, в глубине души зрело подозрение, что дуэргар расстался с информацией слишком легко.

***
Утреннее солнце заглядывало сквозь тонкое оконное стекло. Безукоризненно одетый слуга незаметно поставил на соседний стол поднос с завтраком. Даг вдохнул воздух, наслаждаясь запахом паштета, свежеиспеченного хлеба и даже чашечки Мазтиканского кофе, который был так популярен в загнивающих южных землях.
- Это все, милорд?
Даг Зорет прервал свое изучение новых владений и посмотрел на обратившегося к нему элегантного, облаченного в темные одежды, человека. Эмерсон был джентльменом из джентльменов: чистым, совершенным и в высшей мере способным слугой, который, вероятно, мог бы с успехом и апломбом править маленьким королевством. Слуга был именно тем самым видом удобств, к которому Дагу хотелось бы привыкнуть.
- Еще кое-что, Эмерсон. Сегодня утром придет вызов от сира Гарета Кормейра. Он рассчитывает увидеть здесь Малхора. Не разубеждайте его. Но если он станет задавать вопросы, уходите от прямых ответов.
В ответ на эту странную литанию слуга только моргнул.
- Должен ли я прежде объявить о нем, сир, или просто отвести к вам?
Губы Дага дрогнули, изгибаясь в подобии улыбки.
- Приведи его в любом случае. Немедленно. Этой встрече стоило случиться двадцать лет назад.
Эмерсон ответил замечательным отсутствием всякого любопытства и быстрым, совершенным поклоном. После того, как слуга захлопнул изукрашенную аккуратной резьбой дверь, Даг опустился в мягкое кресло и на мгновение позволил чистой роскоши комнаты окутать себя.
Замысловатые изукрашенные ковры из Калимпорта, окна, со вставками цветного стекла, задрапированные шелками из Ши, мебель, вырезанная из редких пород деревьев. Здесь же валялись покрытые вышивкой подушки и стояли полки с красиво переплетенными книгами.
Камин был выложен ляписом, а люстра, которая освещала комнату множеством замысловатых свечей, блестела, словно эльфийское серебро. Ни один предмет в комнате не уступал другому в роскоши. Почти все убранство было выдержано в оттенках насыщенного синего и глубокого малинового – самые сложные и дорогие цвета.
Это была библиотека гостевой виллы Остерим, маленькой, но роскошной усадьбы в пригороде Глубоководья, которая принадлежала к деревне Рассалантер. Богатый торговец поддерживал целый комплекс усадеб, коттеджей и конюшен, используя их для своих нужд или предоставляя в распоряжение гостей. Об этом знали многие. Но вот о том, что Ямид Остерим был капитаном Жентарима, знали единицы. Его безупречная торговая репутация давала ему доступ к секретам и торговым путям. Его хитрость позволила передать часть этой информации таким образом, что ни разу в жизни подозрение не падало на него.
Малхор, наставник и непосредственный начальник Дага, наслаждался гостеприимством Остерима многие годы. Теперь он передал Дагу эту привилегию, наряду с услугами незаменимого Эмерсона… и властью над своим паладином.
Готовясь к визиту сира Гарета, Даг внес в декор комнаты свою уникальную лепту. Очаг вспыхнул магическим огнем – странным, зловещим черно-пурпурным пламенем. Оно давало жуткий фиолетовый цвет и отбрасывало мрачные тени, танцевавшие по коврам. Дагу нравилось демонстрировать цвета и силу Цирика, таким образом насмехаясь над сиром Гаретом, который был способен существовать в подобной близости со злом.
Дверь распахнулась, и в комнату шагнул высокий, хорошо сложенный человек в годах. Под левой рукой он держал почтительно снятый шлем, а белые волосы струились, словно волны. Яркие голубые глаза человека удивленно распахнулись, когда он увидел маленького смуглого молодого человека, вместо ожидаемого внушительного, отличавшегося фальшивым весельем жреца.
- Добро пожаловать, сир Гарет. Хорошо, что ты пришел, - сказал Даг Зорет, не скрывая иронии. Взгляд рыцаря стал еще более озадаченным.
- Мне не приходилось выбирать, молодой сир. Меня призвали.
Даг вздохнул и покачал головой.
- Паладины, - заметил он с легкой насмешкой. – Всегда нужно говорить вам об очевидном. Садись, прошу тебя.
- Я не желаю мешать вашему досугу. У меня дела с другим. Прошу, примите мои извинения за вторжение и передайте…
- Малхора не будет, - мягко промолвил Даг. – Он посылает тебе привет и просит видеть во мне своего приемника.
Сир Гарет заколебался.
- Я не знаю вас, молодой сир.
- Правда? Я выбрал себе имя Даг Зорет, хотя ты, быть может, слышал, как меня звали по-другому. Ты хорошо знал моего отца, если истории не врут, - Даг кивнул на правую руку мужчины. Она висела сбоку, неподвижная и бесполезная. - Ты получил эту рану, спасая его жизнь. Ну, или так говорят.
Краска отлила от лица паладина, но он все же остался стоять прямо, словно часовой.
- О, сядь же. Прежде, чем упадешь, - раздраженно сказал жрец.
Жесткой походкой пройдя к ближайшему стулу, сир Гарет плюхнулся на него, не сводя взгляда с лица Дага.
- Как такое возможно? – прошептал он. – Сын Хронульфа. Этого не может быть.
- Если ты ищешь во мне черты отца, не стоит стараться, - сказал Даг с легкой нервозностью. – Насколько я помню, мы никогда не были похожи. Но быть может эта маленькая безделушка убедит тебя в истинности моих слов.
Он снял с шеи серебряную цепочку и протянул её сиру Гарету. Старый рыцарь помедлил, увидев медальон с символом Цирика. Однако все сомнения были забыты, когда глаза мужчины заметили кольцо. Он взял цепь, внимательно изучая предмет. Спустя некоторое время, Гарет снова поднял взгляд на лицо Дага.
- Ты не носишь этого кольца, - сказал он. – Полагаю, не можешь.
Это было правдой, но Даг пожал плечами.
- Кто-то может использовать его вместо меня. Пока кольцо в моей власти, не важно, чья рука его держит.
В глазах рыцаря мелькнуло проницательное выражение. Оно пришло и ушло столь быстро, что Даг засомневался, не показалось ли ему это. Он вспомнил, что рассказывал об этом, теперь принадлежавшему ему, человеке Малхор.
- Есть еще два кольца, - продолжал Даг. – Мой отец носит одно. А где третье?
Сир Гарет неохотно вернул кольцо.
- Увы, мы не знаем. Кольцо было потеряно Святым Орденом много лет назад, во времена великого Самулара. Жрец внимательно изучал лицо пожилого человека, ища признаки сомнений. Малхор говорил, что сир Гарет никогда не лжет, но часто говорит правду в весьма путанной манере. Старый жрец предупредил, что среди искусного уклонения обнаружить всякую истину очень трудно. Даг заподозрил, что даже самому Гарету сложно видеть эту разницу. По словам Малхора рыцарь был мастером рационализации. Сир Гарет упорно трудился, чтобы спрятать от братьев по Ордену – как и от самого себя – тот факт, что он был лишь младшим паладином. Благословение Тира покинуло его и не возвращалось уже слишком долго. В связи с этим, Даг с мрачным, тайным удовольствием понял, что сир Гарет едва ли мог возражать против того, чтобы принять немного магии, дарованной Цириком.
Из складок своей пурпурной мантии жрец достал маленькую черную сферу. Её он передал сиру Гарету.
- Будешь носить это с собой, всегда держа под рукой. Когда я захочу с тобой связаться – ты ощутишь жжение холодного пламени. Я не стану пытаться это объяснить, - узнаешь, когда почувствуешь. Как только это произойдет, спеши в безлюдное место и доставай черный шар. Прикосновение твоих рук откроет портал – и погасит боль. – Но я уверен, предупреждать тебя дважды не придется. Рвение и сила духа относятся к добродетелям рыцарей.
Здоровой рукой сир Гарет принял сферу. Он в ужасе отстранился от появившегося в шаре изображения: бледное, узкое лицо Дага, освещенное фиолетовым огнем.
- Говори обыкновенным голосом. Я тебя услышу, - продолжил Даг. Его глаза смеялись над рыцарем, который поспешно отложил сферу и вытер пальцы, словно прикосновение не только обожгло, но и испачкало его. – С помощью этого устройства ты сможешь продолжать служить Жентариму, как делал это в течение почти трех десятков лет.
Даг постарался, чтобы слова его прозвучали, как оскорбление, и они были приняты именно так, как он того желал. Сир Гарет стиснул зубы и поднял голову.
- Думай что хочешь, лорд Зорет, но я все еще служу Ордену. Рыцари Самулара почитают память Самулара, своего основателя. Я служу тебе, кровный родич Самулара, и тем самым я выполняю свои обеты.
- Прости, - сказал Даг Зорет с легким восхищением. – Может быть, ты сможешь просветить меня по другому вопросу. Мне любопытно… не знаешь ли ты, какие развлечения способен найти забавным жрец Цирика?
Реакция посетителя заставила Дага улыбнуться.
- Да ты побледнел. Приму это за утвердительный ответ. Ладно, тогда как же ты оправдываешь использование средств своего Ордена для финансирования досуга Малхора?
Лицо рыцаря стало пепельным, но взгляд не изменился.
- Кем бы он ни был, Малхор ученый. Он лучше других осведомлен о делах и истории моего Ордена. Верно и достойно, что некоторые средства Ордена поддерживают эту работу. Я не осведомлен, чтобы они шли на что-то иное.
- Прекрасное объяснение. Уверен, оно тебя успокаивает, - заметил жрец. Потом лицо его стало жестким, а из глаз исчезла мрачная насмешка. – Позволь мне еще вопрос. Каким же добрым делом ты мог оправдать осуждение на смерть детей?
Бывший паладин опустил голову на руки, словно тяжесть вины была для него неподъемной.
- Я не имел отношения к тому, что произошло с детьми Хронульфа.
- Да? Разве не ты продавал некоторые из ценнейших и самых тщательно охраняемых секретов Ордена? Полагаю, то, что это привело в нашу деревню налетчиков, не пятнает твои одежды?
Сир Гарет резко выпрямился. В глазах человека отчетливо отражалось осознание неизбежной смерти, но он все еще был слишком паладином, чтобы принять свою судьбу достойно.
- Поздно умирать мучеником, - холодно сказал Даг. – Убить тебя медленно и мучительно было бы забавно, но, учитывая все обстоятельства, это было бы посягательством на справедливое правосудие. А оно, в свою очередь, дело твоего бога. Не моего.
- Тогда чего тебе от меня нужно, жрец Цирика?
- Не больше, чем Малхору, - сказал Даг. – Информация для меня куда важнее краткого удовольствия, которое я получу от твоего убийства.
Рыцарь изучающе оглядел его, а затем кивнул.
- Если у меня будут знания, ты получишь их беспрепятственно.
Даг в этом сомневался, но информация, которую мог доставить сир Гарет была отличным стартом. Он будет проверять, подтверждать и расширять узнанное от этого хитрого рыцаря. И только потом действовать.
Жрец откинулся на спинку стула.
- Расскажи мне об отце, - приказал он. – Все о нем. И о крепости, которой он командует.
Об этом сир Гарет говорил особенно долго, уделяя внимание каждой детали. Он описал старую крепость, известную как Терновый Оплот, её защиту, местность, окружавшую цитадель, и лежащую под ней. Он также поделился информацией, которой владели очень немногие, даже среди рыцарей Самулара. Кажется, Хронульф доверял своему старому другу много секретов. Пока Гарет говорил, в голове Дага начал формироваться план.
Когда встреча закончилась, и паладин с радостью удалился, Даг Зорет поднялся на ноги и, глубоко задумавшись, подошел к камину. Волшебный огонь привлек его внимание, отвлекая от мыслей. Пламя Цирика было его собственной работой, и сердце каждого танцующего язычка было абсолютно черно. Цвета аметиста и обсидиана, цвета его бога, пылали неистовой, нервирующей силой. Этот огонь стал символом амбиций Дага Зорета. Того пути к власти, что открылся перед молодым жрецом.
И кто бы мог подумать, мелькнула в голове Дага мысль, что нечто столь черное могло одновременно быть столь манящим и ярким.




#95988 Вызов: девятнадцатая глава

Написано Alishanda 18 Июнь 2017 - 22:37

30 Найтала, год Бесструнной Арфы


С вершины холма Карсуса руины Карса казались одним большим куском цветущей плесени, болезненно-жёлтой и источавшей запах гнили. То тут, то там попадались скрытые в тени коряги. Надо всем этим великолепием туда-сюда носились стрекозы, достигавшие размера орла. Вниз по реке Кровоточащего Сердца малиновый дым закручивался в торнадо, а за руинами стояла дымовая завеса. Однако, Джингелшод заверил Галаэрона, что подобная «магическая погода» не имеет с личом ничего общего. Странные бури властвовали над этим районом задолго до смерти Вульгрета.
Вместе со своими спутниками, Галаэрон стоял на «груди» Карсуса, перед двухэтажной пирамидой из чёрного мрамора. И хотя тёмное блестящее здание резко контрастировало с грубым песчаником холма, пирамида, казалась слитой со скалой, словно была выращена из неё, а не выстроена руками. Арис изучал постройку, в то время как остальные следили за Вульгретом.
- Есть что-нибудь? – спросил Галаэрон.
- Пылающий дождь и зелёная молния, - сообщила Вала.
- Серебристый снег у парящего озера, - добавила Такари. – Всего в паре миль. Может…
- Нет!
Мелегонт и Джингелшод говорили друг о друге. Маг заявил, что у них важное дело, а Джингелшод утверждал, что расстояния в Жутком Лесу обманчивы.
Такари надулась.
- Мы уже час потратили!
- Час, которого у нас нет, - проговорил тонкий голос.
Спутники обернулись на звук, обнаружив себя смотрящими на бледного, дрожащего Малика.
- О, клянусь жизнью, я ничего не сказал!
Галаэрон нахмурился. Со времен затонувшего моста все люди внушали ему подозрения. И лишь теперь он заметил у ног Малика могучий силуэт. Галаэрон жестом указал на него своим мечом.
- Малик, твоя тень вернулась.
Коротышка опустил глаза.
- Как я счастлив-то!
- Ты должен понимать, что я твоего счастья не разделяю, - когда тень говорила, её рога становились тоньше, а мутная дыра в груди начинала закрываться. – Достаточно скверно следовать за человеком, словно раб, но когда твой хозяин – жалкий прислужник…
- Хватит! – прорычал Мелегонт. – Тебе есть что сказать, тень?
- Есть, - рога стали тонкими, словно сучки, а малиновые глаза побледнели. – На болотах была битва, но выжил лишь один.
- Кто?
- Человек, - голос тени стал мягким и тонким, почти неразборчивым. – С трубкой и…
- Эльминстер?
Глаза существа закрылись и оно слилось с грушевидной фигурой Малика, снова становясь его тенью.
- Мы должны войти внутрь, - Мелегонт зашагал вокруг пирамиды.
Джингелшод зазвенел следом.
- Этот Эльминстер меня не беспокоит. В начале вы должны уничтожить Вульгрета.
- И мы это сделаем, - Галаэрон устремился за парой спутников. – Но Мелегонт прав. Пришло время войти внутрь.
Джингелшод уставился на Галаэрона своими немигающими глазами.
- Не врешь? – и хотя это был вопрос, эльф ощутил его, словно приказ. – Вы сдержите слово?
- Если это логово Вульгрета – мы найдём его внутри, - сказал Галаэрон. – А если его здесь нет, он вернётся, как только мы войдём.
Мгновение рыцарь изучал Нихмеду своими пустыми глазами, после чего последовал за Мелегонтом и Валой в кривой коридор. Галаэрон дал Арису призвать своего бога, чтобы благословить всю воду в бурдюках, а затем отправил Такари и Малика следом за остальными. Гигант остался снаружи, так как оказался слишком большим, чтобы пойти со всеми.
Тьма и теснота туннеля напоминали Галаэрону о гробницах Шараэдима, хотя коридор пах скорее кровью, чем пылью, с оттенком серы и пара. Через несколько шагов туннель расширился, превращаясь в прихожую, освещённую серебристым магическим сиянием. Глазам Галаэрона потребовался момент, чтобы привыкнуть к резкому свету. Он услышал голос Мелегонта.
- Джингелшод, вот твой Вульгрет. Только пыль, да кости.
Галаэрон заметил, как силуэт мага наклонился, чтобы что-то поднять с земли, а затем услышал, как Такари прошипела заклинание. Он понял, что они заметили одно и то же.
- Не прикасайтесь…
Заклинание Такари создало ужасный звон, заставляя Мелегонта и Валу закрыть уши, резко оборачиваясь на шум. Проскользнув мимо парочки, Галаэрон обнаружил взметнувшееся в углу облако пыли. Над ним поднимался серый череп. Он отозвал спутников, а затем облегченно вздохнул, когда Такари отменила заклинание.
- Что это было? – спросил он, осторожно глядя на пыльный столб. – Ты мне чуть барабанные перепонки не порвала.
- Предполагалось, что оно создаст тишину, - ответила эльфийка. – Но что-то пошло не так.
- Дикая магия, - объяснил Джингелшод. – Жуткий Лес полон ей, и чем ближе к пирамиде, тем становится хуже.
- Тогда позвольте мне стать первым предположившим, что мы в ужасной беде, - сказал Малик. Повесив через плечо бурдюк с благословлённой водой, он вытащил свой изогнутый кинжал и помахал им в сторону кружащейся пыли, которая теперь принимала очертания человеческой фигуры. – Боюсь, Вульгрета мы нашли.
- Нечего бояться, - Мелегонт достал кусочек обсидиана и положил его между большим и указательным пальцем. – Мои заклинания не подвержены дикой магии.
- Нет! – одновременно воскликнули Такари и Галаэрон, а затем Галаэрон добавил: - Что бы оно не сделало, не делай ничего в ответ.
- Ничего? – выдохнул Малик.
- Это демилич, - объяснил Галаэрон. – Он поглотит атаку и воспользуется энергией, чтобы вернуться в этот мир.
- Демилич? – переспросил Малик. – Тогда как его уничтожить?
- Хитростью, - сказала Такари. – Если ударим слишком рано – вернём его. Если ударим слишком поздно…
- М? – Малик вздернул бровь. – Если мы ударим слишком поздно…?
Ответил Галаэрон.
- У Стражей Гробниц есть записи о демиличах, которые убивали весь отряд одним криком.
- Записи? – спросил Малик. – Мне казалось, ты много сражался с такими штуками!
Галаэрон и Такари переглянулись, а затем эльф ответил:
- Был один лич.
Теперь побледнело не только лицо Малика. Казалось, даже Джингелшод выпучил свои безжизненные глаза. Пыль сложилась в скелетообразную фигуру, одетую в истлевшие шелка.
- Это не Вульгрет, - сказал рыцарь. – Вульгрет не носил таких мантий.
Джингелшод шагнул к Галаэрону, но остановился, когда демилич метнулся ему наперерез. Существо бросилось в костяное лицо рыцаря, заставляя его отступить и поднять топор.
- Не надо! – завопил Галаэрон.
Джингелшод задержал атаку, и когти демилича рассеялись безобидными облачками тумана, стоило существу нанести удар. В пустых глазницах загорелись красные искорки. Существо подержало руки перед лицом, фыркнуло, поднимая облако пыли, а затем повернулось к Галаэрону. Эльф опустил меч, и демилич скользнул к нему, оказываясь едва ли на расстоянии вытянутой руки. На месте некоторых зубов существа тускло поблескивали коричневые камушки. От лича пахло старой грязью и затхлым воздухом, а в дыхании его слышался шёпот чужих ветров. И хотя всё тело Галаэрона стало холодным и липким от пота, он заставил себя без страха встретить горящий взгляд.
Тварь подняла руку  и прижала кончик одного из вновь появившихся пальцев к лицу Галаэрона. Коготь не нанёс урона, но потусторонний холод этого прикосновения оставил на щеке полоску онемевшей кожи. Эльф заставил себя не двигаться, и, даже зная, что вызовет гнев Мелегонта, подготовил необходимое заклинание. Существо открыло рот и выплюнуло ему в лицо облако пыли. Застигнутый врасплох, Галаэрон закашлялся и начал задыхаться. Спотыкаясь, он пытался выплюнуть порошок изо рта.
- Яд! – Малик собрался было рвануть к выходу.
Вала выставила руку, чтобы преградить ему путь.
- Возможно, нам потребуется благословлённая вода, которую ты несёшь.
Вычихав пыль из носа, Галаэрон ощутил, как в горле поднимается ком от заполнившего комнату запаха разложения. Голова лича начала покрываться красными, жёсткими словно солома волосами, а лицо – маской из сморщенной кожи. Раскрытые носовые полости, конечно, не делали вид твари привлекательнее. Но этот округлый лоб, нависающий над бровями, и отвратительно перекошенная челюсть выглядели бы ужасно даже будь у существа нос.
Комнату заполнил жуткий холод, и Галаэрон понял, что дух демилича наконец вернулся в тело. Он шагнул вперед и взмахнул рукой перед лицом монстра.
- Забудь, - эльф говорил на древнем магическом языке, призывая холодное волшебство Мелегонта усилить его заклинание. – Возвращайся к своему отдыху.
Демилич отшатнулся, хватая Галаэрона за кольчугу и вырывая из груди несколько волшебных звеньев. Вала бросилась вперёд, чтобы атаковать, но звенья уже падали сквозь руку существа. Галаэрон поднял руку, чтобы остановить женщину. Он следил, как тело существа обращается в пыль. Когда череп опустился на землю, он жестом указал Вале вперёд.
- Теперь, прежде чем дух сбежит, раскрои его один ударом, Вала.
Её меч опустился, словно чёрная молния, раскалывая череп на две половины, а затем снова разрезая его остатки пополам, покуда они не упали на пол. Малиновый свет взлетел от костей и прошел сквозь тело Валы, а затем закружил по комнате с быстротой, заставляющей холодеть кровь. Рот женщины открылся. Она выглядела так, словно пыталась отойти от шока. Холодный ветер ворвался в комнату, и кружащийся огонь исчез.
Галаэрон огляделся.
- Где Малик?
Маленький человечек выступил из тёмного угла, крутя в дрожащих руках свой кинжал.
- Не бойтесь за меня.
Галаэрон указал на куски черепа.
- Полей-ка их хорошенько, да задержи дыхание.
Малик сделал, как было сказано. Благословлённая вода начала просачиваться сквозь останки черепа, заполняя комнату злой вонью, которая ничуть, впрочем, не беспокоила коротышку. Все остальные отошли в туннель, по очереди вдыхая свежий воздух. Осколки костей растворялись, смешиваясь с пылью. Малик продолжал поливать череп, но сколько бы он ни старался, куча выглядела, словно вязкое тесто для хлеба. Наконец, когда костей больше не было видно, Галаэрон вернулся и приготовил новое заклинание.
Мелегонт схватил его за руку.
- Позволь мне.
- Если ты не слишком устал, старик, - Галаэрон удивился, когда ощутил, как его губы скривились в презрительной усмешке. – Все, что нужно – развеять магию.
Мелегонт сердито посмотрел на эльфа.
- Я смогу разобраться. Как мог справиться и с магией забвения.
Волшебник пробормотал несколько слогов, а затем махнул рукой. Пурпурная тень упала на густую массу, грязь потеряла свою вязкость и рассыпалась по полу. Малик уронил бурдюк с водой и, использовав этот предлог, чтобы наклониться, ловко подцепил шесть коричневых драгоценных камней, некогда бывших зубами демилича. Галаэрон сделал вид, что не заметил этого маневра.
Подойдя к ним, Джингелшод положил топор на пол и посмотрел на свою железную ладонь. Когда перчатка не проявила никаких признаков распада, он повернулся к Галаэрону.
- Что дальше?
- Не знаю, - Галаэрон оглядел комнату, напрасно ища что-то забытое. – Лич мертв.
- А как на счет его филактерии? – Малик спокойно положил камни. – Я слышал, что личи скрывают свои жизненные силы в хранилищах – обычно, каких-то ценных вещах.
- Бывает, - согласился Галаэрон. – Но не с демиличами. Они оставляют свои филактерии за пределами этого мира, оставаясь связанными с Торилом только через свои останки.
- Лжец! Ты думаешь, твои оправдания обманут меня? – в голосе Джингелшода проступало отчаяние. – Если бы вы убили лича – меня бы здесь не было.
- Значит, мы убили не того, - сказал Галаэрон, вспоминая спор о подлинной личности Вульгрета между Мелегонтом и Джингелшодом. – Малик, дай мне те камни, что ты взял.
- Камни? – спросил маленький человек. – Что за камни?
- Эти.
Одной рукой Вала обхватила Малика за горло, а вторую использовала, чтобы достать из его кармана коричневые камушки. Взяв их, Галаэрон осторожно отчистил коричневую корку. Он добрался до шестого самоцвета, глубокого красного оттенка, прежде, чем нашёл тот внутренний свет, что искал. Вернув остальные камни Малику, он показал находку товарищам.
- Хроники говорят, что здесь томится заключённый в тюрьму дух, - сказал он. – Если мы освободим его, он, быть может, сможет нам помочь.
Мелегонт бросил нетерпеливый взгляд на туннель.
- Как долго?
- Не дольше, чем ты будешь бегать от моего топора, - предупредил Джингелшод.
- Ему понадобиться тело, - сказал Галаэрон. – Может быть, один из нежити?
- Я могу создать тело, - ответил Мелегонт. – То, что будет безопаснее для него… и для нас.
Архимаг вытащил из под плаща кусочек теневого шёлка и положил его на плечо Валы. Снова и снова повторяя длинный напев, он начал помешивать вещь пальцами, размазывая тёмную субстанцию по телу женщины, тщательно прикрывая конечности, бока, даже голову и лицо. Когда он закончил, Вала была похожа на живую и дышащую скульптуру из самого чёрного базальта.
Взяв женщину за руку, Мелегонт потянул. Она сделала шаг из тени, словно из тёмного угла, оставляя за собой своё тёмное подобие, которое походило на одну из скульптур Ариса.
- Если дух доставит нам хлопоты, мы сможем отбросить его лёгким светом.
Галаэрон положил драгоценный камень рядом с теневой фигурой, а затем помахал Джингелшоду.
- Разбей его.
- Если это очередной трюк…
- Во имя глубочайшей тени! – вспылил Мелегонт. – У нас нет времени для трюкачества!
Он опустил пятку и растер драгоценный камень в порошок. Из-под ноги мага выплыло багровое сияние, которое принялось скользить по его телу.
- Нет уж, дружок!
Архимаг ткнул ногой в созданное тело, а затем с облегчением вздохнул, когда сияние слилось с тенью. По поверхности чёрной фигуры распространился глянцевый блеск, глаза существа открылись и уставились в потолок. Оно подняло ногу, скрючивая её под невозможным углом, и принялось изучать свою пятку. Затем, казалось, не осознавая рук, бездвижно висящих по бокам, принялось проделывать то же самое со второй ногой. И рухнуло на пол.
Галаэрон подошел к нему сбоку.
- Мы не знали, кем ты был, - он махнул на тело. – Сделали все по своему образу и подобию.
По бокам головы тени появилась пара глаз.
- Вы хорошо поступили. Цвет правильный.
Галаэрон взглянул на Мелегонта и обнаружил, что маг смотрит на тёмную фигуру с открытым ртом. Когда эльф посмотрел на существо, оно обняло себя всеми четырьмя конечностями, которые затем влились в тело.
- Мы думали, ты мог бы рассказать нам… - Галаэрон отвернулся. Он не мог удержаться от вопроса. – Кто ты?
- Шарн, - это сказал Мелегонт. – По крайней мере, я так думаю.
На боку каплевидного тела появился улыбающийся рот.
- Правильно думаешь, маг, - еще один рот появился со стороны Галаэрона. – Что ты хочешь узнать? Очевидно, я у вас в долгу.
Галаэрон был слишком ошеломлен, чтобы говорить, как и все, кроме Джингелшода.
- Мы хотим узнать, кто пленил тебя и уничтожен ли он теперь полностью?
Шарн поднялся с пола и поплыл к двери.
- Лич Вульгрет пленил мою душу, когда я пришёл, чтобы прекратить его набеги на Империю.
- Вульгрет? – повторил Джингелшод. – Какой Вульгрет?
- Единственный Вульгрет. Лич, - ответил шарн. – Как думаешь, сколько их?
Плечи рыцаря опустились, и он развернулся к Галаэрону.
- Вы не полностью уничтожили его.
- Он полностью уничтожен, - сказал шарн, изо всех сил втискиваясь в туннель, ведущий к выходу. – Иначе не быть мне свободным.
Рыцарь бросился на шарна.
- Лжец! Если бы Вульгрет был уничтожен…
- Погоди, Джингелшод, - сказал эльф, предупреждающе шагнув наперерез рыцарю. – Ты задал неправильный вопрос.
- Тогда задай правильный – и быстро, - шарн остановился в зеве туннеля, глядя из похожего на луковицу выроста, который мог быть, а мог и не быть его головой. – Благодарный, я жажду компании повеселее вашей.
- Какую империю ты пытался защитить? – спросил Галаэрон.
- Какую? – шарн полностью скрылся в туннеле. – Разумеется, единственную, если только ты не желаешь включить в это понятие ваши странные эльфийские сообщества.
- Нетерезскую? – надавил Галаэрон.
- Ту самую, - голос шарна стихал по мере того, как он уплывал по проходу. – А теперь, прошу меня извинить. Я вернусь позже и отплачу вам за то, что вы сделали.
- Подожди! – Мелегонт шагнул вперёд, говоря на странном языке. Когда шарн не ответил, он повернулся к остальным и печально покачал головой. – Он не знает. Всё пропало, и он не знает об этом.
- Шарн был нетерезом? – задохнулся Галаэрон.
Вопрос вырвал Мелегонта из глубин отчаяния.
- Не знаю.
Он пожал плечами.
- Полагаю, никто не знает. Есть те, кто утверждает, что они были магами-нетерезами, изменившими свои тела для битв с фаэриммами. Другие говорят, что они явились из иного мира. Ясно одно, они терпеть не могли фаэриммов, иначе не построили бы Завесу Шарнов.
При её упоминании Галаэрон бросил взгляд на туннель, но Мелегонт покачал головой.
- Он ушёл, друг мой. И даже если бы он был тут, сомневаюсь, что он смог бы нам помочь. Прежде, чем мы сможем залатать дыру, нам нужно пробиться сквозь сбежавших фаэриммов.
И хотя Галаэрона злила перспектива признать аргументы, он кивнул и повернулся к задней стене пещеры.
- Тогда давайте найдём помощь, в которой нуждаемся, и примем её.

***
Кейа Нихмеду стояла на вершине сторожевой башни Ливрейных врат. Она чувствовала себя слегка неуютно в своей кольчуге, болезненно осознавая, что волшебная пика в руке не защитит её от фаэриммов. Глаза эльфийки были так же остры, как и у любого в Эвереске. Она достаточно хорошо разглядела битву в Высокой долине, чтобы понять – пятьдесят лет тренировок с мечом – выстраданные, благодаря настойчивости её отца, благослови его Хенали – сделают её жалким противником для шипастых. Мерзкие монстры уже успели потрудиться на высоких склонах, превращая деревья в пугала с торчащими во все стороны голыми ветвями. Теперь они пробирались по верхним террасам Винной долины, чтобы превратить виноградники в мёртвые клубки спутанных колючих ветвей.
Большая часть Высокой Стражи считала, что их обязанности ничего не значат для войны. Что они стоят здесь лишь для того, чтобы позволить настоящим солдатам сражаться, но Кейа не была так в этом уверена. Она слышала кое-что от Многогнёзда. И если она правильно поняла его взбалмошную болтовню, Облачному Кругу Магов удалось разгадать планы фаэриммов. Они собирались захватить Эвереску так же, как некогда уничтожили Нетерильскую Империю – используя магию, вытягивающую жизнь, дабы выпить жизненные соки из долины Эверески. Без лежащих вокруг земель, чтобы поддерживать магию, мифал города медленно начнёт терять силы, в конце концов становясь слишком слабым, чтобы сдержать шипастых.
Сначала лорд Дуисар не выглядел слишком обеспокоенным. Рощ и земель за мифалом хватило бы, чтобы держать удар год или два. А к тому времени к ним наверняка придёт помощь. После этого высшие маги Колокольного Шпиля напомнили ему, что растениям нужны свет и вода. А Круг Тёмной Луны назвал дюжину заклинаний, блокирующие и то, и другое. Если верить словам Многогнёзда, лорд Дуисар решил незамедлительно создать Высокую Стражу, и Кейа знала, что обязанности её важны не меньше, чем дела Галаэрона и отца, где бы те сейчас не находились.
Кейа выбрала одну из палочек, висящих на поясе и, как и предписывалось, повела ею вокруг, внимательно следя за синим сиянием, чтобы вовремя заметить любое мерцание, обнаруживающее магию невидимости. Палочка была одной из трёх, которыми снабжали каждого участника Высокой Стражи три башни высших магов. Кейа понятия не имела, как много кругов в Эвереске. Но во время одного любопытного визита, Многогнёзд «сболтнул», что лорд Дуисар не получал новостей от её отца и Мечей. Факт, известный всему городу.
Поразмышляв день, Кейа послушно позволила распространиться слухам, будто из надёжного источника она слышала – у Эверески всё ещё три полных башни высших магов. Это помогло значительно успокоить её друзей, которые разболтали секрет так быстро, что девушка успела услышать его пересказанным аж дважды в течение следующих двух дней. Она считала, что лорд Дуисар планировал нечто подобное. Она не стала делиться беспокойством высших магов о мифале, так как чувствовала, что птица не желала делиться плохими новостями.
Не обнаружив невидимых фаэриммов, скрывающихся за мифалом, Кейа вернула палочку на пояс и начала неторопливо разглядывать окружающие город скалы. Она проделала половину работы, когда заметила скального ястреба, кружившего над гнездом. Птица растопырила когти, словно собираясь атаковать, но, по каким-то причинам, не будучи в состоянии этого сделать. Кейа сделала так, как её учили – не стала останавливаться на месте или тянуться к палочке. Отметив место про себя, она продолжила рутинную работу, чтобы обмануть предположительно наблюдавшего за ней фаэримма. Затем, изображая скуку, неотъемлемую часть дотошно отрепетированной рутины Высокой Стражи, девушка зевнула и покачала головой, некоторое время изучая ногти. После этого Кейа снова взглянула на небо.
Птица продолжала описывать круги.
Осторожно отступив вниз по лестнице, девушка нашла окно, из которого могла бы хорошенько разглядеть ястреба. Стоя в тени, она сняла с пояса первую палочку и пронесла её перед собой. В ответ посыпался сноп ярких искр. Сердце Кейи впервые забилось от волнения. Несмотря на то, что во время обходов она дюжину раз спускалась по лестницам, это был первый раз, когда ей удалось обнаружить нечто подозрительное. Вытащив вторую палочку, она помахала ею перед окном, выходящим на улицу.
В проёме появилось изображение прекрасной золотой эльфийки.
- Что случилось, Кейа? Если хочешь пить, могу отправить мальчика с вином.
- Не до вина, Жерили, - Кейа не смогла сдержать волнение. – Мне есть о чём рассказать.
Золотая эльфийка изогнула брови.
- Ты уверена?
- Они спускаются по склону Ломаного Клыка, - заговорила она, пытаясь вспомнить пункты хорошего доклада – что случилось, когда, где, сколько противников. – Группа невидимок. Может быть – дюжина. Движутся бок о бок. Только что миновали гнездо скального ястреба.
- Спускаются, говоришь? Зачем им спускаться?
Кейя оглянулась на гору, где невидимки продолжали ползти вниз по склону.
- Может быть, там линия битвы.
Жерили с сомнением нахмурилась.
- Фаэриммам не нужно ползать по горам. Почему бы им просто не прип… - она прервала себя и стала серьёзнее. – Я передам сообщение на Облачную Вершину.
Изображение исчезло, оставляя Кейю с её невидимками. Они двигались быстро, трое из двенадцати шли рядом. Женщина помахала второй палочкой. Скала приблизилась достаточно, чтобы разглядеть отдельные выступы и расщелины. Но палочки не могли работать вместе, а потому мерцание больше не было видно. Кейа снова достала первую палочку.
Невидимки уже добрались до подножия скалы, спускаясь вниз по мешанине осыпавшихся камней. Вокруг ближайшего трио возникли новые вспышки. Эти помогали им пересечь тяжёлую местность. Троица что-то тащит? Нет, вероятнее всего их двое, и они несут третьего. Пара воинов с раненным товарищем.
Любые сомнения в личности гостей растворились. Даже если бы фаэриммы ползали по скалам, они не стали бы никого нести. Судя по тому, что она видела, шипастые не заботились о своих раненных. Никогда, и в первую очередь – они не таскали их в бой. Невидимки, должно быть, эльфы или друзья эльфов, которые пытались добраться до Эверески.
Сообщив о своих соображениях Жерили, Кейа сменила палочки и осмотрела возвышавшиеся вокруг горы. Как она и опасалась, по оголённому лесу уже мчалось пятеро фаэриммов, дюжина бехолдеров и иллитидов, стремящиеся перехватить группу. Об этом девушка тоже сообщила.
Жерили сказала, что передаст информацию в Облачную Башню, а потому, извините, но Кейа должна следить за чем положено. Кейа ответила, что наблюдение здесь не слишком-то возможно. Увидев, что опасность потерять группу исчезла, эльфийка поднялась на крышу, чтобы лучше разглядеть обстановку. И хотя она казалась невидимкам лишь пятнышком, даже знай они, куда смотреть, девушка все же указала на засаду.
Предупреждение оказалось лишним. Невидимки остановились на краю обвала, после чего один из них обрушил на лес поток серебряного пламени. Огонь сиял так, что Кейа перестал видеть что-либо дальше тысячи шагов. Пятеро фаэриммов отшатнулись, выпуская в воздух столбы дыма и всеми четырьмя лапами хлопая по своим горящим телам. Невидимки добавили к магическому удару залп зачарованных стрел. Каждая стрела нашла свою цель, взрываясь золотыми вспышками магии и наполняя лес красным дымом.
Когда Кейа использовала палочку, чтобы сообщить о происшествии, рядом с Жерили возникло слишком раздраженное лицо Киньона Колбатина.
- Это серебряное пламя, кто его сотворил? – спросил он. – Человек?
Потеряв всех стражей гробниц в первых сражениях с фаэриммами, Киньон принёс извинения перед всей Эвереской и пожелал уйти в отставку. Лорд Дуисар отказал ему, поставив ответственным за защиту Долины. Он сказал, что Эвереска нуждается в его боевом опыте и мудрости.
- Я не вижу, - сообщила Кейа. – Дым слишком плотный.
- Так посмотри лучше. Проклятье!
Кейа посмотрела, но, как она и говорила, дым был непроницаем для глаза и магии, по крайней мере той магии, что ей дали. Все, что она могла видеть – завесу тумана, поднимающуюся над холмом, нескольких иллитидов, карабкающихся по осыпи и… Эльфийка поняла, что именно она упустила. Невидимки атаковали, а потому теперь должны были потерять свою невидимость. Но она всё ещё не могла найти их без помощи своих палочек. Понимая, как хорошо спланирована атака маленькой группы, Кейа бросилась по склону.
Она нашла их на полпути к Винной долине. Шатаясь, они шли от маленькой чёрной двери, стоящей посреди стоящей на террасе беседки. Первым шёл бородатый человек. Его одежды обгорели, волосы на обнажённой груди открывали огромный коричневый рубец. Вторым был золотой эльф в замысловатой броне дворянина Эверески. Такими же были и все остальные.
- Это Мечи! – закричала Кейа. – Они вернулись!
- Мечи? – выдохнул Киньон. – Эверески?
- Ну, несколько… некоторые, - как только Кейа выпалила эти слова, в голову ей пришла мысль об отце и она стала лихорадочно искать его лицо в толпе. – Я вижу лорда Дюрета и Джаниспара Орториона, и чернобородого человека.
- Этот человек, не Хелбен ли это Арансан? – на этот раз вопрос задал сам лорд Дуисар. – И объясни, как ты, свет тебя побери, их видишь? Магистры из башни не могут отыскать их в этом проклятом дыму.
- Простите, милорд. Они спустились в Винную долину, в Виноградник Медового Шипа, - сказала Кейа. – Я не знаю, как выглядит Хелбен Арансан, но человек несёт чёрную… во имя золотой розы, нет!
- Что? – спросил лорд Дуисар. – Что «нет»?
Кейа не ответила, потому что последние два эльфа, выходившие из чёрной двери, тащили на носилках завёрнутое в саван мёртвое тело. Она не видела, чей это труп, но изъеденный кислотой шлем, лежащий на груди мертвеца, был узнаваем. Простая раковина из серебристого мифрила. Самый простой из шлемов, носимых Благородными Клинками. Он принадлежал Аобрику Нихмеду.
- Страж! – взревел Киньон. – Ответь лорду Дуисару.
- П… прошу прощения, милорды, - заговорила Кейа. – Человек с чёрной бородой несёт чёрный посох. Он был серьезно ранен. Я не могу рассказать вам о нём больше.
- Почему ты закричала? – подсказала Жерили. – Об этом Дуисар тоже спрашивал.
- Я видела… - Кейа замолчала, чтобы проглотить ком в горле, и заметила патруль эльфов, пронесшийся мимо Мечей, чтобы встретить двух фаэриммов, которые телепортировались, чтобы атаковать группу сзади. – Простите, но если вы желаете увидеть Хелбена Арансана живым, стоит отправить нескольких магов в помощь.
Прежде, чем она закончила, между убегающими эльфами и их потенциальными атакующими встал круг высших магов. Взмахом руки, центральная фигура подняла стену золотого пламени, посылая её во врага. Фаэриммы ответили клином холодного воздуха. Магия врезалась в стену, поражая одного из заклинателей, после чего существо телепортировалось прочь. Выжившие Мечи были окружены патрулем и уже спешили под защиту мифала. Так проходили битвы за Эвереску – быстро, смертоносно и бесконечно.
- Мы смотрим за Мечами, Кейа, - теперь, когда всё, казалось, было взято под контроль, голос Дуисара стал мягче. – Расскажи нам, что ты видела.
- Лорд Нихмеду… - она замолчала, чтобы подавить всхлип. Внезапно, девушка поняла, что лорд Нихмеду теперь её брат. Она стала гадать, что же приключилось с ним, и уже не смогла остановить слёзы. – С сожалением сообщаю, что предводитель Мечей пал.
- Твой отец? – выдохнула Жерили.
Кейа кивнула и отвернулась от палочки.
- Прости, Кейа. Он был отличным другом и верным воином Эверески, - сказал лорд Дуисар. Теперь его голос звучал совсем мягко. Эльф обратился к Киньону Колбатину. – В сложившихся обстоятельствах, Маршал Долины, могу ли я поинтересоваться, будет ли отпущен Высокий Страж?
- Конечно, - сказал Киньон. – Ты свободна, Страж.
- Благодарю, милорд, - Кейа вытерла слёзы и повернулась к палочке. – У тебя есть кто-то мне на замену, Жерили.
Золотая эльфийка колебалась.
- Другие посты поставляют достаточно информации.
- Но никто не сообщил о возвращении Мечей? – спросила Кейа.
Жарили покачала головой.
- Пара из них должна была это увидеть, но нет.
- Тогда я останусь, - Кейа повернулась к Высокой долине. – У Высокой Стражи тоже есть обязанности.


 




#95985 Вызов: восемнадцатая глава

Написано Alishanda 09 Июнь 2017 - 22:20

Перевод: Alishanda
Редактура: Faer

30 Найтала, год Бесструнной Арфы

 

По мнению Галаэрона, Малик выглядел довольно встревоженным перспективой позволить Мелегонту наложить на него какое-либо заклятие. А тем более, заклинание с использованием теневого кинжала и верёвки. Взгляд его не переставал метаться с моста на чёрный лес неподалеку, где остальные разбирали лагерь после сухого ночного отдыха вокруг волшебного валуна.

- Не бойся, дружище, - сказал Галаэрон, завязывая вокруг запястий Малика эльфийскую верёвку. – Ты можешь доверять Мелегонту.

Коротышка посмотрел через плечо.

- Мочь то могу. Только я слышал, что он сказал Джингелшоду, прежде чем перейти мост.

Галаэрону очень захотелось попросить объяснений, но, заметив, как Мелегонт идёт к ним со своим тёмным кинжалом, он понял, что времени нет. Эльф наклонился к уху Малика.

- Тогда можешь доверять мне, человек. Я не позволю убить того, кто спас мне жизнь… даже если он – последователь Цирика.

- Это вселяет мало уверенности, - протянул Малик, - учитывая, кто здесь ученик, а кто – учитель.

Остановившись перед ними, Мелегонт сердито посмотрел на коротышку.

- Я не смог найти тебя в рассветных тенях, - он замолчал, позволив Малику оценить последствия. – Если не хочешь продолжать…

- О, нет, ты меня не бросишь! – человек покосился на теневой кинжал, а затем вздернул подбородок. – Делай, что должен.

Мелегонт бросил вопросительный взгляд на Галаэрона и, получив короткий кивок, встал на колени у ног Малика. Начиная длинное заклинание, он положил в тень коротышки маленькие, сплетённые из теневого шёлка кандалы. Тень в мгновение ока изменилась, становясь кем-то с широкой грудью и тонкой талией. На голове у неё красовалась пара странных, похожих на рога, отростков, а на груди проявилась размытая белая область. Зубы Малика громко поскрипывали, но он не пытался бежать, как того опасался маг теней.

Мелегонт поднял кустистые брови. Всё ещё повторяя своё заклинание, он провел кинжалом у ног Малика. Тень освободилась, отрываясь от камней, чтобы нависнуть над ними. Сквозь туманную дыру в груди проглядывало серое небо.

Вздохнув, Малик рухнул бы на землю, не окажись рядом Галаэрон, который подставил ему руки.

На голове тени раскрылась пара волшебных глаз, которые тут же уставились на Мелегонта.

- Я связан твоей волей, - голос существа был столь же резонансным, сколь гнусавым был родной голос Малика. – Хоть ты оказываешь мне серьезную услугу. Я знаю твою цель и с радостью послужу ей.

- Лучше давай оставим всё как есть, - Мелегонт указал на мост: – Хочу, чтобы ты последил. Ты знаешь наших врагов?

- Фаэриммы… или Эльминстер? – спросила тень.

- Оба, и их слуги, - ответил Мелегонт. – Увидишь кого-нибудь из них – возвращайся к Малику и предупреди нас.

Тень склонила голову.

- Как прикажешь.

Какое-то время Мелегонт изучал силуэт, а затем повернулся обратно к лагерю. Нихмеду двинулся за ним, таща за собой охваченного благоговейным страхом Малика. Коротышка взглянул на свои ноги, потом перевёл взгляд на тень, а затем повернулся к Галаэрону.

- Этот демон не может быть связан со мной!

- И правда, - эльф сомневался, что сможет объяснить что-то о тенях так же хорошо, как Мелегонт, а потому не стал и пытаться. – Ты выглядишь не слишком обеспокоенным. Когда я первый раз увидел собственную тень, то был в ужасе.

- О, я видел вещи похуже собственной тени, - фыркнул Малик. – В конце концов, я очень любим Единым.

Они присоединились к остальным. В лагере Вала и Такари стояли над полуразмерным изображением, которое Арис вылепил из простого куска скалы. Композиция, изображавшая спасение Валы и Галаэрона Маликом вышла на удивление живой и детализированной. Малик казался скорее смущённым, чем решительным. Возможно, он даже немного злился на себя за то, что бросился в реку. Бесчувственная Вала лежала в объятиях Галаэрона, скорее мертвая, чем живая. Галаэрон же держал веревку, глядя на Валу. Выражение его глаз не оставляло сомнений в том, что страх в них лишь за неё одну.

Такари и Вала стояли рядом по другую сторону скульптуры, тихо разговаривая. Они так пристально изучали работу великана, что не увидели, как приближаются остальные.

- … не хочу, чтобы кому-то из вас было больно, - говорила Такари. – Ты сама видела, почему этого никогда не случится.

- Да? – несмотря на резкость, голос Валы был удивительно мягким. – Когда это?

- Ты встречалась с его отцом, - объяснила Такари. – Видела, что стало с Аобриком, когда Моргвейс вернулась в лес.

- Мы тут гоним события, но я не лесная эльфийка, - сказала Вала. – Если бы я поклялась своей жизнью, то чтила бы это, как чтили свои клятвы мои отец и мать.

- И как долго?

Вала подняла голову.

- Мои родители делят меха сорок лет и три года.

- Благословение на обе их головы, но сорок лет и три года для эльфа не одно и то же, - Такари положила руку на руку Валы. – Сорок лет спустя Галаэрон всё ещё будет молод. С четырьмя столетиями за спиной.

Когда Вала не ответила, заговорил Галаэрон.

- Не стоит настраивать её против меня, Такари, - он подождал, пока пара развернётся, а затем показал на скульптуру Ариса. – Это всего лишь искусство – да и какое тебе дело? Я твой командир, а не твоя пара.

Вспышка в глазах Такари выражала скорее печаль, чем злость.

- Да и не такая я забавная, как остальные, - она развернулась и скользнула за тёмные стволы. – Прости, что забыла своё место.

Вала сердито посмотрела на Галаэрона.

- Я тебя просто поцеловала, - прорычала она, поспешив за Такари. – Я проделала то же самое с половиной мужчин моего клана!

Это вызвало у Мелегонта кривую усмешку, однако маг не стал делать замечаний. Он развернулся к Джингелшоду, который стоял, изучая скульптуру загадочным мёртвым взглядом.

- Кажется, мы готовы идти, - сказал Мелегонт.

- Вы готовы, - сказал рыцарь. – Но для меня продолжает стоять вопрос об оплате.

Галаэрон бросил вслед уходящим женщинам тревожный взгляд.

- Если мост – пример твоей работы, не дорогого ты стоишь, - заметил он.

- Ты узнал то, что должен был узнать, - ответил Джингелшод. – Если запомнишь произошедшее там, сможешь выжить, чтобы потребовать то, что хочешь получить.

- Мне не нравятся твои игры, - сказал Галаэрон. – Если у нас есть что-то для тебя, ты должен сказать нам, что…

Мелегонт встал рядом с эльфом.

- Мы уже согласились на твою цену, сир рыцарь. Если хочешь сказать нам, что же это будет, мы слушаем.

- Я не прошу многого, - ответил Джингелшод. – Лишь дайте мне слово, что сделаете то, что и так должны.

- Да? – спросил Мелегонт.

- Уничтожьте Вульгрета, моего господина, как я некогда пытался.

- Пытался? – задал вопрос Галаэрон, встревоженный более чем прежде. – Если ты предал своего господина, где гарантии, что ты не предашь и нас?

- Мне плевать, веришь ты или нет, эльф, - бросил Джингелшод. – Но скажу тебе одно. Я ни капли не виноват во зле, поселившемся здесь, однако обречён скитаться по Жуткому Лесу, пока не закончу то, что должно.

- Какое отношение ты имеешь к преступлениям Вульгрета? – спросил Мелегонт. – Я не чувствую в тебе великого зла.

- Я наслаждался щедротами его тени, - признался Джингелшод. – И потому стоял рядом. После того, как Вульгрет вызвал в Аскалхорн демонов, я шестьдесят лет был свидетелем их бесчинств. И не делал ровным счетом ничего. Когда, в конце концов, демоны отвернулись от него, я последовал за Вульгретом в пустыню и уселся в его тени, чтобы пировать украденным хлебом и пить вино убитых путников. И когда он пришел сюда, в Карс, я ждал его, ушедшего за чёрной силой, за чёрным склепом.

Джингелшод опустил голову.

- И всё же ты нашёл в себе силы убить его, - подсказал Мелегонт.

- Это было простое отчаяние, и только, - ответил Джингелшод. – Сила была ужасна и изуродована, она искажала всё, чего касалась. В начале умер лес, обратившись в чёрный камень. Потом руины стали городом мёртвых. Когда я умолял Вульгрета отослать прочь монстров и построить город, пригодный для жизни, он ударил меня, сказав, что никогда не сможет обрушить свою месть на демонов с живой армией. Видя, что моей мечте не осуществиться, я почувствовал себя обманутым и поклялся, что больше он не погубит ни одного города. В ту ночь я убил его во сне.

- Что оказалось не очень мудро, - предположил Мелегонт.

Джингелшод кивнул.

- Он поймал меня, и я бежал из города, гонимый какой-то ужасно могучей мёртвой тварью. Он преследовал меня по всему лесу, используя магию, чтобы дюйм за дюймом сдирать с меня кожу, покуда я не загнал себя до смерти. И я восстал тем, кем являюсь теперь. Обречённый бродить по Лесу, пока не исполню данный обет, - он повернулся к Галаэрону. – Потому я не предам вас.

- А если мы подведем тебя, как Вульгрет? – спросил Нихмеду. – Ты тоже встанешь против нас?

Прежде, чем рыцарь смог ответить, заговорил Мелегонт:

- Твой рассказ не может быть правдой. Вульгрет был арканистом-нетерезом, убитым намного раньше, в результате краха магического эксперимента, когда Карсусу пришлось сбросить со своего анклава сферу тяжёлой магии.

- Тяжёлой магии? – переспросил Галаэрон. Он знал, что «анклавы» были легендарными парящими городами древнего Нетерила, а Карсус – сумасшедшим архимагом, который стал причиной падения империи, попытавшись украсть божественную силу Мистрил. Но Галаэрон никогда не слышал о «тяжёлой магии».

- Вид волшебства, обнаруженный Карсусом. И я не желаю, чтобы ты играл с ним до тех пор, пока не возьмёшь под контроль собственную тень, - Мелегонт пригвоздил Галаэрона полным неодобрения взглядом. – Это чудовищно опасное, делающее-силу-осязаемой колдовство, которое нетерильские архимаги иногда использовали для усиления собственной магии.

- Когда-то использовали? – спросил Малик. – Значит, у тебя нет этой «тяжёлой магии»?

- Нет. Оно исчезло вместе с Нетерилом, - Мелегонт сердито посмотрел на коротышку, а затем снова повернулся к Джингелшоду: – Это тяжёлая магия, а не твоя атака, сделала Вульгрета личом.

- Нетерил пал за тысячу лет до того, как я родился, - сказал рыцарь. – И Вульгрет был живым, когда я служил ему. Человек не может стать человеком, если превратился в лича, а затем вернуться к форме лича снова.

- В хрониках Стражи Гробниц нет записей ни о чём подобном, - заметил Галаэрон. Сейчас он вспомнил загадочное замечание Малика о том, что Мелегонт что-то сказал Джингелшоду прежде, чем перейти мост, и посмотрел на мага, прищурив глаза. – У Стражей Гробниц должны были быть записи.

Взгляд Мелегонта потемнел.

- Обвиняешь меня во лжи?

- Я требую объяснений.

- Ты… или твоя тень? – уточнил заклинатель.

- Я контролирую свою тень, - сказал эльф. – Она не беспокоит меня со времени затонувшего моста.

- И почему бы? – Мелегонт повернулся к Джингелшоду: – Я не ошибся в своих расчетах. Вульгрет никогда не прощал Карсусу провал. Есть записи о том, что он преследовал парящие анклавы Нетерила спустя два века. Именно по этой причине в конце концов Вульгрет привязан к Жуткому Лесу.

- Он привязан к нему потому, что я убил его здесь, - настаивал рыцарь. – До этого никакого леса не было.

- Но был Карс, - возразил Мелегонт. – Город, основанный больше шестнадцати веков назад, после того, как Карсус обрушил Нетерил. Группа беженцев была призвана к его телу видениями и стала поклоняться его трупу. И это действительно разозлило Вульгрета. Он уничтожил город и поселился на его руинах, дабы тот никогда не был восстановлен.

Джингелшод уставился на чародея своими мёртвыми глазами.

- Я ничего не знаю о тяжёлой магии, как и о поклонении трупам. Я убил Вульгрета и он стал личом.

- Если можно, - начал Малик, - ответ довольно ясен. За тысячу лет на свете было много магов по имени Вульгрет. Не могло ли случиться так, что здесь оказались двое?

Мелегонт наморщил лоб, а затем задумчиво кивнул, однако Джингелшод, видимо, не слышал этого предположения. Галаэрон понял, что, хотя взгляд Джингелшода находился на уровне лица Мелегонта – Малика – глаза рыцаря осматривали землю за спиной коротышки. Судя по легкому наклону шлема, Джингелшоду могло быть интересно, на что же такое смотрит маг.

- Думаю, мы можем доверять расскажу Джингелшода, - заговорил Галаэрон, тщательно выбирая слова. – Но нам лучше выйти прежде, чем Вала и Такари уйдут слишком далеко.

Мёртвый взгляд Джингелшода переместился на эльфа.

- Так вы даете свое слово?

Галаэрон кивнул.

- Я уничтожу Вульгрета, если мы его найдём.

- Он сам вас найдёт, - заверил Джингелшод.

Проклятый рыцарь шагнул через скульптуру Ариса и двинулся за деревья, оставляя в реке ржавые следы. Лес здесь был тёмный, запутанный и безжизненный, очень напоминая болото, за исключением того, что деревья стояли на сухой земле и не вытягивали силы. Вскоре группа догнала Такари и Валу, и Джингелшод пошёл первым, забираясь всё дальше в чащобу. Его доспехи звенели и скрипели при каждом шаге.

На деревьях стали возникать огромные полотна жёлто-зелёных нитей. Галаэрон следил за шаровидными силуэтами и палковидными ногами. Вместо пауков он стал замечать тонкие листья и заплесневелые стручки, висевшие на усиках. По мере того, как группа уходила от реки, лозы становились длиннее, а растительность – гуще, пока видимость впереди не сократилась до нескольких шагов. Избежать прикосновений к лозам было невозможно, а потому вскоре руки и лица путников покрылись белыми нарывами. Арис использовал свою жреческую магию, чтобы рассыпать камень и сделать мазь, превращавшую язвы в зудящую сыпь, хотя Малик отказался от бальзама из страха оскорбить своего бога. К всеобщему изумлению, он продолжал идти так же быстро, как остальные, даже когда волдыри начали лопаться, и ему пришлось сделать надрезы на веках, чтобы те не распухли.

Лозы росли на сломанных плитах, оплетали сетку, принимали форму спрятанных под ними развалин. Теперь Джингелшод шагал спокойнее и осторожнее, заставив Галаэрона отправить Такари на разведку. Сам он занял позицию рядом с Валой. Малик и Мелегонт остались в центре группы, а Арис замыкал шествие. По мере продвижения вглубь города, узоры становились всё более частыми, принимая форму кривых улочек и похожих на солнце лугов, которые некогда были площадями.

Вала держала руку на мече. Глаза девушки следили за эльфийкой с невероятной для человека скоростью. Спустя некоторое время, она заговорила с Галаэроном.

- Не нужно было так говорить с Такари. Она только пытается защитить нас.

- Для меня это выглядело по-другому.

- Может быть, - сказала Вала. – Но ты не слышал, что она сказала Джингелшоду прежде, чем перейти мост.

- Что бы она там не сказала – в её обязанности не входит защищать меня от наших отношений, - Галаэрон посмотрел на Валу. – Не то, чтобы это были отношения.

- Нет? – Вала окинула его косым взглядом, и её губы изогнулись в кривой улыбке. – Тогда почему тебя волнует то, что она говорит?

- Предпочитаю сам делать выбор, - сказал Галаэрон. – Как и ты, мне кажется.

- У нас в Ваасе есть поговорка, - ответила девушка. – Любовь и смерть выбирают только боги.

- Звучит, как оправдание, - заметил Галаэрон.

Вала улыбнулась.

- Это делает жизнь интереснее, - она наблюдала за тем, как Такари ткнула мечом в спутанный клубок лозы, а затем спросила Галаэрона. – Когда ты сказал Джингелшоду, что ищешь прощения за ошибку, это была правда?

- Больше, чем хотелось бы, - ответил эльф. – Сомневаюсь, что в противном случае рыцарь пропустил бы меня без проблем.

- Я тоже так думаю, - немного помолчав, Вала добавила: - Мне пришлось тщательно все обдумать, но Такари не колебалась.

- Полагаю, это как-то касалось меня?

Вала кивнула.

- Такари сказала, что ей нужно перейти мост, потому что она – твоя подруга по духу… но ты отказываешься видеть это.

- Она… - Галаэрон закрыл глаза. – Она знает, что я не разделяю её привязанности.

- Из-за боли своего отца, - осторожно сказала Вала. – Или так она думает.

- Частично, - ответил Галаэрон. – Лунные и лесные эльфы живут по-разному. Когда они сходятся – рано или поздно их всегда настигает боль.

- Конечно, - голос Валы звучал почти раздраженно. – Рано или поздно радость подходит к концу. Любая радость. Но это не причина отворачиваться от даров, что шлют нам боги.

- Я просто благоразумен, - сказал Нихмеду. – Я не отворачиваюсь от божьих даров.

- О, а мне кажется, так оно и есть, - теперь Вала, кажется, подтрунивала над ним. – И ты пожалеешь. Нет ничего хуже ярости отвергнутой Сьюни!

- К счастью, я – эльф, - рассмеялся Галаэрон. – Сомневаюсь, что наша Ханали Селанил столь же мстительна, как ваша Сьюни.

- Может быть, но Такари – не единственная женщина, которую я имею в виду, знаешь ли.

В воздухе снова раздался крик совы, что заставило их неожиданно замолчать.

Галаэрон вынул меч, замечая, как распадается паутина лоз там, где исчезла в деревьях Такари. Джингелшод продолжал шагать вперёд по улице, не обращая внимания на поданный знак тревоги. Нихмеду подозревал, что проводник желает предать их. По крайней мере, до тех пор, пока выскочивший из переулка полуразложившийся труп не атаковал рыцаря сбоку.

Джингелшод покачнулся, словно собираясь упасть, а затем опустил топор, разрубая гуля пополам. Повернувшись к Галаэрону, он указал на переулок.

- Остерегайся мёртвых, эльф, - в мрачном голосе рыцаря звучал намёк на насмешку. – Они ненавидят живых.

Держась рядом с Валой, Галаэрон двинулся вперёд, чтобы блокировать атаку, но внезапно услышал предупреждающий свист с дерева, на котором скрылась Такари, после чего повернулся в противоположном направлении. Он обнаружил, что смотрит на переулок, полный монахов. Их глаза были глубоко посажены, а одежды обратились в рваньё, но выглядели они такими же живыми, как Галаэрон. На противоположной стороне улицы, прямо за его спиной, просвистел меч Валы. Послышался влажный стук удара, а затем глухой звук падающего тела. Потом ещё один удар, и снова стук.

Галаэрон указал мечом на монаха, оказавшегося теперь в дюжине шагов от него:

- Остановись и представься!

Группа монахов протянула руки, складывая ладони так, словно желала просить милостыню. Когда они снова двинулись вперед, не отвечая на вопрос эльфа, Галаэрон изобразил чистый свист лугового жаворонка. В ответ раздался гул тетивы, и в грязь перед первым из группы монахов вонзилась предупреждающая стрела.

Монахи остановились. После падения стрелы их взгляды устремились к переплетению лоз, откуда вылетел снаряд. Но Галаэрон и без взгляда знал, что Такари уже исчезла. Он тихо достал из кармана шарик серого воска.

- Представьтесь или уходите.

Первый монах ответил непостижимым стоном. За спиной Галаэрона продолжал свою жуткую работу меч Валы. Теперь эльф услышал удары могучей палицы Ариса и ревущий голос Мелегонта. Малик по своему обыкновению вёл себя тихо, но Галаэрон не сомневался, что в час величайший нужны коротышка не заставит себя долго ждать.

Монах осторожно шагнул вокруг стрелы и продолжил своё движение, все еще вытянув перед собою сложенные руки. Наконец, убедившись, что он смотрит на немёртвых, Нихмеду бросил серный шар в группу и произнес заклинание. На мгновение его заполнил магический холод, а потом переулок озарил чёрный огонь. Галаэрон отступил перед языком пламени, после чего обезглавил пару горящих монахов, бежавших с поля боя.

Плечо Галаэрона сдавила чья-то мощная рука. Удивленный, он согнул локоть и оттолкнул нападающего, а затем развернул оружие. Когда он узнал Мелегонта, край меча оказался в дюйме от головы мага. Нихмеду попытался остановить атаку, но безрезультатно. Лезвие ударило Мелегонта в голову.

Вспыхнула чёрная вспышка, а затем последовала тупая отдача. Меч остановился. Боль разорвала руку Галаэрона, после чего пальцы разжались и меч упал на землю.

Тремя пальцами, Мелегонт коснулся лба, дотрагиваясь до тонкой полоски крови.

- Это так ты платишь мне за мой дар? На каждом шагу бросаешь мне вызовы?

- Едва ли меня следует винить в твоей глупости, - всё ещё дрожа, Галаэрон наклонился, чтобы поднять меч. – Схватить воина в разгар сражения – да что с тобой?

Мелегонт наступил на меч Галаэрона.

- Я не об этом.

- Да, я использовал магию. Но это было необходимо.

За спиной Мелегонта, гуль скользнул мимо Валы. Одна из стрел Такари чиркнула его по лбу и сбила с ног, но существо просто перекатилось на колени, уклоняясь от наконечника.

Галаэрон попытался вырвать меч, но почувствовал, что не в состоянии сдвинуть ноги мага.

- Магия не причинила мне вреда. Я контролирую всё лучше, чем раньше.

- Да, я вижу, как хорошо ты справляешься со своей тенью, - Мелегонт снова коснулся своего лба, а затем махнул рукой в сторону гулей, разрывая того на дюжину кусочков. – Оставь магию мне.

Заклинатель двинулся по улице за Джингелшодом, спокойно направляя Валу и Ариса против отдельных гулей, в то время, как сам он взрывал магией теней крупные группы. Галаэрон подобрал меч и последовал за ним, тихо вымещая гнев на существах, что были достаточно глупы, чтобы попасться ему под руку. Нежить продолжала совершать свои беспорядочные атаки, иногда оставаясь на небольшом расстоянии, чтобы ударить заклинанием, криком или взглядом. Пробираясь по деревьям, Такари предотвращала подобные атаки, обычно отвлекая монстра стрелой, пока Мелегонт готовился взорвать его. Дважды компанию спасал возникавший из неоткуда Малик, отвлекавший мертвяка или гуля, покуда кто-то из отряда не уничтожал существо.

В конце концов, атаки стали более редкими, а затем, когда над верхушками деревьев замаячил огромный холм из красного камня, и вовсе прекратились. Джингелшод повёл их к пустой площади, прямо у подножия странного холма. Вокруг не было ни следа чёрной пирамиды, которую он описывал, как дом Вульгрета.

- Думаю, вы ищете это.

- Это, - подтвердил Мелегонт. – Упавшее тело Карсуса.

Холм действительно походил на тело, только поломанное и искривлённое. Ближайший к ним бугорок напоминал голову, лежащую на боку. Круглый, неправильный лоб, крючковатый нос и тонкие губы над слабым подбородком. Склонённая и вывернутая под неестественным углом рука, впалая грудь и округлая выпуклость живота – всё это возвышалось почти на сто футов над землей. Там, где располагалась грудь, брала начало река Кровоточащего Сердца – красный пенистый поток, который извивался по земле.

- Не удивительно, что беженцы приняли его за мертвого бога, - сказала Вала. – Это похоже на тело божества.

- Это и есть тело божества, хотя он пробыл им всего мгновение, - ответил Мелегонт.

- И этот мёртвый бог спасет Эвереску? – спросил Галаэрон, не видя и следа обещанной магом помощи. – Ты не можешь его воскресить.

- В прямом смысле – нет, - сказал Мелегонт. – Но для начала нам нужно найти чёрную пирамиду.

- Для начала вы должны найти Вульгрета, - сказал рыцарь. – Вы не можете войти в пирамиду, не исполнив клятвы.

- Как хочешь, - несмотря на сказанное, тон Мелегонта выражал нетерпение. – Скажи нам, где искать.

Джингелшод оглядел площадь.

- Он уже должен был обнаружить ваше присутствие.

Мелегонт повернулся к Галаэрону.

- Ты Страж Гробниц. Что замышляет Вульгрет.

- Может быть, ничего, - Нихмеду повернулся к Джингелшоду: – Сколько времени прошло с тех пор, как ты видел его последний раз?

Джингелшод посмотрел на небо.

- Трудно говорить о времени. Несколько зим. Может восемь, может девять, а может и целая дюжина… Трудно сказать.

- Но прошло какое-то время? – спросила Такари.

Джингелшод кивнул.

- С тех пор, как Тианна Небесный Цветок и её родичи стали блуждать по Жуткому Лесу.

- Это почти десять лет, - сказала Такари. Она посмотрела на Галаэрона. – Как думаешь?

Тот пожал плечами, без вопросов понимая мысли эльфийки. Личи частенько превращались в существ из чистого духа, оставляя свои тела, чтобы бродить в мирах за пределами Торила. Когда такое случалось, их трупы распадались, покуда от них не оставались лишь череп да кучка праха, с которыми лич сохранял очень слабую связь. Уничтожить таких существ было зачастую гораздо проще, чем молодых личей, но Галаэрон не думал, что им повезёт – особенно учитывая, что Вульгрета нет всего декаду.

Эльф покачал головой.

- Мы примем это к сведенью, но здесь слишком много какой-то бессмыслицы. Нетерерильский Вульгрет, конечно, достаточно стар, но Джингелшод служил не ему. И есть пробел во времени, который стоит рассмотреть.

- Так что нам делать? – спросил Малик.

- Единственное, что мы можем сделать, - сказал Галаэрон, – это выманить его.

 




#95984 Глава первая

Написано Alishanda 08 Июнь 2017 - 20:31

5 Миртула, 1368 ЛД

 

Молодая женщина, судя по внешности — пират-неудачник, остановилась у подножия холма. Здесь, так близко к морю, холм был слабым укрытием, и ветер, развивавший её плащ и хватавший за плечи, напоминал о недавней зиме. Бросив взгляд через плечо, женщина убедилась, что дорога бегущая позади все еще безлюдна. Уверившись в этом, она откинула в сторону сухие ветви, скрывавшие небольшой вход в морскую пещеру.
Из тьмы выпорхнула одинокая летучая мышь. Женщина инстинктивно уклонилась — быстрое ловкое движение, заставившее её длинную каштановую косу качнуться, а потом перекинуться через плечо. Снова отбросив волосы назад, она достала из вещей факел. Несколько ловких ударов ножом по кремню, и полетели искры, а затем вспыхнуло пламя. Каменный пол пещеры мгновенно ожил. От внезапно вспыхнувшего света крысы в тревоге разбегались в стороны, а крабы пятились прочь.
- Глубоководье, город роскоши, - пробормотала Бронвин, изгибая губы в ласковой ироничной усмешке. Она прожила в городе четыре года, и дела чаще заносили её в подобные места, нежели в принадлежавший ей шикарный магазин на Улице Серебра. Здесь, в горах к югу от портового города, великолепия было мало. Запах моря, перемешанный с запахом мертвой рыбы и еще менее приятным зловонием располагавшихся рядом Крысиных Холмов, участка берега, использовавшегося для свалки городского мусора, тяжело висел в неподвижном воздухе. Нырнув в маленький проход, женщина выпрямилась, оглядываясь вокруг. Пещера была холодной и сырой. Вода усеивала пол лужами, сочилась изо мхов и лишайников, покрывавших стены, и, словно слюна, стекала с похожих на клыки камней, свисавших с потолка. Когда настанет время прилива — воды здесь будет еще больше.
Мысль эта заставила Бронвин пойти по крутому и петлявшему проходу быстрее. Двигаясь вперед, она прижимала руку к влажной стене, чтобы сохранять равновесие, и осторожно вглядывалась в тени за пределами круга света, источаемого факелом. Летучие мыши, крысы и крабы представляли собою сливки пещерного общества. Женщина более чем ожидала столкновения с чем-то похуже.
Она осторожно обогнула широкое озеро, которое почти охватывало каменный карниз. Бронвин терпеть не могла воду, что придавало особой ироничности её пиратской внешности.
Девушка подняла руку, чтобы убедиться — её лихая красная косынка все еще на месте, а дешевые бронзовые серьги, напоминавшие пиратов Нелантера, висят в ушах. Это были Пещеры Контрабандистов, и, как говорила пословица, «Если пришел в Холодный Лес — дрожи». Годы рабства научили женщину, что выживать — значит адаптироваться.
В этот момент путь резко изогнулся. Через несколько шагов коридор расширился, образуя пещеру. Трещина, зиявшая высоко над головой, давала немного света. Бронвин оглядела провал, внезапно появившийся рядом с дорогой. Он походил на глубокую рану в каменном сердце горы. По дну провала текла подземная река — быстрая, глубокая и ужасающая. Подавив дрожь, Бронвин принялась за работу.
Она сняла с плеча сумку и вытащила оттуда большую тряпку, потом маленький топор созданный из митрала и красного дерева. Привитая жизнью забота о хороших вещах заставила её тщательно завернуть топор прежде, чем поместить его за камень, спрятав от любопытных взглядов за кучей гальки.
Покончив с этим, он опустилась на живот у края оврага и потянулась вдоль крутой скалы, не останавливаясь до тех пор, пока не обнаружила веревку, которую повесила там несколько дней назад. Тогда она проводила разведку и готовила место встречи. Канат был практически не заметен, его длины хватало, чтобы закрепить веревку на стенах ущелья с обеих сторон. Провисавшая середина оказалась под водой, сносимая быстрым течением реки.
Забраться по мокрой веревке — задача не из легких, и, к тому времени, как девушка оказалась на месте, старые кожаные перчатки размокли  и ладони оказались сырыми.
Потратив несколько мгновений, чтобы отдышаться, Бронвин выбросила испорченные перчатки, снова подхватила сумку и закрепила конец веревки на поясе. Она вскарабкалась по крутому склону, оказываясь там, где скала нависала над бегущей понизу тропой. Девушка выбрала это место из-за образовавшейся внизу полости. Если удача подведет её, и веревку придется использовать для того, чтобы спуститься в ущелье, она не уподобиться перезрелому яблоку, брошенному о каменную стену.
Когда веревка была закреплена, свободно ниспадая вниз неровной изогнутой змеей, Бронвин вытащила из своего мешка странный кусок железа. Формой своей тот напоминал толстопузый котел с широким горлышком, сужающимся к краю, загибавшемуся в обе стороны. Перевернув предмет, она положила его поверх веревки. Крепко схватившись за изогнутые ручки, она зажмурила глаза и бросилась в ущелье.
Бронвин быстро неслась по веревке в сторону дальней стены ущелья, замедлившись лишь в самой низкой точке. Остановившись в нескольких футах от края, она взмахнула ногами, обхватывая веревку сапогами — на всякий случай. Девушка отпустила одну ручку и ухватилась за канат рукой. Пальцы сомкнулись вокруг веревки. Со вздохом облегчения, она поползла по канату и вскарабкалась на твердый выступ. Спустя сотню шагов, Бронвин нашла, что искала — маленькое отверстие у подножия каменной стены. Оно выглядело нелепо, словно огромная мышиная нора.
Опустившись на землю, Бронвин поползла в туннель. Это был короткий проход, ведущий в новую сеть туннелей. Это был не самый быстрый путь к согласованному месту встречи — совсем нет — к тому же он был очень узким. Хотя это, конечно, кому как. Бронвин могла пролезть через тесный туннель, а вот те, с кем она собиралась заключить сделку — не могли.
Выйдя из туннеля, девушка зажгла новый факел. Несколько сотен шагов — и она стояла у входа в условленное место — в маленькой мокрой прихожей высеченной в скале веками капающей воды.
Ожидавшее внутри совершенно не располагало войти. Относительно плоскую каменную плиту подпирали несколько валунов. Сооружение заменяло здесь стол. Сверху лежали объедки неаппетитного обеда: черствый хлеб, зловонный сине-зеленый сыр и кружки с пивом цвета ила, сваренного из грибов и мха. Эта трапеза только что поглощалась тремя уродливыми дворфами. Самыми уродливыми из тех, что видела Бронвин.
Это были дуэргары, раса глубинных гномов, с серыми бородами, серой кожей и серыми душами. Вражда между горными дворфами и дуэргарами была столь же непримирима, как между эльфами и их подземными сородичами — дроу. Бронвин вела дела со всеми этими личностями — но осторожно. Каждый участник мерзкого трио поднял руку, чтобы защитить глаза от яркого света факела.

- Ты пришла одна? - спросил первый.
- Как было оговорено, - сказала она, кивая на третьего и самого маленького дуэргара. - И, если уж вспоминать о договоренностях, вас тут должно быть лишь двое. Это кто?
- А, он, - ответил дуэргар, говоривший первым. Он небрежно махнул рукой. - Сын, может быть — мой. Он приходит, чтобы смотреть и учиться.
Бронвин оценила третьего участника группы, единственного, с кем она еще не встречалась. Для дуэргаров было нормальным выглядеть тощими и узловатыми, но этот малыш был самым худым из виденных ею представителей этого вида. Подняв факел, Бронвин прищурилась. Он же просто мальчик. Остальные дуэргары носили жесткие седые бороды, но этот выступающий подбородок был лыс, словно канюк. Да и зубы дворфа все еще были на месте. Он сосредоточенно ковырял в них черным ногтем.
Вытащив палец изо рта, дуэргарский мальчишка провел языком по зубам, чтобы собрать кусочки. Он поймал любопытный взгляд Бронвин. Женщина кивнула ему в знак приветствия. Медленная понимающая усмешка растянула его губы. Зло, повеявшее от молодого дуэргара, было осязаемо, словно зловонный пар, поднимавшийся в морозное утро от невычищенного горшка. Бронвин вздрогнула от подобной злобы проявленной столь молодым существом. Лидер отметил её реакцию. Он зарычал и оттолкнул мальчишку, который взвизгнул, словно щенок, которого пнули ногой. Жестокий взгляд молодого дуэргара устремился на женщину, словно он считал её некоторым образом повинной в ударе.
Бронвин сделала вид, что ничего не замечает. Взяв со стола маленький каменный нож, она срезала себе кусок вонючего сыра. Среди дуэргаров это было проявлением вольности и, быть может, даже небольшим вызовом. Второй взрослый дворф сердито посмотрел, но ничего не сказал. Он никогда не говорил в её присутствии, хотя трехфутовая железная дубинка, которую он таскал с собой, добавляла к его молчанию долю красноречия. Посмотрев на дворфа, женщина закинула кусок сыра в рот. Она сохраняла вежливый, почти самодовольный, вид, таким образом молча заявляя, что она здесь главная и причин для беспокойства просто не видит. Необходимая бравада при общении с дуэргарами, но момент выдался неудачный. Пока она ждала ответа, желудок её вывернулся наизнанку от понимания и отвращения. Но удача повернулась дважды. Дубинка дуэргара оставалась опущенной, а ворованный сыр не вырвался наружу.
Для вида, Бронвин улыбнулась молчаливому дуэргару и снова обратила свое внимание к лидеру группы.
- Где камни?
Он одобрительно хмыкнул, довольный тем, как она перешла к делу, а затем снял с пояса грязный кожаный мешочек и высыпал его содержимое на ладонь женщины.
Когда золотые камни потекли сквозь её пальцы, Бронвин изобразила на лице настороженное равнодушие. Хотя знала, что ожерелье необыкновенное. Драгоценные камни были цвета янтаря. Именно такие, как считалось, служили источникам жизненных сил в потерянном Лесу Миконидов. Изящная серебряная филигрань, пусть старая и покрытая множеством пятен, была сделана виртуозно, мастерски. Разумеется, ремесленником был эльф. Это был один из самых прекрасных предметов, созданных из драгоценных камней, который когда-либо видела Бронвин. Несмотря на это, от прикосновений к янтарю её пальцы покалывало. Возможно из-за того, что чувства женщины были отточены временем, проведенным рядом с древними магическими артефактами, а может быть только разыгралось воображение, но Бронвин могла поклясться, что ощутила слабое отдаленное эхо магии.
Она заставила себя снова взять ожерелье и изучить его, словно оценивая вес и цвет.
- Миленько, - признала она небрежно. - Но твоя цена слишком высока.
Лидер дуэргаров знал игры в обмен как никто другой.
- Пятьсот золотых и не медяком меньше, - сказал он решительно. - И оружие. Оба.
Бронвин ухмыльнулась.
- Там, откуда я родом, торговцы знают цену своим товарам. Но поскольку янтарь не типичный для вас продукт, я, возможно, смогу отстегнуть кое-что сверху.
- Да? Сколько?
Женщина задумчиво потянулась к одной из огромных серег.
- Я могла бы дать пятьдесят золотых и боевого топора. Нашла один хороший, двуглавый, хорошо сбалансированный для рукопашной. И для бросков. Разумеется, работа дворфов — труд очень хорошего подмастерья у отличного кузнеца золотых дворфов. Лезвие выполнено из митрала, а рукоять из полированного красного дерева со вставками граната и турмалина. Интересно?
- Хммм! - дуэргар наклонился и сплюнул. - Не используем красивые вещички. Особенно от золотых дворфов.
Бронвин не пропустила алчности, сверкнувшей в его глазах. Дуэргары были скорее мусорщиками, чем кузнецами, и ей еще не приходилось встречать того, кто не желала бы отличной дворфской работы. Она небрежно встряхнула бесценное ожерелье.
- Этот прекрасный янтарь, оправленный в новую, модную оправу на базаре уйдет за двести золотых. Я дам тебе половину этого.
Дуэргар начал было собирать слюну на новый плевок, но затем решил, что здесь уместен более драматичный жест. Он изобразил, как выхватывает нож и погружает его в свое сердце.
- Лучше так, чем принять сотню золотых! - выругался он. - Четыреста и топор.
- Топор легко можно продать за пятьсот.
- Не похоже! Но раз мы с тобой давно знакомы, давай так — топор за камни.
Бронвин фыркнула.
- Я дам тебе двести золотых. Но про топор можешь забыть.
Серый кулак дуэргара с грохотом опустился на стол. Дворф был возмущен мыслью потерять добычу.
- Дай мне топор и двести золотых — и сделка готова. Кража готова, так вернее!
Бронвин спокойно восприняла жалобы. Она ожидала протестов. На самом деле, ей казалось, что дуэргар сдался слишком легко. Возможно, следует ждать больше неприятностей — но уверенности у неё не было. Это удивило её, учитывая присутствие мальчишки-дуэргара.
- По рука, - она положила мешок на стол. - Двести золотых, плачу пятивесными платиновыми монетами. Иди сюда и пересчитай.
На сером лице дуэргара проступили отчетливые красные пятна. Вероятнее всего, он не может пересчитать этот высокий и куда более сложный курс, подумала Бронвин.
- Нет необходимости, - пробормотал он. - Ты честна.
Не без удовлетворения Бронвин заметила, что дуэргар говорил абсолютную и чистую правду. Возможно, такое случалось с ним впервые. Она ценила свою репутацию, ибо потратила много времени на то, чтобы её заработать. Обещание дано, обещание выполнено.
В нескольких словах она сказала своим клиентам, где искать вторую часть платежа.
- Топор твой, даю слово. Я не забыла, что последовало за нашей последней сделкой.
- Как и я. Мне было жаль терять Бримграмфа. Он был хорошей воинской рукой, но слишком сильно привык к этому. Не знал, когда остановиться, - невинно заявил дуэргар.
Это была самая длинная из слышанных Бронвин речей. И самая корыстная. Если бы засада, увенчавшая последнюю сделку, преуспела, этот дворф, без сомнения, потребовал свою долю захваченного. Но она провалилась и его человек погиб. Пристальный взгляд Бронвин дал дуэргару понять, что его попытка снять с себя ответственность провалилась.
- Перейди мне дорогу однажды — и я буду следить за тобой. Перейди дважды — и тебе придется следить за мной, - предупредила она.
Дуэргар пожал плечами.
- Справедливо, - согласился он.
Снова слишком легко, подумала женщина. Когда молчаливый дуэргар опустил золото в карман, Бронвин взяла ожерелье и ослабила завязки на мешке. Мешок был не обычный. Она купила его у мага из Харлуаа по цене, почти составлявшей её годовую выручку. И вещица стоила каждого потраченного медяка. Это был магический туннель, который переправлял все, что она запихивала внутрь, в хорошо охраняемый сейф. Сейф стоял в Любопытном Прошлом, её магазинчике в прекрасной части Глубоководья. Бронвин давно выучила одну простую истину о покупке редких древностей. Найти их — одно дело. Сохранить — совсем другое.
Небольшое движение привлекло её внимание и заставило замереть руку. Одолженный каменный нож зажил собственной жизнью — не слишком активной, но достаточной, чтобы наконечник указал на янтарь в руке.
Магнетид, поняла Бронвин. Нож был вырезан из камня, который чувствовал и следовал за энергией метала — или в данном случае янтаря. Дуэргар собирался выследить её и вернуть ожерелье, как только оно, по их мнению, минуют ловушки, которые она всегда оставляла, чтобы прикрыть уход.
Перейди мне дорогу дважды, мрачно подумала она. Сохраняя лицо спокойным, она поднялась со своего каменного стула. Уходя, она даже повернулась лицом, позволив парламентеру дуэргаров забрать болтливый каменный кинжал. Добравшись до устья пещеры, женщина повернулась и холодно посмотрела в глаза коварных существ, а затем бросила янтарное ожерелье в мешок. Вещица исчезла в магическом вихре. Нож закрутился в ответ, глубоко надрезая ладонь дуэргара.
Крик боли и возмущения стер ухмылку с его лица. Бронвин развернулась и побежала к своему туннелю, быстрая, словно олень.
Обогнув резкий поворот, она наклонилась, роняя факел, чтобы схватить крепкий посох, который прежде спрятала среди щебенки рядом с тропой. Три дуэргара мчались следом, их обитые железом сапоги выбивали на полу громовое крещендо. Выбрав верный момент, она выпрыгнула прямо перед двумя дворфами, крепко держа посох у талии параллельно земле.
Дуэргары не успели затормозить. Они бежали прямо на посох, расположившись по обе стороны от Бронвин. В конце концов, они налетели на древко, удар палки пришелся каждому по горлу. Головы дворфов откинулись назад, а ноги оторвались от земли. Глухой глубокий гул пронесся по пещере, когда два тяжелых существа повалились на спины, широко раскинув руки. Бронвин отскочила назад.
Следом мчался молодой дуэргар. В своем яростном стремлении добраться до Бронвин, он просто перемахнул через упавших сородичей. Глаза мальчишки сверкали, а маленький заточенный топор, воздетый над головой, красноречиво заявлял о его намерениях.
Бронвин быстро свернула направо. Схватив конец посоха двумя руками, она отвела его назад. Почувствовал, как мальчишка готовиться к невероятно высокому круговому удару, она резко и тяжело взмахнула посохом. Он просвистел в воздухе и встретился с державшей оружие рукой дуэргара. Что-то — рука или древко топора, Бронвин не могла сказать точно — издало отвратительный треск. Молодой дуэргар бросил топор на одного из оглушенных старших и продолжил идти. Бронвин наклонилась и потянулась за дубиной, выпавшей из руки взрослого дуэргара. Понимание о неверно сделанном выборе пришло слишком поздно. Дубинка была слишком тяжелой.
Искать другое оружие не было времени. Бронвин начала стремительный бросок вперед, втягивая подбородок. Голова женщины врезалась в живот молодого дворфа, который все еще не прекратил свое наступление. Дыхание мальчишки оборвалось, становясь хриплым болезненным ворчанием, и они повалились на пол, образуя клубок из рук и ног.
Бронвин колотила руками и ногами, он была слишком близко, чтобы нанести серьезный урон. Молодому дуэргару было не многим лучше. Запыхавшийся, облагодетельствованный сломанной рукой, он ударил несколько раз, но не смог вложить в них много силы. Внезапно, он придумал стратегию получше. Схватив бронзовое кольцо, висевшее в ухе у Бронвин, он сильно дернул за него. Внезапная рвущая боль вызвала у женщины крик боли, и улыбку на безбородом лице существа.
Окончательно разозлившись, Бронвин задумалась о своем факеле. Её палец оказался близко, очень близко к покрытой смолой древесине, чтобы ощутить тянущий жар. Женщина сунула горячий конец в лицо дуэргара. Мальчишка вскрикнул и отпустил её, хватаясь за глаза своей здоровой рукой. Бронвин откатилась в сторону и вскочила на ноги, ловко ускользая из лап лидера дуэргаров. Взрослые отшатнулись от внезапной атаки, после чего начали приходить в себя и собирать свою оружие. Бронвин развернулась и бросилась к туннелю.
С пульсирующими руками, она пронеслась по тропе. Три обиженных дуэргара остались позади. Впереди замаячил узкий проход. Упав на колени, она проползла последние шаги, а затем плюхнулась на живот и забралась в низкий туннель. Женщина отчаянно карабкалась вперед, покуда один из преследователей не успел схватить её за лодыжку и вытащить обратно.
Почти добралась. Почти в безопасности.
Что-то толкнулось о её ногу, испугав её. Голова женщины дернулась, и она болезненно ударилась о каменный потолок. Внезапно, она поняла, почему дуэргары привели с собой тощего мальчишку. Она была не единственной, проведшей разведку пещеры. Должно быть, они ожидали такого поворот — и привели с собой дуэргара, что был достаточно мал для того, чтобы пролезть в туннель.
По какой-то причине это понимание вызвало у неё больше гнева, чем страха. Молодой дуэргар уже ранен, и это был далеко не конец. Она убьет его, если понадобиться. Конечно, взрослые это знали.
Выскочив из туннеля, Бронвин рванула к ущелью, разгоняясь перед прыжком. Оказавшись у веревки, она выползла на отмеченное место. Сжав канат свободной рукой, женщина принялась пилить его ножом. Когда позади раздался полный ужаса крик молодого дуэргара, работа была почти закончена. Вопль стал громче, а потом начал затихать, оборвавшись громким всплеском. Бронвин пробормотала проклятья. Молодой дуэргар, полуслепой и, без сомнения, потерявший равновесие от боли, споткнулся и свалился в реку.
Крики взрослых дуэргаров и их громоподобные шаги заставили Бронвин испытать странное чувство облегчения. Они нашли другой путь в пещеру. Они поймают мальчишку прежде, чем  течение смоет его слишком далеко.
Внезапно, веревку резко дернуло. Женщина уронила нож и всплеснула обеими руками, с недоверием глядя на тропу. Дуэргары сосредоточили свое внимание на ней, а не на утопающем мальчишке.
Охвативший Бронвин гнев прогнал даже парализующий страх перед водой. Она выкрикнула дворфское оскорбление — то, что почти гарантировало ей нарваться на бойню в таверне, убийство или небольшую войну.
И дворфы снова потянули веревку. На этот раз сильнее. Подрезанная веревка наконец поддалась, и Бронвин полетела над ущельем. Она заставила себя открыть глаза и сосредоточить внимание над быстро приближавшейся каменной стеной. Оказавшись у карниза, она отпустила веревку и перекатилась в бок.
Маневр поглотил часть удара, но женщина все же с ошеломляющей силой упала на каменный пол, отделавшись синяками. Перекатившись несколько раз, она тяжело врезалась в стену, оглушенная и страдающая от боли.
С обратной стороны ущелья донесся новый сердитый крик.
- Ты заключила сделку! - выл лидер. - Золото и топор!
Бронвин с трудом встала и посмотрела через ущелье, на прыгавшего и орущего дуэргара. В конце концов ему хватило наглости обвинить её в отказе от сделки. Тем не менее, у него было на то право. Она получила ожерелье, и обещала взамен топор. Подойдя к месту, где недавно оставила прекрасное оружие, она сунула руку в кучу гальки и извлекла его наружу. Подняв сверкающий топор, она занесла его для броска.
Оружие перелетело через ущелье, прямо к злым дуэргарам. Скривившись, они нырнули за кучу камней. Услышав тяжелый удар металла о камень — несколькими футами ниже — они выскочили и остановились на краю провала. Там, на небольшом выступе, быть может дестью футами ниже тропы, лежал топор.
- Упс, - небрежно сказала Бронвин.
Оставив дуэргаров решать сразу две проблемы — извлечение топора и спасение молодого сообщника — она развернулась и начала крутой подъем на поверхность. У неё почти не было сомнений в том, что дворфы сочтут наиболее важным.

***
Даг Зорет и забыл, как звучат весной разлившиеся речные воды. Робкая и сладкая, одновременно такая нетерпеливая и робкая, Дессарин пела вдали, и голос её был знаком, словно детская колыбельная. Волна резкой жестокой памяти нахлынула на него, воспоминания были достаточно сильны, чтобы заглушить звуки криков и страшный перестук копыт.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, он прочно обосновался в настоящем.
- Ждите здесь, - коротко бросил он пришедшим с ним мужчинам.
Этого они не ожидали. Они пытались спрятать свое удивление, но Даг все видел. Он мало что упускал, а выказывал еще меньше — именно это в немалой степени поспособствовало тому, что командовал здесь он.
Даг слишком хорошо понимал реакцию мужчин. Он знал, что они видели, глядя на него. Хрупкий человечек, на голову ниже большинства своих охранников, человек, не имевший особого опыта в обращении с коротким украшенным драгоценными камнями клинком, висевшем на бедре. Человек с очень бледной кожей, много лет проведший внутри стен. В общем, такой человек вряд ли мог бы отправиться в дикие предгорья в одиночку. Обычно Даг Зорет не сильно задумывался о подобном. Но здесь, в этом месте, детские воспоминания были сильны — достаточно сильны, чтобы лишить его силы, оставляя маленьким и слабым. Здесь он снова становился ребенком, отчаянно пытавшимся достичь поставленной цели. Теперь же он ощутил старое отчаяние, тень памяти глубокого звонкого голоса отца, говорящего:
- Когда услышишь пение Дессарин, сворачивай с дороги.
Даг Зорет повел поводьями, направляя коня на юг. Он сделал это столь резко, что животное всхрапнуло от боли, но все же последовала его приказу. Как и люди, оставшиеся позади, послушно дожидались его на восточной дороге в Трибор.
Он ехал несколько минут, прежде, чем смог сориентироваться. Старая тропа все еще была здесь, отмеченная не следами ног людей и лошадей, но тощими деревьями, которые некогда росли на открытой местности. Это стоило отметить, подумал Даг Зорет. Как быстро может вырасти дерево, выйдя из-под сени старого леса.
В голове его, нежданная и неприятная, зазвучала песня. Это была походная песня, старый гимн, восхваляющий Тира, бога справедливости. Отец частенько напевал её, чтобы отмерять путь, направляясь в деревню. Он говорил, что песня и дорога были одинаковой длины. Даг Зорет знал, что как только отпоет последний хор, лес уступит место поляне, и перед ним раскинется деревня.
При мысли о том, чтобы действительно дать песне голос, мужчина сжал губы в легкой циничной улыбке. Он сомневался, что его собственный бог, Цирик Безумный, слышал много песен. Но привычка была сильнее осторожности. Ступая по тропе, Даг вспоминал стихи и отмерял ими путь в глубине своего разума. Когда памятная песня закончилась, Даг Зорет действительно оказался на искомой поляне. Молодые деревья, тянувшиеся по краям, добились здесь больших успехов в возрождении леса.
Даг Зорет соскользнул с лошади. Он не привык к верховой езде, а потому поездка познакомила его с целым легионом новых мускулов. Хотя путешествие из дома в Темном Оплоте было долгим и трудным, тело неумолимо отказывалось становиться сильным и мускулистым. Зато с волей у человека все было хорошо, и он отбросил пульсирующую боль, как человек ничтожнее мог бы отмахнуться от мухи. Оставив лошадь пастись, он начал кружить по поляне.
Зрелище было одновременно чуждым и знакомым. Разумеется, все здания исчезли, сожженные дотла в ужасном налете, случившемся больше двадцати лет назад. Здесь да там ему то и дело попадались обугленные леса или разрушенный фундамент, прятавшиеся в путанице цветущей ежевики. Но деревня, где он родился, исчезла безвозвратно. А вместе с ней и наследие, которое Даг Зорет решил восстановить.
Разочарованный, он огляделся, ища все, что угодно, способное стать ориентиром. Годы изменили его больше, чем они изменили лес. Он больше не смотрел на вещи глазами мальчика, которому еще только предстояло пережить седьмую зиму. Тогда его мир состоял из этой крошечной деревни в предгорьях к югу от Холма Джундара. Теперь его мир стал шире и значительно отличался от того, что он мог вообразить себе в годы, проведенные в этом уединенном местечке — он отличался от всего, кроме, разумеется, набега, которым закончилось детство Дага.
Снова глубоко вздохнув, Даг Зорет потер виски обеими руками, вырывая воспоминания. Внезапно, перед глазами встало четкое изображение: красный лист обрамленный зубцами, дрейфовал вниз, исчезая на фоне превосходящей красноты — разорванной груди его брата.
Он развернулся на каблуках, словно пытаясь сбежать от этого ужаса. Запрокинув голову, мужчина уставился на верхушки деревьев. Над местом, где погиб брат, стоял дуб. Возможно, ему следовало прийти осенью, когда листья окрасятся яркими красками. Он слегка улыбнулся этой глупой мысли и отбросил её в сторону, как только она появилась. Он имел право требовать то, что принадлежало ему по праву и мог пользоваться этим. Зачем же ждать?
Но годы изменили и просеяли его воспоминания сквозь мелкое сито, словно лес, смыкающийся кольцом вокруг дома его детства. Для смертного не было ни единого способа получить то, что было утеряно. К счастью, богов проблемы времени и смертности обременяли меньше, и они охотно делились своими откровениями, по одному за раз, со своими земными последователями.
И хотя Даг Зорет боялся поставленной перед ним задачи, руки молодого жреца не дрогнули, когда он вытащил из-под своей фиолетово-черной рясы медальон с изображением священного знака Цирика. Даг Зорет всегда носил цвета своего бога, хотя хорошенько подумал, прежде чем отправляться в путешествие, щеголяя жреческим облачением и символами Цирика. Основываясь на собственном опыте и амбициях, Даг Зорет считал, что люди, не испытывавшие страха или ненависти к жречеству Цирика просто не прожили достаточно долго, чтобы понять его.
Закрыв глаза, молодой жрец сжал медальон в кулаке. Его губы зашевелились. Он читал молитву о божественном заступничестве.
Ответ пришел внезапно, его жестокая сила заставила Дага Зорета упасть на колени и отшвырнула назад.
- Гимн, - пробормотал жрец, раздраженно морщась от боли. - Должно быть, Цирик слышал гимн.
Затем мысли исчезли, унося с собой двадцать лет в бегах.
Он снова был ребенком, опустившимся на колени, но не в молодом лесу, а в темном углу задымленного коттеджа. Маленькие тощие руки вцепились маслобойку, а черные глаза распахнулись от ужаса, когда створки двери раскололись и разлетелись в стороны. Внутрь шагнуло трое мужчин. В их взглядах горело то, что отталкивало и завораживало сжавшегося на полу ребенка. Один из них оттолкнул мать Дага, которая бросилась вперед, чтобы защитить своих детей единственным попавшем под руку оружием — железной сковородой с длинной ручкой. Нелепое оружие выпало из её рук и загрохотало в сторону очага. Мужчина ударил снова, и голова матери запрокинулась. Она тяжело упала на пол, с треском ударяясь о камни камина. На бледном её лице, словно бесстыдный малиновый цветок, расцвело кровавое пятно. Но женщина как-то нашла в себе силы подняться. Она проскользнула мимо человека, который целенаправленно зашагал к колыбели в дальнем конце комнаты. Там лежали сестры-близнецы. Дети визжали от страха и ярости, молотя задымленный воздух своими крошечными розовыми кулачками. Мать бросилась на колыбель, обнимая младенцев руками и закрывая их собственным телом. Она взывала к Тиру. Мужчина вынул меч и высоко занес его над головой. К счастью, маслобойка заслонила взгляд Дага, и он никогда не увидел удара, хотя знал, что означало внезапно воцарившееся молчание. В грубом злом обмене, последовавшим за падением меча, Даг прочел свою судьбу.
Он отпрянул назад, вдавливаясь в ямку, которую его бедная маленькая сестра вырезала в толстой плетеной стене. Здесь был тайник для её «сокровищ» - гладких или блестящих камушков, перьев голубой птицы и прочих маленьких чудес, которые она обнаруживала вокруг деревни. Даг горячо желал, чтобы сестра углубила проход, превратив его в дверь для побега. Затаив дыхание, мальчик пожелал раствориться в щели, тенях и дыму.
Мужчины рыскали по дому. Они выворачивали сундуки и перерывали кровати, спеша найти мальчишку прежде, чем их опередит дым тлеющей крыши. Они не сдвигали маслобойку, вероятно потому что не видели за ней места, в котором мог бы спрятаться ребенок. Наконец, они отказались от поисков, решив, что Даг удрал, как и его сестра.
Она покинула дом задолго до начала пожара. Любопытная, как всегда, она отправилась на разведку, заслышав шум, вызванный приближающимися налетчиками. Она выкрутилась из рук матери и пролезла через небольшое окошко, оставленное незапертым. Её старая ночная рубашка зацепилась за гвоздь. Инстинктивно, она хлопнула ладонью по маленькой малиновой родинке на голом бедре — оборонительный жест, ставший инстинктивным благодаря дразнилкам Дага. Затем, она пропала. Только сверкнули во тьме пятки её маленьких ног, когда она вывалилась наружу. Даг быстро подумал о том, что же с ней стало.
Подождав, пока налетчики покинут дом, Даг выскользнул из своего убежища и пробрался к окну. Он не бросил ни единого взгляда на мать или сестер, все время проклиная себя за трусость. Хотя он был всего лишь ребенком, отец его был великим паладином. Ему следовало сражаться. Он должен был найти способ спасти свою семью.
Тощие детские пальцы тряслись, когда он потянул защелку, державшую ставни. Несколько ужасных моментов он думал, что не сможет открыть окно, что будет вынужден выбрать между смертью в тлеющем доме или объятиями людей, которые явились, чтобы украсть его. Страх придавал ему сил, и он дергал защелку, пока не сбил пальцы в кровь.
Внезапно, металлический стержень уступил. Жалюзи распахнулись наружу, и Даг почти рухнул на низкий подоконник, откуда потом перекатился в сад, который обрамлял дом сбоку. Он так и лежал там, куда упал, среди ароматных растений, покуда не убедился в том, что его стремительный выход не привлек внимания. Через несколько мгновений он осторожно поднял голову и оглядел поляну, широко распахнув глаза.
Увиденное было похоже на нижние планы Абисса, ужасы, которые не должен был терпеть ни один сын святого воителя Тира.
Конные налетчики кружили по деревне, замахиваясь мечами чтобы прикончить любого, решившего бежать. Гром лошадиных копыт эхом поднимался над адским хором голосов. Тут были крики налетчиков, стоны умирающих, ужасные горестные причитания тех, что все еще оставались в живых. И надо всем этим поднимался к небу треск и рев пожаров. Большинство деревенских домов пылало, и яркое пламя прыгало и танцевало на фоне черноты ночного неба.
Рядом с ним на землю рухнула крыша, взвившийся в воздух сноп искр метнулся на затянутую дымом поляну. Эта внезапная вспышка осветила еще больше ужасов. Помятые, пропитанные кровью тела валялись на земле. Они больше напоминали убитых гусей, нежели людей, которых Даг знал с первого вздоха. Это не мог быть Джеренит, охотник, сам выпотрошенный словно олень, с покрытым кровью ножом, валявшимся у ног. А эта молодая женщина, безжизненно свисавшая с каменного колодца, слишком обнаженная, почти черно-фиолетовая от сажи и ужасных синяков… она просто не могла быть красавицей Пег Йарлсдоттер. Не она ли сегодня утром дала Дагу медовый торт и любезно заверила, что отец его вернется в деревню до первого снега?
Знакомый голос, вознесшийся в знакомом крике, привлек внимание мальчика. Его охватила волна облегчения и радости. Отец, самый смелый и грозный Рыцарь Тира, наконец вернулся! Страх ребенка растаял, а с ним исчезла и боль всех длинных дней, проведенных в уходе за лошадью отца. Он завидовал мальчикам, отцы которых остались в деревне, чтобы заниматься менее возвышенными делами.
Внезапно обретя храбрость, Даг выскочил из сада с травами и приготовился броситься к отцу. Во всем Фаэруне не может быть места лучше и безопаснее, чем широкий круп паладинской лошади, защищенный могучим мечом и непоколебимой верой отца.
Сделав три шага, мальчик осознал свою ошибку. Голос принадлежал не отцу, а старшему брату – Бьерну. Его брат сражался так, как мог бы сражаться отец. Как должен был сражаться он, Даг.
Ему не исполнилось и четырнадцати, и он отнюдь не был мужчиной, но у Берна хватило смелости взять меч и встать лицом к лицу с людьми, которые ворвались в его деревню с холодной сталью и пылающими факелами. И голос мальчика, взывающий к Тиру за силой и справедливостью, был так похож на глубокие звенящие речи отца.
Поклонение героизму в темных глазах Дага боролось с ужасом. Он видел, как его брат хватается за окровавленный меч. Даже Дагу было ясно, что Берну не хватит ни мастерства, ни силы, но юноша бросился в атаку с пылом, который испугал двух мечников и не оставил никого из них невредимым. Третий нападающий растянулся на спине, его голова склонилась в сторону, а глаза распахнулись от удивительного осознания того, что смерть может иметь безбородое лицо.
Неудивительно, что семейное кольцо носит именно Бьерн, подумал Даг испытывая скорее восхищение, а не зависть. Их отец дал Бьерну кольцо не потому, что тот был старшим из пятерых детей, но и потому, что он был самым достойным.
Кольцо.
И снова страх Дага отступил, на этот раз перед мрачной целеустремленностью. Ему и семи не было, но он кровью и костями ощутил важность этого кольца. Он думал, что поступил бы также, даже не слышь он никогда рассказов о Самуларе, благородном Рыцаре Тира и собственном дальнем предке. Кольцо должно быть в безопасности, даже если дети Самулара оказались в беде. К этому времени Даг понял, что для каждого из них больше не будет никакой безопасности и никакого спасения.
Прокравшись за дом, он скользнул за ограду, оставшуюся от летнего садика их соседей. Упав на четвереньки, он бросился между длинными рядами увядающих лоз туда, где брат стоял и сражался, как истинный наследник крови Самулара. Он услышал победный крик налетчика и увидел смертельный удар.
Сделав резкий болезненный вдох, Даг затянулся дымным воздухом, пытаясь вскрикнуть от ярости и ужаса. Но все, что сорвалось с его губ – это придушенное хныканье. Тем не менее, он неуклонно двигался вперед, пока не приблизился к Бьерну.
Брат лежал неподвижно, на уединенном клочке пропитанной кровью земли. Теперь, когда мальчик перестал сражаться, налетчики больше не обращали на него внимания. Они бросили его и отправились обыскивать несколько оставшихся домов. Даг понял: они ищут потомков Самурала. Это было единственное сокровище, хранившееся в этой маленькой, спрятанной деревеньке. Он слышал, как кричит в своем доме человек, оскорбляя солдата, убившего двух маленьких девочек ударом, предназначавшимся только для их матери. Смерть Бьерна тоже должна быть ошибкой. Мужчины пришли за детьми, а на восхищенный взгляд Дага, Бьерн был совсем взрослым человеком. С мечом в руках и молитвой к Тиру на губах, Бьерн, должно быть, обманул налетчиков.
Даг взял обмякшую руку брата. Он потянулся к семейному кольцу, постоянно опасаясь, что рука Бьерна сейчас сожмется, и мальчик попытается защитить и сохранить то, что по праву принадлежало ему. Даже после смерти. Но доблестный Бьерн действительно умер, оставив сражения младшему брату – мальчик живого ума, но, конечно, хилого телом. Даг был слишком хрупким и тощим, чтобы нести бремя и славу служения Тиру.
Но если он умел быстро соображать, то обязан использовать это, как воин использует в бою свое оружие. Быть может, мысль была простой, но она накрыла Дага, силой и весом не уступая пророчеству. На мгновение, пред ним пронеслись позабытые годы. Даг понял то, что только чувствовал в первые мгновения своего выживания в налете: это озарение будет определять и формировать его жизнь. Затем, внезапно, годы отступили и взрослый исчез. Но решимость успокоила ребенка, заставила его сосредоточиться.
Даг снова потянул кольцо. Наконец, оно соскользнуло с пальца Бьерна. Первой мыслью Дага было удрать с ним в лес, но он инстинктивно понимал – такое быстрое и очевидное бегство привлечет к нему внимание. Он не сможет обогнать мужчин и их лошадей. И он не посмеет унести кольцо с собой, потому что рано или поздно его наверняка схватят. И что же тогда ему с ним делать?
Ответ пришел к нему в виде одинокого красного листа. Он плыл по воздуху, дрейфуя так же легко, как недавно освободившаяся душа, и остановился на разорванной груди Бьерна. Увидев страшную рану, Даг тяжело сглотнул, и поднял взгляд вверх, туда, откуда упал лист.
На дереве был узел. Маленький, но и такого было достаточно для его плана. Даг медленно поднялся на ноги, едва дыша.
- Еще один! И он тоже похож на паладина!
Спустя несколько мгновений он понял, что человек говорит о нем. Однажды, давным-давно – всего на всего вчера, сегодня утром, меньше часа назад! – он был бы в восторге от сравнения со своим знаменитым отцом. Теперь слова налетчика внушали только ужас и разжигали гнев.
Мать и сестры мертвы. Бьерн мертв. Даг остался один. Он должен был закончить дело, которым никогда не должен был заниматься никто из них. Отец должен был быть здесь. Но его не было. Не было. Какая польза от человека, которого нет на месте, когда его собственные дети в серьезной опасности?
Позади себя он услышал стук бегущих ног. Вдохновение пронзило его, словно молния, и он сразу взялся за дело. Бросившись к дереву, он засунул кольцо в дыру. Даг не стал отходить, цепляясь за дуб, словно за материнскую юбку. Его сотрясали страшные рыдания, хотя глаза были абсолютно сухими, а весь страх был отброшен назад притворством.
Пусть они сочтут его глупым ребенком, одуревшим от горя и ужаса. Их мнение не изменит его судьбы. Они заберут его, но кольцо будет в безопасности.
Кольцо.
Даг Зорет ворвался в настоящее внезапно, словно проснулся от кошмара, завершившегося длинным, жутким падением.
Каждый мускул в его теле кричал от боли, но он едва замечал физическую агонию за свежей пыткой воспоминаниями о грусти. Прошло несколько мгновений прежде чем он понял, что руки его кровоточат, а одежда разорвана и испачкана в грязи. Должно быть, он прошел через деревню, следуя за посланным Цириком сном, цепляясь только-боги-знают за что. В его сне это была попытка открыть щеколду на окне. А потом он ползал по диким зарослям, некогда бывшим садом, в отчаянной попытке добраться до своего давно умершего брата.
- Я прошел сквозь сон, - пробормотал Даг, внезапно понимая практическое применение случившегося. Он поднял глаза, ожидая увидеть над своею головой полог весенних золотисто-зеленых дубовых листьев.
Дуба не было. Лишь серебристые листья пары осин нервно трепетали от прикосновений легкокрылого ветра.
Легкокрылого ветра. Даг глубоко вдохнул, ощущая тонкий, едкий запах, что приносил с собой ветер. Да, скоро будет дождь. И одна из тех быстрых, сильных гроз, которые он так любил в детстве. Даже тогда, упиваясь силой и трагичностью этих бурь, Даг смущался, думая о разрушениях, что они так часто оставляли позади.
Гроза! И снова пришло озарение. Даг начал рвать растущие перед ним лозы и ежевику. Спустя мгновение, он обнаружил расщепленный почерневший пень. Щепки, оставшиеся от древнего дерева, валялись рядом, а из черных гнилых корней торчали странные грибы. Это был тот самый дуб, пораженный молнией и почти сожженный дотла много лет назад.
Найти кольцо среди остатков дерева было непросто. Когда Даг закончил обыск, буря украла солнце и углубила тени, окутавшие поляну. Лошадь Дага нервно заржала. Жрец проигнорировал эти предупреждения. Дождь начался, когда его ищущие руки сгребали обломки, и вскоре лес вокруг содрогнулся от силы и ярости налетевшей бури. Возможно, кто-то другой никогда не нашел бы кольца. Но к Дагу оно, казалось взывало, толкая его вперед.
Он потянулся к куску грязи и раздавил его пальцами. Здесь Даг почувствовал что-то тяжелое. Его взгляд заметил золото. Он быстро потянулся к маленькому бурдюку, прикрепленному к поясу, и вылил содержимое на испачканное кольцо – едва заметив боль, когда вино попало на разодранную кожу. Он тщательно очистил вытер кольцо о испорченную одежду и поднялся на ноги, победно сжимая семейную реликвию в кровоточащем кулаке.
Даг оглядел кольцо в ярком свете молнии. Внутреннюю часть его покрывали тайные символы. Однажды в детстве он видел эти знаки, но предположил, что они всего лишь украшения. Теперь он мог прочесть загадочные руны. Когда три объединяться в силе и цели – зло вздрогнет.
Три, размышлял Даг. Он знал лишь о двух кольцах. Когда мысли обрели четкость, он начал понимать, почему Малхор, его наставник, внезапно так сильно заинтересовался историей семьи Дага. Все выглядело так, словно детские воспоминания Дага были основаны не только на легендах. Если бы Малхор подсуетился, обрел бы реальную силу. К счастью, старик ничего не знал о кольцах. А может и знал. Немногие высокопоставленные члены Жентарима отличались альтруизмом. Разумеется, Малхор не стал вдаваться в поиски далекого прошлого Дага или местоположения его деревни вовсе не потому, что не желал будить воспоминания бывшего помощника. Ладно, будь все так, наставник не нашел бы в нем послушного инструмента. Ни одна сила не подчинила бы его без кровавой борьбы.
Даг начал надевать семейное кольцо на указательный палец. Туда, где его некогда носил Бьерн.
Боль, быстрая, яркая и жесткая, пронзила его тело. Удивленный Даг отдернул кольцо. Он отбросил с глаз свои промокшие волосы, и вытянул руку с кольцом, глядя на то с недоумением и упреком. Он был потомком Самулара – как кольцо могло повернуться против него?
Ответ пришел быстро, порождая волну ярости. Он должен был предвидеть это. Он должен был знать, что так и случиться. Кольцо, вероятно, было освящено, посвящено какой-то святой цели. И он, Даг Зорет не мог принимать в этом участия. Самулар был паладином Тира. Даг Зорет был отшельником. Жрецом Цирика.
Повинуясь импульсу, Даг взял висевший на шее медальон. Серебряную звездочку, с крошечным, аккуратным черепом внутри. Пальцами, скользкими от дождя, грязи и собственной крови, он расстегнул застежку, а затем надел кольцо на цепь. Снова застегнув цепочку, он положил медальон обратно к сердцу. Кольцо теперь было надежно спрятано за символом Цирика.
Пусть Тир – если бог справедливости действительно снизошел до слежки за кем-то вроде Дага Зорета – делает с этим что хочет.
Даг свистнул лошадь и резко вскочил в седло. Обратный путь должен стать быстрым, потому что он не сможет носить кольцо долго. Даже сейчас, отделенное от тела слоями красно-черных одежд и легкой эльфийской кольчугой, оно жгло его. Был еще кое-кто, носивший кольцо. В тот давний день, когда дуб рыдал красными листьями над телом Бьерна, последнего достойного сына паладина Тира, он был таким же невинным, как Даг.
Достойный или нет, Даг собирался использовать кольцо. В конце концов, он из рода Самулара. Он восстановил наследие. По-своему и ради собственных целей.




#95983 Пролог

Написано Alishanda 08 Июнь 2017 - 20:26

- Приветствую тебя, дочь Самулара, - проскрипел слабый хриплый голос.
Перепуганная неземным звуком, Бронвин развернулась и обнаружила себя смотрящей прямо в горящие красные глаза, глубоко запавшие на скелетном лице.
Подавив крик, девушка отступила. Бросив на говорящего второй взгляд, она поняла, с чем столкнулась. Длинные рассыпающиеся одежды лохмотьями повисли на длинной фигуре. Там, где некогда была плоть, остались лишь окрашенные серым кости. Жидкие пряди белых волос выбивались из-под капюшона некогда белого плаща. Но в светящихся глазах все еще сверкала жизнь. Это был лич, немертвый маг, одно из самых известных и могущественных существ.
Существо зашевелилось.
- Дочь Самулара, - повторил он. - Тебе не нужно сильно пугаться меня. Я долго ждал этого дня. Как и ты — лишь ради одного. Фенрисбейн — время пришло? Ты пришла за ним и третьим кольцом?
Женщина кивнула. Это казалось правильным. Ко всему прочему она не была уверена в том, что голос послушается её.

Ради моего отца, который, в отличие от Хронульфа, Дага и Хелбена, всегда был здесь.


Пролог


27 Тарсаха, год 927 ЛД


Пара юных магов застыла на вершине горы, с трепетом обозревая жуткий результат их совместного колдовства.
Перед ними расстилались луга весенних трав и горных полевых цветов. Моментом раньше они обозревали древнюю осажденную цитадель. Теперь она сгинула, вмести со всеми могущественными существами, нашедшими свой приют в её стенах. Исчезла вместе со всеми выжившими — принесенная в жертву войне против демонов, вырывавшихся из руин близлежащего Аскалхорна. Крепость скрылась, не ни оставив после себя следов кроме разве что тех, что запечатлелись в воспоминаниях пары людей, ставшей причиной разрушения.
Оба были молоды, но здесь их сходство заканчивалось.
Ренвик Карадун, Снежный Плащ, был маленьким и изящным, с прекрасной внешностью и бледным, узким лицом. Одеяния его были совершенно белы, струящийся плащ - богато расшит шелковыми белыми нитями и подбит снежным мехом горностая. Волосы мага поседели раньше срока, образуя вдовий пик в центре лба. Все поведение мужчины говорило о гордости и амбициях, и на результаты своей магии он взирал с удовлетворением.
Спутник его был выше на голову и широк в груди и плечах. Волосы и глаза его были черными, а лицо даже в начале года выглядело загоревшим под солнцем. Стороннему наблюдателю было бы простительно счесть человека следопытом или лесником, если бы не  магическая аура, все еще висевшая вокруг него. От размышлений о содеянном в глазах мага стоял глубокий ужас.
Зияющий шрам, обугленный скелет крепости — все это сделало бы принятие действительности легче. Но эта безмятежность... Он никогда не слышал тишины столь глубокой. Столь бездонной и обвиняющей. Ему казалось, будто окружающие горы и все их обитатели ошеломленно замолчали, став свидетелями невероятной силы магии, что только что смела с лица земли древнюю крепость и всех её обитателей.
Где-то посреди крон старых деревьев, раскинувшихся внизу, чирикнула птица. Трель нарушила сверхъестественную тишину и прогнала страх, что держал в своих лапах двух магов. Словно сговорившись, они развернулись и пошли вниз по склону. Память о содеянном повисла между ними тяжким грузом.
Но маг не желала оставлять этот вопрос. Он повернулся к товарищу. Выражение лица Ренвика остановила его на полпути. Друг выглядел довольным, почти восторженным. Мечты о власти, бессмертие — Ренвик так часто говорил о них — огнем горели  в его глазах.

Спутник Ренвика положил руку на толстый дуб, внезапно ощутив желание на что-нибудь опереться.
- Кольца, что ты использовал для заклинания, - резко спросил он. - На что еще они годятся?
Младший маг одарил его надменной улыбкой.
- Почему ты спрашиваешь? Неужели тебе мало сегодняшней работы?
Второй маг так и вспыхнул. Он запустил руки в складки белого плаща Ренвика, поднял его с земли и ударил о дуб.
- Скажи мне, где ты нашел эти кольца! Какова природа их силы?
Ренвик только улыбнулся.
- Я не знаю, чем они должны были быть. А как я их использовал — не узнаешь ты.
Спокойствие Ренвика пристыдило его спутника. Были и лучшие способы контролировать ситуацию. Он выпустил облаченного в белое мага и сделал шаг назад.
- Ты знаешь, что в магической битве ты мне не соперник, - ответил он.
- Я не собираюсь с тобой драться, - самодовольно заявил Ренвик. - Кольца, как и частичное понимание силы, которую они дают, находятся в руках врага, которого тебе не победить.
Это заставило мага отшатнуться. Даже среди воспитавших его эльфов было мало тех, что могли соперничать с ним в магии.
- Ты не спросил, о ком я. Полагаю, мешает гордость, - заметил Ренвик. - Но я скажу. Кольцами владеет Самулар, а после их получат его потомки.
- Паладин?
- Самулар не просто паладин. Ему суждено стать легендой. С моей помощью, разумеется.
Маг начинал понимать. Он даже начал восхищаться этой софистикой. Паладины были благородными воинами, рыцарями, посвятившими жизнь служению своим богам. Они состояли на службе у королей, защищали слабых, блюли закон и справедливость. Зло в любой форме было для них проклятием. Они просто не могли его выносить. Ни одна иная группа людей не была столь благородна. Если три кольца были в руках паладина Самулара и он использовал их силу во имя добра, то маг едва ли мог украсть их, не став врагом всего хорошего.
- Путь паладина праведен и светел, - тихо пробормотал Ренвик, словно вторя мыслям своего спутника. - Если ты не с ним, то против него.
Он не мог отрицать истину, но чувствовал себя обязанным добавить еще кое-что.
- Такую силу не просто сдержать, - продолжил старший маг, человек, что спустя два столетия станет известен как Хелбен Арансан. - Ты не можешь вечно скрывать кольца. Однажды, они попадут в другие руки и будут использованы для других целей.
И снова бледный Ренвик улыбнулся.
- Тогда в твоих интересах убедиться, что этого не произойдет. После того, как сказка начнется, кто знает, каков будет конец?

 




#95971 Вызов: семнадцатая глава

Написано Alishanda 04 Июнь 2017 - 17:29

Перевод: Alishanda
Редактура: Faer

30-е Найтала, год Бесструнной Арфы


Где-то в нескольких милях поодаль из травы поднялась ввысь стая луговых перепелов - две дюжины крупных пятнышек, разлетевшихся во все стороны. При виде такого обилия жирных птиц рот Аобрика Нихмеду наполнился слюной. Каждый из Благородных Клинков и Высокородных Жезлов, спрятавшихся в паучьи норы на припекаемом солнцем склоне, испытал в тот момент схожие чувства. Почти десятидневку Мечи Эверески существовали на пайке, состоявшем из хрустящих ящериц и запечённых с помощью магии мышей. Эльфы отказывали себе даже в кактусах и волчьем корне, из опасений быть замеченными фаэриммами. Присоединившиеся к Мечам надменные аристократы едва ли ожидали подобных испытаний. Однако пока никто не жаловался. С тех пор, как они перешли от открытых боёв  к засадам и внезапным атакам, потери снизились с катастрофических до просто тяжёлых. К тому же, они убили штук двадцать фаэриммов. По подсчетам Аобрика, им потребуется пожертвовать всего десятью жизнями за каждую тварь, чтобы уничтожить всех, оставшихся в Шараэдиме.
В двухстах шагах от перепелов через ручей шмыгнула пара лунных лисиц, ведущая за собой выводок из четырёх щенят. Было там что-то, на восточном конце Сияющей Долины – широкой, усыпанной песком низины, отделявшей Шараэдим от холмов Серого Покрова. Несмотря на любопытство, Аобрик сопротивлялся искушению усилить свое эльфийское зрение магией. И двух часов не прошло с тех пор, как часовые прислали Мечей с новостями о приближающейся группе. Он должен засесть на месте, внимательно следя за равниной невооруженным глазом и терпеливо ожидая следующего намёка на присутствие враждебных существ.
Достаточно скоро он заметил рябь, змейкой бегущую по траве. Она неуклонно скользила к высокому, напоминавшему формой своей чашу, утёсу, известному как Гнездо Рух – естественная цитадель, во времена Войн Короны дававшая приют эльфийским гарнизонам почти тысячу лет. И хотя после падения Аривандаара крепость была заброшена, теперь её местоположение – между Эвереской и холмами Серого Покрова – заставляло задуматься о том, чтобы устроить здесь наблюдательный пункт.
Сердце Аобрика забилось быстрее. Рябь с лёгкостью покрывала расстояние в полмили, слишком длинная и ровная, чтобы обозначать присутствие любого зверя. Она неуклонно двигалась по направлению к естественной крепости, не отвлекаясь ни на поиск добычи, ни на возможных хищников. Есть лишь одно создание, способное столь легко и уверенно путешествовать по открытой местности. Аобрик высунулся из паучьей норы и поднялся на холм, давая сигнал готовиться к битве.
Ридвих Бурмейс, отрядный мастер магии, высунула свою головку, украшенную соболиного цвета косами из следующей норы.
- Тебе не стоит и думать об атаке! – прошипела она. – Десять шипастых – слишком много. Особенно с иллитидами и бехолдерами на подхвате.
- Прикажи своим Жезлам готовиться, - бросил Аобрик, уклоняясь от спора. – Там помощь для Эверески, и я не буду стоять в стороне, пока фаэриммы устраивают засаду.
Ридви изогнула тонкие брови и оглядела равнину.
- Невидимость – это здорово, - несколько секунд она изучала рябь, а потом сказала: - И скорость, как я посмотрю. Но помощь – громкие слова. В колонне не будет и двухсот всадников.
- Мы понятия не имеем, кто эти двести, мастер магии – и чего они добиваются. -
Ответ позвучал резче, чем хотелось. Быть может из-за разочарования, которое разбудил в  сердце Аобрика вопрос Ридвих. По самой оптимистичной оценке Мечей – расчётам, которыми они не могли поделиться с Эвереской или кем-либо еще – в Шараэдиме было двести фаэриммов. – Ты дашь сигнал Жезлам или это должен сделать я?
- Не нужно злиться, лорд Нихмеду, - отрезала Ридвих. –  Я осведомлена о вертикали власти, хотя будьте уверены, Дом Мечей пересмотрит её, если дела пойдут плохо.
- Если дела пойдут плохо – этого не потребуется.
Он отмахнулся от Ридвих, а затем повернулся, чтобы отыскать глазами часового, спускающегося по склону холма. Дав Мечам знак оставаться на месте, Аобрик начал подтягивать ремни доспехов. К тому времени, когда с этим занятием было покончено, часовой уже был рядом. Сотня Мечей разбрелась по склону холма.
- Фаэриммы не на нас охотятся, Аобрик, - золотому эльфу, превосходящему Аобрика по положению, было бы недостойно обратиться к нему по званию. – Они просто передвигаются.
- Вниз по Сияющей Долине, лорд Дюрет?
Эльф кивнул.
- Как…
- Кто-то пытается добраться до Гнезда Рух, - Аобрик указал на траву. - Может быть, это помощь.
Золотой эльф посмотрел в указанном направлении.
- Если и так, то толку будет немного. - Прищурившись, Дюрет добавил: - Разве что…
- От твоих соображений, покуда ты ими не делишься, тоже толку мало.
- Я думаю про Гнездо Рух, - пояснил Дюрет. – Зачем загонять себя в ловушку…
- Если только не сможешь пробиться наружу…
- Но защищаться тебе нужно до последнего, - закончил Дюрет. – Могут ли они поднять ворота?
Аобрик кивнул.
- Это имеет смысл.
- Нам лучше поспешить,  - Дюрет указал на западный склон холма, который мягко спускался к равнине у входа в Сияющую Долину, - Они приближаются к Стене Смерти.
- Вперёд… и быстро, - Аобрик приказал Мечам следовать за Дюретом.
Ровной трусцой Благородные Мечи двинулись вперёд, и Аобрик поспешил за ними. Стена Смерти была нематериальным барьером, который фаэриммы воздвигли вокруг Шараэдима и холмов Серого Покрова. Она получила свое название не за то, что убивала всякого, осмелившегося пройти или пролететь сквозь неё – хотя в сущности так оно и было – а за то, что блокировала всякое магическое и физическое сообщение с внешним миром. Ридвих и её маги проводили каждый лишний час в попытках прорвать блокаду, но так и не добились успеха.
В полном безмолвии Мечи поднимались по склону. Добравшись до вершины, Дюрет, Аобрик и Ридвих проползли до гребня и заглянули в Сияющую Долину.
Продвигаясь к Гнезду Рух, они оказались в нескольких сотнях шагов от фаэриммов. В дополнение к десяти шипастым здесь присутствовала дюжина иллитидов, столько же бехолдеров и две сотни рабов с порабощенным разумом. Эти представляли собой смешанную группу, в основном состоящую из людей и багбиров. Однако число эльфов в их рядах было тревожно большим. Аобрик испытал настоящий приступ отчаяния, обнаружив среди рабов позолоченного ястреба и двух львов, украшавших шлемы Благородных Мечей.
Оставив Дюрета продолжать наблюдение за противником из-за гребня, Аобрик и Ридви заскользили вниз по склону, двигаясь параллельно вражескому отряду и ведя за собою Мечей. Вскоре хребет стал ниже, достигая в высоту всего семи футов. Отряд противника спустился прямо к границе Стены Смерти, отмеченной разлагающимися трупами птиц и кроликов.
Рябь на равнине располагалась теперь лишь в четырёхстах шагах от Гнезда Рух. Хотя невозможно было точно сказать, видели ли врага невидимые гости, фаэриммы своего присутствия не скрывали. Они задержались у Стены Смерти достаточно долго для того, чтобы один из них поднял четыре руки, сотворив мерцающий зеленоватый полудиск.
- Четыре руки! Не удивительно, что мы так и не смогли найти заклинание! – прошептала Ридвих.
Первые два фаэримма прижались к мерцающему дверному проёму и просочились через него. Их тела растекались по поверхности невидимой стены. Остальные последовали за сородичами. Аобрик скривился. Медленный процесс мешал воспрепятствовать удару врага со спины. Им придётся удерживать проём, словно армии, обороняющей важную переправу.  
Один за другим остальные фаэриммы проплывали к порталу, оставляя иллитидов и бехолдеров позаботиться о проходе рабов. Высокомерные, как обычно. Они даже не задумывались о нападении со спины. Обидное напоминание о том, как ничтожно мал тот урон, что способны были нанести врагу Мечи, подумал Аобрик.
К тому времени, когда последний фаэримм миновал барьер, быстроходные гости достигли основания Гнезда Рух. По крайней мере, рябь уже находилась там. Перед воротами заволновались птицы, и невидимые воины разбежались, чтобы создать первую линию обороны.
Фаэриммы сгрудились в кучу, споря, наполняя воздух странным свистом и сердито жестикулируя. Потратив на это несколько минут, они вернулись к Стене Смерти, где создали ещё девять мерцающих порталов. Бехолдеры и иллитиды начали заталкивать туда рабов, в то время, как шипастые отчаянно работали, чтобы направить их в бой. Аобрик не мог не улыбнуться. На его памяти это был первый раз, когда планы фаэриммов кто-то нарушил.
Похоже, новички жаждали битвы. От Гнезда Рух в воздух поднялся десяток золотых метеоров. Они остановились рядом с фаэриммами и взорвались, образуя гигантские цветы янтарного пламени.
- Это разящий огонь, - прошипела Ридвих.
Аобрик поднес палец к губам, раздраженно – но молча – хмурясь в ответ. Он не рассердился на соратницу, так как понял причину, вызвавшую её тревожное восклицание. Разящий огонь был особенным оружием магов эвермитского флота. Он был создан для тех редких случаев, когда островное государство считала нужным обороняться на море.
Вслед за пламенем поднялся режущий ветер – вне всякого сомнения также магический. Он понёс огонь в сторону Сияющей Долины. Рабы волновались все сильнее, становясь всё более сложно управляемыми. В конце концов, они разозлили фаэриммов настолько, что те убили горстку в назидание остальным. Но это лишь заставило других запаниковать. Несколько десятков развернулось, чтобы броситься через порталы обратно в Шараэдим.
Пара меньших фаэриммов отделилась от группы сородичей, чтобы призвать обратный ветер. Это остановило разящий огонь в трёхстах шагах от Стены Смерти. Пламя продолжало гореть, и существа сотворили дождь, хлынувший с чистого неба. Но вода просто обратилась в пар. Фаэриммы запустили в пламя огромный пласт грязи. Безрезультатно, огонь глотал землю, словно уголь. Пламя разгоралось вновь.
Наконец, один из фаэриммов попытался развеять магию, создавшую огненный занавес. Обычно уничтожение творения рук корабельного мага было непростой задачей, но фаэримм был больше, чем рядовое существо, использующее магию. Едва он закончил махать руками, как часть огненной стены исчезла, оставляя в пылающем занавесе тридцатифутовую брешь.
Сквозь прореху метнулся серебристый снаряд, ударяя прямо в фаэримма. Ослепительная вспышка – и месиво из рук и шипов взлетело на тридцать футов в воздух.
- Во имя Ангаррад! – прошипел Аобрик, поворачиваясь к Ридвих. – Что это за магия?
Ридвих лишь указала на равнину, где стоял мужчина, облачённый в чёрные одежды и державший в руке чёрный посох. Аобрик едва успел разглядеть чёрную бороду, когда новый шар разящего огня рухнул вниз, чтобы прикрыть прореху в пылающей завесе.
- Похоже, наша помощь может не понадобиться, - прошептала Ридвих.
- Молю о таком везении, - ответил Аобрик. – Тем не менее, нам стоит подготовиться. Готовь защитный барьер.
- Нет никакого вреда в подготовке, - Ридвих отвернулась, чтобы присоединиться к небольшой группе Высокородных Жезлов.
Если гости решили, что уничтожение одного фаэримма станет препятствием для остальных, они глубоко ошиблись. Существа рассредоточились. Образовав ровную линию, они поплыли вперёд, после чего одномоментно рассеяли сразу весь пылающий занавес.
На этот раз не было никаких потоков серебряного пламени. Только шквал молний и золотых снарядов. Фаэримм сгинул среди девяти столпов ревущей магии, каждый из которых был напичкан таким количеством заклинаний, что земля раскололась, а небо задрожало. Один из противников резко развернулся и рухнул кучей обожженной плоти, однако остальные твердо стояли на месте, отвечая атаками на атаки.
Сквозь серую дымку надвигался длинный строй магов. Одни были похожи на людей, другие на эльфов. Теперь, после атаки, все они стали видимы. Они распадались на двойки или тройки, а иногда исчезали в крови и дыме. Опасаясь, что союзники подготовлены не столь хорошо, как ожидалось, Аобрик очень хотел предложить им сменить тактику. Ещё раньше он со своими Мечами сделал неприятное открытие – заклинания, пущенные в фаэриммов имели обыкновение рикошетить в мага, их запустившего. С другой стороны, имело смысл не давать шипастым расслабляться. Возможно, в этом и состояла цель новых союзников. Было понятно, что план у них был. План и по крайней мере несколько сюрпризов.
Аобрик снова попытался отыскать взглядом бородатую фигуру, но быстро понял, что это безнадёжно. Решив, что пришло время Эвереске показать собственные сюрпризы, он поднялся и вытащил меч.
- Стрелы и заклинания! – выкрикнул он. – Стреляем и медленно наступаем!
В воздухе зазвенели натянутые тетивы, обрушивая на рабов, пойманных в ловушку у Стены Смерти, град шипящей смерти. Первый залп, как и большая часть второго, отбросил иллитидов прежде, чем те успели повернуться и использовать свои ментальные способности против магов. Высокородные Жезлы послали в противника несколько огненных шаров и ледяных вихрей, чтобы не дать ему снова обрести равновесие. Однако восемь из десяти сохранили спокойствие и выступили в первых рядах атакующих.
Когда бехолдеры, наконец, пришли в себя и направили свои смертоносные глаза в сторону нападающих, Ридвих заорала: «Защитный экран!»
Все вместе Жезлы произнесли заклинание и бросили на землю горсти серебристого порошка. Воздух перед ними замерцал, словно лучи света отражались от зеркальной поверхности, и магия бехолдеров отскочила во всех направлениях. Прицелившись, стрелки Аобрика замерли в ожидании. Они выпустили стрелы, когда, пытаясь уничтожить защитный экран, существа повернули к ним огромные, рассеивающие магию глаза. Большая часть бехолдеров рухнула от первого залпа. Выжившая горстка погибла от второго.
Растерянные рабы, предоставленные сами себе, повернулись, чтобы неорганизованно встретить атаку.
- Если сможете, сохраните им жизнь. Но давайте быстрее! – крикнул Аобрик. – Мы должны показать нашим друзьям из Гнезда Рух, как убивать фаэриммов!
Ридвих и её Жезлы бросили целую волну заклинаний, погружая треть рабов в глубокий сон. Двадцать человек беспомощно давилось приступами смеха, а десятки других побросали оружие и скрылись восвояси. Горстка ослепла и теперь кричала, упав на колени. К сожалению, два десятка воинов, желающих помешать продвижению Мечей, осталось на ногах.
Аобрик обрушился на них. Используя свой эльфийский меч, он отбросил топор человека с пустым взглядом, а затем проскользнуть мимо, ударяя атакующего кулаком в челюсть. Отпрянув, он схватил топор и швырнул его в наступающего багбира. Поднырнув под ногами монстра, эльф рванулся вперед, кидая песок в глаза трёх эльфов, стоящих перед порталом.
- Приятных сновидений, - сказал он, добавляя тайный символ, придавший его словам магическую силу.
Колени двух эльфов подогнулись, а третий зашагал вперёд поступью танцующего клинка. Подобному Аобрик Нихмеду часто учил своих самых многообещающих учеников в Академии.
Ему стоило бы отойти в сторону и позвать одного из Жезлов, чтобы тот сотворил смертельное заклинание. Но он не мог так поступить с одним из своих учеников. Зная, что будет дальше и доверяя собственным навыкам, он заблокировал атаку снизу, сделал выпад, парировал ответный удар, и непроизвольно ударил противника локтем в челюсть, после чего ощутил что-то горячее и острое, пробившее кольчугу.
Аобрик опустил голову, чтобы обнаружить серебряный кинжал, торчащий из бока.
- Ну, замечательно, - он прижался к мерцающему порталу сквозь Стену Смерти. – Очень хитро.
Мир вокруг стал горячим и плоским. Он испытал странное мгновение бесконечно пребывающей, пьянящей энергии, а затем бок его опалила боль и эльф повалился на землю.
Боль. Аобрик стремительно метнулся к той части своего сознания, где смог бы понимать, о чём говорит это ощущение, но не дать ему властвовать над собой. Он упал, оттолкнулся, перекатился на плечи и вскочил на ноги. Казалось, меч и вырванный кинжал образовали вокруг него обволакивающий защитный узор. Он ощутил, как клинок рассёк чьё-то тело позади, он знал, что человек пытался пройти слева, а значит справа кто-то есть. Он ударил кинжалом из-под руки, державшей меч, целя в горло врага и быстро заставляя того распрощаться с жизнью. Приглушенное бульканье показало, что интуиция Аобрика ничуть не ослабела за прошедшие два века, однако тот едва обратил на это внимание. Он снова начал свой кровавый танец. Ум и тело слились воедино, становясь инструментом, ведомым волей, неотличимой от безумного вихря битвы, разворачивавшейся вокруг Аобрика. Нога эльфа инстинктивно метнулась в сторону, нанося удар вслепую. Человек, раненный им мгновением ранее, издал болезненный вой.
Аобрик кружился, клинки мерцали, кровь лилась рекой. Нельзя было сказать, что он снова стал певцом клинка – это было невозможно для эльфа, на плечах которого  при почти полном отсутствии времени покоилось столько обязанностей. Но полученный тяжким трудом и долгими тренировками дар вернулся. Он стал сильнее, быстрее и проворнее. И быть может это был уже не тот танцующий клинок, что несколько столетий назад покорил сердце Моргвейс, но, по крайней мере, клинок этот всё ещё умел кружить. В ушах барабанным боем отдавалась старая боевая песня, и эльф начал чувствовать в Плетении всё происходящее на поле боя. Он видел, как дрогнула под атакой стена рабов со стеклянными глазами, чувствовал, как пробиваются сквозь Стену Смерти позади него леди Бурмейс и лорд Дюрет, слышал голоса Высокородных Жезлов, творящих свои заклинания. Впереди он увидел, как устремились сквозь бурю клинков и снарядов фаэриммы, услышал, как одно из существ верещит от боли, когда железное копьё пронзает его тело. Он ощущал потрескивающую энергию голубого купола силы, поднимавшегося в небо, чтобы накрыть собою всё Гнездо Рух.
Сам по себе в руке Аобрика возник кусочек шёлка. Эльф бросил его в сторону десятка рабов и произнёс три тайных слога. Золотая паутина окутала ноги нападавших, останавливая атаку. Слева донёсся стук шагов. Он развернулся и оглушил женщину ударом ноги в голову. Воздух пропитал запах мускуса, и эльф отпрыгнул назад, катясь прямо под ноги изумленному багбиру. Аобрик погрузил меч в кишки монстра и высвободил его прежде, чем выступила кровь. Вскочив на ноги, эльф услышал легкую поступь, донесшуюся с раненной стороны.
Он опустил меч, так как больше не видел атакующих рабов, и наклонился, чтобы вытереть клинок об одежду человека.
- Впечатляет, - сказала Ридвих и вложила в его руку лечебное зелье. – Но ты мог бы оставить песни клинков для молодых дворян.
- Тяжело отказаться от старых привычек, - Аобрик позволил себе поморщиться, а затем выпил зелье. Исцеляющее тепло волной пронеслось по усталому телу, однако раненный бок всё ещё пронзало холодом. – Проклятье, вот этого юнца я желал бы учить не столь усердно.
Ридвих вздернула бровь.
- Если ты ранен слишком сильно…
- Когда мне станет слишком больно защищать Эвереску, ты узнаешь об этом по кускам тела, разбросанным по земле.
Аобрик оглянулся через плечо и обнаружил, что вокруг собираются остальные члены отряда. Они потеряли около двадцати Клинков, но все двенадцать Жезлов всё ещё были здесь. Эльф махнул клинком в сторону Гнезда Рух и бросился вслед за фаэриммами.
- За Эвереску!
- За Эвереску!
И если бы ответный клич оказался слабее или тише, чем хотелось, собственный крик Аобрика решил бы эту проблему. Боль растекалась, сжимая живот спазмами. Клинок задел что-то жизненно важное, но тут уж ничего не поделать. Оба отрядных целителя давно мертвы, поэтому он мог лишь сражаться бок о бок с союзниками Эверески и надеяться, что у них есть хороший лекарь. Или же сесть и умереть.
Аобрик отстранился от боли, призывая все старые умения поющего клинка, дабы набраться сил от Плетения и провести отряд через обуглившуюся равнину. Приблизившись к Гнезду Рух, он был поражен потерями союзника. Эльфы и люди валялись здесь десятками. Некоторые были тихи и неподвижны, кто-то ещё извивался и стонал. Он собственными глазами видел человек семьдесят или восемьдесят, и догадывался, что общая сумма легко может оказаться в два раза больше. Отрядив полдюжины собственных раненных, он приказал им сделать для пострадавших союзников всё возможное, хотя все понимали, что этого будет мало.
Долину сотряс громоподобный треск, раздавшийся в семидесяти шагах от врага. Синий купол, сотворённый новыми союзниками, замерцал и потемнел, а затем вспыхнул. Фаэриммы снова двинулись вперёд, но засевшие в Гнезде Рух встретили их залпом стрел и копий. Грохочущее облако пронзили тёмные лучи. Многие из них отскакивали от чешуек шипастых, не причиняя монстрам вреда, но некоторые всё же находили уязвимые места. Один монстр повалился на землю с древком эльфийского копья, торчащим изо рта, ещё пара вопила от боли, но большинство не обращало ни малейшего внимания на палки, торчащие из тел.
На вершине Гнезда Рух появились сотни воинов. Теперь, двинувшись в атаку, они снова стали видимыми. Развернувшись, союзники начали карабкаться вниз, чтобы скрыться за зубчатой каменной стеной. Они сделали лишь шаг прежде чем край потонул ливне дымящегося, чёрного  дождя и золотого пламени. Треск пламени и мучительные крики смешались в единую какофонию звуков. А потом было ещё что-то – четыре ревущих голоса, выкрикивающих одно и то же замысловатое заклинание. Они работали вместе, дополняя друг друга, чтобы соединить отдельные нити Плетения в единое творение.
- Это Круг! – сказала Ридвих, подходя к Аобрику. – Высшие маги пытаются открыть врата!
- Сколько это займет? – спросил эльф.
- Слишком много, - Ридвих указала на выживших фаэриммов, которые вырывали из своих тел последние стрелы и подбирались к Гнезду Рух. – По крайней мере десять минут.
Сердце Аобрика сжалось. С начала битвы прошло лишь пятнадцать, и гостям пришлось неплохо потрудиться, чтобы сдерживать фаэриммов так долго. Он поднял руку в воздух, вытягивая большой палец и мизинец в знак «лук».
- Стрелы! – он повернулся к Ридвих. – Сколько ваших смогут использовать здесь магию?
- Никто, если собираешься отправить нас в битву, - сказала она. – После любого транслокационного заклинания наступает момент волнения – именно он и нужен фаэриммам.
Аобрик кивнул, а затем сжал кулак и опустил руку, останавливая Мечей.
- Умереть так – плохая идея. Но мы должны купить им время. Возьми своих Жезлов и сделай всё, что сможешь. Клинки же сделают всё, зависящее от них.
Лицо Ридвих побледнело, но она кивнула.
- За Эвереску.
- За Эвереску – и всех эльфов, оставшихся на Фаэруне, - боль в животе Аобрика сменилась тошнотой и пустотой. Одно дело, вести отряд на опасное задание. Совсем другое – отправить дюжину отважных эльфов на смерть. – И пусть Стрелок присмотрит за тобой.
- И за тобой, лорд Нихмеду, - слабо улыбнувшись, Ридвих поцеловала его в щеку. – Не позволь им сделать из меня безмозглого раба.
- Как и из меня, - ответил Аобрик.
Ридвих достала пару боевых жезлов, а затем закрыла глаза и использовала свою магию, чтобы переговорить с остальными магами.
Аобрик снова перевел взгляд на Гнездо Рух, где пять полных сил фаэриммов уже были на полпути к краю стены. Остальные двое держались ближе к земле, размахивая хвостами и стараясь прийти в себя.
- Рассредоточились и наступаем! – крикнул Аобрик.
Небо потемнело от стрел. По крайней мере дюжина летела к каждому фаэримму. Около четверти снарядов, нацеленных в раненых существ, нашла свою цель, впиваясь в щели между чешуйками или в незащищённую зону у рта. Один шипастый упал, корчась и извиваясь, словно форель, вытащенная из воды. Второй исчез в сиянии заклинания телепортации. Оставшиеся стрелы пролетели в нескольких дюймах от целей, после чего ударились в невидимый щит и отскочили, не причиняя врагу вреда.
К тому времени, как стрелы упали на землю, Ридвих и её Жезлы уже оказались в воздухе, мчась вслед за фаэриммами, словно воробьи вслед за ястребами. Аобрик уже поднял руку, чтобы начать атаку с земли, когда увидел, как на зубчатый уступ у вершины Гнезда Рух шагнул чёрнобородый человек. В руках он держал чёрный магический посох и был облачён в толстые зимние одежды. Аобрик почувствовал, что именно он сотворил серебряное пламя, уничтожившее первого фаэримма.
Ударь их снова, друг мой. И в этот раз твои стрелы попадут прямо в цель. По моей команде.
Аобрик не задался вопросом, откуда в его голове возник этот голос. Не колеблясь, он выполнил его приказ. Он замер, подняв большой палец и мизинец в знаке «лук».
- Натянуть тетивы и прицелиться! – закричал Аобрик. – Выбирайте цели получше!
Пока он выкрикивал свои приказы, фаэриммы обрушили на фигуру на скале шквал магии. Здесь были огненные шары и ледяные вихри, кружащиеся облака пара и чёрные снаряды смерти, молнии и даже огромная бестелесная рука. Человек выдержал удар, широко раскинув руки и высоко подняв над головой свой чёрный посох. В ответ на атаку противника он ответил собственной, и его тело окружила фиолетовая аура.
Это мог быть только Хелбен Арансан. Аобрик снова воспрял духом. С одним из Избранных, вступившим в бои за Эвереску, изгнание фаэриммов из Шараэдима, разумеется, стало лишь вопросом времени. Он терпеливо ждал обещанного сигнала, наблюдая за тем, как его Жезлы приближаются к фаэриммам, а фаэриммы, в свою очередь, несутся к Гнезду Рух, покуда не забеспокоился о расстоянии и точности стрельбы. Кроме того, он опасался, что лучники могут ударить по собственным магам.
Наконец бородатая фигура опустила посох. И хоть за бормотанием высших магов и грохотом битвы невозможно было различить голоса архимага, Аобрик увидел, как пальцы человека мелькают в знакомых жестах рассеивающего заклинания. Он опустил руку.
- Стреляй!
Голоса восьмидесяти луков слились в один. Небо потемнело от стрел. Приближаясь к фаэриммам, стрелы образовали облака, напоминавшие осиный рой, собравшийся вместе, чтобы покусать глупцов, осмелившихся потревожить их улей.
Стрелы ударялись с едва слышимым глухим стуком, заставляя фаэриммов отступать ближе к базальтовым утёсам Гнезда Рух и немного ниже. Половина снарядов обрушилась на чешуйчатые доспехи существ, но другая погрузилась глубоко в их тела, добавляя оперение своих хвостов к шипам, уже торчащим на спинах фаэриммов.
Сменив курс, Высокородные Жезлы бросились в бой, но были быстро остановлены, когда горстка побитых человеческих магов появилась рядом с Хелбеном, чтобы швырять в фаэриммов снаряды и магические вспышки. Некоторые заклинания рикошетили от предполагаемых целей, летя назад к создавшему их магу, а ещё с дюжину просто растворились, не причиняя видимого вреда. Остальные же поражали врага, разбрасывая во все стороны треснутые чешуйки и шипы.
Один фаэримм потерял руку и упал на землю, только чтобы сгинуть в серебряной вспышке. Остальные четверо отбивались, силясь прожечь обожжённую стену Гнезда Рух разноцветными шипящими снарядами. Взрывы молний, потоки огня и взрывающиеся градины. Но самой разрушительной стала волна невидимой силы, которая врезалась в сам утёс с таким жутким грохотом, что он ударил Аобрика, словно чья-то рука. По склону горы прошла паутина трещин. Вниз посыпалась чёрная пыль и осколки разбитого камня.
Жезлы собрались где-то над фаэриммами, создавая раздражающее облако. Аобрик поднял руку, чтобы приказать Клинкам атаковать, и был поражен, увидев, что сам находится в нескольких шагах позади своего отряда. Эльф решил не позорить своё звание, став последним в бою. Он потянулся к Плетению и почувствовал, как его пронзает сила. Однако, он также понял, что ноги его не станут идти быстрее, а лёгкие не смогут вместить больше воздуха. Аобрик не мог понять, в чем дело, покуда не ощутил тупое жжение в животе и не почувствовал, как что-то теплое стекает по ноге. Боль, которую он задвинул в сторону. Но ведь он давно переступил порог того, что можно потребовать от живого тела.
Как только оползень прекратился, облако пыли заполнили яркие вспышки и глубокий грохот. Из волнистой массы вывалилась дюжина Высокородных Жезлов, падая на землю где-то в центре Благородных Клинков. Не обращая внимания, те, крича, исчезли в кружащимся мареве.
Аобрик мчался за своими людьми. Его лёгкие болели, а мышцы сжигало пламя. Плоская равнина превратилась в укутанное туманом поле каменной крошки и призрачных силуэтов. Воздух загустел от удушающей пыли, наполняющей горло и вызывающей кашель. Эльфу пришло в голову, что он, быть может, не выживет, чтобы поблагодарить новых союзников Эверески. Мысли его мгновенно метнулись к Моргвейс – Красной Леди. Её кожа была такой бронзовой, что казалась почти алой. Он пожалел, что не отправился с ней в Высокий Лес. Не потому, что боялся того, что вот-вот должно с ним случиться, и даже не потому, что знал – ему не суждено её больше увидеть. А потому, что мог дать ей подумать, будто долг для него значит больше, чем она.
Добравшись до края оползня, Аобрик увидел, что его призрачные Клинки карабкаются по валунам, хватаясь за длинные серые канаты, тянущиеся по камням. Один эльф спрыгнул с валуна и, опустив свой меч, ухватился за веревку. Он начал подниматься, и канат медленно потащился по земле. Другой воин ухватил его и опустился на место между двумя камнями, удерживая верёвку на месте.
Кашляя и задыхаясь так, что он едва мог стоять прямо, Аобрик обежал взглядом пятидесятифутовый подъём. Прямо до аморфной капли, висящей сверху. В облаках кружащейся пыли она выглядела, словно какая-то медуза, с бесформенным телом и длинными веревочными щупальцами, свисающими вниз. Командиру Клинков потребовалось лишь мгновение, чтобы понять – запутанный узел, который он видит – жутко переломанные руки и ноги трёх Высокородных Жезлов, крепко привязанных к их врагу липкими белыми полосами магической сети.
Вспыхнувший огненный шар подпалил фаэримма, вызывая одинокий мучительный эльфийский крик. На мгновение, Аобрик решил, что заклинание метнул Хелбен или же кто-то из человеческих магов. Когда существо не рухнуло на землю, Аобрик понял, что огненный шар был не более чем его отчаянной попыткой освободиться. Но эльфийские веревки не горели. Два воина, при помощи полдюжины Благородных Клинков, потащили врага на встречу смерти. У шипастого были другие мысли, и он мгновенно скрылся в серебристом свете заклинания.
Второй фаэримм, все еще оправлявшийся от ярости предыдущих атак, оказался не таким удачливым. Тройка эльфов ухватилась за веревки, а затем, пока товарищи нашпиговывали врага стрелами, потянула их вниз. К тому времени, когда оглушенное существо наконец додумалось поднять щит, они уже опустили его на землю, таща к шатающемуся валуну. Когда солдаты столкнули камень, брызги зеленой слизи не заставили гадать о судьбе твари.
Аобрик карабкался по скалам, направляясь в сторону Гнезда Рух. Он искал последних двух фаэриммов. Голоса высших магов не становились слабее, равно как крики раненых и грохот катящихся камней, но над битвой воцарилась зловещая тишина. К тому времени, как он добрался до основания скалы, облако пыли стало лёгкой дымкой.
К нему приблизился Дюрет:
- Скверно выглядишь, Аобрик.
Эльф лишь кивнул и оглядел оползень, лежащий внизу:
- Видел, что стало с оставшейся парой фаэриммов?
В глазах Дюрета промелькнула тревога.
- Нет.
- Тогда скажи всем, кто может, поспешить.
Аобрик развернулся к утёсу. Ещё примерно пятьдесят футов вертикальной скалы, а потом ещё сто – крутого подъема. Там, где сошёл оползень. Он вложил меч в ножны и перекинул через плечо веревку.
- Увидимся наверху.
Дюрет поймал его за руку.
- Ты не можешь этого сделать, друг, - сказал он. – Не один.
- Как я могу не смочь? – Аобрик вспрыгнул на скалу, карабкаясь ловко, словно паук, даже не смотря на свою рану. – Я сомневаюсь, что кто-нибудь сможет за мной угнаться.
- Аобрик, никто не ждет, что командир Клинков…
Но Аобрик уже был в двадцати футах над землёй. Пальцы его рук и ног двигались быстро, и он скользил от одной трещины к другой. Дюрет крикнул остальным, давая приказ перегруппироваться и узнавая, есть ли у кого заклинание полета. К тому времени, когда Верховный лорд всех собрал, Аобрик уже подтягивался на предательский склон, оставленный оползнем. Он заорал остальным стоять на месте, и начал карабкаться по ровному камню, дважды спотыкаясь и едва не соскальзывая вниз, к неминуемой смерти.
Высшие маги продолжали своё колдовство. По мере приближения к финалу, их голоса взмывали до невероятной высоты. Когда вершина склона, оставленного оползнем, показалась в поле зрения, Аобрик уже подумал, что двух оставшихся фаэриммов уничтожила Ридвих. Это, разумеется, случилось, когда над гребнем скалы прогрохотало боевое заклинание. Он привязал веревку к камню и бросил свободный конец остальным. Вытащив меч, он вскарабкался на гребень.
Здесь, на вершине, Аобрик повалился на живот и заглянул в Гнездо. Все, что осталось от древней крепости – несколько секций стены, построенной эльфами вдоль зубчатого обода. Но внизу стоял прямоугольный чёрный камень, всё ещё сияющий магией, которая извлекла его из земли. Перед камнем стояла женщина, золотая эльфийка, облаченная в одежды из тонкой паутинки. Её голос разносился по воздуху, когда она вынимала пряди Плетения и вкладывала их в тёмный монолит.  Женщина творила изящную килевидную арку, чьи пурпурные глубины становились все темнее и насыщеннее. С каждым укладываемым ею волоском сама волшебница, казалось, становиться всё тоньше и полупрозрачнее, словно она вкладывала в работу часть себя. Аобрик думал, что так оно и есть. Несмотря на то, что высшие маги хранили свое искусство при себе, он слышал, будто их магия часто связана со связыванием души.
Вокруг женщины стояли три мага-мужчины. Тела их были настолько же черны и непрозрачны, насколько полупрозрачна была эльфийка. Воздев руки к небу, они посылали в круг магические дуги. Голоса их вздымались в крещендо. Каждый творил отдельное поддерживающее заклинание, но вместе с тем их пение сливалось в музыкальной гармонии.
Склон под Аобриком состоял скорее из грязи, чем из камня. Он был усеян телами людей и эльфов. Некоторые извивались в агонии. Подняться на ноги не мог никто. На полпути вниз кружили два фаэримма, всё ещё связанные волшебной паутиной магов Ридвих. Они кидали заклинания на сверкающий разноцветный купол. И хотя Аобрик признал в куполе самую мощную из защит, которые преподавались в Академии Магии Эверески, он не мог понять, зачем фаэриммы тратят столько времени на его нейтрализацию, в то время как маги были так близки к завершению врат.
Из-под купола шагнул Хелбен Арансан. Швырнув заклинание в одно из существ, он быстро нырнул обратно. Пораженный фаэримм застыл, а затем начал погружаться в землю. Тревожно засвистев, второй обогнул сферу и развеял магию, засасывавшую его друга в камень.
Внизу голоса магов возвысились до громоподобного рева. Арка засияла тёмно-фиолетовым светом, и эльфийка стала лишь мерцающим силуэтом.
Хелбен снова выскочил из-под купола и метнул луч чёрной смерти во второго фаэримма. Лишь для того, чтобы магия срикошетила в него. Маг попытался поднять свой чёрный посох, чтобы перехватить луч, но даже Избранные Мистры не могли поймать собственные заклинания. Снаряд ударил его в грудь и отшвырнул на дюжину шагов вверх по склону. Хелбен повалился на землю. Из дыры, прожженной в груди, поднялся коричневый пар.
Аобрик уже спешил по камням вниз. Его колени дрожали от слабости, дыхание превращалось в горячие влажные хрипы. Проходя мимо Хелбена, он с облегчением отметил, что края раны уже затягиваются, но кажется, архимагу больше не суждено участвовать в этой битве. Ближайший фаэримм развернулся, чтобы встретить атаку Аобрика. Его зазубренный хвост запутался в клубке эльфийских верёвок. Второе существо вытащило себя из земли и направилось вниз по склону, прямо к высшим магам.
Аобрик прыгнул на шесть футов вправо, а затем повторил манёвр, словно пытаясь обойти противника. Уже собираясь совершить третий прыжок, он понял, что враг захватил наживку, распыляя на своем пути испепеляющую чёрную кислоту. Аобрик прыгнул вправо, используя магию Плетения, чтобы перейти в замечательное сальто в воздухе. Меч кружился в руках, пока цель в панике наполняла воздух сверкающей магией.
Голоса высших магов внизу смолкли. Эльфийка исчезла в фиолетовом сиянии. Ворота светились магией. Она была такой фиолетовой, что казалась почти чёрной.
Волшебный снаряд ударил Аобрика в плечо, но он развернулся и метнулся к мясистым губам фаэримма – одному из немногих мест, которые не были покрыты магической паутиной – а затем нырнул в сияющий купол. Испуганное существо тревожно засвистело, и его товарищ развернулся, сплетая воздух в разящую магию.
Но Аобрик уже пришёл в себя. Вскочив на ноги, он бросился в сторону фаэримма, превращаясь в торнадо мерцающей стали. Тварь позвала напарника и метнулась, чтобы заблокировать эльфу путь через холм. Аобрик изобразил попытку обойти противника. Тогда он увидел, как внизу усталые маги опустили руки, и понял, что врата готовы. Изменив направление, он едва успел сбежать прежде, чем из-под земли вырвался клубок щупалец, норовящих схватить его за ноги.
- Осторожно! – крик вышел слабым и хриплым. Эльф зашёлся в приступе кашля. Изо рта брызнула яркая кровь, забирая с собой все, что осталось от его сил. Он опустился на колени и снова попытался предупредить высших магов.
- За спиной!
Невозможно было сказать, услышали они или нет. Эльфы развернулись, почти степенно, чтобы посмотреть на склон. Их золотые лица были бледными и изможденными. Когда они подняли руки, казалось, маги желают заслониться от удара, вместо того, чтобы подготовиться к заклинанию.
Фаэримм был быстрее. Всё ещё завернутый в кокон волшебной паутины, он замер у подножия склона и ударил по земле хвостом. Всё Гнездо Рух сотряс оглушительный треск, после чего к чернеющим вратам протянулась сеть заполненных магмой трещин.
Высшие маги скрестили руки, спокойно ожидая штурма. Трещины замерли на расстоянии дюжины футов от троицы, а затем описали огненное кольцо по полу. Фаэримм пошатнулся от разочарования, а затем снова ударил о землю, заставив ревущее кольцо магмы взметнуться на десятки футов в воздух.
Сквозь все это проглядывал чёрный силуэт арки, однако, когда огненный занавес опустился, от трёх магов остались лишь чёрные одежды, валявшиеся по краю их круга.
Хотя казалось, что прошли минуты, тяжелое дыхание и дрожащие от напряжения мышцы сказали Аобрику, что с тем же успехом могло миновать несколько секунд. Он отвернулся от приближающегося пламени, скорее расстроенный, нежели испуганный. Врата открыты, но для чего? Даже если кто-то хотел помочь, Эвереска осталась одна. Как обычно. Любые силы, отправленные Эвермитом или Глубоководьем будут уничтожены сразу, как только покинут врата. Или, что ещё хуже, их воины пополнят ряды фаэриммовых рабов.
На землю перед Аобриком упала тень, а затем он услышал в голове нечто тонкое и шипящее. Просто отойди и будешь жить.
Всё, что смог сделать Аобрик – найти силы посмотреть на пыльную связанную паутиной массу перед ним.
- Сомневаюсь в этом.
Не стоит. Я люблю вас, храбрецы. Из вас вылупляются сильные личинки.
Аобрик услышал слабый шорох и поднял меч, ловя хвост фаэримма чуть выше шипа, норовившего вонзиться в бок. Раздался мокрый хлюпающий звук. Отрубленный хвост ударил его по лицу, и эльф ощутил горячую кровь.
Давая, наконец, боли нахлынуть, Аобрик призвал последние силы, чтобы начать безумную крутящуюся атаку.
Разумеется, ничего не вышло. Фаэримм просто отплыл в сторону, позволяя ему скатиться по склону. Сверху хлынула струя обжигающего зелёного пара.
Но Аобрик едва ли что-то замечал. Силы покидали тело. Он почувствовал, как выскользнул из руки меч. Он еще успел увидеть светящееся лицо женщины-мага, смотревшее на него сквозь проём врат. Эльфа поразило, как походила её улыбка на улыбку возлюбленной Моргвейс.




#95713 Глава двадцать восемь - Снег глубок, леса безмолвствуют

Написано Alishanda 12 Декабрь 2016 - 20:38

Это устоявшийся перевод. Так и задумывалось




#95711 Эпилог

Написано Alishanda 11 Декабрь 2016 - 18:51

Джарлаксл нацарапал свое имя на нескольких приказах и манифестах, выполняя канцелярскую работу, благодаря которой жил Лускан. Наемник ненавидел эти обязанности, но, по крайней мере, у него был Бениаго, который сводил участие Джарлаксла в подобных делах к минимуму.
Несмотря на тяжкий груз пергаментов, этот день не мог вызвать скрверного настроения у наемника. Все шло просто замечательно. Количество комнат и этажей в Башне Магии выросло, и многочисленные жильцы, связанные как с Мензоберранзаном, так и с Гаунтлгримом, с каждым днем все больше обживались в ней. Те немногие, о ком Джарлаксл заботился лично, были счастливы и находились в безопасности.
В этот миг, каким бы мимолетным он не казался, мир был прекрасен.
В дверь тихо постучали, и Джарлаксл был удивлен, увидев Ивоннель, входящую в комнату.
- Я думал, ты отправилась в Долину Ледяного Ветра, - сказал наемник, откидываясь на стуле, заложив руки за голову и закинув ноги на стол.
- Я нашла интересный окольный путь, - только и ответила Ивоннель.
- Без сомнения, чтобы закончить этот интересный год.
- Ты про встречу с богиней? Да, интересно - это именно то слово, что я хотела бы использовать.
- Если уж мы начали об этом - как твои заклинания?
- Они все еще сильны, как никогда, - сообщила Ивоннель, пожимая плечами. Она была удивлена этим фактом. И думала, что Джарлаксл тоже удивится.
- Значит, ты все еще молишься?
- Нет.
- Тогда почему? Как?
Ивоннель снова пожала плечами. Джарлаксл слегка подался вперед в своем кресле, заинтересованно глядя на племянницу.
- Он встретил её, - сказала Ивоннель. - Лицом к лицу. Без страха. Смирившись с любой бурей, которую она могла учинить.
- Дзирт?
- Он думает, что может изменить её, - сказала Ивоннель, покачивая головой. - Я ждала, что он никогда не примет её. Но изменить её…
- Разумеется, он пытается сделать это!
- Её! Ллос! - недоверчиво повторила Ивоннель.
- Конечно! - объяснил Джарлаксл. - Вот почему он сражается. Надежда дает ему сил. И именно поэтому мы его любим. Тем не менее, ты должна признать, что боги, прежде всего, практичны. Когда число их последователей уменьшается - их сила идет на убыль, если они не следуют в ногу со временем. Мне кажется, этот парадокс просто божественен.
- Её! - снова сказала Ивоннель, смеясь и беспомощно качая головой. Она слегка кивнула, а потом оглянулась на открытую дверь. Женщина сделала знак головой, подзывая кого-то все еще скрытого от взгляда Джарлаксла.
Мужчина, дроу, шагнул через проем.
Джарлаксл чуть не свалился со стула. Пытаясь сохранить равновесие, он покачнулся вперед, хватаясь за край стола, да так и остался сидеть с открытым ртом. Наемник совершенно потерял дар речи, что случалось довольно редко за прожитые им годы. Он открыл глаза, внимательно изучая вошедшего через волшебную повязку, после чего отбросил её в сторону, чтобы разглядеть мужчину лучше.
Он отлично знал, кого видел перед собой, но не знал, как на это реагировать. В течение долгого вздоха, он не понимал, что чувствовать, что ощущать, что думать…
Его мысли унеслись назад, к танцам на улицах Мензоберранзана, ко множеству сражений, пропетых песен и смертельной симфонии четырех клинков.
Клинок к клинку, единение оружия со своим самым верным - единственным верным другом.
В спешке, он перепрыгнул через стол, не заботясь о бутылках чернил и пергаментах, которые разлетелись во все стороны. Приземлившись, он бросился к вошедшему мужчине и сжал его в крепком объятии. Спустя мгновение, он снова отстранил дроу на расстояние вытянутой руки, чтобы лучше рассмотреть. Чтобы знать, что все реально.
- Я бы хотел увидеть сына, - сказал мужчина.
Все было реально. Слезы хлынули из глаз Джарлаксла, словно воды прилива, гонимого бурей. Наемник даже не пытался сдерживать их. Срывающимся голосом, он с трудом произнес:
- Ты будешь гордиться.




#95710 Глава двадцать восемь - Снег глубок, леса безмолвствуют

Написано Alishanda 11 Декабрь 2016 - 18:50

На дворе стояли ранние летние деньки Года Торжества Рунных Лордов или 1487 по летоисчислению Долин. Айван Валуноплечий полулежал в гамаке на балконе тихой комнаты, располагавшейся в дальней части Плющевого Поместья. Рядом с ним, в поразительных садах Пенелопы Харпелл, щебетали птички, счастливо гудели колибри и пчелы.
И никогда еще эти сады не выглядели лучше, а все благодаря работе "дууидского" брата Айвана, который вприпрыжку являлся туда каждый день, чтобы спеть свои песенки растениям. Творя свои заклинания, он щебетал и танцевал вместе с птицами, пчелами, белками и деревьями.
Да, даже с деревьями, которые внимали его приглашениям, к великому огорчению Айвана.
Но, в конце концов, это было призвание Пайкела и его работа. Точно так же, как работой Айвана было стоять - вернее, лежать - на страже у дверей недавно выстроенной комнаты. У дальней её стены была выложена арка, представляющая собою сооружение из трех длинных узких камней - два из них стояли вертикально, а третий, горизонтальный, лежал сверху.
- Пайкел! - крикнула Кэтти-бри. - Идем. Мы не должны заставлять короля Бренора ждать.
- Ой! - ответил Пайкел.
Айван выкатился из гамака, поправляя свое прекрасное облачение. Он облизнул пальцы и придал волосам более приличный вид.
Кэтти-бри и Дзирт показались совсем скоро. Дзирт был в своей черной кожаной броне, темно-зеленом плаще и с оружием, которое удобно висело на его бедре. Гвенвивар шла рядом с ним, и это заставило Айвана захихикать. Дворф знал, как любила эта кошка дразнить короля Бренора.
Кэтти-бри, в своем черно-белом платье и черной кружевной шали, заставила его затаить дыхание, так что он уделил лишь мгновение, чтобы окинуть взглядом Дзирта и кошку.
Какая прекрасная пара, подумал он, надеясь, что ходившие слухи были верны.
Грязный, растрепанный и смеющийся, Пайкел был тут как тут. Мгновение спустя источник его веселья стал очевиден каждому. Пенелопа и старый Киппер появились вслед за ним, ведя за собою пару дисков, несших на себе бочки замечательного вина из Длинной Седловины - самого желанного плода многолетних трудов Пенелопы над садом.
При виде женщины, Дзирт и Кэтти-бри обменялись улыбками и кивками, что не прошло незамеченным для Айвана. Пенелопа тоже выглядела ошеломляюще. Прекрасное голубое платье облегало её тело, лестно подчеркивая каждую деталь прекрасной фигуры.
Айван, как и Дзирт с Кэтти-бри, не был в Гаунтлгриме вот уже несколько десятидневок, но Пенелопа путешествовала туда регулярно, работая с Громфом и другими магами над контролируемым выпуском огня Предвечного. Говорили, что кроме всего прочего у неё есть еще один небольшой проект, про который пока было мало известно.
- Вы уверены, что я могу уйти? - спросил Айван.
- Все будет хорошо, - сказала Кэтти-бри. - Всего одна ночь. Ничего не случится.
Женщина повернулась к Пенелопе, одаривая ту вопросительным взглядом.
Волшебница кивнула и твердо зашагала к двери, делая знак Айвану разблокировать её.
- Громф уверен, - сказала Пенелопа остальным прежде, чем войти.
- Как и я, - сказал Киппер, напоминая всем, что главным магом по этой части работы с Предвечным был все-таки он. В конце концов, этот вид волшебства был его специализацией.
- Тогда идем, - сказала Пенелопа, доставая лист пергамента. Айван мог только догадываться, где в этом откровенном платье мог скрываться листок. Откашлявшись, женщина начала читать тайное заклинание.
Оно было на древнем языке Делзуна, но Айван понимающе кивнул, узнавая слова “друг”, “союзник” и быстрое упоминание “родных и близких”.
Основание вертикальных камней начало светиться, и на серой поверхности кладки, которая не отражала свет и, разумеется, не была прозрачной, закружилось оранжевое пламя, словно всполох огня камина в толстом стекле.
Пламя образовало столбы, синхронно взметнувшиеся ввысь. Сверху между ними возникла вертикальная перекладина. Как только она соединила столбы между собой, заклинание начало действовать, и все в комнате ощутили тепло. Языки пламени заполнили дверной проем.
Рука Дзирта инстинктивно метнулась к Ледяной Смерти.
- Вы уверены, что нам не нужна защита? - спросил он.
Старый Киппер засмеялся и прошел мимо дроу, прямо в пылающий дверной проем, скрываясь в нем вместе с плывущим за ним диском.
- Ой! - воскликнул Пайкел, и принял решение за Айвана, быстро заталкивая его в огонь.
- Это должна быть веселая ночь, - сказала Пенелопа Кэтти-бри и Дзирту, которые не собирались возражать.
Кэтти-бри сжала руку Дзирта и повела его вперед. Он почувствовал краткий миг тепла, краткое ощущение движения, а затем вышел из похожих каменных врат в комнату, находящуюся, как он знал, в стороне от большого тронного зала Гаунтлгрима, более чем в сотне миль от Плющевого Поместья.
- Эльф! - радостно воскликнул сияющий Бренор, который ждал их на другом конце портала. Однако выражение лица дворфа быстро изменилось, когда он увидел Гвенвивар. - Ба. И зачем ты притащил треклятую кошку?
- Хи-хи-хи, - захихикал Пайкел.
Это место значительно изменилось. Стены этой маленькой комнаты теперь были покрыты митрилом, а дверь, защищенная ловушками и магией, была изготовлена из прочного металла. За стенами комнаты также были установлены решетки и митриловые двери, вместе со сторожевыми постами, располагающимися вдоль всех коридоров, ведущих в тронный зал.
Теперь, когда магические врата заработали, дворфы сделали все, чтобы любым врагам, проникшим сюда незваными, было некуда идти.
Когда они вошли в тронный зал, на пир, приготовленный по случаю этого дня, лицо Дзирта осветила широкая улыбка. Какой праздник! Тысячи дворфов уже были здесь, вместе со множеством хафлингов, в чье число входил и Реджис, который примчался к друзьям рука об руку с самой прекрасной женщиной-хафлингом и устроил им, наконец, долгожданное знакомство с Доннолой Тополино.
- Я слышала, что вы могли не поспеть вовремя, - сказала Кэтти-бри паре хафлингов. - Эта мысль ранила мое сердце!
- Мы не слезали с лошадей, - ответил Реджис.
- Пришлось много договариваться, чтобы совершить такое путешествие, - добавила Доннола.
Дзирт снова оглядел комнату, сосредоточив внимание на хафлингах. К своему изумлению, он понял, что в некоторых из них он узнает Коленоломов из Дамары. Прежде, чем он успел задать вопрос, еще один гость короля Бренора попался ему на глаза, и он подтолкнул Кэтти-бри, чтобы заставить женщину посмотреть на Вульфгара.
Пара обменялась многозначительными вглядами, теперь понимая выбор платья Пенелопой.
Вульфгар был здесь. Дзирт и Кэтти-бри снова кивнули друг другу, следя за волшебницей, которая уже заняла место за главным столом Бренора, рядом с Громфом.
- Проделанная работа впечатляет, - заметил Дзирт Бренору.
- Ба, да ты еще не видел ничего, - поклялся дворф, и двинулся к двери, предлагая паре последовать за собой. - Идем. Я все покажу.
Пещера за дверями Гаунтлгрима изменилась до неузнаваемости. Подземное озеро было очищено при помощи магии и сложной очистки дна. Подводные огни, окружавшие водоем, сверкали на чешуе множества рыб, скользящих в глубине.
На перилах моста, переброшенного над водою, сидело несколько дворфов, державших в руках удочки. В озере перед ними плавали поплавки.
На другом конце моста, лежавшем за озером, вырисовывались очертания нового строящегося сооружения: какой-то гигантской платформы с пандусами по левую и правую стороны, которые заканчивались у дальней стены пещеры.
- Я позже добуду шест, который обещал мне Румблбелли, - подмигивая, сказал Бренор. - Мы привезли костяные головы из Мер-Дуалдона.
Редис задумчиво улыбнулся, но ни он, ни Доннола не казались удивленными. Дзирту показалось, что они уже пережили моменты удивления.
- Это действительно замечательно, - сказал Дзирт.
- Ба, да вы еще ничего не видели! - снова сказал Бренор и двинулся по мосту, прямо под новую платформу, а затем через главную пещеру, мимо сталактитовых и сталагмитовых укреплений, где полным ходом шло огромное строительство.
Два новых туннеля уходили вверх, ведя прочь из пещеры.
- Скоро придет новая телега, - пояснил Бренор, указывая на левый туннель. Оглядев проход, собравшиеся отметили, что по полу коридора бежали рельсы, которые заканчивались у самой платформы на озере. По бокам рельсы были ограничены низкими стенами, которые помогли им оставаться скрытыми от глаз друзей, пока Бренор специально не указал на них. Любопытным было то, что рельсы по левую руку от них скрывались в озере, но четверо гостей могли лишь пожать плечами.
Еще любопытнее было справа, где они обнаружили еще одни рельсы, идущие от платформы. Эта дорога тянулась ко второму тоннелю, где они перекручивались, поднимались наверх и шли опять по потолку коридора.
- Чего? - вместе выпалили Дзирт и Кэтти-бри. Реджис и Доннола только рассмеялись.
- Они прям как мы, - сказала Доннола.
- Да, и это хорошо! - сказал Бренор, возглавивший группу своих полных нетерпения друзей. - Я говорил им подождать с дальнейшей установкой.
В странном тоннеле друзья увидели множество работающих дворфов, но все они были перевернуты вверх тормашками.
- Харпеллы, - сказу поняла Кэтти-бри.
- Да, это была их идея. И отличная, - сказал Бренор. Он резко свистнул, и группа дворфов, находящаяся чуть выше по тоннелю, но стоящая на полу, а не на потолке, начала действовать. Напевая песню, они подхватили и потащили новую рельсу, кладя её там, где на потолке заканчивалась предыдущая.
После этого, они бросились назад, и вперед шагнул человек, женщина. Кэтти-бри и Дзирту потребовалось лишь мгновение, чтобы признать Кэннеди Харпелл, которая развернулась и дружески помахала им рукой.
Она посмотрела в туннель и прочла заклинание. Новая рельса, брошенная дворфами, со звоном прицепилась к потолку.
- Быстрее, мальчики! - прокричал предводитель отряда дворфов. Рабочие кинулись мимо Кеннеди, переворачиваясь с ног на голову, как только они вошли в поле действия её заклинания. Пролетев около восьми футов, они упали на потолок. Там они начали пристраивать рельсу к остальной части дороги и крепко закреплять всю конструкцию длинными гвоздями.
- У отрядов не так много времени, чтобы встать… э-э-э, туда и закрепить рельсы. Потом заклинание прекращает действовать, - пояснил Бренор. - Наверху они могут прокладывать по сотне футов в день, но Громф может укреплять только по десять футов за день.
- Укреплять? - спросил дроу.
- Навечно, - заявил Бренор с гордой улыбкой.
- Ты строишь перевернутый туннель? - недоверчиво поинтересовался Дзирт. Казалось, из всех четверых только он был способен издать хоть какие-то звуки.
- Да, - сказал Бренор. - Называй его Мостом.
- Погоди, - вставила Кэтти-бри. - Значит, телега сможет спуститься с поверхности… - она указала на левый туннель, - а затем - развернуться и поехать обратно?
- Легче, чем тащить её руками, - сказал Бренор.
Где-то в левом тоннеле зазвонил колокольчик.
- Вы могли бы отойти немного назад, - попросил Бренор Доннолу, которая была ближе всего к стене, отгораживающей рельсы левого туннеля.
Земля задрожала и, спустя несколько мгновений, телега, полная дворфов, с визгом ворвалась в пещеру, мчась прямо в озеро. Из-под колес летели брызги, стекающие по обеим стенам дороги. Сопротивление замедлило телегу так, что она с трудом взбиралась на платформу по пандусу. На своем пути телега задела какой-то рычаг, зафиксировавший её на месте, не давая откатиться назад.
Рыбачившие дворфы взобрались наверх и подошли к платформе. Они начали крутить рычаги, которые подняли телегу до самого верха, где её пассажиры, наконец-таки, смогли высадиться.
- О, боги, - выдохнул Дзирт.
- Это прекрасная штука, - согласился Бренор. - Нам придется тянуть её весь путь наверх по туннелю, из которого она приехала, но, не сомневайтесь, обратный путь будет готов до конца лета.
- И как вы собираетесь вырыть все это? - спросил Дзирт.
Бренор покачал головой.
- Придорожные стены, - пояснила Кэтти-бри, кивая. - Вот почему Пенелопа зачастила сюда.
- И все это навечно, - сказал Бренор.
Дзирт склонился над маленькой стеной и стал следить за работой дворфов, которые крепили рельсы к потолку. Он попытался представить такую тележку  - идущую вверх ногами по потолку туннеля, прямо к крутому холму на поверхности.
За последние десятидневки он видел много странных и невероятных вещей, включая Принца Демонов и Королеву Паутины Демонов. Он ощутил внутри себя силу Мензоберранзана и выпустил её, чтобы уничтожить Демогоргона. Он пролетел половину Фаэруна на спине дракона и встречался с человеком, который превзошел свою бренную оболочку. Он даже обучался у него.
А теперь еще и это.
Он понял, что рад своей способности все еще удивляться.

***
Бренор сидел по правую руку, а Кэтти-бри - по левую. Здесь были Вульфгар, и Реджис, и Джарлаксл. Гвенвивар свернулась на полу за спиной Бренора, словно намекая дворфу на то, что ей, возможно, потребуется более мягкая кровать. Даже несмотря на то, что дворфы были не намного мягче камня.
Почти все, о ком он заботился больше всего на свете, находились сейчас здесь, в этой зале. Они пели и произносили тосты, пировали и смеялись. Они смотрели в будущее, которое казалось теперь таким многообещающим, что сердце Дзирта готово было разорваться от переполнявших его эмоций.
Он встретил Ллос и отказал ей - действительно ли она приняла его отказ? Но даже если нет, то какая разница? Наконец наступил момент, когда Дзирт обрел полный покой, его путь свернул на тропу понимания, согласия с миром и принятия своего места в нем.
Он посмотрел на эту странную молодую женщину. Ивоннель. Он не знал, как поступить с ней. Он оценивал её, словно взвешивая на весах истины. И сам Мензоберранзан присутствовал на этом суде. Пока он не был убежден в её честности, но видел в ней большие надежды. Больше, чем мог представить.
Он передал ей свой факел?
Он рассмеялся над этими мыслями и сжал ногу Кэтти-бри, просто чтобы ощутить реальность. Он едва мог поверить в тот темный путь, который ему суждено было пройти, погруженным в сомнения. Теперь, для его исцеленного разума, это время казалось полной нелепицей. Он пришел в обитель мира и добра. Здесь его окружали друзья и любимые.
В голове мелькнули сомнения, но он со смехом оттолкнул их прочь.
Стук столового серебра о кружки и стаканы разнесся по большому залу, призывая послушать речь самого замечательного хозяина.
Бренор поднялся и откашлялся.
- Я слишком увлечен едой! - смеясь, сказал он. - Так что прошу другого сказать за меня.
Он снова сел за стол и, к удивлению Дзирта, его место занял Реджис. Малыш встал со своего места и забрался на стол, высоко подняв бокал.
- Мои друзья, моя семья, - сказал хафлинг, собираясь с мыслями. - Я испытал величайшее удовольствие, объединив два места, которые звал домом. Я был рад познакомить клан Боевого Топора и Компаньонов Митрил-Халла с Морадо Тополино, моей второй семьей!
Хафлинги и дворфы засвистели, выкрикивая дружное “Ура!”
- За Виггельфингерза. И за Доннолу, мою любимую и ту, что скоро станет моей женой!
Эта новость вызвала новый шквал радостных воплей.
- За Дорегату и Шовисала из смелых Ухмыляющихся Пони! - перекрикивал приветствия Реджис. - За Текумса Брейсгедла и легендарных Коленоломов!
- Ура!
- За Пенелопу и Киппера. За всех Харпеллов.
- Ура!
- Все вы приглашены на нашу свадьбу! - заявил Реджис. - Все вы, и весь клан Боевого Топора!
- Мне можно обижаться? - громко воскликнул Джарлаксл.
- И ты тоже! - ответил Реджис. - Вместе с твоими друзьями-дроу!
На этот раз потребовалось немного больше времени, чтобы зал снова отозвался криком “ура!”
- Как думаете, сможете сложить свое оружие? - сострил Реджис, чем вызвал громкий смех.
- А ты думаешь, оно нам нужно? - ответил Громф, отчего веселье поутихло, пока архимаг не улыбнулся, поднимая бокал в тосте.
Возможности, подумал Дриззт. Возможности.
- Давайте сделаем все сейчас! - крикнул один из дворфов из-за спины.
- Я принесу пиво! - пообещал второй.
- Щит короля Бренора! - напомнил собравшимся третий. По комнате прокатилась волна хохота.
Но Реджис поменял позу, опуская свой стакан и взгляд. Плечи хафлинга слегка опали.
- Ваш смех и слова могут поутихнуть, ибо у меня есть одно признание. Я вынужден совершить большое предательство, - сказал он.
Зал притих.
Дзирт внимательно оглядел своего друга, но Бренор, заметивший тревогу дроу, только ободряюще подмигнул.
- Последние несколько месяцев среди вас я завел шпиона, который прокладывал путь для некоторых крупных изменений, которые придут на эту землю, - он указал в сторону, после чего на стол взобрался Пайкел Валуноплечий, выкрикивая свое “Ой!”
- Наш друг, мой разведчик, Пайкел, в последние месяцы поддерживал со мной и Доннолой тайную связь. Он делал приготовления и обещал для нашей свадьбы самые лучшие вина. И судя по тому, что он принес сегодня - я не склонен сомневаться в его обещаниях, - он сделал знак Пенелопе Харпел и веселье вспыхнуло вновь, признавая качество её урожая.
- Так значит ты, хитрый хафлинг, хочешь предложить королю Бренору оставить свой трон, чтобы пройти через половину Фаэруна ради свадьбы своего дорогого друга? - громко и, казалось, довольно грубо, спросил Джарлаксл. Тишина окутала собравшихся, и лишь по скрытой улыбке Реджиса Дзирт понял, что это представление было отрепетировано и разыграно, как часть тоста хафлинга.
- Ба, да никуда я не пойду! - хмыкнул Бренор. - Я собираюсь спать в собственной постели!
- И твоя кровать повстречается с твоей волосатой задницей в ту же ночь, друг мой! - пообещал Реджис.
- Вы хотите провести в Агларонд огненные врата? - спросила испуганная Кэтти-бри всех сразу. Создание портала из Гаунтлгрима в другие места, вроде Плющевого Поместья, было очень сложной задачей, требовавшей великих трудозатрат как в процессе, так и в приготовлениях.
Дзирт знал, что слова жены не были отрепетированы заранее и, разумеется, шли от чистого сердца.
При этой мысли побледнел даже Бренор.
- Одни ворота в Длинную Седловину, вторые - в Митрил-Халл! - настаивал он. - Может быть будут еще в Долину Ледяного Ветра. Но как-нибудь потом!
- Тогда, друг мой, мы вынуждены будем привести Морадо Тополино к тебе, - пояснил Реджис. - Все целиком!
Он спрыгнул, и Доннола Тополино заняла его место на столе.
- Сегодня мы представляем вам Кровавые Лозы, - объявила она. - Новый дом для Морадо Тополино, на пороге задних дверей Гаунтлгрима, на земле, которую выделил нашей семье щедрый король Бренор.
Ошеломляющая тишина сменилась криками, громкими “ура” и звоном стаканов и кружек, с энтузиазмом ударяющихся друг о друга.
- Кровавые Лозы станут домом для Коленоломов и Ухмыляющихся Пони, которые решили объединить силы для патрулирования Побережья Мечей, от Невервинтера до Сюзейла, - объявила Доннола.
- Мост, - тихо заметила Кэтти-бри, и Дзирт усмехнулся. Тоннели с рельсами действительно вели к скалистой долине у задней двери Гаунтлгрима.
- Кто знает торговцев лучше, чем кучка хафлингов? - спросил Бренор. - Даже Джарлакслу придется держать ухо востро с мошенниками Доннолы.
- Сегодня вы пробовали вино, которое принесла леди Пенелопа Харпелл, - добавила Доннола, вызывая аплодисменты. - Она потратила годы на выращивание винограда, но лишь недавно нашла недостающий ингредиент. И она согласилась поделиться им с нами, и потому вино Морадо Тополино станет известно и любимо во всех Королевствах. Мы будем выращивать виноград одновременно в Кровавых Лозах и Длинной Седловине.
- Кажется, вокруг нас сплошные заговоры, - прошептал Кэтти-бри Дзирт.
- И что же это за ингредиент? - спросила Доннола. Она спрыгнула со стола, поспешила к Пайкелу и поцеловала его в голову. - Вот он! - пояснила она.
- Ура! - закричал один из дворфов, но его ликование было оборвано Айваном Валуноплечим.
- Нет! - крикнул он, перекрикивая всех. - Не “ура!”.
Он посмотрел на своего сияющего брата и крикнул: “Ой!”
И зала ответила радостным “Ой!”
Дзирт откинулся на спинку стула, радуясь, что дорога привела его к миру и добру. К друзьям и любимым.

***
Бренор закончил пировать прежде, чем наступил рассвет. Он дунул в рог, отдавая дань тому, кого не было с ними.
Каждый почтительно склонился перед призраком Тибблдорфа Пвента.
Вскоре после того, тронный зал Гаунтлгрим начал пустеть. Или, если быть точнее, по большей части наполняться резонирующим довольным храпом пьяных дворфов.
Никто не заметил призрачного тумана, который пронесся через залу, мимо трона и статуи, установленной на уступе перед королевским троном. Лавовый саркофаг треснул, и призрачный туман проник внутрь.
А потом вернулся, более плотным, и поплыл прямо к Трону Дворфских Богов.
Тибблдорф Пвент уселся на кресло. Теперь это уже не был призрак, созданный рогом.
Вампир посмотрел на собственный саркофаг и задумался. Была ли это возможность?
Трон Дворфских Богов не отверг его.



ДНЕВНИКИ

Снег глубок, леса безмолвствуют. Они полны скрипа и стона голых деревьев, скорбного северного ветра и, время от времени, воя Биддерду.
Завтра первый день года Возрожденного Короля Дворфов, и Гвенвивар, мой дорогой друг, я с нетерпением жду, что же приготовило нам будущее.
А почему бы и нет? Ведь столь много хорошего произойдет, и так много радости переполняет сердце.
Реджис и его друзья, наконец, построят свой город, Мост будет завершен, виноградники - посажены, а это значит, что растущий союз Побережья Мечей станет только сильнее.
Башня Магии почти выросла, и её маги такие разные - Эффрон, Громф и леди Авельер. И это не угроза, а новый источник стабильности. Они тесно сотрудничают с Плющевым Поместьем, и Пенелопа содержит в башне огромную мастерскую и библиотеку. Преображение Лускана, которое производит Джарлаксл, - чудесная вещь и обнадеживающий путь вперед.
Могу ли я сказать меньшее о своем собственном путешествии? Мы с тобой продолжим нашу захватывающую и полезную работу по отлову оборотней Биддерду и транспортировке их в Плющевое Поместье, где Кэтти-бри сможет помочь им контролировать свои дикие способности и стать более похожими на своего тезку.
Магистр Афафренфер прибыл на следующий день после того, как мы говорили с тобой в последний раз, Гвен. Он победил Саван, но она не зла на него. Кейн поручил ему найти меня и предложить лучше разъяснить пути Желтой Розы. И я только рад этой возможности!
Мир, кажется, перевернулся, возвращая меня в прежние места и давая возможность прожить жизнь счастливо.
Прежние места. Но как же они отличаются. Компаньоны Митрил-Халла, кажется, стали Легионами Митрил-Халла.
И наше число будет только расти, друг мой.
Я думал, что у Кэтти-бри не хорошо с желудком. И это внезапное шевеление. Но нет, это был не гневно урчащий живот.
Это была ножка, Гвен. Маленькая ножка моей дочери или сына. Идеальная ножка.
И я думаю, каким путем пойдет эта ножка? Какие дороги оставит позади, какие приключения найдет, какие радости встретит на пути?
Моя дорога привела меня к настоящему дому, и я окружен тем, что люблю и ценю. И теперь я не чувствую страха. Кэтти-бри рядом, и потому я счастлив.
Ты со мной, и поэтому я счастлив.
У Реджиса собственная деревушка у дверей Гаунтлгрима, и потому я счастлив.
Бренор - законный король Гаунтлгрима, а с восстановленной Башней Магии город дворфов намного переживет своего короля, и потому я счастлив.
И главное, Вульфгар, что даже вызывает улыбку - он, возможно, станет когда-нибудь королем Дамары или же, что вероятнее, найдет свою собственную извилистую и полную приключений дорогу. Я надеюсь, что буду рядом с ним. И потому я счастлив.
Артемис Энтрери… Я не знаю, с чего начать. Я никогда не думал, что рано или поздно увижу его таким. Неужели он нашел свое искупление и стал чист? Не мне решать это, ибо я не знаю всю глубину его преступлений и тьмы, что омрачала его сердце. Но теперь я знаю, кем он стал. Тем, кто может посмотреть на себя в зеркало. Тем, кто умеет улыбаться.
И меня удивляет, как сильно это волнует меня - быть может, солнце после темнейшей ночи все же засияет ярче. Но глядя на него сейчас, я доволен. Он пошел за мной, несмотря на огромный риск. Он стоял плечом к плечу со мной и Реджисом в логове Малкантет. Мне не пришлось тащить его в Порт Лласт, на помощь жителям. Ибо он сам предложил пойти со мной.
Верить в возможность искупления есть верить в то, что всегда есть надежда и спасение от самой глубокой тьмы.
И потому я должен сказать. И мне не придется произносить эти слова через силу:
“Артемис Энтрери - герой”.

 

- Дзирт До'Урден




#95709 Глава двадцать седьмая - Богиня и жизнь

Написано Alishanda 09 Декабрь 2016 - 18:04

- Не оборачивайся! - крикнул Энтрери Вульфгару. Он стремился предупредить варвара, а не угрожать ему.
- Зеркало за твоей спиной! - пояснил Реджис, пытаясь снова накрыть стекло плащом. И у него получилось, частично, по крайней мере. - Если ты посмотришь в него - пропадешь снова!
- Где я? Что это за место? - потребовал ответа Вульфгар.
- Иди к нему, - приказал Энтрери Реджису. Сам он поднял зеркало и понес демоническую вещицу прочь.
- Что ты делаешь? - спросил хафлинг.
- Артемис Энтрери? - задал вопрос Вульфгар, но стоило ему посмотреть за человека, шагавшего по краю пруда, и голос варвара изменился. - Дзирт!
Он оттолкнул Реджиса и бросился к дальней стене. Туда, где лежал безжизненно распростертый дроу. Вульфгар упал на колени, обнимая голову Дзирта.
- Что случилось? - с отчаянием спросил он.
- Демоница… - начал объяснять Реджис, но резко замолчал, уставившись на Артемиса Энтрери, который в этот момент закинул зеркало подальше в озеро.
- Будь она проклята вместе со своими мерзкими игрушками, - заявил убийца в ответ на недоверчивые взгляды Реджиса и Вульфгара.
Реджис покачал головой, с каждым движением делая это все более яростно.
Вульфгар снова обернулся к Дзирту, прижимая друга к себе. В этом объятии не было силы, варвар не просто так опасался усугубить глубокое смертельное ранение.
- Не туда! - крикнул Реджис Энтрери. Он вскочил на ноги, снова привлекая внимание Вульфгара. - Нет, нет, нет.
- Чего? - не понял убийца, бросая хафлингу его плащ.
- Там плавает рыба, - запинался Реджис. - Живая рыба!
Энтрери замер, а Вульфгар поднял голову.
Словно в ответ на это замечание, вода в озере начала кипеть. Под бурлящей поверхностью проступили очертания огромного существа.
От воды повалил пар.
- Бежим, - сказал Энтрери, отступая назад.
Реджис первым добрался до двери, и пошарил руками, пытаясь распахнуть её - его руки забегали только быстрее, когда он оглянулся и увидел гидру. Огромная тварь, по-видимому, сцепилась с кем-то еще.
Это нечто всплыло из озера, похожее на гигантское глазное яблоко с жуткой пастью, полной длинных острых клыков. На голове создания торчали стебельки с множеством маленьких глазок.
Реджис резко развернулся и попытался выйти, но ему не удалось открыть дверь достаточно широко, и потому он просто врезался в неё, заставляя закрыться снова.
Вульфгар оттолкнул хафлинга в сторону и распахнул дверь. Схватив Реджиса подмышку, он вылетел из комнаты. Безвольное тело Дзирта повисло на другом плече варвара.
- Брось мелкого и готовь свой молот, - сказал Энтрери Вульфгару, несущемуся мимо него по коридору.
Туннель позади задрожал. Из-за спины доносились удары молний, треск огня, шипение воды и, в конце концов, визг - громче, чем крики гидры, и больше похожий на драконий. Друзья поняли, что к битве присоединился третий противник. И этот бывший пленник, вероятнее всего, еще хуже двух предыдущих.
- Просто бежим! - продолжал твердить Реджис. Он изо всех сил старался прекратить оглядываться. Безрезультатно.
Вслед за Энтрери, они обогнули множество углов и мновали десятки туннелей. Почти все коридоры были слишком узкими для гидры или дракона. Это стало для товарищей небольшим утешением, хотя их облегчение заметно поубавилось, когда в широком проходе, главном туннеле верхних уровней, они наткнулись на гигантского, похожего на человека монстра, который дымился и размахивал огромным мечом.
- Это вообще когда-нибудь кончится? - спросил Энтрери.
Вскоре он понял, что монстр здесь не один. Рядом с ним убийца заметил знакомую женщину, и уже подумал, что неугомонная демоница опять вернулась.

Послышался приказ остановиться, и из тени показалась Ивоннель. Она оттолкнула гиганта в сторону. Или попыталась. Когда маленькая дроу не смогла сдвинуть монстра с места, она просто попросила его отойти с дороги.
- Я нашла вас, - сказала она с облегчением. - Это настоящая королева Концеттина. Малкантет больше нет, но нам нужно уби…
Её взгляд упал на Дзирта.
Когда Вульфгар осторожно опустил тело дроу на землю, женщина бросилась к раненому сородичу.
- Ох, нет, - простонала она.
- Его задел кнут демоницы, - объяснил Энтрери.
- Помоги ему! - приказал Реджис.
Но Ивоннель не смогла найти сил, чтобы вылечить Пайкела, а рана Дзирта казалась куда более серьезной.
- О, нет, - пробормотала она снова. Женщина закрыла глаза, чтобы сосредоточится. Она прошептала заклинание. Незначительная волна целительной магии коснулась лежащего дроу.
Снова открыв глаза, Ивоннель поняла, что, в сущности, не сделала ничего толкового.
- Ханзрин, - сказала она, молча проклиная себя за то, что выгнала тех слишком быстро. - Мы должны догнать… - начала она, но хрип Дзирта заставил её замолчать и повернуться к раненому.
Из воспоминаний Ивоннель Вечной, молодая Ивоннель хороша знала признаки последних вздохов умирающего. Она не могли найти Ханзринов. Как и кого-либо еще. У них просто не было времени.
Ивоннель замирала, а потом снова начинала бродить. Похлопывая руками по своему лицу, она взывала к Паучьей Королеве.
- Ллос, услышь меня! - умоляла она, сотворив заклинание связи. - Я знаю, что он тебе не безразличен!
Ты ничего не знаешь, дитя, - пришел ответ, прозвучавший в её голове. К своему ужасу, Ивоннель узнала голос Йеккардарьи.
Она знала, что обречена. Что все они обречены.
Ивоннель подошла к Дзирту, отталкивая остальных, и взяла его голову в руки.
- Ты позволишь ему умереть вот так?
- Ты бы пожертвовала собою ради него?  - раздался бестелесный булькающий голос, заполнивший коридор.
Вульфгар, Реджис и Энтрери встали плечом к плечу и спина к спине, образуя треугольник вокруг перепуганной Концеттины. Все трое обнажили оружие, хоть понимали тщетность любых попыток сопротивления.
- Ты бы пожертвовала собою ради него? - повторил голос, голос Йеккардарьи, а потом Ивоннель услышала продолжение в своей голове: - Призови меня, если хочешь его спасения.
- Ты просишь меня умереть… - прошептала Ивоннель.
Я не говорила, что ты умрешь.
- Ты не говорила, что я не умру! - ответила Ивоннель.
Да, не говорила, - согласился магический голос. - А теперь - выбирай.
Ивоннель посмотрела на Дзирта, а затем повернулась к остальным.
- Бегите. Ради спасения ваших жизней. Окажитесь как можно дальше отсюда.
- Я не оставлю его, - сказал Реджис, придвигаясь к Дзирту.
Остальные присоединились, выстраиваясь в линию. Концеттина, совершенно потерянная, спряталась за их спинами.
- У меня нет времени… - начала Ивоннель.
- Делай, что хочешь, - сказал Энтрери. - Мы не бросим его.
Со вздохом, Ивоннель снова слегка отступила в туннель и начала заклинание, могучий двеомер, открывающий портал в Абисс.
Она посторонилась и затаила дыхание, когда черные врата замерцали и обрели форму. Из них выступила фигура Йеккардарьи, в её обычной жуткой форме - куча грязи, шевелящая щупальцами.
Служанка остановилась и указала на портал, добавляя в заклинание собственную магию. Черные врата снова замерцали.
И явилось что-то еще.
Вне всякого сомнения, она была красива. Она смеялась над дрожащей дроу, которая сглотнула, вскрикнула и упала на колени.
На мгновение, явившаяся из врат дроуская женщина приняла форму гигантского драука. Лишь для того, чтобы остальные поняли происходящее и устрашились.
- Мы все умрем, - прошептал Энтрери.
Концеттина упала на колени и заплакала.
Кинжал Реджиса звякнул об пол, рука малыша слишком ослабла, чтобы удерживать оружие. Кончик поникшей рапиры хафлинга заскользил по каменному полу.
- Ты удивляешь меня, дитя, - сказала Паучья Королева. Казалось, она веселилась.
- Я… я…
Ллос посмеялась над дроу, а затем зашипела и помахала рукой перед лицом Ивоннель.
Что-то взволновалось внутри дочери Громфа, разливаясь, словно желчь. В самый последний момент, она поняла природу волнения. Повернувшись лицом к Дзирту, она пролила на него заклинание, могучую магию, которая омыла дроу и физически передвинуло его тело волною чистой энергии.
Дзирт перевернулся и закашлялся, а затем вскочил на ноги. Он очнулся, совершенно здоровый, и уставился на Энтрери, Реджиса, Вульфгара и рыдающую женщину, стоящую рядом с ними. Выражения лиц собравшихся заставили Дзирта обернуться.
И тут он едва не упал снова.
- Как ты и просила, - сказала Ллос Ивоннель.
- Забирай меня, - прошептала жрица.
Богиня фыркнула, и молодая женщина отлетела в сторону, отброшенная единственной мыслью могущественной Королевы Паутины Демонов. Врезавшись в стену, Ивоннель съежилась на полу.
- Ну наконец, Дзирт До’Урден, - сказала Паучья Королева.
Дзирт смотрел на неё, не моргая.
- Ты не боишься?
Он и глазом не моргнул.
- Возможно, твоя дерзость меня утомит, - сказала Ллос. - Мне нужна твоя верность.
- Я не могу дать её тебе.
- Прокляни Миликки!
- Она не моя богиня, чтобы проклинать её, - признался Дзирт, и всемогущество Ллос дало трещину, когда на лице богини мелькнуло легкое непонимание.
- Я могу уничтожить тебя и все, что тебе дорого, - предупредила Ллос.
- Этого я и жду, - сказал Дзирт.
- Ты знаешь о боли, которую я могу причинить тебе?
- Да, - ответил Дзирт прежде, чем она закончила.
- Отлично, - промурлыкала Ллос.
Дзирт расправил плечи.
- Ты можешь избежать этого, - сказала богиня. - Твои друзья будут свободны. И даже твоя милая Кэтти-бри.
При упоминании о любимой жене, Дзирт поморщился. Но, проглотив свое удивление и страх, он понял, что все её обещания и угрозы никак не относились к его действиям. Ллос стояла слишком высоко над ним. Во всех отношениях. Она поступит так, как ей заблагорассудиться, вне зависимости от его выбора. Он мог влиять на её действия также, как мог поднять Фаэрун из океана.
- Встань на колени, - потребовала она, и волшебная тяжесть заставила Дзирта опуститься на колени.
- И как ты смеешь смотреть на меня без дозволения! - воскликнула богиня, и второй удар магии опустил взгляд Дзирта в пол.
Но там, за магическим внушением, Дзирт увидел одинокий огонек свечи в собственной памяти.
Он посмотрел на Ллос.
Он сопротивлялся магии и поднялся на ноги.
- Я многое могу стерпеть от тебя, - предупредила она. - Поклонись мне!
- То, что ты просишь, не принадлежит мне, - пояснил он.
Ллос усмехнулась и махнула рукой. Коридор позади Дзирта заполнили толстые паутинки, которые подняли друзей Дзирта и Концеттину над полом, полностью захватывая и удерживая их.
Дзирт смотрел, как они задыхаются, не в силах помешать. Он видел их, пойманными и беспомощными. Он видел тысячи мелких пауков, собравшихся на потолке.
- Поклонись мне, - спокойно потребовала Ллос.
- Как? - невинно спросил Дзирт. - Я не отвечаю за то, что у меня на сердце. А то, что у меня на сердце не совпадает с путями Ллос.
Паучья Королева зарычала, и какой это был дикий звук. Стук паучьих лапок за спиною Дзирта стал громче.
Его друзья закричали, их голоса были заглушены паутиной, но боль была очевидна.
Они будут съедены крошечными паучками.
- Я получу тебя, Дзирт До’Урден, - пообещала ухмыляющаяся Ллос.
- Нет, - просто сказал Дзирт.
Позади него, между гримасами и стонами, Энтрери все же удалось пробормотать:
- Едва ли она хотела услышать именно это.
Но Дзирт едва заметил его комментарий.
Он нашел свечу в своих мыслях, принял медитативную позу и нашел там мир, далекий от происходящего.
Потому что он не мог помочь. Он не мог даже притвориться, что помогает. Дзирт давно пришел к пониманию истины этого “культа”. К этому нельзя принудить, это нельзя отдать, это нельзя даже принять.
Это просто было. Путь сердца, надежды и радости.
Его нельзя сотворить.
К нему нельзя принудить.
Его нельзя изменить.
Он просто был.
Дзирт отстранился от окружавших его страданий, уходя мыслями туда, где не мог слышать криков боли. Он почувствовал укол сожаления, легкую волну вины, но быстро подавил это.
Он ничего не мог сделать. Это была Ллос. Богиня. Дзирт мог вытащить из-за пояса Таулмарил и выстрелить ей в лицо, но стрела не пронзит её - она не причинит ей боли. Это был не дракон, не обычный демон и даже не Демогоргон. Это было нечто очень похожее и совершенно иное, нечто великое и запредельное.
И потому Дзирт ушел, убежал от окружающей действительности, и потому был совершенно удивлен, когда был схвачен за одежду и с пугающей силой и легкостью подвешен в воздухе.
Звуки позади него стали значительно тише. Там больше не было ни криков агонии, ни стука паучьих лап. Он не был уверен, как долго отсутствовал, и боялся, что все позади него уже мертвы.
Тихие рыдания женщины - Концеттины - подарили ему крошечный проблеск надежды.
- Я не только боль, - сказала Ллос. Её лицо было очень близко к его лицу, а голос постоянно менялся. - Я - наслаждение.
И богиня поцеловала Дзирта, ненасытно и страстно. Тысяча разрядов тока пронеслись по его телу, дразня и искушая его.
Она оттолкнула его назад, и заманчиво улыбнулась.
- Лишь слово, и все это - твое.
Но Дзирт пожал плечами и покачал головой.
Ллос бросила его на ноги, и он повалился, словно его ударили. Мгновение Дзирт видел в глазах разъяренной Ллос ужасную смерть. Но она успокоилась и рассмеялась.
- Я не только забираю, Дзирт До’Урден, - сказала она. - Я могу давать. Позови свою пантеру.
Дзирт заколебался.
Ллос протянула руку, и он проследил за этим движением. На земле лежал мешочек, прямо перед паутинами и его захваченными, но очень живыми, друзьями. Он понял, что это его собственный мешочек. С ониксовой фигуркой.
- Я могу позвать её сама, - заметила Ллос, и Дзирт ей поверил.
Он призвал Гвенвивар, и наблюдал, как кружащийся туман образовал фигуру пантеры. Кошка и правда была тут, но Дзирт почувствовал боль в сердце.
Гвенвивар беспомощно повалилась на землю. Её тело не повиновалось ей. Она всхлипнула, упала и попыталась встать, но бесполезно.
Дзирт едва мог выдержать это зрелище. Он думал достать Таулмарил. Не ради того, чтобы подстрелить Ллос. Просто чтобы спасти Гвен от этих страданий.
- Гвен, уходи! - умолял он.
- Нет, - сказала Ллос, и пантера не пропала. - Я не позволю.
Дзирт повернулся к ней, а затем снова собрался присесть на корточки, чтобы уйти в себя.
Но Ллос прошла мимо него, и он повернулся, чтобы увидеть Гвенвивар уже здоровой.
Пантера встала и зарычала.
Ллос засмеялась и махнула рукой, отправляя Гвен в паутину, где та тоже была быстро поймана.
- Видишь? - спросила она, когда Дзирт повернулся к ней. - У меня тоже есть дары. Я нечто большее, чем боль и страдания.
Дзирт признал это с легким поклоном.
- Верь в меня, - сказала она. - Познай мою любовь.
- Нет. Я не могу, и ты это знаешь.
Ллос облизнула губы, заставляя их заманчиво блестеть от влаги.
- Я могу вернуть его тебе, - сказала она.
Дзирт тяжело сглотнул, внезапно испытав страх.
- Ты знаешь, что могу.
- Закнафейн не признавал тебя, - сказал Дзирт, просто потому, что должен был услышать, как произносит эти слова вслух. - Он не с тобой.
- Но какая разница? - спросила она, не отрицая. - Я могу вернуть его. Ты знаешь.
Ухмылка Ллос сказала Дзирту, что богиня верит, что заполучила его.
Но ничего не вышло. Потому что она не могла получить его.
- Я не могу дать тебе того, что ты хочешь, - просто сказал он. - Я не могу поклоняться тебе, несмотря на все твои дары, угрозы и наслаждения. Это нельзя просто отдать. Я мог бы служить тебе, и я буду, если такова твоя цена, но до тех пор, пока моя служба не приносит страданий невиновным. Никогда.
Он оценил собственные слова и пожал плечами.
- А может и нет. Возможно, я не смогу дать даже этого.
- Ты мог бы позволить своим друзьям умереть, мог дать своей ненаглядной Гвенвивар дергаться в агонии, ты отказался от мысли видеть Закнафейна снова, просто потому что ты не веришь в богов?
- Или потому, что я до сих пор верю во что-то большее, - сказал Дзирт. - В то, что справедливо и правильно.
Ллос посмеялась над ним и снова повторила:
- Я могу вернуть тебе Закнафейна! Все, что тебе нужно - предложить мне свою верность.
- Если бы ты хотела от меня подобного, то в первую очередь не забрала у меня Закнафейна, как и всех остальных, кого подвергла мучениям.
Он оглянулся через плечо, где, неуклюже и явно испытывая боль, повис Артемис Энтрери. Его лицо было красным от паучьих укусов. И, несмотря на это, убийца улыбнулся другу.
- А если ты надеешься убедить меня, что стремишься измениться, чтобы следовать путями справедливости и правильности, - сказал дроу с уверенностью и силой, - то давно бы вернула мне Закнафейна. Без условий.
Глаза Ллос сузились.
- Ты хочешь моей лжи? Для какой цели? - спросил Дзирт. - Страх - это не верность. Раболепие - не поклонение.
Поведение Ллос снова поменялось. Её смех казался беззаботным. Это окончательно убедило Дзирта в том, что топор палача вот-вот опустится на его голову. Но она посмотрела в сторону.
- Я дала тебе великий дар, - сказала она Ивоннель.
Молодая женщина пожала плечами.
- Посмотри на неё, - сказала Ллос Дзирту. - Ей всего несколько лет, но она пропитана мудростью и воспоминаниями самой старшей из моих чад. И силой! О, какая великая сила пришла к ней от меня. Но где же благодарность?
Ивоннель не ответила, и Ллос хихикнула.
- Вы забавные, - сказала она Дзирту, сказала им обоим. Схватив Дзирта, она снова поцеловала его, хотя, несмотря на все её магические внушения и обещания, он не ответил.
-  Drojal zhah obdoluth dorb’d streeak, - прошептала она так, что услышали все присутствующие в коридоре. - Lueth dro zhah zhaunau dorb’d ogglin.
И пропала. Врата исчезли, а пять пленников повалились на пол.
- Что она сказала? - спросил Реджис первым.
- Вселенная пуста без хаоса, - нервно перевела первую часть Ивоннель.
- А жизнь - скучна без врагов, - закончил Артемис Энтрери, который свободно говорил на языке дроу.
- Что это значит? - спросил хафлинг.
Дзирт и Ивоннель переглянулись, но не смогли предложить ни одной вразумительной идеи.
Дзирт хотел сказать несколько утешительных слов своему маленькому другу - в конце концов, они были живы, а это все же было больше, чем они ожидали - но прежде, чем он начал говорить, стену тоннеля рядом с Ивоннель пронзили сверкающие огни, а воздух заволновался. Женщина отстранилась, приготовившись защищаться.
Огни соединились, играя и кружась, словно рой бабочек, танцующих в невидимых потоках ветра, а затем опустились на пол. Там, на земле, расцвел ковер цветов. И Великий Магистр Кейн возник посреди их группы, готовый к бою.
Он огляделся и расслабился, не видя никакой угрозы, хотя не сводил осторожного взгляда со странного существа с обсидиановой кожей, стоявшего вверх по коридору.
- Иллюзия, - сказала Ивоннель, кивая на своего сприггана.
- Армия короля Ярина здесь. Они у входа в туннели, - сообщил им Кейн. - Орден Желтой Розы с ними. Он будет сражаться плечом к плечу с дамарцами. - Он посмотрел на хафлинга и добавил: - И Коленоломы тоже здесь.
- Демон, овладевший Концеттиной, ушел, - сказала ему Ивоннель, указывая на женщину рядом с Вульфгаром. - Она свободна.
- Мы все свободны, - сказал Дзирт, и Ивоннель кивнула.
- Я не могу вернуться туда! - выпалила Концеттина. - Прошу, заберите меня отсюда!
- Это мы и хотели сделать, - сказал Магистр Кейн. - Но задача осложнена тем, что король Ярин встал со всеми своими силами у ворот Смелтергарда, и он приказал арестовать королеву и Вульфгара за государственную измену. А еще у него в руках пара заговорщиков - братьев-дворфов.
- Справедливый и честный суд - вот все, что предложил нам король после долгих дебатов, - продолжил Кейн. - Вам бы он ответил только угрозами - ответными угрозами.

***
- С Пайкелом все хорошо, - рассказал Реджис Дзирту, Энтрери и Ивоннель, когда, спустя несколько дней, все друзья собрались за столом в гостинице Хелгабала. - Он полностью выздоровел. Сказал, что во сне к нему пришли темные эльфы и забрали его боль.
Дзирт и Энтрери, разумеется, посмотрели на Ивоннель.
- Я - очень хороший друг, - ответила она на эти пытливые взгляды. На самом деле, женщина была рада, что Чарри прислушалась к её приказам.
- Хотя все это очень скверно, - продолжил Реджис. - Мои друзья из Коленоломов рассказывали, что Ярин пытался выжать из Кейна больше арестов. В том числе, он желал схватить меня. И хотя теперь он вроде как отказался от этой замечательной мысли, но тем не менее полон желания отомстить за оскорбление, нанесенное ему в собственном доме.
- Вульфгар в беде, - заметил Дзирт.
- Как и Айван, - сказал Реджис. - Хотя я слышал, что Пайкел будет отпущен. Это сделка с Кейном, который сопротивляется, но имеет очень мало влияния в городе. Они считают, что Айван, вполне вероятно, будет избавлен от гильотины. Вульфгар, наверное, тоже, но лишь потому, что король Ярин проинформирован, что казнь варвара, скорее всего приведет под его стены армию дворфов во главе с самим Бренором Боевым Топором.
- А Концеттина? - спросил Дзирт. - Она, разумеется, не может быть осуждена за то, что делала, будучи одержимой демоницей.
- Все гораздо сложнее, - ответил Реджис и посвятил всех в историю о том, как они с Вульфгаром пришли в Дамару. Он перечислил все страхи Концеттины, которые имели место быть еще до этих сумасшедших событий.
- У него есть причина осуществить задуманное, - закончил хафлинг.
- Законы, которые служат прихотям власти имущих - замечательная вещь, - фыркнул Артемис Энтрери и покачал головой.
- Надеюсь, мы не собираемся позволить этому случиться, - сказал Реджис.
- Только не без боя, - подтвердил Дзирт, и Ивоннель кивнула. - Я пойду за Кейном.
- А я - за Тазмикеллой, - сказала Ивоннель.
- А я - пойду выпью, - заявил Энтрери, вставая из-за стола и направляясь к бару.

***
Король Ярин нервничал. Он нашел в своей постели демоницу, он видел растерзанное тело своей сестры Ацельи и потерял своего самого доверенного убийцу - Рафера Ингота. В Дамаре действовали значительные силы, в том числе - монахи, в общении с которыми у него было мало опыта, которые были совершенно не расположены к нему и пришли во главе с хорошим другом легендарного короля Гарета Драконоборца.
Он окружил себя охраной, множеством стражей, и не оставлял замок. Он призвал своих самых доверенных шпионов, разместив их в каждом коридоре. Он перенес свои покои в маленькую комнатку с тяжелой дверью, без окон и с толстыми каменными стенами. Каждый ночь коридор за дверью заполняли солдаты.
Никто не мог приблизится к королю.
Так же думали многие паши Калимпорта.
Последнее, что увидел король Ярин, были глаза его убийцы, который бесстрастно глядел на него сверху вниз, прижимая подушку к его лицу.

***
На следующее утро Дрейлил Андрус проснулся прежде, чем закричали петухи. Заспанный капитан стражи попросил свою жену, Калиру, натянуть простыню повыше, и быстро бросился к двери, чтобы посмотреть, кто заявился в такую рань. Он распахнул дверь, чтобы найти за порогом Рэда Маззи, который выглядел так, словно недавно проснулся. Другие солдаты слонялись снаружи.
- Прошлой ночью, во сколько ты покинул сторожевой пост в коридоре у покоев короля? - спросил маг.
Дрейлил Андрус посмотрел на него с любопытством, и Рэд Маззи кивнул в ответ на его многозначительную заминку.
- Вчера вечером меня там не было, - ответил Андрус.
Рэд Маззи усмехнулся.
- А ты был.
- Он был здесь всю ночь, - настаивала Калира Андрус.
- Нет, ты пришел сюда только после ночных недоразумений, - поправил маг.
Рэд Маззи прервал возражения Андруса.
- Многие видели тебя и искали твоей защиты, когда обнаружили, что король Ярин умер.
Дрейлил Андрус попятился, совершенно шокированный. Его жена ахнула.
- Как?
- Кажется, его сердце не выдержало тяжести этих дней, - сказал маг с сарказмом в голосе, который отражал то, что оба мужчины теперь знали наверняка.
- Возможно, тебе лучше вспомнить, что ты был там вчера вечером, - добавил Рэд Маззи, и это не было попыткой обвинения.
Скорее всего, это была просьба. Ибо если кто-то обнаружит, что смерть короля была вызвана причинами далекими от естественных, это бросит Дамару, в частности - Хелгабал, в пучину яростной борьбы за трон, которая скорее послужит могущественным придворным, нежели порядочным людям. У короля не было наследника, и не было семьи, раз Ацелья умерла.
- Нам нужно срочно развеять все обвинения против Концеттины, - сказал Андрус, пытаясь обдумать ситуацию.
- Как капитан Дворцовой Стражи, ты можешь законно выступать судьей на её суде, - сообщил ему Рэд Маззи.
Колокол пропел мрачную ноту.
Мужчины похлопали друг друга по плечу, и маг ушел. Дрейлил Андрус пошел за своей формой, зная, что впереди его ожидает долгий и трудный день, со множеством сложных дел.
- Что все это значит? - спросила его дрожащая жена. Как и многие придворные Ярина, Калира Андрус испытывала мало любви к королю, но сейчас глаза женщины наполнились слезами. Она плакала не о человеке, она плакала о Хелгабале.
- Это значит, что сегодняшний день - это день скорби, слез и приготовлений, - ответил Дрейлил Андрус, сражаясь с комом в горле. Со вздохом, он взял себя в руки. - Но завтрашний день будет куда ярче. Король умер. Да здравствует королева!

***
Первый удар колокола раздался до рассвета. Он и разбудил Реджиса. Хафлингу потребовалось долгое время, чтобы понять, где он находится, потому что он ночевал не в своей постели. Реджис сидел на полу своей комнаты в гостинице, все еще полностью одетый в ту же самую одежду, что и ночью накануне. При нем было даже оружие.
Нет, он одет совершенно не полностью, решил хафлинг, взъерошив свои волосы.
Паника охватила малыша, пока он не заметил свой драгоценный синий берет, создающий волшебную маскировку, которая помогла ему пройти через логово гигантов, лежащим на полу неподалеку от двери.
Когда хафлинг добрался до своей вещицы, он обнаружил, что тот помят, словно кто-то посидел на нем или постоял… или просунул под дверь.
Реджис попытался вспомнить события прошлого вечера. Он был в общей комнате, с Дзиртом и другими. Пара бокалов вина, кружка пива…
Как он вернулся в эту комнату?
Он не мог вспомнить.
Снова раздался удар колокола. Где-то в городе закукарекал петух.

***
Печальный звук колоколов разносился над Хелгабалом в течение всего следующего утра, оплакивая смерть старого короля, чье сердце, как было объявлено людям, не выдержало волнений последних дней.
Колокола зазвонили и по Концеттине, женщине, которая выжила под властью демона и вырвалась из-под его принуждения, когда капитан Дворцовой Стражи вместе с придворным магом объявили с балкона над Замковой Площадью, что королева Концеттина была признана невиновной. Женщина была объявлена жертвой гнусного демона, которого она выгнала силой своей доброты и воли.
Дзирт, Ивоннель, Реджис и многие, многие другие вздохнули с облегчением, следя за быстро разворачивающимися событиями того утра. Слухи утверждали, что суда, как и последующего развития ситуации, можно было избежать. Вульфгар и Айван присоединились к друзьям в тот же день, и Магистр Кейн пришел поговорить с ними позже.
Теперь все они были вместе.
Ну, не все. Потому что Артемиса Энтрери, как ни странно, никто не мог найти.
Вернее, не мог, пока, много дней спустя, Дзирт и Ивоннель не слезли со спины Тазмикеллы на поле Лускана, раскинувшемся перед огромной, растущей Башней Магии. Тогда Дзирт снова увидел человека, стоящего у своей палатки вместе с Далией. Он следил за тем, как Дзирт бросился через поле, чтобы обнять Кэтти-бри.
Когда Дзирт сжал любимую жену в крепком объятии, взгляды дроу и человека встретились, и они обменялись легкими понимающими кивками.
Дзирт понял, что сделал Энтрери.
Так и быть.
Мир - очень непростая штука.




#95708 Глава двадцать шестая - Мужество

Написано Alishanda 08 Декабрь 2016 - 18:45

“Я должна была забрать это оружие” - беззвучно проклинала себя Малкантет. Шатаясь от стены к стене, она не могла произнести ни слова. Этот жуткий кинжал ранил её серьезнее, чем хотелось.
Душа Концеттины снова была здесь. Женщина в полной мере осознавала это и отчаянно боролась за свое тело. Каждый шаг теперь стал мучительно трудным, так как сражение требовало сосредоточенности.
Даже в самых лучших обстоятельствах, когда жертва была застигнута врасплох, захват чужого тела был сложным делом. Но этот бой обещал быть особенно тяжелым.
Мерзкий кинжал ранил не просто тело Концеттины. Он высосал жизненную энергию Малкантет. Когда королева попыталась вырвать у неё контроль, демоница ощутила боль.
Этого не случится. Нет.
Они сталкивались и продирались мимо коридоров. Рот демоницы перекосился от беззвучного крика, ноги одеревенели, а походка стала неровной.
Малкантет нужно было продержаться лишь немного дольше, чтобы найти ничего не подозревающую жертву.
Женщина врезалась в дверь, и ввалилась внутрь комнаты, падая лицом на пол. Малкантет и Концеттина, делившие уши этого тела, услышали коллективный вздох удивления и признали крики и галдеж гоблинов.
Сейчас они были просто женщиной. Слабым и жалким человеком, появившимся на пороге двери полуголым.
Подошедший гоблин схватил женщину за густые светлые волосы, дергая голову  назад.
Вонючее существо держало в руках опасный зазубренный нож. И он был не один. Дюжина его друзей расположились в комнате и уже оправились от шока, полученного при внезапном вторжении. Казалось, они тоже не слишком склонны вести себя порядочно.

***
- Не смотри в зеркало! - предупредил Энтрери Реджис. - Просто не смотри! Там внутри жуткие твари! Очень, очень жуткие!
Хафлинг задыхался, совершенно выбитый из колеи и подавленный тяжелыми испытаниями, которые, как полагал Энтрери, были куда серьезнее последнего боя с суккубом.
- Нам сказали, ты умер, - ответил он, проходя мимо Реджиса и вставая на колени у тела Дзирта. Он поднял голову дроу, собираясь попрощаться, но к своему удивлению почувствовал, что Дзирт все еще жив.
- Дай что-нибудь! Хоть что-то! - крикнул Энтрери, и Реджис, предварительно тщательно укутав зеркало своим плащом, побежал на поиски.
- Дзирт! - воскликнул малыш, протягивая руку к своей волшебной сумке.
Он вытащил оттуда небольшую флягу и быстро приложил её к губам Дзирта, вливая жидкость в горло дроу.
- Я даже не знал, что он здесь, - выдохнул Реджис.
- Она швырнула его, - мрачно сказал Энтрери. - Она убила кошку.
- Гвен, - одними губами произнес хафлинг, опуская на землю пустую флягу и доставая из сумки еще одну. Её содержимое тоже предназначалось для Дзирта.
- Откуда ты взялся? - резко спросил Энтрери.
- Озеро. Я нырнул туда. Здесь была гидра, или дракон с множеством голов, которые плевались огнем. Мне некуда было деваться.
- Это было несколько дней назад.
- Я выныривал только за воздухом - пару раз, не больше.
- Что? - недоверчиво спросил убийца.
Реджис покачал головой, не имея ни малейшего желания распространяться о своем наследии генази в эти отчаянные мгновения.
- Кто рассказал вам о моей смерти? - спросил он.
- Дворф. Пайкел.
- Он жив? - недоверчиво спросил Реджис. - Сбежал? О, Пайкел!
Энтрери начал отвечать, но тут Дзирт закашлял - хриплые и слабые звуки, но все же признак жизни. Следопыт открыл лавандовые глаза и посмотрел на пару лиц, нависающих над ним. Лица его спасителей.
- Дзирт! - воскликнул Реджис, и снова приложил флягу к губам дроу, чтобы напоить друга каждой каплей волшебного зелья.
- Ходить можешь? - спросил Энтрери.
Взгляд Дзирта скользнул к убийце. Это было единственным произведенным дроу движением. Она даже не повернул головы.
- Собери его вещи, - приказал Энтрери. - Помоги мне отнести его к стене у двери.
- Что с ним случилось? - спросил отчаявшийся Реджис, тяжело втягивая воздух, когда ответ пришел к нему сам собой. - Бич. Этот ужасный бич!
Он отправился за своим мешочком, чтобы взять новое исцеляющее зелье. Однако хафлинг знал, что все это было бесполезно.
- Почему ты здесь? - спросил он Энтрери.
- Я пришел с Дзиртом.
- Это я понял. Но почему? - снова спросил Реджис.
Энтрери фыркнул.
- Знаешь, некоторые говорят, что с возрастом приходит мудрость?
- Да.
- Они врут.
Реджис передал Энтрери Ледяную Смерть, который сунул скимитар в ножны на правом бедре Дзирта.
- Мы должны выбраться отсюда, - сказал убийца.
- Но Вульфгар там, - ответил Реджис, указывая на зеркало.
- Я знаю, но не думаю, что мы можем взять его с собой.
- Но… - Реджис пытался найти какой-то ответ. - Если в зеркало попадает душа, то другая душа покидает его.
- Чья душа?
- В прошлый раз это был гидро-дракон…
- Волшебно.
- Я не знаю, как это работает, - признался Реджис. - Но я слышал, что демоница рассказывала дроу…
- Дроу?
- Тут есть темные эльфы. Мне кажется, это жрицы из Мензоберранзана.
Все это Энтрери слышал в доме Чалмера, но ему хотелось верить, что Реджис говорил об одной единственной жрице, Ивоннель. Похоже, это не так.
- Она сказала, что зеркало переполнено, - пояснил хафлинг. - Полагаю, пленниками. И каждый раз, когда кто-то попадет в ловушку - другой будет вырываться на свободу.
Артемис Энтрери потер лицо руками и вздохнул.
- И Вульфгар там?
Реджис кивнул.
- Ты уверен?
Хафлинг колебался лишь мгновение, а затем снова кивнул.
- Оставайся с Дзиртом, - приказал убийца. - Позаботься о нем.
- Куда ты?
Энтрери подошел к двери и выглянул наружу. Оглянувшись на Дзирта и Реджиса, он вышел из комнаты, притворив за собой дверь.

***
Гоблины спорили о том, что им делать с этим даром судьбы, появившемся из-за двери. С этой беспомощной женщиной.
Но это не имело значения, потому что они не понимали.
Первым, осознавшим ошибку, оказался ближайший к женщине гоблин с ножом. Он держал пленницу за руку, дожидаясь решения своих друзей - убить её или причинить боль.
Малкантет пришла к пониманию, что ей не удастся так легко и быстро восстановить контроль над телом разъяренной Концеттины. Теперь женщина понимала боль и испытывала ужас от того, что её тело было похищено другим существом.
Демоница приняла этот факт. Ей больше не требовалось тело Концеттины. Во всяком случае, для жизни.
И Малкантет покинула королеву, её дух воспарил, чтобы, спустя мгновение, нырнуть в тело ничего не подозревающего гоблина.
Удивленное создание подпрыгнуло и отшатнулось. Оно было не слишком умно, а его воля была слабой, потому Малкантет налетела на него, пугая, раня и обрушивая ментальные удары.
У жалкого существа не было шанса, и демонице удалось захватить контроль над телом почти мгновенно. Этого было достаточно, чтобы разорвать связь с душою гоблина, заставить эту плоть и кости рваться и ломаться, изменяя форму. Малкантет купалась в боли, причиняемой трещащими и крошащимися костями. Её тело увеличилось.
Теперь в комнате находилось уже две женщины. Всхлипывающая и разбитая Концеттина, и та, что была выше и сильнее, черноволосая, усмехающаяся злобной усмешкой. На лбу демоницы проступили рога, а позвоночник затрещал, когда пара кожистых крыльев развернулись за спиной, отбрасывая в стороны рваную одежду, которую раньше носил несчастный гоблин.
Остальные гоблины, толкаясь, устремились прочь, пытаясь оказаться подальше от могущественного монстра.
Малкантет вырвала хлыст у Концеттины и хлестнула им перед гоблинами - и, о, как они помчались!
Суккуб расхохоталась. Она протянула руку, хватая Концеттину за волосы. С пугающей легкостью, она подняла женщину в воздух. Демоница грубо сорвала свои кольца с рук королевы, сорвала свое ожерелье и любимое платье.
После этого, Малкантет грубо швырнула человеческую женщину на пол.
- Тебе повезло, что в ближайшие дни ты можешь мне пригодиться, - сказала она рыдающей Концеттине.
Малкантет использовала свою ногу, чтобы развернуть сломленную женщину к двери.
- Ползи, - приказала она.
Концеттина рыдала.
Малкантет схватила её за волосы и дернула вперед.
- Ползи, или я потащу тебя сама.
Бедная Концеттина, едва осознававшая себя в собственном теле, измученная сражением с демоницей и ранами от сражения, которое Малкантет вела ранее, покачиваясь, встала на четвереньки.
Кнут свистел в воздухе, заставляя бедную перепуганную женщину вздрагивать.
Они вышли в зал. Малкантет неустанно дразнила Концеттину, рассказывая той об ужасах, которые придется выдержать женщине, когда она больше не будет нужна демонице.
В ходе своего головокружительного воссоединения они оказались очень далеко от камер демоницы. Но, спустя мгновение, Малкантет узнала местность и вспомнила путь к комнате спригганов. Она потащила Концеттину дальше, а та покорно поползла, словно старая усталая собака.
Её руки кровоточили, камни впивались в колени, но она все еще ползла.
Она ползла и рыдала, когда из-за угла вышло несколько женщин. Темных эльфиек, ужасных дроу.
- Что происходит? - спросила Чарри Ханзрин, переводя взгляд с истинной формы Малкантет на окровавленную и побитую женщину.
- Это ты мне скажи, - рявкнула демоница.
- Смелтергард был атакован, - пояснила Чарри. - Враги все еще внутри. Тебе нужно исчезнуть отсюда. Давно бы следовало. Дом Бэнр знает о твоей вылазке на поверхность, и они недовольны.
Королева суккубов фыркнула.
- Дитя Ллос, не предполагай, что можешь мне приказывать, - предупредила она.
- Они говорят дело, - донесся из рядов Дома Ханзрин новый голос. Пятая женщина появилась перед демоницей. - Я - Ивоннель… Бэнр, - сказала она. - Дочь архимага Громфа.
- Тогда тебе следует поблагодарить меня, - ответила Малкантет, которая казалась не слишком впечатленной или испуганной. - Ибо моими руками был убит самый ненавистный из еретиков Ллос.
Малкантет улыбнулась, замечая, как новая женщина едва заметно вздрогнула.
- Ты должна уйти, - спокойно сказала Ивоннель Бэнр. - Подальше.
- Да как ты смеешь мне приказывать, дитя Ллос?
- Это разумное предупреждение, - ответила Ивоннель, чей голос стал сильнее. - О твоем присутствии здесь стало известно. Как Дому Бэнр, так и могущественный врагам, которых ты успела нажить на этой земле. Сюда идет армия. В её рядах - могущественные противники.
- Жалкий королишка? - спросила Малкантет. - Хорошо. Я бы хотела увидеть его смерть.
Она пнула Концеттину, отбрасывая несчастную женщину к стене туннеля, где та распласталась, рыдая и постанывая. Малкантет подошла и грубо, с пугающей силой, подхватила женщину, а затем бросила её на пол.
- И другие, - сказала Ивоннель. - Другие тоже знают о твоих делишках, Малкантет. Ты же меня поняла, да? Я - Ивоннель. Это я помогла Мензоберранзану убить Демогоргона.
Демоница зашипела, поднимая кнут.
- Я пришла, чтобы найти тебя. Чтобы предупредить, - ответила Ивоннель, не спасовав.
- Ты хочешь уничтожить меня?
Ивоннель покачала головой и пожала плечами.
- Ты знаешь, в какие игры мы играем, - пояснила она. - Мы выбираем сторону посреди постоянной войны.
- И ты встанешь против меня? - недоверчиво спросила суккуб.
- В войне против него? - спросила Ивоннель, и её тон прозвучал не менее недоверчиво. Женщина развернулась и взглядом указала Малкантет в дальний угол зала, где появился дымящийся, высокий, чернокожий, похожий на человека, демон. Весь объятый огнем и туманом, он сжимал в руках огромный меч с волнистым клинком.
Глаза Малкантет стали огромными.
- Граз’зт, - выдохнула она.
Ивоннель улыбнулась. Жрицы отошли в сторону, освобождая дорогу для предстоящего титанического столкновения.
- Сегодня ты приобрела ужасного врага! - предупредила Ивоннель Малкантет. С диким рычанием, суккуб задрала ногу, опуская её на бедную Концеттину и прижимая женщину к камню.
- Тебе суждено оглядываться веками! - закричала Малкантет. Однако теперь она не щелкнула кнутом в сторону Ивоннель и не стала атаковать. Она не хотела сталкиваться с Граз’зтом.
Малкантет закружилась и сотворила заклинание. Воздух распахнулся перед ней, образуя проход. Демоница метнулась сквозь него, исчезая с глаз долой.
Ивоннель знала, что она убралась обратно в Абисс, и облегченно вздохнула.
- Исцели её! - приказала она Чарри Ханзрин, указывая на Концеттину.
Жрица проигнорировала приказ.
- Она нужна нам, дура! - крикнула Ивоннель. - Исцели её! А ты - убери с моих глаз этого тупого сприггана, пока я не испепелила его ко всем чертям, - приказала она Дендериде, которая помчалась к Комтодди.
Ивоннель потерла руками лицо, пытаясь подумать о дальнейших действиях. Малкантет сказала, что Дзирт мертв, и молодая жрица не могла поверить в то, какую боль причинила эта новость.
- Отведи меня к Дзирту, - тихо сказала она Чарри, хотя жрица, глубоко провалившаяся в колдовство, едва ли могла услышать её.

***
Реджис со страхом обернулся, когда входная дверь распахнулась, и в неё влетел спотыкающийся гоблин. Однако он сразу расслабился, когда за маленьким уродцем появился Энтрери, с обнаженным мечом в руках.
Убийца захлопнул дверь и взял своего пленника за загривок. Он быстро направился к зеркалу, закрытому плащом Реджиса.
- Ты уверен? - спросил хафлинг. - Там есть очень…
- Ты хочешь убраться отсюда или нет?
Реджис положил на пол то, что держал в руках - ониксовую фигурку пантеры. Он собирался вызвать Гвенвивар, чтобы увидеть, помог ли Астральный План излечить раны, нанесенные демоном, но передумал.
- Если путь домой помог Гвен, то мы могли бы попросить её взять Дзирта с собой, - объяснил он.
- Сомневаюсь.
- Мы должны попытаться! - Реджис зашел за зеркало с другой стороны, чтобы ненароком не глянуть в стекло.
- Мы должны попробовать все, - согласился Энтрери, тоже вставая за краем зеркала, хотя он все еще держал меч недалеко от пленника.
- Скажи мне, что ты видишь, - приказал он гоблину, и Реджис оттащил плащ в сторону.
Гоблин посмотрел на Энтрери, а затем перевел взгляд на Реджиса, после чего, казалось, был поражен собственным отражением в зеркале.
Его тело вытянулось, и магическое стекло затянуло гоблина внутрь. После этого, перед зеркалом появился один из его старых пленников.
Ящерица.
Большая синяя ящерица, чьи размеры превышают десять шагов Вульфгара, с десятью ногами, изогнутыми рогами и гигантской крокодильей головой. Она шипела, и этот звук эхом отдавался от стен комнаты. Не глядя в зеркало, существо прыгнуло к камину из сталагмита и с пугающей скоростью взобралось наверх. Двенадцать ног скребли камень, помогая зверю оказаться под самым потолком.
Реджис и Энтрери попятились.
- Во имя Девяти Проклятых Кругов, это что такое? - воскликнул Реджис.
- Дай мне лук! - бросил ему Энтрери.
Глаза рептилии смотрели на них сверху вниз. Огромная крокодилья пасть распахнулась, выстреливая молнией, которая едва не попала в бегущего хафлинга. Комната содрогнулась от взрыва.
- Забудь о луке! - закричал Энтрери, ища другие варианты убийства твари. Существа с подобным оружием - вроде драконов, хотя Энтрери никогда не видел таких драконов! - редко страдали от того, чем плевались. А лук Дзирта создавал именно молнии.
- Я убью вас! - крикнула ящерица.
- Оно может говорить? - вместе выпалили Реджис и Энтрери.
- Как вы посмели затолкать меня за это стекло? - верещало существо. С ужасающей, головокружительной скоростью, оно помчалось вниз по сталагмиту, приземляясь на пол и устремляясь за Реджисом, который прыгнул в бассейн. С невероятной для существа таких габаритов ловкостью зверь развернулся и поймал Энтрери прежде, чем тот добрался до двери комнаты.
- Мы не запихивали тебя в зеркало! - ахнул Энтрери, вертя в руках оружие - меч и кинжал, которые казались очень слабой защитой против чистой силы этого монстра. - Мы тебя вытащили!
Ящерица зашипела ему в лицо:
- Зачем?
- Мы ищем друга, которого тоже заключили в зеркало, - пояснил Энтрери. - Его захватил суккуб.
Ящерица слегка отступила.
- Да, - прошипела она, растягивая слова. - Сейчас я её помню.
Огромная крокодилья голова кивнула - странное зрелище.
- Где она?
Энтрери кивнул на дверь.
- Где-то там, в пещерах.
- Пещерах?
- Туннелях, - выпалил он. - Их там много. Ты хочешь убить её? Мы могли бы помочь…
- Я постараюсь держаться от неё как можно дальше! - пообещала ящерица. Приблизившись к двери, она осторожно приоткрыла её и высунулась наружу.
- Кто ты? - спросил Энтрери. - Что ты такое? Я никогда не встречал такого дракона.
Ящерица со скептицизмом уставилась на убийцу - кто видел настроенную скептически ящерицу? - и выскользнула за дверь.
Энтрери подбежал к месту, где только что стоял зверь, и увидел, как он исчезает за углом далеко по коридору, двигаясь с необыкновенной скоростью. Он отошел обратно в комнату и закрыл дверь, отойдя от неё со вздохом облегчения.
- Кто это? - спросил Реджис, несколько мгновений спустя выбираясь из озера.
- Мне нужно понять, смогу ли я рассчитывать на тебя, когда начнется битва, - сухо сказал Энтрери.
- Ты собирался с ним сражаться? - ответил Реджис, и Энтрери только пожал плечами. Окажись он на той стороне комнаты, и нырнул бы в пруд быстрее Реджиса.
Убийца слегка повернул голову влево, чтобы оглядеть комнаты.
- Прикрой зеркало, - сказал он, закрывая глаза, чтобы не посмотреть в стекло.
- Существо было слишком умно, чтобы снова посмотреть туда, - сказал он. - Значит ничего не поменялось.
Он перекатился вперед и открыл дверь.
- Куда ты?
- Туда же, куда в первый раз, - ответил Энтрери.
- Ты же не серьезно? - сказал хафлинг. - Ты что, собираешься попытаться снова?
- Ты хочешь, чтобы твой друг оказался на свободе или нет? - спросил убийца и вышел из комнаты.

***
- Хватит хныкать! - сказала Чарри Ханзрин Концеттине.
Исцеленная дроуской жрицей женщина стояла на ногах, трясущаяся и рыдающая. Она была подавлена и напугана.
- Отстань от неё, - огрызнулась Ивоннель. Она создала заклинание, призывая к себе небольшой сундучок. Внутри него находился большой выбор различной одежды. Порывшись, Ивоннель набросила на плечи голой женщины халат.
- Теперь ты в безопасности, - сказала она.
Чарри Ханзрин едва заметно неодобрительно зарычала.
- Отведи меня в комнату Малкантет, - приказала Ивоннель.
Концеттина ахнула и попятилась, само имя существа, похитившего её тело, лишало женщину сил.
- Демоница ушла. Она не вернется, - сказала Ивоннель. - Она нашла другое тело, а ты теперь в безопасности.
Чарри Ханзрин двинулась за Ивоннель. Выражение её лица говорило, что происходящее совершенно не радует жрицу.
- Нет, погоди, - передумала Ивоннель. - Вы, все, кто принадлежит к Дому Ханзрин, идите отсюда. Убирайтесь, и как можно быстрее.
- С охотой, - сказала Чарри.
Ивоннель отметила, что Дендерида, которая была куда более опытной и лучше Первой Жрицы понимала кое-что об Ивоннель Бэнр, поморщилась в ответ на отношение Чарри. Она всем своим видом давала жрице понять, что той следует придержать свою агрессию.
- Внизу предгорий, к югу от Дамарского выхода есть дорога, - спокойно и угрожающе сказала Ивоннель. Женщина сделала несколько шагов вперед и посмотрела прямо в глаза Чарри. - Эта дорога приведет вас к небольшой деревне. В доме Чалмеров вы найдете дворфа. Пайкела Валуноплечего. Он тяжело болен. Кнут Малкантет достал его.
Она замолчала, отмечая надежду на лице Концеттины.
- Исцели его, - приказала Ивоннель.
- Дворфа?
- Если он умрет, и я узнаю, что он умер после твоего прибытия и твоего провала, то я вернусь домой, к Матроне Матери Шакти и заверю её, что скоро весь ваш Дом окажется лицом к лицу с гневом Дома Бэнр, - спокойно объяснила Ивоннель. - В полном составе.
Дендерида снова поморщилась, а бахвальство Чарри куда-то исчезло.
- Ты…
- Заткнись, - прервала Ивоннель. - Иди отсюда и вылечи дворфа.
Чарри Ханзрин стояла, словно громом пораженная, но Дендерида быстро схватила жрицу за руку и потянула её в сторону, обратно в туннель.
Комтодди последовал за ними.
- Нет, - сказала своему лже-демону Ивоннель. - Ты отведешь меня к комнатам Малкантет! Сейчас же!
Двойник Граз’зта неуклюже поспешил выполнять приказ.

***
Энтрери поставил гоблина перед зеркалом, покрытым плащом.
- Ты уверен? - спросил Реджис.
- Дай мне лук, - ответил убийца.
Подойдя к неподвижному телу Дзирта, Реджис повозился с пряжкой ремня, пока Таулмарил не оказался в его руке. Он подхватил волшебный колчан и отнес оружие Энтрери.
По кивку убийцы, Реджис придвинул кончик рапиры к горлу гоблина, не давая существу пошевелиться, пока Энтрери менял оружие и устанавливал стрелу на тетиву.
- Демоница говорила, что там есть кое-кто похлеще гидры, - предупредил Реджис снова, занимая свое место у зеркала.
- Мы не оставим его.
- Но мы могли бы взять зеркало с собой и освободить пленников там, где с нами будет побольше народу, - заметил хафлинг.
Убийца окинул его холодным взглядом, а затем махнул рукой, приказывая сдвинуть в сторону проклятый плащ.
Со вздохом, Реджис подчинился. Гоблин уставился в зеркало, и был затянут в зазеркалье.
Перед стеклом появился новый пленник - похожий на грифа демон, которого Реджис уже видел.
Энтрери выстрелил в лицо существа, опаляя и раскалывая его клюв.
Врок прыгнул на Реджиса, и отчаявшийся хафлинг вытащил кинжал, освобождая боковые лезвия и бросая живых змей. Волшебные рептилии действовали быстро. Они скользнули вокруг шеи демона, порождая призраков, которые, как и ожидалось, с силой потянули назад.
Но врок был слишком силен, чтобы так просто уложить его на спину. Магическая гаррота едва замедлила его. Они не задушат демона - в конце концов, такому существу и дышать-то не нужно.
Понявший свою ошибку Реджис вскрикнул, продолжая отступать. Но он не стал прыгать в пруд, оставляя Энтрери одного.
К своему ужасу, он понял, что в любом случае не способен добраться туда.
Хафлинг выставил перед собой рапиру и кинжал, вздрагивая, когда вторая стрела врезалась в демона, отбрасывая его в сторону.
Надеясь, что существо отвлеклось, Реджис кинулся вперед, но остановился, когда между ним и демоном возникла черная стена. Он не мог понять, что происходит, пока Артемис Энтрери не выпрыгнул прямо перед ним, прорываясь сквозь густую пелену пепла.
Реджис видел яростное движение за облаком. Вопли демонического грифа эхом отлетали от стен пещеры.
Хафлинг отбежал в сторону, не решаясь вслепую вступить в яростную схватку. К тому времени, когда противники предстали перед его глазами, врок уже был на полу. Он опирался на одно крыло, пытаясь подняться, пока Энтрери колотил его своим могущественным мечом, а похожие друг на друга привидения тянули его назад.
Наконец, демон рухнул замертво, и Энтрери отошел, указывая клинками на призраков.
- Что ты сделал? - спросил он.
Реджис спокойно подошел к демону и ткнул рапирой призрачные фигуры, которые быстро испарились. Он помахал своим кинжалом, на котором теперь осталось только одно лезвие, и пожал плечами.
Энтрери кивнул.
- Мне нужно достать еще одного гоблина.
Реджис заспорил, но голос убийцы прервал его.
- Закрой зеркало.
Энтрери вернулся спустя некоторое время после того, как Реджис вернул плащ на место, подталкивая перед собой гоблина.
Несколько мгновений спустя, гоблин оказался в зазеркалье, и его место занял другой гоблин.
- Посмотри в зеркало! - приказал Энтрери, прицеливаясь из лука, чтобы пристрелить существо.
- Нет, прошу! - захныкал уродец.
- Твой единственный шанс остаться в живых, - предупредил Энтрери. - Смотри в зеркало!
Он опустил лук и выстрелил, направляя стрелу между ног сопротивляющегося существа - и доставая новую стрелу прежде, чем гоблин оправился от шока.
- Сию секунду! - рявкнул Энтрери.
Гоблин исчез за зеркалом.
И на его месте появился Вульфгар.




#95707 Глава двадцать пятая - Превосходство

Написано Alishanda 07 Декабрь 2016 - 17:53

Шум перепалки привел Дзирта и Энтрери на скалистый утес, с которого открывался вид на плоский камень, лежащий у зева огромной пещеры. Вокруг суетились дворфы и великаны, очень похожие между собою всем, кроме размеров. Они ворчали, плевались и кидали кости, играя на вещи, снятые с пары гигантских тел, которые лежали в стороне. Эти большей частью раздетые трупы провалялись тут, по-видимому, уже несколько дней, и волки успели попировать над ними, выев внутренности и оторвав конечности.
Похлопав Дзирта по плечу, Энтрери указал ему на каменный карниз, возвышающийся над пещерой. Там стояло несколько гигантов, которые, гогоча, тыкали пальцами в играющих внизу сородичей.
- Слишком хорошая охрана? - прошептал Дзирт. - Возможно, есть боковой вход.
Энтрери усмехнулся и покачал головой.
- Помнишь дергаров? - лукаво спросил он.
Дзирт кивнул и улыбнулся, испытывая редкое для себя волнение насчет предстоящей битвы. Его мысли были чистыми, сердце - сильным, решимость - абсолютной и твердой. И Артемис Энтрери шел вместе с ним.
- Нужно быстрее войти в пещеру. Так они не смогут обрушить на нас град камней, - заметил убийца.
- Они спустятся вниз. Если у них есть союзники в пещере - мы окажемся в безвыходном положении, - предупредил Дзирт.
- Именно так, - ответил Энтрери, вытаскивая клинки. - Тогда на это уйдет немного больше времени.
Еще один кивок и еще одна улыбка. Дзирт решил, что пришло время призвать могущественного союзника. Он вытащил ониксовую фигурку из поясного мешочка и прошептал имя Гвенвивар. 
 
***
Она не видела ничего в этом нескончаемом сером тумане.
- Это смерть? - спросила бедная Концеттина Делказьо Ледяная Мантия, возможно, в сотый раз с того момента, как была выброшена из тела и помещена в эту странную тюрьму. Или загробное царство. Или что-то еще.
- Я призрак? - задавалась вопросом женщина, пробираясь к стене сквозь туман. Казалось, оттуда она может разглядеть мир, который покинула.
- Помогите! - закричала она как можно громче.
Она сильнее прижалась лицом к поверхности искаженной линзы, глядя на то, что, как ей казалось, было стеной строения или, быть может, города. За ней мерцало оранжевое пламя, хотя женщина не могла видеть огня, только его отблески на стенах пещеры.
Женщина покачала головой. Это бессмысленно. Пещера должна быть гигантской, если она действительно видит перед собой стену замка, дома или города.
Изо всех сил напрягая глаза, она лучше разглядела окружающий пейзаж, или же ей просто удалось найти прозрачное пятно в этом мутном стекле. Концеттина испытала любопытное ощущение. Она словно бы находилась в какой-то странной комнате внутри гигантского сундука. Уж не золотые ли и серебряные монеты рассыпаны вокруг?
Но какие же они гигантские!
- Я схожу с ума, - прошептала женщина, отворачиваясь.
Она развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть гигантскую руку, опускающуюся на неё. Пухлую руку с четырьмя пальцами. Женщина почувствовала, что падает, хотя, как и всегда в этой странной загробной жизни, на самом деле она никуда не падала. Не могла упасть, потому что здесь даже твердый пол под ногами казался иллюзией.
Но рука таковой не была. Она сомкнулась на полупрозрачной стене.
Концеттина бросилась туда, зная, где местонахождение стены, хоть и не могла почувствовать ничего твердого.
Тем не менее, она закричала. Ради всей своей жизни, она закричала.
Даже когда поняла, что не слышит своего голоса, что её крик неосязаем, как и её тело. Испуганная и сломленная, Концеттина продолжала кричать.
 
***
- Помнишь дергаров? - подмигивая, спросил Артемис Энтрери, и Дзирт смог только усмехнуться.
Словно вихрь, пара налетела на ничего не подозревающих спригганов, обрушиваясь на гигантов с головокружительной скоростью. Они прыгали и вертелись, четыре клинка работали в смертоносном согласии.
Дзирт оттеснил гиганта, делая двойной выпад скимитарами, перемещая вес на левую ногу. Он развернулся, оказываясь за спиной чудовища и твердо упираясь ногами в землю, когда то пошло в атаку. Тогда дроу выбросил вперед свою свободную правую руку.
Энтрери подпрыгнул, используя часть руки между плечом и локтем как опору, и Дзирт подтолкнул его, делая прыжок еще выше.
Гигант заморгал и поднял руки, но слишком поздно. Убийца пролетел мимо, рассекая горло существа Когтем Харона.
Дзирт пробежал между ног чудовища, пока то дрожало от удара. Скимитары дроу подрезали сухожилия на лодыжках гиганта.
Бок о бок, товарищи встретили следующую пару монстров, уворачиваясь от ударов и нанося быстрые и точные ответные выпады. Однако они все еще не получили возможности подойти ближе, чтобы атаковать изо всех сил.
Когда гиганты снова бросились в нападение, Дзирт метнулся влево, а Энтрери - вправо. Снова встретившись, друзья одновременно развернулись, прыгая в разные стороны.
Спригганы тоже развернулись, сталкиваясь друг с другом.
Оба монстра успели получить друг от друга десяток ударов и порезов, прежде чем поняли свою ошибку - и еще десяток, прежде чем смогли распутаться, чтобы что-то предпринять.
Дзирт и Энтрери пронеслись мимо них.
Дроу пригнулся. Прямо перед ним рухнул тяжелый камень. Следопыт повернулся к карнизу, на котором они заметили часовых. Второй спригган поднял камень высоко над головой, готовясь метнуть его в нападающих.
Но Гвенвивар прыгнула первой, нанося удар лапой по морде гиганта и унося значительную часть этого лица в своих когтях. Гигант развернулся. Воя от боли, он запустил свой камень на лицо другого сприггана.
Дзирт оказался лицом к лицу с гигантом, чей меч был больше дроу. Несколько пробных выпадов не причинили вреда юркому дроу, но этот монстр был умен. Начав очередной косой удар, слева направо, он остановил движение и направил атаку в другую сторону, попутно выбрасывая левую ногу, чтобы попытаться подставить Дзирту подножку.
Но Дзирт подпрыгнул, поджимая ноги. Рука гиганта прошла слишком низко, чтобы попасть по дроу. Все еще находясь в прыжке, он бросил скимитары, вытащил лук из пряжки и натянул стрелу.
Падая на землю, прежде чем ноги коснулись твердой поверхности, одновременно с тем, как гигант готовился нанести новый удар клинком, Дзирт спустил тетиву. Шипящая молния полоснула чудище под подбородком, вонзаясь в челюсть и входя в мозг.
Спригган сделал пару шагов назад, а затем замертво повалился на землю.
Дзирт откатился в сторону, чтобы избежать нового камня, и развернулся лицом к карнизу, где гиганты отчаянно пытались остановить пантеру, в то время как некоторые из них таскали валуны и метали их в нападавших.
Серебристые стрелы взметнулись в воздух. Второй выстрел попал в руку монстра, который как раз поднял в воздух следующий камень. Валун полетел вниз и ударил сприггана в лицо. Гигант отмахнулся, но следующая стрела уже нашла свою цель, входя в щеку существа и отбрасывая его назад, к каменной стене.
Дзирт свистнул, не прекращая стрелять.
В стороне от него показался Энтрери. Он оказался подальше от Дзирта, срубая гоблина своим красным мечом. Повернувшись направо, убийца вогнал клинок в грудь дворфа, глупо решившего, что он может подкрасться к Артемису Энтрери.
Следующая группа противников - пара гоблинов, дворф и еще один гигант - замедлилась, когда появился кошмар Энтрери. Ноздри коня раздувались, выпуская дым. Из-под копыт вылетало пламя. Это зрелище заставило их притормозить.
Андахар проскакал по плоскому камню, отвечая на зов Дзирта. Скользнув мимо Дзирта, конь направился ко входу в пещеру.
Гоблины отпрыгнули в стороны, но спригган осмелился воспрепятствовать.
В тот момент, когда кончик рога Андахора вышел из его спины, гигант понял свою ошибку.
- Ты должен оставить мне одного из тех! - крикнул Энтрери, когда Дзирт убрал Таулмарил и снова поднял скимитары. Пара последовала за своими волшебными скакунами.
Новая группа противников ждала их за порогом пещеры, но те немногие, кто успел увернуться от яростных атак единорога и кошмара, оказались посреди бури клинков - скимитара, меча, скимитара и кинжала - которые обрушивались на монстров с такой силой и быстротой, что те не успевали отвечать на атаки.
Вместе Энтрери и Дзирт вошли во тьму. Они должны были отпустить своих волшебных и могучих скакунов.
Но они не были одиноки. Гвенвивар прошла мимо них. Её лапы обагрились кровью, мясо спригганов застряло в зубах, а голод только распалился.
 
***
Пока они шли по верхним туннелям Смелтергарда, направляясь обратно к Дамарскому выходу, Ивоннель успела рассмотреть и пересмотреть свои планы. Если обман будет обнаружен, она окажется в серьезной опасности. Все рухнет, как для неё, так и для всех остальных.
Даже сопровождающие её представители Дома Ханзрин не могли понять всей серьезности этого момента, всей опасности этого существа, которое они притащили в Мир Наверху. Это был не просто суккуб, который был и вполовину не так могуч, как дьявол ямы или балор.
Нет, это была королева суккубов. Принцесса демонов. Существо, чье положение было немногим ниже тех демонических лордов, что шастали теперь по Подземью. Если бы Дзирт позвал всех своих друзей, а Ивоннель вызвала своего отца, Джарлаксла, Киммуриэля и, возможно, уговорила бы Великого Магистра Кейна присоединиться, то они, возможно, смогли бы драться против Малкантет.
Но такие силы нельзя собрать за отведенное время. Эта ситуация должна быть решена хитростью и мужеством.
Не так уж мужественно, подумала Ивоннель, оценивая свое заклинание превращения и собственную уязвимость. Ей нужен был козел отпущения.
- Кто главный у этих уродливых дворфов? - спросила она. - Или они гиганты?
- Спригганы, - поправила Чарри Ханзрин.
- Угу, - буркнула Ивоннель. - Так кто у них главный?
Чарри и Дендерида обменялись нервными взглядами.
- Серьезно? - спросила она, вытаскивая флягу из сумки на бедре и тряся ею как напоминанием. Лягушачьи внутренности окрасили внутреннюю сторону стекла в красный цвет.
- Бевубо и Комтодди, - быстро сказала Чарри.
Ивоннель поморщились. Женщина подумала, что эти имена похожи на очень плохую дворфскую застольную песнь. В самом деле, у бородатого народа было что-то вроде того. Произведение называлось “Беззубый и Горячий Пунш”.
- Отведите меня к ним, - поручила Ивоннель. - Один из них сегодня станет очень красивым. Ну, на время, во всяком случае.
Ханзрин снова обменялись сомневающимися, полными скептицизма взглядами. Но злосчастный пузырек все еще был перед их глазами, и потому они повернули к комнатам, которые делили между собой предводители спригганов.
 
***
- Эй, вы, идиоты. Просто держите глаза открытыми, - сказал дворф гоблинскому патрулю. - Смотрите не только на меня!
Спригган уставился на ближайшего к себе гоблина, который широко распахнул глаза.
- Что? - спросил дворф, прежде чем понял, что гоблин смотрит мимо него.
Он обернулся.
Он умер.
Гоблины бросились вперед, когда Дзирт и Энтрери выскочили, проносясь мимо падающего дворфа. Они были уверены, что этот злосчастный урод немного замедлит нападающую пару, давая монстрам рассеяться в туннелях.
Но пара на самом деле была не парой, а тройкой. Гвенвивар перепрыгнула через первые ряды врагов, приземляясь среди тех немногих, что собирались бежать. Когти пантеры рвали, зубы откусывали конечности и разрывали врагов на части.
В любом случае, атака пантеры не имела значения. Дзирт и Энтрери легко и быстро миновали передние ряды противников, словно перед ними была стена пепла от меча Энтрери. 
Лишь одному гоблину удалось удрать. Остальные противники валялись на земле, мертвые или умирающие.
Дзирт достал Таулмарил, но прежде чем успел поднять стрелу и выстрелить, мимо него пронесся снаряд, который ударил гоблина поперек спины и повалил его на землю.
Дзирт оглядел рукоять, украшенную драгоценными камнями, торчащую из спины дергающегося существа. Он взглянул на Энтрери.
- Дай мне один из этих луков, - сказал убийца, идя за своим кинжалом. - Может быть, у тебя получится - что будет довольно большой редкостью - закончить наше сражение вничью.
Дроу покачал головой и огляделся по сторонам. Он не мог отрицать умения Энтрери.
Пара быстро миновала несколько пустых коридоров на нижних уровнях. Пайкел говорил, что демоница, зеркало и Вульфгар находились на самом дне шахт комплекса. В следующий момент они услышали шум шагов - новые гоблины и спригганы направлялись на поверхность.
Давай будем надеяться, что демоница тоже отправилась посмотреть на сражение у дверей, сказал Энтрери. Убийца отлично использовал свои руки, чтобы произнести эту фразу на безмолвном языке дроу.
Дзирт кивнул, соглашаясь, а затем махнул в сторону. Гвенвивар прижала уши к голове. Пантера пристально вглядывалась в лежащий перед ними перекресток, где коридор заканчивался, разделяясь на правый и левый проходы. В обоих направлениях мерцал свет.
Крадясь, они двинулись вперед и выглянули из-за угла. Вдоль левого коридора тянулись ветхие двери, но справа они отметили пару гигантов. Монстры стояли под зажженными факелами, установленными в подсвечниках на стене, по бокам от прекрасной двери из кровавого камня. Такой же, как описывал Пайкел.
Считай до двадцати, просигналили Дзирту руки Энтрери, и убийца скользнул за угол, исчезая в тенях.
Там, где не было спасительной тьмы, Энтрери использовал Коготь Харона, чтобы создать собственную. Он был так искусен, что даже Дзирт, со своими познаниями из Подземья, упустил человека из виду, прежде чем успел досчитать до десяти.
Продолжая счет, Дзирт установил стрелу на тетиву Таулмарила.
- Тихо, Гвен, - сказал он кошке, а затем завернул за угол, прицеливаясь в гиганта слева.
Энтрери добрался до места, и гигант тихо повалился на землю, когда убийца свалился на него с потолка, и красное лезвие пронзило его горло.
Дзирт взмахнул Таулмарилом и запустил стрелу во второго гиганта. Та вонзилась в грудь сприггана, отбрасывая его обратно к стене.
Энтрери двинулся вперед, чтобы завершить дело, но остановился, когда мимо него пронесся шар кошачьих когтей и мускулов. Гвенвивар приземлилась на грудь чудовища, её челюсти сомкнулись на его горле, прерывая крики.
К тому времени, когда Дзирт добрался до конца коридора, пальцы Энтрери внимательно ощупывали край косяка. Убийца стоял на коленях, пытаясь справиться с замком.
Она может быть защищена магией, предупредил Дзирт.
Энтрери пожал плечами. А что еще делать?
Спустя несколько мгновений дверь была отперта. Поморщившись, убийца повернул последний рычаг. Он словно ожидал, что сейчас в их сторону полетит огненный шар.
Энтрери бросил взгляд на Дзирта, который жестами показал ему не смотреть в зеркало.
Передав эту мысль, Дзирт послал Гвенвивар в другую сторону. Кошка будет охранять коридор.
Дроу вытащил Таулмарил из пряжки на ремне и установил стрелу.
Энтрери взялся за ручку двери.
Союзники кивнули.
 
***
Слухи о вторжении встретили дроу, когда они приближались к южным туннелям Смелтергарда. Ивоннель постаралась скрыть свою ухмылку. По словам этих обезумевших гоблинов, казалось, что какая-то группа ворвалась в комплекс, оставляя за собою горы трупов.
Новости только заставили Ивоннель поторапливать Ханзринов. Она опасалась, что Дзирт и Энтрери скоро столкнутся с кем-то, похожим на Малкантет.
Дроу нашли предводителей спригганов, принявших их дворфский вид, в их собственной комнате.
- Смелтергард атакуют, - заявила Чарри Ханзрин, входя внутрь.
- Дроу, - ответил Комтодди.
- И ты убил этих дроу? - спросила Ивоннель.
Спригганы побледнели, решительно качая головами.
- Он идти вниз, - сказал Бевубо. - Мы думать, они друфя нафей гофтьи.
- Едва ли, - начала Чарри Ханзрин, но замолчала и подозрительно посмотрела на Ивоннель. Молодая жрица никогда не говорила о каких-либо еще действиях против Малкантет. 
Ивоннель проигнорировала Чарри и шагнула мимо неё, чтобы встать перед предводителями спригганов. Она провела некоторое время, изучая их и оценивая каждого. Малыш со смешной шепелявостью казался более тощим, а второй - более мускулистым.
- У меня есть для вас дело, - сказала она Комтодди.
Дворф посмотрел на Чарри Ханзрин.
- Так это вы теперь приказывать нам? - спросил у Чарри Бевубо.
- Это очень важная Матрона Мать, - предупредила жрица, указывая на Ивоннель. - Тебе следует следить за своими словами, Бевубо Висячий Язык, ибо никто не общается с Паучьей Королевой ближе, чем Матрона Мать Ивоннель Бэнр.
Ивоннель позволила этому заблуждению продолжать действовать. Пока оно играло ей на руку, так как оба сприггана выпрямились и смотрели, казалось, более внимательно.
- Ты, - сказала Ивоннель, указывая на Бевубо. - Иди отсюда. Если ты умен, то соберешь своих дружков и уйдешь на север. Твои старания в Хелгабале повернули против вас армии короля. Они явятся сюда с множеством сильных союзников. Атака на это место только началась, и все закончится очень плохо для любого из твоих сородичей, пойманного здесь.
Бевубо посмотрел на Комтодди. Облизнув губы, он начал было спрашивать о своем друге.
Но хмурая Ивоннель прервала его. Бросив на товарища новый взгляд, скорее выражающий лучше-ты-чем-я, нежели сочувствие, Бевубо исчез за дверью комнаты.
- Можешь превратиться в гиганта? - спросила Ивоннель Комтодди, который явно нервничал.
Он неуверенно кивнул.
- Давай.
Спригган скрестил руки на груди, но этот ответ был неприемлем для Ивоннель.
- Бевубо Висячий Язык! - крикнула жрица, поворачиваясь, чтобы посмотреть на сприггана, который уже собирался уходить. Она подняла руку, жестом приказывая дворфу вернуться.
- Покажи своему другу, что будет с ним, если он ослушается меня, - поручила Ивоннель, когда Бевубо оказался рядом с ней.
Спригган с недоумением и любопытством уставился на неё.
И Ивоннель метнула в него молнию. Разряд поднял его над землей, вышвыривая из комнаты в коридор. Части тела сприггана разлетелись во все стороны.
Комплекс - весь комплекс - содрогнулся под тяжестью этого взрыва.
Ивоннель спокойно посмотрела на Комтодди.
Когда кости гиганта начали вытягиваться и расти, Ивоннель подошла к стойке с оружием и вытащила большой меч, который как раз подходил великану. Она едва могла поднять его за рукоять, потому позволила себе проволочь оружие по земле. Снова провалившись в колдовство, она пробежала рукой по клинку, надавливая то влево, то вправо.
Пролилось еще больше магии, прежде чем Ивоннель, наконец, закончила и, ухмыляясь, повернулась к Ханзринам и Комтодди, который теперь предстал в своем истинном обличии.
- Я собираюсь сделать тебя героем, - пояснила она. Отойдя в сторону, женщина показала меч, который стал изящнее, но значительно более грозным. Его лезвие стало волнистым.
- Героя? - выдохнула Чарри Ханзрин.
- Принца Тьмы, - ответила Дендерида.
- Идем, игрушка, - сказала Ивоннель дворфу. - Как нас зовут?
Спригган осторожно приблизился.
- Комтодди.
- У меня есть к тебе дело, Комтодди. Твоя кожа должна сиять, словно полированный черный камень. И, пожалуй, добавим еще пальцев на руках и ногах.
Комтодди обратил встревоженный, полный мольбы взгляд на Чарри, но та попятилась, качая головой.
Ивоннель снова начала свое колдовство.
 
***
Энтрери распахнул дверь и пригнулся, перекатываясь в сторону. Войдя в комнату, он поднял свое оружие.
Дзирт шел следом за ним, перепрыгивая через порог и прицеливаясь из Таулмарила в женщину, стоящую рядом с очагом - рядом с зеркалом! Незнакомка оглянулась на него.
Когда за её спиной распахнулись кожистые крылья, Дзирт отпустил тетиву.
Стрела рванулась к груди существа, разбиваясь о магический щит и взрываясь снопом безвредных искр.
Дзирт продолжал выпускать стрелы, одну за другой - но так и не достиг успеха. В это время Энтрери перекатился, пригнулся и бросился в атаку. Демон ответил на его нападение.
Вспышка огненного шара озарила комнату. Он зашипел, падая на поверхность небольшого бассейна, отбрасывая Дзирта и поглощая Энтрери. Дзирт пригнулся, убирая Таулмарил и доставая Видринас и Ледяную Смерть. Он поморщился, когда пламя и дым рассеялись. Сильный туман валил от воды. Энтрери поднялся и бросился на демоницу.
Но удар убийцы поразил только клубящийся туман. Женщина исчезла.
- Где она? - крикнул Дзирту убийца.
- Не останавливайся! - предупредил Дзирт, наконец замечая демоницу по другую сторону очага.
- Слева! - закричал Дзирт, бросаясь на неё.
В воздухе прямо перед ним свистнул кнут. Искрящаяся молния отбросила дроу назад. Волосы Дзирта встали дыбом.
Спотыкаясь, он попытался восстановить равновесие и снова заметил Энтрери, крутящего за камином. Убийца быстро приближался к цели.
Но женщина снова исчезла, махая мощными крыльями и, вероятно, используя некоторую усиливающую магию. Энтрери снова обрушил свои удары на воздух.
Дзирт достал Таулмарил и снова выпустил стрелу. Стреляя снова и снова, он был полон решимости пробить этот магический щит.
Демоница расхохоталась над его жалкими потугами и выплюнула в ответ густое облако тяжелого дыма, заполнявшее всю комнату.
Она появилась из тумана, хлеща бичом и наполняя комнату запахом серы.
Дзирт и Энтрери крикнули друг другу, пытаясь понять местоположение. Дроу создал над дверью шар тьмы, и кнут демоницы метнулся к нему. Затрещали разряды молний.
Теперь Дзирт достаточно хорошо видел её. Он углубился в себя, чтобы добраться до тех способностей, которые знал еще по Подземью. До врожденных навыков дроу, которые резонировали внутри его тела. Он создал вокруг монстра сверкающие огоньки.
Синее пламя не обжигало. Оно лишь отмечало демоницу, делая отвлекающую туманную дымку почти бесполезной.
Женщина развернулась и закричала - Энтрери был рядом.
Дзирт двинулся в сторону, нанося тяжелый удар, достигший своей цели, когда демоница снова прыгнула вперед.
Оба мужчины отскочили прочь, получая в ответ на свои усилия второй огненный шар.
Дзирт оказался рядом с Энтрери.
- Все хорошо, - настаивал убийца, но его голос был резким. Кашель говорил о том, что взрыв все же задел его.
Дзирт снова поднял Таулмарил, но демоница опять метнулась к ним, двигаясь прямо к Энтрери.
Дзирт позвал Гвенвивар и бросился на перехват. Он бежал достаточно быстро, чтобы остановить демоницу и не дать ей прикончить своего спутника, который по-прежнему страдал от последствий огненного шара. Демоница только ударила Энтрери, отправляя человека в полет, и повернулась к Дзирту, взмахивая кнутом в его сторону.
Он был слишком быстр и потому пролетел мимо жуткого крюка на конце кнута.
Но это было не простое оружие. Оно повиновалось скорее воле демоницы, чем её руке. И женщина приказала крюку повернуть назад.
Прежде чем добраться до цели, Дзирт ощутил укус по центру спины, и вся сила удара молний проклятого Абисса наполнила его тело. Он успел заметить, что летит. Стена быстро приближалась. Как ни странно, он не почувствовал ничего, совсем ничего, когда впечатался в неё лицом.
Его тело отскочило и было схвачено демоницей, которая притянула его к себе. 
Таща его так, словно он был невесомым, она направилась за Энтрери.
Она укусила Дзирта в шею. Дроу почувствовал, как его жизненная сила уходит прочь.
Демоница пировала.
 
***
- Безумие, - осмелилась пожаловаться Чарри Ханзрин, когда процессия двинулась по коридорам Смелтергарда. Они направлялись в комнату, которую отдали Малкантет спригганы.
Ивоннель остановилась и развернулась к наглой жрице.
- Ты же понимаешь, что это единственный шанс избежать гнева матроны матери? - спросила она.
- Ты хочешь обмануть королеву суккубов? - запротестовала Чарри.
- А ты хочешь с ней драться?
- Разумеется, нет!
- Ой, так ты хочешь вежливо попросить её уйти?
- Нелепица, - сказала жрица Ханзрин, покачав головой.
- Может быть, - признала Ивоннель. - Но тебе придется это проглотить.
Она снова подняла баночку с лягушачьими кишками и потрясла ею.
- Каждое слово, каждый слог и каждая интонация, - недвусмысленно напомнила условия Ивоннель.
Чарри Ханзрин уставилась на Дендериду, ища поддержки, но мудрая разведчица только кивнула в ответ на слова Ивоннель.
- Мы справимся, - пообещала им молодая дроу. - И Дом Ханзрин будет свободно торговать на поверхности без реституций за эту единственную ошибку - ошибку, которая не выйдет за пределы нашего отряда, Дома Ханзрин и Дома Бэнр.
Последние слова заставили Чарри насторожиться, как и ожидала Ивоннель. Женщина никогда бы не поверила в доброту Дома Бэнр и, конечно же, дочери Громфа, представляющей этот Дом. Но намек на то, что их маленький секрет не уйдет дальше, придавало всему правдоподобность, намекая на какой-то более крупный план. Быть может, это будет альянс или какая-то услуга, в союзе с Домом Ханзрин, как было с Домом Меларн. А это, само по себе, отражало желания Дома Бэнр.
И потому вранье Ивоннель было сильно.
- Я поведу Смелтергард! - добавил шестипалый, шестирогий Комтодди, чья кожа была обсидиановой, а голос - красивым и резонирующим.
Ивоннель улыбнулась ему.
- Можешь сохранить этот облик, если хочешь, - сказала она. - Ты очень красивый.
Комтодди рассмеялся.
Он понятия не имел, какие непредвиденные последствия могут обрушиться вслед за этим неожиданным даром.
 
***
Второй огненный шар причинил ему боль. Горло словно покрылось ранами, и ему пришлось потрудиться, чтобы вздохнуть полной грудью. Но он не мог остановиться.
Артемис Энтрери пробежал мимо камина, следя за тем, чтобы не встречаться глазами с этим жутким зеркалом.
Он видел, как демоница направилась к правой стене комнаты, к бассейну, оставляя между ними расстояние.
Потом он увидел Дзирта.
Сердце убийцы упало. Её зубы впились в шею дроу, и тот не боролся с ней. Он не сопротивлялся, просто безвольно висел в её руках, словно мертвый. Руки дроу больше не сжимали скимитары. Его оружие валялось за камином.
Демоница подняла голову, глядя на Энтрери, и расправила крылья, словно орлица. Её лицо было испачкано в крови Дзирта. Шея и грудь дроу также были покрыты кровью.
И он все еще не шевелился.
В воздухе мелькнул проблеск надежды, черной мерцающей надежды. Гвенвивар ворвалась в комнату и бросилась на демоницу.
С диким рычанием Артемис Энтрери бросился следом за пантерой.
Он услышал треск кнута, заставивший его резко остановиться. Однако, поморщившись, он двинулся дальше. Кошка была ранена и упала на пол. Её тело занесло, и теперь она летела прямо в Дзирта и демоницу. Однако пантера пронеслась сквозь пару, обратившись в туман и вернувшись в свой астральный дом.
Один удар этой жуткой штуки уничтожил могучую пантеру!
А теперь Энтрери увидел, что хлыст направлен на него. Опасный, с арками черных молний, возникающими с каждым его изгибом.
В последний момент, чтобы демоница не могла изменить угол удара, как она сделала это с Дзиртом, Энтрери перепрыгнул через бич и перекатился. Он не получил удара, едва спасая себя от бича, но удар молнии ужалил его и отбросил в сторону.
Встав на ноги, он развернулся, и бросился прямо на демоницу.
Кнут снова метнулся к нему, и в последний момент Энтрери опять уклонился, едва избегая ужасных молний. Теперь он был ближе, слишком близко для демоницы. Так как она не могла нанести третий удар. Коготь Харона резанул по левому боку демоницы. Женщина заслонилась рукой, блокируя атаку голой плотью.
Плотью и магией. В противном случае подобный удар красного лезвия должен был с легкостью отрезать руку. Меч оставил глубокую рану, но это, казалось, совсем не волновало демоницу. Удар не замедлил её. И Энтрери был уверен, что высасывающий жизнь кинжал, творение нижних планов, тоже не возымеет должного эффекта.
Демоница улыбнулась, дразня противника. Она продолжала замах. Энтрери был шокирован ударом слева, настолько сильным, что тот остановил его и отшвырнул назад. Плечо онемело, а Коготь Харона вылетел из руки и плюхнулся в бассейн.
Он отпрыгнул назад - а что еще было делать? - и ухватился за желание жить.
Он не ударил кинжалом, не сразу, потому что видел один отчаянный шанс. Однако он знал, что эта попытка почти наверняка будет стоить ему жизни.
Так и быть.
Рука демоницы схватила его с пугающей силой, едва не дробя его плечо. Но Артемис Энтрери выдержал. Он схватил руку Дзирта, вялую и безжизненную, и вложил в неё свой кинжал. Его собственная рука сомкнулась над кистью Дзирта, направляя клинок в живот демоницы.
Она с силой отбросила Энтрери, отшвыривая его к камину. Убийца безвольно сполз на землю.
Едва сохраняя сознание, Энтрери пополз, отчаянно стараясь добраться до скимитаров Дзирта. 
Демоница взревела, и мужчина понял, что его жизни, скорее всего, пришел конец. Он рванулся к оружию, хватая Ледяную Смерть и повернувшись лицом к своему противнику.
Но демоница рычала совсем не на него. Её безумный звук был выражением скорее боли и шока, а не ярости. Кинжал лишь слегка проколол кожу, выпивая мощную энергию демона и передавая её владельцу. Это дало Дзирту достаточно ясности ума, чтобы позаботиться о своей жизни.
Глаза демоницы расширились от ужаса. С рычанием она вонзила зубы в шею Дзирта и начала высасывать свою силу назад, пожирая его также как он пожирал её.
Они кружили в каком-то зловещем танце, и явный ужас этой картины заставил Энтрери задыхаться, с трудом глотая воздух обгоревшим горлом.
- Теперь, - сказал он себе, думая, что шанс есть. Он схватил Видринас и вскочил на ноги.
Но шанса не было. Демоница дернулась, тяжело дыша и спотыкаясь, и отшвырнула безвольно обмякшего Дзирта в сторону. Дроу ударился об пол и растянулся на земле, словно мертвый тюлень, подхваченный прибоем.
Глаза и улыбка демоницы стали еще больше, благодаря крови, покрывающей её лицо. Не было похоже, что её раны тяжелые. И Энтрери знал, что обречен.
Женщина шагнула к нему, решительно и с определенной целью. Она двигалась очень медленно, дразня его.
А потом остановилась и выпрямилась, выглядя смущенной. Она развернулась. Там, за спиной демоницы, стоял новый враг, двигавшийся вместе с ней.
Мокрый хафлинг держал в руке красивую рапиру. Кончик оружия, нанесшего удар в спину врага, был окрашен кровью демоницы. Это не принесло много вреда, и хафлинг выглядел испуганным, когда нанес удар другим оружием - и не кинжалом с тремя лезвиями.
Энтрери недоверчиво следил за тем, как Реджис приложил к небольшой ранке на спине демоницы плоский драгоценный камень.
Демоница развернулась, и Реджис попытался бежать, но отлетел в сторону вместе со своим драгоценным камнем и рапирой, когда рука демоницы задела его. Он тяжело повалился на землю и в ужасе закричал. Бросившись к бассейну, он нырнул в воду и исчез под ней, когда кнут просвистел в воздухе, зажигая поверхность озерца вспышками молний.
Демоница, совершенно разъяренная, опять повернулась к Энтрери, который снова пытался добраться до неё. Она занесла кнут для смертельного удара.
Энтрери пригнулся и несколько раз перекатился по земле. Он пытался оставить между ними камин. 
Но удара не последовало. Демоница наклонилась, её движения стали причудливыми, неуверенными. Она шептала проклятья, но слова искажались, рот перекосило, словно она больше не могла контролировать себя.
Спотыкаясь, она побежала, направляясь к двери. Вывалившись из комнаты, она заревела от ярости.
Энтрери не собирался догонять её.



#95706 Глава двадцать четвертая - Еретичка

Написано Alishanda 07 Декабрь 2016 - 17:52

Испуганный и задыхающийся, Дзирт убрал руку. Он наблюдал за тем, как с кончика лезвия капает кровь.
- Почему ты колеблешься? - потребовал Энтрери, теперь почти бросаясь на него, хотя голос мужчины был полон боли. - Ты же считаешь меня демоном! Великим обманом!
- Заткнись! - заорал Дзирт, делая шаг вперед, чтобы покончить с этим, положить конец жизни Артемиса Энтрери.
Убийца выпрямился и закрыл глаза. Он развел руки, приглашая дроу нанести смертельный удар.
Но на землю повалился Дзирт. Скимитары выпали из его ослабевших рук. Дроу корчился в агонии, охваченный величайшей болью и потрясением. Он был уверен, так уверен, что все вокруг ложь, великий обман, предназначенный для его уничтожения, и тем не менее, в этот момент истины, в последний миг отчаянного вызова, он не нашел в себе сил совершить подобное. Он не мог ударить человека, которого считал своим союзником.
Так же, как прежде не мог ударить Кэтти-бри.
И потому он потерялся. Черные крылья ужаса и сомнения придавили его к земле, заставляя рыдать в пыли.
Артемис Энтрери возвышался над ним. Безмолвно.
 
***
Киммуриэль взял руку Ивоннель и послал волну ментальной энергии к упавшему следопыту. Эта волна несла в себе магию Ивоннель. Её понимание.
Губы женщины шевелились. Она сплетала два заклинания - божественное и тайное. Магию, рассеивающую двеомеры, и исцеляющее заклятие. С помощью Киммуриэля она пронеслась через последние воспоминания Дзирта, следуя за ним обратно в Монастырь Желтой Розы. И везде, где следопыт пытался подменить реальность обманом, она вступала в сражение с этими сомнениями. Они, словно туманные серые занавеси, налетали на неё, но женщина легко разрывала их, продолжая двигаться вперед. Все сильнее погружаясь в прошлое, к следующей и следующей завесе. 
Путь воспоминаний Дзирта привел их в Лускан. Густая пелена, которая охватывала нападение на Кэтти-бри, была разорвана, оставив Дзирта с голой правдой. Он тогда едва не убил свою любимую.
Не какого-то демона, а свою ненаглядную Кэтти-бри. Просто Кэтти-бри. Реальную Кэтти-бри!
Она вернулась в Мензоберранзан и Дом До’Урден и, через воспоминания Дзирта, стала свидетелем смерти Закнафейна.
И разорвала завесу.
Потом были туннели, которые они прошли, следуя из Гаунтлгрима в Мензоберранзан. И там Ивоннель нашла следы первого вторжения Абисса. Стена спутанного сознания, депрессия и сомнения, которые перекрутили реальность Дзирта.
Её исцеляющие заклинания врезались в эту стену, отсекая немного тьмы прочь, но повредить завесу сильнее было не так просто.
- Позволь мне, Госпожа Ллос, - умоляла она, зная, что кое-кто, стоящий рядом, мог ответить на её молитвы.
Она снова врезалась в стену тьмы - и снова безрезультатно. Однако женщина испытывала надежду. В конце концов, сейчас не Дзирт воевал с безумием. Он был сломан. Стал свидетелем, а не участником событий, как она того ожидала.
- Йеккардарья, - прошептала она, и была услышана.
Волна магической силы влилась в её божественное заклинание. Крутясь и извиваясь, словно сверло, оно отшвырнуло прочь черные хлопья, пронзая стену сомнений Абисса.
И там, за её пределами, был свет, была реальность, были воспоминания - те, которым можно доверять!
Жрица покинула свой колдовской транс и попятилась назад под тяжестью призванной магии. Она посмотрела вперед, на рыдающего на коленях Дзирта. Сломанный дроу.
Сломанный шедевр.
 
***
Его мысли унеслись на Пирамиду Кельвина. Память кружилась и свивалась в кольца вокруг драки с Далией. Она убила его.
Но Кэтти-бри была там. И Бренор. И Реджис. Они бросились к ним с Гвенвивар, и теплая исцеляющая магия наполнила его тело.
Вульфгар тоже был с ними.
Дзирт открыл глаза и ахнул, пытаясь вернуть нормальное дыхание и глядя на ноги Артемиса Энтрери.
Он крепко держался за тот момент на Пирамиде Кельвина.
Ибо это было реально.
Все это.
 
***
- Блестяще, - донесся из-за спины Киммуриэля женский голос, и оба дроу повернулись, чтобы увидеть, как подходит Йеккардарья.
Ивоннель знала, что служанка вернется, но Киммуриэль ахнул.
- Еретик, - сказала Йеккардарья, и этого было достаточно, более чем. Киммуриэль использовал свою псионику и исчез.
Назад, в Иллуск под Лусканом, как поняла Ивоннель.
Йеккардарья расхохоталась.
- Ты могла его остановить, - поняла Ивоннель.
- Я служанка Ллос, - ответила йоклол. - Разумеется.
- Но ты отпустила его. Значит, Госпожа Ллос одобряет мои действия и помощь Киммуриэля.
- Или ей просто плевать на этого любителя иллитидов, так или иначе, - заметила Йеккардарья.
Ивоннель кивнула.
- Но ты - она - даровала мне заклинания, чтобы победить безумие Абисса в голове Дзирта.
Йеккардарья встала рядом с Ивоннель и посмотрела на поле, где Дзирт все еще оставался на коленях, уткнув лицо в руки. Оружие лежало рядом с ним.
- Ты его вылечила или сломала? - спросила служанка.
- Сейчас он видит истину. Ту, что всегда была перед ним. Как мне кажется. Его реакция… это что-то вроде совести.
- Хорошо, - сказала Йеккардарья. - Тогда ты получила то, что хотела. Исцелила его, чтобы сделать его смерть более изысканной, - йоклол протянула руку к полю и следопыту. - Я бы предпочла посмотреть, как ты превратишь его в драука. Я покажу, как это делается.
- Нет.
Простой ответ остановил Йеккардарью прежде, чем служанка поняла его смысл.
- Нет? Ты предпочитаешь просто замучить его до смерти?
- Нет.
- Смерть не должна быть легкой, - сказала йоклол. - Такова сделка. Сплести более хитрые ловушки для еретика Дзирта. Если ты хочешь, чтобы он пожил еще немного, преврати его в драука. Если нет, то начинай пытки, а я передам его крики Паучьей Королеве. Они доставят ей удовольствие.
- Нет.
- Что - нет?
- Нет, я не стану плести интриг, чтобы уничтожить его, - сказала Ивоннель. - Я не стану пытать его, и, разумеется, не стану превращать в драука.
Служанка с угрозой уставилась на женщину.
- Мы так не договаривались, - предупредила она. - Ты выполнишь условия.
- Могу ли я? - спросила она, глядя мимо Йеккардарьи и слегка кланяясь.
Служанка развернулась и даже выпалила “Киммуриэль”, словно подозревая, что парочка замыслила кощунство.
Но за её спиною стоял вовсе не Киммуриэль Облодра.
Это был Кейн, Великий Магистр Цветов.
Не говоря ни слова, со скоростью, которая и не снилась демону, монах направил свой кулак в довольное лицо дроу, ударив служанку так сильно, что та потеряла свою маскировку. Она была похожа на кусок грязи или полурастаявшую свечу, которая размахивала щупальцами, стоя там, где только что стояла дроуская женщина.
Демоница закружилась, хотя её щупальца не были по-настоящему нацелены. Безуспешно Йеккардарья попыталась миновать потрясающую мощь Кейна.
Он снова ударил её, справа и слева, а затем высоко подпрыгнул, нанося по йоклол двойной удар ногой. Монах снова оттолкнул демоницу, приземляясь прямо перед ней. Его заслон был таким сильным и яростным, что Ивоннель машинально сделала шаг назад.
У служанки не было шанса. Ей не удалось блокировать удар или нанести ответный выпад.
Он просто осела на землю, превращаясь в кучу бурлящей тающей грязи.
Кейн поклонился поверженной противнице, а потом выпрямился, глядя на Ивоннель. Женщина знала, что на лице её отразилось трепетное изумление. Она никогда не видела такой подавляющей, контролируемой жестокости. Такой точности, скорости и неприкрытого могущества. И уж тем более не ожидала подобного от этого, казалось бы, безоружного человека.
- Теперь Ллос объявит меня еретичкой, - сказала Ивоннель, пожимая плечами. - Ну, у меня неплохая компания.
- Он действительно здоров? - спросил монах, глядя на поле.
- Он не прогнал меня, когда я пришла в его разум, неся правду, - пояснила Ивоннель. - Он был сломан, ему было нечего терять.
- Как ты и предсказывала.
Женщина кивнула.
- До этого Дзирт не мог излечиться, потому что не доверял целителю. Но какой у него выбор теперь?
- Тогда пошли и посмотрим, - сказал Кейн и повел Ивоннель прочь из рощицы, прямо на поле.
Дзирт все еще стоял на коленях, Энтрери возвышался над ним. Дроу следил за тем, как приближаются Ивоннель и Кейн. Его зрачки расширились, когда он увидел дочь Громфа.
- Мы снова встретились, Дзирт До’Урден, - сказала Ивоннель.
Дзирт кинул взгляд на скимитары, лежащие рядом с ним на земле.
- Да, мне кажется, тебе будет проще убить меня, чем Кэтти-бри и Артемиса Энтрери, - сказала Ивоннель, и взгляд лавандовых глаз дроу снова устремился на неё
- Теперь ты знаешь правду, - объявила Ивоннель. - Ты здоров.
- И? - спросил Дзирт, но женщина просто пожала плечами.
- Ты свободен, - ответила она. - Мы отвезем тебя обратно в Лускан, к Кэтти-бри. Там все хорошо. Они творят прекрасную магию и божественную красоту. Тем не менее, боюсь, что Кэтти-бри не слишком рада.
Дзирт слегка наклонил голову в знак любопытства.
- Из-за тебя, разумеется, - сказал Энтрери. - Она убита горем, но это тоже скоро пройдет.
- Разве? - спросил Дзирт, пристально глядя на Ивоннель. - Ты со мной закончила или у этой игры есть… продолжение?
- Я надеюсь, что не последний раз отправлюсь в приключение с тобой, - призналась Ивоннель, что заставило Энтрери и Дзирта уставиться на неё. Женщина только рассмеялась. - Но это путешествие, которое мы прошли вместе, действительно кончено - да, это конец. Я оставляю тебе здравые мысли и сердце, которому можно доверять. Путь выбирать тебе.
- Почему?
- Потому что ты заслужил этого, и я была бы довольно жалким существом, если бы твоя стойкость и сила твоей любви заставили меня завидовать, а не пытаться понять. А я не жалкое существо.
- Я свободен?
- Конечно.
- У меня нет долгов?
- Не ко мне, - она посмотрела на Кейна. - Что касается монастыря…
- Никаких долгов… - начал Кейн, однако, косо посмотрев на Дзирта, передумал: - Есть кое-что, что я хотел бы попросить.
 
***
Дзирт смотрел, как сгорает свеча - вся свеча, чье горение происходило часы, а не минуты.
Он оставался в неизменной позе почти три часа. Позиция его тела была идеальна, дыхание замедлилось и стало спокойным, а мысли витали в блаженной пустоте. Он никогда прежде не приближался к подобному количеству часов. И даже одна десятая часть свечи не сгорала в его предыдущие попытки.
Теперь же почти вся свеча оплавилась, и Дзирт чувствовал, что может продолжать - и он почти ожидал этого, когда в комнату вошел Великий Магистр Кейн. Монах попросил его встать, делая это с выражением одобрения и радости.
- Нет необходимости стараться дальше, - сказал Кейн.
- Зачем? Потому что это - предел?
- В ордене нет и шестерых, которые видели полное сгорание свечи, - пояснил Кейн. - Для того чтобы добраться до этого места, нужно придерживаться ясности сознания. - Монах кивнул. - Я могу подтвердить слова Ивоннель. Ты действительно излечился от своей болезни, Дзирт До’Урден.
- Так и есть, - ответил дроу. - И я хотел бы отправиться домой, - он усмехнулся. - И в то же время, я заинтригован этим местом и его практиками.
- Перед тобой многие годы жизни. Не закрывай двери за своей спиной, пока путешествуешь.
Дзирт кивнул и последовал за Кейном из комнаты. К удивлению Дзирта, монахи устроили пир в честь его выздоровления. Артемис Энтрери тоже был там, что очень порадовало дроу.
Там была даже Ивоннель. И это сбивало его с толку.
Кейн усадил его рядом с женщиной, а Энтрери по другую руку от неё. Афафренфер сидел сбоку от Дзирта.
- Да, есть многое, о чем ты понятия не имеешь, - со смехом сказала Ивоннель, глядя в смущенное лицо Дзирта.
- Я оставила Мензоберранзан, - пояснила она. - Полагаю, Паучья Королева ненавидит меня больше, чем тебя.
- Кажется, ты этому рада.
- Мне весело, - поправила Ивоннель. - Это пройдет. У Ллос есть более важные проблемы, чем поимка беглой жрицы.
- Мне кажется, ты больше не жрица.
- Посмотрим. Госпожа Ллос сложнее, чем думает большинство. Мои сюрпризы, как и её собственные, вероятно, больше рассмешат её, чем разозлят, потому что они привносят хаос в общество её детей. Разве ты еще не понял этого на своем примере, Дзирт До’Урден?
Он покачал головой, все еще не понимая.
- Все то время, когда ты бегал от своего наследия, сражался против дроу, даже когда твой друг раскроил голову моей тезке - очень болезненное воспоминание, поверь - ты невольно делал за Ллос её работу.
При этих словах Дзирт выпрямился и заметно ощетинился.
- Не обижайся, - заметила Ивоннель. - Ты не служил Ллос, но твои действия… Она процветает на раздоре, хаосе и конфликтах. Гармония в Мензоберранзане заставляет её скучать. Покой позволяет её верным последователям посмотреть на вещи под другим углом, и потому она никогда не позволит вещам идти этим путем.
Дзирт расслабился, но так и не смог прекратить удивленно моргать.
- Возможно, однажды мы заберем у неё это, - сказала Ивоннель.
- Что?
- Мензоберранзан, - ответила женщина. - И наши собственные судьбы. Разве не этого ты хотел?
- Собираешься возглавить революцию?
- Наши жизни такие долгие, - сказала Ивоннель. - Кто знает, что принесут тысячелетия?
Дзирт собирался ответить едким замечанием о том, что Ивоннель может попасть под чары Ллос. Но сдержался и подумал о великих изменениях, которые он наблюдал в мире за два столетия.
Путешествие вело их по кругу, но редко когда все заканчивалось в том же самом месте.
Всегда было что-то неожиданное.
На следующее утро Дзирт, Ивоннель и Энтрери готовились отправиться на поиски Тазмикеллы. Внезапно их настиг усталый грязный хафлинг, который галопом гнал своего грязного пони вверх по холму.
- Я ищу дроу по имени Дзирт До’Урден! - крикнул он монахам, стоявшим на крыльце возле огромной главной двери монастыря вместе с Дзиртом и остальными, которые прощались с мастерами ордена. - Или Дзирт Дудден. Или что-то вроде того! - с отчаянием добавил малыш.
- Дзирт Дудден? - прошептал следопыт. Это был странный искаженный вариант его имени, который он слышал от одного друга много-много лет назад.
 
***
Нам нужно убираться, прожестикулировала Дендерида Чарри.
Малкантет угрожала, ответили руки Чарри.
Уже. А будет хуже.
Чарри Ханзрин подошла к хлипкой двери комнаты, которую спригганы выделили для темных эльфов. Она, разумеется, поддерживала настроения Дендериды, но в этой игре были и другие вопросы. Куда менее благоприятные.
Дом Ханзрин притащил Малкантет на поверхность без благословения Дома Бэнр или явного приказа Ллос. Чарри и остальным надлежало убедиться, что суккуб останется полностью довольна их представлением, или та, несомненно, донесет Матроне Матери Бэнр.
- Еще десять дней, - сказала Чарри.
- Десять дней в этом грязном месте, - посетовала одна из сопровождающих, и жрица не стала ругать её. 
Как могла она не согласиться? Этим отвратительным спригганам она предпочла бы даже вонючих орков и гоблинов. И те бы даже близко к этим уродам не стояли. 
Она снова жестикулировала Дендериде.
Иди к Бевубо и скажи ему предоставить нам место поближе к поверхности. К Ваасе. Если Малкантет накличет беду - пускай выкручивается сама. И спригганов прихватит.
Дендерида кивнула. Вскоре после этого дроу быстро направились на северо-запад вдоль верхних туннелей Смелтергарда. Они держали путь в куда менее населенные районы и, как надеялась Чарри, куда более удобные.
 
***
Они спросили дорогу у Коленолома - прекрасной женщины средних лет по имени Бруха. Однако не стали звать её с собой. Если хафлинг и собиралась обидеться, то её мнение, безусловно, изменилось, когда Артемис Энтрери бросил на землю свою обсидиановую фигурку, призывая черного, словно уголь, дьявольского коня-кошмара, с пламенем вокруг копыт и дымом из ноздрей. Тут глаза женщины просто широко распахнулись.
Как только убийца вскарабкался на своего коня, Дзирт дунул в свисток, призывая второго скакуна, который, казалось, был сейчас где-то далеко-далеко. Но даже с такого очевидно большого расстояния все собравшиеся на крыльце могли увидеть четкий контраст. Это не было дьявольское существо. К Дзирту скакал единорог, блестяще белый и с прекрасным рогом.
Один шаг, второй - и вот уже видимое расстояние, разделяющее людей и животное, оказалось лишь иллюзией или какой-то границей между планами. Высокий скакун, сияющий в лучах солнца, зашагал рядом с Дзиртом.
Следопыт запрыгнул на свое место. Когда Артемис Энтрери протянул руку Ивоннель, помогая ей забраться и сесть рядом с ним, дроу предложил такую же помощь Кейну. Но монах покачал головой.
- Встретимся в доме Чалмера, - сказал он. - Я знаю это место и хотел бы для начала кое-что разведать.
- Наши кони не устают, так что мы проскачем всю ночь, - предупредил Дзирт.
- Вы прибудете ненамного позже меня, - пообещал Кейн, подмигивая дроу.
Дзирт кивнул. Он видел слишком много необъяснимых подвигов этого человека, чтобы теперь спорить с ним.
Они двинулись в путь, быстро скача на северо-восток. Высокие пики Гален возвышались по левую руку. Когда горная гряда повернула, всадники направились на север, вскоре находя дорогу. Путешествуя в лучах утреннего солнца и оставив позади сотню миль, они оказались на пересечении нескольких путей, хотя большинство из них были не более чем просто тропинками. Здесь они обнаружили множество домов, точно таких, как описывала хафлинг.
Дзирт оказался у постели больного Пайкела прежде, чем они начали завтракать.
Лицо дворфа было пепельным. Каким-то образом раненому удалось приоткрыть один глаз и даже шепнуть “Дриззит Дудден”, а затем улыбнуться, хотя усилие стоило ему многих сил.
- Сделай что-нибудь! - попросил Дзирт Ивоннель, которая стояла у двери вместе с Энтрери.
- Предлагаешь пообщаться с Госпожой Ллос? - скептически спросила жрица, разводя руками. - Она не станет делиться со мной заклинаниями.
- У тебя ничего нет?
- Незначительная магия для…
- Используй её! - крикнул Дзирт. - Всю! Каждое заклинание!
Жрица кивнула и приблизилась к Пайкелу. Лишь взглянув на дворфа, она поняла, что не может предложить ничего, кроме незначительной помощи тех жалких заклинаний, которые не требовали никакого вмешательства богини или её служанок.
Женщина осмотрела края раны дворфа. Где-то глубоко в её памяти, в памяти Ивоннель Вечной, что-то зашевелилось. Она узнавала эту рану. Она уже видела подобное раньше, хотя не могла точно сказать, где.
Но она понимала природу болезни.
Она сотворила несколько незначительных целебных заклинаний, которые, казалось, облегчили раненому дворфу страдания.
- Может быть, я смогу сделать больше, - сказала она Дзирту. - У этой раны магическая природа, как и у большей части сил Абисса. Это скорее тайная магия, чем божественная.
Она снова начала творить магию, напевая разные мотивы - как маг, но не как жрица.
Дыхание Пайкела стало легче, и он открыл глаза.
- Дриззит Дудден, - сказал он увереннее и с искренней улыбкой.
Дзирт с Ивоннель снова поменялись местами. Проходя мимо, жрица шепнула дроу на ухо:
- Это временно. Вероятно, он умрет до конца дня. И я ничего не могу с этим сделать.
Дзирт услышал её, не давая улыбке покинуть свое лицо. Опустившись на колени рядом с Пайкелом, он взял дворфа за руку.
- Вууфгар, - сказал тот, качая головой.
- Вууфгар?
- Вууфгар! Вууфгар и Реджис, - говорил дворф.
- Вульфгар? - воскликнул Дзирт, поворачиваясь к остальным.
- Тс-с-с, - сказал Пайкел и закашлялся.
- Позвольте мне побыть с ним некоторое время, - попросил Дзирт собравшихся, и они вышли из комнаты, закрывая за собой дверь, чтобы позволить Дзирту услышать историю Пайкела.
 
***
Спустя несколько часов Дзирт вышел из комнаты, качая головой от поразительных откровений. Он рассказал обо всем, что узнал, Ивоннель, Энтрери и Кейну, который, как неудивительно, был на месте.
Это была короткая история о группе дворфов, которые могли превращаться в великанов, и крылатой демонице, которая украла личину королевы Дамара. И “Вууфгара”, который теперь был упрятан за стеклом какого-то магического зеркала глубоко в недрах шахт.
- Это все? - спроси Энтрери.
Дзирт кивнул.
- Ты пробыл там все утро! - запротестовал убийца.
- Ты когда-нибудь говорил с Пайкелом Валуноплечим? - резко спросил Дзирт. Его лавандовые глаза вспыхнули каким-то внутренним гневом, или внутренней болью, который пресек дальнейшие вопросы.
Следопыт вздохнул. Он с трудом мог поверить, что нашел своего старого друга здесь, в этом месте и в это время. Но жизнь Пайкела приближалась к концу. И он мог с еще большим трудом поверить в то, что снова потерял еще одного друга - бедного Реджиса.
Но было еще кое-что, ставшее очевидным Дзирту из бессвязного бормотания Пайкела.
- Он сказал, что в этом дворфском комплексе - или комплексе гигантов, не важно - были темные эльфы.
- Дроу? - повторила Ивоннель. Эта новость открывала для неё множество возможностей. - Он не сказал, кто именно? - спросила она, наклоняясь вперед.
- Он видел их мельком. Хотя, как мне кажется, они жрицы. И притом не самого низкого ранга. Пайкел описал одно из платьев. Если мне не изменяет память, такие носят дочери благородных домов.
Ивоннель кивнула. Все начинало обретать смысл, особенно если принять во внимание демоницу, захватившую королеву.
- Что вы можете рассказать мне про эту королеву Дамары? - спросила она Кейна.
- Концеттина, - ответил он. - О ней шептались на дорогах к Хелгабалу.
- Когда? - скептически спросил Энтрери.
- Прошлой ночью, когда я был там, - сказал Кейн, и Дзирт не был удивлен. 
- Это же в сотне миль к востоку, - запротестовал Энтрери, но Кейн только кивнул.
- Король Ярин уже собрал свою армию, - продолжил великий монах. - Хотя они понятия не имеют, куда идти. Слухи говорят, что женщина была похищена в результате заговора. Кто-то говорит, что виной всему демон, а другие утверждают, что виною всему варвар из Долины Ледяного Ветра и хафлинг из Агларонда.
Казалось, легкий ветерок снова повалил Дзирта с ног.
- Известна ли вам история жен Ярина? - спросил Кейн. Когда все промолчали, монах поведал им о Дриэлле и тех, что были перед ней. О проблемах короля и казни. О статуях в садах, чьи шеи венчают лишь голуби. Он закончил тем, что рассказал о Пайкеле, который работал в тех самых садах. Затем он вернулся к заговору, который обсуждали слухи, ходящие вокруг Хелгабала, и остановился на личностях заговорщиков.
- Хафлинг и варвар, демон и дворф по имени Валуноплечий, - закончил Кейн. Все как один, они повернулись в сторону двери комнаты Пайкела.
- Тогда они придут за ним, - рассуждал Энтрери.
- Нет, - пояснил Дзирт, так как Пайкел поверил ему некоторые тревоги касательно своих родственников. - Не Пайкел. Их интересует его брат, Айван, который сейчас, скорее всего, сидит в королевских темницах. Если его еще не казнили.
- Иди и укажи путь армиям короля, - сказала Ивоннель Кейну.
- Я должен отправиться прямо в пещеры, - сказал Дзирт. - Или пойти с тобой, чтобы поговорить с Айваном Валуноплечим. Он лучший дворф из тех, что я знал.
Выражение лица Кейна показало Дзирту, что монах понимает тонкий смысл этого замечания, и это дало дроу надежду. Потребуется кое-что посильнее двери темницы и нескольких стражей, чтобы сдержать Магистра Кейна.
- Тогда - к пещерам! - сказал Энтрери. Посмотрев на своего друга-следопыта, он мрачно и уверенно кивнул.
- У меня есть дела, требующие моего присутствия. Ради всех нас. Хотя я отыщу вас позже, - сказала Ивоннель паре.
- Отдохните немного и поешьте, прежде чем выдвинуться в путь, - сказал Кейн. Однако он не внял собственному совету, быстро покинув гостеприимный дом Челмеров и побежав вниз по восточной дороге, направляясь к Хелгабалу. Дзирт сомневался, что Андахар поспел бы за ним.
 
***
- Мы отправляемся за Вульфгаром, - заверил Дзирт Пайкела спустя некоторое время. - И я клянусь, что мы не забудем про Айвана.
- Мо блатун, - прошептал Пайкел. Его голос, как и его прикосновение, когда Дзирт пожал его руку, был очень слабым. 
- Отдыхай, друг мой, - сказал дроу, поглаживая руку дворфа. Он оглянулся на дверной проем, где его ждала Ивоннель. Она пообещала, что теперь, после небольшого отдыха, снова использует на Пайкеле все собранные исцеляющие заклятия.
В общей зале Дзирт разделил с Энтрери немного еды. Пара распланировала свой курс, полагая, что если информация Пайкела была точной, а направление, данное Кейном, верным, им удастся найти пещеры еще до наступления темноты.
Вскоре Ивоннель вернулась от постели больного Пайкела, одарив пару легким кивком, а затем направилась в боковую комнату, предложенную трактирщиком. Проходя мимо бара, она достала оттуда кувшин воды.
- Прорицание, - объяснил Энтрери, и Дзирт кивнул.
- Мне кажется, она кое-что знает. Многое из того, что нам неизвестно, - ответил дроу.
- В мире многое происходит, - ответил Энтрери. Взяв свой пояс с оружием, он обвязал его вокруг талии и направился к двери, сжимая в руке обсидиановую статуэтку.
Несколько мгновений спустя пара уже скакала по дороге на север, держа путь к предгорьям.
- Отомстим за дворфа, - сказал Энтрери, когда они замедлились. Узкая тропинка начала взбираться в гору, как и описывал Пайкел.
- И за Реджиса, - ответил Дзирт. - Его ты неплохо знаешь.
Энтрери смог только пожать плечами. Он не желал говорить об этом хафлинге, друге Дзирта. В другой жизни клинок Энтрери отсек Реджису палец. И, как ни странно, эта рана проявила себя и на новом теле.
- Если бы ты лучше узнал его - то полюбил бы, - сказал человеку Дзирт. - Ре… Румблбелли был лучше, чем могли разглядеть другие.
- И Вульфгар?
- Да, конечно.
- Тогда давай вытащим его из зеркала и заберем брата дворфа у короля, - сказал Энтрери. - Кажется, этот король Ярин нравится мне все меньше и меньше с каждой историей о нем.
- Могу сказать, что в этом ты не одинок.
 
***
В тот же день, когда ночь уже начала опускаться над миром, Ивоннель тревожно бродила по комнате, раздосадованная несколькими неудачными попытками прорицания. Она искала демона, но получила не слишком-то большую помощь от Паучьей Королевы или её приспешников.
Ивоннель говорила себе, что отказ помочь был связан не столько с её текущим статусом, сколько с мудрым желанием Ллос держаться подальше от демонических лордов, благородных и королев, которых она выпустила на Первичный Материальный План.
Взяв себя в руки, она вернулась к миске с водой и снова сотворила заклинание прорицания.
Сквозь воду её взгляд устремился к Галенам. Магия следовала тем же путем, что описал дворф. Она уже видела вход в комплекс, охраняемый гигантами и дворфами, но заблудилась в подземном лабиринте, не чувствуя демонической силы, которая могла бы указать путь.
Потому на этот раз женщина ступила в комплекс и приказала магии вести себя не к демонице, захватившей тело королевы Концеттины, а к дроу Ханзрин.
Она могла только надеяться, что те все еще были поблизости.
И они были. Хотя уползли далеко-далеко вдоль туннелей, на самый север. Дроу собрались в комнате, разглядывая какие-то карты, сложенные на столе. Ивоннель узнала Чарри, Первую Жрицу меркантильного Дома. Вторая, должно быть, Дендерида, известная разведчица. Еще три женщины в комнате явно имели куда меньший статус.
Ивоннель прислушалась к их разговору и понимающе кивнула, когда дроу заговорили о распространении на поверхности красивых украшений, передавая их ничего не подозревающим королям и королевам. Побрякушки были смертельно опасны для носителя, ибо в их камнях скрывался демон, который готов был взять под контроль тело хозяина, как это сделала с королевой Дамары Малкантет.
Ивоннель отшатнулась от чаши.
- Малкантет, - прошептала она, кивая. Этого она и боялась, когда Дзирт пересказал историю дворфа. Разумеется, Ивоннель Вечная знала королеву суккубов, и её воспоминания о могуществе этой обитательницы Абисса никуда не делись.
Ивоннель подозревала именно эту демоницу, когда Дзирт заговорил о магическом, пожирающем души зеркале. В дни, что давно минули, Малкантет заключила сделку с личом Ацерераком. Она заполняла одну из этих омерзительных игрушек душами, а затем возвращала его к могиле лича.
Малкантет была супругой Демогоргона, и потому логично было предположить, что демоница не должна была находиться далеко от Мензоберранзана, когда телесная оболочка принца была уничтожена. И Ханзрин отнесли её на безопасное расстояние. Во всяком случае, так казалось.
Хотя, быть может, расстояние было не очень-то безопасным.
Ивоннель вытащила свиток из сумки и разложила его на столе рядом с миской. Она вспомнила об отказе Громфа, который не захотел телепортировать её в Дамару, чтобы найти Дзирта. Тогда он напомнил ей о риске, который ждет всякого, телепортирующегося в незнакомое место, и заявил, что даже самый минимальный риск для него не стоит Дзирта.
Ивоннель отвернулась от пергамента с заклинанием телепортации, и посмотрела на миску. Перенести себя в место под землей, которое она знала лишь по краткому сеансу прорицания, было, безусловно, труднее, ибо попади она слишком высоко или слишком низко - камень раздавит её.
Вернуться в собственное тело посреди скалы - не самый приятный способ расстаться с жизнью.
Мгновение она даже не могла поверить, что задумалась о таком опасном заклинании ради этого еретика.
Но мысль была мимолетна. Уверенно рыкнув, Ивоннель начала тайное песнопение и почувствовала энергию, сгущавшуюся вокруг неё. Она уставилась в миску, рассматривая место своего назначения.
Закончив заклинание, она совершенно шокировала пять женщин, оказавшись прямо между Чарри Ханзрин и Дендеридой.
- Матрона Мать Квентл в курсе, что вы вынесли королеву демонов на поверхность? - многозначительно спросила она, прежде чем собравшиеся смогли даже осознать шок от её появления.
Глаза Чарри расширились, и она отшатнулась, когда Ивоннель сделала шаг вперед. Лицо опасной молодой Бэнр оказалось в дюйме от испуганных глаз жрицы Ханзрин.
Жрица что-то мямлила, и Ивоннель наклонилась ближе. В глазах женщины сверкала неприкрытая угроза.
- Госпожа Бэнр, - начала было протестовать еще одна Ханзрин, но Ивоннель резко повернула голову, одним взглядом заставляя наглого ребенка замолчать.
Это движение позволило Чарри Ханзрин взять себя в руки и выпалить:
- Наши идеи по переносу демонов в Мир Наверху с помощью филактерий из драгоценных камней были известны Правящему Совету.
- И про королеву суккубов? - скептически спросила Ивоннель.
Чарри неуютно поежилась.
- Но разве Госпожа Ллос не желала бы подобного? - предположила Дендерида. - Одним махом мы сеем хаос и устраняем угрозу Мензоберранзану. Малкантет точно не была в восторге от убийства Демогоргона.
- Это она тебе сказала? - спросила Ивоннель, переводя взгляд на разведчицу.
Дендерида пожала плечами, но Чарри добавила:
- Это разумно…
- Возможно, она была напугана, - сказала Ивоннель, оборачиваясь, но теперь оставаясь на достаточном расстоянии от Первой Жрицы, чтобы продолжать разговор без устрашающих взглядов. - И, возможно, не без причин.
- Конечно, если мы могли победить Демогоргона… - начала Чарри, но Ивоннель прервала её.
- В туннелях Подземья были и другие силы, которые пугали Малкантет больше, чем дроу, - сказала она. - И зачем бы нам воевать с королевой суккубов, которая долгое время была союзницей величайших благородных Домов?
То, что она говорила, заставило окружающих проявить озабоченность. Неужели они украли потенциального союзника Дома Бэнр во время опасного переворота, не сообщая об этом Матроне Матери?
Чарри Ханзрин сглотнула.
- Мы лишь хотели помочь хаосу, - сказала она.
- И извлечь из этого выгоду, - заметила Ивоннель.
- Разве не это наше кредо?
- Может быть. Вот только теперь ваши действия встали мне поперек дороги. И я не удивлена, - сказала Ивоннель. - Поведайте же, как вы закинете демоницу обратно в клетку?
Дроу нервно переглянулись. Разумеется, у них не было никаких вариантов. Все пятеро, даже соединив свою силу с известной мощью дочери Громфа, они ничего не могли сделать против Малкантет.
- Никак, - тихо призналась Чарри.
- Но вы сделаете это, - заявила Ивоннель и начала бормотать себе под нос.
- Но Госпожа Бэнр, это невозможно! - едва не крича, выпалила одна из младших жриц.
Ивоннель закончила заклинание и указала рукой на молодую жрицу, которая была чуть старше ребенка. Магия упала на девушку, и та вскрикнула.
Затем раздался хрип - там, где раньше стояла девушка, теперь сидела лягушка, которая в полной растерянности озиралась по сторонам.
- Вы сделаете все в точности так, как я скажу, - предупредила Ивоннель Чарри, разворачиваясь так, чтобы Дендерида, ровно как и остальные, тоже могли внять её угрозе. - Скажете не так хоть одно слово, фразу, выберете не ту интонацию - и я уничтожу всех вас и весь Дом Ханзрин впридачу.
Она сосредоточилась на Чарри.
- Мы друг друга поняли?
Женщина тяжело сглотнула, но дала ответ не сразу, поэтому Ивоннель шагнула в сторону, опуская ногу на лягушку. Внутренности существа брызнули на каменный пол.
- Ты мне не веришь? - спросила она задыхавшуюся Чарри. - Ты хочешь позвать служанку Ллос, жрица Чарри, и попросить у неё заклинания для воскрешения своей молодой леди?
- Мне плевать на неё, - неубедительно ответила Чарри.
- Боишься попробовать? - спросила Ивоннель. - Потому что если Ллос не ответит на зов, ты поймешь, что обречена.
Казалось, Чарри Ханзрин готова рухнуть на пол.
- Тебе повезло, потому что у меня есть план, который поможет исправить ваши ошибки, - сказала Ивоннель. - И если ты сделаешь все так, как я скажу - точно так - то обретешь силу и вернешь свою… подругу. К тому же, ты будешь знать, что вернула расположение Ллос, и сможешь вздохнуть спокойно, потому что секрет о том, что ты тут натворила, не дойдет ни до Правящего Совета, ни до Матроны Матери, ни до кого-либо еще, кто мог бы очень расстроиться из-за того, что демоническая королева была вынесена из Подземья без всякого разрешения.
Когда она снова задала вопрос, её голос стал зловеще низким.
- Мы договорились?
Чарри Ханзрин кивнула.
- Каждая интонация, каждая фраза, - снова предупредила Ивоннель.



#95702 Глава двадцать третья - Загадка

Написано Alishanda 05 Декабрь 2016 - 19:56

Звон колоколов разносился над Хелгабалом, созывая войско короля Ярина и оповещая граждан оставаться дома и быть предельно бдительными. Женщины и мужчины метались по городу в поисках безопасного угла или стремясь ответить на зов. Возбужденные дети звали друзей и грозили друг другу, наслаждаясь перерывом в рутинных домашних делах и не совсем понимая серьезность происходящего.
- Король Ярин не покидал своей комнаты, - сказал Дрейлил Андрус придворному магу, Рэду Маззи, когда тот присоединился к капитану стражи в комнате королевы Концеттины.
Место было залито кровью и покрыто следами огня. Люди считали, что виной тому была кровь демонов.
- Удивлен, что он позволил тебе покинуть его, - ответил Рэд Маззи. - Никогда не видел этого человека таким потрясенным. Даже в те дни, когда род Драконоборцев пресекся и десяток опасных людей схлестнулись за право царствовать в Дамаре.
- Его окружает много надежных людей, - заверил мага капитан.
- Как там дела у Рафера Ингота? - спросил Рэд Маззи. Рафер был самым любимым телохранителем Ярина, хотя и маг, и капитан стражи люто ненавидели этого человека.
- Умирает, - ответил Андрус. - Бич демона нанес ему гноящуюся рану. Жрецы тут бессильны. Он умрет в муках.
- Жаль, - сказал Рэд Маззи, который явно не чувствовал ничего такого.
- Но король спасен и находится в безопасности, - сообщил ему капитан. - Его комната защищена, словно крепость.
Маг кивнул, не в состоянии скрыть сомнение, а потому Дрейлил Андрус окинул его вопросительным взглядом, предлагая высказываться открыто.
- То же самое мы думали о комнатах принцессы Ацельи, - напомнил ему Рэд Маззи. - Её нашли?
Капитан гвардии покачал головой.
- Мы сосредоточили внимание здесь, - пояснил он. И действительно, неожиданная и шокирующая драка закончилась лишь недавно.
- Существо пролетело над северной стеной, - продолжил Андрус. - Мы считаем, сейчас оно упорхнуло дальше на север. Свидетелей хоть отбавляй, но мы так и не узнали, что это был за зверь.
- Суккуб, - ответил Рэд Маззи. - Как мне кажется. К тому же, очень сильный, раз смог… - маг оглянулся и вздохнул, - устроить все это. - Он покачал головой. - Может быть - полусуккуб, - пробормотал он неуверено, так как сам терялся в догадках. - А наполовину - еще какой-то, более мощный демон. Признаю, я не слишком сведущ в демонологии. Предпочитаю не вести дел с нижними планами.
Дрейлил Андрус огляделся.
- И мало кто не поддержит вас в этом решении.
- Если существо исчезнет, как долго останется в своих покоях король? - спросил маг.
Дрейлил Андрус понизил голос до шепота, чтобы другие, находящиеся в комнате и коридоре женщины и мужчины не могли услышать его, и поделился соображениями.
- Король Ярин имел плотские сношения с демоном. Это напугало его и сломило. Он думает, что, возможно, многие годы спал с этим зверем в одной постели…
- Не годы, - с уверенность ответил маг.
- Ты что-то знаешь?
Маг протащил Андруса к разбитому окну и достал из кармана украшенное драгоценными камнями ожерелье.
- Помнишь это?
- Дар грязных дворфов, - ответил капитан стражи.
Рэд Маззи схватил предмет за один конкретный камень.
- Этот - был зачарован, - сказал он. - Я чувствую отголоски магии. Филактерия. В ней содержали суккуба, как мне кажется… хотя нет, это больше, чем просто догадка.
Зрачки Дрейлила Андруса расширились.
- У короля такое же! - он развернулся, чтобы выбежать из комнаты, но Рэд Маззи схватил его за руку, удерживая на месте.
- У меня была возможность осмотреть его ожерелье прежде, чем он принял дар, - напомнил маг. - И я все еще уверен, что на нем нет никаких чар. Однако, я осмотрю украшение тщательнее. И да, нам в любом случае придется забрать его у короля Ярина.
- Если здесь был демон, а теперь камень пуст…
- Сейчас он довольно спокойный, - заверил его маг. - Тут больше нет магии.
- Значит, демон и королева разделили материальное тело?
Рэд Маззи покачал головой.
- Тогда где теперь душа королевы Концеттины? - спросил капитан стражи.
Прежде, чем волшебник смог ответить, со стороны комнаты донесся женский крик. Звук исходил от камина, и двое мужчин поспешили посмотреть, что же произошло.
Она стояла, дрожа и указывая пальцем на дымовую трубу, а затем переводя руку вниз, к камину, где в пепле растекалась лужа крови. Дрейлил Андрус опустился на колени и пополз вперед, вытягивая шею, чтобы заглянуть в дымоход. Он вылез немедленно, выглядя при этом совершенно разбитым.
- Вытащите её, - сказал он ближайшему охраннику, и тот отступил на шаг.
- Королева! - вскричал Рэд Маззи, пытаясь разгадать загадку.
Страж шагнул вперед и потянул что-то из дымохода. На лице его застыло брезгливое выражение. В трубу было помещено тело. Вот наружу показалась голая женская рука, и человек потянул сильнее. Второй страж подошел, чтобы помочь товарищу, но им все же потребовалось некоторое время, чтобы наконец-то вытащить из дымохода несчастную женщину. Когда тело, наконец, упало в камин, Рэд Маззи и остальные поняли свою ошибку.
- Принцесса Ацелья, - выдохнул Андрус.
- Но где же королева Концеттина? - спросил один из стражников.
- Не в ожерелье, - твердо сказал маг. - Тут больше нет магии.
- И где человек, который, как мы говорили, был в этой комнате? - осмелился спросить еще один охранник, и маг с капитаном настороженно уставились на него.
- Эти слухи оставят тебя без головы, - заметил Рэд Маззи, и страж - все стражи - отпрянули.
- Унесите её отсюда, - сказал капитан женщине, которая нашла Ацелью. - Позаботьтесь о ней со всем уважением, причитающимся Принцессе Дамары.
Женщина кивнула и направилась к стражу, который вытащил злосчастную жертву из камина. Он отступил и поднял тело на руки, осторожно перекидывая Ацелью через плечо.
- Остальные - ищите коридоры и все залы рядом с этой комнатой, - приказал Андрус. - Мы найдем королеву Концеттину и всех, кто мог знать об этом ужасном преступлении!
- Ты слышал о любовнике королевы? - спросил Рэд Маззи, когда пара осталась одна.
- Варвар из Агларонда, - ответил Дрейлил Андрус.
- Из Долины Ледяного Ветра, между прочим. Но да, это он. Охрана не явилась сюда на крики о помощи, потому что…
- Я знаю.
- Тогда где он? - спросил маг.
- С королевой? Была ли она здесь? Есть ли она где-нибудь теперь? Или стала игрушкой демона-самозванца?
- Тогда где её любовник? - повторил маг.
Дрейлил Андрус кивнул, соглашаясь с резонностью данного вопроса, однако, он понял еще кое-что. Дворфы и варвар были связаны одним лишь образом. Через одного из его солдат, который, по случайности, дежурил в эту ночь в непосредственной близости от королевских покоев и чей зеленобородый брат частенько беседовал с королевой Концеттиной в саду. По сути, этого дворфа лишь на днях видели там с женщиной.
Эта мысль тяжелым грузом легла на плечи Андруса. Он очень любил дворфов и считал Айвана Валуноплечего своим самым могучим воином.
Но эти совпадения были не случайны.

***
Тело, которое она теперь занимала, могло чувствовать, где теперь находилась его настоящая душа. И потому Малкантет продолжала свой полет на север лишь некоторое время, после чего свернула на запад. Помахивая крыльями, которые резко подбрасывали её в воздухе, суккуб покрывала огромные расстояния, и Галены замаячили перед ней, когда первые лучи солнца озарили их пики.
После каждого длинного перелета, она останавливалась, чтобы сориентироваться. Демоница чувствовала, что близка к цели. Но драгоценность с душой, разумеется, была спрятана под землей, в глубоком комплексе, который, по общему мнению, расстилался до самой Ваасы. Малкантет знала, что найти вход туда станет нелегкой задачей.
Вскоре, она оказалась в каменистых предгорьях и зашагала еще внимательнее. Демоница подпрыгивала вверх и поднималась выше, взбивая воздух крыльями, чтобы осмотреться вокруг в поисках признаков клана спригганов.
После множества попыток, когда солнце уже стояло на полпути к зениту, демоница уселась на большой валун и позвала Инчедико, чтобы отправить своего лакея обыскать небольшие ущелья и расщелины. Вскоре после этого она призвала больше слуг - летающих чазмов, и послала их осматривать склоны гор.
Тем не менее, когда Инчедиков вернулся, почти наступила ночь. Демоненок сообщил, что они нашли каких-то дворфов - спригганов - занявших оборону вокруг валуна на севере.
Квазит привел свою госпожу на место, и суккуб, которая теперь выглядела очень похоже на человеческую женщину, а если быть точнее, которая теперь выглядела, как королева Концеттина, ступила на плоский камень в центре охраняемого периметра.
- Я ищу Бевубо и Комтодди! - крикнула она, и её голос эхом пронесся над горами.
Ответ пришел в виде валуна, летящего в её голову. Она увернулась в самый последний момент, и нарочно дала этому удару слегка задеть себя. Это заставило женщину крутануться. Она повалилась на землю, притворяясь, что бросок был смертельным.
Малкантет лежала, не шевелясь, стараясь сдержать смех и рык. Она услышала над головой тяжелые шаги нападавших, и услышала, как один из гигантов пробормотал:
- Ба, да ты её убил!
Демоница позволила спригганам подойти ближе. Один из них даже поднялся и встал на колени рядом с ней, перекатывая её тело, чтобы проверить, жива ли она.
Он встретил взгляд её открытых глаз, которые лишь мгновение смотрели в пустоту и лишь чтобы разглядеть еще полдюжины ублюдков, забиравшихся на камень.
- Твой дружок пытался сделать мне больно, - прошептала она, усиливая голос с помощью магии. - Сделать меня некрасивой. Но вы же не хотите, чтобы я стала некрасивой…
- Хэй, но зафем ты кидать камень! - заорал стоящий на коленях урод, вскакивая и разворачиваясь к члену другого клана. - Ты тупой гоблин!
- Это кофо ты назвать гоблен? - ответил собеседник, тыча пальцем в первого стража.
Малкантет перекатилась в сидячее положение, с улыбкой наблюдая за потасовкой.
- Хэй! Она встать! - сказал третий монстр, но это ничуть не остановило первого подошедшего к ней. Она очаровала его, и теперь он вопреки всякой логике был зол на сородича, который желал изуродовать это прекраснейшее существо. Потому очарованный спригган сунул указательный палец в рот, и попытался уцепиться за отступающего противника. Пара покатилась с камня.
Двое других уродов метнулись было вслед за дерущимися, стремясь разнять их, но быстро остановились, заслышав удар кнута и треск молнии среди ясного неба.
Гигант, застигнутый кнутом, неловко накренился в сторону и рухнул на землю. Он попытался подняться, но шлепнулся на землю, извиваясь, словно рыба, выброшенная на берег, совершенно не в состоянии контролировать половину тела.
- Ах ты, собака! - крикнул ближайший спригган, бросая камень в лицо женщине.
Она отшвырнула камень в сторону, и, когда урод собрался кинуть новый снаряд, который должен был похоронить её, женщина протянула свободную руку, останавливая существо. То словно врезалось в гору. Она сжала руку, сгибая броню и прожигая кожу под ней. Затем, демоница небрежно отшвырнула его в сторону, заставляя тело закрутиться в воздухе.
Её кнут снова свистнул, нанеся удар по лицу ближайшего сприггана. Этот тоже повалился на камень, булькая и корчась от неконтролируемых судорог.
- Отведите меня к Комтодди и Бевубо! - потребовала суккуб. - Или я найду их сама, и продемонстрирую ваши отрубленные головы!
Пока она говорила свою угрозу, рой чазмов спустился на камень. Их крылья жужжали, а гротескные раздутые человеческие лица плотоядно пялились на спригганов.
Неудивительно, что Малкантет больше не слышала возражений.

***
- Ух, ох, - сказал Пайкел, когда Айван влетел в дверь коттеджа. Он едва не повалился лицом вниз.
- Да, - сказал Айван брату и Реджису, который сидел за столом, поставив перед собою полную тарелку еды. - Вам нужно бежать, обоим. Уходите. Бегите отсюда!
- У-у-у-у…
- Куда бежать? - спросил Реджис, начиная подниматься. Он замер, чтобы запихнуть в рот последний кусок, а затем резко вскочил со своего места.
- Что-то… что-то плохое случилось, - заикаясь, поведал Айван, и Реджис подвинул дворфу стул. - Что-то плохое, и они знаю, что я завяз в нем. И глубоко.
- Они нашли Вульфгара, - выдохнул хафлинг.
- О-о-о-о, - сказал Пайкел.
- Нет, не они. Кто-то… что-то ужасное, - пытался объяснять Айван. - Королева - не королева! Она - какой-то демон!
- А? - одновременно спросили Пайкел и Реджис.
Айван уселся поудобнее, размахивая руками, чтобы парочка, наконец, замолчала.
- Стража пришла, когда узнала, что там Вульфгар, - пояснил он. - Они вломились в дверь королевы и нашли её. Или что-то, выглядящее как она, но с крыльями, как у летучей мыши, рогами и хлыстом, который разметал их - нас, как игрушки. Я вас уверяю!
- О-о-о-о, - сказал Пайкел.
- У неё было зеркало, и там я увидел Вульфгара!
- Его отражение, - сказал Реджис.
- Нет. Он был… внутри, - пояснил Айван. - Она прихватила зеркало и улетела в окно. Спрыгнула в сад, недалеко отсюда. А потом вспорхнула и улетела через северную стену. Она схватила Вульфгара, чем бы она там не была. И вы обязаны добраться до неё. Сейчас же!
- Мы, - поправил Реджис.
- Мо блатун! - крикнул Пайкел.
- Нет, не я, - сказал Айван, качая головой. - Они знают и они придут. Это я пустил Вульфгара в ту комнату, и если они знали, что он там - то знали, кто пустил его туда.
- Ты не можешь быть так уверен, - сказал Реджис, но не успел он договорить, как крик “Айван Валуноплечий!” донесся от дома.
Пайкел свистнул лозе, которая повисла на двери, и растение распрямилось, стукнув по двери и заставляя ту закрыться.
- Я могу отвлечь их, но вы должны выяснить, куда удрало это существо, - сказал Айван. - Я могу сказать, что Вульфгар пошел туда, чтобы выставить прочь демона, и если мы выясним, куда делось создание, они поблагодарят меня, а не лишат головы!
- Оооо, мо блатун! - вздохнул Пайкел.
- Давайте, идите, идите, - приказал Айван, толкая Реджиса и брата в сторону большого растения, растущего с краю кухни. Его огромная кадка, в соответствии с планом здания, не имела дна.
- Куда? - спросил Реджис. - Они же на улице.
Но Пайкел взял хафлинга за руку. Культей второй руки он потянулся к растению. В то мгновение, когда дверь коттеджа дрогнула, Пайкел и Реджис нырнули в зеленый стебель, устремляясь к его корням, которое отнесли их прямо в сад.
Они вышли посреди переплетенных ветвей сирени и увидели, как Айвана тащат прочь из дома. Руки дворфа были связаны за спиной.
- Гр-р, - сказал Пайкел, но Реджис потащил его назад, в укрытие листьев.
- Самое лучшее, что мы можем сделать для твоего брата…
- Мо блатун!
- Тс-с-с! - умолял Реджис. - Да, самое лучшее, что мы можем сделать для твоего… для Айвана, это найти… найти… найти что бы то ни было. То, что утащило Вульфгара.
Пайкел покивал в знак согласия, но потом наморщил нос, словно из отвращения.
- Что такое? - спросил хафлинг.
- Вонючка, - сказал Пайкел, вылезая из сирени и прыгая по кругу.
- Не так уж плохо, - сказал Реджис, кивая на растущую позади сирень.
- Нет, нет, нет, - бормотал Пайкел, описывая широкую дугу, а затем останавливаясь. Он снова побежал, указывая на точку в земле и повторяя “Вонючка”.
Когда Реджис подошел ближе, то увидел место, где садовая трава была мертвой и гнилой. Он собирался сказать, что в этом нет никакого смысла, так как остальной газон был живым и здоровым, но потом понял, что взволновало Пайкела.
Это след.
Демон-самозванец, укравший Вульфгара, оставил за собой след, который знали растения.
А Пайкел умел вести с ними задушевные беседы.

***
- Отдайте мне камень, - настаивала Малкантет.
Бевубо Висящий Язык и Комтодди обменялись нервными взглядами. Откуда это создание знало их имена? Она спрашивала именно о них.
Женщина решительно протянула руку Бевубо.
- Я знаю, что он у тебя в кармане, - сказала суккуб. - Это тело чувствует свою душу. Оно привело меня к тебе. Ты сейчас же отдашь камень, или я разорву тебя на части и возьму его сама.
Спригган был почти в два раза выше суккуба, однако, он не сомневался, что созданию не составит труда выполнить свою угрозу, не говоря уже о группе уродливых демонов, чем-то средним между человеком и мухой, которые ползали по потолку. Бевубо полез в карман и достал драгоценный камень, в котором была заключена душа королевы Концеттины.
- Мне нужна комната, - сказала Малкантет. - Когда вернется дроу?
Спригганы снова обменялись смущенными взглядами. Взглянув на демоницу, они только пожали плечами.
- Идиоты, - сказала она. - Где лучшая комната в вашем комплексе? Отведите меня туда и имейте в виду, что в ближайшие дни я изучу здесь все. Если найду более подходящие апартаменты - снабжу их ковриками из кожи спригганов.
Два сприггана были достаточно наслышаны о сражении в горах, чтобы понимать - женщина могла и, вероятнее всего, именно так и поступит. Потому они быстро повели демоницу на нижние уровни, держа путь к Дамарской части Смелтергарда. Они скоро и уверенно приближались к специальной комнате, которую выделили специально для себя.
Её дверь, сделанная из красивого серо-зеленого камня с небольшими красными прожилками, была окована железом. Именно этот материал, кровавый камень, когда-то дал региону свое название. Бевубо повозился с большим кольцом для ключей, отыскивая тот, что подходил к замку этой конкретной двери. Найдя ключ, он вставил его в замочную скважину.
Но Малкантет остановила сприггана, грубо выдергивая связку ключей из его рук и отталкивая в сторону. Этот удар заставил гиганта отлететь. Он осмотрела ключ, а затем второй, который, казалось, был совершенно идентичным. Его она тоже вырвала у сприггана.
- Да, этот тоже, - подтвердил Бевубо.
Схватив оба ключа в руки, Малкантет потянула их в разные стороны, растягивая кольцо. От подобного обращения то лопнуло, и десятки других больших железных ключей с грохотом посыпались на пол.
- Еще какие-то подходят к этому замку? - потребовала суккуб.
Спригганы энергично покачали головами.
- Следите за тем, чтобы меня не беспокоили, - сказала Малкантет. - Ни в коем случае!
Спригганы решительно кивнули.
Малкантет отперла дверь из кровавого камня и распахнула её, но остановилась, прежде чем войти внутрь. Она оглянулась на испуганную парочку.
- Если дроу Ханзрин вернутся, - бросила она. - Сообщите.
Пара все еще махала головами, когда суккуб захлопнула за собою дверь.
Внутри демоница обнаружила большую, грубую овальную залу, удобно освещенную лишайниками и светлячками, сидевшими высоко на потолке. Стены были выскоблены и выровнены, чтобы свести к минимуму отбрасываемые тени. Напротив двери, где-то на полпути к дальней стене, возвышался камин, сделанный из одинокого сталактита. Внизу виднелся открытый очаг, а неподалеку лежала куча торфа и бревен.
Здесь она могла бы поработать, подумала Малкантет, оглядываясь. Её взгляд остановился на правой изогнутой стене комнаты, где располагалась самая важная и привлекательная особенность помещение - подземный бассейн около двадцати футов длиной. Вода была спокойной, но взгляд демоницы мог различить рыбу, которая иногда мелькала недалеко от поверхности, блестя в свете лишайников и личинок.
Не теряя времени, она повесила над очагом, лицом к двери, свое жуткое зеркало. Подходящая ловушка для любопытных.
Пнув в камин несколько поленьев, Малкантет создала шар неистово горящего пламени, и метнула его в очаг. Огонь ярко запылал. Это помогло Малкантет создать магические врата, которые она использовала в первый раз, когда призывала Инчедико. Квазит пришел с подарком: её любимым платьем - красные и черные полосы шли по бокам и груди, но соединялись лишь в одном месте, оставляя большую часть живота, ноги и руки абсолютно голыми.
Соблазнение всегда было её сильнейшей стороной.
Инчедико притащил также её магические кольца, магические браслеты, ожерелье, которое таило в себе заклинания, и защитный плащ.
- Обыщи бассейн и убедись, что он безопасен, - приказала она, и квазит повиновался.
Малкантет пошевелила пальцами, снова взывая к нижним планам. На этот раз из огня выпрыгнул огромный, похожий на грифа демон с крючковатым клювом и когтистыми руками.
- За дверь, - сказала она вроку. Призвав второго, она отправила его на стражу вместе с первым.
Демоница позвала чазмов из коридора, и отослала их сквозь пылающие врата обратно в Абисс, чтобы забрать вещи.
- Да, - кивая головой, сказала она, когда жужжащие монстры исчезли.
Теперь комната казалась ей более удобной.
Теперь она могла наслаждаться своим пребыванием здесь.

***
- Ур, - сказал Пайкел, и Реджис догадался добавить “од” к усеченному слову.
Пара спряталась за кучей раскиданных камней, глядя вниз, на зияющий вход в глубокую пещеру - шахту, как они поняли по грудам темных каменных осколков и грязи, разбросанной вокруг туннеля. То и дело появлялись гоблины, которые, как правило, тащили с собой новую телегу, полную отходов.
Уродливые, как все гоблины. Но Реджис понял, что Пайкел говорил о других существах, слоняющихся вокруг. Некоторые из них были гигантами, другие - дворфами, и все одинаково грязными и уродливыми.
- О-о-о-о, - выпалили друзья одновременно, когда один из гигантов отошел в сторону. Существо дрожало, его кости сильно сжимались и ломались с громким треском. Постепенно, оно уменьшилось, прямо на глазах удивленных друзей принимая вид дворфа.
- Как? - прошептал Реджис.
- Спригган, - ответил Пайкел, но хафлинг понятия не имел, что значит это слово. Однако, Пайкел тоже видел это: существа перед ними, исключая, разумеется, гоблинов, могли значительно менять свои размеры. От карлика до гиганта. Они могли делать это быстро, а их броня и другие вещи надлежащим образом подстраиваются под новую форму. Пара присела за каменный уступ.
- Ты уверен? - тихо спросил Реджис. - Демон забрался в эту пещеру?
- Угу.
- Может быть, она прошла над ней, - рассуждал хафлинг, пытаясь как-то избежать необходимости лезть внутрь.
Но Пайкел быстро ответил: “Э-э-э”, решительно качая головой.
- Мы должны вернуться и рассказать королю, - заметил Реджис.
- Э-э-э, - настаивала Пайкел, маша хафлингу пальцем.
- Я понятия не имею, как нам туда попасть, - ответил Реджис. Он привстал, снова выглядывая над кучей, чтобы заметить десятки дворфов и гигантов. - У них там полная охрана…
Он остановился, когда почувствовал, как Пайкел тянет его за руку. Посмотрев на дворфа, он увидел, что тот указывает на несколько деревьев, растущих у каменного прохода, внизу по склону горы, в стороне от насыпи.
Дворф подмигнул и повел Реджиса к рощице, держась окольного пути. Схватив хафлинга за руку, Пайкел двинулся к ближайшему дереву.
- Нет, так нельзя, - решительно прошептал Реджис. - Мы же можем оказаться посреди врагов!
Но Пайкел просто захихикал и бросил заклинание. Вместе с Реджисом их засосало в ближайшее дерево, а затем протолкнуло в корень, который прорастал через скалу прямо в темную пещеру. Они вывалились наружу в десяти футах от пола и тяжело приземлились на мох.
Приходя в себя, Реджис издал облегченный вздох, когда понял, что они оказались одни на этом участке. Однако, облегчение не продлилось долго. Из-за поворота донесся звук грубых голосов.
- Пайкел! - выдохнул хафлинг. Он стукнул по берету, и его тело перекрутилось и изменилось, превращая его в гоблина.
- Хи-хи-хи, - сказал Пайкел, и прежде, чем Реджис смог сказать ему спрятаться, прежде, чем приближающиеся монстры показались из-за поворота, дворф хихикнул и щелкнул пальцами. Теперь на его месте стояла паршивого вида собачонка. Одна лапа животного заканчивалась культей, соответствуя раненной руке дворфа.
- Ты так умеешь? - выпалил Реджис. Казалось, его глаза вот-вот вылезут из орбит. Пайкел всегда называл себя друидом, и потому было странно узнать, что он способен на подобное!
Шерсть Пайкела вздыбилась и он зарычал, когда из-за поворота появилась пара гоблинов. Монстры остановились, явно застигнутые врасплох. Оба уставились на собаку.
Один что-то сказал Реджису, хотя хафлинг едва мог понять гортанный язык, учитывая диалект и скорость, с которой говорил маленький уродец. Реджис явно различил слово “ужин”, но так и не понял, говорит существо об ужине для собаки или же об ужине из собаки.
Вероятно, все же о последнем, подумал он, и потому ответил суровым отказом. Видимо, Пайкел тоже все понял. Реджис определил это по рыку маленькой собаки.
Гоблины отступили на шаг, но всего лишь на шаг, и выхватили свои кирки.
Реджис схватил собаку за клок шерсти и поднял вторую руку, чтобы успокоить сородичей.
- Собака нервничает из-за её возвращения, - сказал он на своем лучшем гоблинском, который, впрочем, знал не слишком хорошо.
Существа с подозрением посмотрели на него, не теряя бдительности. Это заставило хафлинга задаться вопросом, точно ли он сказал то, что хотел.
- Она, - повторил Реджис. Он раскинул руки в стороны, чтобы изобразить большие крылья.
Оба гоблина кивнули. Один задал ему вопрос.
- Она привела нас, - ответил Реджис. Он думал, что существо, или оба существа, желает выяснить, кто он и почему находиться здесь. - Мне поручено доставить ей эту демоническую собаку, - импровизировал он. - Но я не могу отыскать её.
Гоблины с нескрываемым подозрением уставились на трехногую собачонку.
- Демоническая собака? - переспросил один.
Пайкел издал серию странных рычащих звуков, и Реджис решил, что он, наверное, читает заклинание. Затем, дворф залаял, выпуская изо рта облако зеленого дыма, отчего гоблины отпрыгнули прочь.
Пайкел зарычал сильнее и стал надвигаться на них.
- Покажите нам, где она, - сказал Реджис. - Демоническая собака не станет ждать!
Один из гоблин указал вниз и налево, а другой развернулся и побежал. Заметив это, указывающий направление соплеменник последовал его примеру.
Реджис посмотрел на Пайкела и пожал плечами. Они не могли пройти сквозь камень, но, по крайней мере, теперь они знали направление.
Потому гоблин, который не был гоблином и его демоническая собака, которая, строго говоря, была совсем не демонической и ни разу не собакой, двинулись вниз по темным коридорам. По пути они встретили больше гоблинов, и даже пару странных гигантов. Реджис всегда приветствовал их, добавляя “собака леди”, после чего Пайкел лаял, выпуская облако зеленого вонючего газа, или шепот, от которого все корни вокруг начинали дико дрожать, или заставляя несколько летучих мышей порхать над его головой, или творя еще какой-нибудь друидский трюк, который казался наблюдателям крайне демоническим.
Соблюдая большую осторожность, они пришли к длинному широкому коридору, по краям которого тянулось несколько неказистых дверей. В конце прохода виднелась одна большая, красивая дверь, изготовленная из кровавого камня. По обе стороны от неё стояло два неповоротливых стража, которые были похожи на помесь гигантского грифа и человека, с большими когтистыми руками и клювом, который, казалось, мог пробить камень. Демоны уступали гигантам в росте, но казались куда более грозными и, разумеется, куда менее поддающимися убеждению.
- И что теперь? - шепнул хафлинг-гоблин своей демонической собаке.
Пайкель схватил Реджис за штанину и потащил в сторону, втаскивая в одну из комнат. Здесь дворф снова стал дворфом, после чего быстро бросился к стене, ближайшей к целевой зале, ощупывая камень.
- Что ты задумал? - прошептал Реджис. Однако, он быстро замолчал и скользнул поближе к дворфу, когда за дверью мелькнуло несколько силуэтов. Одно из существ было большим, остальные - поменьше. Компаньоны услышали женские голоса. Один принадлежал демону, захватившему Концеттину, а другие, мелодичные и лирические, говорили на языке дроу.
- Что там, Пайкел? - выразительно произнес Реджис одними губами. Он отчаянно хотел убраться отсюда, но дворф только поднес палец к сжатым губам и уставился на дверь. Он улыбнулся и кивнул, когда голоса начали удаляться. Группа шла прочь от комнаты, а вовсе не к ней.
Дворф снова вернулся к трещине в стене, закрыв глаза и ощупывая камень. Вскоре, он радостно покачал головой.
- Что? - спросил Реджис. - Корень?
Пайкел улыбнулся и схватил друга за руку.
- Это же просто щелка! - твердил Реджис. Он говорил громче, чем хотел бы, и изо всех сил пытался отстраниться.
Но Пайкел уже читал заклинание, его тело смялось и исказилось. Таща за собой перепуганного Реджиса, он скользнул сквозь трещину в корень.
Хождение по камням само по себе было достаточно нервным и дезориентирующим делом. Но делать это сквозь крошечные трещины в камне оказалось совершенно ужасно. Реджис провел все магическое путешествие, открыв рот в нескончаемом безмолвном крике.
Вскоре после этого они вывалились из каменной стены, словно проламывая скалу. Их тела снова изменились, когда они покинули корневые дороги друида. Оба путешественника повалились на влажный каменный пол.
Пока Реджис изо всех сил пытался прийти в себя, “О-о-о-о” Пайкела подсказало ему, что теперь они находятся прямо в комнате демоницы. Слева от них была та же дверь из кровавого камня, однако, теперь они находились по другую её сторону, а справа, прямо напротив двери, висело зеркало, чья оправа была выполнена в форме плотоядно ухмыляющегося лица демона.
- Нет! - резко сказал Пайкел, и ударил хафлинга рукой по лицу, чтобы заставить Реджиса отвернуться от зеркала.
Реджис наклонился в сторону и поднял руку, кивая, чтобы показать дворфу, что он все понял. Рассказ Айвана о том, что он видел в зеркале Вульфгара было достаточным предупреждением.
- Должно быть, это оно, - прошептал Реджис. - Зеркало, которое схватило Вульфгара.
- Вууфгар, - согласился Пайкел.
Хафлинг оглядел комнату, отмечая бассейн и собрание странной мебели, в том числе стулья, стол, который, казалось, был изготовлен из грибных стеблей и круглая кровать с красно-золотым пологом, покрытая постельным бельем цвета крови. Хафлинг вздрогнул, отметив кандалы, свисающие у изголовья. Он также вспомнил замечания Вульфгара на счет существа которое они считали королевой Концеттиной.
Реджис понял, что должен здорово извиниться перед другом. Но, несмотря на отчаянное положение, он захихикал, думая, что Вульфгар, вероятнее всего, даже поблагодарит его.
- Забираем зеркало и уходим, - сказал Реджис Пайкелу, который радостно закивал головой.
Хафлинг снял свой плащ, думая, что прикрыть стекло будет мудрой затеей.

***
Пайкел был не единственным кивнувшим. Инчедико, прятавшийся в тени высокого алькова, слышал каждое слово. Квазит, телепатически связанный со своей госпожой, передал каждое слово Малкантет, которая была недалеко.
- Простите, - сказала королева суккубов Чарри Ханзрин и остальным, пришедшим поговорить с ней. - У меня гости.
Она выбежала из комнаты, расправляя крылья и полу-идя-полу-летя рванула по длинному коридору. Минуя боковой туннель, она позвала группу гоблинов-шахтеров, заставляя их заполнить залу, чтобы никто не мог скрыться.

***
Реджис прикрыл плащом зеркало, предварительно снятое с крюков и прислоненное к камину. Пайкел направился к стене комнаты, чтобы собрать виноградных лоз и лучше закрепить плащ, делая конструкцию более пригодной для их поспешного бегства. Сам Реджис поздравил себя с проявленным самообладанием. Он ни разу даже не взглянул на зеркало.
- Мы вытащим тебя оттуда, - пообещал хафлинг Вульфгару. Он решил позвать человека - быть может волшебство зеркала вернет образ Вульфгара обратно к стеклу, и он сможет увидеть друга.
Реджис ухватился за край плаща, собираясь поднять его, только лишь ради того, чтобы прошептать имя варвара. Однако его знания подобных магических штук были достаточно обширными, чтобы отказать себе в этой глупой затее.
Дюжина мыслей переполняло его голову. Мог ли Пайкел вытащить их тем же путем вместе с зеркалом?
Мог ли Реджис затолкать дьявольскую ловушку в сумочку?
Второе он отверг сразу, как только мысль мелькнула в его голове. Зеркало и сумка, видимо, были межпространственными предметами, сочетание которых, как ему говорили, могло привести к очень неприятным последствиям.
Благодаря этой тревожной мысли, он был вдвойне рад, что случайно не посмотрел в зеркало и не был затянут во внутрь.
Он с облегчением вздохнул, а затем крякнул от удивления, когда дверь комнаты распахнулась. Реджис развернулся, чтобы увидеть пару чазм, которые летели прямо к ним вместе с демоном-Концеттиной и ордой гоблинов, спешащих позади неё.
Хафлинг выхватил рапиру и заорал:
- Пайкел, беги!
После чего задался вопросом, что сможет его маленькая рапира против орды чудовищ.
Его арбалет не замедлит их. Он знал, что не сможет вовремя добраться до кинжала и освободить змей, а его клинок мог только слегка поранить зверей прежде чем те разорвут его на части. Бежать он тоже не мог, а потому он стащил плащ с зеркала и отскочил в сторону.
Вроки резко затормозили, их клювастые лица перекосились, замечая собственное отражение в зеркале - зеркале, которое поймало не только их отражения!
Демоны полетели прямо в ловушку, а Реджис отскочил в сторону, направляясь к правой стене комнаты. Той, с которой они вывалились с Пайкелом. Он мог туда попасть!
Но Пайкел не мог. Дворф был на другой стороне комнаты, прячась за камином и зеркалом. Но теперь в зале была крылатая демоница, размахивающая своим страшным кнутом.
- Пайкел! - заорал Реджис, вынимая ручной арбалет и выстреливая в суккуба дротиком.
Он понятия не имел, попал ли он в цель. Если дротик и нашел свою мишень - толку было немного. Женщина хлестнула кнутом в сторону Пайкела, заставляя дворфа перевернуться и тяжело и причудливо повалиться на землю с громким “Уф”, которое сменилось протяжным и мучительным “О-о-о-о”.
Шипящая демоница повернулась к Реджису. Её кроваво-красные глаза светились от ярости. Гоблины, десятки гоблинов, вломились в комнату.
- Нет! - взвыла суккуб, но было слишком поздно. Это были тупые гоблины. Это было открытое зеркало.
Первый, второй, третий и четвертый. Гоблины исчезали за стеклом, покуда Зеркало Пожирателя Душ не породило полторы дюжины внепространственных отсеков, которые были переполнены заключенными.
У могущественной, злобной и хитрой Малкантет, разумеется, было несколько пленников, освобождения которых она не желала!
Реджис рванулся к Пайкелу, чье сломанное тельце лежало около бассейна. Он бросился к дворфу, умоляя Пайкела вытащить их отсюда.
- О-о-о-о, - застонал дворф. Он попытался ответить полнее, но его челюсть отвисла.
Половина тела дворфа, та, по которой пришелся удар кнута Малкантет, казалось, была совершенно парализована. Реджис потянул друга к стене.
Шестой гоблин провалился в зеркало. За мгновение до того, как Малкантет смогла встать перед стеклом, загораживая любые отражения, восьмой гоблин, девятнадцатый пленник, присоединился к остальным.
И стал восемнадцатым. Так как зеркало выплюнуло одну из своих прежних жертв.
Гидру.
Огромное дясятиголовое создание красноватого оттенка приняло боевую форму. Её шеи переплетались, драконьи челюсти щелкали в стороны ближайших гоблинов, откусывая кисти, руки и даже головы прежде, чем маленькие уродцы успевали разобраться в произошедшем.
Толкаясь, они рванули прочь, но гидра не отставала. Головы метались во всех направлениях, выпуская струи огня.
- О-о-о-о, - воскликнул Пайкел.
Реджис яростно потянул его в сторону, и строй гоблинов обрушился на них. Волна пламени пронеслась над головами друзей.
Пайкел услышал возню и крики. Грохот тел и шипение воды. Пламя охватило его, опаляя кожу.
Он звал Реджиса, блатуна, Вууфгара, он царапался и тянулся, пытаясь достать до стены. Протягивая руку к трещине в камне.
- Идиоты! - услышал он крик демона, и отчаянно поискал Реджиса.
Но вокруг были тела, много тел. Они валялись везде, обожженные и изуродованные. Еще была гидра, стоящая между очагом и дверью, и демоница с зеркалом у камина, и еще какие-то темные эльфы - о, только этого не хватало! - которые влетели в дверной проем, застывая от удивления и ужаса.
Пара голов гидры развернулись в сторону Пайкела. Одна метнулась назад, к ближней стене комнаты, выплевывая огонь, чтобы помешать гоблинам вернуться к двери.
Вторая метнула пламя в бедного беспомощного Пайкела.
В руке дворф почувствовал кончик корня.

***
Драконьи головы повернулись к Малкантет. К своей тюремщице. Мерзавке, которая схватила гидру и закинула в темницу на бессчетные десятилетия.
Но демоница стояла, едва взволнованная, и держала свое зеркало.
Возможно, большинство из десяти голов избегали смотреть в него, но одна, в конце концов, не удержалась.
Гидра снова оказалась в зеркале, выкидывая оттуда сбитого с толку гоблина, который оказался стоящим на удивление близко к тому месту, где зеркало поймало его. Он с любопытством посмотрел на женщину с крыльями летучей мыши.
Кнут Малкантет рассек бедного гоблина пополам, прежде, чем тупое существо снова взглянуло в волшубное зеркало.
- Теперь можете войти, - сказала Малкантет Чарри Ханзрин и остальным, к которым теперь присоединилась группа спригганов во главе с Бевубо и Комтодди.
- Что это было? - спросила жрица дроу.
- Нарушители, - сказала демоница, пристально глядя на Бевубо. - Твои коридоры не столь безопасны, как тебе кажется, - добавила она испепеляющим тоном, и спригган отпрянул.
- Огнедышащая гидра? - спросила Чарри, покачивая головой. - Какая удача, что у тебя было зеркало!
- Удача, что новым подарком из зеркала был гоблин, - поправила Малкантет. - Уверяю тебя, дроу, в моей игрушке есть существа и похуже.
- Никогда не видела подобного предмета, - сказала Чарри.
- Не присматривайся, - язвительно заметила демоница. - Это подарок от лича, который живет в гробнице. Вы, кажется, называете эти места Чалтом. Он использует души, запертые в стекле, чтобы подкормить нежить, - женщина развернула голову, словно глядя куда-то вдаль. - Я должна вернуть его в ближайшее время. И получить другое. Теперь, когда оно переполнено, я не могу использовать этот предмет, не выпуская пленников. А некоторым из них лучше оставаться в тюрьме.
Темные эльфы предусмотрительно отошли, а Малкантет расхохоталась.

***
Пайкел выкатился в роще у входа в туннель. Он не мог стоять и вряд ли смог бы видеть. Глаза дворфа были опалены огнем гидры. Половина тела все еще была парализована ударом демонического бича.
Он слышал, что гиганты где-то недалеко. Возбужденные монстры обсуждали какую-то заварушку в глубине их дома.
- Реджис, - пробормотал дворф себе под нос, снова вспоминая обгоревшие тела и зловоние - зловоние от его собственной бороды.
Как он желал вернуться туда и спасти своих друзей!
- Вууфгар, - посетовал он.
Но дворф ничего не мог поделать. Даже если его тело каким-то образом исцелиться, что он может против такой могущественной демоницы?
Если бы он узнал о Малкантет, королеве суккубов, супруге богоподобного Демогоргона, ненавистной сопернице Граз’зта, то понял бы, что положение еще более безнадежно.
Пайкел попытался идти, но не смог. Он пополз, но движения причиняли боль. Он подумал, не стать ли снова собакой, но что хорошего это могло принести ему, когда один бок парализован?
Он сотворил целительное заклинание, которое вышло хорошо, но мало чем помогло. Вскоре он понял, что напряжения от магии было больше, чем пользы. Итак, Пайкел снова сосредоточился на том, что поможет убраться отсюда, чтобы привести помощь. Он хотел бы стать птицей и улететь, но у него была лишь одна рука. Однокрылая птица далеко не улетит.
К тому же, не стоило забывать о парализованном, по крайней мере пока, боке. Он снова услышал голоса гигантов, и понял, что они, должно быть, где-то рядом. Сейчас дворф был очень уязвим, и у него не осталось сил на путешествие путями корней.
Но ведь он мог снова превратить себя. И умный дворф обратился в змею. Даже несмотря на парализованную половину, Пайкел мог скользить. Он выполз из рощицы, а затем пополз вниз по каменистому склону, обращая особое внимание на приметы, чтобы снова найти это место.
Солнце клонилось к горизонту, а он все еще полз.
Он выполз на дорогу и продолжил свой путь.
Он долгое время полз по дороге ночью, а потом свернул в сторону и улегся клубком. Пайкел решил, что утром ему станет лучше. К тому же, его заклинания восстановятся и он сможет вернуться в Хелгабал по корням.
Но его сон был полон кошмаров, порожденных магией кнута демоницы. Когда солнце снова поднялось над горизонтом, Пайкел понял, что снова стал дворфом. И ему стало хуже. Не лучше. Яд или магия демона проникла глубже в его тело. Он не мог молиться, чтобы попросить о заклинаниях. Ему не хватало ясности мышления, чтобы вспомнить хоть что-то или сотворить хоть какую-то магию.
Он даже не мог снова стать змеей.
И тогда он пополз по земле, цепляясь за неё ногтями.
Он медленно двигался по дороге, не обращая внимания на сломанные ногти, борясь с дыханием, когда легкие едва могли зачерпнуть воздух.
Солнце поднялось высоко над головой. Вокруг стоял жаркий летний день, полный жужжания пчел и щебета пташек.
Вспотевший дворф продолжал ползти.
Он хотел остановиться, просто сдаться, чтобы позволить себе умереть и покончить с болью.
- Вууфгар, - прошептал он сквозь едва шевелящиеся губы. Он знал, что должен был ползти дальше.
Так он и сделал.

***
Солнечный свет снова разбудил Пайкела. Однако, к удивлению и растерянности дворфа, теперь он был в постели, а не на дороге.
Удобная кровать в чистой комнате. Боль охватила его тело, яд демона грыз его, шепча предложения сдаться и умереть.
Он повернул голову к окну и посмотрел на восходящее солнце, тихо зовя брата.
- О! Ты проснулся! - услышал он, пытаясь повернуть голову.
Над ним возникло толстое румяное лицо с широкой улыбкой и голубыми глазами.
- Мы думали, что потеряли тебя! - сказала женщина. - Ох, Чалмер!
- Да чего тебе, женщина? - отозвался другой голос, мужской, и Пайкелу удалось достаточно повернуть голову к открытой двери, чтобы увидеть еще более пухлое лицо, окаймленное огромными седыми бакенбардами.
- Ах, так ты сделала это, - сказал человек по имени Чалмер. Он посмотрел на женщину, которая, как решил Пайкел, была его женой. - Пойду, налью ему супа.
- Вууфгар! - удалось выдохнуть Пайкелу.
- О! Да он разговаривает! - сказала женщина.
- Вууу… Вуууф…