Перейти к содержимому


Свернуть чат Башня Эльминстера Открыть чат во всплывающем окне

Трёп, флейм и флуд. Все дела.
@  Redrick : (16 Июль 2018 - 05:42 ) Какой гений поставил ограничение на ответы в теме, а?
@  Valter : (12 Июль 2018 - 02:08 ) @ Faer, спасибо, посмотрю. 5-ка в игромеханическом плане хороша, но пантеон там забавный.. Они вернули старых, а новые тоже остались.. Тот же Цирик с появлением Бейна, Баала, Миркула и Ллейры вообще не должен был остаться, так как он владел их портфолио. Еще более забавно с Амонатором и Летандером, который вроде как признался, что это он и есть, а сейчас их двое ...О_о
@  Faer : (11 Июль 2018 - 08:25 ) @Valter, привет. Посмотри двушечные Faiths & Avatars и Powers & Panteons (тут описан ее храм). А еще Забытые Королевства Эльминстера (там немного, но чо-нить свеженькое можно накопать)
@  Valter : (10 Июль 2018 - 12:56 ) Всем привет! Есть ли какие-нибудь материалы по богине FR Селуне и ее последователях в худлите или просто более менее подробно? Faiths & Pantheons понятно, но нужно побольше для создания атмосферности и персонажей..
@  Valter : (28 Июнь 2018 - 12:06 ) Вот просто любопытно, кто-нибудь тут смотрит NerdArchy? )
@  nikola26 : (27 Июнь 2018 - 05:52 ) Уже, вчера )
@  Redrick : (27 Июнь 2018 - 05:30 ) Мб закрыть на сайте регистрацию? Всё равно одни боты.
@  nikola26 : (27 Июнь 2018 - 12:19 ) @Rogi, хостеры помогли разобраться в проблеме. Была большая нагрузка на mysql, куча новых регистраций на сайте. Пофиксили вроде.
@  Rogi : (27 Июнь 2018 - 11:09 ) последние дня 4 такая же ошибка постоянно была, но сегодня вроде отпустило
@  nikola26 : (25 Июнь 2018 - 11:49 ) Сейчас хостеров попинаю
@  Redrick : (24 Июнь 2018 - 07:58 ) Только у меня попытка зайти на форум демонстрирует страницу Driver Error? Случалось и раньше, но сейчас совсем как-то сложно пробиться.
@  nikola26 : (08 Июнь 2018 - 02:02 ) Если кому интересно, здесь отрывок из новой книги Сальваторе. https://io9.gizmodo....neak-1826486860
@  Faer : (15 Май 2018 - 12:46 ) Успокоил)
@  Redrick : (13 Май 2018 - 06:32 ) На самом деле - не редкость. Таких современных текстов хватает.
@  Faer : (13 Май 2018 - 06:00 ) мне из статьи больше всего интересно одно: насколько тексты в настоящем времени действительно редкость для англ литературы? Я уже в третий раз на подобное натыкаюсь, при том что именно англоязычного читаю сейчас крайне мало. Это мода наметилась или мне так везет?
@  Redrick : (13 Май 2018 - 12:01 ) Касательно чего?) Может, и успокаиваю)
@  Faer : (13 Май 2018 - 07:09 ) Рэд, успокаиваешь себя? ;))))
@  Redrick : (13 Май 2018 - 01:21 ) Согласен не безоговорочно, но текст интересный: https://meduza.io/fe...yatsya-perevody
@  tatianko.k : (30 Апрель 2018 - 04:34 ) Да, глянула на рутрекере... что-то есть, но этого так мало и не систематизировано... На беговой дорожке скучно бегать) 7 книг ведьмака пролетели в наушники за 3 месяца на беговой...
@  Redrick : (30 Апрель 2018 - 04:26 ) Но здесь их нет.
@  Redrick : (30 Апрель 2018 - 04:26 ) Судя по тому, что какие-то аудиокниги где-то появляются, можно сделать вывод, что такие люди действительно существуют.
@  tatianko.k : (30 Апрель 2018 - 03:58 ) Ребят, а начиткой книг на аудиоформат никто не занимается? Таковые вообще имеются?
@  nikola26 : (20 Апрель 2018 - 04:06 ) Подходит к концу перевод Врат Балдура 2. Есть предложение запустить платный перевод последней книги цикла Дом змей - "Отродье идола". Цена перевода 12500руб, переводчик Redrick. Просьба оставить свое мнение по этому поводу.
@  Rogi : (19 Апрель 2018 - 09:29 ) @Faer , загляни в личку)
@  nikola26 : (07 Апрель 2018 - 10:09 ) @Outlawz92 конечно можно любую сумму
@  Outlawz92 : (07 Апрель 2018 - 09:02 ) Ребята, а можно любую сумму выделить, или есть какие-то минимальные цифры?)))
@  pike : (24 Март 2018 - 07:22 ) первая переведена давно, еще в 2002 )
@  nikola26 : (24 Март 2018 - 12:13 ) http://www.abeir-tor...ate-series.html
@  nikola26 : (24 Март 2018 - 11:23 ) Привет PILIGRIM, спасибо что откликнулся) Это вторая книга, первая переведена давно. А так это вроде трилогия.
@  PILIGRIM : (24 Март 2018 - 10:34 ) Привет, я готов скинуться на перевод. Это первая часть или вторая часть? Я столкнулся здесь с такой проблемой, что начинают переводить какую-нибудь трилогию, переводят 1-2 книги и бросают, в итоге остается чувство, как если бы показали пол фильма.
@  Sanzohoshi : (23 Март 2018 - 04:10 ) Давненько я тут не сиживал...
@  nikola26 : (21 Март 2018 - 03:51 ) @Alishanda С возвращением )
@  nikola26 : (21 Март 2018 - 03:46 ) Друзья! У меня есть перевод половины книги "Врата Балдура 2 - Тени Амна", который мне в своё время любезно предоставил pike. Redrick готов взяться за перевод остатка книги. Цена вопроса 6000р. Готов ли кто-то из вас помочь проспонсировать перевод этой книги?
@  Alishanda : (17 Март 2018 - 11:08 ) О. Ура. Я смог зайти.
@  naugrim : (15 Март 2018 - 12:33 ) Наши в космосе http://steamcommunit...s/?id=915432220
@  Faer : (09 Март 2018 - 10:32 ) Спасибо))
@  Redrick : (09 Март 2018 - 09:51 ) Судя по тому, что я нагуглил, этот блок никак не переводился. Переводи просто натиском. https://magic.wizard...chive/onslaught https://mtg.gamepedi...Cycle#Onslaught
@  Faer : (09 Март 2018 - 09:41 ) Рэд, спасибо что отозвался. Я пытаюсь перевести названия Onslaught Cycle from Wizards of the Coast and the Mad Merlin Trilogy from Tor. Но вдруг оно переведено? Первое - что-то матыжное
@  Redrick : (09 Март 2018 - 08:47 ) Я не то, чтобы шарю. Но читал одну книгу (из непереведённых.) И очень слабо, но ориентируюсь в местном лоре.
@  Faer : (09 Март 2018 - 08:22 ) Кто-то шарит в худле по Magic: The Gathering?
@  nikola26 : (07 Март 2018 - 12:21 ) @PILIGRIM у тебя будет возможность внести посильный вклад в перевеоды как раз через недельку. Объявлю позже.
@  PILIGRIM : (06 Март 2018 - 07:33 ) Если собирают деньги на какой-то новый перевод, тоже объявляйте.
@  PILIGRIM : (06 Март 2018 - 07:29 ) всем привет! хочу поблагодарить переводчиков и редакторов за проделанную работу, с большим удовольствием прочитал многие произведения. Может, сделаете какой-то кошелек-копилку, куда каждый благодарный сможет закинуть деньги.
@  nikola26 : (04 Март 2018 - 09:21 ) Небольшое объявление! Все переведенные рассказы, добавленные на форум за последнее время, залиты на сайт в соответствующие Антологии, т.к. незарегистрированные на форуме пользователи не имеют прав для скачивания файлов. Для abeir-toril.ru таких ограничений нет.
@  nikola26 : (01 Март 2018 - 08:49 ) @Faer смотри личку по поводу заливки файлов
@  Faer : (01 Март 2018 - 08:39 ) Рэд, ты можешь залить рассказ? (а то мне выдает ошибку)
@  Faer : (24 Февраль 2018 - 07:58 ) @Rogi, получил)
@  Rogi : (24 Февраль 2018 - 04:27 ) @Faer вроде написал
@  Faer : (24 Февраль 2018 - 12:46 ) @Rogi, продублируй, пзл, на тот же логин, но укр.нет. Майл.ру у меня что-то сбоит
@  Rogi : (23 Февраль 2018 - 11:42 ) @Faer, написал тебе на mail.ru
местная почта не работает у меня(
@  Алия Rain : (23 Февраль 2018 - 10:50 ) С днем защитника Отечества, ребят!)
@  Faer : (23 Февраль 2018 - 07:49 ) я нашелся)
@  Redrick : (23 Февраль 2018 - 01:43 ) Допустим. Why?
@  Rogi : (23 Февраль 2018 - 01:27 ) Всем привет) У кого-то есть связь с Фаэром?
@  Gjallarhorn : (07 Февраль 2018 - 06:19 ) Ещё хочется сказать спасибо, что не забываете. :)) Я редко тут появляюсь, но мыслями иногда возвращаюсь к Долине Теней и всегда упоминаю о ней при случае.
@  Gjallarhorn : (07 Февраль 2018 - 06:17 ) Поэтому передаю полномочия любому, кто готов взять на себя этот труд , будь то платно или бесплатно. Я не автор книги, поэтому не мне решать. Сколько брать за перевод, и брать ли вообще - ваше личное дело.
@  Gjallarhorn : (07 Февраль 2018 - 06:15 ) Сразу к делу о переводе Отродья - честно скажу, хочется. Сделал первые две - ну сделай и третью! Но то было давно, сейчас всё поменялось. Время не позволяет. Зачастую приходится после основной работы заниматься переводами до глубокой ночи. А в 6:30 подъем и на работу ))) При таких обстоятельствах брать на себя ещё и книгу немыслимо.
@  Gjallarhorn : (07 Февраль 2018 - 06:10 ) Ребят, всех приветствую!
@  nikola26 : (07 Февраль 2018 - 05:55 ) Егор, я с ним связался. Он отпишется здесь позже.
@  Redrick : (07 Февраль 2018 - 05:46 ) Ну, мне не хочется перебегать дорогу Gjallarhorn'у. Если он не возьмётся - у меня это будет 12 700, соответственно. Быстрее 4 месяцев - дороже.
@  nikola26 : (07 Февраль 2018 - 05:45 ) так, для справки
@  nikola26 : (07 Февраль 2018 - 05:45 ) Отродье Идола (Vanity's Brood)Лиза Смедман - 12.7 авторских листа.
@  Redrick : (07 Февраль 2018 - 05:40 ) Стоимость - в зависимости от объёма книги, автора и желаемого срока. В среднем перевожу книгу за 4 месяца (часто быстрее), беру около 1000 р. за авторский лист (40 000 знаков с пробелами, примерно 12 стр.)
@  Redrick : (07 Февраль 2018 - 05:39 ) Я занят до конца февраля. После этого - да, готов взять новую работу.
@  Redrick : (07 Февраль 2018 - 05:38 ) У нас тут не переводческое агентство, собственно) У нас нет "вольнонаёмных переводчиков". Эти вопросы решаются в индивидуальном порядке.
@  nikola26 : (07 Февраль 2018 - 05:35 ) Есть Redrick )
@  naugrim : (07 Февраль 2018 - 05:25 ) А кроме него вольнонаемных переводчиков нет?
@  nikola26 : (07 Февраль 2018 - 05:10 ) @naugrim Я попробую связаться с Gjallarhorn и думаю он здесь ответит на твои вопросы.
@  naugrim : (07 Февраль 2018 - 04:42 ) Так а сколько надо то? Вопрос же цены + скорости перевода.
@  nikola26 : (07 Февраль 2018 - 03:22 ) В принципе я могу связаться с Игорем (Gjallarhorn) и узнать готов ли он взяться за перевод. Вопрос в другом, будут ли спонсоры?
@  Redrick : (07 Февраль 2018 - 02:00 ) Собственно, Gjallarhorn всё хотел денег попросить, но как-то стеснялся. Или ждал, что мы всё за него организуем, чёрт знает.
@  nikola26 : (07 Февраль 2018 - 01:06 ) @naugrim переводом первых двух книг занимался Gjallarhorn. Попробуй обратиться к нему в личку за деталями платного перевода.
@  naugrim : (07 Февраль 2018 - 12:51 ) И еще вопрос, как организовать или проплатить перевод серии книг? И какова цена вопроса?
@  naugrim : (07 Февраль 2018 - 12:50 ) Привет! Подскажите ожидается ли перевод заключительной книги трилогии Дом Змей Отродье Идола (Vanity's Brood) за авторством Лизы Смедман? Если да, то как скоро?
@  Valter : (04 Февраль 2018 - 04:22 ) @nikola26. Спасибо большое! Байерс весьма понравился после своих Драконов и Тея.
@  nikola26 : (03 Февраль 2018 - 10:25 ) @Valter. Это серия "Братство Грифона" Ричарда Байерса.
@  Valter : (03 Февраль 2018 - 06:27 ) Всем привет! Есть ли некое продолжение Проклятых земель? Нашел в интернете инфу про Аота, так там описываются его приключения в Рашемене и других метсах, чего не было в Проклятых землях... Или альтернативная ветка про этого героя?
@  Redrick : (02 Февраль 2018 - 09:54 ) Господа (и дамы) главные администраторы. После чистки форума и сайта от вирусов я поменял вам пароли во избежание. За новым паролем - свяжитесь со мной где-нибудь.
@  Redrick : (26 Январь 2018 - 02:37 ) И чатик снова лагает. Господа, переставайте сюда писать, с большой вероятностью сообщение просто не появится вовремя.
@  Redrick : (26 Январь 2018 - 02:36 ) Хреново.(
@  nikola26 : (26 Январь 2018 - 01:11 ) Вопрос, есть ли среди нас кто может заняться этой проблемой?
@  nikola26 : (26 Январь 2018 - 01:04 ) В общем. После вчерашнего крэша сайта и форума, хостеры сегодня после решения проблемы и проверки сказали, что у нас вредоносный код. Можно почистить его самостоятельно или за бабки они вычистят.
@  Faer : (09 Январь 2018 - 03:16 ) Malath?
@  Easter : (09 Январь 2018 - 03:00 ) Получается, есть ещё Эсканор и...
Кто-то встречал, как зовут последнего из принцев?
@  Easter : (09 Январь 2018 - 03:00 ) Читая "Вызов", наткнулся там на незнакомое имя. "Эсканор? Что-то не помню я такого принца шейдов..."
Полез в "Лордов тьмы" и обнаружил, что в главе "12 принцев Шейда" перечислены только 10!
@  Valter : (04 Январь 2018 - 05:11 ) С новым годом всех! Рад, что сайт снова работает.
@  nikola26 : (01 Январь 2018 - 07:51 ) @Джубей Пока не куда переезжать.
@  nikola26 : (01 Январь 2018 - 07:51 ) С Новым Годом !!!
@  Дариэль : (01 Январь 2018 - 03:59 ) С новым годом, дорогие дамы и господа!
@  Bastian : (01 Январь 2018 - 12:22 ) С эНьГэ!
@  Faer : (31 Декабрь 2017 - 09:14 ) с наступающим!))
@  Валерий : (31 Декабрь 2017 - 06:25 ) Всех с НГ! ))))
@  Джубей : (17 Декабрь 2017 - 01:38 ) Скажите сайт будет переезжать что ли?
@  Valter : (16 Декабрь 2017 - 09:16 ) чатик нужен. Ибо ни вотсапа, ни телеграмма. Да и просто иногда приятно зайти на форум и почитать старую тему. Или парой слов перекинуться в чате. Оставьте, пожалуйста ))
@  Redrick : (13 Декабрь 2017 - 03:08 ) Надолго ли.
@  Валерий : (13 Декабрь 2017 - 01:26 ) Не фигасе... форум-то - летает!!
@  Redrick : (09 Декабрь 2017 - 01:28 ) goddest, спасибо, посмотрим
@  PyPPen : (09 Декабрь 2017 - 01:46 ) О Чудооооо!!!
@  g0ddest : (02 Декабрь 2017 - 01:07 ) За 5$ Digital Ocean отличный ssd хостинг.
@  Redrick : (27 Ноябрь 2017 - 05:14 ) Насколько чатик вообще нужен - это тоже вопрос.

Просмотр профиля: Alishanda
Offline

Alishanda


Регистрация: 25 Май 2016
Активность: 12 Июн 2018 20:03
*****

#96440 Глава одиннадцатая

Написано Alishanda 12 Июнь 2018 - 19:58

Прежде, Даг Зорет посещал Глубоководье лишь единожды, и близость столь многих врагов Жентарима заставляла его держаться нехарактерно настороженно. Он подождал, пока служанка закроет за собой дверь, а затем задвинет массивную дубовую щеколду. После чего, ведь лишней осторожности не бывает, он обошел роскошные апартаменты, разыскивая волшебные устройства для слежки и тихонько напевая, пытаясь обнаружить любую враждебную магию.
Но так ничего и не нашел. Нежная Русалка, таверна и дом отдыха, расположившаяся в сердце пустынного Северного Квартала, славилась своей предусмотрительностью. Частные комнаты соответствовали своему названию, что в этом переполненном магией городе являлось большой редкостью. Другие изыски, наполнявшие комнату, были просто приятным дополнением.
Здесь находились прекрасные письменный стол и стул полированного тикового дерева, привезенного из Чултана, а также большая кровать с кучей шелковых подушек ярких и редких желтых и синих цветов, бархатные драпировки и прекрасные гобелены, не пропускающие холод. Были здесь и умывальник с кувшином из тончайшего фарфора, маленький столик, с расставленными на нем серебряными бокалами, бутылкой вина и подносами, на одном из которых лежали небольшие кусочки острой закуски, а на другом - сладкой выпечки. Даг не упустил ничего из этого, так как очень ценил роскошь. Попробовав маленький треугольничек пахнущего травами сыра он поклялся себе, что доставит подобные роскошества в Терновый Оплот, дабы смягчить и украсить строгие кельи, некогда принадлежавшие паладинам.
Однако, в данный момент, Даг был занят другим, более неотложным делом. Достав маленькую темную сферу, запрятанную в складках его плаща, он уселся в мягкое кресло. Держа её в своей ладони, он пристально вгляделся в глубины.
Повинуясь его приказу, внутри шара вспыхнул пурпурный огонь. По собственному опыту Дагу было известно, что случится с человеком, получившим сообщение. Волшебное послание вызовет леденящую жгучую боль, которая не прекратиться до тех пор, покуда получатель не отыщет укромное место, где смог бы взять сферу в руки.
Потому Дага не удивило, что ожидание было кратким. Сир Гаррет Кормариль, несмотря на все его благородные выступления и ханжеские заявления, обладал острым инстинктом самосохранения. Через мгновение внутри сферы возникло худое достопочтенное лицо паладина, которое выглядело довольно нелепо в танцующих языках фиолетового пламени.
- Вы желали говорить со мной, лорд Зорет? Есть ли проблема, требующая моего внимания?
- Нет, меня просто охватило желание получить удовольствие от твоей компании, - холодно сказал Даг. - Что творится в храме Тира? В этом месте полно паладинов!
- Они готовятся идти на Терновый Оплот, - весьма откровенно поделился сведениями сир Гарет. - Разумеется, вы не думали, что ваш триумф останется без ответа.
- Пусть попробуют. У них не выйдет войти в крепость столь же легко. Если, конечно, - добавил Даг, - ты не поделился с ними той же информацией, что и со мной.
Синие глаза рыцаря распахнулись от резкой и внезапной вспышки ужаса.
- Я не делал этого, но среди орденов могут быть и другие, которым Хронульф доверил знание.
На самом деле, все это не слишком волновало Дага. Он поднял вопрос лишь затем, чтобы напугать старика. Если объединенная армия паладинов и владела какой-то информацией, это не принесло бы им много пользы. Туннели под крепостью изменились так сильно, что люди могли блуждать в тенях десятидневками, так и не находя старых проходов.
- Есть еще одно дело, о котором нам следует поговорить, - продолжил Даг. - У меня есть дочь. Хотя её существование хранилось в секрете более девяти лет, сейчас все вокруг ищут её. Что ты знаешь об этом?
- Сир? - спросил рыцарь, на лице которого замерло озадаченное выражение. - Почему я должен что-то знать?
Это не было ложью — Даг смог бы поймать паладина на откровенном вранье — однако, человек уходил от ответа. И это раздражало жреца.
- У меня мало времени, как и терпения, - процедил Даг сквозь зубы. - Слушай меня внимательно. Девочка была похищена из своего временного дома мужчиной, хотя эльф, охранявший её, обладал значительными познаниями в обращении с оружием. Жентарим не славится подобными проявлениями тупой храбрости. А это значит… кто?
Сир Гарет склонил голову.
- Я заслужил ваших подозрений, лорд Зорет. Моя роль в нападении на деревню…
- Давняя история, - холодно заметил Даг. - Я не собираюсь заставлять тебя страдать за старые проступки, но будь уверен, твоя дальнейшая жизнь зависит от способности послужить мне быстро и хорошо. Тебе ясно?
- Более чем, милорд, - ответил рыцарь.
- Отвечай прямо. Ты или не ты принимал участие в похищении моей дочери?
- Увы, ответ на этот вопрос не столь прост, как вы желаете, - сказал рыцарь с обеспокоенным лицом. - Мой орден действительно несет за это ответственность, а значит, часть вины и на мне.
Даг фыркнул в ответ на эту самоуничижительную «исповедь», однако нашел в словах старого паладина хорошие новости.
- Мои люди проследили за похитителем Кары. Он направился в Глубоководье. Я хочу знать его имя, а после этого, и как можно скорее, желаю получить его сердце на вертеле.
- В Глубоководье много паладинов, - уклончиво заметил сир Гарет. - Расскажи мне больше о своей дочери, дабы я смог сделать надлежащие расспросы. Лично я никогда не видел девочки.
Просьба казалась оправданной.
- Ей девять, однако, так как она маленькая и худая, ей нельзя дать больше шести или семи. Волосы каштановые, глаза — карие. В ней течет кровь эльфов. Так что уши девочки слегка заострены, глаза большие, а уголки их слегка приподняты, пальцы — маленькие и тонкие.
Даг пожалел о последних словах, как только они слетели с губ. Ему не хотелось привлекать слишком много внимания к рукам девушки. Из-за слишком ценного кольца, которое она носила.
- Моя сестра, - поспешно добавил он. - Есть ли какие-то сведения о ней?
- Я отправил её в Терновый Оплот, как вы приказали. Неужели, она так и не пришла?
Даг решил, что этот вопрос лучше оставить без ответа.

- Я желаю, чтобы женщина и девочка были найдены и вернулись ко мне. Найди способ опередить остальных рыцарей. Ясно?
Подняв два пальца ко лбу, рыцарь отдал древнее приветствие.
- Я обещал чтить детей рода Самулара. Все будет сделано так, как вы велите.
С отвращением покачав головой, Даг снял заклинание. Лицо сира Гарета покинуло сферу — но не раньше, чем Даг удовлетворенно уловил проблеск боли,
вызванный снятием заклятия.
Он презирал старого рыцаря. Он ненавидел всех паладинов, а в особенности тех, кто, как и его собственный отец, принимал обеты рыцарей Самулара. Однако, этот человек просто исказил их. Сир Гарет Кормариль некогда был могучим рыцарем, другом и боевым товарищем отца. Однажды, он спас Хронульфу жизнь, получив рану, которая повредила его ведущую руку, таким образом покончив с его воинской карьерой. Но была в этом человеке слабость — воли и сердца. Её Даг презирал особенно. Сам он смог одержать победу над физическими недостатками — так почему другой должен видеть в этом повод отказаться от всего, чем когда-то был?
Но сир Гарет сделал именно это. Он стал жертвой хитроумных ловушек Малхора, злоупотребляя своей новой ролью казначея ордена, когда его младший брат, бродяга и игрок, столкнулся с домами развлечений, принадлежащими Жентариму. Малхор взял на себя долги молодого лорда, и Гарет спокойно «заимствовал» деньги, чтобы расплатиться со жрецом жентов, не желая рисковать личным или семейным
бесчестьем. Это и стало началом. Облегчило покупку души рыцаря.
Дага поражало, что сир Гарет, похоже, не понимал этого.
Даг сам выбрал, кем ему быть. Он обладал великой силой, дарованной безумным богом, и знавал такие пути, что и не привиделись бы человеку, подобному сиру Гарету. И он желал получить много больше, используя те же методы. А если придется, и что-то похуже. Он сам выб
ирал, что ему делать. Он признавал, кем стал. В этом была предельная честность, которую сир Гарет не мог ни понять, ни повторить.
Когда Даг спрятал сферу, губ его коснулась ироническая улыбка. Он заметил, что, по крайней мере, в этом вопросе, обладал добродетельностью большей, чем человек, которого восхваляли, как одного из величайших рыцарей Тира.

 


* * * * *

Для Бронвин, три дня, потребовавшиеся на возвращение, прошли слишком быстро. Она много времени проводила с маленькой Карой, отвечая на бесконечные вопросы девочки. Та проявляла удивительное любопытство по поводу окружающего мира, и, пока она слушала рассказы Бронвин, на маленьком её личике отражалась тоска по далеким местам.
Однако, Каре было, чем занять свое время. Она играла с пятью дворфскими детьми, прекрасно чувствуя себя в драках и склоках с гораздо более сильными и коренастыми дворфами. Эбенайзер также проявлял к девушке интерес, а потому часами мог рассказывать ей истории о своих приключениях, отвечая на вопросы. Он даже вырезал Каре игрушку, маленькую деревянную куклу со слегка заостренными ушками. Руки и ноги куклы были прикреплены к нитям, чтобы та могла двигаться. Бронвин, которая поймала его за сшиванием одежды из кусочков парусины, прокомментировала тонкость работы, и сразу же пожалела об этом. Дворф дал ей множество советов на счет положения её собственных дел, используя для этого языковые конструкции, которые почти, но не полностью, скрывали его смущение от того, что кто-то застал его с размякшим сердцем и выполняющим женскую работу.
К своему удивлению, Бронвин поймала себя на то
м, что любит проводить время с Карой. У неё никогда прежде не было опыта обращения с детьми, даже когда сама она была ребенком, но сейчас женщина наслаждалась любопытством девочки, одобряла её упрямство и восхищалась её силой. К тому времени, когда показались острова, охранявшие вход в гавань Глубоководья, Бронвин решила, что если у неё когда-либо будет дочь, она будет более чем счастлива, если та будет похожей на Кару.
Но у Кары была семья. Отец, который почти наверняка был родственником Бронвин. Желание
найти его, ради них обоих, поднималось в Бронвин, словно нараставшая лихорадка. Девочка помнила своего отца лишь как «Дуна», а описание, которое она дала, было тем, чего можно было бы ожидать от восьмилетнего ребенка-полуэльфа. Он был взрослым. У него темные волосы. Он большой. Не слишком много информации для поисков.
Каре многое удалось рассказать о человеке, укравшем её из единственного дома, который она когда-либо знала. У него был меч, которым он убил обоих приемных родителей. Он был высоким мужчиной со светлыми волосами. Ехал на белом коне и носил белую тунику с синим рисунком. По просьбе Бронвин, Кара попыталась набросать его портрет, однако,
детские каракули были весьма далеки от идеала. Они долго ехали, а потом остановились у красивого дома. После этого, девочка ничего не помнила. Она заснула, а проснулась в трюме этого корабля. Голова болела, а живот был совершенно пуст. Бронвин, которая слушала этот рассказ с нарастающей яростью, поняла, что ребенок находился под действием наркотика. Она пообещала найти совершившего это деяние и убедиться, что он больше не отправит детей в ту жизнь, которую пережила она сама.
Наконец, Нарвал миновал самый южный вход в гавань, проплывая мимо маяка, известного как
Восточная Факельная Башня: высокий тонкий конус из белого гранита, вершина которого пылала, соответствуя названию. Бронвин предпочла бы отплыть к северному входу, потому что плата за доки там была ниже, и, к тому же, она оказалась бы гораздо ближе к магазину, но капитан Орвиг категорически отказался подходить ближе, чем на длину выстрела к месту, которое звалось Башней Страданий Контрабандистов. Пара маленьких лодок встретила их у загороженного цепью входа, и женщина, одетая в черную с золотом форму дозора, запросила разрешения подняться на борт. При этом, капитан-огр усмехнулся и начал поглаживать свою саблю. Однако прежде, чем он успел заговорить, Бронвин схватила его за руку и кивнула на воду, расстилавшуюся позади лодок. Орвиг проследил за её взглядом, и в маленьких красных глазках вспыхнуло удивление. То там, то тут над поверхностью воды возникали человеческие головы, а вокруг корабля кружили темные, едва различимые под поверхностью, человеческие формы. Русалки, если понадобится, готовы прийти на помощь чиновникам. Орвиг ценил свой корабль слишком высоко. Он не мог рисковать тем, чтобы тот пошел на дно.
- Разрешить подняться на борт, - прорычал он.

Бросив на Бронвин взгляд, как бы говоривший, что вопрос этот теперь её проблема, он ушел. Бронвин подготовила журналы, в которых описывался их груз, и от имени Орвига выплатила налог, воспользовавшись некоторым количеством монет, взятых с корабля работорговцев. Она написала расписку для уплаты за доки, обязуясь доставить платеж управителю гавани в течение трех дней. Цепь опустили, и Нарвалу было дозволено войти в гавань. Ради капитана Орвига — огру было явно не комфортно находиться в этом порту — Бронвин потребовала разрешения причалить у первого же доступного дока.
Меньше, чем за час, пассажиры высадились на небольшой, покрытый ракушками пирс неподалеку от улицы Сидра. Нарвал рванул прочь с такой поспешностью, что последний дворф выпрыгивал с корабля уже на ходу. Он с громким всплеском погрузился в воду и, словно топор, пошел ко дну. Четырем русалкам удалось вытащить его на берег, однако когда задача, наконец, была выполнена, все они выглядели заметно более уставшими. Ухмылявшийся работник доков бросил вниз веревку. Довольные тем, что могут быть полезными, дюжина представителей клана Каменная Шахта схватились за канат и с удовольствием потащили его на себя, из-за чего их бедный сородич вылетел из воды и пронесся вдоль берега на собственном животе.
Как только волнение слегка утихло, дворфы собрались в кучу, глядя на оживленный пейзаж и узкие, переполненные улочки широко распахнутыми глазами. На этот раз все пятьдесят дворфов были погружены в молчание. Благоговение перед городом
прервало их споры.
- Прости, - пробормотал Эбенайзер, обращаясь к Бронвин. - Я — единственный, кто выходил за пределы клановых владений. Остальные, ну, ты могла бы сказать, что они, как утки в пустыне.
- Чем раньше мы их успокоим, тем лучше, - согласилась Бронвин.
Она поприветствовала высокого лысого мужчину, носившего на своем кафтане знаки отличия гильдии
извозчиков. После короткой и оживленной торговли, ей удалось нанять три повозки, чтобы пронести дворфов через весь город в свой магазин.
-
Могли бы и пешком пойти, - пожаловался Эбенайзер, когда они забрались в закрытый деревянный фургон, сильно провонявший рыбой и старым сыром.
- Пятьдесят дворфов шагают по Портовому Району? - усмехнулась она. - Больше похоже на нападение. Столь пристального внимания нам не нужно.
Подумав об этом, дворф неохотно кивнул.
- Тогда каков твой план?
- Пока пойдем в мой магазин. Я пошлю несколько гонцов и выпрошу некоторые
привилегии. Мы все уладим.
Эбенайзер проследил за кулачным боем, разразившимся между двумя дворфами.
- Трудно, - заметил он.
Следуя указаниям, кучер позволил им выйт
и в переулке за Любопытным Прошлым. Несмотря на просьбы Бронвин вести себя осторожнее, дворфы взбирались по узкой тропинке, явно чувствуя себя в закрытом, напоминавшем туннель, коридоре, как дома.
Они ворвались в Любопытное Прошлое, словно стая черных дроздов. Реакция Элис поразила Бронвин. Гномка выудила из-под прилавка меч, а так же пистолет, работавший на пару. Этим она замахала на первых появившихся в дверях дворфов.
- Вы не пройдете, - сказала она так убедительно, что Бронвин ей поверила. - Валите в другое место!
- Элис, это я! - прокричала Бронвин над головами дворфов. - Все в порядке. Они со мной.
Гномка выпучила глаза.
- Все?
Бронвин беспомощно пожала плечами, зная, что просит от
подруги слишком многого. Крошечные плечики гномки поднялись и опали от тяжелого вздоха. Однако, она отошла в сторону.
Глаза разъяренных дворфов округлились от страха при виде стольких ценностей вокруг.
- Отличная вещица, - с недоумением сказала Тарламера.
Она держала браслет, украшенный крупными драгоценными камнями. Вместо того, чтобы нацепить побрякушку на запястье, она сжала его в руке, чтобы камни увеличили её костяшки. Подняв кулак, дворфа восхитилась эффектом.
- Отлично! Твоя, гномка?
- Не смей! Это заказ леди Галинды Райвентри.
Глаза Тарламеры сверкнули.
- Может, она не против пары раундов, а? Сидение на этом корабле сделало нас беспокойными и жаждущими развлечений.
Образ волевой королевы-колдуньи, сражающейся против женщины-дворфа в битве, вызвал у Бронвин кривую усмешку. Это сражение было из тех, за которые она готова была бы заплатить.
- Элис, почему бы тебе не сходить на рынок и не купить что-нибудь для наших гостей? Хлеб, мясо и бочонок эля. Попроси их все доставить.
- Ну, разумеется, я не потащу все сама, - проворчала гномка.
Схватив свой платок с крючка, она, как показалось Бронвин, с облегчением вздохнула.
Один из дворфов начал взбираться на полку за топором, который попался ему на глаза. Гладкая черная тень соскользнула со стропил, приземляясь ему на плечо.
- Подумай об этом! - посоветовал Магазинный Кот.
С визгом, молодой дворф разжал руки и упал на пол. Ворон взлетел и сел на высокую урну.
- Он говорит! - с восторгом воскликнула дворф
а указывая толстым пальцем на ворона. Глаза её вспыхнули боевым огнем, и она приблизилась к Магазинному Коту, наклоняясь ближе к его клюву.
- Давно у меня не было жареной птицы, - сказала она громко. Ворон уставился на неё.
- Подумай об этом.
Дворфы рассмеялись.
- Может, Моргалла, задай ты правильные вопросы и с
зажаркой удалось бы повременить, - заметил Эбенайзер.
Она пожала плечами, а затем провела пальцем по длинной цепи из розовых жемчужин, висящей на деревянном бюсте.
Дворфы провели целый час, шуруя в магазине и обмениваясь оскорблениями с вороном. Когда же некоторые начали беспокоиться, Элис вернулась с полудюжиной сильных носильщиков, которые тащили запрошенные вкусности.
В тот момент, когда первый бочонок ударился об пол, дворфы со всех трех этажей магазина сгрудились вокруг. Они хватали все, что попадало в руки — серебряные кружки, украшенные драгоценными камнями бокалы — и собирали вокруг себя. Заметив это небрежное использование ценностей, которые она охраняла, гномка съежилась.
- Мы сможем нанять кого-нибудь, чтобы помочь с уборкой, - сказала ей Бронвин.
- Если у тебя на это останутся деньги, - ответила Элис.
Она кивнула в сторону своих посетителей, которые быстро поглощали груды еды. Два дворфа ужа добрались до третьего бочонка.
Казалось, Эбенайзер пришел к тем же выводам.
- Не сомневайся, я заплачу тебе
все до последнего медяка, - тихо поклялся он. - Скажи, что я могу сделать, чтобы помочь им заработать их.
Бронвин взглянула на Кару, которая, счастливо лепеча, гладила Магазинного Кота. Сердце её
растаяло при виде маленькой девочки и явно наслаждавшегося ворона.
- В городе есть дворфы, но работа, которую может предложить ваш клан, всегда востребована. Я знаю людей, которые могут сделать то, что нам нужно.
- У тебя много друзей, если они могут устроить
такую толпу, - прокомментировал Эбенайзер.
- В некотором роде.
Это снова подняло вопрос, который много раз задавала себе Бронвин. Еще на борту корабля женщина поняла, что ей придется полагаться на ресурсы Арфистов, чтобы
устроить дворфов. Раскрытие членства в этой секретной организации было запрещено, за исключением экстремальных ситуаций и очень доверенных друзей. И хотя она знала Эбенайзера не так давно, Бронвин считала его одним из лучших друзей, которых ей когда-либо случалось находить.
Взяв дворфа за руку, она отвела его в относительно тихий уголок.
- Что ты знаешь об Арфистах?
Эбенайзер нахмурился и плюнул в бронзовую плевательницу, попадая туда со смертельной точностью и звенящей силой.
- Ничего хорошего. Как я слышал, они не слишком-то разборчивы в своих делах.
- Так и есть, - нерешительно сказала Бронвин. - Но они хороши в сборе информации и её передаче. Если я свяжусь с правильными Арфистами здесь, в городе, завтра утром получится найти работу для каждого члена твоего клана. Кузнецы для мечей, огранщики драгоценных камней, пекари. Я смогу
пристроить любой талант.
- Откуда ты знаешь, кому… - дворф прервался, взгляд его стал подозрительным. - Ты — одна из них.
Бронвин
вздохнула.
- К сожалению. Неужели, все так плохо?
- Может быть, - проворчал он и посмотрел на неё. - То, что ты сделала для моего клана — это дела Арфистов?
- Нет, - решительно сказала она, несмотря на подозрение, что возражения могут
лишь поколебать дворфскую уверенность. - Это — личное.
- Ладно, - он удовлетворенно кивнул. - Тогда скажи, куда пойти, и я начну действовать.
Бронвин заспешила вверх по лестнице, поднимаясь в свою комнату. Выдворив пару прыгавших на кровати детей, она уселась за письменный стол. Под фальшивым дном ящика обнаружились листы пергамента, носившего личную печать Хелбена Аранс
ана. Эта руна, его символ, давала написанному на листе силу. Арфисты, которыми он управлял, должны были использовать такой пергамент только в самых критических случаях. Бронвин владела лишь двумя. Опустив перо в чернильницу, женщина начала писать письмо Брайану Мастеру Меча.
Даже во время письма, Бронвин мысленно оценивала последствия своих действий. Хелбен узнает кем и когда был использован один из его специальных пергаментов. Брайан, бывший обычным торговцем, тихим и скромным человеком, слыл хорошим другом архимага. История дойдет до руководителя Арфистов слишком быстро.
И что же, подумала она, делать дальше?
Эта мысль не давала ей покоя. Всю жизнь ей говорили, как поступать.
В рабстве ей не дозволялось ничего. Став торговцем антиквариатом, она принимала поручения и выполняла их. Методы были её собственными, и Бронвин гордилась своей находчивостью, однако задания поступали ей извне. То же самое можно было сказать и об её членстве в Арфистах. Первым решением, которое она могла бы назвать по-настоящему своим, было спасение из рабства клана Каменной Шахты. Она гордилась этим и более не желала мириться с тем, чтобы все её решения и впредь диктовались кем-то другим.
Но было ли все в действительности так? Даже в качестве раба она сама выбирала свой путь. Она упорно работала, продавая камни, и прежде, чем стала взрослой женщиной, научилась создавать поддельные
драгоценности лучше любого из слуг своего господина и даже господина собственной персоной. Он проявил к ней интерес и научил её изготавливать редкие произведения, которые они копировали и продавали, как оригинальные. Бронвин проявила настоящую любовь к старым прекрасным вещам, которые попадали ей в руки. В отличие от неё, вещи имели прошлое. Историю. Истории значили гораздо больше, чем сами предметы. И потому она умоляла господина позволить ей изучать историю вещей — она утверждала, что так могла бы сделать свои репродукции лучше, меньше отличавшимися от оригинала. Эта идея понравилась господину, и Бронвин начала путь, которым шла теперь. Когда хозяин умер, сын его продал магазин, включая рабов. Она купила свободу, предложив себя в подмастерья охотнику за сокровищами, который вел дела с её хозяином. Вскоре, она двинулась своим путем. И, с удивлением осознала она, идет им до сих пор.
Бронвин долго сидела, пытаясь переварить это открытие. Затем, она медленно кивнула и закрутила пергамент в свиток. Спустившись по задней лестнице, она шагнула в переулок. У магазина сапожника, располагавшегося за две двери, всегда находился гонец или пара.
Посланник был молодым человеком, хорошо известным Бронвин. Она протянула ему свиток, снабдив инструкциями и дополнительной серебряной монетой, а затем легким шагом вернулась в магазин. Каким бы ни было это предприятие, она справится с ним как всегда — по-своему.

 


* * * * *

Эбенайзеру потребовалась большая часть двух часов, чтобы собрать своих сородичей и заставить их покинуть магазин.
- Как коты бродячие, а, - ворчал он, вытаскивая последнего из дверей. Взгляд, полный чистой и отчаянной благодарности, брошенный ему Элис, вызвал у него кривую улыбку.
Представители рода Каменная Шахта, вне всякого сомнения, были наказанием. Он лишь надеялся, что у таинственных «друзей» Бронвин были кирки, и достаточно большие, чтобы решить эту проблему.
Как только дворфы вышли на улицу, проблем стало больше. Магазин Бронвин располагался на Улице Шелка, обитатели которой считали свои ботинки слишком хорошими для ходьбы. Необычные кареты с грохотом неслись мимо, влекомые вперед упряжками лошадей.
- Поглядите, какие мулы, - удивился Бентон, двоюродный брат, который до своего пленения никогда не покидал туннелей.
- Как они заставляют четырех бежать в одном направлении? - потребовала Тарламера, чей опыт общения с мулами заключался в выпасе небольших грязных групп животных, почти таких же упрямых, как она сама. Клан держал нескольких, чтобы перевозить драгоценные камни и руды из самых отдаленных рудников.
Мысль об этом подсказала Эбенайзеру выход.
- Хэй, шахтеры! - крикнул он. - Размер
туннеля — семь. Построиться по рангу.
Клан бросился по местам с готовностью, рожденной многолетней практикой.
Туннель размером семь значил, что три дворфа могут шагать в ряд, а ранги в клане были простыми — в начале — старейшины. Каждый дворф знал, где он стоит по отношению к любому другому, поэтому они отыскали места достаточно легко. Единственным вызовом традициям стал сам Эбенайзер, который возглавил колонну. Никто не возражал, так как рыжебородый дворф был единственным, кто когда-либо посещал город прежде.
Он вел их вниз по Улице Шелков, мимо магазинов, переполненных модными штуковинами, которые, казалось, так обожали люди. Дворфы не отставали ни на шаг, однако, когда они приблизились ко
Двору Шутов, ароматы, дрейфовавшие от Могучей Мантикоры, вызвали у некоторых родственников задумчивые вздохи. Эбенайзер знал кое-что о владельце таверне. Полудворф, но лучший их представитель. Бочка Спирту, вот как его звали, в честь задницы, большой, словно бочка. Когда Боч был спокоен за сохранность таверны, он вспоминал некоторые из своих дворфских привычек. Вне всяких сомнений, из таверны доносился запах мяса рота, обжаренного на вертеле, фаршированного грибами и вкуснейшим черным рисом, который обильно прорастал в болотистых овражках, скрытых среди дворфских гор. Кажется, Боч всегда имел жаркое из рота, и было на свете мало запахов, столь же сильно заставлявших течь дворфские слюни.
- Эй, брат! - крикнул грубый женский голос. -
Я догоняю.
Эбенайзер поднял руку к губам, чтобы скрыть улыбку. Он слишком долго прожил среди людей, если заметил юмор в обычном дворфском способе «попросить разрешения».
Тарламера поспешила остановиться рядом. Некоторое время, они шли молча. Эбенайзер ждал, когда сестра заговорит.
- Мы должны вернуться во владения клана, - приказала она.
Этого он и боялся. И знал, что момент настал. Тем не менее, он попытался отговорить её.
- И как ты собираешься это сделать? Нас осталось не так много, чтобы отбить туннели, а тем более — удерживать их. Люди, стащившие тебя первый раз, вернутся. И второй урожай будет легче.
Женщина нахмурилась и сложила руки на груди.
- И что нам тогда делать?
- В городе есть дворфы, - сказал он. - У Бронвин есть друзья, которые помогут найти работу. Мы двинемся вперед. Вперед. Обустроим жизнь.
Тарламера сердито уставилась на него.
- Похоже, ты слишком высокого мнения об этих людях. Горные дворфы в городе? Что это за жизнь?
- Лучше, чем та,
в которой кто-то из «этих людей» утащит тебя прочь, - огрызнулся он.
Женщина пожала плечами.
- Все так. Но вот что я должна сказать… О, всемогущего Клангендина короткие волосы!
Эбенайзер остановился, испуганный восклицанием сестры и той силой, с которой она это выкрикнула.
-
Это что еще?
Схватив брата за руку, Тарламера указала куда-то в сторону. Дорога расширялась, переходя в широкий булыжный двор. В дальнем его конце располагался огромный вычурный дворец, возведенный для первого лорда, а над ним возносился величественный пик горы Глубоководье. Но несколько ближе оказалось нечто, достаточно своеобразное, чтобы вызвать крик Тарламеры — высокая, стройная башня, перед которой стоял скелет. Руки его были высоко задраны вверх, а ноги не вполне касались земли.
- Не подходи к ней слишком близко, - небрежно бросил Эбенайзер. - Её зовут Алгаиронова Башня. Давно пустует. Кажется, она принадлежала каким-то великим магам, ушедшим к предкам века назад. Сейчас это памятник. Горожане, обитающие поблизости, держатся от неё подальше. Ну, кроме того парня, которого ты видишь.
- Неплохая защита, - заметил кто-то из дворфов позади.
Это вызвало тихое хихиканье, прокатившееся по рядам клана.
Организованно маршируя через двор, компания привлекала к себе странные взгляды. Эбенайзер не считал людей большой угрозой. Такие же тощие, как и дворфы, владеющие не более чем тремя видами оружия. Однако, он
поднимал руку в уважительном салюте каждый раз, когда любопытный охранник бросал на них взгляд.
Они свернули на восток, направляясь к огромному замку, который
являл собою сердце и мощь города. Это строение всегда восхищало Эбенайзера.
- Глядите, - сказал он величественно, указывая на маячившие вдалеке башни. - Четыреста футов в высоту.
Тарламера фыркнула. Дворфов, как правило, высота не очень впечатлял
а. Их больше интересовала глубина.
- Стены около шестидесяти футов, - добавил он.
- Вот это
стены, - признала, наконец, свое восхищение сестра.
Эбенайзер указал вперед.
- Видишь тот знак, висящий на фонарном столбе? Указывает на путь Дракона. Большая улица. Ведет к Торговой палате. И к человеку, которого мы должны увидеть.
- Я уже видела людей, - проворчала женщина. - Тысячи их за сегодня.
- Это кузнец. Говорят, его изделия — лучшие из тех, что способен изготовить человек. И
даже некоторые дворфы.
Тарламера фыркнула.
- Не дам за них, сколько попросит. Как можно создать хорошую кузницу без туннелей, которые
обеспечивают подобающее проветривание?
Эбенайзер указал на голубой купол небес.
- Тут полно ветра.
- Да.

Она нахмурилась и сдернула с себя рваную одежду.
- И в этих тряпках я ощущаю каждый его вздох. Вернись я в клановые владения, достала бы себе новые льняные юбки и кожаный фартук!
В голосе её звучали мрачные задумчивые нотки. И хотя во взгляде сестры читалось упорство, Эбенайзер мог прочесть в нем
также и боль. Юбка и фартук были частью свадебного наряда дворфы. Иди все по плану, она была бы сейчас счастлива с новым мужем. Но Фродвиннер был мертв, как и четверо их братьев, сестра, мать и их па. Они не говорили об убитых родственниках прежде. Ни разу с того дня, как Эбенайзер вытащил её с корабля рабовладельцев.
- Фродвиннер дрался храбро, - сказала Тарламера. На лице её промелькнула
бешеная улыбка, словно она пыталась убедить себя в том, что этого достаточно. - Я видела его прежде, чем меня схватили. Скольких он забрал с собой?
- Пятнадцать, - быстро ответил Эбенайзер, избегая колебаний.
- Славно, - сказала она. - Это славно.
Некоторое время они молчали.
- Я построил для них пирамиду, - тихо сказал он. - Только одну для всех.
-
Как и полагается в бою, - согласилась она. - Ты всех досчитался?
- Нет, - мрачно ответил Эбенайзер. - Не видел старого Хашала, но я уверен, что они
добрались до него раньше всех. Нашел его долото в гнезде осквипов.
- Добрались до него, - кивнула Тарламера. - Известно, как он заботился о своих инструментах. Па всегда говорил, что Хошал может дотянуться до своих инструментов быстрее, чем схватить свой… - сестра замолчала, с изумлением открыв рот.
Эбенайзер проследил за её взглядом, устремленным в боковой переулок, и его собственные глаза удивленно распахнулись.
- Не каждый день видишь такое, - признал он.

Огромная, бесплотная рука, каждый палец которой своими размерами превосходил дворфа, бесцельно плыла по переулку. В центре ладони находился огромный рот, который распевал какую-то глупую песенку из тех, что исполняют в тавернах.
Эбенайзер покачал головой.
- Чего ей надо? - прошипел один из дворфов позади.
- Песенку получше? - огрызнулся Эбенайзер. - Вы думаете, я знаю все, что нужно знать об этом городе? Пошевеливайтесь, давайте!
Группа зашагала с поразительной живостью, что застав
ляло некоторых участников шествия сопеть, словно чайники.
- Надо вернуться во владения клана, - простонала Тарламера.
Эбенайзер покачал головою и указал на дорогу. Улицы становились все более узкими, а высокие, обитые древесиной здания располагались так близко друг к другу, что жители верхних этажей, высунувшись из окна, могли бы поцеловать соседей,
разумеется, при наличии хороших отношений. Дворфы входили на улицу Кузнецов, где небо заволакивал дым дюжины кузниц. Многие дома — по крайней мере, их фундамент, хотя кое-где и до самого второго этажа — были обложены камнями, которые сдерживали огонь. Если твой рост невелик — вполне сойдет за стены пещеры.
- Какой-то уют, не так ли? - с надеждой спросил он.
Тарламера снова фыркнула. Стоило им свернуть за угол и выйти на улицу Бр
айана, навстречу им шагнул совершенно лысый человек. Он подошел к Эбенайзеру и протянул ему руку.
- Вы, должно быть, клан Каменной Шахты, - сказал он. - Я — Бр
айан. Ждал вас.
Эбенайзер крепко сжал руку размером с окорок. Ответное пожатие было столь же сильно.
Глаза собеседников встретились.
- Он — хороший кузнец, - сказал Эбенайзер Тарламере.
Его сестра устроила собственную проверку. Её взгляд скользил от лысины человека, до черной, с проседью, бороды, измерял ширину плеч и силу почерневших от сажи рук, на которых бугрились мускулы.
- Перспективный парень, - призналась она, а потом вздохнула. - Ну, ладно, мальчик, давай глянем твою кузницу.

 


* * * * *

По дороге в Глубоководье, Бронвин удалось расшифровать часть кода в журнале, найденном на борту корабля работорговцев. По крайней мере, этого было достаточно, чтобы убедить её в принадлежности Груниона Жентариму. Неудивительно, учитывая разрушение жентами Тернового Оплота и пленение дворфов.
Но как же Кара? Носимое ли ей кольцо вызывало гнев Жентарима, заставляя тех похищать детей, увозя их из дому? Отец Кары, кем бы он ни был, и где бы он ни был, мог быть в опасности.
Эта мысль подталкивала Бронвин, когда та кралась через район Гавани. Незнакомец был её родственником. Возможно, у него были ответы на вопросы, до которых Хронульф просто не дожил. Женщина высоко оценивала шансы подобной возможности.
Бронвин поспешила к Спящей Змее — грубой и шумной таверне, где
разномастная толпа воров собиралась, чтобы торговать историями, убийствами и краденным добром.
Связной Жентарима, услугами которого она пользовалась несколько раз, также посещал таверну.
Когда Бронвин распахнула дверь, чтобы влететь в переполненную комнату, на улицу вырвался взрыв грубого смеха. Женщину обдало запахом прокисшего эля и потных, грязных тел. Большинство посетителей, заходивших сюда, чтобы выпить, не трудились вымыться после тяжелого рабочего дня. Бронвин заметила, что осведомитель — ищейка и убийца — лежал за столом, возле очага. В ответ на её пинок, мужчина поднял глаза.
- Ну, - спросил он пьяным голосом, - что теперь ищешь?
Женщина наклонилась, чтобы избавить себя от надобности кричать.
- Человека, недавно потерявшего ребенка.
Он откинулся назад и задумчиво уставился на неё.
- Я не очень-то люблю использовать мелюзгу.
- Никто тебе и не предлагает. Слышал что-нибудь?
- Сразу и не скажешь. Кто этот, потерявший карапуза?

- Его зовут Дун. Он темноволос, вероятно, не слишком высокий.
В глазах мужчины мелькнул огонек, но он покачал головой.
- Прости, не могу тебе помочь, - сказал он, протягивая руку за кружкой.
Бронвин сжала его запястье.
- Не можешь или не хочешь?
Он стряхнул её руку, а затем отвернулся, явно желая закончить разговор.
- То или другое — для тебя разницы нет.
Позвоночник Бронвин пронизал страх. Прежде, этот человек пытался продавать, вынюхивая любой кусочек информации, который она могла бы купить. Его прямой отказ и скука, блестящая в глазах, до ужаса насторожили Бронвин.

Кивнув, она снова направилась к бару. Драка уже охватила первый этаж, а потому пройдет некоторое время, прежде, чем она снова сможет добраться до двери. Женщина заказала эль и села на табурет, чтобы переждать бурю.
Чья-то рука схватила её за запястье. Бронвин развернулась, вцепляясь в рукоять ножа. Взглянув на мужчину, она решила, что битва будет легкой. Хотя нападавший все еще
находился к югу от середины жизни, он был самым тонким и хрупким человеком, с которым она когда-либо сталкивалась. Искра жизни, по-видимому, покинула его тело, чтобы сосредоточить свое пламя в маленьких, черных глазах.
- Убери руку, или я её отрежу, - сказала она ровным голосом.
Нетерпеливо подняв ладонь, мужчина остановил её. Глаза Бронвин вылезли из орбит. Татуировка, или, возможно, клеймо, красовавшееся на его ладони, было символом злого бога Бэйна — маленькая, черная рука.
Инстинктивно, она
успокоила себя, поднимая обе руки в примирительном жесте. Хотя сам бог считался мертвым и покинувшим этот мир, так что бояться его надобности не было, Бронвин не горела желания путаться с кем-либо, якобы являвшимся помощником подобного зла.
- Я слышал тебя. Тебе нужен мужчина, ищущий ребенка. Где он? - настаивал
человек голосом, который больше напоминал шипение гадюки.
Бронвин нервно облизнула губы.
- Именно это я и пытаюсь выяснить. Если ты что-то о нем знаешь — готова заплатить за информацию.
Ужасный хрип сорвался с губ бывшего жреца.
- Если в обмен ты готова предложить его желтую шкуру, красотуля, считай, сделка состоялась. Он нужен мне. Я желаю, чтобы он умер, - уточнил жрец, словно относительно его намерений могли остаться какие-то сомнения.
Бронвин быстро взвесила размер риска против возможного куша. Если этот человек знал об отце Кары, у неё действительно не оставалось выбора, кроме как терпеть разговор со жрецом Бэйна и взять на себя риск, который несло нахождение в подобной компании. Потянувшись к своей кружке, она подала
бармену знак принести напиток для её «друга».
- Я не знаю, где он, но буду рада отдать его тебе, как найду. Из-за ребенка, - быстро сказала она, когда жрец подозрительно уставился на неё.
- А.
Он ухмыльнулся, а затем отшвырнул стоявшую перед ним кружку.
- Твоя сказочка выглядит правдоподобно. Он — тот, кто ушел от своих истоков.
Во взгляде Бронвин скользнуло ужасное подозрение.
- Он был последователем Бэйна? - спросила она, с трудом сохраняя свой голос спокойным.
- О, да. Подлый, проклятый предатель, - усмехнулся жрец, поднимаясь и сжимая кулаки.
Бронвин глубоко вздохнула. Возможность того, что отец Кары мог быть последователем злого бога, выглядела пугающей, но, быть может, он нажил себе врагов, увидев порочность своего пути. Лучше так, чем заслужить судьбу сидящего рядом с ней человека — с его скелетным лицом и дикими глазами. Бывший жрец Б
эйна, лишенный заклинаний и отрезанный от источника злой силы, был не более, чем обезумевшим телом.
- Когда я найду Дуна, отправлю весть, - сказала она, в то время как разум её метался, пытаясь найти способ сдержать обещание, не подвергая опасности отца Кары. - Я напишу название места на рисунке с черным драконом и оставлю его на двери уборной. Следи.
- Дун? О чем это ты, красотуля? Его имя — Даг Зорет.
Она быстро спрятала удивление.
- Конечно, - сказала она с притворной горечью. - Не хотел бы он зваться именем, которым представился преданной и покинутой им женщине. Всегда был осторожен. А еще искренен и откровенен. Френк из Лускана и Эрнест из Невервинтера!
К её удивлению, старая шутка вызвала у жреца Бэйна хриплый смешок. Она предположила, что
юмор едва ли являлся чем-то привычным в его компании. Встав и бросив на стойку несколько серебряных монет, Бронвин кивнула бармену.
- Пей и ешь, что хочешь, пока монеты не кончатся.
Она ушла быстро, а бывший жрец все еще размышлял об этой неожиданной щедрости. Дойдя до двери, Бронвин ощутила, как провожает её взглядом доносчик Жентарима.

 


* * * * *

Возвышаясь на своем белом коне, Алгоринд ехал по переполненной улице. Он все еще не понимал, как Ледяной Ветер вернулся в Залы Правосудия. Лошадь была хорошо ухоженной и выглядела ничуть не хуже чем до кражи её дворфом.
Он рассматривал деревянные знаки, висящие на множестве разных магазинчиков, разыскивая Любопытное Прошлое. Находка оказалась неожиданной. В отличии от большинства магазинов этот не полагался на изображение обуви, плаща или кружки, дабы передать, какие товары можно найти внутри. Название лавки было вырезано на общем, а также на нескольких других языках. Образованная женщина. Это не соответствовало тому впечатлению, которое он составил себе о Бронвин, обокравшей Хронульфа и водившей дружбу с дворфом-конокрадом.
Он толкнул дверь. Весело звякнул колокольчик, и из-за стойки появилась седовласая гномка.
- Чем могу помочь? - спросила она жизнерадостно.
Алгоринд услышал, как стукнула дверь в задней комнате.
- Я ищу Бронвин.
- Тогда, боюсь, помочь мне вам нечем, - с явным сожалением ответила гномка. - Она по делам за городом.
Молодой паладин кивнул.
- Ты ждешь её?
- Именно так. Её не будет не более двух, трех дней. Желаете вернуться или
оставите свое имя?
- Я вернусь, - просто сказал он. - Благодарю за твое время и помощь, добрая гномка.
Выйдя из магазина, он быстро поднялся
к узкой аллее, которую заприметил за магазином сапожника в нескольких дверях от лавки. Этот хлопок двери заинтересовал его.
Под ноги ему бросилась маленькая фигурка,
рьяно преследовавшая небольшую уличную кошку. Ребенок тянул руки, чтобы схватить зверька. Увидев его, девочка поднялась на ноги и её большие карие глаза округлились от ужаса. Она вскрикнула и, развернувшись, побежала по аллее.
Это был тот самый ребенок! Та же девчушка, что он забрал с фермы и отдал сиру Гарету. Что делала она в этом городе, разгуливая сама по себе? Алгоринд не мог этого понять. Он бросился вслед за девочкой, шарахаясь по сторонам, чтобы не запутаться в длинных шерстяных чулках, вывешенных на просушку.
Ребенок мчался, словно кролик. Она неслась вниз по аллее, а затем вынырнула на небольшую площадь. Деревянный знак гласил, что место зовется Двором Орущей Кошки. Вокруг прогуливались несколько женщин. Лица их были ярко раскрашены, а лифы платьев — неприлично низкими. Они рассмеялись, когда Алгоринд, гонящийся за ребенком, пролетел мимо, советуя ему бросить товарища по играм и научиться кое-каким играм для взрослых. Поняв, что они имеют в виду, паладин покраснел.
Его жертва метнулась в сторону и увернулась, проворно избегая поимки. Она развернулась и бросилась по другой улице. Алгорин
д уже собирался продолжить погоню, когда на череп его обрушился тяжелый удар, заставивший его остановиться там, где он был. Он обернулся и недоверчиво окинул взглядом одну из перезрелых женщин. В руке её была зажата маленькая дубинка. Бросив ему жестокую улыбку и поцеловав два пальца, она растворилась в тени переулка.
Стряхнув с себя ошеломление от боли, Алгоринд бросился за девочкой. Он почти добрался до переулка, когда над двором разнесся громкий
хриплый голос.
- Ты, там! Стой, где стоишь.
Услышав это, молодой паладин признал авторитет говорящего. А потому остановился и медленно обернулся. Четверо мужчин и двое женщин, все одетые в
кожаные доспехи черных и зеленых цветов и золотые кольчуги, устремились к нему, держа в руках маленькие дубинки. Вне всяких сомнений — группа наемников. Он решил попробовать силой проложить себе путь.
Решение это, должно быть, мелькнуло в его глазах.
-
Подчинись городской страже, - приказал говоривший. - Тебе не причинят вреда, если не будешь сопротивляться.
Это поставило Алгоринда в затруднительное положение. В правилах ордена говорилось, что он обязан подчиняться всем законным властям, если только они не принуждают его совершать зло. Эти стражи стояли между ним и долгом, но злом это не было.
- Добрые господа и дамы, - начал он
искренне. - Вы не понимаете.
- Мы понимаем, что ты гнался за малышкой. Она — твоя?
- Нет, но…
- Ты присматриваешь за ней?

Так и было, в некотором роде, однако, Алгоринду все еще было не достаточно удобно утверждать это, как истину.
- Я хотел вернуть её туда, где ей следует быть, - сказал он как мог точнее.
- Хм, - промычал капитан стражи, на чьем лице ясно отпечатался глубокий скептицизм. - Как её имя?
Алгоринд оказался в абсолютном проигрыше.
- Не знаю, - признал он.
Капитан фыркнул.
- Чего и следовало ожидать. Взять его. Пускай магистры разбираются.
Это было совершенно за пределами понимания Алгоринда.
- Я не могу пойти с вами.
- У тебя нет выбора. Можешь пойти по собственной воле или со связанными руками и мешком на голове. Выбор за тобой.
- Я пойду, - склонив голову, согласился Алгоринд. - Ну хоть одно одолжение сделаете? Передайте сообщение в Залы Правосудия, расскажите о моей судьбе.
- В замке есть гонцы. Рано или поздно они доберутся до твоей камеры, тогда сможешь отправить послание куда угодно. А теперь — пошевеливайся.

 


* * * * *

Идя дворами, Бронвин спешила обратно в свой магазин. Во Дворе Орущей Кошки ей показалось, что одна из дешевых куртизанок, которые расхаживали вокруг, послала ей знающую улыбку. Женщина выглядела смутно знакомой и совершенно безобидной, а потому, проходя мимо, Бронвин подняла руку в дружеском приветствии.
Она нашла Элис в припадке. Та заламывала крошечные ручки и металась по магазину с такой яростью, что вокруг неё поднимались облачка пыли. Первым делом Бронвин подумала о Каре. Она набросилась на гномку, хватая ту за плечи и разворачивая к себе, чтобы встретиться взглядом.
- Где она?
- Пропала! - прорыдала Элис, подтверждая худшие опасения Бронвин.
Женщина провела рукой по затылку и спине, приглаживая этим жестом, выражавшим абсолютное разочарование,
волосы.
- Ты видела что-то?
- Молодой человек заходил сюда, искал тебя. Думаю, паладин. На нем была сине-белая туника, и он носил широкий меч. Молодой, не более двадцати лет, но выше большинства мужчин. Волосы светло-русые, вьющиеся. Он оставил у двери свою лошадь.
В сердце Бронвин вспыхнуло плохое подозрение.
- Большая лошадь? Белая?
- Мне так кажется. Я не могла рассмотреть, как следует. А что?
- Длинная история, - пробормотала Бронвин.
Эбенайзер рассказал ей, как был спасен человеком, способным превращать нежить в пыль. Жрец или паладин. Человек, который искал её, мог забрать Кару и который находился рядом с Терновым Оплотом. Что ему было известно и чего он хотел — она вполне могла догадаться.
В этот самый момент обе они были поражены звоном колокольчика. Гномка и женщина подпрыгнули и развернулись к двери. Там стоял Данила Танн с широкой улыбкой на лице и маленькой девочкой-полуэльфикой на руках.
- Кара! - воскликнула Бронвин.
Она бросилась вперед, чтобы схватить девочку.
Быстро обняв ребенка и поставив на пол, она лишь потом обратила внимание на молодого человека.
- Данила, что случилось? Г
де ты её нашел?
- Вообще-то, я ничего не делал. Кару принесли мне Арфисты, которые её разыскали.
Взгляд Бронвин потемнел.
- Все еще следите за мной?
- Строго говоря — нет. Мы следили за паладинами. И один из них пришел в твой магазин.
- Тогда я должна поблагодарить тебя, - тихо сказала Бронвин, гладя ребенка.
Кара радостно беседовала с Элис, рассказывая той о рыжей кошке, которую она почти изловила и обсуждая, не станет ли та прекрасным домашним питомцем. Бронвин вздохнула.
- Я обещала ей
разыскать отца, но не знаю, смогу ли сберечь её до тех пор.
Женщина говорила тихо, но ребенок поднял глаза.
- Со мной все будет хорошо, Бронвин. Смотри. Ко мне, Магазинный Кот.
Прежде, чем ворон смог отреагировать на зов,
девочка исчезла. Бронвин быстро заморгала, словно это могло помочь ей разыскать девочку. Но ей все еще не удалось обнаружить ничего, и лишь детский смех раздался перед входной дверью. Прежде, чем Бронвин смогла сдвинутся с места, Кара вернулась, так же внезапно, как исчезла.
- Гляди! - сказала она, с гордостью показывая три ярких камня в руке.
- Рубин, голубой топаз и… цитрин? - спросила она, глядя на Данилу.
Он кивнул, и в глазах юноши отразилась радость ребенка.
- Так и есть. Ты хорошо запомнила.
- Джемджум, - пробормотала Бронвин, вспоминая истории, которые она слышала о самоцветах,
помогавших владельцу переместиться к месту пребывания любого из драгоценных камней. Они были редки и чрезвычайно дороги. Сразу три были царским подарком.
- С этой троицей Кара сможет сбежать из любого места, - легко сказал Данил
а. - Убери их обратно в сумку, Кара. Как я тебя учил.
Сияя, ребенок сделал, как было сказано. Данил
а обратился к Бронвин.
- У тебя замечательная новая подружка, - тихо сказал он. - Хотя, думается мне,
забот с ней будет невпроворот.
Бронвин кивнула.
- Сама Кара — не проблема. Но я думаю — проблемы у неё. Я просто не знаю, сколько их и какие они.
- Позволь мне помочь, - серьезно сказал Данила. - Скажи, что я могу сделать.
Она улыбнулась другу. Гнев почти забылся.
- Ты уже помог. Драгоценные камни дают ей немного власти над собственной судьбой. Она нуждалась в этом. Немного власти, -
мрачно добавила она, - лучшее, что одна из нас может получить.




#96417 Глава десятая

Написано Alishanda 27 Май 2018 - 22:02

Утром третьего дня, проведенного в море, Бронвин проснулась от звуков сердитых голосов, доносившихся с верхней палубы. Застонав, она выкатилась из гамака и, выпрямившись, уперла руки в поясницу. Как и следовало ожидать, гамак Эбенайзера пустовал.
Бронвин с трудом удавалось стоять в полный рост, не ударяясь головой о низкие потолочные балки. В четыре шага она с легкостью могла бы пересечь каюту, которую делила со своим попутчиком. Несмотря на это, путешествие их проходило с относительной роскошью. В каюте напротив, попасть в которую можно было миновав узкий коридор, исполнявший роль прихожей, отлично просматривавшейся сквозь открытую дверь, спало шесть жильцов – четыре человека и две огрессы.
Одна из них заворчала, почти разбуженная движениями женщины. Бронвин поморщилась и двинулась к двери комнаты, делая не более одного маленького бесшумного шага за раз. Сквозь небольшое окошко в стене каюты виднелось небо, все еще больше напоминавшее цветом скорее сапфир, нежели серебро. А значит, попутчики окажутся не слишком благодарны за ранний подъем. Все шестеро легли поздно, жертвуя сном ради посиделок на полу каюты. Они рассказывали истории, играли в кости и потягивали приторный насыщенный специями напиток. Несмотря на свою грубость, матросы делили между собой странное товарищество, рожденное долгим знакомством и совместно пережитыми сражениями. Бронвин почти завидовала им. Она здесь просто новичок и наниматель, а потому была исключена из этого братства, и ей пришлось видеть достаточно, чтобы не рисковать обрушить на себя их коллективный гнев.
Прежде, чем проскользнуть за открытую дверь, Бронвин наклонилась, чтобы подобрать сапоги. Двигаясь по короткому коридору, она пробралась к лестнице, ведущей на верхнюю палубу, и, держась за перила одной рукой, вскарабкалась наверх. На палубе её встретило ожидаемое зрелище.
На носу, столкнувшись лицом к лицу, сложив руки и сверкая глазами, уставились друг на друга капитан Орвиг и Эбенайзер Каменная Шахта. Самый верх кучерявой рыжей головы дворфа едва доставал до пояса огра, из-за чего Эбенайзеру приходилось запрокидывать голову назад, чтобы глядеть на своего противника. Однако, сердитое выражение, застывшее на его лице не обнаруживало никаких недостатков подобного положения. Огр и дворф оказались вовлечены в новый раунд словесной битвы, осыпая друг друга оскорблениями, сила и ярость которых сравнилась бы с огненными снарядами, что метала пара требушетов. Не будучи по сути своей нежным цветочком, Бронвин все же удивленно затаила дыхание, впечатленная неповторимыми фантазиями, которые изложил дворф, в весьма резких выражениях описывая родословную капитана Орвига.
Тихий звук отвлек бойцов, и они переглянулись. На лицах их отразилось одинаково смущенное выражение. Первым взял себя в руки капитан. Коротко кивнув Бронвин, он шагнул на корму, чтобы прозвонить в колокол.
Бронвин проследила за ним взглядом. У кормы было установлено старое тележное колесо — руль под стать силе и размерам капитана огра. В паре шагов от правого борта находился огромный латунный треугольник. Он свисал с приспособления, видом своим напоминавшего маленькую виселицу. Там же, прямо под треугольником, висел крюк, державший латунный стержень, который использовали для подачи сигнала. Но Орвиг проигнорировал латунную звенелку. Вытащив свой клинок, он просунул его в треугольник и несколько раз быстро и резко взмахнул им, описывая круг.
Громкий звон прорезал утреннюю тишину, заставляя матросов стремглав вылететь на палубу. Они явились с оружием в руках, босоногие и позабывшие о сне в ожидании предстоящей битвы. В течение нескольких мгновений экипаж оглядывал море в поисках угрозы, а затем, поняв, что её не найти, недоверчиво уставился на своего капитана.
- Учебная тревога? – отважился спросить один из них.
- Утро! – проревел в ответ Орвиг. – Лентяи, все вы! По местам, быстро.
Развернувшись, он взлетел вверх по такелажу, проворный, словно белка, несмотря на огромные размеры.
Вздохнув, Бронвин уселась на низкую бочку, чтобы натянуть сапоги. Капитан Орвиг мог быть матросом, однако он не переставал быть огром. Он любил Эбенайзера не больше, чем Эбенайзер – его, и обмен бранью и оскорблениями становился все более жарким. Бронвин подозревала, что эта парочка в нескольких часах от того, чтобы перейти к драке.
Экипаж начинал проявлять недовольство. Она уже слышала какое-то ворчание об отмене спуска на берег. Команда ждала, что незапланированная поездка хорошо окупится и, к тому же, сделает это в ближайшее время, чтобы стоить затраченных усилий.
Поднявшись на ноги, женщина оглянулась на Эбенайзера. Он стоял, скрестив ноги и прислонившись спиною к мачте. Сейчас он смотрел на море и пыхтел небольшой глиняной трубкой.
- Интересное замечаньице ты сделал Орвигу, – небрежно произнесла она. – Так использовать яйца ящера мне в голову не приходило.
Дворф подпрыгнул, а затем покраснел.
- Не предназначалось для твоих ушей, - пробормотал он.
Бронвин вытащила трубку из его пальцев, слегка втянула ароматный дым, а затем вернула вещицу дворфу.
- У Орвига хорошая репутация капитана и контрабандиста – хотя это может звучать странно. Все, с кем я говорила, утверждают, что он доставляет обещанное. Никаких отговорок и фокусов. Он отвезет нас туда, куда нам нужно. Но поверь мне, Эбенайзер. Ты способен любого огра из себя вывести.
- Битвы жаждет, да? – с огромным удовлетворением спросил Эбенайзер. Взяв трубку в зубы, он сделал три быстрые умелые затяжки, выдыхая дымные кольца.
Бронвин проследила за ним, а затем покачала головой в недоумении.
- Ты что, специально? Желаешь заставить его заранее рваться в бой?
- Именно так, - согласился Эбенайзер. – Это вроде тренировок, чтобы не дать голове…
Дворф затих и кивнул на море.
- Мы почти закончили, - сказала Бронвин, стараясь убедить себя в той же мере, что и друга. – Сегодня мы должны догнать корабль с рабами. Самое позднее – завтра.
- Да? Широкое место это море. Легко пропустить одну маленькую лодчонку.
Бронвин покачала головой.
- Ради того, чтобы узнать, куда отправился корабль, Орвиг подкупил хранителя врат в Скуллпорте. Мы знаем, где появится Грунион, и у нас есть идея, как его поймать.
От воспоминания о путешествии сквозь волшебные врата, соединяющие Скуллпорт с открытым морем, Эбенайзер вздрогнул. Кажется, дворфы относились к магическим перемещениям без особой любви. Плотное коренастое тело Эбенайзера изо всех сил сопротивлялось процессу. В отличие от любого из присутствующих на корабле людей, дворф ощущал переходы, как обжигающую физическую боль.
- Как будто тебя проталкивают сквозь толстую стену, но потихоньку, - именно так Эбенайзер описал свои впечатления Бронвин, как только оправился от пережитого испытания.
Когда он снова поднял трубку, чтобы совершить долгую затяжку, его рука слегка дрогнула.
- Много воды, - повторил дворф.
Он впился взглядом в Бронвин, как бы умоляя её доказать ему, что он не прав. Бронвин все поняла, и подобрала слова, снова используя их в равной мере для собственного успокоения.
- Когда Грунион появился, мы были в одном и том же месте. Теперь работорговцы захотят прибыть в пункт назначения как можно быстрее. Значительное потепление воздуха в это время года вызывает сильный прибрежный ветер. Они воспользуются этим в полной мере. Чем дальше от берега – тем слабее ветер, а если подплывут ближе к земле – рискуют налететь на прибрежные рифы, скалы и патрульных. Проход не так широк. Пока капитан Орвиг следует за ветром – мы должны идти рядом.
Дворф взглянул на паруса. Их было три, закрепленных на паре высоких дубовых мачт. Все три были выгнуты, переполненные ветром так, что даже рябь не тревожила их белую поверхность, однако дворф все еще выглядел неуверенным.
- Они выпрыгнут на нас.
- Так и есть, но у Нарвала три паруса против одного у Груниона. Этот корабль построен для погони и битвы. А Грунион – корыто. Старый, с глубокой осадкой, предназначенный для хранения большого количества груза. Согласно отчету, у него полный трюм. Они не смогут нас опередить.
Дворф бросил на женщину косой взгляд.
- Многовато знаешь. Для человека, который не любит воду.
- Я – торговец, - коротко сказала Бронвин. – Я должна знать, как вещи передвигаются с места на место.
- Так и есть, - согласился он, однако проницательный и сочувственный взгляд его говорил о том, что дворф понял гораздо больше, чем хотела сказать Бронвин. Она много лет изучала работорговлю. В надежде проследить собственный путь к позабытому дому и семье. И все же, это был первый раз, когда женщина предприняла меры, чтобы помочь кому-то, кто, как и она, был оторван от всего, что знал. С облегчением, Бронвин отметила, что дворф не спрашивает её о причинах и не давит, пытаясь выжать из неё объяснения этой внезапно охватившей её необходимости помочь ему и его клану. Этого Бронвин не могла бы объяснить даже себе.
Замолчав, они оба перевели взгляд на море. Теперь оно побледнело, становясь серебристым, а на восточном горизонте разгорался розовый румянец, предвещающий грядущее солнце.
В вышине над ними разнесся резкий вибрирующий вой – такой звук мог бы издать волк, будь он способен к человеческой речи. Однако голос этот был гораздо глубже и более зловещим, нежели звуки, производимые любым зверьем леса или степи.
Развернувшись, Бронвин прищурила глаза, вглядываясь в воронье гнездо. Капитан Орвиг указывал на восток, объявляя тревогу. Он перепрыгнул через бортик гнезда и спустился по канатам, выкрикивая приказы.
Экипаж среагировал незамедлительно. Несколько человек перетащили мотки веревки на правую сторону, цепляя один конец канатов за железные петли, торчащие из палубы, а на другом конце привязывая крючья для абордажа. Одни помчались за оружием, а другие держали паруса.
- Поднять бушприт! – взревел Орвиг, спрыгивая на палубу.
Стремглав пролетев через корабль, он отшвырнул от руля первого помощника. Заняв свое место, огр нагнулся и вперил свои поросячьи глазки в идущий впереди корабль.
- Передвинуть балласт!
Несколько членов экипажа помчались к огромному шесту, который протянулся по центру палубы, от кормы почти до самой грот-мачты. Они ловко ослабили узлы, которые мешали ему двигаться, а затем присели, готовые поднять ношу.
На счет три, люди, кряхтя от напряжения, подняли шест и, шатаясь, побрели к носу. Они опустили оружие в паз, укрепленный снаружи и изнутри железной пластиной, он предназначался для удержания шеста, а затем затянули болты. Тем временем, другие матросы взгромоздили на плечи тяжелые бочки с боеприпасами – стрелами для баллисты, металлическими осколками и жуткими шипастыми снарядами – и спустили их к корме, чтобы сохранить равновесие корабля.
Оценив вооружение судна, Бронвин тихонько присвистнула. Бушприт напоминал собой гигантское копье, окованное железом. С ним, Нарвал действительно напоминал гигантскую рыбу с копьеобразной головой, в честь которой он получил свое имя. Теперь Бронвин поняла, отчего капитан Орвиг содержал свой корабль подобным образом, и почему все члены экипажа терпели неудобство, переступая через шест, когда тот покоился в центре палубы. С этой штукой на подобающем ей месте Нарвал становился настоящим боевым кораблем, а потому подвергался бы тщательному досмотру не только во всех добропорядочных портах, но и в самом Скуллпорте.
Прикрыв глаза рукой, Бронвин всмотрелась туда, где скользил новый корабль. Он выглядел именно так, как был описан: старый, непримечательный, едва ли заслуживающий внимания. Парус покрывали заплаты, создавая впечатление, будто корабль является собственностью семьи рыбаков-неудачников. Но количество людей, присутствовавших на палубе, как и их вооружение, разрушали эту иллюзию. Грунион был отлично защищен, а его команда – как никогда готова к бою.
- Приготовиться к тарану! – взревел Орвиг.
Мышцы на его огромных руках напряглись, когда он вывернул колесо, заменившее руль. Крик эхом пронесся по кораблю. Пытаясь поймать весь возможный ветер, матросы ухватились за канаты, управлявшие парусами. Летя вперед, корабль неуверенно покосился в сторону. Бронвин и прежде считала, что Нарвал идет быстро. Но теперь он разрезал волны с небывалой скоростью, оставляя вслед за собою глубокую борозду, рассекавшую морскую воду.
Корабль работорговцев попытался уклониться, но оказался слишком неуклюжим и медленным. Бронвин подумала о кролике, который застыл от страха, ожидая когтей хищника.
- Приготовиться!
Крик огра взлетел над шумом стремительного ветра и быстрой воды. Вдоль всей палубы, моряки схватились за рукояти своего оружия, готовясь к предстоящему рывку. Обхватив руками мачту, Бронвин вцепилась в неё покрепче. Эбенайзер поймал рукою якорную цепь, второй же схватился за пояс Бронвин. Это внезапное проявление заботы заставило улыбку коснуться губ Бронвин.
Оба корабля вздрогнули, словно гигантские рыцари, сошедшиеся в неравном бою. Первый удар сопровождал резкий треск. Дерево заскрипело, столкнувшись с деревом, когда бушприт погрузился в корпус Груниона.
Как только дрожь от столкновения пошла на убыль, экипаж Нарвала бросился в бой. Восемь матросов схватили большие щиты и, выставив их, встали на колени, образовывая стену. Из-за их спин, дюжина лучников, и вполовину этого числа заряжающих, обрушили на палубу работорговцев сверкающий шторм стрел. Бронвин поспешила присоединиться к ним, и быстро приноровилась к ритму перезарядки маленьких смертоносных арбалетов.
Оставшись один, Эбенайзер поискал дело для себя. У перил собрались самые сильные и крупные члены экипажа. Они поднимали свернутые канаты и забрасывали крюки на борт второго корабля.
Пожав плечами, дворф решил попробовать. Он рванулся к перилам. Схватив один из канатов, Эбенайзер раскрутил его, подражая тому, как делали другие, и метнул в воздух.
Со свистом рассекая пространство, крюк стукнулся о борт противника на пару отметок ниже намеченного места. Несмотря на то, что цель не была поражена, Эбенайзер все же позволил себе разгуляться в полную силу. Дерево треснуло, и крюк погрузился в борт корабля.
Подвиг этот принес ему серию кратких и недоверчивых взглядов остальных моряков. Дворф лишь пожал плечами, хватая второй канат. На этот раз он выбрал цель получше. Крюк пролетел над перилами и угодил в грудь чернобородому наемнику, который усиленно пилил другой канат. Железные крючья вошли глубоко под ребра. Мужчина отлетел назад, абсолютно и бесповоротно мертвый.
Решив, что человек больше не нуждается в своем теле, Эбенайзер подумал его использовать. Резким рывком он потянул канат обратно. Голова наемника врезалась в край дыры, образованной последним броском Эбенайзера. Дворф попробовал потянуть за веревку.
- Должна выдержать, - сказал он удовлетворенно и повернулся к следующему канату.
Но дело было сделано. Все крючья заброшены. Теперь, весь обвешанный канатами, корабль работорговцев выглядел, словно рыба, пойманная в сети.
Некоторые из самых быстрых матросов рванули к веревкам под прикрытием стрел товарищей и, затем, вступили в бой на борту вражеского корабля. Эбенайзер с удивлением наблюдал за людьми-котами, а затем наклонился над перилами, чтобы оглядеть темное пространство воды. Бронвин встала рядом с ним. Дворф заметил, что она ничуть не больше его самого желает перебраться на другой борт.
- Думаю, ты тоже не умеешь плавать, - рискнул заметить он.
Ответом её была мрачная улыбка.
- Нам просто нужно постараться не упасть.
Перебравшись через перила, Бронвин обеими руками ухватилась за канат. Глубоко вздохнув, она прыгнула вниз, повисая над голодными волнами. Держась за веревку, Бронвин начала карабкаться вперед. Ноги её неловко шатались туда-сюда, помогая сохранять импульс.
- Камни, -выдохнул Эбенайзер, и проклятие в его устах прозвучало комплиментом. - Да у этой женщины их целая бочка!
Будучи преисполнен решимости не отставать, он втащил себя на поручень и обследовал пару канатов, прежде, чем найти тот, что, как он решил, смог бы выдержать его вес. Прыгнув вниз, дворф начал свой путь к борту вражеского корабля.
Бронвин справилась с делом моментально. Перевалившись через перила корабля работорговцев, она бросила быстрый взгляд на дворфа, все еще борющегося с канатом. Нетерпеливо махнув рукой, она извлекла из ножен длинный нож и бросилась в бушующую на палубе битву.
- Поторопись, говорит она, - пробормотал Эбенайзер, осторожно продвигаясь вперед стараясь не отрывать рук от веревки. - Ей легко. Длинные руки, худая, не нужно таскать тяжести…
Внезапный резкий рывок остановил рвущееся с его губ сквернословие на середине. Бросив взгляд через плечо, дворф выпучил глаза от накатившей паники. Канат рвался, и там, где он касался перил Нарвала, его волокна провисали свободно.
Дворф отчаянно ускорился, руки его пульсировали, грозясь разомкнуться. Эбенайзер был футах в десяти от корабля, когда канат позади него лопнул.
Ревя от ужаса, Эбенайзер полетел в темную воду. Изо всех сил держась за веревку, дворф инстинктивно вытянул перед собою ноги, от чего мышцы его напряглись.
Тело его врезалось в борт корабля прямо у самой ватерлинии. Сила удара заставила зазвенеть его кости, посылая вспышки обжигающей боли сквозь все мышцы и сухожилия. Старое дерево поддалось, и ноги дворфа погрузились в борт судна. Он высвободил их, и с помощью нескольких решительных ударов пробил дыру, в которую мог бы проползти.
Извиваясь, Эбенайзер мысленно проклинал щепки, которые впивались в его спину и ноги. Взгляд, брошенный в трюм, остановил его проклятия.
Там он увидел свой потерянный клан. Дворфы выглядели худее и оборваннее, чем мог бы позволить себе любой дворф. Их приковали к деревянным койкам, которые стояли настолько тесно, что напоминали собой книжные шкафы. Везде валялись бочки и ящики. В центре хаоса находилась маленькая девочка с каштановыми волосами. Лицо её было совершенно бело, а глаза — распахнуты от ужаса.
Внезапно, корабль перекатился с боку на бок. Это море освободило его от похожего на копье носа каравеллы. Вода хлынула сквозь пробитый корпус. На мгновение, Эбенайзера охватило чувство, что он угодил в личный кошмар Бронвин.
- Неподходящее время для проклятой ванны! - воскликнул мужественный и невыносимо любимый женский голос. - Ты собираешься нас освобождать или просто мыло принес?
Улыбка прорезала бородатое лицо дворфа. Тарламера жива и злобна. Как обычно! Он поспешил на голос сестры, на ходу подхватывая ребенка. Дворф поставил девчушку на ящик, туда, где холодной воде, которая струилась у его лодыжек, было до неё не добраться. Прежде, чем оставить ребенка, он снял с пояса маленький нож и вложил ей в руку.
- Для крыс. Двуногих или четвероногих. Если вдруг они тебя побеспокоят, - объяснил он любезно.
Пальцы девочки сомкнулись на ноже. Она кивнула ему с пониманием, и в глазах её застыла решимость.
Усмехнувшись, Эбенайзер потрепал её по подбородку. Еще одна женщина, которой хватало всего, кроме бороды. В эти дни туннели полны такими.
Затем он двинулся прочь. Сжимая в руке топор, он словно сбрендивший лесник разрубал тюрьму Тарламеры. У него не было шанса разбить так много цепей — так что лучший и быстрейший способ освободить дворфов — снести нары.
Тарламера скатилась с полки в тот же момент, как была освобождена. На запястье за собою она тащила длинную цепь с куском расколотого дерева. Сестра двигалась напряженно, явно страдая от боли, однако лицо её сияло от радости и жестокости.
- Никогда не видел ничего прекраснее, - поклялся Эбенайзер, которого зрелище это захватило до глубины души. Тарламера была потрепана и грязна, а её праздничный наряд загрубел и почернел от крови, в том числе её собственной. Рыжие локоны потускнели и были дико взъерошены, а борода казалась почти столь же неопрятной, как у дуэргаров. Однако, сестра была в целости и сохранности.
Улыбка Тарламеры была ничуть не меньше его собственной, а глаза светились столь же ярко. Схватив брата за уши, она потащила его вперед. Чмокнув Эбенайзера в кончик носа, она, затем, ударила его по голове. А потом пошла прочь, направляясь к лестнице, ведущей на палубу, сжимая остатки своих нар, словно смертоносную дубинку.
Эбенайзер радостно вздохнул, пребывая в восторге от этого необычайно сентиментального воссоединения. Ему не пришлось долго пребывать в раздумьях, так как шум, поднятый дворфами его клана, был способен разбудить предков. Каждый из них желал быть следующим. При этом все они высказывались насчет его техники владения топором, и просто сыпали оскорблениями направо и налево.
Здорово было вернуть их.
Каждый дворф, вновь оказавшийся на свободе, устремлялся вверх по лестнице, чтобы присоединиться к битве. Ни один не остался, чтобы помочь Эбенайзеру освободить остальных. И несмотря на свое ворчание, Эбенайзер понимал их. Будь он сам впихнут сюда проклятыми похитителями дворфов, словно сваленный в кучу уголь, никто не удержал бы его от возмездия. Даже дети рвались в бой, ничуть не меньше старших жаждя крови и не тратя времени на расшаркивание.
Так поступали все, кроме Клема, парня, приходившемуся Эбенайзеру родственником через пару двоюродных братьев. Маленький засранец задержался достаточно долго, чтобы сжать своего спасителя в быстром ожесточенном объятии. Когда дворф выпрямился, на безбородом лице его сияла широкая улыбка — а в руках был зажат молот Эбенайзера. Подняв ворованное оружие, он развернулся и метнулся к лестнице.
- Вернись, проклятый воришка! - взревел Эбенайзер, и хотя крик его был впечатляющим, он не вкладывал в него своей души. На самом деле, улыбка дворфа была такой широкой, что грозила навсегда задрать на макушку его уши. И если самому Эбенайзеру не придется вступить в бой — что ж, по крайней мере, его молот разобьет парочку черепов.
- Кого ждем? Лезвие затупилось? - раздался насмешливый дварфской голос.
Среди сородичей оскорбление это было подобно ссылке на оркского предка. Развернувшись по направлению звука, Эбенайзер ткнул пальцем в говорящего.
- Проклятье, Джестон, да ты побриться этим клинком мог бы!
- Так бы и сделал, кабы ты меня освободил.
Едва заметные умоляющие нотки в голосе сурового кузнеца поразили сердце Эбенайзера, и он засомневался в своем решении оставить этого ублюдка на потом. Подняв топор, он приготовился сделать первый удар.
- Может, заеду по тебе этим, - пробормотал он.

***
Стоявшая на верхней палубе, Бронвин услышала донесшийся из трюма крик своего друга. Первым чувством женщины было облегчение. Второй — укол беспокойства. Судя по количеству мрачных дворфов, выбиравшихся на палубу, чтобы задать своим похитителям жару грубыми импровизированными дубинками, Бронвин подозревала, что в трюме у друга помощников мало.
Она приблизилась к люку. Наемник бросился к ней, и его смертоносная сабля со свистом понеслась в её сторону. Бронвин отступила в сторону, уходя от атаки, и с силой ударила ножом, заставляя саблю отклониться вниз. Развернув скрещенные лезвия, женщина высоко и сильно ударила левой ногой. Её ботинок столкнулся с телом противника чуть выше пояса с оружием. Сабля со звоном ударилась о палубу, а мужчина отшатнулся назад — прямо в ждущие его объятия огрессы. Морячка злобно усмехнулась, сверкая клыками. Развернув человека несколько раз, словно играя в блеф слепого, огресса метнула противника назад Бронвин.
- Лови! - взревела она.
Бронвин подняла нож. Мужчина тяжело повалился на неё, придавливая своим весом. На мгновение, их глаза встретились.
Бронвин видела смерть раньше. Чаще, чем хотела бы, но никогда прежде — так близко. Жизнь уходила с лица мужчины, словно отступающий прилив. Темные глаза стали пустыми и остекленевшими. Затем, тело его отлетело назад, что заставило ошеломленную Бронвин потерять равновесие.
Огресса держала мужчину за шкирку, словно ребенок — щенка. Она с одобрением хмыкнула, замечая кровь, капающую с ножа Бронвин, а затем отшвырнула мертвеца в сторону.
Бронвин снова повернулась к трюму, и чуть не сбила с ног дворфа, который вылетел из люка, словно запущенный из пушки. Заметив молот, который тот держал в руках, она поняла источник гнева Эбенайзера. Удостоверившись, что друг не окружен врагами, она вступила в новое сражение.
Первая помощница Нарвала, очень мускулистая женщина-варвар, была зажата двумя противниками. Прижавшись спиной к мачте, она размахивала мечом. Бронвин отметила прерывистое движение клинка и огромные капли пота, усеявшие лоб женщины. Когда один из атакующих уклонился, Бронвин увидела рану, прорезавшую ключицу первой помощницы. Она не выглядела смертельной, но туника женщины пропиталась кровью, и леденящая слабость, следующая за боевыми ранами, уже навалилась на неё.
Уклонившись от двух дворфов, тащивших мужчину за руки и за ноги, Бронвин бросилась на помощь. Пытаясь освободиться, дворфской пленник извивался и бранился, но дворфы неумолимо двигались к перилам, намереваясь скинуть его вниз.
Схватив одного из нападавших на первую помощницу за волосы, Бронвин дернула его голову назад. Не колеблясь, она подняла нож и уверено провела им по горлу противника. Его испуганная мольба, краткая и быстро прерванная, привлекла внимание соратника. Он повернулся на звук лишь для того, чтобы лицо его окатила струя крови, вырвавшаяся из горла товарища.
Мужчина вскрикнул и слепо взмахнул клинком. Все еще держа за волосы мертвеца, Бронвин пригнулась, чтобы уйти от атаки. Тело вздрогнуло от удара. Бронвин выпустила его и отшатнулась назад, едва не теряя равновесие на скользкой от крови палубе.
Рабовладелец атаковал снова. Бронвин присела на корточки, успевая уклониться так быстро, что ощутила ветер. Прежде, чем противник смог обрушить на неё новую атаку, женщина напряглась и рванулась вперед, держа перед собою нож.
Клинок с силой врезался в грудь противника. Удар отразился в его взгляде, но он не осел. Мрачное выражение лица провозглашало его желание забрать женщину с собой во врата смерти. Высвободив нож, Бронвин подпрыгнула, как можно выше и сильнее выбрасывая вперед колени. Она нанесла глубокий тяжелый удар. Позабытый меч противника ударился о палубу.
- Сзади, девочка!
Крик женщины заставил Бронвин обратить внимание на битву. Она развернулась, чтобы оказаться лицом к лицу с мрачным дворфом, который готовился воткнуть шип на своей дубинке в её позвоночник. Инстинкт и память взяли верх.
- За Каменную Шахту! - вскричала она на языке дворфов, вспоминая, что старый дворфской друг рассказывал ей об объединяющей силе кличей.
Реакция её в буквальном смысле ошеломила дворфа. Он опустил дубинку и красная дымка боевой ярости покинула его взгляд. Мгновение, он пристально рассматривал Бронвин. Очевидно, он признал в ней кого-то, отличного от своих похитителей, потому что в конце концов коротко кивнул и отправился на поиски другого боя.
Но сражение было почти окончено. Шум битвы стих, сменяясь редкими ударами стали о сталь, да криками боли, некоторые из которых прерывались с холодящей резкостью. Теперь, когда грохот битвы схлынул, можно было с легкостью расслышать важный голос капитана Орвига. Он приказывал своей команде собрать погибших с обеих сторон, а вместе с тем и всех работорговцев, и скинуть их в море, потому как Умберли причитается. Это сплотило даже дворфов, которым дела не было до Морской Богини. Они восприняли задание с таким мрачным удовольствием, что даже не обратили внимания на то, что выполняют приказы огра.
Бронвин засунула нож в ножны в тот момент, когда глаза женщины-варвара закатились. Подхватив её, Бронвин осторожно опустила варваршу на палубу — нелегкая задача, учитывая разницу в размере, однако ей, по крайней мере, удалось обеспечить своей соратнице более мягкое падение.
Оторвав полоску с подола туники, Бронвин прижала её к ране, крепко удерживая на месте, пока кровотечение не остановилось, а затем сняла свой плащ и накинула его на широкие плечи женщины, чтобы та оставалась в тепле, покуда холод битвы не покинет её. Это была вся возможная помощь, и Бронвин надеялась, что её будет достаточно. Экипаж Нарвала не обошелся без потерь. Некоторые из брошенных в воду мертвецов имели знакомые лица. Одной из них была огресса, которая сыграла с Бронвин в смертельные салочки, тем самым принимая её, хоть и всего на мгновение, в качестве товарища. Глубоко вздохнув, Бронвин направилась на корму, где находилась небольшая деревянная постройка, возведенная над рулем.
Здесь, как и ожидалось, нашелся бортовой журнал. Она быстро пробежала глазами страницы, пытаясь отыскать что-нибудь о личностях людей, уничтоживших дворфской дом и отнявших у них свободу — а у неё — отца.
Но записи были зашифрованы. Со временем, она смогла бы выяснить, о чем тут речь. Однако, здесь нашелся и большой список грузов, аккуратно написанный на Общем, языке торговцев. Оглядев его, Бронвин тихо присвистнула. Этого было более чем достаточно, чтобы удовлетворить жажду наживы экипажа Нарвала. Это могло бы даже помочь ей провести переговоры с Орвилом касательно одной деликатной проблемы. Он был огром. Даже в толерантном Глубоководье за ним бы внимательно наблюдали. А еще он был контрабандистом, а это означало, что делам его не избежать пристального внимания. Однако, она не могла подвергнуть Эбенайзера и его родичей мучительному путешествию обратно через врата Скуллпорта.
Засунув журнал подмышку, она вышла на палубу. Капитан Орвиг проходил мимо, и женщина схватила его за руку.
- Битва принесла большую победу. Я хочу поблагодарить вас за помощь, - начала она. Его золотые клыки сверкнули в чем-то, оставлявшем надежду на улыбку.
- Ты не должна меня благодарить. Ты должна мне заплатить.
- У тебя будет плата, - заверила она, - и в качестве бонуса, я уступлю тебе право собственности на груз.
И Бронвин рассказала ему, что включает это право. Необработанные драгоценные камни, мотки шерсти, ценные шкуры, оружие, монеты, бочки с медом. Перспектива владения таким сокровищем тронула душу огра.
- Все это?
- За исключением дворфов. Разумеется, тебе они не нужны.
Он фыркнул, как бы подтверждая, что это очевидно.
- Я отдам свое право на груз в обмен на две вещи, - продолжила Бронвин, - бортовой журнал и твое обещание, что мы пришвартуемся в Глубоководье, а не в Скуллпорте.
Огр заколебался, но в маленьких красных глазках его танцевало желание. Он прикидывал, почесывая морду.
- Нужно будет платить за док, а еще налог на добычу.
- И после уплаты налога у тебя все еще будет гораздо больше, чем ты ожидал. Я заплачу за док. По рукам?
Он все еще выглядел сомневающимся.
- От одного дворфа достаточно проблем. Едят за двоих. А скольких мы освободили? Пятьдесят?
- Вроде того, - ответила она. - Но склада Груниона должно хватить, чтобы прокормить их, покуда мы не доберемся до Глубоководья.
Огр нахмурился, однако сдался, сопроводив это неизящным пожатием плеч.
- Хорошо, но держи эту кучу краснобородого навоза подальше от меня, или я не несу ответственность за его благополучную доставку.
- Договорились, - согласилась Бронвин. В душе она сомневалась, что её влияния на Эбенайзера достаточно, чтобы убедить его оставить в покое новую игрушку. Подойдя к люку, она прислушалась. Звуков битвы слышно не было, однако ритмичный стук говорил о том, что Эбенайзер все еще занят со своим топором.
Женщина спустилась в трюм. Она моргнула, испуганная царившим разгромом. Везде валялись щепки, похожие на ветви деревьев, что разметало во все стороны извержение вулкана. Эбенайзер упорно рубил топором сложенную кучу древесины.
- Ты всех достал? - крикнула Бронвин.
- Последняя, - сказал дворф. - Все остальные сражались. Кроме меня. Дерьмо эгоистичное, - проворчал он и кивнул в сторону маленькой горы ящиков. - Все, кроме этой, то есть.
Бронвин проследила направление его жеста. Взгляд её упал на маленькую девочку, которая присела на куче ящиков, держа в руке дворфской нож.
Жуткие воспоминания переполнили Бронвин, поражая её в самое сердце, словно меч. На мгновение, уши её наполнились криками обреченных утопающих рабов, и пронзительным писком крыс. Она рассеяно подняла руку и потерла место на голове. Там, где два зверя схватились не на жизнь, а на смерть.
Но это было так давно, - напомнила себе Бронвин. А сейчас еще одна маленькая девочка требовала заботы. Она не могла убить собственных демонов, но, возможно, могла бы удержать их от предъявления претензий на эту крошечную жертву.
С трудом сглотнув, Бронвин изобразила на лице нечто, что, как она надеялась, напоминало бы успокаивающую улыбку. Медленно, словно двигаясь к испуганной лошади, она пошла к девочке.
- Я — Бронвин, - тихо сказала она. - С моим другом Эбенайзером ты уже познакомилась. Мы пришли, чтобы освободить дворфов. С нами ты в безопасности. Мы отвезем тебя домой.
Она протянула руку, предлагая девочке взять её. Та изучала Бронвин большими карими глазами, а затем все же подала свою маленькую руку. Казалось, это прикосновение успокоило ребенка, и её пальцы скользнули к запястью Бронвин, сжимаясь в отчаянной хватке.
- Но я не знаю, где мой дом, - сказала девочка высоким ясным голосом, в котором звучал лишь легкий намек на раннее детство.
- Я помогу тебе его отыскать. Не беспокойся, - заверила её Бронвин тем же успокаивающим тоном. - Как тебя зовут? Сколько тебе лет?
- Кара Дун. Мне было девять прошлой зимой.
Девочка выглядела моложе, быть может потому, что была маленькой и очень худой. Когда она подняла руку, чтобы убрать за ухо выпавший локон каштановых волос, Бронвин заметила другое объяснение её роста и, казалось бы, замедлившегося развития. Она была полуэльфом. Уши оказались немного заострены, а пальцы, державшие запястье Бронвин — нежными и длинными. На одном из них было надето очень знакомое кольцо.
Глаза Бронвин распахнулись. Сердце болезненно сжалось, а затем забилось быстрее. Кольцо девочки было золотым, богато покрытым отличительными мистическими символами. Бронвин хранила такое же в надежном месте Любопытного Прошлого.
- Очень красивое кольцо, - сказала она, указывая на украшение. - Можно посмотреть?
Кара отдернула руку, пряча её за спиной.
- Папа сказал, никто из посторонних не должен смотреть на него, и я не должна давать его никому, кроме моей семьи. Знаешь, ты не можешь забрать его у меня. Плохие люди пытались, - сказала она, указывая на палубу. - Оно не снимется, если я сама не сниму.
Это было новостью для Бронвин. Она задалась вопросом, обладало ли кольцо, данное ей отцом, такой же магической преданностью. Но эта мысль пришла так же быстро, как испарилась, сметенная гораздо более важной. Кольцо Кары было таким же, как её собственное. Хронульф называл кольцо семейной реликвией, предназначенной для ношения лишь потомками крови великого паладина Самулара Карадуна. Глаза Бронвин снова широко распахнулись.
- Как ты говоришь, тебя зовут?
- Кара, - сказала девочка с намеком на нетерпение в голосе. - Кара Дун.

 




#96388 Глава девятая

Написано Alishanda 02 Май 2018 - 12:58

На рассвете следующего дня лошадь и эскорт Дага Зорета были готовы к путешествию на юг. Потому, когда один из слуг Малхора спустился к воротам, чтобы предложить Дагу подождать гостя, возжелавшего сопровождать его, молодой жрец не был в восторге.
Прошло больше часа. Старый жрец задерживался, завтракая и внимательно следя за упаковкой книг Хронульфа. Как только все приготовления были завершены, попутчики оседлали лошадей и двинулись вниз по склону, направляясь к Высокой Дороге.
Дага тревожил размер их группы. Хотя никто из солдат не носил символов Темного Оплота, а жрецы отказались от соответствующих одеяний, присутствие здесь Малхора сделало отряд более подозрительным и рискующим нарваться на проверку. Два десятка вооруженных людей, пришедших к воротам Глубоководья, могут привлечь слишком много внимания и стать причиной слишком тщательного рассмотрения дел Дага.
Ему хватало беспокойства и без пристального взгляда официальных и подпольных чиновников Глубоководья. Город был настоящим гнездом Арфистов, и тайные лорды были столь же навязчивы и проницательны. Вопросы, которые придется задать в городе, необыкновенно щекотливы, а потому Даг не мог позволить себе воспользоваться услугами своих обычных информаторов. Если Малхор обнаружит, что у Дага была дочь, существование которой тот скрывал на протяжении восьми лет, могут возникнуть проблемы.
Всегда оставалась возможность, что старый жрец уже был в курсе, и исчезновение ребенка – дело рук Жентарима. Даг на собственном опыте убедился, что общество, в котором он жил, не гнушалось подобными приемами.
Он покосился на Малхора. Толстый жрец восседал на коне, словно мешок с зерном, однако, на лице его не было и следа тех затруднений, что испытывало его тело. Он перехватил взгляд Дага.
- Ты встречался с сиром Гаретом. Считаешь подобную связь полезной? – спросил Малхор.
Даг тщательно рассмотрел его слова. В конце концов, он собирался использовать паладина, чтобы найти пропавшую сестру и похищенного ребенка.
- Ему удалось доставить Бронвин в Терновый Оплот. Он справился с доставкой кое-какого… груза для меня. В общем, он кажется довольно способным. Тем не менее, я не стал бы слишком ему доверять, так как он демонстрирует невероятные способности к самообману. Не сомневаюсь, он сможет оправдать любое предательство.
- Да, - согласился Малхор. – Этим рискуют любые агенты, не так ли? Человек, способный предать своих товарищей по оружию, вряд ли проявит абсолютную преданность к тем, кто его купил.
Хорошая возможность, которой так ждал Даг.
- Вы представили сира Гарета, как амбициозного человека, завидовавшего славе и наследию Хронульфа. Что я готов принять, но какую выгоду надеялся извлечь Жентарим, устраивая рейд в деревню Хронульфа, и что желаете получить лично вы, указывая мне на мое наследие?
Малхор огляделся, удостоверившись, что охрана находится вне пределов слышимости.
- Ответ на твой первый вопрос достаточно прост. Паладины и Жентарим – естественные враги, как горные коты и волки. У Хронульфа врагов среди нас больше, чем я могу сосчитать или назвать.
- Вы констатируете известные факты, а не отвечаете на вопрос, - заметил Даг, лишь с большим усилием сохраняя голос спокойным. – Вы учили меня не прибегать к подобной софистике. Прошу, не отступайте от своих прекрасных наставлений.
В ответ на подобную тактику жрец усмехнулся.
- Отлично сказано, опять!
- Почему забрали некоторых детей Хронульфа? – упорствовал Даг.
Малхор вздохнул и прихлопнул муху, которая жужжала рядом с ушами его лошади.
- Этого я тебе сказать не могу. В характере Жентарима, когда одна рука не знает, что делает другая. Среди нас много амбициозных людей. Кто знает? Возможно, хотели отомстить или получить выкуп. Кто может сказать, что таится в сердце любого жентийца.
И снова, заметил Даг, он уклоняется от ответа.
- И как вы узнали об истории моей семьи и связали меня, потерянного мальчишку двенадцати лет, с Хронульфом?
- Ах, это. Я изучал семью Карадун. Когда-нибудь я должен показать тебе старый портрет твоего предка, Ренвика Карадуна. Ты похож на него так, словно являешься его сыном, если не близнецом. Когда тебя отвезли в Жентарим для проверки, я сразу заприметил это сходство и попытался заглянуть в твою историю. Будь уверен, проследить твой путь было не простым делом. Прошли годы, прежде чем я убедился, что ты и есть тот ребенок, украденный из долины Джундара и потерянный схватившими тебя солдатами Жентарима.
Даг внимательно слушал, по привычке изучая лежащий перед собой путь – бесконечные пласты утрамбованной грязи, затененной и овеянной запахами гигантских кедров, растущих на восточной стороне. Он рассеянно сигнализировал капитану, показывая на деревья, тем самым давая знак проявить дополнительную бдительность. Человек отсалютовал и отправил пару человек за кедры, исследовать место возможной засады.
- Ты прекрасно освоил искусство командира, - заметил Малхор. – Быть может, в тебе все еще осталось кое-что от Хронульфа Тирского.
Даг прищурился. Первым импульсом было ответить на замечание обдуманной насмешкой. Затем, изучив эти слова внимательнее, он понял, что Малхор, наконец, дал ему ответ – хотя и в привычной для него обходной манере.
- Вот почему ты искал меня, - резюмировал Даг.
- В кровной линии Самулара таится сила, -согласился жрец, - как я и говорил.
- Тогда почему же не сам Хронульф?
Малхор фыркнул.
- У меня было больше шансов развернуть прилив, чем заставить человека, вроде Хронульфа Тирского, служить моей цели. Нет, единственный способ справиться с благородным паладином – это тот, что ты выбрал. И, без сомнения, он был умерщвлен тобой.
Даг застыл.
- Я не упомянул о судьбе Хронульфа.
- Тебе и не обязательно. Я отлично обучил тебя, и оба мы знаем, что только дураки оставляют убийство врага другим, даже доверенным слугам. Сейчас важно то, что сила Хронульфа станет твоей. Когда ты узнаешь, что она такое и как её использовать – я надеюсь, мы разделим триумф.
- Вы доверчивы, - с тяжелой иронией сказал Даг. – Полагаю, именно поэтому вы также ищете мою сестру. Быть может, вы ставите более чем на одну лошадку?
Малхор сердечно рассмеялся и хлопнул рукою по бедру.
- Увы, ставки на скаковых лошадей – тот порок, который все еще не приходил мне в голову. Но ты проницателен. Я хотел бы видеть эту женщину под влиянием Жентарима. Твоим, моим – не важно. Разве мы не похожи на отца и сына?
Сравнение интересное, кисло подумал Даг, размышляя над историей предательства, которое лежало между ним и его кровным отцом. Однако, он тщательно оценивал сказанное старым жрецом, читая между слов и отыскивая истинный смысл. Возможно, его первый вывод прошел мимо цели. Быть может, Малхору не нужен ни он, ни Бронвин. Возможно, ему нужны были они оба.
Фамильные кольца. Он знал о двух. Одно было у его дочери, другое, скорее всего, у сестры. Но надпись на кольце, найденном в деревне, гласила, что артефактов три. И когда они собраны вместе – зло дрожит.
Третье кольцо. Три кольца в руках троих потомков Самулара. Должно быть, именно этого желает Малхор. Даг сжал зубы и снова посмотрел на дорогу. Нет, разумеется, он не мог полагаться на Жентарим в поисках того, что было утеряно. Сир Гарет, несмотря на все проблемы, был лучшим вариантом. Два дня дороги, а потом он столкнется со своим «союзником» лицом к лицу. Конечно, здесь таилась серьезная опасность. Если паладины под командованием сира Гарета узнают кольцо на руке маленькой девочки, Дагу придется надавить сильнее, чтобы вернуть её.
- А твоя сестра? Разве твои люди не отыскали её след?
Даг поднял руку к губам, чтобы скрыть понимающую улыбку. Да, похоже, Малхор очень заинтересован поисками Бронвин.
- По состоянию на сегодняшнее утро – нет. Но рано или поздно она вернется на прежнее место в городе, и я её найду. В задержке нет беды. В свое время я устрою воссоединение нашей маленькой семьи.
Он повернулся к бывшему наставнику, и лицо его приняло безмятежное выражение. Даг желал посмотреть, как Малхор отреагирует на его слова. Но лицо жреца не выдавало никаких мыслей.
- Уверен, что ты прав. Теперь, вернемся к более практическим вопросам. Мы были в пути в течение нескольких часов. Разумеется, мы должны остановиться для полуденной трапезы.
Даг взглянул на восток. Солнце едва виднелось над высокими кедрами. Полдень был как минимум на два часа позже. Подавив вздох, он жестом привлек внимание своего командира.
Кажется, поездка в Глубоководье займет куда больше времени, чем ожидалось.

***
За почти два прожитых столетия Эбенайзер Каменная Шахта никогда еще не был так несчастен. Он повалился на палубу корабля, спиной к мачте, и устремил взгляд к небу, вместо того, чтобы любоваться волнами, плескавшимися внизу.
Каждый толчок или покачивание корабля заставляли сердце его сжиматься от панического ужаса. Он никогда не поймет, как же мирятся с морскими путешествиями люди и эльфы. Ощущения были слишком похожи на те, что сопровождают тебя от первых толчков землетрясения, непредсказуемой и разрушительной силы, которая была самым потаенным страхом любого дворфа. Нахождение на корабле было постоянным разрывающим сердце ожиданием проклятого землетрясения.
Эти перекаты из стороны в сторону и постоянный страх заставляли живот дворфа чувствовать себя неуютно. С тех пор, как они покинули эту выгребную яму под названием порт на этом плавучем гробу, Эбенайзер не мог сдерживать себя слишком долго.
Не то, чтобы он перестал пытаться. Когда Бронвин нашла его, он упорно черпал ложкой соленую похлебку. Девушка опустилась на корточки рядом.
- Еда на корабле ужасна, - сказала она.
- Да, - кисло согласился дворф, глядя на маленькую миску в своих руках. – И порции такие себе.
По каким-то причинам, она нашла его слова забавными, но веселье быстро сошло на нет, и она села рядом с ним.
- Мы хорошо идем. Капитан Орвиг смог подкупить Хранителей Врат в Скуллпорте и узнать, куда они отправили корабль, который мы ищем.
Эбенайзер кивнул. Он слишком хорошо помнил, как они покидали подземный порт, проходя через ряд магических врат.
- Как думаешь, долго нам?
- Каравелла быстрая и легкая. Корабль, который мы преследуем – одномачтовый и с глубоким хранилищем для груза. Он был полностью заполнен. По словам капитана, если придерживаться курса, указанного Хранителями, скоро мы его нагоним. Если не сегодня, то завтра уж наверняка.
- Хорошо, - твердо сказал дворф. Он провел по тарелке небольшим куском хлеба, который потом запихнул в рот. – Как говориться в старой поговорке «Ничто так не успокаивает желудок, как запах крови врага».
- Я такой не помню, - пробормотала Бронвин. – Должно быть, это дворфская пословица.
Эбенайзеру показалось, что голос женщины звучит слегка изможденно. Он пристально посмотрел на неё.
- Ты сама вся зеленая. Морские путешествия тебе не по душе, как я вижу.
- Нет.
Её короткий и мрачный ответ говорил об истории. Истории, которую, по мнению Эбенайзера, ей было бы полезно рассказать.
- Значит, ты путешествуешь не первый раз?
- Второй.
Она взглянула на дворфа. На лице её застыло упрямое выражение. Было ясно, что она не желала об этом говорить. Но отвязаться от Эбенайзера было не так уж легко. Он выжидающе кивнул, приглашая её продолжить рассказ. Когда результата не последовало, он слегка наклонился вперед и приподнял брови.
Со вздохом, Бронвин сдалась.
- Меня забрали на юг после налета на мою деревню. Мне было года три, может быть – четыре.
- Камни, - пробормотал он. Мысль о ребенке, любом ребенке, пережившем ужас морского путешествия, заставляла кровь кипеть от ярости. По его личному мнению, ярость куда лучше бурлящего живота. Рассерди его кто-то в начале путешествия, и он не оказался бы в подобном состоянии.
- Тяжело, особенно для такого маленького ребенка, - мрачно сказал он.
- Так и есть. – На мгновение, она замолчала. – Я никогда не видела моря.
Взгляд Эбенайзера скользнул по бесконечным серебристым волнам. Сглотнув, он заставил себя вернуться к перистым облакам, усеивающим небо.
- Невелика потеря.
- На плохую вещь всегда найдется что-то похуже, - заметила Бронвин. – По крайней мере в этот раз у меня был выбор. Первую поездку я провела в трюме, вместе с быть может дюжиной других заключенных.
Заключение. Дворфу не удалось подавить дрожь.
- Это похуже, - признался он.
Некоторое время, они сидели молча. Эбенайзер поймал взгляд Бронвин, который остановился на его поясе, и проследил, как он скользнул к кожуху с вином. Дворф заменил его в Скуллпорте. Горящий Тролль, какой бы скверной таверной он не был, держал в запасе кое-что для дворфов. Развязав веревку, которая удерживала кожух на поясе, он передал его Бронвин. Она откупорила его и сделала глубокий уверенный глоток. К удивлению Эбенайзера, она выпила мощный спирт – известный среди дворфов, как «расплавленный митрил» - не разу не кашлянув и не сплюнув. Он не знал людей, способных справиться с этим, во всяком случае, без практики. Может быть, подумал он, у неё достаточно опыта в общении с дворфами и их путем. Вероятно, позже у него появится соблазн тщательнее обдумать эту догадку.
Закрыв кожух, Бронвин с благодарностью вернула его назад.
- По какой-то причине я была единственной, кого не сковали цепями. Полагаю, они обращались со мною достаточно хорошо. У меня было вдоволь еды, одеяла и уголок для сна. Даже пара игрушек. Участью остальных было рабство – они говорили об этом, плакали об этом. Но, думаю, не рабство ждало меня. Не тогда.
- Что случилось? – спросил дворф.
- Шторм, - коротко сказала она. – Страшный, он бросал корабль, словно лист. Мачта треснула, и часть досок оторвалась. Трюм стал набирать воду.
Она вздрогнула от воспоминаний.
- Я залезла как можно выше – на кучу ящиков. Все остальные были прикованы. Я ничего не могла сделать, только смотреть за тем, как они тонули. Медленно, крича, словно проклятые создания Абисса.
Голос женщины упал почти до шепота, хриплый от воспоминаний об ужасе.
- Страшно для ребенка, - повторил дворф.
- Никто не выжил. Кроме меня, да нескольких крыс. Они тоже смогли подняться, и находили любую возможную опору. К тому времени, как вода добралась до моего подбородка, у них было не так много выбора.
Подозревая, что случилось дальше, Эбенайзер пробормотал проклятие. Он с трудом остановил себя от того, чтобы взять женщину за руку.
- Две крысы забрались мне на голову. Они сражались друг с другом за право остаться там. Я не могла прогнать их, никак, - она слабо улыбнулась. – Когда мои волосы мокрые, все еще можно увидеть шрамы, - она глубоко вздохнула. – Внезапно, море успокоилось. Позже я узнала, что нас закрутило в водовороте и сбросило с курса. Так мы оказались на пути у пиратов Нелантера. Без мачты, корабль не мог ни сражаться, ни бежать. Большую часть экипажа убили. Пираты забрали ценности и взяли всех оставшихся, чтобы продать их, как рабов. Стояла ночь, - добавила она, - безлунная. Вот почему я ни разу не видела моря.
Эбенайзер выпрямился.
- Значит, в конце концов ты оказалась в рабстве.
- Правильно. На этот раз меня приковали. Остальной путь – как в тумане. Я смутно помню рынок, и как стояла на блоке, пока люди рыдали и тряслись. Меня продали. И потом темное пятно. Мне кажется, меня перепродали или, быть может, я убежала и была освобождена. Я не помню.
Она вздохнула. На взгляд Эбенайзера, женщина выглядела изможденной и утомленной своим рассказом. Ему было жаль, что он спросил её об этом, но, тем не менее, он был рад знать правду. Хорошо, когда тебе известно, кто твои друзья.
И он мог выразить свое впечатление одной короткой фразой.
- И после всех этих злоключений, ты все равно села на этот корабль.
Их понимающие глаза встретились. Спустя мгновение, дворф потянулся к её руке. Длинные, хрупкие человеческие пальцы переплелись с короткими дворфскими. Сидя рядом, они пристально глядели на облачный замок, который медленно проплывал мимо, и на серебряное море внизу. Теперь вздымающиеся морские волны не беспокоили Эбенайзера так сильно. У его семьи, скорее всего, выбора не было. Как сказала Бронвин – на всякую плохую вещь всегда найдется что-то похуже.

***
В Глубоководье Алгоринд прибыл весь покрытый пылью и уставший. Сапоги были предназначены для верховой езды, так что за дни ходьбы подошвы их почти стоптались. Некогда белая одежда была теперь сера от дорожной грязи. Мысль предстать перед воротами Залов Правосудия в таком виде была ему ненавистна, но братья должны узнать о судьбе Тернового Оплота.
Паладин поспешил по улице. Как и прежде, он был поражен толпами и гулом людей. Как служители Тира умудрялись сохранять свою веру, окруженные подобным хаосом и отвлекающими от дела вещами? То, что братья решили построить Залы Правосудия в самом центре этого оживленного города, удивляло Алгоринда. Удаленные холмы или одинокая горная вершина подошли бы лучше.
Привратник Залов Правосудия оглядел его с головы до ног с явным неодобрением.
- Мне срочно нужно поговорить с сиром Гаретом, - сказал Алгоринд. – Прошу, передайте ему, что Алгоринд из Саммит Холла ищет его аудиенции.
- Саммит Холл, да? – переспросил страж, чье лицо теперь выглядело намного дружелюбнее. – Значит, ты окажешься в хорошей доброй компании.
Алгоринд нахмурился в замешательстве.
- Сир?
- Ты не знаешь? В школе присутствует группа молодых паладинов, которую возглавил сам Лаарин Золотобородый. Они выполняют испытание паладина, - пояснил мужчина. Взгляд его стал теплым и далеким от нахлынувших воспоминаний о славе. – Я бы и сам отправился, но травмы вынуждают меня сторожить ворота.
- Твоя служба – почетна и идет во благо Тиру, - сказал Алгоринд, замечая тоску, прозвучавшую в голосе рыцаря. – Но сир, о какой великой миссии вы говорите?
- Ты был вдали от событий. Решил побыть один, как старик Текстер?
- Не по своей воле. Сир, миссия?
Лицо стража стало мрачным.
- Разумеется, необходимо вернуть Терновый Оплот. Всадники несут весть по всем северным землям. Рыцари Самулара собираются на север. Паладины других орденов присоединяются к ним, и даже те, кто вообще не состоит в ордене. Прошло много лет с тех пор, как такая армия праведников собиралась в последний раз. Пусть Жентарим дрожит.
Алгоринд поймал руку рыцаря.
- Сир, я только что из Тернового Оплота. Я был всего в нескольких часах езды, когда захват закончился. Я лишь увидел, как поднимался дым разрушений и успел обменяться ударами с патрулем жентийцев, которые взяли крепость.
Глаза стража распахнулись.
- Почему ты не сказал раньше? Эй, Камелиор! Поди сюда и поспеши проводить этого молодого человека в комнату советов.
Алгоринд последовал за своим проводником. Его привели в самое большое из трех зданий, а затем – в огромный зал. Здесь все место занимали шесть длинных столов, чьи края были хитро скруглены таким образом, чтобы все они поместились, образуя большой шестиугольник. Паладины сидели по внешнему периметру, так что все могли переговариваться между собой. С потолка свисали яркие знамена, штандарты множества орденов и рыцарей-одиночек, служивших Залам Правосудия.
Алгоринд поискал сира Гарета, и заметил ошеломленное выражение на лице старого рыцаря. Это заставило его чувствовать себя чрезвычайно смущенным. Правилами ордена были аккуратность и чистота. Появиться в таком виде было оскорблением, но у Алгоринда не было времени для раздумий над реакцией своего героя, потому что Камелиор быстро передал сообщение, которое Алгоринд озвучил привратнику ранее.
- Еще один стул, пожалуйста, - попросил Лаарин.
Пажи – мальчики, которых привели в храм, чтобы проверить на пригодность для жизни служителя Тира – подпрыгнули, спеша выполнить просьбу Мастера Паладинов. Алгоринд обнаружил вокруг себя эскорт, который усадил его на место с неприятной церемониальностью. Лаарин приказал Алгоринду говорить, и все взгляды обратились на него.
Он снова поискал взглядом сира Гарета. Старый рыцарь мрачно постучал пальцем по губам, напоминая ему об обещании быть осторожным. Конфликт интересов заставлял юношу чувствовать себя неловко, словно привязанного ястреба, получивший приказ лететь и охотиться.
- Я отправился на север, в Терновый оплот, чтобы донести до Хронульфа сведения личного характера, - осторожно сказал Алгоринд. Слабый кивок сира Гарета подтвердил, что слова были подобраны правильно. – Будучи в нескольких часах езды, я увидел черный дым, возносящийся к небу. По запаху, я понял, что это похоронные костры.
На мгновение, он замолчал, отдавая дань павшим. Рыцари и жрецы, сидевшие вокруг, склонили головы или же осенили себя жестами, которые означали, что они верят и вверяют души своих братьев в руки Тира.
- Я услышал приближающийся патруль и устроил засаду, - признавая это, Алгоринд покраснел, но, в конце концов, он поклялся говорить правду. – Там было четверо мужчин, вооруженных и ехавших верхом. Они искали женщину, находившуюся в крепости в момент нападения. Она сбежала, и никто не знал, каким образом ей это удалось. Однако, судя по всему она забрала с собою кольцо, принадлежавшее Хронульфу.
Шепотки ужаса наполнили зал.
- Ты искал женщину? – спросил Лаарин.
- Сир, мне кажется, я видел её. Она была с дворфом и направлялась на юг, к Глубоководью. Я поищу её, если таково будет ваше желание.
Сир Гарет медленно поднялся. Он выглядел, словно человек, готовый принять свою судьбу.
- Я мог бы пролить свет на этот вопрос, братья. Несколько дней назад, искренне ища новостей о Хронульфе, ко мне пришла молодая женщина. Она назвалась Бронвин. Маленькая девушка с большими карими глазами, длинной косой каштановых волос и выступающими на щеках и подбородке костями. Её ли ты видел?
- Если судить по вашему описанию роста и волос – вполне вероятно, - согласился Алгоринд. – Я был слишком далеко, чтобы остановить её, а тем более – внимательно рассмотреть лицо.
Сир Гарет вздохнул и опустился на стул.
- Я совершил серьезную ошибку, - признался он. – Я говорил с ней о Хронульфе, и быть может именно мои слова отправили её в Терновый Оплот.
- Не вини себя, брат, - сказал ему магистр Лаарин. – У тебя не было основания сомневаться в её мотивах.
- Нет, нет, но я не помолился Тиру, дабы проверить её сердце и избранный ею путь. Это было ужасным упущением, - внезапно, брови сира Гарета сошлись к переносице, и он посмотрел на Алгоринда. – Как вышло, что ты нес нам эту новость столь долго?
Именно этого момента так боялся Алгоринд.
- Дворф, который сопровождал женщину. Украл мою лошадь. Я вынужден был возвращаться в город пешком.
- В таком случае, твой приход впечатляет еще сильнее, - сухо сказал Лаарин. – Скажи мне, достиг ли ты успеха, доставляя ребенка крови Самулара.
- О, да, сир, - серьезно сказал Алгоринд. Он кинул взгляд на сира Гарета, чтобы убедиться в его одобрении.
Старый рыцарь пристально оглядел комнату.
- Узнав о падении Тернового Оплота, я волновался за безопасность ребенка. Её отвезли в тайное место за границами Глубоководья. Это казалось мудрой предосторожностью…
- Но…
Сир Гарет бросил в Алгоринда выразительный взгляд, который уничтожил все протесты, словно выпущенная в сердце стрела. И все же. Алгоринд был удивлен, как мог рыцарь сделать подобное заявление. Он собственноручно доставил девочку Гарету еще до падения крепости. И уже тогда ему сказали о необходимости отвезти её в убежище. Возможно, заключил Алгоринд, её перевезли в более безопасное место. В таких рассуждениях он нашел свое утешение.
- И как же нам продолжить? – спросил рыцарь, имя которого не было известно Алгоринду, человек средних лет, отличавшийся чрезвычайной румяностью.
- У этого молодого паладина есть неоконченное дело, - предложил решение Лаарин, кивая на Алгоринда. – Он может им заняться. Потеря лошади – первая ошибка, виденная мною у него за почти десять лет обучения и служения. Пусть отыщет женщину и кольцо, которое она носит.
- Я согласен, - быстро сказал сир Гарет. – С вашего позволения, братья, я хотел бы одолжить Алгоринду коня с собственных конюшен. Вопрос слишком важен, чтобы дожидаться, пока он заслужит новую лошадь.
- Возможно, в этом нет надобности, - вставил другой рыцарь. – Вчера вечером у наших ворот оставили большого белого коня. Могло ли случиться, что этот конокрад передумал?
- Я зайду в конюшни и гляну, моя ли это лошадь, сир, - с благодарностью сказал Алгоринд. – Но я ничего не могу сказать о дворфе.
Счастливый избавиться от своих обязанностей, а кроме того желая поскорее узнать, был ли оставленный конь Ледяным Ветром, Алгоринд попросил разрешения уйти, чтобы заняться новым заданием.
При взгляде на бывшего ученика, суровое лицо Лаарина смягчилось.
- Нет. Ты очень устал с дороги и, без сомнения, нуждаешься в отдыхе и еде. Смой дорожную пыль, а затем вернись и преломи хлеб с братьями. Разделить с нами трапезу согласился лорд Пьерджерон. Пажи покажут тебе бараки, где ты сможешь помыться и найти новую одежду. Возвращайся как можно скорее.
Алгоринда не потребовалось просить дважды. Один из пажей направился в бараки. Служка быстро смыл с паладина дорожную пыль и поменял поношенную одежду на новую. С дырами на подошвах сапог ничего не поделаешь, но, после того, как паж протер обувь тряпкой, смоченной гусиным жиром, та, по крайней мере, выглядела чистой и блестящей.
Алгоринд поспешил в зал, успевая прибыть в тот момент, когда звук рога провозгласил приход лорда Пьерджерона. Найдя место подле мастера Лаарина, Алгоринд встал, чтобы поприветствовать владыку Глубоководья.
Пьерджерон был впечатляющим мужчиной – высоким и хорошо сложенным. Его густых коричневых волос едва коснулась седина, хотя, по общему мнению, возраст его перевалил за шестьдесят. Любезно кивнув паладинам, лорд предложил им занять свои места. Алгоринд заметил, что мужчина вел себя скромно и не носил ни единого атрибута, которого можно было бы ожидать от правителя столь развратного города. Но ведь лорд был паладином, и сыном паладина – великого Атара, Руки Тира, который в свое время был столь же знаменит, как Хронульф и сир Гарет в свое. В присутствии таких людей, Алгоринд чувствовал себя приниженным, и потому был крайне благодарен, что никто не попросил его пересказать недавние злоключения. На самом деле, за едой велось мало серьезных разговоров. Мужчины делились новостями, слышанными в дороге, и вспоминали товарищей, которых не видели много лет. Обед, за которым умело следили пажи, прислуживающие за столом, выдался приятным.
Алгоринд наблюдал за работой мальчиков, одобряя их усердие и умелость. Служение было целью и радостью паладина, потому все молодые люди, которые стремились посвятить себя Тиру, начинали путь подобным образом. Мальчикам давали грязную работу, приучая их делать её качественно и весело. Так поступили с Алгориндом и со всеми, кого он знал. Он не мог представить себе лучшей тренировки. Сказки о славе и героизме влекли многих юношей, а иногда даже девушек, заставляя их искать пути паладина, но служение было долгим, трудным и бесславным. Оно проверяло истинность преданности.
Для зала паладинов, банкет был необыкновенно пышным, с тремя сменами блюд и вином. Замечательные, в форме лодочек емкости с солью были установлены перед каждой шестеркой человек, а тарелок было столько, что лишь самым молодым из паладинов и сквайрам рыцарей пришлось держать мясо на хлебных лепешках. Разнообразие еды ослепляло Алгоринда. Жаренная оленина, пирог из угря, голуби, фаршированные зябликами, которые были обернуты в травы, толстый свиной окорок, а еще рыба, роты и маленькие слоеные пирожки. Были даже сладости, от души политые сливками и сдобренные сушеными яблоками. Юный паладин ел мало, не желая впадать в чревоугодие и старался не слишком сурово судить тех, кто соблюдал обеты менее строго. Наконец последние кушанья были унесены, а сладкое вино выпито, положа конец обеду.
- Лорд Пьерджерон, нам нужно обсудить с Вами серьезный вопрос, - начал сир Гарет. – Мы ищем Вашей помощи в поимке одной молодой особы, которая, как мы полагаем, могла украсть артефакт, священный для рыцарей Самулара. Её имя Бронвин. Она красива, у неё каштановые волосы, невысокого роста. Мы бы хотели больше узнать о ней и её сообщниках.
Паладин вежливо вытер губы краем скатерти, как это было принято в хорошей компании, а потом повернулся к брату-рыцарю.
- Я ничего не знаю о ней, но обязательно наведу справки. У вас есть слово Атара, вы узнаете все, что узнаю я.

***
Одиночество было редким удовольствием, и Данила намеревался использовать его как можно полнее. Во второй половине дня он рассчитывал заняться собственным обучением, а потому проинформировал Монро, своего хафлинга-слугу, никого не пускать. Из-за этого юноша был слегка раздражен, когда его ожесточенная концентрация была прервана стуком в дверь кабинета.
- Да? Что? – сказал он, не утруждая себя оторвать взгляд от рун заклинания.
- Лорд Арансан желает видеть вас, сир. Должен ли я позвать его?
На этот раз Данила все-таки поднял взгляд от книги заклинаний, пораженный этими внезапными словами. Он встретил взгляд хафлинга грустной улыбкой.
- Разве что есть идеи получше, - сухо заметил юноша.
- На ум ничего не идет, сир, - сказал Монро, восхитительно не меняя своей вежливой интонации. Поклонившись, хафлинг поспешил пригласить гостя хозяина.
Данила вздохнул. Хелбен не часто посещал его жилище. Скорее потому, что был ошеломлен экстравагантной обстановкой – множеством лежавших открытыми музыкальных инструментов, бардами и гуляками, которые, казалось, вечно собирались за столом и веселились в гостиной.  Но сегодня Данила был один, если не считать помощи стюарда и полудюжины слуг, состоящих под его командой. Дэн планировал изучить новое заклинание. Он открыл ящик стола и убрал книгу с глаз долой. Хотя бард все еще продолжал изучать магию, чему двадцать лет назад поспособствовал его дядя, он преуменьшал свой интерес к этому искусству ради осторожности. Таким образом архимаг не станет возлагать на него слишком большие надежды.
- Дядя! – сердечно воскликнул он, вставая на ноги, чтобы встретить своего посетителя. Пригласив архимага войти, он потянулся к графину эльфийского вина, стоящему на столе. – Извести ты меня о своем приходе, и я приготовил бы что-нибудь безвкусное и непонятное.
- Я поел.
Отмахнувшись от предложенного вина, Хелбен сел напротив письменного стола. Он оглядел новый калишитский ковер, который покрывал красно-кремовым узором большую часть деревянного пола, но в этот раз воздержался от комментариев по поводу экстравагантности.
- Слышал ли ты о недавнем притоке в город паладинов?
А, вот оно, подумал Данила. Несомненно, Хелбен был обеспокоен возможной связью событий с Бронвин, и пришел теперь услышать отчет и дать совет – совет, которому Данила, с большей вероятностью, не станет следовать.
- Ходят слухи, - спокойно согласился юноша.
Внезапно, он сбросил свою личину безмятежной жизнерадостности и снова опустился на стул. Были времена, когда Данила очень жалел о том, что роль его в деле Арфистов возросла. В те времена, когда единственная жизнь, за которую он должен был отвечать и которую должен был подвергать опасности, была его собственной, существование казалось более приятным. Принимать решения, которые могли иметь серьезные последствия для таких друзей, как Бронвин или другие молодые агенты, работавшие под его командой – тяжелая ответственность.
- Меня беспокоит присутствие такого числа паладинов в городе, - признался он. – Это дает мне возможность пересмотреть свое мнение о том, что добра не может быть слишком много.
- На этот раз мы думаем одинаково, - сказал Хелбен.
Маг выглядел так, словно желал сказать больше, и незнакомая нерешительность в его манерах значительно усилила неуютное чувство, охватившее Данилу.
Юноша отбросил пришедший на ум комментарий. Пришло время для прямого и честного разговора.
- Паладин, - задумчиво сказал он, - вполне может быть лучшим примером того, что способен являть собою человек – воплощение всего благородства. Паладин на своем боевом скакуне, стремящийся в битву охваченный боевым пылом. Вполне мог бы стать вдохновляющим зрелищем для многих смертных. Паладин может и делает много хорошего. Но сто паладинов? Тысяча? Единомыслие и целеустремленность, обусловленные их чувством долга? Дядя, скажу честно, я не мог бы придумать вещи более ужасной.
- Слова, которые не стоит слышать большинству людей, - предупредил его Хелбен. – Скажу только, что мы снова полностью согласны друг с другом. По этой причине я давно опасаюсь паладинских орденов. Эти господа имеют тревожную тенденцию топтать своими скакунами любой предмет, который был воспринят ими, как препятствие на пути.
- Ты либо с паладином, либо против него, - согласился Данила. – В их морали нет места для полумер или иных оттенков, кроме черного и белого. С сожалением, я расстался со своим старым другом, Рисом Броссфезером, вскоре после того, как он пошел на службу к Торму. Мои пути не для него. И это стало нашим камнем преткновения. На самом деле я даже осмелюсь сказать, что Арфист для паладина такой же враг, как жрец Миркула.
Архимаг медленно кивнул.
- Хорошо сказано, и в этом заключена наша проблема. Арфисты не могут выступить против одного из Священных Орденов, не вызвав при этом гнева всех паладинов, а кроме того – еще и подозрения со стороны множества простых людей. В этом вопросе мне нужно узнать мнения. Как бы ты посоветовал поступить?
Данила спрятал свое удивление, первый раз услышав подобный вопрос.
- Что мы делаем лучше всего? Следим, докладываем и, некоторым образом, моделируем события. Раньше самый эффективный Арфист был, как правило, самым незаметным. Я уже предпринял шаги, чтобы узнать намерения рыцарей и их отношение к Бронвин.
- Оу?
- Ясное дело, что отправить людей на разведку в Залы Правосудия – пустая трата времени, учитывая способность паладинов судить и взвешивать намерения тех, кто находится рядом с ними. Поэтому у меня есть люди, наблюдающие за магазином Бронвин, её обычными связями и тавернами, в которых она часто бывает. Если паладины станут искать девушку, мы узнаем об этом.
Довольный, архимаг кивнул.
- Хорошо. Продвинулся ли ты в своих изысканиях?
Данила моргнул. На мгновение, он подумал, что хитрый архимаг ссылается на недоученное заклинание, спрятанное в ящике его стола. Затем, он вспомнил о другом вопросе, ставшем причиной раздора между ними – Бронвин и секреты её прошлого.
- Да, в некотором роде, - сказал он.
Поднявшись, Данила пересек комнату, подходя к стене, заставленной книгами. Выбрав одну из них, обернутую в тонкую красную кожу, он вернулся к архимагу.
- Я прочитал о рыцарях Самулара все, что смог найти. Довольно впечатляющее общество с длинной историей. Однако, есть несколько фактов весьма неправдоподобных, даже делая скидку на привычный способ распространения легенд и преувеличения, свойственные бардам. Она из таких историй - захват Тернового Оплота.
Хелбен пристально посмотрел на него.
- Ты имеешь в виду недавнее сражение и захват цитадели Жентаримом?
- Нет, определенно не это. Первая битва, в которой рыцари отобрали крепость у какого-то мелкого военачальника. Сам Самулар принимал в этом участие, и, по-видимому, забрал цитадель в личное владение. Видимо, в былые дни паладины были куда менее щепетильны в отношении частной собственности. И поскольку семья Самулара была крайне богата, я полагаю, он настолько привык к собственности, что считал это своим правом, а не нарушением обета.
- Оставь эти вопросы герольдам, - нетерпеливо сказал архимаг.- Продолжай.
- Ну, если верить лучшим из найденных мною источников, люди Самулара взяли крепость за один день, силой менее пятидесяти человек. Бранундар, военачальник, имел раза в три больше. Даже принимая во внимание пыл и навыки, которыми так славятся паладины, это кажется абсолютно невозможным.
Хелбен кивнул, понимая ход мыслей Данилы.
- Ты думаешь, что они призвали силу трех колец Самулара.
- Это логично, - сказал Данила. – Что это за сила, я не знаю, но думаю, могу поведать тебе, как третье кольцо стало утерянным.
Он положил книгу на стол, прямо перед архимагом.
- Новая копия, не более пяти лет. Но сама книга очень старая. За долгие годы оригинал переписывался несколько раз, однако книжники и художники были лучшими для своего времени, и потому я считаю, что все воспроизведено верно. Посмотри на эту гравюру внимательно.
Наклонившись над столом, архимаг пристально изучил страницу. Данила заглянул через дядино плечо, рассматривая рисунок, который он почти полностью сохранил в своей памяти. Это была исключительно хорошо нарисованная картина, изображавшая последствия битвы. Точность, с которой была выполнена гравюра, заставляла предположить, что художник не только видел все собственными глазами, но и обладал некими чарами, помогавшими ему зафиксировать момент с магической точностью. На заднем плане виднелась каменная крепость, две башни, окруженные толстой каменной крепостной стеной. Ворота были распахнуты, указывая на то, что крепость уже взята. Аккуратная, не тронутая временем кладка. Местность вокруг – холмистая и суровая, морские птицы, парящие над головой. Тут и там на внешней стене валялись павшие, стрелы торчали из их горла или груди. Эти несчастные носили кольчуги с более крупными и грубыми звеньями, нежели те, что использовались на протяжении веков. А грубых шлемов, которые венчали их головы, никто не видел уже многие годы. На переднем плане был изображен молодой человек. Белый плащ и мантию юноши густо покрывала собственная кровь. Он лежал в объятиях крупного рыцаря, сидевшего с ним. На лице мужчины застыло глубокое горе. Оба человека были похожи, словно братья, или, как минимум, близкие родственники, даже несмотря на свои значительные отличия. Раненый был молодым, худым и маленьким. Узкое лицо, волосы, поседевшие раньше срока, образовавшие на лбу вдовий пик, жилистые руки с длинными гибкими пальцами. На указательном пальце левой руки юноша носил кольцо.
Данила заметил в глазах архимага быструю вспышку узнавания, но она исчезла. Столь же быстро.
- Ты его узнал? – спросил бард.
- Да. Или мне так кажется. Это было много лет назад, - сказал Хелбен быстро. – Не та история, которую хочется рассказывать, а потому даже не пытайся спрашивать.
Редкое дело, когда архимаг был столь резок. Ясно, что старая рана плохо зажила.
- Обрати внимание на эти руки, - сказал юноша, указывая на умирающего мага, - разумеется, это был маг. Особый жест, запечатленный во времени художником, который, скорее всего, даже не понимал, что он рисует, был частью длинного, трудного и жуткого заклинания. Заклинания, рожденного неутолимой гордыней и амбициями, последний крик умирающего мага, который не желал уступать смерти.
Глаза Хелбена расширились, когда смысл жеста стал ясен для него. Он бросил озабоченный взгляд через плечо.
- Как ты мог знать, что это значит? Как, ради девяти кругов, тебе удалось узнать это заклинание?
- Любопытство, - заверил его Данила. – Не намерение. Я просто хотел знать, как такое можно сделать, но не горю желанием попробовать сам.
- Хорошо, - Хелбен испустил долгий, хриплый вздох. – От тебя даже сейчас куча проблем.
- Но ты понял мою мысль.
- Да, действительно, - мрачно сказал архимаг. – И я уверен, что знаю, где можно найти третье кольцо. К сожалению, Бронвин – единственный человек, у которого есть шанс получить его.




#96369 Глава восьмая

Написано Alishanda 20 Апрель 2018 - 21:38

Вместе со своим новым спутником, Алгоринд направился на юг, к большому портовому городу. Единственная оставшаяся лошадь жентийцев была трагически травмирована во время сражения, а потому её пришлось отпустить. Попытки вернуть других коней окончились безуспешно. Казалось, этим животным не хватало преданности и чувства долга, которые воспитывались в лошадях паладинов.
Дженнер, бывший жентиец, оказался на удивление хорошим спутником. Он довольно хорошо пел и знал некоторые старые баллады, описывающие замечательные героические подвиги и доблесть – действительно странные песни для горла человека, который провел свою юность, патрулируя территории вокруг Темного Оплота. Это сильно озадачило Алгоринда.
- Как ты попал на службу ко злу? – спросил он попутчика однажды.
Слова молодого паладина вызвали у воина печальную улыбку.
- Я не видел зла. Это больше походило на выживание. Я родился в горах Серого Покрова и вырос, пася овец отца. Земля и овцы перейдут к моему старшему брату. Я всегда знал об этом, но потом наступили три плохих года. Ни урожая, ни достаточного числа ягнят. У меня не было выбора, кроме как взяться за любую работу, что шла в руки.
- Выбор есть всегда, - твердо сказал Алгоринд. Он положил свою руку на плечо мужчины. – Сегодня ты сделал отличный, и я надеюсь, первый из череды таких же.
- Надеешься, да? – усмехнулся Дженнер. – Думается мне, ты из натур доверчивых. Это принесет тебе горе. Рано или поздно.
Алгоринд не мог бы с этим поспорить. Предательство спасенного дворфа все еще беспокоило.
- Не так далеко впереди есть стоянки для путников, - заметил он. – Мы можем заполнить наши кожухи у колодцев и собрать ягоды, растущие поблизости.
Вздох Дженнера был полон великой тоски.
- Люблю весенние ягоды. Они хороши едва собранными, но лучше всего идут с медом и свежим кремом, присыпанные кучей свежего печенья. Я собираюсь достать немного, когда мы доберемся до Глубоководья. После нескольких кружек и прекрасно обжаренной оленины.
Паладин был слегка оскорблен картиной подобных излишеств.
- Было бы лучше поискать работу.
Дженнер подмигнул.
- И какое место лучше подойдет для этой цели, чем таверна? Именно туда одни идут нанимать мечи, а другие – их продавать.
- И ты желаешь найти работу наемного клинка?
- Это то, что я умею. Не волнуйся, - сказал он, криво улыбаясь Алгоринду. – Я отлично справлюсь как охранник каравана или что-то вроде того. Ну или стражник в доме отдыха.
Алгоринд кивнул, а затем застыл. Зрелище перед ним было помесью такой смелости и злодейства, что дыхание, на мгновение, застряло в его горле.
Краснобородый дворф вышел из каменной постройки, ведя за поводья Ледяного Ветра. Вместе с ним была молодая женщина с исключительно длинными, густыми волосами, заплетенными в косу. Достаточно хороша, чтобы подойти под жентийское описание «симпатичная девка», и, поскольку женщины, путешествующие в одиночку, были в этих краях редкостью, эта, вероятно, была именно той, что Жентарим искал в Терновом Оплоте. Дворф подсадил её в седло Ледяного Ветра, словно имел полное право распоряжаться лошадью, а затем взобрался на спину коренастого неприглядного пони. Оглянувшись, он удивленно уставился, когда увидел Алгоринда.
В лихом приветствии, дворф поднял руку, а потом пустил пони в удивительно быстрый галоп. Женщина последовала за ним на краденой лошади.
- Женщина, которую вы ищете, - мрачно сказал Алгоринд, - связана с Жентаримом?
Дженнер покачал головой, явно не понимая линии подобных рассуждений.
- Не знаю. Почему ты спрашиваешь?
- Этот белый конь – мой, - указал Алгоринд. – Дворф предал меня и украл его. Если женщина водится с конокрадом, стоит поинтересоваться, не может ли она сама быть союзником злодеев.
Бывший жентиец рассмеялся.
- Надеюсь, ты не обиделся.
Алгоринд посмотрел на него с недоумением.
- Нет, я и не собирался. Почему ты спросил?
Дженнер судорожно хихикнул и покачал головой.
- Не важно. Давай просто как можно быстрее доберемся до Глубоководья - или же позволь найти мне найти подходящий путь, самый быстрый из тех, что примет твоя совесть.

***
Поздно днем, два дня спустя после падения Тернового Оплота, Бронвин привела своего нового спутника в Любопытное Прошлое. Дворф оглядывался вокруг, удивляясь старым и редким вещам, заполнявшим полки и столы.
- Многовато пыли соберет, - грубо проворчал он.
Громкое оскорбленное фырканье возвестило о присутствии Элис. Гномка распрямилась в полный рост, и её коричневое личико показалось из-за края большой латунной вазы, которую она полировала. Все её маленькое тело дрожало от негодования.
- Пыль, да? Попробуйте найти хоть один горшок, драгоценный камень или книгу, которая не была бы вытерта до блеска!
Эбенайзер сложил руки на груди.
- Даже будь я лучшим из дворфов, все равно не стал бы этим заниматься. Можешь запихнуть свой так называемый вызов в ведро «мне-плевать» и отправить к прочим отходам.
- Элис, встречай Эбенайзера Каменную Шахту, - сухо сказала Бронвин. – Он пробудет со мной пару десятидневок.
Лицо гномки приняло настороженное выражение.
- И где он остановился?
- Никто из нас не останется. Мы примем ванну, поедим и отправимся в путь.
Элис вздохнула.
- Ну, судя по твоему виду, деточка, хороший обед пошел бы тебе на пользу.
Она скользнула презрительным взглядом по дворфу, оставляя оскорбительную часть своей фразы невысказанной.
Бронвин смотрела на перепалку с большим недоумением. Элис была самой доброй из душ. Подобное обращение с посетителем Любопытного Прошлого было очень странным для гномки. Женщина уже собиралась попрекнуть помощницу, когда заметила в глазах дворфа восхищенный боевой блеск. По дороге на юг он был немногословен, и она дала ему время, чтобы справиться с потерей. Судя по выражению его лица, пара драк ему бы не повредили.
- Отрасти бороду, женщина, - хрипло сказал он Элис. Этот комментарий озадачил Бронвин, но Элис, по-видимому, все прекрасно поняла. Глаза гномки распахнулись, а затем на и без того красных щеках зарделся румянец.
С опозданием, Бронвин тоже все поняла. Дворфские женщины были бородаты, как и мужчины. По-видимому, Эбенайзер выражал глубокое одобрение грубому приему Элис, даже слегка заигрывая с ней. Бронвин бросила взгляд на потолок, который, несмотря на все заверения гномки, был украшен сеткой паутины.
- Что-нибудь интересное со времени моего ухода?
Элис подобралась.
- Твой дружок, лорд Тханн, все искал причин зайти или отправить сюда кого-нибудь раза три на дню. Кажется, он больше всех беспокоился о тебе.
- Могу себе представить, - пробормотала Бронвин. – Полагаю, он наблюдал за мной и все это время доносил Хелбену. Без обид, Элис, - поспешно добавила она, замечая, что глаза гномки наполнились болью и раскаянием.
Следить. Доносить.
Внезапно что-то произошло. И это нечто заставило глаза Бронвин распахнуться от нахлынувшей ярости. Она сказала о родимом пятне, когда желала подтвердить личность своему отцу. Несомненно, эта отметина была одним из знаков, о которых знали те, что некогда искали пропавшую дочь Хронульфа. Возможно, Арфисты слышали о поисках и помнили это родимое пятно. Возможно ли, чтобы приглашение присоединиться к ним, переехать в Глубоководье и работать под руководством Хелбена стало следствием не умений, которые она могла принести Арфистам, но её происхождения?
Они знали, в то время, как она столь отчаянно искала свою семью все эти годы.
Если все так и было, те краткие дни и веселые ночи, проведенные с Данилой несколько лет назад, приобретали новый, зловещий смысл. И осознание это сделало боль от предательства столь невыносимой, что женщина едва не рухнула на колени. Данила знал, кто она, или, по крайней мере, подозревал. Когда он покинул Амн, сомнений у него не оставалось.
- О, бог и богиня, - прошептала она страшным голосом, обнаруживая эту двуличность в мужчине, которого так давно звала другом. – Сладкая сестра Сьюн.
- Кое-кто мог бы посчитать, что в начале дня следует призывать богиню любви и красоты, - заметил знакомый ленивый мужской голос позади неё. – Как по мне, я не вижу смысла откладывать то, что пожелаю сделать позже.
Это замечание, сделанное после её внезапного и тревожного открытия, довело Бронвин до точки кипения. Она сжала руки в кулаки и развернулась к дверям магазина, ударяя высоко и сильно.
Уклонившись от удара, Данила схватил её за запястье.
- В самом деле! Новый способ встретить старого друга? – упрекнул он.
Бронвин вырвала руку из его захвата и отступила.
- Ты – сын змеи, - сказала она низким, яростным голосом.
- А…
И все. Он не стал спрашивать, что она имеет в виду. Разумеется. Но не будь Бронвин известно, каким хамелеоном на самом деле мог быть её брат Арфист, она поклялась бы, что в глазах его мелькнуло настоящее сожаление.
Он сделал шаг, протягивая ей руку.
- Бронвин, нам нужно об этом поговорить.
- О, да. Проваливай из моего магазина.
Эбенайзер встал рядом, и судя по выражению бородатого лица – фланги её прикрывал целый батальон. Он сложил руки на груди, окидывая взглядом посетителя Бронвин. Заметив украшенный меч Данилы, дворф фыркнул. Когда осмотр посетителя был завершен, верхняя губа дворфа изогнулась, не оставляя никаких сомнений в том, какое впечатление на него произвел темноволосый щеголь.
- Сегодня никто не умер, - объявил он. – Может, мне стоит это поправить. Стоит проверить эту мысль на деле.
- Не гони коней, - сказала Бронвин, скорее тронутая тем, что дворф пришел ей на помощь без всяких сомнений и колебаний. Это немного помогло, особенно теперь, когда все мировосприятие и союзы, казалось, хаотично менялись, а эмоции находились в таком беспорядке, что она не смогла бы обдумать все с обычной ясностью.
Но в этот момент новый эпизод из жизни обернулся тревожной головоломкой. Внезапно, Бронвин пришло в голову задаться вопросом о причине вспыхнувшего в последнее время столь неожиданного и настойчивого интереса Арфистов. Знал ли Хелбен о планах, что Жентарим имел на крепость отца? Если это было известно Арфистам, которые, однако, не сделали ничего, чтобы помочь – значит пришло время с ними покончить!
Она снова повернулась к Даниле. Боль от его недавнего преступления затихла.
- Сколько ты знал?
Он развел руками, держа ладони кверху.
- Клянусь тебе, Бронвин, когда мы встретились в Амне, я понятия не имел, кто ты, - мужчина говорил искренне.  – И я ничего не знал о твоей семье, до недавнего времени. В нашей дружбе не было ни уловок, ни расчета. Мы были молоды и близки. Когда несколько месяцев спустя я поручился за тебя, как за Арфиста, то назвал твои отличительные знаки. Такие вещи важны для Магистра, и когда Хелбен задал вопрос, я не думал ничего дурного. Я рассказал ему, но не обмолвился и словом о том, как мне досталось это знание.
- Как всегда джентльмен, - ухмыльнулась она. - Но все это мелочи. Несколько мгновений назад я бы и не подумала об этом. Новое предательство затмевает все, что было раньше.
Её слова совершенно явно ошеломили мужчину.
- О чем это ты?
- Ты все отрицаешь! - охваченная приступом ярости, она схватила высеченную из слоновой кости статуэтку и запустила её в бывшего друга. Промах. Статуэтка врезалась в косяк двери, разлетаясь на несколько кусков. - Вы убили моего отца! Не скрывай вы информацию — он мог бы остаться жив.
Бронвин несла бред и знала об этом. Но сейчас ей было все равно. Горькие слова вылетали из неё, словно живые существа, которые должны были родиться вне зависимости от того, какую боль причиняли.
Данила склонился и подобрал кусочки слоновой кости. Бронвин подозревала, что друг пытается выиграть время, чтобы собрать все свое самообладание и сформулировать следующие слова. Но когда он поднял голову, лицо его все еще выглядело обескураженным.
- Бронвин, что происходит?
- Скажи мне вот что — ты знал о том, что Терновый Оплот подвергнется нападению?
Данила казался абсолютно и честно ошеломленным этой новостью. Он присел на резной сундук и потер руки.
- На Терновый Оплот напали? - повторил он.
- И взяли, - коротко сказала она.
Краем глаза Бронвин заметила, что Магазинный Кот начинает проявлять живой интерес к серьге посетителя и готовиться к атаке. По привычке, она потянулась за вороном — а затем, подумав еще, оставила птицу заниматься чем той вздумается.
- Крепость Терновый Оплот теперь принадлежит Жентариму, - сказала она. Теперь, когда она заговорила, голос приобрел страсть и звучал громко. - Не потому ли Хелбен Арансан был столь обеспокоен моими отношениями с Малхором? Он переживал, что я могу выдать семейные тайны, да? А может, вы даже думали, будто я в сговоре с Жентаримом?
- Не так. Такого никогда не было, - Данила поднялся и сделал шаг ей на встречу, однако, был остановлен очень сердитым дворфом, вставшим между ними.
- Назад, - прорычал Эбенайзер. Он потянулся и стукнул указательным пальцем по сундуку. - Кажется мне, хозяйка этого магазина сказала тебе убираться отсюда. И ты все еще этого не сделал. Теперь я вижу проблему, и мы можем решить её одним из двух способов.
Арфист глубоко вдохнул и с шумом выпустил воздух.
- У меня нет намерений ссориться с вами, сэр. Бронвин, даже если ты недовольна старыми делами, нам все же следует обсудить новые. Пошли мне весточку, как будешь готова.
Единственным её ответом был жесткий взгляд. Спустя мгновение, Данила удалился, молча кивнув напоследок, таким образом невольно уклоняясь от клюва Магазинного Кота.
- Я мог бы полюбить птичку, - заметил Эбенайзер, глядя на ворона с мрачным одобрением.

***
Сложив руки за спиной и глубоко задумавшись, Данила шагал к Башне Черного Посоха. Поймав свое отражение в полированном стекле витрины, он слегка подтянулся. Потребовался момент, чтобы понять причину беспокойства. Он и раньше видел такую позу. То, как он шел, казалось зеркальным отражением архимага, которому он служил.
- Я слишком долго занимался этим делом, - пробормотал Данила, снова двинувшись вниз по улице, на этот раз медленным шагом.
Он нашел архимага за столом, и это не сделало настроения лучше. Хелбен славился извращенной любовью к таким продуктам, как чечевичная похлебка, густая овсяная каша и фрукты без добавления сахара или печенья. Если секретом долгой жизни архимага было именно это, Данила горячо надеялся помереть, как только выйдет его естественный срок.
После обмена приветствиями, Данила взял с подноса сушеное яблочное колечко. Он сел напротив дяди, жуя мерзкий фрукт и размышляя о том, как бы лучше обойти жуткие слова, брошенные ему Бронвин. Данила, хоть и негласно, дал Элис слово, что не станет сообщать о поездке в Терновый Оплот Хелбену. И он не скажет архимагу о том, что Бронвин вернулась в город. Хелбен скоро выяснит это сам. Для Данилы дни шпионажа за старыми друзьями окончены.
В голову ему пришла идея простой уловки. Ничто не раздражало Хелбена так, как рассказы о занятиях ремеслом барда. Возможно, этот укол послужит тому, что архимаг изучит историю более пристально.
- Вчера вечером я услышал в Ревущей Луне потрясающую балладу, - начал Данила, называя новую таверну, пользовавшуюся популярностью среди бардов всех мастей. - Певец описал падение Тернового Оплота и заявил, что это действительно случилось дня два назад. Я склонен ему верить, дядя. Не хочу критиковать певца, но баллада выглядела довольно сырой.
Хелбен долго смотрел на племянника.
- Жди здесь, - приказал он.
Архимаг встал и выскочил из комнаты. В отсутствии Хелбена, Данила оттолкнул тарелку с сухофруктами и оглядел кухню. Разглядывать было нечего. Стены покрывали полированные панели, каменный пол был аккуратно усыпан сухим тростником, смешанным со сладко-пахнущими травами, как то было принято. Комната была прохладной и плохо освещенной светом, лившимся из постоянно менявшихся окон. Архимаг обладал на редкость простыми привычками и настаивал на том, что в свечах, если они не предназначены для чтения, нет необходимости.
Хелбен вернулся через минуту, и лицо архимага было мрачнее, чем то отражение его собственного лица, которое Данила увидел в витрине магазина.
- Все как ты сказал, - заявил архимаг. - Как подобное могло случиться без единой вести или предупреждения? Как могли осаждающие, собравшие войско достаточного размера на расстоянии не более двух дней езды к северу от города, остаться незаметны? Чем мы тут, в Глубоководье, занимаемся?
Последний вопрос был вызовом, касавшимся Арфистов и, в особенности, Данилы. Он ударил с силой брошенного копья.
- Возможно, - отважился Дэн, - что Жентарим давно готовил нападение. И лучшего времени было не найти, учитывая приход весенних ярмарок и интенсивность движения по Высокой Дороге. Солдаты и лошади легко могли прикинуться частью каравана и пройти незамеченными. Маленькие группы могли ускользнуть в горы и собраться в назначенное время.
Хелбен посмотрел на него с удивлением.
- Хорошо сказано.
- Но слишком поздно. Нам стоило подумать о такой возможности.
Дэн вздохнул и потянулся за высушенной сливой. Вытащив из-за манжеты рубашки драгоценный кинжал, он ловко распотрошил фрукт.
- У меня нет опыта в осадах, но наверняка некоторые из твоих Арфистов следят за подобными вещами.
- Мы не видели нужды, - сказал архимаг. - Терновый Оплот считался достаточно защищенной крепостью.
- И? - подсказал Данила, замечая, как на лицо дяди опускается знакомая тень секретности.
Хелбен задумался, а затем поднял руки, словно сдался, желая уступить правду, чтобы не терпеть расспросы, которые, несомненно, возникли бы, не сделай он этого.
- Если истина должна всплыть, то отношения между Арфистами и рыцарями Самулара крайне осторожные. Причина конфликта слишком стара, чтобы в её пересказе был какой-то смысл.
- В самом деле?
- В самом деле, - на этот раз упрямое выражение лица Хелбена заявило о его намерении не уступать. – И, хотя твоя оценка стратегии атакующих имеет смысл, её недостаточно для того, чтобы объяснить падение Тернового Оплота. Паладины патрулируют холмы. Если бы сила, достаточно большая, чтобы штурмовать стены, расположилась лагерем, медленно увеличиваясь в числе, они наверняка обнаружили бы их. Нет, есть что-то еще. Что-то скрытое, - он бросил быстрый взгляд на племянника. - Что-то, должное оставаться скрытым от глаз обывателя. Где, ты сказал, пели балладу?
- Ревущая Луна, - повторил Данила, - и мелодия была ужасна.
Или могла бы таковой быть, добавил он про себя, учитывая время, за которое мистическому музыканту пришлось бы написать свою песню!
- Ладно, - удовлетворенно кивнув, Хелбен начал прихлебывать свой теперь уже остывший суп. - У плохой сказки меньше шансов быть повторенной снова.
- Вижу, ты не много времени провел в тавернах, - сухо сказал Данила. - Уверяю тебя, дядя, Баллада о Терновом Оплоте — песня из тех, что чаще всего просят исполнить в тавернах, охотно ищущих молодых бардов и менестрелей с их новостями и сплетнями.
- Не мог бы ты задавить эту балладу? - потребовал Хелбен.
Легче, чем ты можешь себе представить, подумал Данила с легким уколом вины. Он мог бы просто оставить её ненаписанной и неспетой. Но, по правде говоря, какая от того польза? Он достаточно четко обрисовал дяде картину. Не напиши песню он сам — за неё возьмётся кто-нибудь другой, и уж эта сказка может быть куда более опасной.
- Как? Запретить песню? Это лишь заставит её распространяться быстрее. Ты должен признать, что в ней есть все элементы прекрасной истории: героизм, драма, тайна. Баллада коснется душ отставных наёмников, которых так много в Глубоководье.
- Почему?
- Ну, кроме тех, что разъезжали патрулями, в Терновом Оплоте было множество старых паладинов, ветеранов, что предпочли служение уходу на пенсию. Паладины Тернового Оплота бросили вызов своему возрасту и немощам. Они умерли, сражаясь как герои, когда время их уже давно миновало. Очень привлекательно.
Данила было потянулся за половником, но передумал.
- И еще кое-что. Пусть слушатели ждут рассказов о торжестве добра надо злом, многие из них удивляются и втайне восхищаются, когда победу одерживает зло. Покуда это не касается лично их.
Архимаг вытер губы льняной салфеткой.
- Жестокие вещи ты говоришь.
Данила пожал плечами.
- Но правдивые. Поскольку в падении Тернового Оплота много таинственности, на этом будут спекулировать. Все, слушающие балладу, сами становятся рассказчиками, задумываясь о том, что же могло случиться.
- Не все люди довольствуются сплетнями, - бросил архимаг. - Как много времени пройдет, прежде чем небольшая сила соберется и отправится на Терновый Оплот? Не сомневаюсь, что паладины из Залов Правосудия сделают из этого испытание, что уж говорить о рыцарях Саммит Холла. Не мне тебе рассказывать о бессмысленности этого предприятия. Лишь большое полномасштабное нападение могло бы свернуть эти стены.
Данила разглядывал свои ногти.
- Думаешь попробовать свои силы, дядя?
Архимаг фыркнул.
- Если об этом — скажу лишь одно. Аскалхорн.
- А. Отличная идея.
На некоторое время собеседники замолчали, и воздух загустел от воспоминаний о страшных и непредвиденных результатах мощной магии. Падение крепости, упомянутой Хелбеном, открыло врата темным, более смертоносным силам. В течение многих лет Аскалхорн был известен как Цитадель Адских Врат, представляя собой наглядную демонстрацию того, чем заканчивается применение рискованной магии. Это упоминание заявляло о твердом нежелании Хелбена принимать в данном вопросе какое-либо участие.
- Итак, что ты предлагаешь Арфистам? - подтолкнул архимага Данила.
- Тебе мое предложение придется не по душе, - предупредил Хелбен, - но все же прислушайся к моим опасениям, и тщательно взвесь их. Одним из убитых был Хронульф, слуга Тира. Утраченный артефакт был кольцом значительной и таинственной силы. Нам нужно вернуть его.
- И опять «мы», - сказал юноша голосом, тяжелым от предчувствия.
Улыбка Хелбена была мрачной и мимолетной.
- Задача эта ляжет не на твои плечи. Есть кое-кто получше.
- Полагаю, это Бронвин.
- А кто еще? Она показала замечательные способности к поиску артефактов. И если она не знает о своем наследии сегодня, то это ненадолго. Благоразумно будет в этом вопросе связать её службой Арфистам.
Данила был более чем слегка недоволен подобным поворотом событий.
- Это дело подвергнет Бронвин серьезной опасности.
- Разве другие задачи, за которые она с охотой бралась, чем-то отличались?
Была в этом утверждении правда, но Данила все еще копался в своей голове, пытаясь отыскать аргументы против. Затем он подумал, что кольцо может уже находиться у Бронвин. Если ей удалось повидаться с отцом, он, возможно, передал артефакт дочери. Стоило рассмотреть подобную возможность. Если все было именно так, Данила не видел ни единой достаточно важной причины, чтобы потребовать у девушки единственное семейное сокровище, которым та могла владеть и более чем наверняка владела.
- Бронвин сделает так, как ты прикажешь, - сказал Данила, позволяя себе немного гнева. - Как всегда. Но почему ты ставишь цену кольца превыше Бронвин?
- Я этого не говорил, - предупредил Хелбен. - Найти кольца и сохранить их от любого, желающего завладеть силой — единственный способ гарантировать безопасность Бронвин.  До тех пор, пока кольца можно отыскать, любой потомок Самулара — желанный товар.
Данила потянулся за кувшином эля и налил себе кружку.
- Не морочь мне голову, дядя. Достаточно. Я больше не желаю участвовать в этих делах. Скажи прямо, что делают кольца.
- Некоторые рассказы....
- Давай обойдемся без преувеличений, - нетерпеливо прервал его бард. - Что они делают?
Хелбен потянул серебряную серьгу в своем ухе, знак того, что архимагу не по себе.
- Не знаю, - признался он. - Когда три кольца объединены, они создают мощный эффект, который, к несчастью, мне неизвестен. Волшебник, который создал их от имени Самулара и его рыцарей, не склонен был делиться своими секретами.
Ага, подумал Данила. В этом свете некоторые ранние комментарии Хелбена приобретали смысл.
- Старое соперничество, быть может?
Архимаг пожал плечами.
- Найди кольца, - повторил он.
Откинувшись на спинку стула, Данила сделал глоток эля. Напиток оказался постным и горьким. Он поморщился и поставил кружку. 
- Как я сообщал прошлой десятидневкой, Бронвин уехала по делам. Мои разведчики не нашли упоминаний о ней в Даггерфорде, так что, быть может, у неё были другие, более далеко идущие планы.
Он произнес эти слова с сильным нажимом, преднамеренно вводя архимага в заблуждение. Хелбен нахмурился.
- Снова Скуллпорт, да? Хорошо, проверь это. Помоги ей закончить дела, чтобы мы могли перейти к этому вопросу.
Данила улыбнулся. Он был рад хоть один раз сказать правду.
- На это, дядя, ты можешь рассчитывать.

***
Эбенайзер с нетерпением ждал, когда Бронвин закончит переговоры со стариком, державшим гостиницу. Зияющий Портал, вот как она называлась. Зевающий клиент подошло бы больше. Он кивнул, ожидая получить третью кружку эля, когда с выражением мрачного удовольствия на лице, к его столу подошла молодая женщина.
- Дурнам впустит нас, - сказала она тихо. - Не единственный ход в Скуллпорт, но самый быстрый. Похоже на забрасывание ведра в колодец. Он обвязывает тебя веревкой и опускает.
- Здорово, а? Надеюсь, она сухая.
- В начале, - мимолетно и зло усмехнулась девушка. - Скуллпорт не уныл и не сух. Ни разу.
От этой новости, дворф оживился. Он слишком долго рассиживался, и был готов к паре тяжелых часов. Эбенайзер спрыгнул со стула.
- Хорошо, давай приступим.
Он последовал за Бронвин обратно в запертую комнату, чтобы увидеть, как старик снимает крышку с зияющей в полу дыре. Дворф настаивал на том, чтобы идти первым, полагая, что ему будет проще разглядеть опасность, учитывая его способность и её неспособность видеть в темноте. Девушка согласилась, коротко рассказав ему, что именно искать.
Идея идти первым оказалась полезной. Дорога была намного длиннее, чем он ожидал. Будь он вынужден сидеть и мять большие пальцы, пока Бронвин спускалась вниз, и может, он потребовал бы пойти другим путем. Но в середине темного и узкого ствола шахты передумать было тяжело.
Наконец он заметил то, о чем говорила женщина. Немного качнувшись взад-вперед на своей веревке, чтобы получить некоторый импульс, он ухватился за первую из железных перекладин, вбитых в каменную стену. Втащив себя в боковой туннель, он выкрутился из своей кожаной упряжи и несколько раз хорошенько дернул за веревку.
Инстинкт побуждал его вести себя, словно ничего не случилось. Тьма и тишина сомкнулись вокруг дворфа, но было здесь чье-то внимательное присутствие. Эбенайзер не стремился предупредить неизвестного наблюдателя о своем прибытии.
Дворф нетерпеливо ждал. Рука его не отпускала рукоять молота до тех пор, пока не появилась Бронвин. Он схватил её за пояс и оттащил в туннель. Она опустилась, тихо шелестя кожей. Пожав плечами, девушка приказала Эбенайзеру идти за ней следом — смелый шаг, учитывая тот факт, что сама она не могла видеть в полной тьме этой дыры.
Эбенайзер шел рядом, двигаясь уверенно, несмотря на тьму. Глаза его, как у любого дворфа, легко перешли от восприятия света и цвета к тонким очертаниям тепла. Бронвин такими способностями не обладала, но все же шла довольно смело. Она искала путь, пробегая вдоль стены кончиками пальцев.
Путники миновали два прохода, прежде, чем Бронвин свернула в боковой туннель. Этот шел по узкой изогнутой спирали, расширяясь по мере их движения. Медленно, тепловые очертания исчезли, сменяясь слабым фосфоресцирующим светом. Влажные каменные стены были покрыты светящимися лишайниками, а вдоль дороги росли шевелившиеся грибы, образовывающие сияющие сферы.
Одну из таких Эбенайзер пнул в сторону. Она ударилась о стену, испуская странный зеленоватый свет, а затем сползла вниз, сливаясь с другим грибом.
- Похоже, тут чихнул глубинный дракон, - мрачно пробормотал дворф.
- Будет хуже. Смотри, куда наступаешь.
Совет оказался дельным. Некоторые находки были более отвратительны, чем другие. Не раз им приходилось обходить тушу какого-нибудь зверя, который попал в засаду и был наполовину съеден.
Они шли часами, без разговоров, внимательно прислушиваясь к звукам туннеля — пустоте, эху собственных шагов, дроби капающей воды, скрежету крысиных когтей и далекому рыку рыскающих монстров. Со временем по туннелям разнесся слабый шум поселения.
- Почти на месте, - пробормотала Бронвин.
Эбенайзер кивнул и поднял руку, чтобы прикрыть нос. Воздух наполнило неповторимое зловоние морского порта. Они свернули в новый проход и вышли в огромную пещеру, пол которой был усыпан приземистыми темными зданиями.
Они пробрались через убогий рынок, собравший больше существ, представлявших разнообразные расы, чем когда-либо видел Эбенайзер. Бронвин свернула в узкий туннель, что казалось почти облегчением.
Проход резко повернул, открываясь в маленькую пещерку, сияющую слабым синим светом. На входе стояла пара иллитидов. Самых крупных из тех, что видел Эбенайзер. Они были отвратительны — размером с человека, двуногими существами. Их уродливые тела не были похожи ни на женские, ни на мужские. Большие лысые головы болезненного лавандового цвета вздымались над одеждами цвета крови. Лица существ совершенно ничего не выражали — по крайней мере, не несли они тех эмоций, что мог бы распознать дворф. Глаза иллитидов были большими, белыми и пустыми, а нижняя часть лица состояла из четырех извивающихся щупалец. В трехпалых руках стражи сжимали копья, но реальной силой было то, что таилось за их невыразительными глазами.
- Мне нужно поговорить с Истиром, - сказала Бронвин охранникам, кивком головы указывая на Эбенайзера. – У меня дворф на продажу.
В ответ, стражи отошли в сторону, и из теней выступил третий иллитид, приказывая им следовать за собой.
Эбенайзер одарил подругу насмешливым взглядом, и пошел за ней в пещеру, так и не сводя с неё глаз. Он считал, что хмурый вид отлично подходит к развязному шагу.
Возможно, эти фиолетовые твари могли заглянуть ему в голову и узнать, что он думает, но будь он проклят, если испугается!
- Полагаю, план неплохой, но не могла бы ты предупредить меня раньше? – низким шепотом спросил Эбенайзер, когда они с Бронвин двинулись за проводником.
- Задача не из легких, если учесть, что я сочинила его когда мы пришли, - заметила она.
- Уххх! Просто постарайся не продать меня какому-нибудь двуногому кальмару, - парировал дворф, изображая больше бравады, чем было у него в данный момент.
В новой небольшой пещере их проводник исчез в густых тенях, и еще один иллитид – закутанный в дорогие шелка и обвешанный золотыми украшениями – выскользнул вперед. Видимо, сообщение было передано с помощью тайного телепатического общения. Поскольку смысла во вранье существу, способному прочитать твои мысли, было немного, Бронвин мудро перешла к сути.
- Истир, - сказала она, приветствуя его поклоном. – Мы пытаемся отыскать партию рабов-дворфов. Мне нужны они все.
Не об этом предупреждал меня охранник, ответил иллитид Истир. Его бесплотный голос зазвучал в голове Эбенайзера.
- Я хочу поговорить через Арбитра, - спокойно сказала Бронвин, игнорируя указание на собственную ложь. - Мы имеем право на один разговор, в соответствии с законами Скуллпорта.
Прикосновение эмоций — раздражение, разочарование и, возможно, уважение — вот что пришло от иллитида. Таким образом он выказал неохотное соглашение.
Существо провело их глубже в пещеру. Синее сияние усилилось, пока блеск не заставил Эбенайзера прикрыть глаза. Он едва смог справиться с этим светом — и сразу же пожелал никогда этого не делать.
Странный изуродованный иллитид восседал на пьедестале, стоявшем на квадратном возвышении. Со всех сторон к нему вели ступени. Вместо четырех коротких щупалец этот имел все девять или десять — чрезвычайно длинных, развевающихся со всех сторон огромной, светящейся головы. Щупальца эти мягко пульсировали, словно пещерный осьминог, чувствовавший жертву.
- Арбитр, - тихо пояснила Бронвин. - Тебе нужно взяться за кончик одного из этих щупалец. Пока мы это делаем — мы равны. Иллитид не может влиять на нас больше, чем мы на него.
Эбенайзер с тревогой посмотрел на извивающиеся щупальца.
- Когда мы найдем клан, эти дворфы будут обязаны мне до гроба, - проворчал он.
Истир взял одно из щупалец, кивая Бронвин и Эбенайзеру, чтобы те сделали то же самое.
Опыт оказался неприятен, как и опасался дворф. Эбенайзер сразу же оказался окутан облаком странных ощущений. Он никогда не помышлял о зле — за исключением естественного импульса вытащить свой топор и взяться за дело всякой раз, когда тварь способная нарваться на подобное возникала на его пути — и он понятия не имел, что у зла есть форма, звук и собственное зловоние. Объединение мыслей с иллитидом убедило его в существовании оных. Хуже всего был голод — темный, поглощающий, бесконечный голод, на котором основывалась вся сила иллитидов.
К счастью, Бронвин оказалась более способной изменить  мышление в сторону иллитидского способа ведения дел. После нескольких минут оживленного торга, Истир достаточно легко ответил на вопросы Бронвин. У кого были угнанные в рабство дворфы, где их держали, на каком корабле они отплывали? Эбенайзер подозревал, что разговор этот стоил Бронвин гораздо больше, чем та смехотворная цена, которую она согласилась уплатить. Он был рад той информации, что продала им тварь, однако предпочел бы забраться в глотку к дракону скорее, чем снова влезть в голову к иллитиду.
Вывалившись наружу, Эбенайзер даже не попытался выглядеть смелым. Быть быстрым казалось более разумным. Он почти выволок Бронвин из озаренной синим заревом пещеры в относительные тьму и пустоту туннелей за её пределами.
- Кошель серебра и длинная нить темного жемчуга, - пробормотал Эбенайзер, удивляясь стоимости, которую Бронвин заплатила за информацию, но не желая, чтобы слова эти достигли ушей проводника. Так как думать об уплате долгов и счетов было легче, чем о мрачной реальности, лежащей впереди, он добавил: - Клан с трудом сможет уплатить тебе стоимость этого выкупа, но мы постараемся. Просто это может занять немного времени. Вот и все.
Она прервала его хмурым взглядом.
- Поговорим об этом позже. Прямо сейчас мы далеки от того, чтобы обсуждать вопрос о возмещении расходов.
- Да, - признался дворф со вздохом. - Так куда нам нужно?
- Горящий Тролль. Это таверна, которую часто навещают пираты и контрабандисты. Хуже только помойная яма, но нам нужно получить информацию.

***
Спустя час, Эбенайзер развалился на высоком ненадежном стуле. Локти его куртки стали липкими из-за немытой барной стойки. Мрачно, он отхлебнул свой эль, слишком опустошенный, чтобы волноваться, что напиток разбавлен водой.
Корабль уже отчалил. Корабль, который нес его родичей к рабству уплыл сегодня, и они упустили его. Никакой туннель не мог провести их туда, где теперь находилась его семья. Даже холодная радость мести ускользнула от Эбенайзера. Жестокие воры, которые совершили это злодеяние, оказались недоступны для его топора.
Снова выругавшись, Эбенайзер подал знак принести третью кружку.
- Играешь в кости? - раздался рядом грубый, скрежещущий голос.
Развернувшись на стуле, Эбенайзер нос к носу столкнулся с самым уродливым из виденных им образцов орка. Не сильно превышая размерами дворфа, существо отличалось теми же габаритами и силой, что были присущи большинству его расы. В голову Эбенайзеру пришла идея, будто какой-то бог, обладатель свободного времени и извращенного чувства юмора, схватил этого орка в руки и сжал, словно снежный ком. По мнению дворфа, бог, о котором шла речь, должен был сдерживать смех, пока задача не была завершена.
Эбенайзер ткнул себя в грудь.
- Ты это мне?
- Почему бы нет? - обнажив клыки в пьяной усмешке, сжатый орк дружески похлопал Эбенайзера по плечу.
Волна неудовлетворенной чистой дворфской ярости захлестнула Эбенайзера. Дворф уже вышвырнул за окно таверны кобольда — не утруждая себя поднятием жалюзей — просто за то, что существо смело издеваться над отсутствием у него усов. Тем не менее, злость здесь была не причем. Но вот дружелюбный орк... Сейчас этого было достаточно, чтобы заставить Эбенайзера вскипеть.
- Раз ты спросил, - прорычал дворф, - я тебе покажу.
Он выбросил руку, выхватывая предложенные кости из ладони существа. Бросив их на стол, он вытащил молот. Протестующий рев, который издал понявший намерения Эбенайзера орк, заставил плескаться жидкость в кружках у посетителей. Он подхватил кости — выбирая подходящее время для того, чтобы подставить палец под летящий молот.
Несколько посетителей, большинство из которых оказались столь же уродливы, собрались вокруг, чтобы поглазеть на беспорядок. Их лица были изрезаны шрамами, украшены клыками и носили одинаково угрожающее выражение. Эбенайзер кивнул им.
- Гляньте, - кивнул он, указывая на расплющенные кости.
Маленький переливающийся голубой жук, довольно симпатичное существо, выглядевшее, словно сапфир на ножках, отчаянно бежал прочь. Умные маленькие создания. Их можно было научить всем своим весом бросаться на окрашенные стены крошечной тюрьмы.
От толпы людей, орков и кое-кого похуже, окружившей противников, поднимался раздраженный низкий гул. Эбенайзер с удовлетворением отметил, что использование фальшивых костей не было в почете даже в таком месте.
Вой боли и ярости внезапно стих, когда орк понял, куда повернулось мнение толпы. Он сделал несколько шагов назад. Глаза его сверкали подозрительной настороженностью, а ушибленный палец был прижат к груди. Развернувшись, орк помчался прочь. Армия его бывших приятелей по костям ринулась за ним следом. Эбенайзер поднял кружку в насмешливом приветствии, а затем вернулся к барной стойке и своей цели — найти себя лежащим лицом на столе после нескольких часов с трудом завоеванного забвения.
Спустя час Бронвин обнаружила, что Эбенайзер все еще в таверне. Он выглядел таким раздавленным, что собственная шаткая решимость женщины окрепла. Она нашла выход, который пугал её, но это было лучшее, что можно было придумать в данный момент. И это был единственный шанс для потерянной семьи дворфа.
Шлепнув несколько протянутых рук по дороге, она подошла к барной стойке и схватила дворфа за руку, когда тот поднимал кружку. Эль расплескался, проливаясь на бороду Эбенайзера. Он повернул к ней свое унылое лицо.
- И зачем?
- У меня есть корабль, - сказала она быстро.
Он прищурился.
- Корабль?
- И команда. Контрабандисты, ждущие груза. Он задерживается, и капитан теряет людей, пока ждет. Он хочет работать и будет делать это дешево.
- Погоди-ка. Ты говоришь, нам нужно выйти в море? - спросил дворф. - На корабле?
- Это весьма обыденно, - нетерпеливо прошипела она. - Давай-ка. У нас мало времени, чтобы добраться до пристани.
Дворф все еще не выглядел убежденным. Однако, он спрыгнул со стула и последовал за ней прочь из Горящего Тролля. Они пробирались между рядами покосившихся деревянных зданий, следуя путанным лабиринтом ведущих к докам узких улочек.
Перспектива морского путешествия заставила Бронвин нервничать так сильно, что ей казалось, будто она лишилась нескольких слоев кожи. И это делало её невероятно уязвимой. Чтобы отвлечься, она начала тихо бормотать.
- Найти корабль было легче, чем я надеялась. Капитан даже согласился на грабеж или платеж. Если ты верующий, стоило бы помолиться, чтобы на корабле оказалось достаточно всего для разграбления, иначе нам обоим придется туго.
- Клан в этом хорош, - повторил Эбенайзер.
- Верю. Хотя, думается мне, история капитана длиннее, чем он нам рассказал, - рассеянно сказала девушка, внезапно услышав мягкий ритмичный стук.
Казалось, в Скуллпорте звук присутствует везде. Он эхом проносился через огромную пещеру, отскакивал от каменных стен и проникал в туннели. Но этот шум был слишком ритмичным, чтобы его игнорировать.
- За нами следят, - пробормотала она.
Вытащив из мешка маленький бронзовый диск, Бронвин бросила быстрый взгляд за плечо. Она поймала мимолетное движение, источником которого оказался выглядывающий из-за угла уродливый орк.
Эбенайзер оказался не столь осторожен. Он развернулся и огляделся, а затем пренебрежительно фыркнул. Очевидно, это разозлило орка. Опустив голову, словно разъяренный бык, существо зашагало к ним. Бронвин потянулась к ножу и присела.
Но дворф оттолкнул её в сторону и остановился ждать посреди улицы, держа в руках молот.
- Брось, - сказал он. - Не так давно у него была поломанная рука и все такое.
Бронвин перевела взгляд со сверкающих глаз дворфа на молот в его руке и вздохнула.
- Подружились в таверне, да?
Проворчав что-то в ответ, Эбенайзер качнул молот туда-сюда, готовясь к первому удару. Жестокий взмах попал орку в подбородок, останавливая движение существа и отбрасывая его голову назад. Свободная рука Эбенайзера встретилась с грудью орка. Глаза зверя вылезли из орбит, и серая плоть его лица окрасилась синим. Медленно, он наклонился вперед, а затем упал лицом в одну из зловонных луж, усеивавших дорогу.
- Если удар хорош, он способен остановить сердце, - прокомментировал дворф. Он засунул свой молот за пояс и повернулся к Бронвин. - Ты что-то говорила?
Женщина захлопнула рот и снова двинулась вниз по улочке.
- Капитан — огр, - сказала Бронвин, указывая туда, где они только что стояли. - Но он был отлично осведомлен, хорошо одет и умел говорить. Не отчаявшийся второсортный бандит.
- Контрабандисты высшего класса, - сухо сказал Эбенайзер.
- Именно так, - подтвердила она. - Подумай. Есть город снизу и сверху. Между ними существует движение, и можешь поставить свой молот на то, что многие торговцы Глубоководья знают кого-то, кто знаком с кем-то, кто мог бы заплатить кое-кому за одолжение. Понимаешь?
- Легко. Вопрос в том, знаешь ли ты того, кто знает всех этих других?
Бронвин заколебалась, не уверенная, но очень желавшая ею быть.
- Помнишь того человека, который пришел в магазин? Высокий, светловолосый, красивый?
- Безбородый. Слишком много побрякушек, - вспомнил Эбенайзер. - Ты была очень зла на него, прямо шипела и плевалась. А что с ним?
- Он друг. К тому же — член богатой купеческой семьи. Возможно, он сделал несколько шагов, чтобы помочь нам продолжить путь. Мы пришли, - провозгласила она, поворачивая с улочки на широкий грязный проспект. - А вот и наш корабль.
Взгляд Эбенайзера пробежал вдоль линии, начало которой находилось у кончика её указательного пальца. Его выражавшее сомнение лицо потемнело и нахмурилось, когда он оценил лабиринт доков и кораблей, подпрыгивающих на темных волнах. В воздухе над указанным Бронвин кораблем кружилась и вопила стая морских летучих мышей. Судно быстро готовилось к отплытию. Докеры тянули на борт бочки с припасами, а огромный капитан-огр цеплялся за перила и ревел приказы. Голос его звучал, словно вой покусанного пчелами мула.
- Этот твой друг, - мрачно заметил Эбенайзер, с трепетом глядя на корабль, - возможно оказал тебе не столь большую услугу.

***
Стоя на стене Тернового Оплота, Даг Зорет следил за проходящим караваном. Три вагона и наемный охранник. Ничего интересного. Он не собирался приказывать людям нападать или требовать с торговцев пошлин. Просто смотрел мимо путников, ища другой, менее крупный караван с более ценным грузом.
С победы Дага минуло несколько дней. И с каждым днем он все чаще и чаще ходил по стенам, оглядывая Высокую Дорогу в поисках каравана, везущего его дочь. Эскорт солдат Жентарима уже должен был вернуть её из секретного убежища. Она задерживалась, и Даг все больше волновался.
Потому он был счастлив увидеть выезжающую на дорогу группу всадников и еще более обрадован, когда те подняли штандарт Темного Оплота. Отдав несколько быстрых приказов для кастеляна одному из охранников, он поспешил на встречу дочери.
К огромному ужасу, ворота распахнулись, чтобы показать группу знакомых ему людей. Однако, они не состояли под его командой. Во главе ехал Малхор. Быстро заставив свое лицо принять выражение радости и приветливости, Даг шагнул вперед, чтобы помочь своему бывшему наставнику и начальнику слезть с лошади.
Тяжело опустившись на землю, Малхор оглядел крепость.
- Очень впечатляет, сын мой. Никогда не думал, что однажды увижу крепость Карадуна изнутри. Разве что только подземелья.
Даг слабо улыбнулся, чтобы ответить на шутку. Казалось, Малхор вот-вот готов пуститься в танец, таким веселым было его расположение духа.
- Путь с виллы был долгим. Идемте, я покажу вам комнату, а слуги принесут нам освежиться.
- Позже, позже, - хлопнул в ладоши Малхор, отбрасывая предложение, словно муху. - Ты прочел документы Хронульфа?
- Да, - холодно ответил Даг. Читать было почти нечего. Три или четыре книги, повествовавшие о былой славе Рыцарей Самулара, да несколько почерневших, скомканных кусочков пергамента, которые он нашел в очаге рядом с обугленным сердцем своего отца.
Старший жрец потер руки от нетерпения.
- Мне было бы интересно взглянуть на любые бумаги, что у тебя есть.
Даг пожал плечами и направился к башне. Разумеется, он забрал апартаменты командира себе. В них он приберег некоторые товары, что Хронульф оставил после себя.
- Смотреть не на что, - предупредил Даг.
- А что с ценностями? Некоторые цитадели, даже крепости религиозных орденов, имеют значительный запас. Серебряные реликвии, содержащие палец какого-нибудь героя или святого, древнее оружие, интересные артефакты. Всякие мелкие ценности, вроде украшений.
На последней фразе голос Малхора опустился, становясь более мягким, более обыденным. Чуткое ухо Дага уловило эту разницу, и жрец понял вероятную причину. Малхор знал о кольце.
Когда Даг показал Малхору путь в башенную комнату, он задумался, что делать. Скажу поменьше, решил он, надеясь, что старший жрец откроет ему больше об истинном назначении колец. Потому он дождался, пока Малхор усядется за письменный стол Хронульфа — нет, напомнил себе Даг, за мой собственный письменный стол. Поставив перед Малхором кучу книг, Даг заметил в глазах начальника неприкрытую жадность. Возможно, не кольца Малхор считал самыми дорогими из сокровищ.
- Вы говорили об украшениях. Разумеется, вы имели в виду кольцо Самулара, которое носил Хронульф, - хладнокровно начал Даг. - К сожалению, его не было на руке паладина, когда он умер. Моя сестра прибыла первой, а затем скрылась с моим наследством. Её найдут.
Старый жрец поднял глаза, проницательно глядя на бывшего ученика.
- А другие кольца?
- Я также их отыщу, - уверенно сказал Даг. Не стоит рассказывать Малхору, что одно уже в его распоряжении. Он подождал, пока начальник откроет одну из книг и начнет листать.
- Как долго вы сможете здесь пробыть? - спросил Даг.
- Недолго, - пробормотал жрец отвлеченным тоном. - Тут самое интересное. Самое интересное. Достаточно трех или четырех дней для исследования, если ты, конечно, не сможешь прояснить мне этих книг.
- Во что бы то ни стало, - быстро ответил Даг. Слишком быстро, судя по проницательному взгляду Малхора. Жрец всегда подозревал, и правильно, что каждый служитель Цирика знает больше, чем желает показать.
В этот весьма неподходящий момент со стороны распахнутой двери раздался стук. Даг обернулся, и его горло сдавил ужас, когда он узнал капитана эскорта, посланного им за дочерью. Слишком жесткая поза мужчины и твердое мрачное выражение его лица лучше чем слова подтвердили, что новости были плохими.
- Простите, - пробормотал Даг очень заинтересованному Малхору. - Прошу, свободно располагайте любой книгой или бумагой, как и вином, если пожелаете.
Он поспешил в зал и закрыл за собой дверь.

- Ну? - прошипел Даг.
Капитан побледнел.
- Лорд Зорет, есть серьезные новости. Когда мы прибыли на ферму — ребенок исчез. И эльф, и женщина были убиты.
Уши Дага заполнял шум ревущего моря. Казалось, рев вот-вот поглотит его. Он призвал весь свой самоконтроль и отбросил в сторону все эти эмоции, очевидно разрушавшие его мечты.
- А потом? Что вы сделали?
- Мы пошли по следу. Один человек, на лошади, быстро ехал к Глубоководью. Мы потеряли его след после того, как он вышел на дороге, но цель его была более чем ясна, - человек выпрямился еще сильнее. - Чего вы еще желали бы от нас получить?
Даг бросил холодный взгляд на потерпевшего неудачу солдата.
- Я хочу, чтобы вы умерли мучительной смертью, - сказал он бесстрастным голосом.
В глазах мужчины мелькнуло удивление и непонимание. Было видно, что он не может определить, шутит ли командир. Затем, первая волна боли вырвала эти размышления из его головы — вместе с нижними ребрами.
С недоверием, солдат посмотрел вниз, на две белые искривленные кости, торчавшие из груди. Взгляд его остекленел, а рот раскрылся, исторгая из себя крик ужаса и боли. Но все, что удалось выдавить из себя человеку, было приглушенное бульканье, когда в горло его хлынула кровь. Раскроенную грудь оросил красный поток.
Даг бесстрастно наблюдал за тем, как сила его сосредоточенного гнева разрывала солдата на части. Когда человек упал замертво, он спокойно вернулся в комнату и потянул за колокольчик. Слуга прибыл мгновенно. Лицо его побелело от ужаса, когда он увидел, что ждет его в зале.
- Убери этот бардак и пришли ко мне капитана Емида, - спокойно сказал Даг. Человек сглотнул и отвернулся. - Да, и еще кое-что. Приготовь мне лошадь и стражу. Завтра я еду в Глубоководье.




#96362 Глава седьмая

Написано Alishanda 13 Апрель 2018 - 23:21

Бронвин быстро неслась по крутому склону, и звуки битвы стремительно затихали вдали. Набирая скорость, девушка скользила все дальше и дальше вниз.
Где-то на краю сознания к ней пришло понимание того, что туннель вырезан в толстой стене крепости, так что летит она почти вертикально. Обхватив себя руками за голову, Бронвин приготовилась встретить ногами дно шахты.
Однако туннель изогнулся, и она, кажется, соскользнула в какой-то дугообразный отросток. Бронвин подозревала, что шахта идет вдоль изгиба стены, но уверенности не было. Баланс и чувство направления покинули её, сметенные ощущением головокружительного падения. Времени, чтобы осмыслить ситуацию, что-то спланировать или даже среагировать, не было. У женщины не было выбора, никаких вариантов. Лишь сдаться на милость тем силам, что захватили её в свои лапы. Она понимала это без объяснений и особых раздумий, и понимание это превратило её разочарование в ярость. Было ли в её жизни хоть что-то, поддающееся контролю?
Внезапно, Бронвин почувствовала, что туннель расширился. Она больше не чувствовала стен, мчавшихся по обе стороны. Не ощущала пульсации близко расположенных камней. Пол, над которым она неслась, все еще был гладким, но теперь, казалось, его покрывал ровный камень.
Она оказалась где-то под горой, и все еще падала.
Скорость едва ли стала значительно меньше, но, по крайней мере, теперь у Бронвин было место для маневра. Женщина бросилась в бок и прижала колени к груди, а затем рванулась, так сильно, как только могла. Её руки, как и ноги, не коснулись стены, но само движение имело некоторый эффект. Её дикое скольжение начало замедляться. Бронвин понадеялась, что путешествие почти кончено.
Именно в этот момент она пролетела новый поворот. Вес сместился, и девушка перекатилась на спину. Совершенно не контролируя теперь свое тело, Бронвин упала и покатилась. Дико шатаясь из стороны в сторону, она искала что-то, что угодно, способное остановить этот сумасшедший полет. Но ничего не было. Каменный пол и стены вокруг были ровными и гладкими. И Бронвин была очень этому рада. Если бы туннель был не столь ровным, прежнее падение разорвало и разбило бы её на части, хотя сейчас она была бы почти рада хоть какому-то камню на своем пути. Только бы он остановил стремительное скольжение.
Внезапно, её желание исполнилось. Ну или почти. На пути возникло что-то, похожее на валун. Она заметила предмет, вырисовывавшийся в ореоле далекого света. Обняв себя за голову, чтобы защитить лицо, она развернулась к твердому, закругленному предмету.
К несчастью для Бронвин, «предмет» имел на этот счет некоторое мнение. Испуганное «оооох!». Коротенькие ручки и ножки замахали во все стороны, в отчаянной попытке сохранить положение на крутом склоне. На мгновение, Бронвин схватила своего невидимого спасителя, и оба они зависли, борясь с падением. И проиграли битву. Скольжение продолжилось в вихре рук, ног и шквале злых, чрезвычайно грубых проклятий.
Туннель начал выравниваться, и Бронвин медленно остановилась. Она понятия не имела, где находится, но, по крайней мере, вокруг было хоть немного света – мягкое, зеленоватое сияние, вероятно, из-за фосфоресцирующих лишайников, растущих в некоторых подземных пещерах.  Одной рукой, Бронвин нащупала нож. На случай, если ей придется защищаться от того, кого она все еще не могла видеть.
В нескольких шагах поодаль, застонал и поднялся на колени Эбенайзер. Все его тело, от бороды до сапог, болело. Но животу, определенно, досталось больше всего. Физическая боль была чем-то известным. Он мог с ней справиться. По сравнению с мучительной тоской, причиненной уничтожением клана, ушибы и порезы только приносили облегчение. Возможность отвлечься. Гнев вспыхнул в нем, когда он опустил взгляд на маленькую растрепанную женщину, распластавшуюся на полу пещеры.
Встав на ноги, Эбенайзер пошатываясь направился к оглушенной даме.
- Ну? Ты весь день тут проваляешься? – спросил он с сомнением в голосе.
Она открыла глаза и прищурилась в его направлении. Голова женщины слегка приподнялась, словно она пыталась заглянуть в кружащийся туман.
- Дворф, - пробормотала она, снова закрывая глаза. – Неудивительно, что я решила, будто налетела на камень.
- Ты не так уж и ошиблась, - злобно и негодующе прорычал Эбенайзер. – Вот только камни, обычно, не мстят за нападение.
Это привлекло её внимание. Глаза женщины распахнулись, и она вырвала из ножен, прицепленных к поясу, длинный нож. Она поднялась на ноги, столь дико и неуверенно, что Эбенайзер каждый миг ожидал её падения. Женщина слегка покачнулась, но не рухнула. Приняв твердую боевую стойку, она умело и уверенно вытянула нож.
Ну, драка так драка. Эбенайзеру было только лучше. Он вытащил из-за пояса молот, что прежде забрал из холодных рук Фродвиннера.
- Ты ошибаешься. Я на тебя не нападала, - заявила женщина, начиная двигаться по кругу.
Дворф повернулся к ней, потирая ноющий живот.
- Да? А как ты это назовешь?
- Падение.
Несмотря на гнев, Эбенайзер вынужден был признать, что её объяснения имели некоторый смысл. Когда люди хотели метнуть в кого-то снаряд, они, обычно, не использовали для этого собственное тело. Эбенайзер уверился, что, быть может, эта девушка вовсе не специально встала на его пути в крепость, но у него все еще было достаточно причин для гнева. Все его сородичи были убиты или захвачены в плен. Эбенайзер убьет любого жентийца, замеченного в туннелях клана Каменной Шахты, и начнет с этой.
- Падение, да? – горько отозвался он. – Ну так приготовься падать дальше. Я собираюсь отправить тебя и всех тебе подобных в самый Абисс.
Кружа вместе с ней, дворф оценивал её рост, баланс и устойчивость. По его опыту – люди были достаточно предсказуемы. Видя, что на них летит топор или молот, они инстинктивно пытались уклониться. Но, кажется, их инстинкты не принимали во внимание рост и пределы досягаемости дворфов. Эбенайзер заметил, что чаще всего им удавалось лишь проскользнуть под надвигающимся ударом. Бей в плечо, и попадешь в голову. По его мнению, неплохая перспектива.
Он бросился вперед, совершая высокий размашистый удар молотом.
Но этот человек не ответил так, как ожидал дворф. Она упала на пол и перекатилась в противоположном удару направлении, оказываясь позади него. Её нож резанул его кожаные штаны.
Он развернулся к противнице, одной рукой хватаясь за место, где кожу обжег внезапный жалящий удар.
- Ты сражалась с дворфами прежде, - холодно заметил он. Это подтвердило его подозрения. Немногие люди осмеливались ввязаться в драку с дворфами, разве только от большой обиды или при кучке друзей под рукой. Судя по вырезанному клану, у женщины было очень много друзей.
Противница отступила на несколько шагов назад. Взгляд её огромных глаз метался по пещере, словно женщина искала путь к побегу.
- Я лишь знаю некоторых из них, - она приподняла бровь и улыбнулась едва заметной, понимающей улыбкой. – Одну я знала очень хорошо.
Невозможно было неверно истолковать смысл этой ухмылки. Между людьми и дворфами было очень мало общего, и совершенно никаких серьезных тем для разговоров.
- Ба! – усмехнулся он. – И что же дворфу нужно было от такой, как ты?
Она продолжила свой рассказ. Настолько подробный, что под конец Эбенайзер уж решил, что щеки его сейчас так же красны, как и борода. Он любил хорошие сказки, как и любой дворф, но был не настроен обмениваться ими с жентийской ведьмой. Потому он прервал её, сделав быстрый шаг вперед, после чего совершил ряд быстрых ударов молотом, которые заставили женщину уклоняться и отступать.
- Ты быстра, - сказал он, когда оба они замерли. – Но твоя попытка отвлечь меня – не сработает!
- Разве? – противница ухмыльнулась и бросилась вперед.
Эбенайзер отшатнулся назад, чтобы избежать удара лезвием. Женщина прыгнула на него прежде, чем он успел восстановить равновесие. Изо всех сил, он пытался поднять молот, но она уже была слишком близко.
Всем весом она навалилась на него – неплохой удар для такой тощей девки, но Эбенайзер привык к чему-то посильнее, и потому не ожидал, что упадет. У него не было ничего, кроме камня за спиной. Кажется, его все-таки отвлекли. Он не видел камня. Валун ударил его по коленям, которые мгновенно подогнулись. Эбенайзер перекатился назад, к своей смерти.
Женщина упала на него, извиваясь, царапаясь и отплевываясь. Она была маленькой и хрупкой, но сражалась с яростью, которая заставила бы постоять в сторонке кисок Тарламеры.
Смущенный, не менее, чем разъяренный, Эбенайзер желал лишь поскорее покончить с этим. Он оглядел каменный пол, в поисках своего молота. Ничего. Он перевел взгляд в другую сторону – и вскрикнул, когда проклятая женщина вцепилась зубами ему в ухо. Оружие лежало слишком далеко. Эбенайзер выругался и оттолкнул двуногую кошку. Поднявшись на ноги, он бросился за молотом.
Женщина сплюнула кровь и бросилась за ним. Руки её обхватили его лодыжки, и он полетел вниз, плюхаясь на свой многострадальный живот. С ошеломляющим треском подбородок его столкнулся с каменным полом. Хуже того, его вытянутые пальцы так и не коснулись рукояти оружия.
Вскарабкавшись на спину дворфа, женщина схватила молот и отшвырнула его как можно дальше. Эбенайзер услышал, как ударился о камень митрил, а затем скрежет скользящего по берегу металла.
Это уж было слишком. Эбенайзер рванулся, с легкостью отбросив противницу. Вскочив на ноги, он злобно ткнул в неё пальцем.
- Теперь ты начинаешь меня раздражать, - проревел он с типичной дворфской сдержанностью.
Человеческая женщина уже поднялась на ноги, снова начиная кружить. Огромные глаза её смотрели дико, а каштановые волосы торчали во все стороны. Эбенайзер даже подумал, что она выглядела такой же безумной, растрепанной и сердитой, как и он сам.
- Оскорбился, да? – ухмыльнулась она. – Тогда, надеюсь, будет не так уж плохо, если я кое-что сделаю…
Она прыгнула на него, с кошачьей быстротой, и запустила пальцы обеих рук в его длинную рыжую бороду. Эбенайзер вскрикнул от боли, ярости и оскорбленного дворфского достоинства. Но девка еще не закончила. Она подпрыгнула, с силой дергая за бороду, а затем согнула колени и нанесла удар, погружая свои обутые в ботинки ноги ему в живот, и начала падать на спину, увлекая Эбенайзера вслед за собой. Дворф вытянул руки, чтобы удержаться, отчасти инстинктивно, отчасти потому, что идея оттирать раздавленного человека от своей туники его не слишком привлекала.
Но все пошло не совсем так. Женщина повалилась на пол и ударила ногами вверх. Эбенайзер заметил странное изменение в окружавшей его пещере и свои сапоги, описывающие плавную дугу над головой. Следом, подлетая, словно оладушек на сковороде, полетел и он сам. Пролетев над женщиной, он тяжело приземлился на спину.
Быстрые руки пронесли бороду мимо его лица, затем скрестились, а после исчезли. Прежде, чем голова его ударилась о валун, Эбенайзер ощутил мгновенный удушающий рывок. Душу его охватила волна недоверия и гнева. Используя камни, противница пыталась удушить его собственной бородой!
Вскакивая на ноги, Эбенайзер потащил упрямую соперницу за собой. Он пытался выкрутиться, но она вцепилась в него, словно репей, и хватка её лишь сжималась. Легкие дворфа опалило пламенем, а зрение по краям стало мутным. Стук собственного сердца становился все сильнее, до тех пор, пока рев в ушах не превратился в грохот морских волн.
Это была не та смерть, что заработает ему место в Зале Героев. Будучи преисполнен решимости избежать сей позорной кончины, Эбенайзер отшатнулся к стене пещеры. Если бы только он смог добраться туда прежде, чем упадет, если только сможет хоть раз ударить её о камень – быть может ему удастся избавиться от её захвата.
Дворф почти добрался до места, когда хватка женщины внезапно ослабела, а вес соскользнул по его спине. Эбенайзер затаил дыхание и зарылся пальцами во внезапно обвисшие пряди бороды. Он начал было развязывать их, но внезапно остановился, увидев то же, что и женщина.
- Камни, - пробормотал он, хриплым, от попытки удушения, голосом.

***
Захват Тернового Оплота был полным. Даг Зорет обошел крепость, чтобы оценить работу, сделанную его людьми.
Разумеется, они были основательны. Лишь немногие из слуг остались живы. Например, человек, который держал и резал свиней и цыплят, пивовар, несколько кухонных рабочих. Большинство местных были слишком проникнуты духом паладинов, которым они прислуживали, и теперь огромный костер обращал их тела в пепел.
Темные, зловонные облака дыма поднимались над крепостными стенами. Мертвых паладинов и их последователей бросили на горящую кучу хвороста и соломы. Подобная растопка не давала жаркого огня, но новый кастелян Дага – худой, смуглый человек, красоту которого портил лишь шрам на щеке – был практичным управляющим. Он решил, что было бы слишком дорого потратить древесину, поставляемую в Терновый Оплот, на подобные нужды. Даг был доволен тем, что нанял кастеляна. В конце концов, прежде он управлял поместьями амнского дворянина. До тех пор, пока раскрытие его похождений с женой хозяина не привело к увольнению и увечьям. Даг плевать хотел на привычки слуги, а совет его казался хорош.  Если паладины не сгорят полностью – что с того? Разве на побережье Мечей перевелись голодные вороны и дикое зверье?
Праздник в ту ночь был грубым и длинным. Солдаты совершили набеги на погреба, откуда доставили в обеденный зал бочки с элем и вином. Несколько убитых животных, вместе с луком пореем и овощами, наполнили собой огромный чан. Мужчины пировали, пили, пели и хвастались, покуда на небо не взошла луна, и не останавливались, покуда большинство из них не оказались храпящими на столах, покоясь лицами в соусе.
Даг держался в стороне от всего этого, внимательно наблюдая, дабы убедиться, что, в конце концов ему будет предоставлено уединение, столь необходимое для его дела. Нужно было сделать еще кое-что, единственное, что сделает эту победу действительно принадлежащей ему.
Когда обсидианово-черное ночное небо обрело цвета сапфира, когда рассвет вот-вот должен был подкрасться, а крепость погрузилась в тишину, нарушаемую лишь несколькими пьяными храпящими, Даг вошел в часовню, и закрыл за собою тяжелые двери.
На алтаре все еще горело несколько коротких свечей. Еще несколько оставалось в подсвечниках, установленных в стенах. Пламя мерцало или становилось размыто синим, утопая в сальных лужах. Это были необыкновенно красивые свечи. Даг уже заметил, что в мастерской у свечника находился запас высоких, толстых свечей, достаточно больших, чтобы гореть весь день или всю ночь. Как жаль, размышлял Даг, что талантливый мастер был столь предан делу праведников. Прояви человек большую гибкость и он, возможно, смог бы жить, чтобы украшать алтарь Цирика. Даг мог представить себе часовню, освещенную множеством огромных, темно-фиолетовых конусов.
Но, быть может, есть лучший вариант. Даг прошел по широкой лестнице, ведущей к алтарю, и некоторое время постоял, глядя на деревянные весы правосудия, символ сурового Тира, а затем закрыл глаза и начал скандировать.
Сила наполнила часовню, а вместе с ней и жуткий фиолетовый свет, который поднялся от горящих свечей. Открыв глаза, жрец изучил длинные, корчившиеся тени, пляшущие у стены. Нет, не пляшущие. Теневые паладины, сражающиеся в вечной битве, они никогда не смогут победить. Это зрелище понравилось Дагу, так как он подозревал, что оно понравится Цирику.
Доказательство божьей радости не заставило себя долго ждать. Низкий, гудящий звук разнесся по часовне, и символ Тира медленно накренился, врезаясь в алтарь. Пламя свечей вспыхнуло, чтобы поглотить деревянные весы, охватило их, а затем взмыло еще выше. Неестественный огонь сошелся в единой точке, поднялся в воздух и принял форму ярко-фиолетового солнца. Потрясенный Даг наблюдал, а в глубине пламени формировалась тьма, которая разрасталась все больше и больше, пока не приобрела форму огромного черного черепа.
Даг медленно опустился на колени. Его амбиции были принижены и подтверждены этим явлением великой милостью Цирика. Он воздел руки, все еще запятнанные кровью, и снова запел. На этот раз его слова представляли собой мольбу, что упрашивала Цирика принять дары завоеваний, интриг, раздоров и направить его, когда он сделает новый шаг на пути к власти.
Жрец был уверен, что бог будет с ним. Дар, который он предлагал, был куда больше, чем простая часовня Тира, его святость, оскверненная грязной магией, и его мрачное величие, переданное Цирику. По мнению Дага, он не смог бы принести своему богу жертвы большей, чем смерть великого паладина Тира, потомка самого могучего Самулара, человека, который был его собственным отцом.

***
Факел попался Бронвин на глаза прежде, чем она услышала приближение солдат. Внезапное появление четырех вооруженных жентийцев потрясло и отрезвило её, прогоняя ослепляюще-красную дымку гнева. С неожиданной ясностью она поняла, что этот дворф не был ей врагом. Вероятно, бедный парень устроил себе жилье в этих туннелях. Казалось маловероятным, чтобы он был связан с Жентаримом. На самом деле, он был едва ли сильнее, чем она, рад видеть этих солдат. Женщина отпустила его бороду и оттолкнула его.
- Камни! – сплюнул он. И хотя голос его был груб из-за её резкого с ним обращения, яд и кислота в одном этом слове идентифицировало его, как дворфское ругательство.
Бронвин почувствовала необходимость отпустить несколько тихих проклятий. Это вызвало быстрый любопытный взгляд её рыжебородого спутника.
- Разве ты не с ними?
- Я думала, это ты с ними, - парировала она. Враг моего врага, мрачно подумала Бронвин. – Мы сражаемся или бежим?
- Ты потеряла мой молот, - рявкнул он. – Это сужает выбор.
В этот момент, один из солдат заметил их. Указывая на них, он закричал, и четверо мужчин сорвались на бег.
- Бежим, - решила Бронвин.
Дворф мотнул головой в сторону реки и быстро ринулся прочь. Бронвин последовала за ним, но её суставы и сухожилия болели, а движения казались жесткими и неудобными. Глаза женщины распахнулись, когда ноги привели её на скользкий неровный путь, что шел по самому краю покатого берега. Если ей удастся приноровиться к головокружительному бегу дворфа, она рискует поскользнуться и упасть в стремительно несущуюся воду. Если же нет, она потеряет дворфа из виду, а значит рискует провести остаток своей жизни, блуждая в этих туннелях. Что, однако, может оказаться не столь долгим периодом времени, если патруль жентийцев отыщет её здесь.
Внезапно, Бронвин усомнилась в мудрости решения связать свою судьбу с этим дворфом. Словно почувствовав её колебание, он остановился и обернулся через плечо, а затем протянул ей короткую руку.
- Хватайся, - крикнул он, его глубокий голос возвышался над ревом бегущей воды. – Ни один дворф, бродящий по илу, никогда не поскальзывался на этом пути. Я не позволю тебе упасть.
По какой-то причине, Бронвин поверила. Она бросилась к дворфу и схватила его за запястье. В то же мгновение, он помчался быстрее, чем казалось возможным.
За их спинами раздался испуганный крик, за которым последовал всплеск. Спутники обменялись быстрыми, жестокими улыбками.
- Один внизу, - задыхалась Бронвин.
- Отличное начало, - заметил дворф.
В этот момент ноги Бронвин, казалось, вылетели из-под неё. Она тяжело упала на спину, ударяясь правым локтем, и начала скользить. Внезапно, её занесло влево. Это дворф тащил её подальше от крутого берега. Еще один рывок поднял её на ноги. Не теряя ни единого сердцебиения, они снова бросились бежать.
- Говорил же, что буду держать, - взвыл он. – У тебя есть мое слово.
Когда она кивнула в благодарность, какая-то часть пустоты ушла из её сердца. Внезапно, Бронвин поняла, что не так уж и просто поспевать за дворфом.

***
Алгоринд пытался сосчитать все постигшие его благословения. Солнце было ярким, холодный бриз, задувавший с Моря Мечей, казался почти мягким по сравнению с ледяными ветрами, которые гуляли по холмам вокруг монастыря во время долгой зимы. Он получил испытание паладина, и первая его часть была завершена. Теперь он направлялся в Терновый Оплот, чтобы передать великие и радостные известия Хронульфу Тирскому, паладину, чья слава и добродетель вдохновляли Алгоринда сколько он себя помнил. У него были жизнь, здоровье, вера и прекрасный меч на боку.
Что по сравнению с этим значила потеря лошади?
Тем не менее, воспоминания о неприветливом, вероломном дворфе ранили. Алгоринд должен был признать, что мало знал о мире, однако это, разумеется, не могло считаться обыкновенным поведением. Он всегда слышал, как дворфов называли грубыми, но честными. Почему краснобородый малыш ударил его и украл лошадь? Неподходящая благодарность после того, как Тир был столь любезен, что спас его жизнь.
К тому же, Алгоринд был обеспокоен задержкой. Путь до крепости пешком занимал на один день больше. Потеря коня была серьезной проблемой, потому что другого ему не дадут. Ему необходимо было заработать новую лошадь, что добавляло еще один пункт к его поискам и значительно замедляло его становление Рыцарем Самулара. Эх, ладно, рассудил он. В конце концов терпение было одной из рыцарских добродетелей.
Но было кое-что еще. Загадочные слова, брошенные сиром Гаретом, продолжали беспокоить его. Старый рыцарь отправил Алгоринда оставаться с Хронульфом и следить за его спиной. Что стало причиной этой внезапной озабоченности? Истинно было то, что жизнь паладина полна опасностей, но поджидала ли знаменитого рыцаря какая-то конкретная угроза?
Еще одна мысль поразила юного паладина. Хронульф посвятил служению годы. Возможно, его здоровье ухудшилось. Возможно, сир Гарет опасался, что новость, доставленная Алгориндом, может навредить Хронульфу. Сколь радостна могла быть новость об обретении внучки, столь же смертоносно могло быть известие о потерянном сыне, что был жив, но стал врагом. Лучше мертвый сын, чем живой жрец Цирика.
Головоломка из множества вопросов танцевала перед взглядом, но красота весеннего дня трогала сердце, принося облегчение. Высокая Дорога была широкой, часто затененная огромными дубами и величественными соснами. Вдоль дороги росли ягоды, размером с его ноготь. Красные и сладкие, они наливались соком. В песнях птиц звучала жажда приходящей весны. Они искали пары и вили гнезда, чтобы вырастить своих будущих птенцов.
Все это было новым и восхитительным для юноши. С тех пор, как он был доверен Ордену, Алгоринд не выбирался так далеко за пределы Саммит-Холла. Но при всем при этом, он знал, куда держать путь.
Он знал это, ибо сохранил в памяти все карты монастырской библиотеки, часть из которых он привез с собой в качестве платы за свое обучение. Отец Алгоринда, как и его братья, редко пользовались подобными вещами, предпочитая сверкающую жизнь столицы Кормира пыльным и неприятным путешествиям. Но Алгоринд обожал карты сколько мог себя вспомнить. Даже будучи маленьким ребенком, он уговаривал поделиться ими каждого путешественника и торговца, который входил в двери отца, запоминая каждую линию, точку и пунктир. Он знал, где проходят горы, где быстрые реки поют вероломные песни, в каких холмах, вероятнее всего можно набрести на логова орков, гоблинов, а может и кого похуже. По мнению Алгоринда любое знание было полезным, но эта информация, несомненно, пригодится ему, если он будет путешествовать по миру, служа Тиру.
Это был первый раз, когда ему доводилось сравнить реальность огромного мира с аккуратными картинками, сохранёнными в его уме. По большей части два этих образа сочетались с замечательной частотой. Там, впереди, его ждало низкое каменное здание, построенное последователями Тира, чтобы дать место для отдыха путешественникам. Здесь дорога уходила прочь от моря, чтобы бежать по невысоким, усыпанным валунами, холмам. Кто-то мог бы найти этот участок земли мрачным и затерянным, но Алгоринд был словно ребенок рад, что его карты оживают.
Внезапно он увидел то, к чему не могла подготовить ни одна карта. К северу от него в небо поднималось облако густого маслянистого черного дыма.
Звук грубых голосов привлек его внимание, и взгляд его устремился к холмам на востоке от Торгового Тракта. Затем он расслышал грохот копыт по каменной дороге и грязное проклятие одного из всадников. Было ясно, что это не патруль Тернового Оплота.
Или патруль? Дым и озабоченность, вызванная словами сира Гарета, породили ужасное предчувствие. Если в Терновом Оплоте какие-то неприятности, Алгоринд должен об этом знать.
Он соображал быстро. Всадники, несомненно, шли по тропе, бегущей через эти холмы. Юноша когда-то видел её, отмеченную на невероятно подробной карте, которую показывал ему эльфийский мудрец. Тропа была коварной и узкой. Одно время она шла по краю крутого обрыва, срывающегося в глубокий овраг.
Алгоринд сорвался на бег. Он петлял среди низкорослой кукурузы, наклонившись пониже. Он внимательно прислушивался к грубой речи путников, чтобы оценить их местонахождение и двигаться с ними в едином темпе.
Юноша отыскал путь и взобрался по скалистому склону, который давал обзор на тропу и овраг под ней. Присев за камнем, он выждал, а затем спустился ниже, когда люди появились в поле зрения.
Их было четверо. На их черных туниках красовалась изогнутая руна – эмблема Темного Оплота. Разумеется, солдаты Жентарима. Это заставило Алгоринда почувствовать себя немного лучше. Засада едва ли могла считаться хорошим делом для паладина, но эти люди явно были злом, к тому же большой перевес требовал большей доблести. И это добавляло горечи к тому, что он собирался сделать.
Когда люди поравнялись с ним, Алгоринд бросился на того, что ехал первым. Он схватил человека и стащил его с лошади. Вместе, они повалились вниз. Алгоринд нанес два быстрых, колющих удара в горло и лоб жентийца. Тот мгновенно обмяк. Вскочив на испуганную лошадь, паладин вытащил меч.
Остальные солдаты наблюдали за судьбой своего товарища. Они развернули своих лошадей и достали оружие. Понукая своих скакунов грубыми ударами, они яростно налетели на Алгоринда.
К счастью для него, тропа была слишком узкой, чтобы пара человек могла проехать здесь. Первый атакующий прогремел к нему, подняв меч. Алгоринд перехватил клинок, дернул поводья своего позаимствованного скакуна влево и слегка повернул скрещенные клинки. Искусство поединка много практиковалось в Саммит-Холле, и Алгоринд с легкостью оставил своего противника без лошади. Жентиец тяжело повалился вниз, приземляясь мимо твердой земли. Он полетел прямо в усеянное камнями ущелье. Его проклятия быстро сменились воплями боли, а затем вовсе затихли.
Покуда их товарищ все еще катился вниз, двое оставшихся атаковали своего противника. Первый держал опасный дротик, который он носил в одной руке, словно копье. Алгоринд ждал, пока враг окажется к нему почти вплотную, а затем, замахнувшись мечом, прыгнул навстречу надвигающемуся острию.
Клинок перехватил дротик, своим весом заставляя острие опуститься. Оно ударилось о землю и зарылось глубоко в почву. Алгоринд отшатнулся в сторону, чтобы избежать грохочущих лошадиных копыт. Ушей паладина коснулся протяжный вопль, когда согнувшееся древко выдернуло человека из седла и швырнуло его в воздух.
Прежде, чем тяжелый удар возвестил о том, что противник повалился на твердый камень, Алгоринд уже вскочил на ноги, держа меч на изготовке. Паладин бросился наперерез последнему всаднику. Испуганная лошадь встала на дыбы, сбрасывая своего наездника на тропу. Прежде, чем упавший солдат смог собраться, Алгоринд уже оказался тут как тут, одной ногой прижимая руку противника и приставляя к горлу мужчины острие своего клинка.
В глазах жентийца отразилось ожидание смерти. И это приводило его в ужас. Так и должно быть, с внезапной жалостью подумал Алгоринд, когда все, что ждет человека там – это сомнительная милость Цирика или другого злобного божка, которому служил Жентарим или же — скорее всего — ошеломляющая пустота безверия.
- Просто ответь на мой вопрос, и сможешь уйти невредимым, - поклялся паладин.
Мужчина подозрительно прищурился.
- А если я откажусь говорить?
- Говори свободно или умри быстро, - ответил Алгоринд. - Таков твой выбор.
- Довольно просто, - пробормотал солдат. - Что ты желаешь знать?
- Ты из Темного Оплота, и ты забрел далековато от своей крепости. У вас есть еще одна?
Быстрая, злая ухмылка человека напомнила Алгоринду канюка, готового к кормежке.
- Судя по событиям прошлой ночи, так и есть.
Казалось, сердце Алгоринда превратилось в камень.
- Терновый Оплот. Вы захватили его.
- И неплохо там поработали.
Алгоринд кивнул, сразу поняв, что не сможет выполнить поручения и передать сообщение Хронульфу. Сам он с радостью сразился бы со смертью, чтобы защитить оплот порядка от захвата Жентарима. Он не ведал паладина, отказавшегося бы от подобного дела. Несмотря на это, ему нужно было узнать.
- А паладины, которые пережили это... они все мертвы?
- Все до единого. Я видел, как они горели.
Черный дым, понял Алгоринд. Его гнев распалялся все больше, побуждая его умертвить этого злого человека, способного с таким безразличием рассуждать о смерти хороших людей.
Но Алгоринд дал слово. Он не мог нарушить его, как не мог и узнать всего, что желал знать. С особой тщательностью изучив архивы ордена, он знал, что Хронульф, слуга Тира, носил великий артефакт. Одно из Колец Самулара. Долг Алгоринда узнать, что с ним стало.
- Ты отвечал прямо. За это я тебя благодарю. Скажи мне еще кое-что. Что стало с собственностью паладинов?
Мужчина неопределенно дернул плечом.
- Как обычно. Оружие и драгоценности достались командиру. Его капитаны разобрали их и унесли, как добычу.
- Командир паладинов, известный как Хронульф, слуга Тира, носил золотое кольцо. Ты знаешь, у кого оно теперь?
- Это проклятое кольцо, - покорно отозвался солдат. - Шары Бэйна, я устал от разговоров о нем! Командир заставил нас обыскивать проклятую крепость дольше, чем я мог сосчитать. Насколько нам известно, старик отдал кольцо симпатичной молодой девке, а она сбежала. Никто не знает, как ей это удалось и куда она направилась. Мой патруль был одним из тех, что занимались её поисками. Это правда все, что я знаю.
После долгого изучения, Алгоринд отступил от мужчины.
- Я верю тебе, - сказал он. - Можешь идти.
На мгновение, солдат уставился на него.
- Вот так вот просто? - спросил он с недоверием.
- Ты сыграл свою роль. Можешь идти.
Человек рассмеялся. Горький, сардонический смех.
- Ты так просто говоришь об этом. Известно ли тебе, что сделает Даг Зорет, когда узнает, что я потерял свой патруль в схватке с одним человеком? Когда узнает, что я тебе рассказал? А он узнает. У него есть способы вызнать даже то, что я сам не желаю. Если я вернусь в крепость — я, считай, мертвец.
Алгоринд был совершенно смущен.
- Тогда зачем ты сказал?
- Ты предложил мне быструю смерть. Тогда я подумал, что для меня это лучшая из возможных сделок.
Это потрясло молодого паладина. Ужасно, что человек вынужден был подобным образом бояться своего начальства. Он долго изучал жентийца, молча призывая Тира помочь ему в оценке этого человека. То, что он обнаружил, изумило его, делая задачу с убийством солдата все более обескураживающей.
А как же его собственные поиски? Захват Тернового Оплота и смерть Хронульфа положили им конец. Но как же кольцо и женщина? Этот вопрос казался серьезным и требовал мудрости старшего паладина. Может быть, сир Гарет все еще был в Залах Правосудия. А если нет, то разве не был захваченный город лучшим местом для начала поисков «симпатичной девки»?
- Мы оба некоторым образом потеряны, - сказал Алгоринд. - Я заключил с тобой сделку не предполагая, что все может обернуться вот так вот. Как по мне, лучше отправиться на юг, в Глубоководье. Сопровождай меня, если желаешь. В большом городе ты, наверняка, сможешь найти лучшую жизнь и затаиться.
Солдат приподнялся на локтях, недоверчиво глядя на молодого человека.
- Что ты предлагаешь? Измену?
- Спокойный проход на юг, - поправил Алгоринд, - и мое честное слово, что я не вижу в тебе много истинного зла. Я также могу предложить тебе искупление, именем Тира. Прими его, покинь путь, который ты выбрал, и когда придет время умирать, тебе не придется встречать смерть с тем же ужасом в глазах. Но будь осторожен, - предупредил паладин, - Тир — бог справедливости, и вполне возможно, твоя жизнь в Жентариме оставила дела, требующие расплаты. Прощение Тира не бывает бесплатным.
- И какова цена? - проворчал солдат, однако, принял протянутую Алгориндом руку, давая молодому паладину помочь ему подняться на ноги. В глазах этого человека, юноша увидел мерцающее вожделение даров Тира — надежды, чести и мрачной, но утешительной веры в суровое правосудие.
- Я могу отправиться с тобой в Глубоководье, - сказал солдат.

***
Бронвин неслась за дворфом, покуда не убедилась, что бока её разрываются на части. Когда она была уверена, что не сможет сделать более ни шагу, дворф свернул в совершенно темный туннель. Спотыкаясь, она побрела позади, зная только, что они несколько раз повернули. Наконец, её проводник остановился.
Долгое время, она стояла, положив руки на колени и пытаясь отдышаться. Дворф издавал примерно те же звуки, однако, намного громче. Воздух влетал и вылетал из этого толстого парня с силой и грохотом, что производят работающие кузнечные меха.
- Но все же, как ты оказалась в этой шахте? - потребовал он, когда собрал достаточно воздуха для того, чтобы говорить.
- Поверь, это не было моей идеей, - Бронвин опустилась, садясь на холодный каменный пол туннеля. - Была битва. Жентийцы вошли в крепость — через уборные, если судить по запаху. Когда стало ясно, что крепость падет, один из паладинов кинул меня в эту дыру.
Она не сказала, кем или чем был для неё этот паладин. Её потеря была слишком свежей, слишком недавней, чтобы облекать её в слова.
- Хмммм, - оценил сказанное дворф. - Ну, теперь картинка складывается. Жентийцы значат проблемы, это же ясно. Некоторые дворфы моего клана торговали с ними. Говорил я им — не надо. Предупреждал, что они никогда не платят. Что ж, вот они и заплатили.
Горечь в голосе дворфа поразила Бронвин. Она начала собирать кусочки мозаики. У большинства крепостей были туннели для бегства, однако, они были секретными и всегда тщательно охранялись. Даже уборные, необходимые в каждом поселении, всегда были защищены от возможного вторжения. Наличие дворфского клана обеспечит мощный щит на пути отступления. Гневная помесь шока и горечи в голосе её нового знакомого подсказывала, почему набег стал возможен.
- Шахта вела в ваши туннели? - мягко спросила она.
- Так и есть. Немногие знали о горке, даже среди дворфов. Предполагалось, что лишь предводитель людей должен быть в курсе. Полагаю, ты оказалась в нужное время в нужном месте.
От неё не укрылась тяжелая ирония, прозвучавшая в его голосе, как и надрыв ужасного горя. Несколько мгновений Бронвин и её спутник сидели молча. Ничто из сказанного ей не облегчит его боль. Она знала это, ибо не могла придумать ни единого утешающего слова, способного заглушить её собственную потерю.
Маленькая сильная рука схватила её запястье.
- Идем, - сказал он грубо. - Нам лучше убраться из этого места.
Примерно час они шли молча, покуда Бронвин не стала различать формы и тени, выступающие из тьмы.
- Это выход там, впереди?
- Да. О, проклятье!
Бронвин остановилась, испуганная резким тоном дворфа.
- Что?
- Мне... мне нужно завязать тебе глаза. Никто не знает этого выхода. И лучше, я сохраню его в тайне.
Это удивило Бронвин, словно бы кто-то в отчаянии пытался закрыть дверь сарая после того, как коня уже увели. Однако, она не собиралась говорить об этом расстроенному дворфу.
- Я понимаю. Если хочешь, отрежь полоску ткани с подола моего плаща.
Дворф справился с этой задачей, а затем вывел Бронвин из туннеля, выходя за ней следом. Покуда ходьба с завязанными глазами не сильно отличалась от прогулки по темному туннелю, она не возражала против этого так уж яростно. И пусть она не могла видеть, звук и порывы морского ветра подняли ей настроение. Девушка и не представляла, как угнетают туннели, пока не выбралась из них.
Наконец, дворф остановился и снял с её глаз повязку. Она моргнула и зажмурилась от внезапного потока света. Когда глаза её привыкли к смене обстановки, Бронвин заметила, что они стоят на широкой грунтовой дороге — Великом Пути. К тому же, она смогла лучше разглядеть дворфа.
Он был, ну, квадратным. Вероятно, чуть меньше четырех футов в высоту, он выглядел, словно бочонок с толстыми руками и плечами, которым позавидовали бы большинство шестифутовых мужчин. На плечах его лежали рыжевато-коричневые косы, более ярко каштановая борода распласталась на груди. В отличие от большинства дворфов он не носил усов, и это придавало его широкому лицу мальчишеский вид. С шеи дворфа на ремешке свисала подкова, еще немного чудаковатости, однако, в глазах его, цвета неба перед бурей и столь же мрачных, не было ничего детского.
Она протянула руку.
- Я — Бронвин. Спасибо, что вытащил меня из туннелей.
Он замялся, а затем сжал её запястье в кратком приветствии путешественника.
- Эбенайзер.
Его ответ был резким, почти вызывающим. Другого Бронвин и не ожидала. Дворфы были не скоры на доверие и не желали доверять своих имен без особой необходимости.
По невысказанной договоренности, они побрели на юг, вдоль дороги. Бронвин заметила унылую понурость его плеч.
- Ты потерял кого-то в туннелях, - сказала она с глубоким сочувствием.
Молчание затянулось, все более напряженное, пока, наконец, не взорвалось традиционными проклятиями дворфов.
- Мой клан, - признался он. - Большинство погибло. Некоторые ушли.
- Кое-кто убежал, - заметила она. - Уже что-то.
- Ба! Да ты не знаешь дворфов, если так думаешь. Бежать, когда можно сражаться? Они ушли не по своей воле, говорю тебе.
Бронвин прищурила глаза, осознавая сказанное. Остановившись, она схватила своего спутника за руку и повернула лицом к себе.
- Их схватили жентийцы. Зачем?
- И правда, зачем? - беспомощно взревел он. - Зачем человеку учиться читать камни или самому потеть, добывая руды и драгоценные металлы из твердой породы? Зачем тратить двадцать лет на то, чтобы научиться ковать мечи, чтобы потом делать один единственный, за который можно отдать десятилетие? Зачем трудиться ради огранки драгоценных камней, чтобы они сверкали, словно Слезы Селуны в ясную ночь? Зачем, когда можно выкрасть кого-то, способного сделать все это за тебя?
- Рабы, - усмехнулась она. Её собственное прошлое возвышалось перед нею, вливая в это слово больше яда, чем можно было отыскать в гнезде с гадюками.
Дворф с любопытством посмотрел на Бронвин.
- Я так думал. Что это значит для тебя?
Она опустила руки и зашагала по дороге. Теперь более грустная. Спустя мгновение, Эбенайзер догнал её.
- Быстроходный караван будет, как только начнутся весенние ярмарки, - бойко сказала она. - У меня достаточно денег, чтобы купить нам лошадей. Ты умеешь ездить верхом?
- Да, но...
- Тогда двух. Нам нужно попасть в Глубоководье послезавтра до наступления темноты. Если повезет, в полночь окажемся в Скуллпорте.
- Скуллпорт! - фыркнул он. - Еще сказки. Таверна из легенд. Такого места нет.
- Более чем вероятно, что есть. И это ближайший порт, предназначенный для работорговли. Если хочешь отыскать живых членов своего клана прежде, чем они окажутся на полпути к Калимпорту, нам придется туда отправиться. Смирись с этим.
Шагая рядом, он оценил сказанное. Наконец, он скептически посмотрел на неё.
- А тебе-то что, человек?
- Меня зовут Бронвин, - мрачно сказала она. - Тебе надо бы привыкнуть использовать это имя. Там, куда мы идем, крик «Эй, человек!» заставит тебя отвечать на слишком много вопросов. Большинство из них тебе не понравятся.
- Ладно, тогда, Бронвин, - согласился он. - И быть может ты сэкономишь свои деньги. Я прихватил лошадь. С тобой идет Эбенайзер Сын Брукхолста и Палмары, клан Каменной Шахты.
Она кивнула, понимая, какую честь оказал он ей, назвав свое полное имя и родословную — и видя в его глазах, каких усилий ему стоило назвать имена родителей, которых он, вероятно, похоронил. Он соглашался с её планом, доверяя ей помочь ему найти потерянную семью. Величина этого доверия её поразила. Ей нечего было сказать в ответ, но она все же попыталась.
- Каменная Шахта, - повторила она. - Значит, твои соотечественники были шахтерами?
- Нет, мы получили это имя, потому что моей бабуле удалось понарожать тринадцать детей, - огрызнулся он.
Бронвин повела бровью, признавая похабный сарказм.
- Ладно. За дело.
- О деле, - заговорил дворф с внезапно вернувшимся подозрением. - Что ты там говорила на счет своего заработка?
- Я не говорила, но если тебя это волнует — я не работорговец. Ищу утраченные древности. Ты бы назвал меня охотницей за сокровищами.
Он кивнул, понимая этот стереотип. В конце концов поиск сокровищ был очень распространенным дворфским ремеслом.
- И где твой тайник?
- На самом деле, это скорее магазин, и я редко там появляюсь. Большую часть времени я трачу на дорогу и поиск новых предметов. Я часто работаю на заказ, но все, что я нахожу, продается.
- Практично, - одобрил Эбенайзер. - Нечего ему пылиться. Слишком много неприятностей. Где ты научилась драться?
Бронвин беспомощно усмехнулась, чувствуя себя немного сбитой с толку резкой сменой темы.
- По ходу дела. Меня никто не учил драться, но до сих пор я выиграла больше битв, чем проиграла.
- Лучшая тренировка, - сказал он и бросил на неё суровый взгляд. - Всегда дерешься нечестно?
Она пожала плечами.
- Когда это необходимо.
Он снова кивнул.
- Ладно. Итак, давай-ка глянем на этот Скуллпорт.




#96119 Глава шестая

Написано Alishanda 06 Август 2017 - 03:43

Добравшись до конца извилистой тропы, Бронвин соскользнула с лошади и остановилась, глядя на крепость, которой командовал отец.
Её отец. По дороге в Терновый Оплот, она часто произносила эти слова про себя и даже несколько раз – вслух.
Путь оказался до неприличия коротким. Два дня в дороге – вот и все, что отделяло её от правды прошлого. Хуже всего было то, что девушка давно знала о существовании этого оплота порядка паладинов. Ей было точно известно, где он находится – к северу от Глубоководья, на морских скалах, севернее Красных Утесов и Красных Скал, прямо к западу от Хелделла и к северу от Моря Мертвецов. Она могла приехать сюда в любой момент, если бы знала, что здесь найдет.
Сделав длинный вдох и успокоившись, Бронвин обозрела местность. Крепость была впечатляющей и неприступной. Она была выстроена из серого камня, украшая собою вершину холма, взмывавшего ввысь и почти отвесно падающего в море. Девушка чувствовала морской запах и слышала шум волн – отдаленный, беспокойный, разбивающийся о негостеприимный и скалистый берег. Над головой женщины кружило несколько морских птиц, чьи резкие крики стали голосом необъяснимому одиночеству, охватившему её от звука волн.
Чувство было странным. Несомненно, оно было навеяно мрачной картиной, открывшейся вокруг, но все равно совершенно не согласовывалось с предстоящим воссоединением семьи. Бронвин стряхнула мрачное настроение и изучила саму крепость. Толстая стена кольцом охватывала цитадель – здесь не было никаких углов, чтобы заслонить вид стражам и никаких мертвых зон, где стрелы не смогли бы достать потенциальных захватчиков. Над крепостью возвышались две башни – на вершине каждой виднелись сине-белые знамена Рыцарей Самулара. Других украшений видно не было. В отличие от небольших городских замков Глубоководья и экзотических цитаделей, которые Бронвин видела на юге, эта была мрачной и непоколебимой, построенной только ради защиты. Не было здесь скрытых за стеклами окон, балконов или декоративной каменной кладки – ничего, способного обеспечить помощь врагу, решившемуся на штурм. Бойницы были очень узкими. Зубцы равномерно распределились вдоль вершины стены и, для пущей безопасности, были снабжены деревянными ставнями.
Спустя несколько минут исследований, Бронвин задалась вопросом, где же в её душе заканчивалась наблюдательность и начинались трусливые колебания. Подобрав поводья лошади, девушка двинулась к деревянным вратам. Здесь была небольшая дверца, которая распахнулась в ответ на её стук. Поприветствовать её вышел пожилой мужчина. Бронвин показалось, что он был изрядно удивлен. Вероятно, потому, что она была молодой женщиной, путешествующей одной. Она считала, что некоторые члены священных орденов имели очень мало дел с женщинами и думали о них, когда им приходилось о них думать, лишь как о слабых, нуждавшихся в защите существах. Но она не могла винить старика в недостатки воспитания. Вежливым тоном он поинтересовался, как её зовут и что за помощь ей требуется.
- У меня есть дело к Хронульфу, - вежливо сказала она. – Имя свое я назову ему одному.
Мгновение, паладин внимательно изучал её. Взгляд его подслеповатых глаз был напряженным. Затем, он кивнул.
- В тебе нет истинного зла, - сказал он. – Можешь войти.
Бронвин прикусила губу, чтобы не расплыться в кривой улыбке. Нет истинного зла. Это было самое громкое из слышанных ею одобрений. Как ни странно, у этих слов был свой, знакомый звон, который затенялся смутно припоминаемыми эмоциями. Бронвин попыталась подыскать слова, чтобы описать эти чувства. Тихое отчаяние? Нет, не совсем так. Однако это было неудобно близкое ощущение.
Женщина обдумывала это, следуя за старым паладином. Он передал её другому мужчине, столь же тронутому годами, который проводил её через двор. Здесь, по крайней мере, кипела оживленная жизнь, и Бронвин с благодарностью проявила к ней естественное любопытство.
Быть может десяток, или чуть больше, слуг, простых людей, занимались делами, без которых не обходилась жизнь ни одной общины. Они суетились вокруг небольших деревянных или гипсовых построек, располагавшихся вдоль внутренней стены. Во дворе замка находились и загоны для животных, пивоварня и маленькая свечная мастерская, остро пахнущая тающим жиром и остывающими свечами. В воздухе стоял тяжелый аромат щелочного мыла. Пара слуг, засучив рукава и согнувшись над большими ваннами, терла белье о стиральные доски. Колесных дел мастер осматривал сломанную спицу, а озабоченный торговец делал какие-то предложения. Сквозь одну из дверей Бронвин увидела ткацкий станок с сине-белым рисунком ордена.
Как ни странно, среди слуг не было женщин. Это озадачило Бронвин. В конце концов, само её существование доказывало, что Рыцари Самулара не приносили обета безбрачия.
У неё даже возник соблазн спросить об этом своего проводника, но подумав еще раз она решила, что он не выглядит слишком уж дружелюбным. Когда ему приказали отвести Бронвин к командиру, он ответил поджатыми губами и резким поклоном. Приказав девушке следовать за собой, он отвернулся. С тех пор паладин не произнес ни слова. Бронвин видала хмурые лица, менее красноречиво говорящие о настроении хозяина, нежели эти резкие линии спины и плеч. Не доверяет ни в чем. Она надеялась, что отец будет более расположенным для общения. Хотя сейчас, по причине, которую Бронвин не могла ни выразить, ни объяснить, она не стала бы делать на это большой ставки.
Проводник вел её через двор, направляясь к одной из башен. Они поднялись по широкой каменной лестнице. Наверху сопровождающий её мужчина остановился прямо перед дверью, сделанной из толстых дубовых досок, окованных железом.
- Кабинет Хронульфа. К этому времени он должен закончить все свои дела.
С этими словами паладин развернулся и оставил Бронвин одну.
Вот и все. Она ждала этого момента двадцать лет – жаждала этого, старалась ради этого. Внезапно, она ощутила странную неохоту. Пробормотав проклятие, она подняла руку и постучала.
Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял мужчина. Он возвышался над Бронвин почти на целую голову. Паладин был в том возрасте, когда многие люди уже считаются пожилыми, но несмотря на это находился в отличной форме и держался с выдержанной грацией воина. Широкие плечи и сильные руки говорили о том, что с висевшим на поясе мечом он обращается мастерски. Хронульф носил белые одежды, украшенные синим символом Тира – находящимися в равновесии весами, помещенными на вершину стоящего вертикально боевого молота. Волосы мужчины были густыми и серыми, словно сталь, как и его усы и аккуратно подстриженная борода. Внимательные серебристо-серые глаза вежливо смотрели на неё с румяного, приятного лица, которое для своих лет выглядело очень хорошо.
Прежде, чем Бронвин смогла сказать хоть слово, от лица паладина отлила краска. Он пошатнулся и схватился за дверь. Бронвин инстинктивно протянула руку, чтобы успокоить мужчину, но он быстро оправился, стряхивая с себя шок.
- Прости, дитя. На мгновение ты напомнила мне кое-кого.
- Кого? – спросила она.
Слово вырвалось прежде, чем она успела подумать.
- Мою жену, - просто ответил он.
Мама, - подумала девушка.
Между ними повисла тишина. Паладин вежливо ждал, пока Бронвин изложит свое дело. Но легкая болтливость внезапно совершенно покинула её. Наконец, заговорил сам Хронульф.
- Ты, разумеется, пришла не ради рассказов старика. Чем я могу помочь тебе, дитя?
Бронвин глубоко вдохнула.
- Сир, я приехала из Глубоководья, чтобы поговорить с вами. Я перехожу к тому, что много раз говорила в своих мыслях, но, видимо, это не очень мне помогло. Не знаю, как все объяснить…
- Простые слова – самые лучшие, - сказал он. – Прямая стрела летит вернее.
Слова зашевелились в каком-то отдаленном уголке её разума. Она слышала их и раньше. Как и другие, подобные им.
- Меня воспитывали в Амне, как рабыню. Я была очень маленькой. Я не помню, сколько мне лет, моей деревни и даже своего родового имени. Все, что я знаю о себе – мое имя и маленькая родинка внизу спины. Она напоминает красный дубовый лист. Меня зовут Бронвин.
Паладин так побледнел, что девушка на мгновение решила, что он вот-вот рухнет. Она мягко, но настойчиво подтолкнула его назад, в комнату, к креслу. Мужчина смотрел на неё долгим взглядом. Выражение его лица было совершенно нечитаемым. Бронвин пришло в голову, что он, быть может, проверяет её – как тот охранник у ворот, который не нашел в ней «истинного зла». Женщина поняла, что не выдержит и не станет терпеть еще одну столь неохотную встречу.
Бронвин вздернула подбородок.
- Мне сказали, что вы потеряли дочь моего возраста. Дочь носившую такое же имя. И такое же родимое пятно. Мне сказали, что я и есть она. Если это так, то я буду рада покинуть это место, получив правду. Если меня обманули – я поищу свою семью в другом месте. В любом случае, я не прошу у вас ничего. Если у вас есть какие-либо сомнения в моих словах, испытайте меня любым известным способом. Возьмите истину, хранящуюся в моем сердце в обмен за правду, которую я прошу.
Говоря это, она изучала лицо старого рыцаря. У неё не было способностей, даруемых богом паладинов. Она не могла читать в умах и сердцах других людей, но у неё были отточенные навыки наблюдения и инстинкты, которые чаще всего её не подводили. И потому она заметила, как лицо Хронульфа медленно обретает краски, а в глаза его возвращается свет. Бронвин смела надеяться, что это шок, а не подозрение, заставил его замолчать.
Хронульф медленно поднялся. Бронвин заметила, что несмотря на спокойное лицо и гордую походку, одна его рука сжимала спинку стула, словно ища поддержки - или, возможно, служа ощутимым символом того, что он еще не готов был отпустить «правду» в которую верил двадцать лет.
- По собственной воле ты взойдешь на весы правосудия Тира? – пробормотал он.
- Я сделаю это.
Задумчиво, он кивнул, и хватка его на стуле стала слегка слабее.
- Никто, кроме честных людей, не делает столь смелых заявлений. Я не требую никаких испытаний.
- Но я требую, - резко сказала Бронвин. До этого момента она не вполне осознавала, как же отчаянно ей нужно все узнать. – Я давно слышу, что паладин может отличить правду от лжи. Разве не скажет ваш бог, есть ли истина в истории, что привела меня сюда?
- Я могу лишь спросить.
Взгляд паладина стал отстраненным. Он молился, ища в этом понимание и прозрение, которые был способен дать лишь его бог.
Прошли минуты. Длинные минуты, утяжеленные двадцатью годами отсутствия Бронвин. Едва дыша, она ждала, покуда отстраненность не исчезла из глаза Хронульфа, а взгляд его снова не сосредоточился на ней. Бронвин знала, что ответил Тир прежде, чем паладин сказал хоть слово.
- Малышка Бронвин, - пробормотал Хронульф, изучая её отчаянным и жадным взглядом. – Теперь, когда я узрел истину, я понимаю, что сердце мое сразу признало тебя. Ты так похожа… на мать.
Это одновременно понравилось и опечалило Бронвин. Она подняла ладонь к щеке, словно искала на своем лице нечто утерянное.
- Я не помню её.
Хронульф шагнул вперед, протягивая обе руки.
- Мое бедное дитя. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что выпало на твою долю? – спросил он. В дрожащем голосе его слышалась мольба. – Это моя вина. Я так легко отпустил тебя. Когда тебя не нашли среди убитых, я… Я долго искал тебя. Я бы никогда не отказался от поисков… до того дня, когда оплакал останки девочки, которую счел своей дочерью.
Его страшное чувство вины поразило сердце Бронвин, и она взяла руки отца в свои.
- Я не виню тебя, - быстро сказала она. – На протяжении многих лет я пыталась найти правду о своем прошлом. У меня было не так много путей и все они заканчивались стеной в переулке. Я зарабатываю на жизнь, находя потерянное. Вещи, которые большинство людей отчаянно ищут. Если даже я не смогла найти путь к собственному прошлому, как мог ты, считающий свою миссию давно завершенной, надеяться управиться лучше.
Хронульф слабо улыбнулся.
- У тебя доброе сердце, дитя. Сердце матери.
- Расскажи мне о ней, - настояла она.
Они сели рядом, и паладин начал свой рассказ о прошлом, медленно и со странной неловкостью. Сначала, Бронвин думала, что источником этого была стена, выросшая между ними за потерянные годы, но вскоре она поняла, что причина еще глубже. Хронульф редко бывал дома, а потому у него остались лишь скудные воспоминания о ней в те времена, когда они действительно были семьей. Он не знал дочь. Она подумала, смог бы он когда-нибудь узнать её лучше, если бы не случился налет. Прежде, чем воспоминания отца иссякли, прошло не мало времени. Он поднялся на ноги. Казалось, он испытывал облегчение, имея в голове хоть какой-то план действий.
- Идем, - сказал отец. – Я покажу тебе крепость.

***
Удача Эбенайзера, которая в последнее время знавала не лучшие дни, наконец пошла на подъем. В нужное время он встретил нужный караван, где договорился с хозяином о возвращении лошади в Залы Правосудия Глубоководья. Потребовалось поболтать, да заплатить, но дворф разошелся с караванщиком, довольный тем, что все будет сделано в точности в соответствии с его просьбой. Сам он с чистой совестью отправился на север. Долг был уплачен. Вероятнее всего рано или поздно, молодой человек, столь увлеченный своим Тиром, окажется в храме этого бога и воссоединиться со своим конем. Дворф не причинил животному никакого вреда, разве что слегка истоптал подковы.
С торгового пути Эбенайзер спустился в предгорья. Вход в туннели Каменной Шахты располагался неподалеку от дороги, но был столь хитро спрятан, что обнаружить его смог бы лишь дворф. Эбенайзер отыскал нужное место – крутой холм, окруженный плотным кольцо молодых сосен – и провел руками по каменной стене, ища тонкий узор. Отыскав искомое, он приложился плечом к каменной двери, давя и ворча, покуда та не подалась во внутрь. Дворф быстро нырнул в открывшийся проход, и дверь позади него с громким стуком вернулась на место.
Подождав пару секунд, он дал своим глазам приспособиться к темноте, а рукам – потереть затекшую спину. Он не ездил верхом некоторое время, а потому ноги и спина его теперь ныли от усталости. Дворф лишь пожал плечами и бросился бежать вниз по туннелям. Большинство знакомых Эбенайзера людей считали дворфов медленными и быстро устающими созданиями, но любой дворф, стоящий хотя бы ногтя, мог бежать, поддерживая разумную скорость, покуда это было нужно.
Добравшись до реки, Эбенайзер понял, что время движется к закату. Он напряг уши, пытаясь расслышать хоть что-то за проклятым шумом несущейся воды. Чем ближе он подходил к владениям своего клана, тем сильнее беспокоился о родственниках. Ускорив шаг и игнорируя предательски мокрую неровную тропу, он промчался мимо нескольких пещер и туннелей, стремясь в самое сердце территории дворфов.
Внезапно, в нос его ударил запах, скрутивший живот и заставивший сердце рухнуть в сапоги. Дворф узнал его безошибочно. Любой его сородич, когда-либо поднимавший свой топор, отлично знал эту вонь – медную, тяжелую, странно сладкую и совершенно отвратительную. Запах пролитой крови, что почернела и высохла. Запах остывающих тел. Жуткий ошеломляющий страх пронзил Эбенайзера, лишая его воли и сил двигаться вперед. Он замер. Из горла дворфа вырвался одинокий крик – первый и последний траурный обряд, который он позволил себе прежде, чем узнать все. Он заставил себя бежать, покуда все еще мог доверять собственным ногам, стремясь попасть туда, куда должен был попасть.
Он снова остановился только у Зала Предков, ошеломленный разрушением памятников, простоявших здесь неисчислимые века. Древние каменные статуи дворфов упали на пол, разлетевшись на куски. Части их валялись среди живых дворфов, убитых их падением.
Эбенайзер склонился к ближайшему из убитых, и сжал зубы, чтобы не выпустить рвущийся наружу крик. Патриарх Каменной Шахты, его отец, возглавил атаку. Старый дворф был убит не падающими статуями. Это было понятно со всей ужасающей ясностью. Каменные дворфы не обладали мечами и копьями, и таким медленным, жестоким знанием своего дела. Эбенайзер поднял взгляд и сморгнул внезапно застлавшие глаза слезы. Рядом с отцом лежало несколько человек. На телах их виднелись отчетливые раны, нанесенные топором дворфа. Эбенайзер немного успокоился. Смерть отца не была легкой, но она была славной.
Поднявшись, Эбенайзер начал бродить по комнате. Гнев его рос с каждым опознанным трупом дворфа – и становился горячее с каждым телом, которое он не мог опознать. Он не был чужд сражениям, но эта резня была из тех, что редко увидишь. Метка удовольствие, продолжительного и нескончаемого зла, лежала на каждом хладном и изувеченном дворфе.
Эбенайзер нашел больше подобного в большом зале. Никто из дворфов не выжил. Клан Каменной Шахты был истреблен. Тела его жестоко убитых сородичей были оставлены разлагаться в пустых залах.
Горе сковало его, милостиво замедляя мысли и сжимая сердце. Он медленно двигался через царящее вокруг опустошение, ухаживая за мертвецами, отмечая их имена в своей памяти. Время замедлилось и потеряло всякий смысл. Лицо дворфа было словно гранит, глаза сухи, а взгляд тверд, когда он сложил в одну могилу тела друзей и родственников. Прошли часы. В каком-то дальнем углу своего сознания Эбенайзер все еще считал время, а потому знал, что где-то над Горами Меча сейчас возвышается круглая восковая луна. Но здесь он видел лишь тьму и осознавал жуткую задачу, стоящую перед ним. Он не приляжет передохнуть, пока все члены Клана Каменной Шахты не обретут свой покой под кучей камня.
Когда дело было сделано, дворф опустился на землю, постаравшись облечь в слова угнездившийся в душе страх.
В памяти его мелькнуло изуродованное лицо молодого Фродвиннера. Из всех дворфов Каменной Шахты он умер тяжелее и лучше всех. Собрав на себе столько ран, что те способны были повалить тройку дворфов, он все еще продолжал сражаться. От топора его полегли семь человек и четверо полуорков. Разумеется, терять ему было больше всех в клане. Прошло лишь два дня после свадьбы, где он женился на самой красивой, самой энергичной дворфской девице на тысячах путей. У них с Тарламерой были сотни лет жизни впереди. Фродвиннеру едва исполнилось пятьдесят. Он был ребенком. Просто мальчишкой.
С этой тоской Эбенайзер наконец осознал причину своего беспокойства. Среди убитых не было детей.
Понимание обрушилось на дворфа, словно кулак хобгоблина. Первой реакцией было облегчение – судьба не благословила его множеством детей, как и большинство дворфов клана. Он любил деток, любил каждого из шумных маленьких негодяев. Но если их нет здесь, то где же они?
Раздумывая над этим, Эбенайзер начал понимать, что не досчитался и нескольких взрослых членов клана. В том числе – своих близких родственников. Его Па покоился в пирамиде, рядом с возлюбленной женой, которая родила ему девятерых здоровых детей. Большинство из них, братья и сестры Эбенайзера, тоже спали под камнем. Но Тарламеры среди них не было.
Он выпрямился. Почему он не понял этого раньше? Тарламера была ему ближе всех, как по годам, так и по темпераменту. Они вместе шли сквозь счастливое детство, и лицо её было первым в толпе родственников. Почему он не пытался найти её, почему не заметил, что её нет?
Эбенайзер слышал, рассказы о людях, переживших слепые пятна, блокирующие нечто важное. Люди эти не могли подумать о нем, пока не оказывались вооружены и подготовлены, так сказать. Возможно, с ним случилось нечто подобное. Забавно, но раньше он называл такие вещи размягчением мозгов.
Но теперь время удобного отрицания закончилось. Эбенайзер начал разбираться в мрачных фактах, и вскоре вся картина стала ясна. Большая часть лучших бойцов клана были убиты, как и те, кто проводил свои дни занимаясь удовлетворением нужд клана: пивовары, бондари, сапожники. Все старики были мертвы. Те, кто страдал какой-либо немощью – тоже. Пропали лишь те, кто обладал особыми навыками. Теми, что мог освоить только дворф. Исчезли лучшие кузнецы, в их числе и Тарламера, чьи инстинкты были столь точны, что Эбенайзер полагал – сестра способна учуять запах руды и драгоценного камня с пятидесяти шагов. Не было лучших обработчиков драгоценных камней и лучших кузнецов. Нескольких женщин детородного возраста. И детей.
В общем всех тех, кто пользовался бы спросом на каком-нибудь далеком рынке рабов.
Ярость, холодная и всепоглощающая ярость, желчью подступала к горлу Эбенайзера. Было еще кое-что, легко им отброшенное в сторону: его собственное пленение группой жентийцев. Внезапно, он осознал истинную разрушительную природу своего страха.
Рабство.
Поднявшись на ноги, Эбенайзер схватил первое попавшееся оружие и оставил позади кладбище, некогда бывшее его домом. Он двинулся к секретному туннелю – крутому извилистому проходу, который вел к цитадели, выстроенной на горе каким-то людьми несколько десятилетий назад.
Они звали себя рыцарями. Кучка самодовольных типов, развлекавшихся уборкой своей территории от троллей, жуков и тому подобных созданий. Они напоминали Эбенайзеру дворфских бабуль, вечно суетившихся в обители клана. Они переставляли мебель и постоянно стряхивали откуда-нибудь пыль.
Если и существовало на свете место, в котором стоило поискать ответы, то оно было в крепости. Эбенайзер был совершенно в этом уверен. Среди этих охотников за троллями, делателей жизненно важных дел, парней с болью под коленями. Да, это было разумное место для начала поисков.

***
Бронвин шла по лестнице вслед за отцом. Когда он описывал дочери крепость, её историю, её укрепления и добрые дела, которые паладины делали для проезжавших мимо путешественников, в голосе Хронульфа слышались признаки настоящего оживления. Он останавливался то там, то здесь, чтобы пообщаться со слугами или обменяться быстрыми приветствиями с другими рыцарями. Каждому из рыцарей он гордо представлял свою потерянную дочь. Как ни странно, это мало согревало сердце Бронвин или помогало ей ощутить себя желанной. Казалось, он чувствовал необходимость оправдать её присутствие здесь. Однако, девушка заметила глубокую привязанность и уважение, которые испытывали к отцу все обитатели Тернового Оплота. Те, кто знал Хронульфа, явно считали его достойным высочайшего восхищения. Это напомнило ей о рыцаре, который послал её сюда.
- В Глубоководье я встретила сира Гарета Кормейра, - сказала она. – Он посылает свой привет.
Лицо Хронульфа просияло.
- Ты видела его? И он знает, кто ты? Эта новость, должно быть, принесла ему большую радость.
- Я не называла ему своего имени, но он, похоже, все равно ни коим образом не связывал меня с тобой. Даже когда я сказала, что ищу тебя, надеясь на сведения о моей потерянной семье, которые могут у тебя обнаружиться, - сказала Бронвин. – Он ответил, что ты тоже потерял семью и, скорее всего, захочешь помочь мне всем, чем сможешь. Но он не собрал кусочки этой мозаики.
- Сир Гарет был великим рыцарем и хорошим другом, - объявил Хронульф. Глаза его внезапно помутнели. – Именно он нашел тебя, или, так он, во всяком случае, думал – ребенка, убитого во время налета гоблинов на караван. Возможно, тогда и сейчас его ослепила привязанность. Он волновался за меня, так велико было мое горе. И хотя созерцать труп собственного ребенка – ужасно, много хуже не знать ничего о его судьбе. Заверив в твоей смерти меня и себя, он, увидев твое лицо, не искал Бронвин Карадун.
- Возможно, - призналась Бронвин. Но её беспокоил тот факт, что не признай сир Гарет столь поспешно её смерть, и её, возможно, удалось бы отыскать. На ум ей пришло нечто другое. – Гарет знал мою мать?
- О, да. Гвендейл была из хорошей семьи. Её брат был паладином, нашим товарищем. Он погиб, не прожив и двадцати трех лет, но был великим рыцарем. Однако, прошло столько лет с тех пор, как кто-то пристально разглядывал лицо Гвендейл. Не стоит винить в этом Гарета, - Хронульф слабо улыбнулся. – Мы взрослые люди. Глаза врут, и даже самые приятные воспоминания не всегда посещают нас в нужный момент.
Разговаривая, они продолжили свой обход крепости. Хронульф провел её через часовню и показал лестницы, ведущие на стены. Поднявшись по правой из них, они вышли на дорожку, шедшую по верху круглой стены. Бронвин с точностью поняла лишь одна – отец гордился своими делами и заботился обо всех, оказавшихся под его опекой. Его настоящим домом был Терновый Оплот. Не деревня, которую она могла запомнить. Это место и эти люди всегда стояли для него на первом месте.
Это вызывало любопытство и злило сильнее, чем она хотела признать. Бронвин решила слегка надавить.
- Здесь нет женщин, - заметила она.
- Разве что, путницы. Время от времени, - сказал Хронульф. – Кажется, сейчас в гостевом доме остановились наемницы с караваном.
- Значит, рыцари не привозят сюда свои семьи.
Это сильно беспокоило Бронвин, особенно в свете собственной истории.
- Мало кто из рыцарей обзавелся семьей, - сказал паладин, после чего замялся. – Это тяжелая жизнь, полная опасностей. Часто нас принуждает верность – служба богу или королю – и мы должны подчиниться. Немногие из нас доживают до тридцати и успевают жениться. Большинство не столь удачливо.
- Но ты – другое дело, - настаивала она. – У тебя была семья, и ты оставил её в маленькой лесной деревне.
Слова были похожи на обвинение. Бронвин желала быть более дипломатична, но желание понять было слишком велико. Ей нужно было услышать какое-то объяснение ужасу, который разрушил её семью и стал первопричиной её жизни.
Хронульф ответил не сразу. Он остановился перед дверью длинного каменного здания, которое занимало расстояние между двумя башнями. Крыша его круто поднималась вверх, чтобы встретиться в центре, образовывая парящую арку. Сквозь приоткрытую дверь Бронвин увидела алтарь с весами правосудия. Свет просачивался сквозь высокие окна, прорезанные в каменных стенах, бросая на коленопреклоненных или падших ниц рыцарей тонкие золотистые лучи.
- Я был обязан жениться, - просто сказал Хронульф. – Род Самулара должен был быть продолжен. Что напоминает мне о некоторых семейных вопросах, которые нам стоит обсудить.
Это не было ответом. Надеясь, что отец придумает что-нибудь получше, Бронвин последовала за ним обратно к башне. Он закрыл и запер дверь. Это поразило Бронвин. Странная предосторожность, учитывая их окружение. Она была озадачена еще сильнее, когда он вытащил из маленького деревянного сундука лист древнего пергамента.
- Ты умеешь читать? – спросил он.
- На нескольких языках, как современных, так и древних.
Этот ответ показался ей совершенно естественным, но, кажется, не понравился отцу.
- Подобная гордыня не к чему.
- Это не гордыня, - сказала она совершенно честно. – А необходимость. Я – торговка. И, полагаю, ученая. Я нахожу потерянные артефакты, а значит, мне нужно изучать самые разнообразные материалы и говорить с разными людьми, чтобы отыскать нужное.
- Торговка…
Мужчина произнес это тем же тоном, что провозгласил бы «хобгоблин». Внезапно Бронвин поняла, что чувствует кошка, когда шерсть на её спине встает дыбом. Она проглотила язвительный ответ, так и крутившийся на языке, и потянулась к пергаменту.
Записка была написана старым стилем, чернила почти пропали и были размыты водой, но Бронвин достаточно хорошо смогла вникнуть в суть. Крепость Терновый Оплот, а также большая часть горы, на которой та стояла, не принадлежала Святому Ордену Рыцарей Самулара. Она была собственностью семьи Карадун.
- В Захвате Вестника есть копия этого судебного прецедента, - сказал Хронульф. – После моей смерти ты обязана осмотреть крепость и убедиться, что она используется так же, как в течение многих столетий.
Он пристально посмотрел на дочь.
- Ты замужем?
- Даже близко нет, - сухо сказала она.
- Честно?
В любых иных обстоятельствах она бы ответила на этот вопрос саркастическим смехом. Теперь же она ощутила только недоумение, затененное подступающим гневом.
- Не понимаю, как это связано с нашим разговором, - резко ответила Бронвин.
По-видимому, в этом ответе Хронульф услышал что-то лишь одному ему ведомое, и совсем не то, на что он рассчитывал. На лице его появилось выражение серьезного разочарования. Вздохнув, он с явной решимостью сжал челюсти. Он встал и направился к письменному столу. Опустившись на стул, мужчина взял перо.
- Я напишу тебе рекомендательное письмо, - сказал он, погружая перо в чернильницу. – Возьми его в Саммит Холл и передай Лаарину Золотобородому, паладину Тира. Он командует этим местом и сможет найти для тебя подходящую партию.
Рот Бронвин сам собой открылся от изумления. Одной рукой она ухватила себя за волосы, и затрясла головой, словно пытаясь прочистить мысли.
- Я этому не верю.
- Род Самулара должен продолжиться, - серьезно сказал Хронульф. Подув на письмо, чтобы высушить чернила, он отложил пергамент в сторону. – Ты – последняя из моих пятерых детей, а потому ответственность ложиться на тебя. Кажется, ты отлично подходишь для этого. Ты молода, красива и определённо здорова.
Ну это уж было слишком.
- Полагаю, дальше ты скажешь мне, что дети – это моя судьба и долг.
- Так оно и есть.
Внезапно, Бронвин посочувствовала племенной кобыле. Она резко поднялась на ноги.
- Я устала, отец. Есть ли в этой крепости комнаты для гостей, в которых не слишком будут ошеломлены присутствием женщины?
Хронульф поднялся вместе с ней. Он изучал дочь, и лицо его слегка смягчилось.
- Слишком много информации. Прости меня. Я слишком быстро дал тебе слишком много пищи для размышлений.
- Я привыкну, - заверила она его, размышляя, не достигла ли она, наконец, границ своего терпения.
- С утра мы поговорим больше. Есть секреты, что известны лишь потомкам Самулара. Ты должна услышать их, и понять свою ответственность перед семьей.
На этот раз Бронвин не смогла сдержать незаметную мрачную улыбку. Прежде она всегда любила иронию. Для Хронульфа Тирского ответственность перед семьей, по-видимому, заключалась в продолжении рода Самулара. Но, выполняя свой долг, он оставил семью беззащитной.
У неё не было ни малейшего соблазна указать на это отцу. Пропасть, разделявшая их, заключала в себе осознание, что Самулар никогда не увидит это так, как она. Если Бронвин выйдет замуж, родит сыновей, способных следовать за Тиром – тогда он будет доволен. Никакие её поступки, ничто, кроме неё самой, не имело значения. Она оставалась такой же одинокой, как была до прихода в Терновый Оплот. Вот что точно имело значение.
Бронвин напомнила себе, что никогда не ждала обретения семьи. Она просто хотела узнать о своем прошлом. Если она сможет думать об этой встрече с отцом в подобном ключе, быть может, боль в груди пройдет. Потому она взяла врученный ей Хронульфом свиток и маленькую кожаную книжечку, которую он попросил прочесть, чтобы больше узнать о кредо и цели семьи. У Бронвин все еще имелась тысяча вопросов, но ответы, казалось, были вне пределов её досягаемости.
Все ответы. На все вопросы, кроме одного: почему же знаний о собственном прошлом, тех, о которых она некогда мечтала, было не достаточно?

***
В это время где-то в Терновом Оплоте заканчивался ужин и рыцари Самулара, каждый из которых предпочитал покой и тишь, разбредались кто куда. Один старый паладин, некогда известный по всему Фаэруну, как Рандолар Медведь, взобрался по узкой лестнице, чтобы оказаться у своей комнаты. Взяв из скромной спальни книгу – прекрасный томик, полный захватывающих историй, изложенных с восхитительной краткостью, он отправился в еще более маленькую комнату – аккуратно уборную, вырезанную в стене крепости. Там он расселся на доступном простому человеку троне и приступил к чтению.
Он настолько погрузился в книгу, что приглушенные проклятия показались ему всего лишь отголосками гнева побежденного злодея. Медленно, паладин осознал, что голоса были вполне реальны и доносились они из-под скрытой под ним шахты. После момента смущения, Рандолар понял, что кто-то пытается подняться по внутренней стене цитадели. Нарушитель спокойствия оказался достаточно решительным, чтобы рискнуть получить неприятный прием, который, в итоге, и обрел. К тому же, ему пришло в голову, что эта уборная – не единственная в цитадели, а значит могут быть и другие захватчики.
Вскочив на ноги, старый паладин набрал воздуха, чтобы подать сигнал тревоги. Но прежде, чем он смог вымолвить хоть слово, деревянное сиденье уборной взлетело в воздух и с яростной силой врезалось в стену. Рандолар развернулся в тот момент, когда из седалища показались голова и плечи чернобородого мужчины. Угрюмое лицо его было покрыто содержимым, прилетевшим в него из уборной.
Помогая себе локтем, нарушитель поднял маленький заряженный арбалет. Его грязный палец нажал на спусковой крючок. Снаряд врезался в грудь Рандолара, и рыцарь медленно соскользнул по стене на холодный каменный пол. Последняя мысль, мелькнувшая в его голове, была о том, что рыцарь Тира не должен умирать вот так. Эта последняя тревога так и осталась не озвученной, и брюки его запутались вокруг лодыжек.

***
Даг Зорет стоял в башне захваченного форпоста, располагавшейся на вершине холма. Глаза его были устремлены на крепость. Все было готово. Его люди преуспели. Даже сир Гарет превзошел все ожидания. По словам разведчиков, молодая женщина вошла в крепость несколько часов назад. Его воссоединение со своей потерянной семьей обещало быть сложнее и насыщеннее, чем он рассчитывал.
Скоро все случится. К настоящему моменту его передовые солдаты должны были пройти по незащищенным шахтам уборных. Эти люди были отобраны специально, среди них встречались самые опытные и тихие убийцы Жентарима, и лучшие лучники. Их задачей было незаметно проникнуть в крепость. Трое убийц прокладывали себе путь к маленькому помещению на верхнем этаже, где размещались механизмы, поднимавшие решетку. Остальные должны были убрать людей, патрулирующих стены и наблюдающих с башен, а затем проложить себе путь к воротам.
Внезапная вспышка холодного огня, опалившая его левый бок, отвлекла Дага – болезненная, но не неприятная. Сунув руку в кожаную сумку, висевшую на поясе, он вынул из неё источник своего беспокойства – маленькую сферу, такую же, как была им дана сиру Гарету.
Отразившееся в шаре лицо было темно-серым и смутно напоминало эльфийское. Оно было покрыто шрамами, полученными за долгие десятилетия служения злу. Убийца полудроуского происхождения быстро и резко кивнул.
Даг улыбнулся и положил сферу обратно в сумку.
- Они добрались до механизмов и готовы поднять решетку, - сказал он капитану, лысому, чернобородому мужчине, на голову выше Дага и почти вдвое его шире. Капитану Емиду не хватало стратегической тонкости. Он обеспечивал лишь грубую силу и отличался способностью выполнять приказы и заставлять других подчиняться им с не меньшим рвением.
- Труби атаку, - приказал Даг.
Емид поднял в воздух свой кулак, размером с хороший окорок. В это же мгновение, один из мужчин поднес к губам изогнутый рог и протрубил сигнал к атаке. Два десятка всадников тяжелой кавалерии рванули к крепости – огромные боевые кони были облачены в броню. Они несли на своих спинах закованных в доспехи воинов. Следом за ними двинулась вторая волна – еще два десятка солдат, чьей миссией было уничтожать тех, кто осмелиться бежать. Наконец подошла пехота, пятьдесят хорошо вооруженных и обученных людей, чей пыл поддерживала жажда битвы, появившаяся после ниспосланных Цириком заклинаний Дага Зорета.
Это была не слишком большая армия, но её было более чем достаточно. Тридцать человек уже находились в крепости, убийцы, тихие и смертоносные, словно хорьки, охотящиеся на старых петухов и сидящих в своих гнездах голубей. Даг лишь надеялся, что его люди найдут в крепости достаточно способов утолить жажду крови. В противном случае они, вероятно, повернуться против друг друга, воспользовавшись путаницей, возникшей во время сражения для того, чтобы решить какой-нибудь старый конфликт или мелкое соперничество. Среди жентийцев подобное было обычным явлением.
Бесполезные потери, - подумал Даг, пуская лошадь в галоп. Лучше копить гнев, словно сокровище, распалять и лелеять его, покуда он не превратиться в оружие, которое способно принести пользу.
Рядом с ним повалился с лошади один из солдат. Из груди его торчала стрела. Отлично. В паладинах еще не угас жар битвы. Чтобы снизить до минимума риск для самого себя, пролетая мимо пехоты, Даг прижался к шее лошади. Он не сводил взгляда с огромной деревянной двери, видневшейся в стене цитадели.
Резко и быстро подергиваясь, решетка взмыла вверх, управляемая его людьми. Рыцари Темного Оплота оказались у деревянной двери, выставляя перед собою длинные копья.
Четверо из них почти одновременно ударили в дверь. Две створки отлетели внутрь, что стало наглядной демонстрацией успехов, достигнутых ими с решеткой. Бойцы Жентарима рванули за пробитую стену. Даг жестоко подстегнул лошадь, надеясь попасть в крепость прежде, чем бой закончится.

***
Находившаяся в башне Хронульфа Бронвин услышала тревогу первой. Она поднялась и положила руку на ручку двери, а затем повернулась к отцу.
- Это рог. Я знаю этот сигнал, - мрачно сказала она.
Хронульф кивнул и шагнул к двери.
- Жентарим. Ты останешься здесь. Я должен идти на стены.
Бронвин схватила Хронульфа за руку, все гневные мысли теперь оставили её.
- Слишком поздно. Слушай.
Сквозь толстый камень и массивные дубовые доски донеслись слабые звуки битвы. Глаза Хронульфа расширились.
- Они в крепости!
Девушка кивнула. Её мысли летели вперед, создавая и на ходу отбрасывая возможные варианты.
- Отсюда есть выход?
Мрачно улыбнувшись, паладин вытащил меч.
- Не для меня. Терновый Оплот – под моим командованием. Я отстою его, или умру.
Прежде, чем Бронвин смогла ответить, на дверь обрушился первый удар. Дубовые панели задрожали, и железные полосы, которыми те были окованы, прогнулись внутрь.
Сунув меч в ножны, Хронульф снял с руки богато украшенное кольцо. Схватив Бронвин за левую руку, он надел перстень на её указательный палец. Несмотря на то, что прежде украшение находилось на крупной руке паладина, оно удобно расположилось на тонком пальце Бронвин.
- Слушай внимательно, - сказал он, - потому что дверь долго не продержится. Это кольцо – семейная реликвия великой силы. Оно не может попасть в лапы Жентарима. Ты должна защитить его любой ценой.
- Но…
- Некогда объяснять, - сказал он, беря дочь за плечи и крепко прижимая к стене. Обняв её, он с силой нажал на один из плотно подогнанных камней. В, казалось бы, сплошной стене распахнулось круглое, темное отверстие, располагавшееся чуть выше пола. Паладин указал на него.
- Ты должна уйти, - настаивал он.
Вырвавшись, Бронвин бросилась к паре скрещенных мечей, украшавших стену. Вытащив один из них, она махнула оружием в сторону прогибающейся, трещащей двери.
- Я только нашла тебя, - сказала она, стиснув зубы. – Я не уйду.
Улыбка паладина была грустной и гордой.
- Ты действительно моя дочь, - ответил он.
На мгновение, их глаза встретились, и Бронвин показалось, что он на самом деле смотрит на неё – на неё, а не на отражение давно умершей матери или продолжательницу рода Самулара.
- Бронвин, дочь моя, - с удивлением повторил он. – Именно потому, кто ты есть, ты поступишь так, как должна. Как и я.
С этими словами он выбил меч из её руки и схватил за шиворот. Развернув дочь, второй рукой он ухватился за её пояс и поднял девушку над землей. Он толкнул её так, словно она была пьяной дебоширкой, а он – полуорком-вышибалой. Ударившись о ровный каменный пол, она проехалась на животе, а затем исчезла в туннеле. Прямо за входом начинался ровный гладкий спуск. Девушка полетела вниз. От нараставшей скорости в ушах её свистел ветер. Но даже несмотря на это, Бронвин расслышала как с твердым ударом закрылась дверь каменного туннеля, а затем – страшный треск разлетающегося дерева и глубокий звонкий голос, возносящий молитву к Тиру. Это вступил в свой последний бой паладин.

***
Оказавшись за дверью, Даг Зорет въехал во двор и спрыгнул с лошади. Оглянувшись, он заметил, что большая часть сражений закончилась. Многие из слуг были мертвы. Их вялые и истекающие кровью тела валялись кучками, словно цыплята, готовые для ощипывания. Солдаты собирали выживших, заставляя их выстроиться в одну линию и встать на колени. Вдоль строя пленников шла пара жрецов. Они творили заклинания, помогающие понять характер человека и готовность служить.
Это была необычная мера предосторожности. Замковые слуги обычно считались добычей и рассматривались, как простодушные дураки, желающие спасти свою шкуру и сохранить средства к существованию, служа любому господину, контролирующему крепость. Даг знал, что жрецы считают эту проверку пустой и неприятной, но сам он думал иначе. Паладинское влияние было коварно. По его приказу, любой, кто проявлял слишком сильную и непоколебимую верность силам света должен был умереть. По мнению Дага, предосторожность была очень разумной.
Взгляд его упал на Емида. Сейчас он был на ногах и преследовал убегающего слугу. Даг поймал капитана за руку.
- Где женщина?
Емид резко и расстроено вздохнул.
- Сбежала, милорд. Люди обыскали крепость от подземелий до башни.
Даг нахмурился. Глубоко и сердито. Он не думал, что сестра обладает магией. Говорят, она была купцом, а не волшебницей. Но, как и всем, ему было известно, что при наличии золота, можно достать любые магические безделушки. Несмотря на это, большинство известных ему артефактов имели ограниченную силу и диапазон действия. Если она бежала с помощью магических вещичек, то не могла уйти далеко.
- Разошлите как можно больше патрулей. Найдите её!
Емид развернулся и начал раздавать приказы. Десяток человек вспрыгнули на лошадей и поскакали прочь от ворот.
- А командир крепости? – Даг не мог угомониться, по себя решив, что не позволит себя обмануть. – Где он?
Капитан замялся, а затем кивнул в сторону трупов жентийцев, уложенных в аккуратную линию. В зависимости от прихоти Дага их либо воскресят, либо поднимут в виде нежити.
- Его рук дело, - сказал вояка. – Они зажали старика в башенной комнате. Несмотря на это, потребовалось некоторое время, чтобы повалить его.
- Повалить? Его?
Веявший от этих слов смертельный холод заставил огромного солдата побледнеть.
- Клянусь вам, лорд Зорет, когда я видел его – человек был жив. Однако, он был ранен. На мой взгляд, серьезно.
Емид махнул шипастой дубинкой, которую предпочитал использовать в ближнем бою, а затем повернулся спиной к разъяренному жрецу.
- Я отведу вас к нему.
Вслед за капитаном, Даг поднялся по извилистой лесенке, ведущей в башню у дальней стены крепости. Пара охранников сторожило разбитую дверь, заграждая проход скрещенными копьями. Даг обратил внимание на их крошечные царапины, порванные туники и заметные следы на кольчугах, там, где бил и колол меч. Эти люди числились в элите Темного Оплота, бойцы, выбранные самим Перегостом. Но даже им не удалось невредимыми уйти от ударов клинка Хронульфа.
Губы Дага Зорета тронула небольшая напряженная улыбка. Редкий случаем было, когда детские воспоминания соответствовали реальности.  Но восприятие отцовского боевого мастерства явно входило в число исключений.
- Предводитель паладинов жив? – спросил он.
- Да, - неохотно сказал один из охранников. – По вашему приказу.
Даг удовлетворенно кивнул.
- Отойди в сторону.
Охранники заколебались. Они обменялись взглядами, в которых сквозило нехорошее предчувствие и нерешительность.
- Я бы нарушил свой долг, если бы не осмелился предупредить вас, - отважился тот, что говорил прежде. – Несколько хороших бойцов погибло, недооценив этого старика.
- Заметно, - глаза Дага сузились. – К счастью для меня – я не боец, а жрец Цирика. Ты меня понял, солдат?
Угроза возымела сильное действие. Оба мужчины любезно отсалютовали и отошли с дороги. Даг прошел мимо них, оказываясь в комнате. Он высоко поднял свою темноволосую голову. Его черно-пурпурные одежды текуче струились следом, словно облако. Он был взволнован, а вовсе не разочарован, перспективой столкнуться с высоким сильным паладином, который даже на закате лет мог дать фору половине вояк Темного Оплота. Возможно, ему по-прежнему придется смотреть на Хронульфа, слугу Тира, снизу вверх, по крайней мере физически, но в первый раз он сделает это с позиции имеющего власть. И в том была так привлекавшая его ирония.
Но Даг был лишен этого маленького триумфа. Отец, которого он так долго пытался победить, больше не был воином, которого ненавидели и боялись. Он был просто старым, умирающим человеком.
Выпрямившись, Хронульф сидел на стуле. Он держал меч перед собой. Кончик клинка упирался в пол, рука мужчины придерживала оружие за рукоять. Сейчас паладин очень напоминал монаха, держащего свой посох. Вторая рука была сжата в кулак. Он зажимал ею рану, зиявшую чуть ниже ребер. Даг Зорет медленно повернулся к своему сопровождающему.
- Как ты и сказал. Он был тяжело ранен. Вопреки моим недвусмысленным приказам.
Капитан кивнул, с трудом сглатывая слюну. В его глазах горело осознание близкой смерти. Но Даг покачал головой.
- Я не убиваю людей, приносящих плохие вести. Ни ради развлечения, ни для того, чтобы продемонстрировать всем, как меня следует опасаться. Трудно найти хороших гонцов. Еще труднее – хороших капитанов. Ты отлично послужил мне, Емид. И я отвечу тебе тем же. Но если ты провалишь полученное задание – то испытаешь мой гнев.
- Конечно, лорд Зорет!
- Найди человека, который нанес эту рану, и поступи с ним соответственно. Но, в начале, повали его на землю. Избивай так, чтобы он умирал медленно. Так, чтобы крики его призвали голодных воронов. Они помогут выполнить задачу.
Емид снова тяжело сглотнул – желчь, если верить зеленоватому оттенку его кожи.
- Все будет сделано, как вы сказали.
Отсалютовав, он поспешно покинул комнату, что больше говорило о радости поскорее унести ноги, нежели о рвении исполнить свой долг.
Даг отказался от охраны и закрыл то, что осталось от двери. Оказавшись наедине с пленником, он сложил руки и холодно уставился на него.
- Я жрец, - сказал он ледяным голосом, который не показывал ни гнева, ни восторга. – Я мог бы исцелить тебя. Мог бы прекратить боль. Я даже мог бы предложить тебе защиту от солдат, штурмовавших твою крепость. Или быструю смерть в бою, если на то будет твоя воля.
Хронульф поднял глаза на бледное узкое лицо Дага.
- Тебе нечего мне предложить.
- Это не совсем так.
Сделав быстрый сложный жест руками, Даг выпустил на свободу приготовленное заклинание. В воздухе между ними появилась иллюзия, сверкающее изображение богато украшенного золотого кольца.
- Если меня не обманули, ты очень хочешь вот это. И оно мое.
Глаза паладина вспыхнули.
- У тебя нет на него прав!
- И это снова не совсем так. Я имею права на кольцо, - Даг поднял голову. – Я – твой второй сын, которого ты назвал Брэндоном, в честь отца своей жены. Я взял кольцо из рук моего брата, Берна, после того, как он пал в битве, в которой не должен был сражаться.
- Ложь!
- Разве паладин не способен распознать правду? Испытай меня и посмотри, если ли обман в моих словах.
Хронульф пристально посмотрел на жреца. Когда истина открылась ему, глаза его потемнели, а лицо – ожесточилось. Паладин внимательно оглядел черно-фиолетовое облачение Дага, а затем остановил взгляд на символе, вырезанном на медальоне.
- У меня нет сына, поклонник Цирика. Мой сын, Берн, умер, как герой, сражаясь против солдат Жентарима.
Несмотря на то, что Даг ждал подобных слов, они обожгли его сердце болью.
- Правда? Разве ты никогда не задумывался, как тщательно охраняемый секрет твоей деревни достиг ушей Жентарима? Или, если уж на то пошло, как группе жентийцев удалось разгадать тайны этой крепости? Посмотри же, и больше не удивляйся!
Рванув к себе черный шар, Даг поднял его, держа перед глазами отца. Полыхнуло фиолетовое пламя, бросая нечестивый свет на самого старого и надежного друга Хронульфа.
- Чем могу служить, лорд Зорет? – осведомилось изображение сира Гарета Кормейра.
Шок, недоверие и внезапное мрачное понимание вспыхнули в серебристо-серых глазах Хронульфа. Он поднял глаза на холодное мстительное лицо Дага.
- Гарет был хорошим человеком. Развращение паладина – самое тяжкое зло и чернейшее из пятен, способное лечь на души тех, кто приложил руку к его падению. Ты не отыщешь здесь нового агента, желающего иметь с тобой дело, поклонник Цирика.
С большим усилием Даг сохранил на лице равнодушное выражение.
- Я пришел сюда, чтобы потребовать свое наследие и встретиться с сестрой, - сказал он. – Где она?
- Это крепость рыцарей Самулара. Здесь нет женщин.
- Наконец ты сказал что-то, похожее на правду, - холодно заметил Даг. – Но давай не будем играть в игры. Мы видели молодую женщину, въезжавшую в крепость. Но мы не видели, как она уезжала.
- И не увидите. Она для тебя недосягаема, поклонник Цирика.
Даг просто пожал плечами.
- Возможно. На данный момент. Но настанет день и три кольца Самулара воссоединяться в руках трех его потомков. Скажи мне, что это значит. Какие силы это выпустит?
- Не имеет значения. Ты не носишь кольцо. Ты не можешь.
- Возможно. Но есть моя дочь, и она сделает все, что я скажу. И скоро сестра моя будет столь же послушна. Пока я повелеваю силами, не важно, на чьей руке кольцо.
Жрец развел руками. Вытянув руку, он сделал шаг вперед.
- Пришло время отдать мое наследство. Будь так добр, второе кольцо!
Когда его падший сын приблизился, в глазах Хронульфа вспыхнула боль. Ибо паладину зло Цирика доставляло мучений не меньше, чем драконий огонь. Даг Зорет это заметил, он этого ожидал. Тем не менее, он вырвал меч из рук Хронульфа и сжал руку паладина в своих руках.
- Кольца нет. Другую руку, - потребовал он.
Вызывающе, Хронульф поднял окровавленный кулак и развел пальцы так, чтобы жрец увидел – кольца нет и там. Лицо Дага потемнело от поднимающегося в нем гнева.
- Однажды, мне тогда было не больше семи, я спрятал кольцо в дыре, зияющей в дубе, чтобы оно не досталось налетчикам. Может, теперь ты сделал то же самое?
- У меня нет кольца, - заявил Хронульф.
- Посмотрим.
Даг не сомневался, что паладин сказал правду. Он знал, что разумно было бы найти способ исцелить мужчину и допросить его. Но Даг не желал быть разумным. Ярость, скорбь, безумие, вызванное его ужасным одиночеством – поток эмоций, слишком сильных и сложных, чтобы их определить и осознать, разрывал его на части. Одним быстрым движением, он погрузил руку в рану паладина.
Из горла Хронульфа вырвался негодующий болезненный рев. Даг подозревал, что прикосновение жреца Цирика приносило больше боли, чем дворфской кузнец, решивший погасить раскаленное железо о живот. Это понравилось жрецу, но было недостаточно, чтобы полностью его удовлетворить.
Не отводя взгляда от глаз отца, Даг начал повторять заклинания. Бог Цирик услышал своего жреца и его магию. Хрупкие пальца Дага внезапно стали острыми и сильными, словно митрильные кинжалы. Они рвали мышцы и плоть, приближаясь к бьющемуся сердцу паладина.
Одним быстрым движением, Даг вытащил сердце Хронульфа, показывая его еще живому отцу. Затем, так же быстро, он швырнул сердце в огонь очага. Развернувшись, Даг вылетел из комнаты, все еще тихо напевая молитву. Последними звуками, которые услышал Хронульф, служитель Тира, было шипение собственного умирающего сердца, и голос потерянного сына, проклинающего его во имя Цирика.




#96045 Глава пятая

Написано Alishanda 14 Июль 2017 - 21:17

Бронвин остановилась шагах в ста от башни Черного Посоха. Это было одно из самых необычных сооружений в очень необычном городе. Высокий, с плоской вершиной, конус сплошного черного камня, окруженный темным занавесом, сотворенным из какой-то субстанции. В стенах здания не было никаких видимых дверей. Женщина обошла вокруг, не совсем уверенная, что же ищет. У подножия стены она нашла высокую плетеную корзину. Такую мог бы использовать для выставления товара на прилавках купец. В задней комнате Любопытного Прошлого было несколько подобных. Пройдя между двумя соседними зданиями, Бронвин остановилась и стала ждать.
Спустя непродолжительное время, корзина задвигалась, отодвигаемая рукой маленькой седовласой дворфы. Узнав Элис, Бронвин глубоко вздохнула.
Даже несмотря на боль, Бронвин была восхищена ловкостью дворфы. Появление из невидимой стены несомненно привлекло бы внимания каждого, находящегося поблизости. Но кто мог заметить купчиху-дворфу, которая, казалось, просто наклонилась, чтобы лучше подхватить груз и продолжить путь? Очевидно, Элис желала проскользнуть за стену вслед за своей ношей, а затем отправиться по собственным делам. Это было очень ловко придумано.
Бронвин направилась следом за Элис, держась от предательницы на расстоянии тридцати шагов. По крайней мере, теперь ей было известно, как именно Арфисты следили за её делами. Но вот то, что Элис отчитывалась лично Хелбену Арансану, магистру Арфистов, было настоящей проблемой. Бронвин не могла понять, за что заслужила подобного внимания. Ведь архимаг, вне всяких сомнений, был обеспокоен её с Малхором делами. Члены Жентарима редко посещали Глубоководье, и деятельность их тщательно контролировалась. И, как говорила она сама, опытный маг мог бы получить от обработанного Малхором янтарного ожерелья много информации. Хелбен будет не рад его потере.
Накатившая снова волна гнева остановила Бронвин. Вероятно, архимаг приказал Элис принести ему украшение. И это после того, как Бронвин пообещала Малхору, что сохранит его в безопасности от тех, кто способен читать магические следы. Казалось, Арфисты снова заставляют её нарушить слово. Этого она допустить не могла.
Добравшись до Любопытного Прошлого, Бронвин кинулась на дверь с такой силой и яростью, что с потолка посыпался ливень штукатурки, оседающий на высоких стенах и редких вещах, выставленных на полках. Два испуганных хафлинга-клиента и столь же изумленная хозяйка магазина – дворфа – уставились на неё в ответ.
- Где янтарное ожерелье? – потребовала Бронвин.
На коричневом лице дворфы отразилось замешательство.
- В сейфе, дитя. Где ты его и оставила. Прошу, смотрите – я скоро приду, - сказала она своим клиентам.
Дворфа бросила взгляд на личную версию лавочного кота – прилизанного злобного ворона по кличке, внезапно, Лавочный Кот. Ворон спрыгнул со своего насеста, располагаясь так, что пальцы хафлинга оказались в досягаемости его ужасного желтого клюва.
Элис и Бронвин поспешили в пыльный беспорядок корзин, ящиков и бочек, которыми была забита магазинная кладовая. За спиной раздался резкий крик, а затем пронзительный визг хафлинга.
- Советую подумать, - посоветовал ворон, произнося одну из фраз, используемых им для пущего эффекта.
Дворфа вздохнула и закрыла дверь.
- Мне нужно успеть прежде, чем Филфуфия уйдет. Бронвин, есть кое-что, что тебе следует знать. Садись, детка.
Бронвин опустилась на подозрительно знакомую корзину. Она сглотнула ком, вставший в горле.
- У меня тоже есть для тебя пара вопросов.
- Им придется подождать. Прошу, послушай внимательно. Это трудно сказать, и мне не хотелось бы повторяться.
- Продолжай, - осторожно сказала Бронвин.
Она так крепко сжимала края корзины, что прутья впивались в её ладони. Это было последнее, чего она ожидала от Элис. Дворфа была спокойной и уверенной. Никогда не показывай им, о чем думаешь, учила она Бронвин. Правило, регулировавшее все деловые отношения и, казалось бы, их отношения друг с другом. Но в данный момент Элис отбросила всякие условности. Глаза дворфы блестели от слез, лицо перекосилось от боли, а тело дрожало от волнения, слишком сильного, чтобы его скрыть. В общем, Элис была точным отражением состояния самой Бронвин.
- Детка, ты не единственный Арфист в магазине. Мне поручили следить и защищать тебя, не объясняя причин. До не давнего времени, я их не знала. Кроме каких-то общих сведений о том, что именно должна искать. Но горшок нагревается…
В нескольких словах дворфа рассказала ей, что Хелбен говорил о Жентариме, паладинах и семейных реликвиях.
Бронвин слушала, и боль вызванная предательством, захватывала её, но вместе с тем росла и её решимость.
- Я должна поехать в Терновый Оплот, - сказала она. – Я должна увидеть своего отца.
- Разумеется, детка, - проницательно посмотрела на неё дворфа. – Но именно этого они и ждут. Могут возникнуть сложности. Если, конечно, мы их не отвлечем.
План становился ясен, и Бронвин кивнула. Но один вопрос все еще оставался. Она встретила и выдержала взгляд Элис.
- Мы? – подчеркнуто спросила женщина.
- Мы, - твердо сказала дворфа. – Ты сделаешь, что должна, а я помогу тебе всем, чем смогу.
Элис замялась, а затем протянула руку, в знак извинения и мира.
Пожатие рук, Арфист Арфисту. Бронвин знала этот жест и считала его неправильным, если учесть то, что предлагала Элис, и какой именно секрет они разделяли. Женщина отбросила маленькую руку дворфы в сторону. Прежде, чем шок в глазах Элис успел смениться болью, она сжала маленькую дворфу в объятиях. Две женщины кратко и с силой прижались друг к другу.
Спустя мгновение, Элис отстранилась и откашлялась.
- Ладно, пойду лучше гляну, что вызвало недовольство Лавочного Кота, - сказала она поспешно, протерев глаза ладонью.
- Отличная идея, - ответила Бронвин, хотя не слышала хриплого голоса ворона с тех пор, как они покинули лавку. Веселая улыбка слегка изогнула губы девушки, когда она следила, как дворфа бежит в магазин. Затем, вытерев глаза, она поднялась в свою комнату по задней лестнице. Собравшись с мыслями, Бронвин приготовилась к поездке.

***
Небольшая, вымытая морем, пещера, расположенная к югу от туннелей Каменной Шахты, примерно в полудне быстрой ходьбы, была всего шесть шагов по периметру. Эбенайзер снова и снова мерял шагами её пол, оценивая свое затруднительное положение.
Пещера была совсем крошечной. Превосходно крошечной, заваленной высушенными водорослями, клешнями крабов и сломанными раковинами. Похожие на мидий существа всех возможных видов облепили каменные стены и потолок. Пол под ногами дворфа состоял из камня и океанского песка. Не слишком домашняя обстановка по стандартам дворфов, но теперь это место служило ему укрытием и тюрьмой одновременно. Большой камень, которым дворф прикрыл зев пещеры, сохранял его убежище в безопасности – пока. Эбенайзер не был уверен, что станет делать, когда начнется прилив. Скорее всего – утонет. Он слышал море и даже чувствовал его соленый запах, пробивавшийся сквозь гораздо более близкий и неприятный аромат, что доносился снаружи.
- С разделочной доски, да в котел, - пробормотал Эбенайзер. Фразочка была избитой, но сейчас она как нельзя лучше подходила ситуации. Потому он решил, что, пожалуй, может использовать её. Разок.
Эбенайзер снова оглядел путь, который привел его в это затруднительное положение. Он пережил падение с уступа на плоский камень и выбрался из расколовшегося ящика – а потом потерял равновесие и плюхнулся в реку. Эбенайзер никогда не учился плавать, и теперь понял – почему. Холодная вода оказалась треклятски неприятной. Казалось, его бросало и швыряло часами. Во всяком случае это продолжалось дольше, чем он рассчитывал. Единственное, что спасло его от утопления – постоянная ругань – и огромный валун, в который он врезался. К счастью, камень оказался не единственным, и, как только ему удалось проморгаться, дворф смог перебраться на берег. Проблема была лишь в том, что он оказался позади путей Каменной Шахты, и единственным способом вернуться туда – было отправиться вверх по реке. То есть назад. Спасибо, нет. Потому он поднялся на поверхность самым коротким из найденных туннелей и двинулся на юг, вдоль береговой линии моря – шумного, противного моря. Он хотел дойти до точки, где сможет взобраться по почти пологому склону и вернуться на Торговый Путь. Мысль заключалась в том, что дорога была самым быстрым способом вернуться назад, ко входу в туннель. К сожалению, прогулочка предстояла долгая – но прежде, чем он это понял, прошло минимум полдня. Дворф подозревал, что опоздает.
Вот как выглядела «разделочная доска». «Котел» был не лучше. Эбенайзер вздохнул и приблизился к устью крошечной пещеры.
Скелетная рука метнулась в его сторону. Дворф отпрыгнул назад, и коготь проскочил мимо, так близко, что запах гниющей плоти едва не заставил его упасть на землю.
- Близко, - признался он, отступая. – Хорошо, что я сбрил усы. А то был бы пойман.
Дворф поправил камень, который заслонял большую часть пещеры, и успокоился. Он мог бы сражаться. Орки, гоблины, да даже эльф, если до того дойдет. Но он понятия не имел, что за твари окопались за пределами пещеры. В смысле, кем они были. Ибо осталось от существ совсем немного. И даже знай он, какой стиль боя использовать – у него не было оружия, чтобы вступить в бой. Мда. Вот тебе и котел, все замечательно.
Эбенайзер осмелился снова бросить взгляд через камень. На скалистом берегу его дожидались три уродливых голодных твари, чья плоть, раздутая и гниющая, делала их неузнаваемыми. Дворф знал, что Море Мертвецов кишело немертвыми, но место это было далеко от того болота, в котором, как он слышал, они водились.
- Потерялись, да? – крикнул он им. – Тогда топайте на север. Следуйте за морем. Когда под ногами станет мягко – вы почти пришли!
Его слова были не простой бравадой. Почувствовав запах, Эбенайзер признал зомби. Кто-то поднял несчастных существ, превратив мертвых людей или кого там еще, в этих гниющих безвольных уродов. Надежды было мало, но Эбенайзер подумал, что зомби могли бы послушать его, не имея под рукой другого хозяина, способного сказать им, что делать.
Что и произошло. Его слова возымели эффект – правда не тот, которого он ожидал.
- Эй, ты, в пещере! – крикнул ясный молодой баритон. – С тобой все хорошо, друг?
Крик шел со стороны дороги. Эбенайзер поднялся на ноги.
- Не жалуюсь, - крикнул он. – Вот только меня держат три очень мертвых человека, которые забыли прилечь и отойти на покой.
Наступила тишина, прерываемая только звуком приближающихся копыт.
- Вижу их.
В голосе человека слышалось только отвращение, не страх, и это беспокоило Эбенайзера.
- Надеюсь, ты с компанией.
- Я один, - спокойно ответил голос. – Но со мною милость Тира.
Одинокий человек, убежденный в милости какого-то там человеческого божка. Дворф застонал и привалился к стене пещеры. Он соскользнул вниз и сел, изо всех сил стараясь не слышать звуков того, что непременно должно было произойти. Зомби не были культурными воинами и предпочитали раздирать добычу. К удивлению дворфа, голос юноши возвысился в песне, судя по её звучанию являвшейся гимном. В таверне подобное не примут с распростертыми объятиями. Слишком медленно и торжественно, а не по-настоящему запоминающееся. Но Эбенайзер ощутил силу и был окутан ею. Он поднялся на ноги и посмотрел на валун.
Молодой человек, кудрявый, словно агнец и почти такой же красивый, шел к высокому белому коню. Три зомби бросились к нему, но это нисколько не пошатнуло самообладание юноши. Он просто поднял руку, другой указывая на немертвых. Его песня взлетела, достигая вершины силы.
- Во имя Тира приказываю вам уступить судьбе!
Мгновенно, существа обмякли и упали на землю. Разорванная гнилая плоть, кости, ставшие ломкими от долгого контакта с неестественно долгим распадом, наконец приняли положенный порядок вещей и обратились в прах. Отодвинув камень, Эбенайзер выбрался из пещеры.
- Отличный трюк, - признал он.
Молодой человек кивнул.
- Добра тебе, друг-дворф. Хорошо, что я услышал твой крик. Теперь, прошу меня извинить.
- Погоди, - сказал Эбенайзер, ловя поводья коня. – Я должен рассказать кое-что своему клану. Мог бы ты подвезти меня туда, куда мне нужно?
- Ледяной Ветер не сможет донести нас обоих, - сказал юноша, кивая на белую лошадь. – И долг зовет меня в другое место.
- Но это очень важно!
- Тогда пусть Тир ускорит твой шаг и придаст стремительности твоему путешествию.
- Возможно, он уже это сделал, - пробормотал Эбенайзер.
Протянув руку и схватив мужчину за бело-синие одежды, он сдернул его с лошади. Вместе, они повалились на землю, и молодой человек потянулся за мечом. Схватив первое попавшееся под руку оружие – камень, вдвое превышающий размеры его кулака – Эбенайзер стукнул человека между глаз. Тот застонал и обмяк. Дворф вскочил на ноги.
- Прошу прощения, - пробормотал он, с облегчением замечая, что человек все еще дышит.
Позаимствовать лошадь в том ужасном положении было одним делом. А вот убить человека, который помог ему – совсем другим. Но, как сказал юноша, Тир помог. Для Эбенайзера было совершенной неблагодарностью проигнорировать такой обдуманный и своевременный дар. Дворф схватил коня за поводья, он подвел животное к валуну. Взобравшись на камень, Эбенайзер едва успел всунуть ногу в стремя. Подтянувшись, дворф сел в седло. В отличие от большинства дворфов он любил лошадей и ездил верхом, когда выпадала такая возможность. Это была лучшая из виденных им лошадей. Будет нелегко вернуть животное, но Эбенайзер твердо решил найти способ сделать это.
- Пошел я тогда, - сказал он юноше, который уже начал отходить от удара. – Если у тебя будут проблемы, вали все на Тира.
Тряхнув поводьями белой лошади, Эбенайзер направился на север – домой, в свой клан.

***
Данило был частым гостем Любопытного Прошлого. Прежде он не часто думал о роли, сыгранной в развитии бизнеса Бронвин. Ему нравились редкие и красивые вещицы, как и многим из его богатых сверстников. Послать им контакты Бронвин было не большим делом. Одолжение, которое он сделал бы для любого друга. Разница же была в том, что делал он это по просьбе Хелбена и с целью удержать Бронвин в Глубоководье, под взглядом архимага.
Стоя перед высоким зданием, в котором располагалась лавка, Данила задавался вопросом – что Бронвин подумает о подобном вмешательстве, или о том, что её магазин, как и многие другие на этой улице, фактически принадлежали Арфистам. Возможно, ему стоит прямо сказать ей об этом, подумал Данило, толкая большую дубовую дверь. Возможно, стоит рассказать ей все, что он узнал о наследии её семьи. Но Хелбен настаивал, что в этом кроется опасность. По мнению Данилы, архимаг был чрезмерно осторожен и часто откровенно скупым во всем, что касается информации, но как мог юноша быть уверен, что Хелбен ошибался?
- Советую подумать, - произнес хриплый, нечеловеческий голос прямо ему на ухо.
Данила подпрыгнул, а затем развернулся, оказываясь лицом к лицу с большим вороном. Улыбка скривила губы юноши. Странно, что обычное бормотание птицы так идеально подошло к амбивалентному состоянию его мыслей.
- Уверяю, дорогой Лавочный Кот, я так и сделаю. Твоя хозяйка здесь?
Ворон лишь поднял голову и посмотрел на блестящее в ухе Данилы золотое кольцо. Хлопнув рукой по уху, Данила сделал несколько разумных шагов назад. Ворон был проклятием магазинных воров, но иногда демонстрировал, что не может различить вещи, принадлежащие магазину и предметы, которые покупатели имели полное право забирать с собой.
- Он тебя не понимает и ничего не скажет, - сказала Элис Тинкер, выходя из-за стойки.
- Я пришел к Бронвин, - сказал он прямо. – Где она?
- Ты её упустил, - ответила дворфа, широко распахивая глаза. – Вот и все. Сегодня утром она уехала в Даггерфорд. Через Южные Врата, - добавила беспомощно она.
– Правда?
- У неё заказ. Один паладин отправил её искать старый меч. Паладинский меч. Не то чтобы волшебный, но благословлённый, хотя не могу сказать тебе, какая в этом разница. Кажется, он был потерян около двухсот лет назад в значительной битве с людьми-ящерами. Бронвин узнала о мече, который мог бы соответствовать описанию. Ты знаешь, что болото отступает, и в Даггерфорде нашелся мальчонка, который отыскал старый меч, когда вылавливал мидий. Она ушла, чтобы собственными глазами увидеть тот ли это меч.
- Маловато информации, - легко заметил Данила.
Элис снова пожала плечами.
- Все что есть. Еще что-нибудь?
- Когда ты ожидаешь её возвращения? Даггерфорд это… где? Около двух дней езды? Кажется, ей понадобиться пара дней, чтобы заняться делами, а затем примерно столько же, чтобы вернуться.
- Да, звучит верно, - согласилась дворфа.
Как и следовало ожидать, заметил Дэн. Даггерфорд и Терновый Оплот находились на равном расстоянии от Глубоководья, хотя направления были совершенно противоположные. Он подозревал, что Бронвин прошла через Южные Ворота лишь чтобы присоединиться к каравану на север, вернуться в город и с новым караваном пройти через Северные Ворота. Она и раньше использовала подобные уловки. И он должен был восхищаться тем, что Элис рассказала о заказе паладина. Это было просто замечательно. Ясное дело, Арфисты не желали информировать паладинов о своем интересе к Бронвин, а потому они едва ли могли постучаться в Залы Правосудия, чтобы уточнить, какое задание было дано девушке. Разумным выходом было бы отправиться в Даггерфорд, чтобы обеспечить её безопасность. Ну, вероятно так поступят Арфисты. У Данилы же были другие планы. Он наклонился и поцеловал коричневую щеку дворфы.
- Спасибо, Элис.
- За что? – она фыркнула, одной рукой вытирая щеку. – Я, как обычно, отчиталась перед тобой. И ты, как обычно, передашь отчет куда следует. Дела. Как обычно.
- Я передам твой отчет, - сказал он, делая умышленный акцент на этих словах.
В глазах дворфы возникло понимание, и едва заметная благодарная улыбка изогнула её губы. Она прочистила горло и отвернулась. Открыв стеклянный стол, дворфа схватила пару сережек в форме слезы. Серебро, оправляло лунные камни и сапфиры. Они были прекрасны и отлично подходили полуэльфийской подруге Данилы.
- Они эльфийские, и, если я правильно помню, эльфийский фестиваль в Спринграйте не за горами.
Данила подсчитал цену и положил золотые монеты в руку дворфы.
- Арилин понравится. Она быть может даже их наденет. Ты прекрасный продавец, Элис, - сказал он, добавляя к своему замечанию еще один поцелуй, - а еще – прекрасный друг.
Данило повернулся и ушел, отбрасывая с дороги подозрительного ворона. Он с удовольствием отметил, что на этот раз дворфа оставила след его поцелуя красоваться там, где он его оставил. Идя по улице, он вознес молчаливую молитву к Селуне, богине лунного света и всех ищущих. Он молился, чтобы Бронвин безопасно добралась до Тернового Оплота и нашла там то, что так давно искала.

***
Даг Зорет слышал истории о величине и сложности подземного мира, но все они бледнели в сравнении с реальностью. Туннели и пещеры под Горами Меча тянулись вечно, уходя глубже, чем, как казалось жрецу, мог уйти человек. Даг Зорет никогда не был так глубоко под землей. Обстановка была столь угнетающей, что ни одна подземная замковая темница, какой бы страшной и сырой она не была, не смогла бы давить на узника больше. Возможно, так действовало осознание многих тонн камня и земли над головой или же постоянная опасность, исходящая от бегущей сквозь сердце горы реки.
Речная тропа была скользкой и коварной. Ни один путник упал отсюда на крутой берег, чтобы дать потоку смыть себя и унести к смерти. Их заставили убить одного из вьючных мулов. Животное упало и сломало ногу среди острых камней. Шум ревущей воды почти оглушал, а единственный свет давал мох, который прорастал в неровных узорах на стенах туннеля.
Но Даг выбрал путь именно за его опасность. Рев реки заглушал шаги приближавшейся армии, а светящийся мох делал факелы совершенно ненужной вещью. Сложно застать врасплох дворфов. Уничтожение их застав – одного кузнеца-затворника, да парочки зашедших далеко шахтеров – смогло помочь. Один из шахтеров принес интересные новости. Разумеется, он поделился ими без охоты. Он умер, не сказав ни слова, несмотря на самые изысканные попытки солдат жентийцев вырвать у него информацию. Дух дворфа был более сговорчив. Грязный даже после смерти, дворф постепенно поведал, что большая часть клана Каменной Шахты собралась, чтобы отпраздновать свадьбу младшей дочери патриарха. Настанут дни веселья и торжеств. Свадебный эль, особенно мощный напиток, будет литься рекой.
Никто из солдат не считал, что подобное стечение обстоятельств гарантирует легкие времена. Дворфы были свирепыми вояками, чья доблесть и ярость, казалось, только увеличивались вместе с количеством эля в их животах. Но что играло на руку жентийцам, так это неожиданный доступ к туннелям, о которых прежде знали лишь паладины Тернового Оплота.
Информация сира Гарета оказалась точной, хотя Даг позаботился о том, чтобы сведения проверили. Наконец, они добрались до последнего туннеля, который привел их к большому залу владений Каменной Шахты.
Команда вести себя тихо и приготовиться быстро пролетела по линии людей, передаваемая с помощью жестов. Даг наблюдал, как солдаты ослабляли свое оружие и убирали из полупустых вьюков на мулах лишние вещи. Животные останутся с погонщиками. Они будут полезны на новых торговых маршрутах, которые обеспечит это завоевание. Когда все было готово, Даг кивнул капитану, и солдаты крадучись двинулись вперед.
Сердце Дага наполнилось волнением, мрачным и непреодолимым. Раньше он видел сражения лишь издалека. Начальники в Темном Оплоте считали его слишком ценным, чтобы рисковать в ближнем бою. Он заработал свое место в войске боевых жрецов благодаря стратегии и заклинаниям, творимым им с благословения Цирика. Это был первый раз, когда он ощутил запах крови, страха и испил силы вина разрушения.
Заняв место за войском, он начал бормотать негромкую молитву. Даг влил в неё весь свой давно подавляемый гнев, всю ненависть и жажду крови, власти, смерти.
Злое заклинание набирало силу и мощь, разрастаясь до тех пор, пока Даг не стал похож на нечто новое, рожденное из темной силы Цирика и собственной непостижимой тоски. Сила расплылась, захватывая солдат невидимыми лапами, затягивая их в вихрь того, что Даг чувствовал, видел и призвал. Вскоре люди бросились бежать, громыхая поднятым оружием. Их глаза блестели от жажды крови.
Дворфы все услышали и выбежали навстречу, как и планировал Даг. Миновав туннель, они оказались в прихожей, огромной великолепно оформленной зале, чья мрачная красота едва не отвлекла Дага от его страшной миссии.
Едва, но не полностью. Голос Дага взмыл вверх, становясь похожим на завывания ветра. Вырвавшееся из его горла заклинание окутало комнату.
Сила, видимая лишь ему, вырвалась водоворотом, чтобы окружить и захватить массивные каменные статуи. По зале пронесся звон. Мгновенно, статуи задрожали. Дворфы остановились, поражаясь предвестию того, что их вид боялся более всех остальных. Землетрясение.
Но в реальности гнев Цирика обратился чем-то менее жутким. Чудесные статуи давно мертвых дворфских героев повернулись к своим потомкам. Они наклонились вперед, сходя со своих пьедесталов, - действие это сопровождалось громоподобным грохотом -  после чего врезались в толпу дворфов.
Некоторым хватило ума и возможности, чтобы сбежать обратно в туннель, но десятки из них были раздавлены падающими камнями. Жентийские солдаты кинулись в клубящееся облако пыли.
Звуки яростной битвы эхом разносились по туннелю, ведущему в большой зал. И хотя у жентийцев было больше людей, оружия и магии, Даг, разумеется, еще не списал дворфов со счетов.
У него была возможность познать, как яростно могут сражаться люди, стремясь защитить свой дом и семью. Он видел, как его брат, Бьерн, вступает в сражение, выживая дольше, чем это было возможно, по мнению любого здравомыслящего человека. Молодой лицо брата явилось перед ним сейчас, принося с собой боль потери. Даг беспощадно отшвырнул память прочь.
Он начал повторять новое заклинание тьмы. То, что разработал сам, как боевой маг Темного Оплота. То, которому научил подчиненных себе мужчин и женщин. Он назвал его Бег во Сне. Заклинание замедляло противников, делая каждое их движение вялым и тяжелым, словно они двигались в воде. Оно повторяло, точно и смертоносно, ощущение, которое преследует человека в кошмаре – погони и неспособности сбежать. Вот только заклятие было не сном, а мрачной реальностью.
Магия вступила в силу, превращая боевые потуги дворфов в мрачный медленный танец. Даг оглядел выживших дворфов, оценивая их на предмет способностей. Отыскав того, что, по его мнению, обладал определенной ценностью, он выделил будущего раба слабым фиолетовым сиянием. Оно послужило как для того, чтобы парализовать дворфа, так и для того, чтобы выделить его среди сородичей. Его люди дважды подумают, прежде чем противостоять воле Дага, даже обладая силой, данной заклинаниями битвы.
Даг нашел, что процесс отбора рабов доставляет ему наслаждение. Каждый дворф, погибший по его вине, стал приношением Цирику, богу раздора. Но в выборе было что-то большее, что-то настолько волнующее, что почти граничило с богохульством. Цирик забирал, но только Даг Зорет мог отдавать. Он указывал, и дворф оставался в живых. Краснобородая женщина, предположительно – ювелир, судя по её богатым украшениям. Безбородое дитя. Еще одно. Вон тот, чей молод взлетел, чтобы размозжить череп солдата. Толстая седобородая женщина в праздничных одеяниях. Нет. Эта слишком стара, чтобы иметь ценность. Фиолетовый свет погас, и меч жентийца пронзил её тело.
Слишком быстро. В относительной тиши, последовавшей за этой смертью, сердце Дага колотилось так, что он был уверен – это слышит каждый. Но не важно. Его люди не думали об этом. Он видел, что его мрачное удовлетворение отражено сейчас на лицах каждого выжившего жентийца.
Даг сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями и переходя к следующей задаче.
- Закуйте пленников в цепи, не более трех вместе, - приказал он. – Вытаскивайте на поверхность. Вагоны готовы?
- Да, милорд, - ответил капитан.
Даг кивнул. В большей части северных земель рабство было объявлено вне закона, и он счел неосмотрительным пешком тащить дворфов по суше. Закрытые повозки предполагали определенную степень безопасности. Дворфы будут отправлены на юг и проданы на рынках. Там, где дворфская жизнь и дворфские навыки пользовались спросом. Деньги пойдут в Жентийскую Крепость, гарантируя, что никто не станет долго обсуждать, стоит ли Дагу удерживать завоеванное в своих руках. Какой бы приятной не была задача, она все еще выполнена не до конца. Есть туннели для изучения и туннели для запечатывания. И, самое лучшее…
Разрушение Тернового Оплота и восстановление кровных прав Дага Зорета.




#96034 Глава четвертая

Написано Alishanda 11 Июль 2017 - 23:19

Эбенайзер крался вдоль реки. Тихо, словно одна из кошек Тарламеры. Большинство людей считало, что дворфы бесшумны, словно лавина, но правда была в том, что бородатый народец умел передвигаться совершенно незаметно.
По этой, а так же множеству других причин то, что произошло дальше оказалось совершенно смущающим. Вот Эбенайзер идет вслед за тремя людьми, держась вдали от света их факелов и не попадая в поле их ограниченного зрения. А вот он уже пойман в сети, словно рыба.
Тяжелые веревки ударили его, достаточно сильно, чтобы сбить с ног. С инстинктивной привычкой ремесленника, Эбенайзер отметил, что сеть была прочной и утяжеленной по краям. К тому же, она была прошита еще одним шнурком, работавшим, словно завязки на кожаном мешке для денег. Хотя для богатого воображения Эбенайзер был слишком крепко придавлен. Посмотрев сквозь веревки, он увидел на уступе сверху пару ухмыляющихся полуорков. Один из них поднял руку к носу, делая насмешливо-непристойный жест. Затем звери потянули дворфа вверх.
Первый рывок сотряс веревку. Разозлившись, дворф потянулся за своим охотничьим ножом, желая перерезать сеть. Вот поддалась одна веревка, затем — другая. Сейчас дворф находился почти в пределах досягаемости полуорков. Пробравшись через сделанное отверстие, он тяжело повалился вниз на каменную тропу.
Тело дворфа ударилось о каменный пол с грохотом, сотрясшим стены пещеры. Люди развернулись и с любопытством посмотрели на уступ. Предупреждающе крича, плолуорки начали спускаться вниз, стремясь добраться до своей добычи.
Эбенайзер развернулся, сжимая в руке топор и готовясь встретить приближающихся людей и их полу-родичей. Улыбка покинула его лицо, как только взгляд дворфа упал на державшего факел. Это был высокий мужчина, облаченный в черно-фиолетовые одежды. Его бритая голова была такой же лысой, как череп, вырезанный на его большом медальоне. Этот символ был известен Эбенайзеру. И совершенно не нравился. Жрец. Дворф мог сражаться, но противник добавил лживое волшебство человеческого бога, и вот Эбенайзер уже был совершенно беспомощен. На раздумья не было времени. Полуорки закончили свой спуск и подошли к нему, держа в руках оружие.
За весенней песней реки раздался звон митрала. Затем, в сознание Эбенайзера ворвался новый звук — зловещее пение. Дворфа охватил страх. Он с отчаянием бросился в бой, в надежде добраться до жреца прежде, чем стало слишком поздно.
Но топор стал тяготить руки, а движения замедлились. Даже пропитанные потом локоны волос, казалось, успокоились и повисли — прямо и безжизненно. Песня реки становилась все медленнее, пока не обратилась в торопливый лепет. Вскоре исчез даже он, и настала лишь тьма и тишина.
Эбенайзер проснулся позже. Конечности его онемели, а голова болела. Осторожно, он сел. Подняв руку к голове, он ударился о дерево и быстро заморгал, стараясь прояснить зрение.
Он был в клетке. Хорошей, крепкой, сколоченной из толстых палок. Инстинктивно рука его попыталась нашарить топор. Разумеется, оружие исчезло. Его клетка стояла в маленькой нише, небольшом алькове неподалеку от реки. Похитители были жадными собирателями — Эбенайзер увидел некоторые предметы, которые уже находил в кладе осквипов. Люди пошли на трудности, чтобы удержать его. И — признание это причиняло ему боль — это было разумно.
- Похоже, я сокровище, - пробормотал Эбенайзер. Он скорее желал поднять себе настроение, чем в действительности верил своим словам. - Узнать бы, чем я ценен.
Но как только слова слетели с его губ, дворф начал понимать и ответ. У похитителей была лишь одна причина держать его живым.
Его схватили работорговцы.

***
Врата в западной стене. Лошадь Дага Зорета, признавшая в Жентариме родной дом, внезапно стряхнула с себя усталость, подпрыгивая и гарцуя в жадном стремлении попасть в конюшню. Даг рассеянно спустился с коня и последовал за своими разведчиками. В отличие от своего зверя, он был не слишком впечатлен крепостью, многие годы служившей ему домом. Время, проведенное за пределами Жентарима, а также осознание того, как он близок к получению собственной крепости, позволяли ему посмотреть на родную цитадель новыми глазами.
Темный Оплот был самым мрачным и затерянным из виденных Дагом мест. Сам замок был огромным, громоздким сооружением. По легенде он был создан из крови, смешенной с камнем и смертью. И Даг не сомневался в правдивости сказки. Аура зла и смерти поднималась от замка, словно дым, который взмывал в воздух из дымоходов его многочисленных башен. Расположенная в глубокой долине, окруженной с трех сторон крытыми скалистыми утесами, а с четвертой — высокой толстой стеной, которую только что миновал караван, крепость была почти неприступна. Земля долины, лежащей между вратами и замком, была ровной, грубой и усеянной камнями. Бесплотной. Лишь печальный ручей извивался между зубчатыми скалами и маленькой рощицей.
Волшебные врата захлопнулись, и Даг проехал через мрачную долину, держа путь к внутренней стене, окружавшей замок. Она была тридцати футов высотой, и почти такой же в ширину. Патруль из четырех человек мог встретиться и разойтись с другим точно таким же, оставляя между собой расстояние в целую комнату.
Перед глубоким рвом караван замер, дожидаясь, пока поднимется железная решетка. Мост опустился ей навстречу. Шестеренки издавали холодный металлический визг, который для Дага звучал криком играющего дракона, решившего поточить когти о гладкий скалистый уступ.
Перейдя мост, Даг и его отряд оказались на широком дворе. Он слез с лошади и передал поводья внимательному стражу. После нескольких коротких слов, брошенных своим людям, дабы напомнить о наказании, что постигнет их за разглашение любых деталей поездки, он прошел в открытую дверь и миновал затянутый знаменами зал с невероятно высокими потолками. Потолки эти были под стать давно мертвым гигантам, что некогда построили цитадель.
Юноша остановился у одной из огромных дверей. В центре массивных врат была вырезана дверь поменьше — конструкция куда более подвластная ныне живущим здесь людям. Скользя по двум спиральным лестницам и спускаясь по коридору к богатым апартаментам, которые служили его частной резиденцией, Даг ощущал каждую мышцу в своем заду.
Он заслуживал подобной роскоши. Даг служил Темному Оплоту в составе нового войска боевых жрецов с самого его создания. То есть — почти четыре года. За это время он добился значительной власти среди духовенства, уступая разве что Малхору. Даже Курт Дракомор, капеллан замка и не такой уж тайный информатор Фзула Чембрила — правителя далекой Жентийской Цитадели — наблюдал за Дагом с осторожной почтительностью.
Молодой жрец кивнул паре охранников, который шагали по коридору, спеша по поручению. Он мог позволить себе быть снисходительным — его подготовка к завоеванию Тернового Оплота прошла замечательно. Он послал весть Семеммону, магу, который управлял Темным Оплотом. Семеммон был восхищен его планом и предложил юноше вернуться в крепость, чтобы набрать людей для новой команды. Маг одобрял инициативу и амбиции, если они не угрожали его собственному месту. Этот проект не был вершиной мечтаний Дага Зорета, отнюдь, просто подобный шаг казался разумным. Это добавило бы сил быстро растущей власти Жентарима, а также принесло бы ему большое личное удовлетворение.
На дверном затворе повисла слабая пурпурная дымка — предупреждение тем, кто решит войти незваным. Даг быстро снял защитные заклинания и вошел в комнату. Лампа, стоящая рядом с дверью, разворачивалась сама собой, даже когда он направлялся за огнивом и кремнем. Комната стала внезапно теплой от золотистого света, богатого, пряного аромата эфирного масла и мягкого, пьянящего и угрожающего звука соблазнительного смеха.
Прежде, чем перепуганный жрец смог создать защитное заклинание, тени в дальнем конце комнаты зашевелились. Легкая фигурка, эльфийка, обладающая необыкновенной красотой, поднялась с постели и шагнула в круг света. Из одежды на ней была лишь ночная рубашка из тонкого, темно-красного шелка. Длинные льняные волосы были не забраны, рассыпаясь по бледно-золотистой коже плеч.
Сердце Дага пропустило удар, а затем с болью упало. Прошло много времени с тех пор, как она приходила в его комнату, и никогда прежде они не встречались в Темном Оплоте.
Легкая понимающая улыбка исказила губы эльфийки, когда она бросила взгляд на ошеломленного жреца. Разумеется, она знала, что это осторожность, а не желание, сделали его взгляд стеклянным, а лицо — бледным. Но, словно издеваясь, подхватила свои длинные юбки.
- Узнаешь это платье? Я была в нем в тот вечер, когда мы зачали дитя.
- Ашемми, - он произнес её имя превосходно сдержанным тоном. - Прости меня за то, что я слегка удивлен. Мне казалось, ты желала забыть то краткое время, что мы провели вместе.
- Я ничего не забываю. Ничего, - она скользнула ближе и провела кончиками пальцев по подбородку Дага. Затем, коснулась точки, где его темные волосы образовывали вдовий пик. Эльфийка склонила голову на бок, разглядывая жреца. - Ты стал красивее. Могущество часто творит подобное с мужчинами.
- Тогда наш господин Семеммон уступает разве что только Кореллу Ларетиану, - сухо сказал он, имея в виду эльфийского бога, олицетворявшего мужскую красоту.
Ашемми засмеялась — прекрасный, необыкновенно эльфийский звук, который напоминал Дагу перезвон сказочных колокольчиков и удивленного ребенка. Но женщина отстранилась, и именно этого намеревался добиться Даг, упоминая о маге, который был ее господином и любовником.
Лицо эльфийки слегка омрачилось, когда она поняла его уловку.
- Семеммону нечего бояться, - твердо сказала она. - Тем более, ты планируешь завоевать собственную территорию. Знаешь, он относился к тебе с осторожностью.
Голос её поднялся, становясь кокетливо-певучим, а бровь изогнулась, словно женщина бросала ему легкий вызов.
Даг все понял, и снова ощутил почти забытый ритм охоты. В этом искусстве Ашемми не было равных. Несколькими словами она переплетала смертельно опасную иерархию Темного Оплота с дразнящим напоминанием о собственных выдающихся прелестях. Положение выходило действительно шатким. Любое слово, любой удар может выйти боком. Это знание ускоряло его пульс, возрождая мрачное удовольствие, которое он испытал девять лет назад. Даг не был человеком, подверженным обычной похоти, но это была игра, которую он ценил, и женщина, которая играла замечательно.
Восстановив равновесие, жрец подошел к маленькому столику и вытащил пробку из флакона с прекрасным эльфийским напитком. Налив два бокала, он вручил один эльфийской волшебнице. Женщина подняла бокал к губам, насмешливо медленно и тревожно смакуя  запах и вкус — все это время она смотрела на Дага поверх края кубка. Даг же просто потягивал свой напиток, ожидая, когда она заговорит. Наконец, она устала от уловок и отставила кубок.
- Ты терпелив, мой малыш. Ты всегда был таким. Однажды, я нашла это довольно... привлекательным.
- Времена изменились, - заметил он мягким тоном, который, тем не менее, смог передать дюжину оттенков.
По лицу эльфийки скользнула краткая довольная улыбка. После власти и красоты Ашемми ставила выше всего утонченность. Женщина приблизилась, оказываясь достаточно близко для того, чтобы окутать жреца запахом своих духов.
- Изменились, - согласилась она. - Я недавно вернулась из поездки в Жентийскую Крепость. Признаки её разрушения почти пропали.
- Прекрасно, - заметил Даг, делая непринужденный глоток вина.
- Очень.
Она протянула руку и взяла у него кубок, скользнув кончиком языка там, где стекла только что касались его губы.
- Настало время перестроить старое и найти новые... высоты.
- Ты всегда была честолюбива, - сказал он, преднамеренно понимая только прямой смысл её слов.
Это забавляло эльфийку. Она поставила бокал и начала медленно ходить вокруг Дага.
- Для тех, у кого есть сила и ум, чтобы увидеть возможности — они всегда велики. Ты мог бы все сделать очень хорошо. Твоя преданность Жентариму не подлежит сомнению, а твои заклинания сильнее, чем у любого жреца в крепости. В самом деле, ты превосходишь всех магов Темного Оплота. Кроме двух!
Сделав паузу, она подошла к нему, становясь ближе, чем раньше. Так близко, что Даг мог ощутить её тепло и холод. Он резко прогнал понимание из своих глаза, даже когда пальцы её расстегнули застежку плаща. Темные одежды незаметно скользнули на пол. Он прочистил горло прежде, чем что-то сказать.
- Ты льстишь мне.
- Никогда. Я говорю лишь правду.
Ашемми поиграла его медальоном, проводя пальцами по выгравированному рисунку солнечных лучей. Даг инстинктивно схватил медальон, оберегая скрытый за ним секрет. Он не мог рисковать тем, что она, или кто-то еще узнает про кольцо. На следующий же день он отправит свою дочь в безопасное место. Чтобы отвлечь внезапно заинтересовавшуюся Ашемми от источника своего беспокойства, он снял медальон через голову и бросил в серебряную вазу, стоящую на столе.
Глаза волшебницы триумфально сверкнули. Её руки потянулись вниз, к его поясу, где было привязано его оружие и мешочек с зельями и молитвенными свитками. Этот шаг был логичен для любой иной женщины. Но не для Ашемми. Даг отложил еще один знак силы: она пыталась отделить его от остальных. Таким образом он позволял Ашемми, с её страстью к насмешкам, оставить себя совершенно беззащитным.
Даг поймал её руку. Потянувшись за своим кубком, он сомкнул на нем пальцы женщины.
- К чему эти вопросы, это внезапная страсть к «правде»? Никогда прежде не замечал за тобой подобного.
Внезапно взгляд золотистых глаз эльфийки стал жестким. Она сделала шаг назад и отшвырнула кубок в сторону.
- Давай говорить начистоту. У тебя есть ум, талант, амбиции и поддержка тех, кто правит Жентийской Крепостью. Почему ты настаиваешь на осаде? Что стремишься доказать?
Так вот что это было. Она каким-то образом прознала про его планы, и была озадачена.
- Ты приписываешь моему уму слишком большую изощренность. Мои мотивы просты, - сообщил он ей, - я просто хочу свою крепость. Крепость, которую я возжелал, на данный момент, к сожалению, не находится под контролем жентийцев. Но исправить это не так трудно.
Он замолчал. Его рука скользнула за шелковый занавес её волос, чтобы коснуться затылка, а затем сжать хватку до боли.
- Но твоя забота о моем благополучии действительно трогает.
Она изогнулась, чтобы разжать его пальцы, и губы её скривились в кошачьей улыбке.
- Почему бы мне не беспокоиться? В конце концов ты — отец моего единственного ребенка.
От этого второго напоминания о ребенке сердце Дага забилось быстрее. По его мнению, ребенок был лишь его. Ашемми была счастлива отказаться от младенца восемь лет назад, опасаясь, что её подъем к власти может быть отягощен отродьем-полукровкой, цепляющимся за юбки. Все, что она просила — нет, требовала — от Дага, была абсолютная тайна. Первый раз за восемь лет они заговорили о ребенке, как и о многом другом.
Он провел рукой по спине эльфийки и приложил все усилия, чтобы направить разговор в более безопасное русло.
- Твоя тревога понятна, но награда стоит риска. Крепость станет для Жентарима хорошим приобретением. Она расположена на главном торговом пути.
- И далеко от Темного Оплота. Давай не станем этого забывать. Ты мог бы держать при себе своего драгоценного ребенка, не беспокоясь о необходимости делить её или силу, которой она владеет.
Жрец почувствовал, как от лица его отливает краска. Казалось, это забавляло Ашемми. Она снова подняла голову, изучая его.
- Теперь я понимаю, о чем шепчутся солдаты, - промурлыкала она. - Знаешь, что они говорят о тебе, когда уверены, что их не слышат? Ты так бледен, и так строг. Твой шаг так легок, а тело такое изящное, что тебя трудно услышать, а твою тень — увидеть. Ты пугаешь их. Говорят, ты всем, кроме клыков, походишь на вампира!
За очевидным оскорблением в её словах скрывалось еще несколько смыслов. Они напоминали, что Даг Зорет был хилым, физически слабым человеком, окруженным воинами. Но он все равно улыбнулся. Его рука опустилась ниже, и пальцы впились в упругую податливую плоть.
- Если желаешь, можешь проинформировать их, что у меня острые зубы.
Её смех зазвучал снова.
- Гораздо проще заставить их действовать на свой страх и риск, - она быстро протрезвела, уворачиваясь от его болезненных ласк. - Мы говорили о твоем плане нападения на горную крепость. Разумеется, ты знаешь о трудностях осады. Это долгий и затратный процесс. Крепость, которую ты желаешь лежит лишь в нескольких днях марша от городов, недружественных нашему делу, что значительно снизит твои шансы на успех. Ты думаешь, армия Глубоководья позволит жентийской армии проводить долгую осаду, когда, спустя пять дней, им удастся собрать достаточно воинов, чтобы втянуть тебя в открытую войну?
Даг Зорет все это продумал и подготовился. Он поймал прядку её бледно-золотых волос, позволяя той скользнуть между пальцами, а затем провел рукой по телу женщины.
- Успокойся. Я не собираюсь осаждать крепость.
- Нет? Но что тогда? Ты не можешь рассчитывать взять её в открытом бою. И не можешь переместить достаточного размера силы, не привлекая к себе внимания. Тревогу забьют прежде, чем ты покинешь Холмы Серого Покрова. Что ты собираешься делать? - снова требовательно спросила она.
Его взгляд скользнул по формам её тела, не слишком скрываемым одеждами.
- Опасно открывать врагу слишком многое. Или ты не слышала этого?
На лице женщины снова заиграла мрачная улыбка. Она подняла руки, чтобы обвить ими его шею.
- Если хорошо выбирать противника — битва может стать приятным развлечением. Скажи мне. А потом нам больше не нужно будет говорить.
Даг напомнил себе об обещании больше не иметь никаких общих дел с этой гадюкой в эльфийской шкуре.
- Я готовился к этому в течение долгого времени. Меры способные обеспечить успешный, и оригинальный, штурм были приняты.
- Ты можешь постараться лучше. Я хорошо это помню, - выдохнула она ему в ухо.
Жрец отступил назад, пока все еще мог.
- Закончим с этим: захват крепости не истощит военной мощи Темного Оплота. Я не собираюсь разбивать Перегоста или его командиров о городские стены, - сказал он, называя имя главного конкурента Ашемми на должность второго заместителя, и склонил голову в коротком, ироничном поклоне. - Прошу прощения за неудобства, которые могу тебе причинить.
Они молча изучали друг друга. Даг Зорет не собирался рассказывать эльфийке, что получит от штурма больше, чем просто право собственности на крепость. Как показывал факт её присутствия, она и так знала слишком много.
- Ты был откровенен. Теперь настала моя очередь, - сказала она, словно следуя по пути его собственных мыслей. - Ты собираешься взять  в свою новую команду ребенка.
Горячая кровь Дага внезапно заледенела.
- Тебе какое дело? Ты охотно отдала её в чужие руки. Я сдержал обещание. Мало кому известно о моей дочери, и никому — имя её матери. Никому не нужно этого знать. Особенно Семеммону.
Улыбка Ашемми была похожа на ухмылку кота, объевшегося сметаны.
- Ах, но быть может я хочу, чтобы он узнал. Почему меня должно волновать, с кем я спала десять лет назад? Это не имеет никакого значения, -  если, конечно, ребенок не принадлежит кровной линии Самулара...
Даг страшился подобного откровения с тех самых пор, как Ашемми первый раз заговорила о своем ребенке, но даже несмотря на это испытал шок. Почему женщина желает его дочь, даже не зная о силе, которую могла дать девочка? Он очень надеялся, что если Ашемми получила эту информацию от Малхора, то использовала для этого магический шпионаж или простое воровство. Мысль о том, что эта парочка состоит в сговоре, была холоднее объятий призрака. Но Ашемми, несомненно, не отказалась бы от такой ценной информации. Не тогда, когда она могла забрать силу девочки себе! К сожалению, с таким коварным и скользким существом, как Ашемми, никогда нельзя было быть ни в чем уверенным наверняка.
Он решил блефовать. Приблизившись, он скользнул руками по её спине, обнимая и прижимая женщину к себе.
- Разумеется. Самулар, - пробормотал он, уткнувшись в её волосы. В голосе жреца слышалась лишь тихая насмешка. - Что значит для вас с Семеммоном давно мертвый паладин? Быть может, вы решили сменить род деятельности?
Ашемми фыркнула, по-видимому не считая его слова достойными комментариев.
- В крови Самулара силы больше, чем ты полагаешь.
Его руки застыли. Прямой ответ женщины ошеломил и заинтриговал его. Учитывая все ему уже известное, а также подозрения о том, что Малхор чего-то не договаривал, он не сомневался в возможности того, что Ашемми не врала. Слегка подавшись назад, он встретил её изумленный взгляд.
- Чего ты хочешь от меня? - спросил он прямо.
Золотистые глаза эльфийки потемнели от отвращения.
- Стоит ли нам оговаривать условия? Скреплять договор, словно вульгарным торгашам?
- Уж изволь.
Эльфийка насупилась, а затем пожала плечами.
- Ладно. Я хочу, чтобы ребенок был доставлен сюда. Хочу изучить её потенциал. Тогда мы решим, между нами, что делать с ней и её силой.
Этого Даг стерпеть уже не мог. В течение многих лет он выжидал, не желая рисковать возможной оглаской своего наследия прежде, чем сможет защитить невинное дитя, которое, само того не зная, несло в себе кровь Самулара. И все это Ашемми могла теперь небрежно отбросить. Так же легко, как вышвырнет девочку, если та не сможет принести никакой пользы.
Он отшвырнул волшебницу прочь.
- Плоха та мать, что эксплуатирует своего ребенка, - ответил он холодно. - И плох тот военачальник, который этого не делает.
Ашемми отшатнулась.
- Вспомни себя. А пока вспоминаешь, потерпи меня. Эта ситуация дает нам возможность. Но только если мы умны и действуем отдельно друг от друга.
- Говоря о самостоятельных действиях. Как отреагирует Семеммон, когда узнает, что ты не согласовала этот вопрос с ним? - возразил он.
Эта открытая угроза заставила глаза Ашемми вспыхнуть огнем.
- Если кто-то в Темном Оплоте узнает о ребенке, то разве что только поговорив с твоим духом. В свое время я расскажу Семеммону. Тогда, когда это будет соответствовать моим целям! Это сделаю я! Соглашайся, и тогда вам с твоим жалким отродьем будет дозволено прожить свой жалкий промежуток времени. Ты понял?
Даг Зорет оглядел эльфийку с тем отвращением, что обычно предназначалось для существ, время от времени просачивающихся в крепость.
- Конечно, Ашемми. Я очень хорошо тебя понимаю.
- Хорошо, - промурлыкала она, меняя тон.
Медленно подняв руки, она растворила свое платье в вихре малинового тумана. Дымка поплыла по воздуху, чтобы окутать Дага, пьянящая, словно тлеющие маки. Улыбка эльфийки была жесткой и соблазнительной.
- Пока мы понимаем друг друга, давай же сохраним от нашего господина Семеммона еще один секрет.
В течение долгого времени Даг колебался на грани нерешительности. Он мог отступить, мог отвернуться, мог покинуть комнату, оставляя Ашемми обнаженной и разъяренной. Он мог. Вместо этого он глубоко вдохнул парящий туман. Задерживая запах покуда сила зачарованного воздуха почти не разорвала его легкие, он ступил сквозь малиновое облако, направляясь к эльфийке.

***
На второй день после получения задания, Алгоринд остановил своего коня на холме с видом на уютную долину. Дым очага поднимался в воздух, вылетая из труб симпатичного каменного домика. У пруда гуляли гуси, а в закрытом загоне щипало траву небольшое стадо ротов. Земля вокруг коттеджа была превращена в огород, и из плодородной почвы уже проклевывались несколько аккуратных рядов саженцев. Паладин уловил дразнящий звук женского голоса и детский смех, ставший ему ответом.
Глядя на эту семейную жизнь, Алгоринд был поражен, что жестокий человек способен был обеспечить своего ребенка таким покоем и комфортом. По всем приметам эти люди были добропорядочными домовладельцами, не знающими о том, какую совершили сделку. Возможно, они понятия не имели о наследии девочки. Но, разумеется, если они люди добрые, то увидят мудрость в том, чтобы отдать ребенка ему и ордену.
В этот момент дверь коттеджа отварилась, и на свет ступила высокая женщина с каштановыми волосами. Одной рукой она придерживала свой фартук, а второй – бросала зерно цыплятам и гусям. Птицы нетерпеливо примчались в ответ на её звонкий зов.
Глаза Алгоринда распахнулись. На первый взгляд женщина казалась одетой совсем просто – в обычное платье с длинным киртлом. Но цвет киртла его насторожил. Глубокий яркий фиолетовый, очень дорогой и трудный в изготовлении. И разумеется, простая добропорядочная жена не носит одежд подобного оттенка.
Муж её ступил из-под навеса, который служил конюшней, и рука Алгоринда скользнула к мечу. Мужчина вообще не был человеком. Это был эльф. Практичным взглядом Алгоринд оценил походку и манеру держаться, а также настороженность позы и лицо мужчины. Это не фермер, а хорошо обученный воин.
Теперь он осознал истину. Жрец Цирика устроил свою дочь со злобной утонченностью. Кто будет подозревать, что простая фермерская семья укрывает ребенка жентийца? Кто считал, будто эльфы не порядочные жители, которые занимаются своими делами? Это были не просто люди, счастливые тем, что обрели дитя, в котором отказали им боги. Они были наняты темным жрецом. Этот обман вызвал гнев Алгоринда. Он вытащил свой меч и подтолкнул Ледяного Ветра вперед.
Когда с холма раздался стук конских копыт, женщина вскрикнула и бросилась в дом. Забытое зерно осыпалось на землю, разлетаясь среди кричащих, разбегающихся во все стороны цыплят. Широко замахнувшись, Алгоринд налетел на эльфа. Тот ловко отшатнулся, падая на землю и перекатываясь в сторону. В руках эльфа появились длинные клинки, а зеленые кошачьи глаза загорелись жаждой убийства.
Алгоринд спешился и шагнул вперед. Он встретил первый удар эльфийского клинка, легко отбрасывая его в сторону. Эльф столь же легко парировал его атаку. В течение нескольких мгновений они стояли так близко друг другу, что пальцы их ног почти соприкасались, и обменивались звенящими ударами, наносимыми с равным мастерством и страстной убежденностью.
На тренировках Алгоринд узнал множество стилей ведения боя на мечах. Этот эльф сражался, как сэмбианин. Двуручный стиль с быстрыми атаками, техника уличного бойца, больше подходящая для короткой решительной стычки и быстрого отступления.
- Ты хорошо сражаешься, - выдохнул Алгоринд между ударами. – Но ты далековато от дома.
Эльф заколебался, испуганный подобным заявлением. Внезапная боль в его чужих глазах заставило сердце Алгоринда сжаться от чего-то, похожего на жалость.
- Это печальный и жестокий мир, - продолжал паладин. – Если хорошие люди, даже эльфы, оказываются втянуты в планы злодеев.
Алгоринд едва избежал злого косого удара.
- Меня послали сюда хорошие люди! – прорычал эльф, первый раз произнеся хоть слово. Он обрушил на паладина серию яростных мощных атак. На протяжении многих секунд от Алгоринда требовалась вся паладинская выучка, чтобы сдержать напор противника.
- Танар’ри Владжик, - сказал эльф. Голос его был хриплым от усталости и горькой ярости. – Помнишь эту историю?
Паладин помнил и подтвердил это коротким кивком. Старший демон, танар’ри был вызван, благодаря амбициям жестокого человека. За несколько лет до рождения Алгоринда рыцари Самулара выступили против существа. Бой был долгим и жестоким, а потом демон бежал в леса к северу от Сембии. Между паладинами и их злейшим врагом оказалась эльфийская община. Эльфы сопротивлялись проходу рыцарей, и заключили соглашение с танар’ри. Множество добрых и благородных членов ордена пало в ожесточенных боях. С тех пор многие рыцари по-прежнему с опаской относятся к эльфам и их непонятным далеким от человеческих путям.
- Я помню, - выдавил эльф сквозь стиснутые зубы. – Всегда буду помнить! Рыцари убили мою семью, просто потому, что мы были эльфами и стояли у них на пути.
Он снова продвинулся вперед, но на этот раз эмоции вывели его из равновесия. Алгоринд ухватил одно из его запястий и отбил руку эльфа в сторону рукоятью своего меча. Противник был слабым, почти хрупким. Оттолкнуть его назад, чтобы продвинуться самому, не составило проблемы. Единственный решительный удар завершил битву и заставил упавшего эльфа замолчать навсегда.
Тяжело дыша, Алгоринд двинулся к коттеджу. Он надеялся, что женщина окажется более сговорчивой.
Дом оказался пуст, а заднее окно – распахнуто. Обойдя здание вокруг, Алгоринд с легкостью обнаружил и последовал за следами женских ног. Они привели его в маленький сад.
Паладин шел за ней сквозь цветущие деревья и загнал её в угол у высокой каменной стены загона для свиней. Она обернулась. Ребенок сидел на её руках, и безмолвно умолял паладина. Лицо девочки было залито слезами.
На мгновение Алгоринд заколебался, размышляя о том, не был ли он дезинформирован. Оба – женщина и ребенок, были стройны, а волосы их имели каштановый оттенок. Но на этом все их сходство заканчивалось. Женщина была человеком, а девочка – полуэльфийкой. Вероятно, она не имела отношения к кровной линии Самулара!
- Не делай ей больно, - сказала девочка удивительно ясным, звонким голосом. В её эльфийских миндалевидных глазах сейчас была скорее ярость, чем страх.
- Я не желаю зла ни тебе, ни твоей матери, дитя, - мягко сказал паладин.
- Приемной матери, - поправил ребенок, демонстрируя уважение к правде, достойное дочери Самулара.
- Женщина, это дитя – ребенок Дага Зорета, жреца Цирика? – резко спросил Алгоринд.
- Она моя! Была моей с самого рождения! Уходите, и оставьте нас в покое, - умоляла женщина.
Она поставила девочку на землю и подтолкнула за свои сиреневые юбки, защищая ребенка собственным телом.
Это поставило Алгоринда в затруднительное положение. Подобное проявление храбрости и бескорыстия едва ли было похоже на поведение злобного наемника. Он отступил на несколько шагов, все еще держа наготове меч. На случай внезапного предательства. Его глаза были устремлены на женщину в фиолетовом, но взгляд их блуждал где-то вдали, а губы бормотали молитву к Тиру. Сила, которой его божество одаривало всех паладинов, окутала его. Именем Бога Справедливости Алгоринд изучал и оценивал стоящую перед ним.
Лоб уколом тонких лезвий пронзила боль. И пришел образ: фиолетовая вспышка и светящийся череп. Тир говорил, что женщина была связана со злом. – великим злом. Она последовала за безумным богом Цириком.
Но Тир, ко всему прочему, был милосерден, а потому Алгоринд отпрянул от дарованного богом прозрения.
- Откажешься ли ты от Цирика и сделки со злом, которую ты заключила? Отдай мне ребенка и живи.
Глаза женщины вызывающе вспыхнули, и она плюнула под ноги Алгоринду.
Путь был ясен, но все же он колебался. Никогда прежде не приходилось паладину убивать женщину, а тем более безоружную и не готовую. И, разумеется, никогда не делал он этого в присутствии ребенка.
- Беги, детка, - любезно посоветовал он. – Это зрелище ни для твоих глаз.
Но девочка была ничуть не сговорчивее приемной матери, а потому осталась на месте. Все, что он видел – крошечные ручонки, сжимавшие фиолетовые юбки женщины. Алгоринд начал безмолвную молитву, чтобы укрепить решимость и заглушить протесты собственной совести. Он нанес лишь один милосердный удар. Женщина упала на землю. Ребенок стоял над телом приемной матери. Руки девочки все еще сжимали фиолетовые юбки, но глаза наполнились ужасом. Внезапно, она развернулась и рванула прочь, словно кролик.
Вздохнув, Алгоринд убрал меч. Его испытание паладина смущало все больше.

***
В ту ночь Бронвин спала скверно. Женщина крутилась и ворочалась в своей постели в комнате над любопытным прошлым. Её сны были наполнены давно забытыми образами, детскими воспоминаниями, разбуженными откровением Малхора. Её отца звали Хронульф. Он был паладином Тира. Он чего-то ждал от неё, чего-то важного. В детстве она еще не понимала, чего именно, а теперь не могла собрать достаточно воспоминаний, чтобы понять.
Бронвин проснулась раньше, чем расцвело, решив отыскать ответы. Из того, что она слышала о последователях Тира ранний час не являлся причиной повременить. Элис – её маленькое коричневое личико пылало материнским гневом – уже проснулась и ждала Бронвин. Она помахивала на женщину своей перьевой щеткой с удовольствием, которое было бы уместно, держи она в руках пылающий меч.
- И куда это, по-твоему, ты собралась в такой час?
Бронвин вздохнула, прислоняясь к зеленой мраморной статуе, которую достала из Чулта.
- Есть дело, Элис. Могу добавить, что именно за дела тебе и плачу.
Дворфа фыркнула, никоим образом не смутившись от напоминания о своем статусе. Она ткнула коричневым пальцем в Бронвин.
- И не думай, что я не знаю, во-сколько ты явилась прошлой ночью. Ты чем-то озабочена, и я желаю знать – чем. Позволь мне помочь тебе, дитя. Всем, чем смогу, - сказала она мягким голосом.
- Хорошо, - бросила Бронвин. – Я собираюсь в Залы Правосудия. Поговорить с паладинами. Если повезет, я смогу найти что-то о своем отце.
Дворфа плюхнулась на резной сундук.
- После всех этих лет, - тихо пробормотала она. – Кто тебе рассказал?
- Жентийский жрец. Тот, что попросил янтарное ожерелье, - ответила Бронвин. В голосе её прозвучал гнев, вызванный предательством Малхора. – Он что-то знает, и я хочу знать, что.
- Да, полагаю, это резонно, - рассеянно проговорила Элис. – Ты вернешься к утру?
- Не раньше, чем солнце окажется в зените. Мне нужно остановиться у магазина драгоценных камней Иизиммера на Алмазной Улице. Они починят и почистят золотые вставки на том куске изумруда.
- Хорошо. Я куплю что-нибудь на рынке, к полднику, - сказала дворфа.
Кивнув в знак благодарности, Бронвин вышла на темную улицу. Небо над головой начинало светлеть, становясь серебряным, и многие уличные фонари уже потухли, потому что запасы масла в них подходили к концу. Несмотря на ранний час, город не спал. Улица Шелков считалась престижным местом, где богачи могли остановиться, чтобы сделать покупки, пообедать или поискать развлечений, но многие трудолюбивые торговцы жили прямо над своими магазинами. Из труб валил дым, это слуги и жены уже начали готовить завтрак. Мимо Бронвин прогрохотала телега, запряженная парой тупых быков. На козлах сидел возница с заспанными глазами. Повозку наполняли колеса сыра и бочки свежего молока. Сонный кот, лежащий на одной из бочек, открыл глаз, чтобы рассмотреть Бронвин.
Быстро забрав своего коня из располагавшейся по соседству общественной конюшни, женщина направилась к храму Тира. Залы Правосудия были комплексом из трех огромных зданий – мрачных квадратных построек из серого камня, выстроившихся треугольником вокруг поросшего травой поля. Однако вид вовсе не был гнетущим. С балкона главного дома свисали яркие знамена, вне всякого сомнения – штандарты паладинских орденов. Хотя небо все еще было пронизано рассветными красками, дюжина, если не больше, мужчин, и три женщины уже были заняты тренировками с оружием.
Бронвин объяснила свое дело молодому рыцарю, стоящему у дверей. Его учтивая манера общения стала теплее и доброжелательнее при упоминании Хронульфа.
- Вам повезло, леди, - сказал он оживленно. – Сегодня здесь находится сир Гарет Кормейр. В молодости он был Хронульфу лучшим другом и братом по оружию. Вы непременно найдете его в кабинете казначея. Там он занимается делами ордена. Я провожу вас?
- Прошу.
Бронвин внимательно слушала, как юноша превозносит  сира Гарета, Хронульфа и великие подвиги, совершенные могучими воинами. Он рассказал историю о нападении Жентарима, и об ужасной ране, которую Гарет получил, защищая жизнь своего друга.
- Сир Гарет продолжает служить Ордену Рыцарей Самулара, как казначей, отвечающий за средства паладинов. Хронульф же, разумеется, все еще находится на настоящей службе.
От этой новости сердце Бронвин подпрыгнуло в груди. Значит, её отец все еще жив? По какой-то причине такая возможность никогда не приходила ей в голову. Она лишь надеялась услышать рассказ о нем. Ей и во снах не снилось, что она сможет увидеть этого человека своими глазами.
Болтливый молодой рыцарь не прекращал говорить, но Бронвин не слышала ни слова, покуда не оказалась у дверей кабинета сира Гарета. Рыцарь представил женщину и оставил её там.
Сир Гарет был красивым мужчиной, где-то на пике средних лет. Он был крепок, несмотря на рану, сделавшую почти бесполезной его правую руку. Он встретил её весьма любезно, и отправил слугу за чаем.
- Вы хотели бы услышать о Хронульфе Карадуне, - сказал он. – Могу я узнать, какова причина вашего интереса?
Бронвин не видела причин юлить, но инстинкты и старые привычки заставляли её всегда говорить меньше, чем она знала.
- Я много лет ищу свою семью. Возможно, у Хронульфа есть информация, которая помогла бы мне в моих поисках.
Сир Гарет откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на девушку.
- Интересно. Хронульф тоже страдает от потери семьи. Уверен, он очень проникнется вашим положением и сделает все, что в его силах, дабы помочь вам. Конечно, - сказал он со слабой гордой улыбкой, - он сделает это вне зависимости от личных чувств.
Теплота, коснувшаяся голубых глаз рыцаря тронула Бронвин.
- Мне сказали, что он ваш друг.
- Лучший из тех, что у меня был. И лучший человек, которого заслуживает этот мир, - ответил сир Гарет. – Но вам стоит познакомиться с ним и судить самой.
Потянувшись за чернилами и пергаментом, рыцарь написал несколько слов. Он посыпал написанное порошком, а затем стряхнул излишек. Затем, он свернул письмо и протянул его предупредительному писцу.
- Печать, - рассеянно пояснил он, после чего повернулся к Бронвин. – Отнесите это письмо Хронульфу, как мою рекомендацию. Он капитан крепости, известной как Терновый Оплот. Знаете такую?
- Слышала о ней. По Верхней Дороге, пожалуй, пара дней езды от Глубоководья?
- Так и есть. Ох, спасибо, - сказал он, забирая у помощника запечатанный свиток, который затем протянул Бронвин. – Вам нужен сопровождающий? Сам я не могу, но я бы с удовольствием послал с вами доверенных людей. Чтобы защищать вас и указывать вам путь.
Бронвин улыбнулась, отбрасывая пробуждающееся негодование, вызванное его отцовским тоном. Это было милое предложение, и его стоит столь же мило отклонить.
- Вы очень добры, сир Гарет, но со мной все будет хорошо.
- Тогда пусть Тир сделает вашу дорогу быстрее. Как скоро вы уезжаете?
- Сегодня, - ответила она. Мужчина поднялся.
- Тогда, не стану вас задерживать. Не будете ли вы так добры передать привет моему старому другу?
Бронвин согласилась и приняла предложенную руку, а затем быстро покинула Залы Правосудия. Она прошла мимо магазина Иизиммера, даже не остановившись, чтобы узнать о проделанном ремонте. В конце концов, семья её клиента потеряла изумрудную брошь больше века назад. Несколько дней ничего не изменят.
К тому времени, когда Бронвин вернулась в свой маленький магазин, Улица Шелков уже кипела обычной полуденной жизнью. Но, к её удивлению, дверь Любопытного Прошлого была закрыта, а вывеска гласила, что магазин откроется после полудня.
Нахмурившись, Бронвин пошарила в кармане в поисках запасного ключа. Это было не похоже на Элис. Дворфа была самой заядлой лавочницей во всем Глубоководье, что о многом говорило. Что могло заставить её закрыть магазин в самый разгар утренних часов?
Воспоминания окутали сознание Бронвин, вызывая вопросы, искать ответы на которые не было времени, и подозрения, заставлявшие сердце тревожно зависнуть в пустоте, тяжелое, словно свинец. Арфисты знали, где искать её в ночь встречи с Малхором. Либо они шли за ней по пятам в течение всего дня, что было весьма маловероятно. Либо же их предупредили о её предполагаемом месте встречи. Малхор и его приспешники узнали о месте незадолго до назначенного часа. Только одно существо на свете было в курсе её планов. Элис.
Бронвин сунула ключ в карман и направилась на юг, к высокой, гладкой черной башне. Именно там находилось сердце бизнеса Арфистов. Пробираясь по переполненной улице, Бронвин напоминала себе, что привыкла к предательству, что сталкивалась с ним каждый раз, и что, тем не менее, придумывала ловкие ходы, чтобы пережить его. Ничего нового, и вряд ли что-то личное.
Почему же слезы, навернувшиеся на глаза, так больно жгли?

***
Эбенайзер мрачно разглядывал свою клетку. Деревянные планки были твердыми и достаточно толстыми, чтобы сдержать целый выводок бобров до самого захода солнца. У него было мало шансов выбраться на волю без ножа или топора.
Но ему нужно было сделать именно это. Люди и полуорки в туннелях ловили дворфов и сажали их в клетки. Это была проблема. Жрецы были еще хуже, и кто знал, сколько подобных типов бродит поблизости? Он должен был освободиться и предупредить клан.
Поднявшись на колени, дворф снова огляделся. Некоторое время назад мужчины вернулись, чтобы забрать клан осквипов. Жентийцы. Они были намерены грабить. Пещера была полна больших ящиков, запертых и обмотанных цепями. Вокруг не было ничего полезного, способного сгодиться в качестве инструмента или оружия, даже найди он способ куда-нибудь добраться. Здесь не было ничего, кроме каменного выступа, лежащего в нескольких шагах, да длинного спуска к реке.
Внезапно, его осенило вдохновение. Эбенайзер перебрался на дальнюю сторону клетки, присел на корточки и оттолкнулся, посылая свое тело к противоположной стене. Клетка наклонилась, а затем повалилась на бок. Покачав головой, чтобы прочистить мысли, дворф повторил свой маневр. Таким образом он передвинул клетку к уступу - один болезненный удар за другим, - и помолился каждому известному ему дворфскому богу, который когда-либо владел молотом, чтобы ему удалось закончить свою работу прежде, чем вернуться жентийцы-похитители дворфов.
Эбенайзер застыл на краю уступа. Еще один удар, и он упадет на каменную дорожку. Клетка не выдержит удара, и дворф окажется на свободе.
- Будет больно, - признался он, а затем наклонил клетку в последний раз.

***
К ужасу Алгоринда, ребенок не спешил милостиво соглашаться на то, чтобы его спасли. Девчонка выкручивалась до самой деревни Рассалантер, где он с радостью передал её няне, нанятой сиром Гаретом. Выпив чашку крепкого чая, ребенок провалился в сон и так и спал в закрытой карете, покуда они не добрались до Глубоководья.

 

С великим облегчением паладин вошел в храм Тира, где, как ему было велено, передал весть сиру Гарету. Спустя мгновение, старый рыцарь уже ждал его у ворот — верхом и готовый к путешествию. К удивлению Алгоринда, сир Гарет повел его не в комплекс, а двинулся по улице, ведущей к морю.

 

- Этот вопрос потребовал великой секретности, - напомнил ему Гарет. - Если ребенок должен найти безопасное место и получить соответствующее воспитание, мало кому дозволено узнать о её прибытии в Глубоководье.

 

- Но ведь в Залах Правосудия она, вне всяких сомнений, будет в безопасности, - решился заметить Алгоринд.

 

Рыцарь мягко посмотрел на него.

 

- Залы Правосудия посещает множество просителей, что приезжают сюда за помощью или информацией. Мы не можем рисковать обнаружить присутствие девочки. Кое-кто может прийти с вопросами. Зачем ставить братьев в положение, когда им придется либо предать нас, либо солгать? Они смогут честно отрицать то, чего не знают.

 

- Уверен, это мудрое решение, - согласился Алгоринд. Но где-то в душе он все еще чувствовал себя немного обеспокоенным.

 

- Это необходимо, - твердо сказал сир Гарет. - Теперь можешь оставить ребенка у меня. Твой долг выполнен.

 

Алгоринд заколебался.

 

- И что прикажете мне делать теперь? Вернуться в Саммит Холл и передать им, что ребенок у вас?

 

- Нет, в начале тебе лучше поехать в Терновый Оплот. С посланием к Хронульфу. Он должен узнать о внучке.

 

Рыцарь протянул руку, кладя её на плечо молодого человека. Лицо его было серьезным.

 

- У меня есть для тебя новое дело. Оставайся с Хронульфом как можно дольше. Боюсь, наступают опасные времена. Если я буду знать, что спину моего старого друга защищает молодой рыцарь твоих способностей, мне будет спокойнее.

 

- Я с удовольствием исполню вашу просьбу, но я не рыцарь, - усмехнулся Алгоринд.

 

Сир Гарет улыбнулся, но глаза его были глазами человека, видевшего далекую славу.

 

- Сделай, как я говорю, и клянусь, ты умрешь, как паладин, сражаясь вместе с другими рыцарями.

 

 

 

***

 

Войдя в кабинет Хелбена, Данила отшатнулся. Там, куда пришелся его удар, челюсть архимага опухла. Гнев юноши пропал, сменившись виной и недоумением. Хелбен с легкостью мог себя исцелить, так почему же он не сделал этого?

 

- Похоже, наш последний спор произвел на тебя большее впечатление, чем я полагал, - отважился он.
Резкий косой взгляд, брошенный архимагом, подал намек на юмор, который, как полагали многие люди, был ему совершенно чужд.
- Извинения приняты, - грубо ответил Хелбен. – А теперь – к делу.
Он кивнул в сторону второго персонажа, находившегося в комнате – дворфской женщины, которая сидела, вцепившись в подлокотники слишком высокого стула. Ноги её болтались, словно у ребенка.
- Элис, - тепло сказал Данила. – Рад снова тебя видеть.
- Придержи любезности, - вмешался Хелбен. – И хорошенько слушай. Возникшая ситуация требует от меня разгласить информацию, которая прежде держалась в секрете.
Он подошел к письменному столу, рассеянно поднял перо и сжал его в руке.
- Элис говорит, что Малхор передал Бронвин информацию о её прошлом. Сейчас она разговаривает с последователями Тира. Это делает ситуацию очень серьезной и ставит девушку перед лицом большой опасности.
Архимаг кинул сломанное перо в мусорную корзину, откуда незамедлительно показалась маленькая когтистая лапа, схватившая предмет налету. Раздавшиеся после чавкающие звуки рассказывали о печальном будущем, ожидавшем все письменные указы, которые в противном случае могли бы пролить свет на дела архимага.
- Вне всякого сомнения обитатели Жентарима знают о личности Бронвин. Скоро узнают и паладины Тира. Они могут рассказать ей о силе, которую несет её наследие. Паладины, как и жентийцы, захотят использовать девушку.
Данило медленно кивнул. Он не умерил своего гнева в отношении махинаций Хелбена, как и своего собственного чувства смущения из-за роли в сокрытии личности Бронвин. Но теперь, по крайней мере, начал видеть во всем этом смысл. Это не слишком понравилось ему, но понимание помогло. Немного.
- И что это за сила? – спросил он.
Архимаг поморщился.
- Я не знаю всего, - признался он. – Но вот что я могу сказать: у рыцарей Самулара есть три кольца. Три артефакта необыкновенной силы. Носить их может лишь потомок крови Самулара.
- Например, Бронвин, - вставил Данило.
- Да. На что способны эти кольца и где они теперь, я не знаю. Одно из них носит Хронульф, второе было потеряно во время налета на деревню. Третье затерялось в веках, - архимаг повернулся к Элис. – И вот здесь вступаешь ты. Узнай, чем занята Бронвин и отчитайся.
- Я должна рассказать ей о кольцах, не так ли? – с тревогой спросила Элис. – Нелегко будет признаться в том, что я шпионила за нею четыре года, но время пришло.
- Пока нет, - предупредил Хелбен. – Ты должна действовать, как всегда. Наблюдай, слушай, сообщай.
- Но…
Хелбен прервал дворфу одним резким взглядом.
- Узнай, что ей известно, - повторил он. – Это все.
Разговор был однозначно окончен. Элис соскользнула со слишком высокого стула и коротко кивнула головой.
Данило проследил за ней, полностью понимая её чувства. Маленькая дворфа считала девушку другом, и все же хранила от неё секреты. Из-за своего долга перед Арфистами. Понятное дело, что подобное плохо подходила горделивой бывшей воительнице. Как и Дэну, если честно. Он задался вопросом, как долго они с Элис смогут ставить долг выше дружбы.
 




#96029 Вызов: двадцать вторая глава

Написано Alishanda 08 Июль 2017 - 21:11

30 Найтала, год Бесструнной Арфы

 

 

Галаэрон запустил через стол последнюю кучку драгоценных камней. Мелегонт провёл над ними в начале одной, а затем другой рукой. Не отыскав ничего подозрительного, маг двинулся вокруг стола, повторяя процесс, покуда не убедился, что рука его коснулась каждого камня. Наконец, он покачал головой.

- Ни магии, ни зла. Если жизненная сила Вульгрета и спрятана где-то здесь, её не в состоянии обнаружить мои лучшие заклинания.

Не в силах скрыть разочарование, Галаэрон смел камни на пол, в уже валявшуюся там кучу сверкающих безделушек. Стоящий на коленях Малик, наполовину закопавшийся в груду сокровищ, вздрогнул от их удара, а затем с видом эксперта начал сортировать богатства, бросая самые ценные камни в большой сундук, уже второй, который он намеревался затем вернуть к своей любимой лошади. Вала, проявляющая большую подозрительность с тех пор, как она узнала истинную сущность коротышки, подозрительно глянула на маленького человечка.

- Ты взял что-нибудь непроверенное?

- Я и пальцем не трогал то, что свалилось не со стола, - ответил Малик. – Как думаешь, я очень хочу держать в сокровищнице моего нового дома склянку с личом?

- Если ты лжешь…

- Да сколько раз тебе повторить? – спросил Малик. – Ко мне прицепилось заклинание правды этой шлюхи Мистры и я не способен врать! Можешь лично посмотреть всё, что я взял!

Вала потянулась к сундуку, но Галаэрон остановил её взмахом руки.

- Он ещё ни разу не солгал нам, а это уже больше, чем сделал Мелегонт, - заметил он. – Филактерии здесь нет, или Вульгрет охотится на нас, словно паук на мошек.

Такари повернулась к Джингелшоду:

- Есть ли у него другое убежище? – Поняв, что рыцарь, похоже, не расслышал вопроса, она осторожно сжала его руку: – Ты ещё здесь?

Железный рыцарь разочаровал всех, встретив взгляд Валы:

- Другого убежища нет. Он остается рядом с холмом.

- Тогда он должен хранить филактерию где-нибудь поблизости, - Галаэрон бросил взгляд на дверь. – Развалины такие большие, что на поиски потребуется время.

Мелегонт сделал шаг к Джингелшоду.

- Я сделал всё, чтобы сдержать своё обещание, но здесь есть нечто большее, чем Вульгрет. Обещаю, мы найдём филактерий, но Арис должен был уже закончить свою прогулку. Не удастся ли нам поднять Камень Кары и призвать Шейд? В городе тысячи жителей, и они помогут нам в поисках.

Джингелшод посмотрел на Галаэрона.

- Так будет лучше, - сказал эльф. – В противном случае нам могут потребоваться месяцы.

- Месяцы? – было легко прочесть в глазах рыцаря разочарование. То же, что сжигало Галаэрона. Обещанный конец любого испытания мог заставить дни казаться десятидневками, что было верно как для рыцаря, так и для эльфа.

– Не уверен, что мы сможем прожить так долго, - добавил Галаэрон, взглянув на своих уставших товарищей.

Джингелшод махнул Мелегонту на уходящий вниз провал.

- Зови свой город.

- Мудрый выбор, - и хотя маг пытался выглядеть равнодушным, в голосе его звучала явственная радость. – Ты не пожалеешь.

Не давая Джингелшоду времени на то, чтобы передумать, Мелегонт шагнул через зелёный барьер. Вала, Такари и Малик последовали за ним, а рыцарь и Галаэрон замкнули шествие.

Когда эльф прошёл через дверь, стены пещеры сотряс громкий треск. Он посмотрел вниз, чтобы увидеть Мелегонта, на спине скользящего через серебряное озеро. Волшебник размахивал руками и ногами, и вспышки колдовства рассеивались, касаясь его защиты. Существо, спрыгнувшее с Камня Карсы вслед за ним, было похоже на скелет, с безносым гниющим лицом и лишенным губ ртом. Грязные когти и огонь, пылавший в пустых глазницах, не оставляли сомнений – они, наконец, нашли Вульгрета.

Сделав сальто, Галаэрон схватился за меч. Он даже почти успел вытащить его из ножен прежде, чем коснулся пола. Проплыв полдюжины шагов в дальний конец пещеры, он вынырнул прямо за Джингелшодом.

Расплескивая воду, железный рыцарь нёсся в битву вслед за Такари и Валой. Его большой топор взлетел вверх, чтобы нанести удар. Сначала Нихмеду решил, что их спутник решил атаковать Вульгрета, но нечто гораздо более мудрое и тёмное, жившее внутри него, предполагало иное. Джингелшод пытался уничтожить их с затонувшего моста. Разве не он заставил их переходить мост по одному, чтобы атакующей нежити было проще добраться до путников? После того, как они выжили, он провёл их через жестокую битву с призраками и немёртвыми. Когда и эта затея потерпела крах, он нашёл новое оправдание, чтобы подождать, пока Вульгрет не вернётся. Вероятно, именно Джингелшод предупредил лича об их присутствии – в конце концов, у них был лишь его рассказ о том, как он некогда убил Вульгрета.

Галаэрон метнулся к шее рыцаря. Даже острая эльфийская сталь не смогла нанести доспеху вреда, но это привлекло внимание Джингешода. Он обернулся, и его ужасная челюсть отвисла, почти достав до доспеха. Галаэрон устремился к открывшейся бреши, целя мечом в незащищенную глотку рыцаря.

Рука Джингелшода взметнулась в воздух, отклоняя атаку прежде, чем эльф даже осознал движение.

- Сдурел?

- Едва ли! – свободная рука Галаэрона скользнула в рукав. – Я знаю о твоих играх.

- Играх? – протяжный треск, раздавшийся из битвы за их спинами, заставил рыцаря оглянуться через плечо. – Я ни с кем не играю!

Из рукава Галаэрон достал маленький стеклянный стержень, но пухлая ручка Малика выбила его прежде, чем эльф успел произнести заклинание.

- Дела плохи и без твоей теневой глупости! – Малик ткнул рукой на лаз в форме трилистника, прокопанный в холме Арисом. – Гигант передал мне, что идут фаэриммы.

Галаэрон понимал, что должен быть разочарован в себе. Но он не был. Ложь Мелегонта размыла границу между эльфом и его тенью. Подозрения, раньше казавшиеся глупыми, теперь стали обоснованными. Глянув за Джингелшода, эльф понял, что дела действительно плохи. Мелегонт стоял на коленях. Его борода была обожжена, а в глазах застыла боль. Только непрекращающиеся атаки Валы и Такари, нападающих на лича с разных сторон, не давали Вульгрету нанести смертельный удар по магу.

Издав жуткий вопль, Джингелшод занес топор. Доверяя словам Малика больше, чем собственным инстинктам, Галаэрон прицелился в голову Вульгрета и произнёс заклинание. Вала бросилась вперёд, блокируя молнию Галаэрона, а Такари атаковала с противоположной стороны.

Лич щелкнул пальцами, и Такари отлетела прочь. Она плакала и трясла головой. Глаза эльфийки налились кровью и безжизненно застыли, глядя перед собой. Тёмный меч Валы совершил-таки небольшую месть, отрубив скелетную руку, а затем сделав круговой удар, разрезавший монстра от спины до пупа. Оставшейся рукой, шипя и плюясь от гнева, лич схватил воительницу за горло.

Вала мгновенно замерла, открыв рот и закатив глаза. Джингелшод погрузил свой топор глубоко в спину Вульгрета. Лич и женщина сгинули под серебристой поверхностью пруда. Железный рыцарь снова занёс своё оружие. Он так старался разглядеть хоть что-то под поверхностью воды, что, казалось, глаза его вот-вот выскочат из орбит. Джингелшод зашагал через озеро, пытаясь найти свою добычу с помощью серии диких пинков.

- Джингелшод, ты ей ребра сломаешь?

- Галаэрон? – донесся до него голос Такари, всё ещё стоявшей спиной к стене. Женщина слепо размахивала мечом. – Я ничего не вижу.

- Все хорошо, - сказал Нихмеду, понимая, что Вала сейчас в наибольшей опасности. Даже если лич отпустит её – прикосновение оставит женщину парализованной, а значит не способной выплыть на поверхность. – Стой там.

- Но Галаэрон…

Испуганный крик Мелегонта прервал стенания эльфийки. Указав рукой на озеро, архимаг начал заклинание, а затем скрылся под поверхностью. Галаэрон бросился вперёд, размахивая мечом туда-сюда и лихорадочно стараясь придумать хоть какое-нибудь заклинание, что поможет ему найти Валу прежде, чем она утонет. Джингелшод нашёл более радикальное решение, просто нырнув под воду.

Из-под воды послышался глухой треск, а затем на поверхность всплыло тело Мелегонта. Из дыры в спине мага доносился запах горелой плоти.

- Галаэрон? – спросила Такари.

- Погоди, - приказал эльф, двигаясь к волшебнику. – Подержись за что-нибудь рядом.

Меч его коснулся тела, лежащего на дне озера. Не дождавшись нападения, Нихмеду нырнул и, схватив облаченную в броню руку, вытащил Валу на поверхность. Женщина закашлялась, извергая из ноздрей и рта поток жидкой магии. Притянув её к себе, Галаэрон подошел к Мелегонту и перевернул его.

Заклинание разворотило тому всю грудь. Невероятно, но сердце архимага всё ещё продолжало биться. Галаэрон видел это.

- Меле… гонт! – прокашлялась Вала, более менее оправляясь от своего купания. – Ему нужна помощь! – он оглядела помещение. – Малик!

Коротышка высунулся из устья туннеля Ариса.

- Тихо! – прошипел он. – Фаэриммы уже вышли из леса.

- Нам нужно отнести его Арису, - Вала указала на Мелегонта.

- Трата… времени… - послышался выдох Мелегонта. Он схватил Галаэрона, притягивая его к себе. – Обещай мне…

Архимага прервал шквал брызг, окативший Такари. Эльфийка вскрикнула и слепо заметалась по озеру.

- Где ты, Галаэрон? – кричала она. – Куда?

- Вашей…

- Эльф! – выдавил Мелегонт, подтягивая Галаэрона к себе силой, рожденной его умирающей магией.

- Не волнуйся, Мелегонт, - сказал Галаэрон, пытаясь встать. – Я помню «Услышь же меня, народ Шейда…».

- Нет! – Мелегонт задыхался, теряя силы. – Ты должен оставить это… принцам… или ты будешь… потерян…

Галаэрон хотел было пообещать, но тихий лязг меча, донесшийся от дальней стены, остановил его. Кричала Такари. Она больше не звала его, просто кричала. Он обернулся, чтобы увидеть, как она дубасит по воде сломанным мечом. Джингелшод и Вульгрет неслись прямо на неё.

Вала двинулась вперёд.

- Налево, Такари! – закричала она. – Не бойся! Я иду!

- Малик! – Галаэрон бросился в битву. – Держи Мелегонта.

- Галаэрон! – потребовал архимаг. – Больше никаких заклинаний!

- Да, обещаю.

Заметив приближение Малика, Галаэрон начал толкать Мелегонта прочь – до тех пор, пока пальцы архимага не впились глубоко в его руку, выдавливая кровь и опрокидывая на эльфа тёмную реку отчаяния. Колени Галаэрона подогнулись, и он скользнул под поверхность, глотая серебристую жидкость. Разум заполнили кружащиеся тени, а потом он почувствовал себя невесомым и слабым. Последней мыслью эльфа стало осознание того, что Мелегонт окончательно предал его, используя магию теней для обмена телами.

А затем прямо в ухе раздался крик Малика, колотившего его в грудь.

- Кашляй, глупый эльф!

Тяжелый удар пришелся прямо в спину Галаэрона, и тот открыл глаза, чтобы увидеть проплывавшего мимо Мелегонта. Глаза мага безжизненно уставились в потолок. Он не помнил ничего с тех самых пор, как разум его заполнился танцующими тенями, а потому он понятия не имел, сколько времени они с Мелегонтом провели под водой – как и о том, что же случилось. Мысли казались тяжёлыми и запятнанными тьмой, голова болела, словно была расколота, а лёгкие горели от недостатка воздуха. Должно быть, он провел поверхностью озера достаточно долгое время.

Новый удар пришелся по его спине, и эльф понял, что коротышка держит его за воротник, пытаясь прятаться за Камнем Карсы, пока Джингелшод продолжает бороться с Вульгретом. Вала прижималась к стене, одной рукой неловко пытаясь задеть лича мечом, а другой держа над водой изуродованное тело Такари.

- Что случилось? – выдохнул Галаэрон. Он не мог не задаться вопросом, что же сотворил с ним Мелегонт, но сейчас на это едва ли было время. Раны Такари, как и приближавшиеся фаэриммы казались более насущной проблемой. В последний раз, когда он видел эльфийку, та была ослеплена, но всё ещё здорова. – Что случилось с моим разведчиком?

- Ну а ты как думаешь? – отпустил его Малик. – Вульгрет ударил её, пока ты тут отплясывал с трупом Мелегонта.

- Отплясывал? – выпалил Галаэрон. – Ой, не важно! Следи за фаэриммами!

Толкнув Малика в туннель, Галаэрон оттолкнулся от Камня Карсы… именно в этот момент осознав, почему им не удалось отыскать филактерию Вульгрета. Личи всегда хранили свои жизненные силы в вещах великой ценности, тех, что трудно разбить и ещё труднее найти.

Захромав, Джингелшод скрылся под поверхностью. Вульгрет развернулся к Галаэрону. На концах его здоровой руки танцевали крошечные зелёные молнии. На мгновение – длившееся не более чем мгновение – Галаэрон подумал, что лич наконец прикончил своего старого слугу. И решил, что настал его час.

А потом Джингелшод вынырнул прямо под Вульгретом, поднимая того над озером. Лич завел руку за спину, уносящая жизнь магия сорвалась с его пальцев, ударяя прямо в нагрудник Джингелшода. Стены пещеры отразили громкое водянистое эхо, и рыцарь взвыл от неземной боли. Если бы магия была достаточно сильна для того, чтобы уничтожить его, меёртвый рыцарь с радостью перенес бы страдания. Галаэрон это знал. Но заклинание лишь прожгло дыру в доспехах воина, заполнив воздух мерзким зловонием. Бросившись вперёд, Галаэрон погрузил меч в горящий глаз лича.

Вульгрет издал яростный вой, и эльфийская сталь начала плавиться и изгибаться. Галаэрон начал было атаку своими магическими снарядами, но вспомнил обещание, данное Мелегонту. Достав кинжал, он быстро вонзил его в другой глаз существа.

Лезвие проникло глубоко в череп врага… и исчезло во вспышке синего пламени.

- Галаэрон!

Эльф обернулся на голос и увидел летящий в его сторону чёрный клинок Валы. Озеро закрутилось в водовороте, когда Вульгрет пнул его. Эльф отшатнулся в сторону, схватил чёрную рукоять и вздрогнул от боли – сталь была холодна, словно поцелуй ночной ведьмы. Галаэрон обрушил клинок на шею лича.

Голова Вульгрета упала в озеро, а затем поднялась на поверхность и развернулась к эльфу. Глаза существа всё ещё пылали от ненависти. Лич завопил:

- Ты не сможешь уничтожить…

И Галаэрон снова опустил меч, раскалывая голову пополам. После этого, заставляя себя не выпустить ледяную рукоять, он налетел на тело лича, кромсая его до тех пор, пока все его куски не скрылись под водой. Когда ответной атаки не последовало и, как эльф было поверил, не должно было последовать никогда, нечто врезалось ему в спину. Галаэрон развернулся, чтобы увидеть две приближающиеся половинки черепа. Закричав, он отступил и поднял чёрный меч, чтобы нанести удар.

- Что ты делаешь? – Джингелшод вытащил половинки из озера. – Они нам нужны!

Галаэрон уставился на железного рыцаря с непониманием, а затем медленно осознал, что всё кончено. Вульгрет побеждён и разрублен на столько частей, что сбор себя по кускам займёт у него большую часть десятидневки.

Эльф опустил меч.

- Всё хорошо, - сказал он. Джингелшод, видать, считал, что уничтожение Вульгрета требовало того же ритуала, что и уничтожение демилича. – Храни эти штуки, пока мы не найдём филактерий.

Даже будь у него сердце, Галаэрон не стал бы совершать ошибку, рассказывая Джингелшоду о Камне Карсы. Но его сердце было таким же холодным, как рука, державшая чёрный меч. Отойдя к стене, он вернул клинок Вале, а затем положил ледяную руку на изломанное тело Такари.

- Это замедлит кровотечение, - сказал он. – И не бойся. Мы вернёмся в Рэйтейллаэтор. Ты даже глазом моргнуть не успеешь.

Такари открыла глаза и оттолкнула его руку.

- Нет, Галаэрон. Ты сделал выбор.

 

***

Над бурой водой пронёсся новый крик смертной муки. Приглушаемый дымной паутиной, он всё ещё звучал обвиняюще. Лаэраль нырнула и поплыла на звук, используя магию для более быстрого передвижения под водой. Теперь она двигалась стремительно, словно шла сквозь ледяной предрассветный воздух.

После своего искаженного сообщения, отправленного Эльминстеру (впрочем, она до сих пор так и не знала, понял ли её архимаг), она прихватила двадцать воинов и десять боевых магов, чтобы пройти сквозь новые врата Гнезда Рух и сразу попасть в засаду фаэриммов. И хотя они были готовы к подобному развитию событий – даже ожидали его – все их магические щиты были развеяны прежде, чем они успели произнести хоть одно заклинание.

В этот момент Лаэраль, вероятно, должна была приказать своему маленькому отряду телепортироваться назад в Глубоководье. Но вместо того она, отчаявшись узнать, что сталось с Хелбеном, и питая надежды вернуть врата, переместила свою группу к краю котлована. Четверо фаэриммов бросились в атаку, загоняя всю компанию в болото Челимбера раньше, чем они успели перестроиться. В последовавшем за этим замешательстве отряд оказался разделён, и фаэриммы стали отстреливать их по одиночке. За долгую ночь женщине удалось уничтожить двух существ, но потери со стороны врага были более чем восполнены подкреплением, прибывшим из Эверески.

Шипастые использовали магию, чтобы вскипятить болотные воды. Подняв температуру, они, без сомнения, собирались заставить противников либо показать себя, либо свариться заживо. Ни одна из этих возможностей не пугала Лаэраль – она могла легко вернуться в Глубоководье прежде, чем в том возникла бы необходимость. Однако женщина не могла бросить тех, кто не обладал этим полезным навыком.

Лаэраль высунула голову из воды, чтобы подтвердить свои догадки. Голос, теперь ставший слабее, походил на хныканье. Однако он приблизился. Прямо здесь, за ивовой рощей. Боясь создать шум, способный сообщить врагам о её приближении, женщина снова нырнула, чтобы обойти препятствие под водой.

Во время поворота за угол, вода задрожала от трёх ударов. Это едва не разорвало барабанные перепонки Лаэраль, встряхивая её так сильно, что легкие покинул последний воздух. Оттолкнувшись от илистого дна, она выпрыгнула на поверхность, выкрикивая заклинание. На кончиках пальцев потрескивал серебряный шар самой могучей из доступной ей магии.

По другую сторону ивовых зарослей стояло трио окутанных тьмой мужчин. Один из них держал покалеченное тело воина Глубоководья, а две других использовали чёрные мечи, чтобы оттащить извивающиеся остатки поражённого заклинанием фаэримма. Люди были размером с багбира – с блестящими разноцветными глазами и кожей тёмной, словно сама тень. Оружие их было знакомо как по виду, так и по назначению, но чёрный материал лезвия больше напоминал стекло, нежели сталь, а рукоять могла быть сделана из дерева или металла. Или же не быть ни тем, ни другим.

Самая высокая фигура – медноглазая, в текущей, чёрной, словно ночь, рясе – обратила свой взгляд на серебристый шар Лаэраль.

- Если ты та, кто я думаю, кидать это в нас – не очень мудро. Мы не станем вредить тебе, - он использовал свой клинок, чтобы подцепить дергающийся хвост фаэримма. – Осталось двое, но мы нашли десятерых из вас, восстановили шесть тел и получили сообщения о четырех телепортациях. Они были слишком тяжело ранены, чтобы сражаться. Это все?

- Кажется, - Лаэраль позволила магии исчезнуть. – А вы?

- Эсканор Тантул, - тень распахнула плащ и поклонилась. – А это мои братья, Агларель и Кларибернус.

Остальные поклонились, в унисон произнося:

- К вашим услугам, миледи.

Лаэраль захлопнула открытый рот и ответила реверансом.

- Лаэраль, леди Башни Чеёрного Посоха.

- Да, мы это знаем, - сказал Эсканор. – Возможно, нам стоит уйти отсюда. Простите меня за наглость, но вы взяли на себя много даже для одной из Избранных Мистры.

Лаэраль наморщила лоб.

- Кажется, вы очень хорошо осведомлены… для нетереза.

Эсканор расцвел в улыбке.

- Как и вы, леди Чёрный Посох. Вижу, сражаться на вашей стороне в предстоящей войне будет сплошным удовольствием.

- Войне? – Лаэраль похолодела при мысли о союзе с этими нетерезами. – Давайте не будем забегать вперёд.

- Мы едва ли спешим, - заметил Кларибернус. Взмахом меча он разрубил хвост фаэримма, а затем засунул шип за пояс, в качестве трофея. – Война уже началась. Вы, конечно, не ждёте, что фаэриммы сдадутся без боя.

- Я знаю, что они станут сражаться, - сказала Лаэраль. – Они уже доказали это, но…

- Уверен, наша армия уже в пути, - прервал Эсканор. Говоря это, он провёл рукой по лицу раненного воина, скрывая глаза мужчины в тени и погружая его в спокойный сон. – Мы постараемся остановить разрушение Шараэдима, но даже Избранная должна видеть – если мы надеемся победить фаэриммов, необходимо объединить силы.




#96027 Вызов: двадцать первая глава

Написано Alishanda 07 Июль 2017 - 19:25

30 Найтала, год Бесструнной Арфы


Пронзительный свист фаэримма пронёсся средь каменных деревьев, заставляя Эльминстера всей своей массой  навалиться на путаницу ядовитых лоз Жуткого леса. Он  выкатился по другую сторону, двигаясь с удивительной для человека его преклонных лет грацией, а затем развернулся, чтобы увидеть безобидных серых пауков, посыпавшихся на землю у его ног. Архимаг следил за парой горящих глаз, осматривающих территорию около стены из лоз, а затем - за облаком метеоров, обратившихся роем пчёл. После этого фаэриммы  – их было двое - плывущие мимо верхушек деревьев, ответили собственным шквалом магии. Три серебряных луча разбились на сверкающие радуги, два луча чёрной смерти обратились в крылатых змеев и упорхнули прочь. Одно заклинание всё же сработало. Это была сияющая молния. Соприкоснувшись с защитой Эльминстера, она взорвалась серебряной вспышкой.
Вот на что была похожа битва в зоне дикой магии – девять частей бесполезности, одна часть опасности. Заметив, что Вульгрет начинает появляться, архимаг развернулся и скрылся за своими растительными союзниками. Лич во всём напоминал своих сородичей, а именно имел жёсткие волосы, безносое гниющее лицо и белеющие кости на месте рта. За свою долгую жизнь Эльминстер отправил на тот свет сотни таких существ. Оказавшись на углу, маг повернул к центру города, надеясь таким образом снова возвратиться на главную дорогу и, пройдя по тропе изуродованных трупов, догнать Мелегонта и остальных.
То, что маг теней уничтожил так много нежити в центре самой крупной области дикой магии на Фаэруне, говорило Эльминстеру о многом. А ещё поднимало несколько тревожных – очень тревожных – вопросов. Он встречал достаточно магов теней, чтобы понять – они черпали свои силы из какого-то тёмного источника, который медленно извращал их, неумолимо превращая в монстров. Волшебник давно подозревал, что сила эта не была частью Плетения, а теперь это подозрение подтвердил тот факт, что магия Мелегонта отлично работала в районе, где затянувшийся эффект безумия Карсуса перекрутил Плетение в непредсказуемое нечто.
Чего Эльминстер не знал, но желал выяснить до конца этого дня, так это точной природы этого источника, как и того, какой бог его контролировал. Конечно, у него были свои подозрения. Враг Мистры, Цирик, пойдёт на всё, чтобы создать свою магию, отличную от Плетения. А Талос Разрушитель уже давно пытается вырвать часть Плетения из-под её контроля. Теперь же некоторое понимание того, что кто-то всё же добился успеха, заставляли согретую серебряным огнём кровь Эльминстера замерзать. В мире и без того было достаточно зла, чтобы пошатнуть Равновесие. Не хватало им ещё обзавестись собственным источником магии.
Эльминстер бросился вниз по скрытой за лозами дорожке, возвращаясь на главную улицу. Переступив через разрезанное тело, он продолжил своё преследование. После битвы с фаэриммами, случившейся за пределами Жуткого леса, и сражения на ходу, которое он с самого затонувшего моста вёл с Вульгретом, маг мечтал лишь о приятном заклинании полёта. Вот только он не желал превращаться в бабочку. Тяжёлым шагом он продолжал идти по дороге, держа руку рядом с палочкой и оглядываясь через плечо спустя каждые десять шагов.
Силуэт Холма Карсы лишь замаячил над верхушками деревьев, когда в голове Эльминстера прозвучал щебечущий голос. Эльминстер, не… Хелбен… дней… должен… попытаться Гнездо Рух… двадцать… магов.
Запутавшись не меньше, чем послание, доставленное дикой магией, Эльминстер, тем не менее, понял достаточно, чтобы забыть про свои ноги и споткнуться. Он приземлился на четвереньки, задыхаясь и вздрагивая от усталости. Всего двадцать, Лаэраль?
Если ответ был, он затерялся в какофонии скрипа и стука, разразившейся вокруг мага. Эльминстер перекатился, оказываясь похороненным под стальной лавиной. Тяжёлые куски металла просто отскакивали от его защиты, падая вокруг, однако Эльминстер беспокоился о том, как найти Вульгрета, спрятавшегося где-то вне пределов досягаемости этого стального душа и готового атаковать, как только маг почувствует себя в безопасности. Прикосновение лича могло парализовать даже одного из Избранных. Это мгновенно запустит магию уклонения и – в нормальных обстоятельствах – выбросит его в Убежище, чтобы он пришёл в себя. Однако учитывая дикую магию этого места, волшебник сомневался, что даже сама Мистра была в состоянии ответить, где он мог найти себя в этом случае.
Лучше попробовать нечто более контролируемое. Эльминстер представил спутанные лозы, которые покинул несколько мгновений назад, а затем произнёс мистический слог.
Короткий миг падения в черноты вне времени, и он обнаружил себя смотрящим на улицу сквозь переплетение стеблей. Он был достаточно хорошо знаком с телепортацией, а потому сразу распознал побочные эффекты. Ему оставалось только надеяться, что он будет помнить где он и почему он здесь. Но что-то казалось особенно странным. Он чувствовал себя очень большим и неспособным двигаться. К тому же он, кажется, зачем-то широко раскинул руки.
Эльминстер увидел, как в дюжине футов ниже его носа проплыла пара фаэриммов. Теперь он вспомнил. Не то, кем он был, но, по крайней мере, где он – в зоне дикой магии Жуткого леса. Он вёл бой против Вульгрета и пытался сбежать от армии преследовавших его фаэриммов. Но что-то пошло не так.
Фаэримм был примерно в четверо меньше положенного ему размера, а заросшая улица казалась не шире тропинки. Окаменевшие деревья сейчас выглядели не больше обыкновенного человека. Мимо с жужжанием пронеслась одна из огромных стрекоз, ловя маленького черного зяблика, размерами не больше комара. Эльминстер ощутил ноющее чувство в… нет, это был не живот. Он попытался повернуть голову, но понял, что не может этого сделать.
Стрекоза вернулась и приземлилась на вытянутую ветку. Её мандибулы высунулись и насекомое поглотило чёрного зяблика. Эльминстер вздохнул. Слишком глубоко, чтобы быть услышанным кем-либо кроме деревьев. Он заметил, как группа фаэриммов двинулась в противоположном направлении, скрываясь с запутанном лесу.
Мгновение Эльминстер стоял совершенно неподвижно – в конце концов это было всё, что он мог делать. Он пытался представить магию, призванную личом, что так напугала двух фаэриммов. Затем он услышал голос, произносящий его имя. В этот момент маг понял, что существ напугал вовсе не Вульгрет. Новый голос присоединился к зову. Потом ещё один. В обоих голосах слышались отголоски акцента и интонаций Мелегонта, однако сами голоса были мощнее и увереннее. Куда более уверенные.
Слишком мудрый, чтобы открыть себя в текущем состоянии, Эльминстер даже не попытался заговорить. Он мог убежать, а потому дерево казалось достаточно безопасным местом для того, чтобы спрятаться. Глубокие голоса продолжали свой зов, каждый раз звуча всё ближе. Вскоре в поле зрения показалось двенадцать размытых фигур.
Они смутно напоминали людей, но очертания их были гротескными. Эльминстер давно научился ассоциировать подобные с магией теней. Все они были самими крупными и могущественными из когда-либо виденных им мужчин.
Большинство были облачены в одежды воинов, но несколько носили мантии магов, а двое закутались в робы жрецов. Существа обладали яркими глазами жителей нижних планов. Вокруг них, словно туман, вилась аура тьмы.
Самый крупный из них, с медными глазами, высокий, словно огр, остановился и развернулся к остальным.
- Если он здесь – то хорошо прячется. Я ничего не вижу в тенях.
Фигура в рогатом шлеме смиренно развела руки.
- Тогда мы должны заставить его найти нас.
- Как, Ривален? – спросил первый. – Он не из тех, кем легко манипулировать. К тому же, у нас есть другие проблемы.
- Пусть трое отправятся в Эвереску, а трое – к Тайному Озеру, - ответил Ривален. – Тогда шестеро останутся в Долине Теней. Уверен, тогда Эльминстер нас найдёт.

***
Должно быть это был самый одинокий лагерь в Фаэруне – единственная палатка, торчащая посреди бесплодной соляной долины. Молодой отец, глядящий за горизонт, на белое зимнее солнце и измождённая мать, по капле выдавливающая воду в рот своему ребенку. Верблюд, такой костлявый, больной и уставший, что потерял всякое желание даже жаловаться на свою участь. Ранее в этот день верблюд повалился на бурдюк с водой, и дети прижались лицами к покрытой солью почве, пытаясь слизнуть последние капли. Мать кричала и колотила руками в грудь мужа. Тот только оттолкнул её и отвернулся, чтобы спрятать слёзы. Всё это принцы прочли в закатных тенях и им не составляло труда узнать, что же случится завтра. Даже зимой никто не мог пересечь Мелководье Жажды без воды.
Но принцы видели в этом некоторую иронию. Где-то на востоке мантия тёмных облаков сливалась в полотно глубокого сумрака. И он нёс с собой воду. Достаточно, чтобы засосать верблюда, достаточно, чтобы смести с лица земли палатку со всем её содержимым. Однако эта вода не спасёт семью. Совсем наоборот. И даже если эти пустынные кочевники умеют плавать – им не проплыть многих миль.
Принцы поплыли в стороны, выходя из тени палатки, а затем тихо поднимаясь на ноги. Глубокое волнение сопровождало процесс обретения телами формы, на смену ему пришла холодная тошнота, как то случалось всегда, когда приходилось лететь через тень.
Понадобилось мгновение, чтобы побочные эффекты ушли, но к тому времени верблюд уже поднял нос, чтобы понюхать воздух. Этого сигнала хватило, чтобы семья забила тревогу. Мать позвала детей, а затем скрылась в палатке. Мужчина вскочил на ноги, вытаскивая из ножен скимитар.
Бреннус вытянул руки, показывая, что в них ничего нет.
- Во имя Малых Богов, друг. Мы не желаем вам вреда.
Взгляд кочевника метнулся мимо принцев, на потемневшую соляную долину, а затем – в сторону палатки, дабы убедиться, что никто из гостей не прячется в тенях. Убедившись, что они одни, мужчина заговорил.
- Чего тебе от меня надо, джин? Как видишь, воровать у меня нечего – тронь мою дочь и я сам убью её прежде, чем она станет твоим рабом.
- Этого не понадобится, - Бреннус слегка согнулся в талии. – Мы просим твоего прощения, но небольшая группа не способна проявлять большую осторожность в месте вроде этого.
Кочевник осторожно посмотрел на троицу.
- Вы не похожи на тех, кому стоит волноваться.
Бреннус избежал соблазна расплыться в ухмылке. Он знал, что церемониальные клыки могут встревожить кочевника.
- Иногда судить человека по внешности – ошибка. Мы не джины.
- Я не желаю споров, - ответил кочевник. – Объясните, что вам нужно, или проваливайте.
- Тебе бы стоило попридержать язык, - сказал брат Бреннуса, Ламорак. Ночью смуглое лицо спутника приобрело почти спектральную расплывчатость. – Нам дела нет до того, жив ты или мертв.
Костяшки пальцев, сомкнувшихся на рукояти меча, побелели, и Бреннус понял, что угроза больше разгневала, чем напугала человека.
- Мы пришли не ради того, чтобы причинить вам вред. Только предупредить, - заговорил Бреннус. – Быстро собирайте вещи. Это место скоро превратиться в болото.
- Мелководье Жажды? В болото? – кочевник глянул туда, где на западе зажигались первые звёзды. – Мне так не кажется. На всех небесах не найдётся столько воды.
- У небес воды больше, чем тебе кажется, - Бреннус указал на восток. Там, со стороны темнеющей громады гор, уже поднималась стена пурпурных облаков. – Её достаточно, чтобы залить Мелководье Жажды и смести твою палатку. Достаточно, чтобы утопить твоего верблюда и твоих детей.
- Нет оснований полагать, что буря придет сюда, - упрямился кочевник. – Только джин может утверждать обратное.
- Зови нас как хочешь, - прорычал Ламорак. – Мы просто знаем.
- Разумеется, ты заметил волшбу, - заговорил третий принц, Идер. – Едва ли ты мог её пропустить.
- Так это вы? – смуглое лицо кочевника обрело болезненную желтоватость. – Этот жуткий гром и чёрная молния, разорвавшая небо?
- Мы не знали, что ты устроил лагерь в Тайном Озере, - когда Бреннус заговорил, через лагерь пронесся порыв солёного воздуха. Верблюд тревожно завыл, а из палатки послышался вздох. – Тебе стоит поспешить. Скоро начнётся дождь.
- Дождь? – посмотрев на восток, кочевник увидел тёмную пелену воды. – Свет Элы!
Его жена высунула голову из палатки. Лицо женщины было прикрыто фиолетовой вуалью, а глаза подведены сурьмой.
- Мне собирать вещи, муж?
- И какой смысл? – ахнул кочевник. – Нам не обогнать ветер! Лучше обождать в шатре.
- Будешь ждать в своём шатре – там и утонешь, - заметил Бреннус.
Кочевник прищурился.
- Неужели призвавший дождь не может отправить его обратно?
- Как думаешь, просто сотворить такую магию? – поинтересовался Ламорак. – Несколько слогов и горстка порошочка, да? – он повернулся к женщине, ткнув когтистым пальцем в её скрытое вуалью лицо. – Хочешь жить – укладывай вещи.
Глаза женщины округлились, и она посмотрела на мужа, ожидая инструкций. Тот глянул на Ламорака.
- И что, как вы считаете, мы должны сделать? Слетать к Сестре Дождей?
Бреннус встал между мужчиной и братом.
- А если бы вы могли?
- У людей нет крыльев, беррани.
- Они им не нужны, - Бреннус вынул из кармана прядь теневого шёлка и скрутил её в небольшое колечко. Бросив его на землю, он произнес один волшебный слог. Кольцо увеличилось до размеров маленькой тележки, после чего потемнело и поднялось в воздух. – Есть другие способы.
- Не для бединов, - кочевник опустил свой скимитар на летающий диск, разрезая его по центру. – Нам не нужно дьявольской магии!
Две половинки диска упали на землю, растворяясь во тьме сумерек. Бреннус наблюдал, как тает магия, после чего снова перевёл взгляд на кочевника.
- Как хочешь.
Ветер превратился в свистящий ураган соли и тумана. Бреннус подал знак братьям, и они отступили от лагеря, молчаливым усилием воли скрываясь во тьме.
- Мы, Принцы Тени, едва ли похожи на дьяволов, - сказал он. – Мы даже близко не они.

***
Эльминстер вернулся лишь затем, чтобы найти Долину Теней одетой в туман войны. Измученный противостоянием с Вульгретом, архимаг кружил над деревней, разведывая обстановку прежде, чем присоединиться. Треск и звон битвы доносился из дюжины мест на протяжении всего круга, образованного Жабьим холмом, замком Краг и холмом Арфиста. Над хребтом Теней туда-сюда носились золотистые магические снаряды. Вот серебряная молния высветила стены замка Краг, а вот над Ашабой и Зеркальной Мельницей пролетел рой метеоров.
Как бы не желал Эльминстер броситься защищать каждого обороняющегося горожанина, он всё же выжидал своего часа. Битва с Вульгретом оставила его совершенно опустошенным. Как физически, так и в магическом плане. Он использовал половину своих заклинаний до того, как угодить в ловушку в дереве, а большую часть оставшихся – включая магию уклонения, последний телепорт и оба заклинания передвижения – чтобы снова сбежать от Вульгрета на территории дикой магии. Эльминстер покинул Жуткий лес с тремя рассеивающими заклинаниями, золотыми снарядами, тремя видами чар скорости и магией полёта.
Последние четыре заклинания волшебник потратил на трехэтапный переход через Анорах, который включал себя большой крюк мимо Мелководья Жажды. Там самый яростный на свете шторм заливал водой яму, оставленную древним озером. После этого Эльминстеру ещё предстояло спуститься в Долину… где творилось что-то невообразимое. Эльминстер ожидал, что Ривален и пятеро других принцев атакуют Долину Теней. Однако нашёл дюжину отдельных битв, бушующих в лесу. Кроме того, он не видел никаких признаков магии теней, только обыкновенные волшебные стрелы и вспышки, с небольшим добавлением стрел обыкновенных, а также рукопашной драки. Если Ривален с братьями и были здесь, они хорошо прятались.
Наконец Эльминстер заметил ослепительный рой стрел. Этого он и ждал. Маг метнулся через деревья к горе Туманной Долины, где небольшой отряд воинов сквозь подлесок продирался к обугленному фаэримму. Среди них мелькала высокая, измазанная в саже и, как всегда ошеломительно прекрасная, фигурка Шторм Среброрукой.
Слишком уставший для бега, Эльминстер позвал:
- Шторм, милочка! Погоди!
Девушка обернулась, её глаза сверкнули, словно готовясь метать огонь.
- Эльминстер, вот ты где! – голос Шторм звучал совсем не радостно, и она медленно опускала руку с уже готовым сорваться заклинанием. – Не мог бы ты рассказать мне, что, во имя Девяти Кругов, ты творишь?
- Я? – ахнул Эльминстер. – Я был в Жутком лесу. Шёл по следу мага теней – или двенадцати магов теней… Слишком длинная история в сложившихся обстоятельствах, - он махнул рукой на фаэримма. – Это что? Неужели они решили, что Эверески им не достаточно?
- Сомневаюсь, что им не плевать на Эвереску, - Шторм выглядела озадаченной. – Они пришли из Миф Драннора, требуя, чтобы ты прекратил убийства.
- Чего? – Эльминстер сунул в рот трубку. – Эти убийства. Они продолжаются?
- Полагаю, так как фаэриммы продолжают атаковать, - теперь Шторм казалась скорее заинтригованной, чем сердитой. – Прежде их было семеро.
Эльминстер поднял брови.
- Не так плохо, да?
- Вроде того, - осторожно ответила девушка.
Щелкнув пальцами, Эльминстер закурил трубку.
- Как обстоят дела?
- Неплохо, - ответила Шторм. – Силун, Мурнгримом и я убили почти дюжину. Я не думаю, что фаэриммы хотят этого сражения больше, чем мы.
- Полагаю, так оно и есть, - Эльминстер испустил долгий вздох, а затем потушил трубку одним словом. – Ладно, давай-ка это остановим. Спрячься и следуй за мной.
- Куда? – спросила Шторм.
Но Эльминстер уже поднялся в воздух, пробираясь к своей башне, чтобы прихватить для предстоящего сражения несколько полезных предметов. Принцы явно пытались выманить его в Миф Драннор. Без сомнений, нападать на него здесь, на его родной земле, было не умно. Если повезёт, их засада поджидает где-то вдоль Ашабы, рядом с Долиной Теней, и они со Шторм будут там лишь короткое время.
Но с учётом везения, обрушившегося на Эльминстера в последние дни, магу следовало обдумать всё получше. Стоило ему приблизиться к своей башне, как из тени выступило полторы дюжины мрачных фигур, расположившихся перед входом. Здесь был рогатый, называвший себя Риваленом, тип с квадратным подбородком, закутанный в мантию мага, жрец с круглым, напоминавшим тёмную луну, лицом и ещё трое завёрнутых в тёмные одеяния, которые могли скрывать под собой как броню, так и просто голое тело.
Как и все хорошие убийцы, они не стали терять время на переговоры. Принц с квадратным подбородком сделал первый ход, направившись к Эльминстеру. Его тёмные пальцы уже готовили заклинание, разрушающее магические щиты противника. Эльминстер ответил собственным рассеивающим заклинанием, а затем из-за плеча мага вылетел серебристый огонь, выпущенный Шторм.
На мгновение Эльминстер задумался, была ли эта идея так хороша, но вот сфера пылающей магии ударилась в щит мага теней. Вместо того, чтобы взорваться, как случилось бы, врежься снаряд в любую нормальную защиту, серебряный огонь распространился по теневому щиту. Силуэт мага четко вырисовывался в белом сиянии. Принц взвыл и закрыл глаза. А серебряный огонь вспыхнул, хватая мага в свои железные объятия и сжимаясь до блестящего шара размером с глазное яблоко.
Остальные принцы ответили залпом тёмных снарядов и шквалом чёрного пламени. Впервые за столетие, а может и за два, Эльминстер действительно съёжился при мысли о том, что будет дальше. Противник с грохотом и свистом обрушивал на него одну атаку за другой… весьма внезапно магия скользнула в сторону серебряной сферы, исчезая с глаз долой.
Воздух наполнил оглушительный треск. Серебристый шар растянулся в зубчатую линию. Эльминстер отдернул палец от кольца, которое он потирал, и указал на землю.
Поздно. Голубой луч вылетел лишь на фут, а затем изогнулся вверх и исчез, оставляя после себя сверкающую кривую. Как и молния, которую метнула из-за его плеча Шторм. Новый треск. Такой сильный, что Эльминстер ощутил его даже в глубине живота. Зубчатая линия превратилась в трещину – глубокую, серебристую трещину с малиновым огнём, пылавшим в глубине, после чего продолжила расширяться.
- Во имя всех богов… оно рвётся!
Эльминстеру потребовалось лишь мгновение, чтобы понять – это его собственный крик. И он даже не уверен, что именно рвётся. Он только знал, что однажды уже видел эти дымящиеся вихри, когда, ища любовницу, столь же прекрасную, сколь испорченную, он осмелился заглянуть туда, куда не надо.
И теперь те же самые огни танцевали в Долине Теней, готовясь выбраться из Девяти Кругов, чтобы обрушиться на его любимый дом. Сырая магия его серебряного огня, слившись с теневой магией принца проделала дыру в самой ткани мира. Теперь он точно знал, что же случилось, когда магический снаряд Галаэрона ударился о магию теней Мелегонта. Однако то, что готовилось вырваться из этой трещины делало фаэриммов не страшнее простых козлоногих гоблинов.
Трещина продолжала расти. Принцы создали своё оружие и начали медленно вращаться. Едва ли они слишком беспокоились о безопасности Долины Теней, но всё же удивлены были не меньше Эльминстера. Им не очень хотелось оказаться внутри разлома. Шторм воспользовалась их замешательством, чтобы создать собственное оружие и двинуться вперёд.
Эльминстер поднял руку, чтобы остановить её.
- Нет.
- Эти принцы тени…
- Пускай идут за мной, если осмелятся, - маг впился взглядом в окруживших их принцев. Не найдя у них особого желания принимать приглашение, он оттолкнул Шторм. – Следи за фаэриммами. Я займусь новой проблемой изнутри.
- Изнутри? – остановившись за кругом принцев тени, Шторм с опаской посмотрела на расширявшийся разлом. – Эльминстер, скажи мне, что ты…
- Но я должен, милая Шторм, - маг пошёл вперед. – Я ведь не могу позволить Девяти Кругам вылезти в этот мир перед моей собственной башней?
Пламя всколыхнулось, словно жадные руки любовницы, что рада встретить старого друга. Эльминстер шагнул в Бездну.

 



#96023 Глава третья

Написано Alishanda 04 Июль 2017 - 22:03

Алгоринд направил лошадь в обход кучи камней, завалившей тропинку до самого обрыва. Валуны были слишком крупными, чтобы поддаться усилиям одного человека. Это стоило отметить в докладе. Мастер Лаарин должен отправить в следующий патруль больше людей. Поддержание троп между рекой и трактом Дессарин в порядке было одной из обязанностей молодых паладинов, проходивших обучение в Саммит Холле — долг, который Алгоринд был рад и горд взвалить на свои плечи.
Это был его первый одиночный патруль, и он первый раз ехал на Ледяном Ветре — высоком белоснежном коне, которого многие дни приходилось приучать к седлу и узде. Ледяной Ветер не был настоящим конем паладина — такого Алгоринд еще не заработал — но, тем не менее, был замечательным животным. Алгоринд с радостью окунулся в ритм быстрого хода длинноногой лошади и позволил своим мыслям унестись к вечеру.
Сегодня в Орден примут троих молодых паладинов. Пройдя испытание верой и оружием, и заручившись милостью Тира, бога справедливости и мощи, они станут Рыцарями Самулара. Перспектива увидеть этот ритуал собственными глазами переполняла Алгоринда возвышенной радостью.
Всю свою жизнь он мечтал стать рыцарем. По счастливому стечению обстоятельств, его отец, дворянин из гордого рода с полегчавшим кошельком, передал своего третьего сына Саммит Холлу прежде, чем тому исполнилось десять. Орден должен был вырастить и воспитать мальчика. С тех пор Алгоринд не видел своей семьи. Но потеря не тяготила юношу. Юношу окружали молодые люди, чьи амбиции так походили на его собственные. Все они были будущими жрецами и паладинами, посвятившими себя служению Тиру. Разве не были молодые послушники его братьями? И разве не стали господа Зала для него больше, чем отцами?

Мысли эти вдохновляли его на последнем часу дозора. Если не считать упавших камней, патруль прошел без инцидентов. Алгоринд был даже разочарован. Он желал внести свою лепту в последнее предприятие Ордена. Во время тренировочных рейдов в соседнюю деревню, рыцари обнаружили и разгромили группу орков. Выжившие звери теперь бродили по холмам, пугая путешественников и фермеров. Да будет воля Тира на то, чтобы последний из орков в скором времени был найден, - благочестиво произнес Алгоринд, - а зло, которое несут они с собой — повергнуто.
Уха паладина достиг приглушенный крик, после чего раздался хриплый взрыв гортанного смеха. Человеческому горлу такой звук был не под силу. Алгоринд вынул меч и поднял его в воздух, подталкивая коня в сторону сражения.
Белая лошадь с грохотом понеслась вниз по скалистому склону, минуя изгиб тропы и вылетая  прямо к сцене, вызвавшей гнев Алгоринда. Четыре орка — огромные, страшные существа с мощными мускулами, покрытые грязной зеленой шкурой — мучили одинокого курьера. Человек валялся на земле, свернувшись в комок. Руками он прикрывал множество зияющих ран, словно все еще держался за жизнь по чистой случайности. Орки кружили вокруг, тыкая его своими грубыми копьями, словно стая котов, набросившихся на одну мышь.
Монстры обернулись на быстрый упрек Алгоринда, и их усмешки замерли от внезапного ужаса. Приблизившись к группе, Алгоринд поднял меч и нанес пугающий удар влево. Острый клинок рассек горло одного из нападавших, отделяя голову от тела.
Алгоринд развернул лошадь, чтобы встретить оставшихся врагов. Троица забыла о своем кровавом развлечении и развернулась лицом к паладину. Их копья были нацелены прямо в грудь боевого коня. Молодой рыцарь опустил меч и вытащил свое копье. Он воздел его над головой — рыцарское приветствие, укоренившееся слишком глубоко, чтобы отказаться от него даже с таким недостойным противником — а затем перебросил оружие в правую руку. Прицелившись в первого орка, Алгоринд пустил лошадь в галоп.
Конь летел прямо на выставленное против него оружие. Его дикое ржание разнеслось над горами, словно животное чуяло опасность и бросало ей вызов. Но Алгоринд и не думал подвергать риску своего коня. Это была тактика, много раз опробованная на тренировочном поле Саммит Холла. На глаз рыцарь определил, что его копье вдвое длиннее оружия орков, и приступил к чтению молитвы Тиру, которая повысила бы эффективность его атаки.
В нужный момент, Алгоринд привстал в стременах и натянул поводья. Повинуясь приказу, сильная лошадь прыгнула. Копье Алгоринда ударило одного из удивленных монстров чуть ниже ребер, подняло его вверх, а потом швырнуло вниз, на верещащих товарищей.
Собрав все силы, рыцарь выбросил копье вперед, словно гигантский дротик. Усилие не заставило копье полететь, но удержало проклятого орка на расстоянии и не дало мучительной боли пронзить руку паладина. Прежде, чем копыта коня коснулись земли, Алгоринд изо всех сил метнулся в сторону, отбрасывая копье и умирающего монстра.
Лошадь приземлилась, проскакав несколько шагов вперед, а затем остановилась и развернулась. Позади остались два орка. Алгоринд не смог бы снова застать их врасплох. Он выпрыгнул из седла и вытащил меч.
Орки бросились на него, поднимая копья. Алгоринд не сходил с места.

Когда первый из противников оказался рядом, рыцарь с силой ударил мечом, подхватил копье и поднял его к небу. Он развернулся, клинок скользнул по поднятому копью, опуская его вниз. Кромка наконечника разрезала живот орка, откуда тут же повалилось содержимое. Существо сделало еще несколько шагов, а затем споткнулось о собственные внутренности и упало лицом вниз, чтобы больше не вставать.
Рыцарь развернулся к последнему врагу. Орк осторожно обходил его, используя длину копья, чтобы держать паладина на безопасном расстоянии.
- Вызов, - хмыкнул монстр. – Такое же оружие. Один в один.
Молодой паладин удивленно отшатнулся. Откуда у примитивного существа познания об их вере? По законам Ордена он не мог отказаться от брошенного вызова, если соперник его явно не превосходил. С другой стороны, человек был тяжело ранен, может быть даже умирал.
Алгоринд взглянул на лежащего путника. Туника мужчины пропиталась кровью, а дыхание было поверхностным. Солнце уже клонилось к закату, и над темнеющими холмами свистел ветер. Пострадавшему нужна помощь и тепло. Быстро. Паладин обязан был помогать слабым. И как выбрать между двумя этими обязанностями? – спросил себя Алгоринд.
Юноша посмотрел на противника. Орк был самым большим зверем из тех, с какими доводилось сталкиваться Алгоринду. Он был семи футов ростом, широким, толстым и свирепым, словно сова. Вокруг шеи его на ремешке болтался резной медальон с кровавым символом злого бога Малара. Деревянный диск размером не уступал небольшой обеденной тарелке, однако не казался слишком большим для существа, носившего его.
Да, бой с этим врагом будет честным. Алгоринд не видел способа отказаться от поединка.
Паладин подцепил сапогом одно из брошенных орками копий. Быстрый удар заставил оружие закрутиться. Схватив меч в руку, Алгоринд подхватил второй рукой подброшенное копье. Жутко ухмыльнувшись, орк развернул свое оружие в боевую позицию, держа его перед собою, словно дубинку. Паладин повторил стойку, и вызов был принят.
Орк и юноша принялись кружить, держась друг напротив друга. Их глаза горели от волнения, а руки крепко сжимали длинные деревянные древки, выставленные перед собой. Время от времени один из противников делал выпад, чтобы встретить ловкое парирование второго. Поначалу, стук дерева о дерево был медленным и нерегулярным, но вскоре удары посыпались шквалом.
Уверенная усмешка орка превратилась в гримасу. Зверь обнажил клыки и бросился на молодого паладина, нанося по опытному противнику удар за ударом. Но Алгоринд отвечал на каждую атаку, встречая каждое движение собственными финтами и парированиями.
Он тяжело дышал, признавая, что неожиданное мастерство орка стало для него серьезным испытанием. Собравшись и призвав все свое мужество, паладин сосредоточился на том, чтобы поднять копье монстра вверх. Стратегия рискованная, особенно в свете различия в силе и росте противников, но Алгоринд не видел другого выхода. Вместо того, чтобы испугаться огромных размеров своего врага, он использует их в своих интересах.
Внезапно, он развернул тупой конец копья вниз. Потом пропустил атаку, миновавшую его ослабшую защиту и позволил деревянному древку тяжело ударить себя в грудь, а затем зацепил нижний конец копья противника ботинком. Быстрый разворот выбил из-под орка ноги. Существо тяжело повалилось на спину.
Алгоринд быстро развернул копье и упер грубый каменный наконечник в горло соперника.
- Сдавайся, - сказал он прежде, чем вспомнил, с кем говорит.
Такое милосердие было бы уместно в бою между достойными противниками, но это было творение тьмы, а не честный человек. Как мог Алгоринд подарить ему жизнь? И как он мог теперь, озвучив свое предложение, отказаться от своих слов?
К счастью, орк разрешил эту дилемму. Он сплюнул и вызывающе откинул голову, подставляя шею. Он предпочел капитуляции смерть.
Паладин ударил и тяжело оперся на копье, завершая жизнь существа одним быстрым и милосердным выпадом. Когда все кончилось, он обернулся к путнику.
Юноша осторожно перевернул его на спину и сразу понял две вещи. Человек не сможет оправиться от своих ран. На нем бело-синий камзол. А это значит, он член ордена Рыцарей Самулара. Второй, более быстрый взгляд, показал, что сумка курьера все еще привязана к его плечу.
- Спокойно, брат, - мягко сказал молодой паладин. – Твой долг выполнен. Я приму его. Звери побеждены, а Зал – в часе езды. Я доставлю твое послание.
Мужчина с трудом кивнул и тяжело сглотнул.
- Другой, - прохрипел он. – Наследник…
Алгоринд поднял бровь. Собрав последние силы, гонец открыл сумку и вытащил из неё один единственный лист пергамента. Слова, написанные в нем, наполнили Алгоринда благоговейным трепетом. Губы юноши зашевелились в молитве к Тиру.
Был еще один. Великий Хронульф, командующий Терновым Оплотом, в конце концов, оказался не одинок. Наследник кровной линии Самулара был найден.

***
- Почти дома, - задыхался Эбенайзер Каменная Шахта, пробираясь через глубокий туннель.
«Домом» было скопление дворфских туннелей, лежащих под Горами Меча. Не слишком далеко от моря, и слишком чертовски близко к торговому пути на восток и человеческой крепости наверху.
На этот раз он ушел довольно далеко, но все вокруг казалось таким знакомым: мокрый запах туннеля, слабой свечение мхов и лишайников, покрывавших каменные стены, и старые пути, помеченные рунами, что был способен прочесть только дворф. Однако, кое-что изменилось, добавилось. В стенах и на полу были вырезаны уступы. Сейчас Эбенайзер не мог как следует изучить эти нововведения.
Пройдя весь путь, дворф сделал резкий поворот и углубился в туннель, шаркая короткими ногами. Крики и треск, донесшиеся из-за его спины, почти заглушили стук его железных сапог.
Прямо за спиной.
В ушах дворфа зазвучала какофония шипящих звуков, похожих на те, что издает под дождем огненный тритон, и криков, которые заставили бы орла опустить голову и прислушаться. Кто бы мог подумать, что стая гигантских крыс способна вызвать подобный шум? – подумал он.
Группа была, без сомнения, большая. Десятки когтистых лап царапали камень. Это множество огромных грызунов сердито бежали за Эбенайзером. И ради чего? Он взял из кучи блестящих безделушек митрильное долото – только одно, и только потому, что оно принадлежало ему. Его двоюродному брату Хошапу. Этот суетливый затворник выдернет Эбенайзеру кудрявую рыжую бороду, стоит ему услышать, что кто-то из его родственников оказался настолько глуп, чтобы оставить хороший инструмент просто валяться без дела.
Эбенайзер почти остановился. Стоило подумать о том, как это долото оказалось в гнезде осквипов? В семье шутили, что Хошап мог схватить любой из своих многочисленных инструментов или оружия раньше, чем собственный…
- Хэй!
Укус острых зубов, впившихся в толстую кожу сапога, вырвал Эбенайзера из воспоминаний. Зверь не только порвал обувь, но и прихватил приличный кусок кожи с лодыжки дворфа. К счастью для путника, осквип его лишь слегка прикусил. Если бы тварь смогла ухватиться получше, весь остальной путь до обители клана Эбенайзер пропрыгал бы на одной ноге. Зубы осквипов были огромными, выступающими вперед клыками, которые могли крошить камни – отличная штука, чтобы оставить дворфа без одной конечности.
Эбенайзер развернулся и замахал рукой, с силой ударяя наглого грызуна по голове. Огромный клиновидный череп разбился с радующим душу хрустом. Внезапная атака заставила остальных сородичей твари отшатнуться, и это было именно то, чего желал дворф. Он снова бросился бежать, и даже успел оторваться на несколько шагов, прежде чем кто-либо из грызунов оказался способен передвигать своими шестью, восемью или даже десятью ногами. Но стоило им действительно начать двигаться, и они делали это с умом. Такими темпами, подумал Эбенайзер, все они ворвутся в крепость Каменная Шахта прежде, чем жрец закончит со свадебными благословениями.
Глаза дворфа зажглись мрачным юмором, стоило ему представить прием, который окажут его родственники неожиданным посетителям. Минуло много лет с момента, когда клан Каменной Шахты беспокоили осквипы - гигантские лысые многоногие грызуны, почти такие же уродливые, как дуэргары. Однако дворфы убивали существ при встрече и старались понижать их популяцию. Не делай они этого, и грызуны могли бы расплодиться в боковых туннелях быстрее, чем люди в своих городах. Из этих уродливых желтых голых существ – это про осквипов, не про людей – к тому же получалась отличная кожа. А везде, где рылись шахты, и ленивые люди не желали заниматься этим без колдовства, всегда находились маги, которые были невероятно счастливы получить зубы осквипов. Они использовали их как компонент для заклинаний. По всем вышеперечисленным причинам, охота на осквипов была любимым дворфским видом спорта. Итак, сейчас он тащил группу тварей прямо в обитель клана. У сородичей намечается веселье.
Если боги окажутся добры, с усмешкой подумал Эбенайзер, то развлечение, которое он устроит родне, избавит его от порицаний за опоздание на свадьбу сестры. По крайней мере, может быть Тарламера обрушит большую часть своего гнева на осквипов прежде, чем доберется до него.
Вырвавшись из туннеля, Эбенайзер оказался в небольшой пещере. Он посмотрел через плечо и застонал. Следом за ним неслось штук пятьдесят тварей – вероятно, набрали подкрепление по пути. Немного перебор, даже в качестве свадебного подарка. Быть может, ему следует избавиться от некоторой части преследователей прежде, чем он заявится на свадьбу.
Дворф рассмотрел все варианты. Он не мог остановиться и вступить в бой, осквипов было много, даже для него. Впереди же текла огромная подземная река. Некоторое время он думал над тем, чтобы нырнуть в её воды. Осквипы были неважными пловцами, даже несмотря на невероятное количество ног. Он мог рассчитывать, что половина зверей утонет. С другой стороны, его собственные шансы были даже менее оптимистичны.
У клана были охотничьи кошки. Так вот, эти создания любили воду больше Эбенайзера и боялись её куда меньше. Возможно, он умел плавать, но никогда не спускался в воду, чтобы проверить это.
- Камни, - мрачно пробормотал он. Не прекращая бежать, он развернулся на каблуках и резко свернул направо, сбегая вниз по маленькому, темному туннелю, ведущему к дому клана.
Резкое шипение, раздавшееся впереди, заставило дворфа подпрыгнуть. Рыжие уши существа были прижаты к голове, а клыки обнажились в обычном оскале. Это была рыжая кошка сестры, Пушинка.
Инстинктивно, Эбенайзер отпрянул. Он настороженно относился к кошкам, даже к ручным тварям, которых люди держали в качестве домашних животных. Они были четвероногими эльфами. Во всем, вплоть до надменного вида и ловких, опасных лап. Пушинка была раз в десять больше любого поверхностного кота. К тому же, кошка стремилась во всем походить на Тарламеру. По всем этим причинам Эбенайзер был просто счастлив видеть зверя теперь.
- Крысы, - задыхаясь выпалил он, немного преуменьшая правду, тыкая на группу быстро приближавшихся осквипов. – Взять их!
Пушинка окинула его надменным взглядом, однако хвост её резко метнулся в сторону, стоило ей увидеть грызунов. С грозным воем, животное бросилось вперед, оказываясь в центре группы. Крысы отступили, визжа и вскрикивая от изумления. Обладай звери большим интеллектом, они бы поняли, что их слишком много для туннельного мышелова. Но древние инстинкты накрепко засели в их натуре, и большинство осквипов словно тараканы разбежались во все стороны при виде этого бича грызунов.
Некоторые из осквипов пришли в себя быстро, и их количество отбросило кошку с пути, что дало грызунам продолжать преследование намеченной жертвы. Эбенайзер решил не помогать Пушинке с теми, кто остался. Она бы его все равно не поблагодарила. Охранять туннели от паразитов было её работой, и она была почти такой же собственницей, как дворф, когда дело касалось вопросов, связанных с защитой собственной территории.
На бегу Эбенайзер вытащил из кармана платок и отер лицо. Он подозревал, что со всей этой беготней видок у него еще тот. Красновато-коричневые волосы дворфа были очень кудрявы. Сейчас он взмок, словно скаковая лошадь, а в такие моменты его шевелюра превращалась в невероятную путаницу мелких потных локонов. Борода Эбенайзера представляла собой отдельную проблему. Длинная, густая и вызывающе-красная, она была достаточно внушительной, чтобы просто висеть. О, это была борода, которой мог бы гордиться любой дворф. При всех его идеях – а по словам сородичей, идеи у него были престранные – он ценил традиции. И что с того, что он ненавидел заниматься шахтами, предпочитая стуку кирки ритм конских копыт? Что с того, что он выбривал верхнюю губу, вместо того, чтобы отрастить на ней обычные густые усы? В конце концов, на каком камне выбито, что дворф обязан носить усы? Все эти проклятые факты гарантировали, что от него еще часы будет нести ужином. Спасибо, но нет.
Эбенайзер весело скривился, когда понял, что репетирует оправдания. Ну, это не важно. Он долго отсутствовал, и с каждой новой фазой луны самые раздражающие обычаи его клана постепенно забывались. Факт был в том, что он с нетерпением ждал крох спорного мира, который означал очаг и дом.
Он миновал группу статуй, круг десятифутовых каменных дворфов – почитаемых героев прошлого, и спустился в последний туннель, ведущий к дому клана. Он вылетел на открытое пространство под удивленные вскрики родственников.
Его Па, суровый, седой, бородаты дворф с животом, размером с валун и сердцем, не уступавшим животу, был первым пришедшим в себя.
- Осквипы! – взвыл он, сверкая глазами и снимая с пояса молот. – Разве не говорил я тебе, Палмара, мальчик вернётся вовремя, да еще с подарками!
Мать Эбенайзера фыркнула и потянулась к своей кирке. Вонзив её глубоко в череп нападающего грызуна, она отшвырнула дергающееся существо в сторону. Долгие годы, проведенные рука об руку, размыли различия между этой парочкой. Мать отличал лишь женский разрез туники. В остальном Палмара Каменная Шахта была почти неотличима от мужа. Дворфа указала кровавым острием своего оружия.
- Там еще двое! Геланна! Отойди! Я увидела их первой!
На несколько минут церемония была позабыта, и дворфы ударились в преследование ворвавшихся осквипов.
Эбенайзер направился к центру пещеры. Каменная кафедра, служившая трибуной на собраниях клана, превратилась теперь в алтарь. Сейчас место пустовало, так как жрица Клангендина радостно присоединилась к общему веселью. Тарламера и её почти муж, малорослого карлика, не выше пятидесяти футов и не тяжелее двухсот пудов, стояли со сложенными руками. Глаза пары были наполнены смехом и разочарованием.
Смотреть на охоту за осквипами было весело, но ни один дворф не может быть счастливым, оставаясь в стороне от драки. Однако на Тарламере был церемониальный фартук, и все женщины клана подняли бы шум, запачкай она его кишками грызунов. Прискорбно, но такова была традиция.
- Ты счастливчик, Фродвиннер. Твоей женой станет самая красивая дворфа в сотне пещер, - сказал Эбенайзер. И не соврал.
Его сестра была красавицей. С её обычной аккуратно заплетенной густой рыжей бородой и волосами, которые вились яркими локонами. Ей эти проклятые кудряшки очень шли.
Дворфа фыркнула, но глаза её были добры.
- О времени, на которое ты сюда явился. Надолго?
Это был знакомый вопрос, и саркастический тон предсказывал ответ Эбенайзера.
- Насколько это возможно, - признался он, смягчая свое признание пожатием плеч. – Это не только мое решение. Ты знаешь.
Тарламера в замешательстве покачала головой и обвела рукой обширный двор обители клана.
- Во всех своих скитаниях, нашел ли ты место, равное этому?
Эбенайзер честно покачал головой. Крепость Каменная Шахта была впечатляющей и уютной. Церемонии, торжества и развлекательные бои проходили в большом зале, прекрасной пещере с гладким ровным полом и стенами, покрытыми красивой резьбой. На протяжении многих веков ремесленники Каменной Шахты вырезали фрески, изображавшие победы и празднества дворфов. Из зала вели несколько небольших туннелей, а в стенах были вырезаны лестницы, ведущие на верхние уровни. Некоторые уходили к домам семей, другие – к кузницам и мастерским, которыми пользовался клан. Разумеется, здесь были шахтеры и кузнецы, но клан Каменной Шахты славился искусством обработки драгоценных камней и работы с ценными металлами. Некоторые дворфы промышляли торговлей, меняя готовые товары на материалы, которые не легко было сыскать. Это волновало Эбенайзера. Его сородичи были слишком изолированы, слишком сплочены и слишком привязаны к своей расе, чтобы понять – некоторые люди куда опаснее других.
- Похоже, затихают, - заметил Фродвиннер, кивнув в сторону гостей.
Неистовое истребление осквипов закончилось. Раздавался лишь стук последних ударов. Большинство существ уже убрали. Эбенайзер решил, что их, скорее всего, сбросят в реку. Быстрое течение унесет тела прочь, и все, что не съедят речные твари, вынесет на берег в бухте гидры. Да тут наполнится множество ртов, заключил Эбенайзер.
Спустя несколько минут пещера была очищена. Некоторые набрали из колодцев воды, вылив её на пол, чтобы смыть последние следы битвы в несколько небольших зарешеченных отверстий в полу.
- Мы можем продолжить? – резко спросила Палмара Каменная Шахта, упирая кулаки в бедра. - Моя дочь выходит замуж, а сын решил поздороваться. И поглядите! – добавила дворфа, указывая на праздничный стол, ожидавший гостей у стены залы. – Тушёное мясо остыло, а эль потеплел!
Эти соображения заставили гостей собраться, а жрицу вернули к алтарю. Эбенайзер отступил в сторону и сжил свою седобородую мать в крепких объятиях, отчего её рев превратился в счастливые протесты.
Церемония была краткой и торжественной. В отличии от последовавшего за этим празднества. За столом собрались все члены клана Каменной Шахты. Дворфы рассказывали возвышенные истории и обменивались заковыристыми оскорблениями, покуда последний горшок тушеного мяса не опустел, а больше половины бочат со свадебным элем не оказались сухими. По знаку Палмары – которая, будучи матерью невесты, являлась и хозяйкой торжества – на столы запрыгнуло великое множество музыкантов. Своими рогами, трубами и барабанами они устроили веселый гам. Дворфы устремились на танцы, отплясывая с энергией и энтузиазмом, способными поспорить с их боевой доблестью.
Эбенайзера охватило редкое чувство довольства жизнью. Он наблюдал за тем, как прыгает и кружится его родня, как сплетаются сложные узоры танца. Он был рад вернуться домой. И понимание того, что через десять дней он будет столь же рад покинуть это место, ни капли не уменьшало его удовольствия.
Но даже сейчас его ноги дрожали. Он потянулся к сумке и вынул оттуда трубку и табак прежде, чем вспомнил, что в пещере у Палмары Каменной Шахты ничего подобного не найдется. В своих путешествиях Эбенайзер привык к табаку, и ему нравилось закуривать хорошую трубку снова и снова. Но в последнее посещение дворфы Каменной Шахты от таких привычек только хмурились и жаловались на дым. Эбенайзер заметил – как ему показалось, вполне справедливо – что в крепости, среди жара и духоты кузниц и очагов дополнительная струйка дыма едва ли что-то портит. С унылым вздохом, Эбенайзер отложил трубку и направился к ближайшему туннелю, ведущему к реке.
Примерно раз в час он прогуливался вдоль реки, довольно пыхтя и наслаждаясь ревом и журчанием воды. Пришла весна, и река разлилась, наполняясь талой водой, устремившейся с Гор Меча высоко наверху. Но это было единственным вторжением надземного мира.
В туннелях царил приятный холод и мрак. Разумеется, здесь было не безопасно – клану Каменной Шахты приходилось иметь дело с паразитами вроде осквипов, кобольдов или дроу – но над головой его был потолок, а с обеих сторон – каменные стены, что дарило дворфу ощущение спокойствия. Этот мир так отличался от суеты и света, царивших наверху.
Эбенайзер докурил трубку и вытащил кремень и огниво, чтобы зажечь еще одну. Вспышка искры отразилась светом далеко впереди. Он шел откуда-то из бокового туннеля. Эбенайзер поджал губы и прищурился. Свет так глубоко под землей был странным явлением и, как правило, не сулил ничего хорошего. Любой, кто жил в туннелях мог отлично обходиться без него.
Пока все эти мысли мелькали в голове дворфа, из бокового коридора показалось три высоких тощих фигуры. Их изящные тела четко вырисовывались в свете факела. Эбенайзер сплюнул и пробормотал проклятие. Люди. Плохо уже то, что они явились на вершину горы. Но в дворфские шахты их никто не звал. Как они узнали об этих путях? Лишь нескольким из их рода было известно о существовании клана Каменной Шахты, и это была тесная группа людей.
Внезапно, Эбенайзер вспомнил долото, которое взял из гнезда осквипов. Вытащив инструмент из-за пояса, он изучил метку, вырезанную на рукояти. Да, оно принадлежало дяде, Хошапу. Вне всяких сомнений – это был знак Хошапа, большой, словно нос гнома. Но как грызуны смогли его утащить? Эбенайзер углубился в воспоминания, пытаясь вызвать образ мрачного рябого лица Хошапа, держащегося поодаль от свадебного торжества. Но ничего не вышло. Хошап не был создан для праздников, но он очень любил свадебный эль. Его отсутствие, в сочетании с фактом появления в туннелях людей, выглядело подозрительно, словно скопление грозовых туч.
- Камни! – снова выругался Эбенайзер.
Засунув долото за пояс, он последовал за тремя нарушителями спокойствия.

***
Алгоринд поспешил вернуться в Саммит Холл. Тело его брата-паладина было достойно укрыто и уложено на подстилку, которую Алгоринд соорудил из ветвей. Эта обязанность добавила времени его путешествию, и, когда юноша пришел к монастырским воротам, церемония посвящения уже началась.
Тьма окутала холмы, и песочного цвета камень внешних стен цитадели, казалось, растворялся в сумраке. Если бы не яркие огни, освещавшие часовню, в сочетании с собственными знаниями об этих местах, Алгоринд мог никогда не увидеть монастыря. Многие путешественники проходили мимо под взглядами часовых, даже не замечая крепости. Это казалось Алгоринду совершенно замечательным явлением, если учитывать огромные размеры строения.
Привратник, рослый юный паладин, который часто становился партнером Алгоринда в обучении, оглядел своего друга сверху донизу.
- Ты видел битву, - сказал он с непринужденной завистью в голосе.
- Орки.
Алгоринд показал всю незначительность своих противников, пожав плечами, и махнул рукой на соломенную подстилку.
- Напали на этого человека. И познали справедливость Тира. Но я не успел спасти этого храбреца.
- Я осмотрю брата. Ты можешь понадобиться в часовне.
Паладин стянул свой безупречно сине-белый плащ и передал его Алгоринду. Молодой человек с благодарностью принял помощь друга и быстро натянул новую одежду. Оба мужчины почти не отличались друг от друга размерами – оба были дюйма на два выше шести футов, а их тела были выточены постоянными тренировками с мечом, копьем или посохом. Алгоринд пригладил свои кудрявые, коротко подрезанные волосы, и поспешил к часовне, которая, вместе с полем для тренировок, занимала в жизни Саммит Холла центральное место.
Юноша остановился у арочного входа. Его братья пели – невероятно красивая песня, восхваляющая справедливость Тира и мужество молодых людей, избравших его путь. Значит, церемония почти подошла к концу.
Алгоринд ощутил разочарование. Он и прежде видел посвящение, и ничто не вдохновляло его так, как эта священная церемония. Это была его мечта. Вся его жизнь прошла в ожидании подобного момента. Каждое посвящение заставляло его почувствовать, что теперь он сам намного ближе к своей цели. Многое вело к этому моменту: годы тренировок с оружием, годы изучения религиозных обрядов, испытание паладина, проверка мукой, ночь бодрствования в часовне, ритуальное омовение и облачение в белую мантию и новый камзол. Обучение Алгоринда еще не закончилось, и он думал, что пройдет год или два, прежде, чем он будет допущен к испытанию паладина.
Юноша задержался возле открытой двери, благоговейно склонился, когда Мантассо, Верховный Лорд Аббат – могучий воин, который, несмотря на свое звание, все еще тренировал клерикальных помощников – попросил Тира о благословении. Церемония посвящения, пожалования меча и ритуального пролития крови, символизирующая жизнь, посвященную служению, была делом магистра Лаарина Золотобородого. Это было древнее действо, выражающее честь прикосновения к мечу. Рыцари Самулара проводили его с большей строгостью, чем предполагали романтические рассказы о рыцарстве. Алгоринд с трепетом и глубоким томлением наблюдал, как паладин высшего ранга провел заключительную часть церемонии обмена, принимая мечи каждого из юных паладинов и напоминая им, что жизни их теперь посвящены служению Тиру. Наконец молодые паладины одели новое оружие, все еще несущее следы их собственное крови, и стали настоящими рыцарями Ордена.
Гимн зазвучал снова, на этот раз обретая форму ликования. Присоединившись к нему всем сердцем, Алгоринд покинул часовню вместе со своими братьями.
Новости об убитом гонце распространились по Саммит Холлу почти мгновенно. Алгоринда вызвали на доклад в кабинет к Лаарину.
Юноша поспешил к большому строению, заполнявшему собой северную часть комплекса, и поднялся по лестнице, ведущей к башне, в которой находилось внутренне святилище магистра. Комната в башне была круглой, а её обстановка – простой, даже скромной. Единственным цветным пятном здесь были яркие желтые усы и тонкие волосы Лаарина Золотобородого. Магистр сидел за столом из полированной древесины на деревянной скамье с высокой спинкой. Стулья, стоящие перед столом, едва ли были созданы для удобства, а на каменных стенах не висело ни единого гобелена. На полках лежали трофеи совершенных подвигов, а также высился ряд пыльных книг. Два высоких узких окна и тройка толстых свечей давали достаточно света, чтобы видеть, если даже не читать. Ученость не призиралась, но точно не входила в список рыцарских добродетелей.
Испросив разрешения, Алгоринд вошел и взял один из стульев, стоящих перед магистром Лаарином. Он с уважением кивнул остальным, собравшимся вокруг паладина – Мантассо, двум высокопоставленным жрецам и трем старшим паладинам, в число которых входил сир Гарет Кормейр. Дворянин и паладин, завоевавший великую славу, он удалился от службы рыцарям Самулара из-за тяжелой раны, полученной им более тридцати лет назад. Несмотря на свои раны и жизнь, проходящую в вынужденной праздности, старик все еще был высок и силен. Он прибыл в крепость этим утром – незадолго до того, как Алгоринд ушел в свой патруль – после двухнедельной поездки, способной утомить многих молодых паладинов. Сейчас он выглядел похожим на важного государственного деятеля – одетый в достойные одеяния темно-синего оттенка, с аккуратно подстриженной седой бородой и яркими голубыми глазами, осторожными и внимательными.
Мужчины внимательно выслушали доклад юного паладина.
- Ты преуспел, - признался Лаарин, когда рассказ был окончен – внезапная для магистра паладинов похвала. – Однако задача, ложащаяся на наши плечи теперь, гораздо сложнее твоих подвигов.
- Это непросто, - согласился сир Гарет. – Наш брат Хронульф долгое время верил в то, что его семья мертва. Теперь мы узнали, что у него есть сын. Если этот потерянный сын – а он не меньше, чем жрец Цирика – примет милость Тира, это самое меньшее, что мы можем сделать для его отца. Однако, его дитя – другое дело.
Мантассо сложил свои крупные руки и уставился на рыцаря.
- В послании говориться, что девочка в безопасности, довольна своей семьей, воспитывавшей её с рождения, и не тронута злом, которое выбрал её отец. Имеем ли мы право нарушить эту идиллию?
- Не только право, но и долг, - строго сказал Лаарин. – Разумеется, она должна оказаться под опекой и присмотром ордена. А то, что несмотря на всю свою незначительность, она может быть обладательницей одного из колец Самулара, добавляет к делу срочности. Но что делать?
- С вашего позволения, магистр Лаарин. Полагаю, ответ лежит перед нами, - сказал сир Гарет своим придворным тоном. – Что насчет этого парня? Я слышал, он самый лучший и талантливый из послушников, и более чем готов к своему испытанию паладина. Поручите ему найти девочку и кольцо.
Прошло несколько сердцебиений, прежде чем Алгоринд понял, что рыцари говорят о нем. Они думали, не дать ли ему испытание паладина! Он не ожидал подобной чести еще как минимум год!
- Полагаю, ты согласен, - сухо сказал Лаарин, изучая сияющее лицо Алгоринда.
- Более чем! Для меня честь служить Тиру и его святому Ордену, милорды. Так или иначе.
- Вне всяких сомнений, он нетерпелив, - проворчал Монтассо. Крупный жрец раздраженно пошевелился, заставляя ветхий стул противно заскрипеть. – Прежде, чем вы продолжите, мне стоит высказаться по этому вопросу!
- Разумеется, - сказал Лаарин тщательно сдерживаемым тоном. – Почему это дело должно отличаться от остальных?
Алгоринд моргнул, удивленный этим признаком разногласий среди магистров. Мантассо, следивший за происходящим, все заметил и раздраженно покачал головой.
- Я не хочу проявить неуважение к любым традициям, - заявил крупный жрец, - но этот юноша принадлежит к духовенству, а не к воинскому ордену. Разве не должны мы в своем служении Тиру использовать все средства? Все? У Алгоринда хватит учености, языка, быстрого ума и потенциала как для карьеры ученого, так и для пути предводителя. Его знания картографии замечательны. Он обаятелен, и язык у него подвешен. Он мог бы далеко продвинуться по стезе жреца и его успехи значительно помогли бы делу Тира. Но сколько паладинов доживают до своей тридцатой зимы? До двадцать пятой? Может быть два или три. Из сотни! Вы, почтенные господа, собравшиеся в этой палате, не правило, а скорее исключение!
- А Алгоринд не исключителен? – возразил Лаарин. – Мы хорошо осведомлены о талантах и потенциале этого молодого паладина. Ордену нужны такие люди. Дело решено, - он повернулся к Алгоринду. – У тебя есть обязанности, брат. Исполни их достойно.
Алгоринд встал на ноги, слишком довольный услышанным, и поклонился магистру. Он оставил кабинет, чтобы подготовиться к испытанию, в полной уверенности, что ничто не затмит славы этого момента.
Последовавший за ним сир Гарет крикнул ему остановиться. Прославленный паладин протянул руку, сжимая запястье юноши, словно тот уже был членом ордена. Или словно он сам все еще не отошел от дел. Они шли бок о бок, и сир Гарет делился с Алгориндом опытом, давая подробные указания о том, какие шаги предпринять, чтобы спасти ребенка.
Беседа вышла более славной, чем когда-либо мечтал Алгоринд. Он слушал внимательно, сохраняя каждую деталь в своей тщательно натренированной памяти. К тому времени, как снаряжение паладина было собрано, а боевой конь – снаряжен в дорогу, сир Гарет заявил, что юноша полностью готов.
- Ты принесешь ордену славу, сын мой, - с доброй улыбкой заверил его великий человек. – Помни рыцарские добродетели: мужество, честь и справедливость. Я добавлю к этому еще одно качество – осмотрительность. Это очень важно. Ты не должен никому рассказывать о том, что делаешь. Ты клянешься в этом?
Алгоринд, чью голову вскружило волнение, преклонение перед героем и святой пыл, пал на колено перед паладином.
- В этом деле, как и во всех остальных, сир Гарет, я последую твоим приказам.

***
У Бронвин ушла пара дней, чтобы выследить Малхора.
Во-первых, ей пришлось отыскать и опросить агентов Арфистов, которые проводили сделки Данилы и заставили людей Малхора пойти за ней. Задача была не из легких. Скрытность была привычкой, глубоко укоренившейся среди арфистов, и многие из них опасались делиться секретами даже со своими. К счастью, один из приспешников Данилы был хафлингом с претензиями барда. Рассказ о небольшой роли, сыгранной им в событиях – разумеется, в последствии она сильно возросла – облетел таверны и сборища, часто посещаемые коротышками. Однажды вечером Алиса Тинкер услышала эту песню и принесла весть, вместе с протестующим хафлингом, прямиком Бронвин.
Сказка Нимбла, несколько приукрашенная, помогла мало. Жрец исчез, оставив после себя лишь бледный дымок. Бронвин рыскала по городу, заглядывая в каждую доступную ей лазейку в поисках информации. Она понимала, что дела эти могут продлиться до самого снегопада, и это невыносимо разочаровывало её. Но, наконец, усилия принесли свои плоды, приведя девушку к эльфу, который славился обширными связями и чрезвычайно мрачной репутацией.
- Ты мне должна, - без особой на то необходимости заметил эльф, передавая Бронвин пергамент.
Приняв бумагу, женщина поморщилась, представляя себе вид оплаты, который мог предполагать этот контракт. Она развернула свиток и присвистнула. Да тут вилла средних размеров. В крошечном описании эльф отметил магических стражей, секретные двери, скрытые ниши для охраны и другие тщательно охраняемые тайники. Она с подозрением посмотрела на своего благодетеля.
- Откуда тебе все это известно?
Он одарил Бронвин надменной улыбкой.
- Дорогуша, это здание мне принадлежит. Поскольку человек, которого ты ищешь, заплатил арендную плату заранее – делай с ним что хочешь. Но подумай о мебели и постарайся не запачкать кровью ковры.
- Уж постараюсь, - сухо сказала девушка. Обменявшись с эльфом еще несколькими мрачными любезностями, она покинула его и направилась к Северному Району.
Ночью этот район был тих. Большая часть богачей либо пряталась за стенами, окружавшими виллы, либо уходила искать радостей в более шумных частях города. Идя по широким мощеным улицам, Бронвин задавалась вопросом, как отреагируют жители самого консервативного района на то, что среди них все это время жил жрец Цирика. Вероятно, их ответ будет чем-то напоминать ответ эльфа. Пока жрец оплачивал счета и держался в тени, он не представлял угрозы.
У Бронвин было достаточно причин думать иначе. Ради встречи с ней Малхор пережил множество неудобств. Сегодня вечером она решила понять почему.
Она обошла Зал Нежной Русалки, массивную и безвкусную каменную постройку. Башенок у зала было больше, чем голов у гидры, а многочисленные балконы украшали решетки кованного железа. Здание занимало всю площадь. Женщина быстро миновала его и скользнула в Аллею Многих Котов. Бронвин оглядела каменные головы, торчавшие на карнизах нескольких стоящих впереди зданий. Изображения выглядели так реалистично, что девушка вспомнила ходившие по тавернам легенды. Они утверждали, что иногда головы разговаривают с прохожими. Но единственным звуком, долетавшим до нее сейчас, было мяуканье бездомных кошек, охотившихся за отходами мясных магазинов, что выбросили свой дневной товар. Аромат подобных лавок тяжело висел в неподвижном, заполненном туманом воздухе. Бронвин прикрыла нос плащом и ускорила шаг, осторожно обходя пару полосатых котов, сражающихся за право обладания длинной рыбной колбасой.
Женщина обнаружила заднюю стену огороженного сада виллы неподалеку от магазинов. Она пробежалась пальцами по камням. Затвор был именно там, где указал эльф. Поклявшись не скупиться, гася этот долг, Бронвин нажала на затвор и подождала, пока распахнется каменная дверь. Она скользнула сквозь отверстие и поспешила оказаться в тени оплетенной виноградом беседки, стоящей посреди сада.
За беседкой, скрытый от случайного взгляда пышными лозами, стоял первый охранник. Бронвин узнала в нем одного из жентийских солдат, ворвавшихся в баню на зов Малхора. Мгновение, она колебалась. Убить человека было не так-то легко, но этот хотел её смерти или собирался сделать её пленницей Малхора. Второе, несомненно, было еще хуже.
Женщина скользнула за спину охранника, в руках её появилась длинная тонкая веревка. Быстрым движением, она выбросила руки из-за лоз и крепко обвила гарротой горло мужчины. Человек тихо, сдавленно захрипел. Звуки стали чуть громче, когда он схватился за веревку пальцами. Он был намного сильнее Бронвин. С ужасом, женщина поняла, что скоро страж может подать тревогу.
Она подпрыгнула, упираясь ногами в решетку беседки и откинулась назад, таща веревку. Спустя мгновение, мужчина замолчал. Бронвин крепко привязала гарроту к решетке, а затем заглянула за угол. Выпученные глаза мужчины свидетельствовали об эффективности нападения. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, женщина скользнула в ледник.
Вилла была хорошо оборудованна. Даже такое маленькое толстостенное помещение, в котором хранились блоки льда, вырезанные в ближайшей реке, было роскошью в ближайшие летние месяцы. Сейчас комната была почти заполнена и холодна, словно погода в середине зимы. Пробираясь по узкому проходу между блоками, Бронвин завернулась в плащ. Она почувствовала ожидаемый шельф и располагавшиеся здесь свечи. Бронвин зажгла их и двинулась вниз по узкому проходу, прямо к пролету крутой лестницы.
По словам эльфа-домовладельца, этот проход вел сквозь заднюю стену, в самую богатую спальню. Наверняка она найдет там Малхора. Она лишь надеялась, что найдет его одного.
Прокравшись по коридору, Бронвин поднялась по крутой деревянной лестнице. Она двигалась медленно, прокладывая свой путь так, чтобы ни один скрип не выдал её присутствия. С каждым шагом женщина становилась все более беспокойной. В туннеле не было паутины, как и никаких признаков мышей. Как может быть секретен ход, который так часто используют?
Она уже надумала повернуть назад, но проход закончился у второй двери – раздвижной, из тонкого дерева – скрытой за гобеленом. Малхор, видимо, был один и пребывал в молитве. Бронвин зажмурилась, стараясь не слышать жуткую вздымающуюся и опадающую каденцию песни. Знать, что Малхор поклоняется Цирику – одно дело. Совсем другое – стоять и слышать воззвание к темному и злобному богу.
Наконец Малхор закончил свои восхваления. Бронвин слышала, как мужчина напрягся, силясь поднять свое огромное тело с колен. Затем послышался протестующий скрип. Это стонал под ногами жреца деревянный пол. Следующая часть плана была самой рискованной. Бронвин открыла дверь и выскользнула из-за гобелена, заглядывая в комнату.
В конце концов Малхор был не один, однако молодая женщина, с которой он проводил вечер, была совершенно мертва. Бедные эльфийские ковры, мрачно подумала Бронвин. Теплые, покрытые заплатками одежды указывали на то, что женщина была из Портового Района. Возможно, шлюха из таверны, которую на виллу заманил один из мужчин Малхора. Вероятно, обещая легкую монету за объятия старика. Откуда она знала, что веселый жрец получил удовольствие от смерти и силы, данной за сделку с ней? Бронвин вытащила нож и стала ждать. Сердце её грохотало в груди. Она наблюдала за тем, как жрец наливал себе в бокал густое красное вино из серебряного графина, как он поднял кубок, салютуя мертвой женщине, как, закрыв глаза, он отхлебнул вина, словно смакуя приятные воспоминания, после чего, тихо напевая, направился к ванной, по пути минуя гобелен.
Девушка выпрыгнула из своего укрытия и изо всех сил ударила. Её нога почти полностью утонула в огромном необъятном животе, но действие возымело желаемый эффект. Малхор захрипел, словно кузнечный мех, и осел на пол.
Схватив жреца за волосы, Бронвин запрокинула его голову. Ступив мужчине за спину, она сильно прижала нож к горлу своей жертвы.
- Крикнешь – и ты мертв, - сообщила она низким, яростным тоном. Малхору потребовалось несколько мгновений, чтобы начать говорить, но слова его прозвучали с замечательным апломбом.
- Я вполне способен понять очевидное, - прохрипел он. – Говори, что хочешь. Моя ванна стынет. А еще лучше – раздевайся и присоединяйся ко мне.
Женщину почти восхищала его наглость.
- Итак, очевидный вопрос: почему ты решил схватить меня тем вечером? Это была еще одна твоя игра?
- Приятная мысль, но нет, - ответил жрец. Теперь его голос стал сильнее, но в глазах его был страх. Он заметил ярость на лице Бронвин. – Не игра. Я не стал бы позорить себя такими вещами. Ты не какая-то шлюха из таверны, которой можно попользоваться и выбросить.
- Лестно слышать. Так что же?
Он поднял руки и показал ладони.
- Ничего личного. Я из Жентарима. А ты – дочь заклятого врага Жентарима. Человек, который хочет прожить долгую жизнь, не оставляет опасных щенков, чтобы те окрепли, отрастили клыки и совершили свою месть.
Бронвин замерла. Ничего из пережитого и испытанного, ничто в этом злом, уродливом человеке не могло бы ошеломить её так, как эти простые слова. Ты чья-то… дочь.
- Кто? – резко потребовала она. – Кто ваш враг?
Малхор рассмеялся, от чего складки его плоти заколыхались.
- Дорогуша, я жрец Цирика. У меня врагов больше, чем папочек у этой шлюхи.
Бронвин почти проигнорировала легкое ударение на слове «папочек». Малхор играл с ней. Вот и все. Она посмотрела на нож, приставленный к горлу жреца. Как же хотелось вонзить его поглубже. Но если она ударит, то никогда не узнает ответа, которого жаждала двадцать долгих лет. Она глубоко вздохнула и смогла погасить гнев.
- Скажи мне имя моего отца. Скажи, и я позволю тебе жить.
- Обещание дано, обещание исполнено? – передразнил он. – И где мое ожерелье?
- Это не моих рук дело, - прошипела она. – Как ты сам сказал – у жреца Цирика много врагов.
Еще одно предупреждение.
- Ты обработал янтарь. Интересно, какие секреты умелый маг сможет узнать, повторив твою магию?
Эта мысль прогнала из глаз Малхора самодовольство.
- Это ожерелье. Теперь оно принадлежит подобному магу?
- Возможно. Оно было возвращено мне, но я была бы рада расстаться с ним подобру-поздорову.
Малхор пораскинул умом.
- Я скажу тебе имя отца, если ты… скажем… три лунных цикла подержишь ожерелье у себя.
- По рукам.
- Ты можешь найти эту информацию забавной, учитывая твои, скажем так, оригинальные методы ведения дел, - лукаво начал жрец.
- Заканчивай!
- О, хорошо, - сказал он, надувшись. – Я все равно получу кинжал в горло, учитывая, как ты держишь мою голову. Не то, чтобы мне не нравилось на тебя смотреть, но не могла бы ты слегка отпустить мои волосы? И этот нож…
- Говори!
Жрец кивнул в ответ на её нетерпение.
- Ты старшая, и единственная, выжившая дочь Хронульфа Карадуна. Паладина Тира. Полагаю, он некоторым образом рыцарь.
Сквозь охватившее её оцепенение, Бронвин почувствовала, как медленно кивает. Это имя вызвало давно позабытые воспоминания и образы, которые она никак не могла осознать – словно сны из далекого прошлого. Масштабность осознания ослепила её. У неё было имя отца!
Женщина убрала нож с горла жреца. Затем, она развернула руку и с силой ударила рукоятью в лоб Малхора.
Глаза жреца закатились, а тело повалилось вперед. Бронвин отпустила волосы мужчины, и он упал лицом вниз, на ковер, который уже был измазан кровью шлюхи.
Осторожно наклонившись, Бронвин приложила пальцы чуть ниже уха человека. Он проснется слишком рано, чтобы совершить меньше зла, но это была сделка. Жизнь и обещание, что любые секреты, неосторожно переданные им янтарному ожерелью, будут сохранены от посторонних глаз.
Обещание дано, обещание исполнено.
Женщина встала и скользнула за гобелен. Она могла уйти другим путем, но первый шаг был таким же. Когда она отступала по запасному пути, помеченному эльфом, то старалась не жалеть о содеянном. Она выполняла свои обещания. Данные человеку или монстру. Это имело смысл. Даже если человек полностью лишен чести, это не значило, что он не способен понять и оценить честь других. Она преуспела – ради себя, ради других людей и ради Арфистов – клиенты знали её репутацию и были готовы вести с нею дела. Но была и другая причина столь суровой политики. Еще более важная и глубоко личная. Если однажды, хоть один раз, она нарушит свое правило – будет ли она отличаться от своих клиентов? Новый голос в её голове – новое, но все-таки смутно знакомое дополнение. Если она нарушит свои правила – сможет ли она быть дочерью паладина?

 




#96005 Вызов: двадцатая глава

Написано Alishanda 30 Июнь 2017 - 20:47

а


- Вульгрет номер два.
- И правда, - оглядев комнату, Галаэрон кивнул в знак согласия с выводами Такари. – Должно быть, это Вульгрет Джингелшода.
Вторая зала пирамиды была такой же пыльной, как первая, однако здесь находился инвентарь, необходимый любому практикующему магу. Реторты и пробирки, пузырьки и весы, жаровни и бутылки, всякие таблички, свитки и манускрипты – много манускриптов, выстроившихся на полках и надёжно защищённых стеклянными дверьми. Была здесь и толстенная книга заклинаний, покоившаяся на подставке, освещённой парящей сферой света. Сфера была сотворена заклинанием, а потому совершенно не запылилась.
Из дальнего угла донёсся громкий скрежещущий звук. Галаэрон обернулся, чтобы увидеть, как Такари, держа меч наизготовку, отпрыгивает от небольшого тупика. С губ девушки вот-вот грозился слететь первый слог заклинания. Когда атаки не последовало, эльфийка указала на утонувший в земле камень.
- Это было легко.
- Слишком легко, - Галаэрон пнул камень в сторону туннеля и вздрогнул, когда внутри прохода зажглась зелёная магия. – Да этот лич – специалист по трюкам!  
- Он научился этому у демонов Аскалхорна, - входя в комнату, согласился Джингелшод. – Легче заманить жертву на верную смерть, чем тащить её туда на поводке.
- Урок, который Галаэрон запомнит надолго, - сказал Мелегонт. Вслед за остальными, он вошёл в комнату и, увидев открытую книгу с заклинаниями, покачал головой: – Всё слишком располагает войти, я бы сказал, - он щёлкнул рукой в сторону постамента, и на страницы упало пятно тени. – Защита против любопытных глаз.
И хотя Нихмеду подозревал, что комментарий был адресован лично ему, он не стал спорить. Открытая книга была слишком очевидным приглашением. Рано или поздно кто-то заглядывал в неё, пытаясь выяснить, что же изучал Вульгрет, после чего обнаруживал себя неспособным прекратить чтение, захваченным каким-то заклинанием порабощения или подавления воли. Эльф начинал понимать ход мыслей этого лича. Предыдущий противник хотел их уничтожить. Этот - желал получить контроль над их разумом.
Волшебная сфера засияла ярче, заполняя комнату резким светом и глубокими тенями. Вдоль задней стены выстроилась небольшая коллекция позолоченных доспехов и украшенного драгоценными камнями оружия. Все вещи были настолько зачарованы, что аура магии ощущалась даже через толстый слой пыли. Рядом с оружием стояла стойка с палочками и жезлами, а дальше виднелись сундуки с сокровищами. Перед одним из них уже замер на коленях Малик. Его руки по самые запястья утонули в куче самоцветов, а взгляд стал пустым и безжизненным.
Галаэрон оттащил коротышку от сундука, расшвыривая драгоценности по полу. Сделав это, он захлопнул сундук.
- Не смей!
Несколько раз моргнув, Малик потянулся за кинжалом:
- Не нужно жадничать, эльф. Здесь камней хватит, чтобы озолотить нас всех!
- Чтобы сделать нас рабами Вульгрета, - Галаэрон посмотрел на остальных. – Не трогайте их. Это приманка.
- Приманка? – Вала осматривала блестящую кольчугу.
Нихмеду сделал шаг, становясь перед ней.
- Думаю, так он создает своих немёртвых слуг. Ты видела глаза Малика.
Она кивнула.
- Умно, - Такари смотрела на сокровища, словно на кучу падали. – Если нам нельзя касаться вещей из-за опасности стать рабами, мы не сможем найти его филактерию.
- Если для начала не развеем магию, - заметил Мелегонт.
- Тогда развейте её, - сказал Джингелшод.
- Мои силы не безграничны, - волшебник смотрел на стену магических предметов. – Нужен кто-то посильнее меня, чтобы всё тут развеять.
- Я не дурак, - сказал рыцарь. – Ты не получишь желаемого, пока не сделаешь то, что я хочу.
- Это невозможно, - запротестовал Мелегонт. – Я уже использовал это заклинание однажды. Я могу сотворить его ещё раз, но потом мне придётся провести ночь, многократно повторяя заклинание, чтобы снова запечатлеть его в моем мозгу. Когда я закончу, Эльминстер уже будет здесь.
- Возможно, у Эльминстера бы получилось, - предположил Джингелшод.
- Но ты не заключал с ним сделки, - заметил Галаэрон. – И я сомневаюсь, что он захочет спасать того, кто помог Вульгрету привезти в Аскалхорн демонов. Ты можешь доверять Мелегонту.
- Ему? – глаза Джингелшода налились кровью. – Я не так наивен, как ты.
- Наивен? – взгляд Галаэрона метнулся к Мелегонту, а затем снова устремился на Джингелшода. – Ты о чем?
- Галаэрон, человек может быть двумя личностями сразу, - маг попытался вклиниться между эльфом и рыцарем. – Я всё ещё надежда Эверески.
Нихмеду продолжил смотреть на Джингелшода:
- Расскажи.
- Нет надобности говорить тебе о том, что ты и так знаешь, - сказал рыцарь. – Ты видел, как он предал Валу на мосту. Не стоит удивляться, что он солгал тебе.
Галаэрон обернулся к архимагу и обнаружил на своём пути Валу, держащую меч.
- Нет, Галаэрон, - женщина мягко оттолкнула его назад. – Ты знаешь, что я не могу позволить тебе этого.
Галаэрон ощутил в руке нечто прежде, чем понял, что сжимает собственный меч. Он отпустил оружие и снова повернулся к Джингелшоду.
- Что сказал тебе Мелегонт?
- Скажу после смерти Вульгрета, - пообещал рыцарь.
Галаэрон повернулся к Малику и спросил:
- Ты же слышал?
- Я сказал Джингелшоду, что пришел ради спасения своего народа, - ответил за него Мелегонт. – И ты лучше других должен это понимать.
Галаэрон не сводил глаз с Малика. Коротышка вздохнул и кивнул.
- Сначала, он утверждал, что пришёл спасать Эвереску, и за эту ложь получил тот же удар, что и ты. А потом сказал, что пришёл ради того, чтобы спасти свой народ. Что ему нужен Камень Карсы, чтобы вернуть шейдов домой.
- Не домой, а на его место, - разочаровано покачал головой Мелегонт. Вздохнув, он снова заговорил: – Шейд был нетерезским городом. Наши теневые маги прочли падение империи в рассветных тенях и спрятали нас в безопасности Плана Тени. С тех самых пор мы пытаемся вернуться домой – вы зовете это место Анорохом.
- Семнадцать веков. Долговато для попыток, - сказала Такари.
- На Плане Тени время течёт по-иному, - сказал Мелегонт. – Да и задача с возращением не так проста.
- Особенно, когда на пути стоят фаэриммы, - заметил Галаэрон. Гнев, звучавший в его голосе, заставил Валу достать меч. – И для начала тебе нужно было переместить их куда-нибудь ещё!
- Но не в Эвереску, - рявкнул Мелегонт, теперь такой же злой, как Галаэрон. – Но что если и так? В течение семнадцати веков мы пребываем в ловушке посреди чёрного ада, неспособные вернуться из-за фаэриммов. В течение первого тысячелетия мы сохраняли свободу, платя дань жизнями демоническим лордам, которые желали поработить нас. Семьсот лет мы сражаемся с Малаугримом за выживание. Многого ли мы просим у Эверески и остального мира, ища здесь помощи в борьбе с фаэриммами, чтобы вернуться в собственный мир?
- Вы не просили, - возразил Галаэрон.
- Эвереску – нет, - Мелегонт отстранил Валу и выпрямился во весь рост, напоминая всем присутствующим, включая Галаэрона, что ему нечего бояться рассерженного эльфа. – Но что бы вы ответили, попроси Нетерезский город помощи у ваших Старших Холма?
Вопрос заставил внутренности Галаэрона сжаться от пронзившего их холода. Ответ был очевиден. Как ему, так и Мелегонту. Старые эльфы не одобряли беспечную магию Нетерила, и, как он знал из древних манускриптов Академии, тайно радовались падению древней империи.
- Можешь быть уверен – я делаю для Эверески больше, чем Эвереска сделает для Шейда, - сказал Мелегонт. – Веришь ли, всё зависит от тебя – и твоей тени.
Не дожидаясь ответа Галаэрона, маг повернулся к Джингелшоду.
- Я полагаю, что Камень Карсы находится под этой пирамидой. Есть более простой способ достать его, так что не заставляй меня тратить драгоценное время и силы, открывая теневой туннель.
Глаза рыцаря сердито вспыхнули.
- Ты обещал…
- Не важно, веришь ли ты словам Мелегонта или нет, ты можешь верить моим, - Галаэрон понятия не имел, была ли слишком человеческая ярость его собственной или же сотворённой тенью, но он знал, что большая часть критики, обрушенной Мелегонтом на Эвереску, была справедливой. Повернувшись к магу, он сказал: - Если бы наши города поменялись местами, я, быть может, сделал бы всё, чтобы спасти Эвереску. Но знай, маг, я заставлю тебя исполнить обещание. Если Эвереска падет, я позабочусь о том, чтобы Шейду воздалось в сотни раз больше.
Мелегонт одарил его мрачной улыбкой.
- Уже воздается, эльф. Мы никогда не собирались спускать фаэриммов на ваш город – и они всё ещё остаются больше нашим, чем вашим врагом. Не стоит беспокоиться об этом.
Галаэрон повернулся к Джингелшоду.
- Моё обещание крепко, как прежде.
Мгновение, рыцарь изучал эльфа, а затем кивнул:
- Предупреждаю, не подведи меня.
Джингелшод зашагал в проход, обнаруженный Такари, скользнув в него перёд ногами. Проходя через зелёный барьер тело его подняло облако пыли. Спутники переглянулись, раскрыв рты.
Наконец, Такари заговорила:
- Иллюзия. Этот лич действительно очень умен.
Подойдя к проходу, она также скользнула в него вперёд ногами, оставляя за собой облако пыли. Потом настала очередь Галаэрона. Он обнаружил, что летит в высокую, освещённую серебряным светом пещеру. Перед его глазами предстал ряд изогнутых в сторону центральной опоры колонн, а затем он плюхнулся в озеро, заполненное вонючей, по цвету и консистенции напоминавшей ртуть, жидкостью. Маленькая рука ухватила его за волосы и потащила в бок в тот момент, когда на то же самое место приземлилась Вала. Затем был Мелегонт, создавший магию замедленного падения. Последним в озеро свалился Малик.
Спустя мгновение, группа обнаружила себя стоящей по пояс в серебристом пруду. Сквозь зеркально чистую поверхность просвечивали очертания камня размером с лошадь Малика. Из зазубренной трещины в центре вытекал фонтан серебристой жидкости, заполняя озеро и медленно исчезая в водовороте на его дальнем конце. Закручиваясь, жидкость принимала малиновый оттенок, становясь похожей на кровь.
- Как трогательно, - романтично сказала Такари. – Содеянное заставляет сердце Карсуса обливаться кровью.
- Как скажешь, хотя Карсус был слишком безумен для раскаяния, - заметил Мелегонт. – Плетение выжгло его, когда он пытался украсть божественность у Мистрил. То, что вытекает из Камня Карсы – остатки древней цельной магии.
- Цельной? – вопрос задал Малик. – С каких это пор волшебство не цельное?
- Со времён падения Нитерила, - предположил Галаэрон, вспоминая нудные тексты, которые он был вынужден читать в Академии. После этого Мистрил спасла Плетение, переродившись в Мистру, но выжившие архимаги быстро обнаружили, что больше не способны использовать свои сильнейшие заклинания без прямого вмешательства богини – дело неслыханной редкости. Большинство учёных предположило, что Мистра ограничила использование магии, таким образом защищая Плетение от новой катастрофы, но Галаэрон находил больше смысла в новом объяснении этого явления – к тому же, объяснявшему природу ледяной магии Мелегонта. – Она раскололась, - закончил он.
Мелегонт был слишком занят, придавливая полоски теневого шелка к Камню Карсы, но Малик не отставал.
- Кто раскололся? – спрашивал коротышка. – Ты про Плетение?
Галаэрон приготовился отвечать, но, вспомнив интерес, с которым Малик расспрашивал о магии теней, призадумался.
- Слишком много вопросов, человек, - он двинулся к Малику. – Ты не маг. Какое тебе дело до раскола плетения?
Глаза Малика широко распахнулись, и он попятился назад.
- Следи за своей тенью, мой друг. Всеми этими подозрениями ты подвергаешь себя серьёзной опасности!
- Зато я – нет, - заявила Вала, приближаясь к коротышке с другой стороны. – И я тоже задавалась этими вопросами. Ведь мы не случайно наткнулись на твой лагерь у Тысячи Ликов?
- Ты угрожаешь мне? – задыхался Малик. – После того, как я рисковал, чтобы спасти твою жизнь?
- Хотелось бы знать, почему, - Вала опустила руку на меч. – Как по мне, так последователи Цирика редко проявляют самоотверженность.
- Не убивай его… он мне понадобиться, - сказал Мелегонт, все еще копошась у Камня Карсы. – В его присутствии нет никакой загадки. Он исследует мою магию для Цирика.
Челюсть Малика так и упала.
- Ты знал?
Мелегонт выглянул из-за Камня Карсы.
- Я показался тебе идиотом? – подбородком, Мелегонт указал на тюрбан Малика. – Снимите это, и найдёте рога. Наш друг – не обычный воришка. Он – Серафим Лжи.
Галаэрон последовал совету Мелегонта, обнаруживая пару маленьких рожек, после чего спросил.
- Ты знал и позволил ему остаться?
- Лучше известный шпион, чем тот, о котором не зна… к тому же, он доказал свою полезность, не так ли? – Мелегонт начал указывать на позиции, распространявшиеся по кругу, в радиусе примерно шести футов от Камня Карсы. – Теперь разойдитесь. Будем взывать к силам, которые требуются нам для спасения Эверески.
Спутники сделали, как велел Мелегонт, оставляя шестое место для него. Подхватив из озера два пучка серебристой магии, архимаг взмыл над Камнем Карсы. В шести футах друг от друга он повесил две сферы, а затем коснулся каждой простым медным кольцом, которое он носил на левой руке. Сферы залил магический свет. Их ослепительное сияние напоминало солнце. Галаэрон вынужден был отвернуться, перед глазами стояли светящиеся пятна.
По мере того, как зрение возвращалось к нему, он начинал различать пару теней, протянувшихся по серебристой поверхности воды. Они были так черны и глубоки, что были одновременно похожи на нечто материальное и напоминали тьму в глубине колодца. Галаэрон подался вперёд, чтобы узнать, какая из теней принадлежит ему, но пальцы потонули во мраке, не оставляя даже ряби на поверхности воды. Отдернув руку, он обнаружил, что все они теперь оканчиваются средней фалангой. Не было ни боли, ни жара, ни холода. Ничего. Пальцы просто исчезли.
Задыхаясь от волнения, Галаэрон развернулся, желая накинуться на Мелегонта за то, что маг не предупредил его… и увидел полупрозрачный силуэт своих пальцев, освещенный ярким светом огней. Он понял, что опять стал хуже. Возвышавшийся над Камнем Карсы Мелегонт закончил заклинание. Теперь маг заметил, что Галаэрон наблюдает за ним.
- Теперь, один момент, - сказал он. – Всё готово.
Отойдя от Камня Карсы, Мелегонт занял свое место в круге. Он попросил группу взяться за руки, а затем произнес несколько слов на незнакомом языке. Галаэрон решил, что это нетерезский. Вала, стоявшая рядом с ним, зашипела от удивления, когда энергия хлынула от неё, перетекая к Галаэрону. Следом тяжело вздохнул Малик, стоило потоку перейти в него. Галаэрон ощутил головокружение и, чувствуя всё большую подозрительность, разжал руку.
- Не разрывайте круг! – приказал Мелегонт. – Никто не должен разрывать круг, иначе всех нас утянет в Тень.
Вала с поразительной силой сжала руку эльфа.
- Доверься нам, а не своей тени.
Две тени Галаэрона стали расти, приобретая совершенно несхожие с ним очертания. Одна приняла форму человека, закованного в броню. Воина с широкими плечами и узкой талией. Из головы его торчала пара изогнутых рогов, а на тёмном лице вспыхнули два жёлтых глаза. Второй силуэт был ничуть не меньше первого, хотя тело его казалось квадратным, а облачён он был в одежды из клубящейся тьмы. Рогов у второго гостя не было, но профиль обнаруживал огромный квадратный подбородок и напоминавший полумесяц рот, полный острых зубов.
Обе тени скользнули под серебристую поверхность и исчезли, только ради того, чтобы явиться через мгновение. Теперь они стали огромными туманными фигурами. Оглядев свой круг, Галаэрон заметил подобную пару перед каждым из своих дрожащих спутников. Эльф не мог понять, видит он людей или демонов.
Мелегонт развел руки и поклонился столь глубоко, что лоб его коснулся серебристой поверхности пруда.
- Принцы, добро пожаловать назад на Фаэрун.
- Поднимись, младший брат, - жестикулировал Мелегонту самый крупный из гостей, медноглазый и почти в три раза выше Валы. – Это тяжёлая магия?
- Да, - сказал маг.
Не обращая внимания на остальных, принцы направились к Мелегонту. Галаэрон и его друзья последовали их примеру, остановившись, однако, на почтительном расстоянии.
- Всё по плану? – спросила медноглазая фигура. – Мы готовы продолжить?
Лицо Мелегонта выдавало его колебания.
- Всё прошло отлично, милорд Эсканор. Но есть дело, которое может вызвать наше беспокойство.
Принц, носивший шлем с рогами, бросил предостерегающий взгляд на бедро Галаэрона. Эльф опустил глаза, не понимая, что именно привлекло внимание теневого воителя, покуда Такари не убрала его руку с меча.
- Мне кажется, это будет глупо, мой принц, - прошептала она.
Туманный воин снова перевел взгляд на Мелегонта, оставив происшествие без комментариев.
Названный Эсканором заговорил:
- Да, младший брат?
- Я о том, кого называют Эльминстером, - сказал Мелегонт.
- Седобородый Избранный, - бросил рогатый воин. – Мы знакомы с ним. Сильный союзник и неудобный противник. Так кто из них?
- Это ещё предстоит решить, милорд Ривален, но я опасаюсь, что неожиданное стечение обстоятельств повернуло его… слегка не в нашу сторону. Как вы знаете, его родителей убил маг тени. Это вызвало у него подозрения. Всего два дня назад он попытался помешать нам войти в Жуткий лес. Теневой Часовой сообщил мне, что даже сейчас он идет следом за нами. Боюсь, он решит вмешаться в Возращение – и у него хватит сил сделать это.
Ривален и Эсканор переглянулись.
- Нам нужно решить этот вопрос прежде, чем мы начнём, - заявил Эсканор. – И что за стечение обстоятельств?
Мелегонт указал на Галаэрона, стоящего в круге.
- Галаэрон Нихмеду борется с тенью. И проигрывает, - несколько принцев переглянулись, но Мелегонт продолжал. – Он многим помог нашему делу. Без малейшей доли его вины, мы с ним пробили дыру в Завесе Шарнов в Эвереске вместо Оленьей долины.
- Фаэриммы вырвались? – выдохнул Ривален.
Мелегонт повесил голову.
- Это полностью моя вина. Я выбрал плохое место, чтобы встретиться с тёмными мечами, и патруль Галаэрона принял нас за расхитителей гробниц. Они здесь ни при чём.
- Никто никого не винит, - сказал Эсканор. – Мы просто скорректируем свои планы. Вот и всё, - он посмотрел на Галаэрона. – Мы не можем унести горе, причинённое вашему народу, но ваш дом будет спасён. Не бойтесь.
- Война уйдёт дальше на юг, - добавил Ривален. – Неприятно, да. Но катастрофы никакой нет.
- У Эверески есть мифал, - предупредил Мелегонт.
Ривален пожал плечами.
- И займёт всё немного больше времени, - он коснулся плеча Галаэрона. – Война будет выиграна. У вас есть слово Двенадцати Принцев Тени.
Первая мысль Галаэрона была о том, что принц оставил невысказанным.
- И во что это обойдется Эвереске? Уничтожить фаэриммов – очень здорово. Но только если вы не собираетесь устроить войну на эльфийских землях.
Ривален обменялся озабоченным взглядом с остальными, после чего вперёд шагнул третий принц, тот, с квадратным подбородком, что возник перед Галаэроном во время заклинания.
- Я знаю, что в условиях твоей борьбы с тенью это будет тяжело, но ты должен доверять нам. Эвереска пострадает – она уже несёт потери, ты должен это знать – но мы сделаем всё возможное, чтобы оказать помощь. Однако именно фаэриммы, не мы, ведут войну на ваших землях. Мы, как и вы, не звали их туда.
- Но это сделал я, - сказал Галаэрон, почти сгибаясь под тяжестью своей ошибки. – Я сотворил неправильное заклинание.
- Ты выполнял свой долг, - сказал принц. – Ты не должен был отказываться от лучшего оружия. Вся ощущаемая тобой вина идет от тени. Игнорируй это, или будешь потерян навсегда.
Слова принца слегка облегчили бремя, лежавшее на сердце Галаэрона. Но нет так, как рука Такари, скользнувшая под его руку.
- Послушай туманного, мой принц. Он говорит то, что знает каждый из присутствовавших там.
Галаэрон кивнул.
- Я попробую.
- Хорошо, - сказал Мелегонт. – И мы будем помогать – до тех пор, пока ты не используешь заклинания.
- И я прослежу за этим, - сказала Вала, подходя к Галаэрону с другого бока.
Ривален улыбнулся, обнажая пару клыков, которые не показались бы неуместными даже на лице вампира.
- Хорошо. Теперь – нам пора.
- А как же Вульгрет? – ворвавшийся в круг Джингелшод уставился на Мелегонта. – Не думай…
- И не думал, - прервал его архимаг. Он повернулся к Эсканору. – Есть небольшое обещание, которое я дал этому духу. Могли бы вы развеять магию в комнате наверху?
Эсканор оглядел железного рыцаря, а затем указал другим принцам на выход наверху.
- Как пожелаешь, - сам он двинулся за остальными. – Мы сделаем это по пути.
- По пути? – Мелегонт махнул рукой на Камень Карсы.
- Нам нужно разобраться с этими небольшими проблемами, - сказал Ривален. – И, судя по всему, чем раньше, тем лучше.
- Но как же Возвращение?
Эсканор широко улыбнулся, показывая свои тонкие клыки.
- Эта честь будет предоставлена тебе, младший брат. Подними камень в небо, а затем используй магию, чтобы призвать наш народ домой.
- Я? – задохнулся Мелегонт. – Я самый слабый из вас!
- Но самый достойный, - сказал Эсканор. – Ты не мог забыть слова.
- Никогда, - теперь улыбался Мелегонт. – Услышь же меня, народ Шейда. Следуй за мной, ибо близится Возвращение!




#95997 Глава вторая

Написано Alishanda 21 Июнь 2017 - 11:10

Да хоть как :)
Доберусь до дома - поправлю :)


#95995 Глава вторая

Написано Alishanda 21 Июнь 2017 - 00:09

В Глубоководье могли отыскаться и другие крепости – более внушительные и впечатляющие - но Башня Черного Посоха, без сомнений была самой необычной и защищенной.
С тех пор, как около двадцати лет назад Хелбен Арансан взял его под свою опеку, Данила Танн был в башне частым гостем. Последнее время ему казалось, что вызовы архимага участились, а требования, которые он предъявлял к "племяннику" и бывшему ученику росли с каждым днем.
Сегодня Дэн свободно миновал невидимые двери, которые вели сквозь черные каменные стены внутреннего двора, и попал обратно в башню. Как и ожидалось. После этого он прогулочным шагом вошел в деревянные двери кабинета архимага, не потрудившись открыть портал и с небрежностью относясь к любым охранным заклинаниям, которые могли бы здесь присутствовать.
Этой обыкновенной для него заносчивости не осмелился бы подражать ни единый человек в городе. Данила надеялся, что Хелбен воспримет данный жест как намерение остаться вдали от любых дел архимага. Однако он подозревал, что данная небрежность мало чем могла поспособствовать изменению причин его частого присутствия в Башне Черного Посоха.
Разумеется, он опоздал, и архимаг пребывал в необычайно дурном расположении духа. Хелбен Арансан редко выходил из себя. Его сила и влияние были таковы, что дела просто не могли идти вопреки его желаниям. Но сейчас маг метался по комнате, словно угодившая в плен и очень этим расстроенная пантера. В других обстоятельствах Данила нашел бы в том причину для мрачного веселья, но сообщение, полученное им от наставника, было достаточно тревожным, чтобы к тому же терять хладнокровие.
Хелбен остановился и посмотрел на человека, который был его племянником лишь на словах. Сходства между ними почти не наблюдалось. Разве что оба были высоки ростом и готовы на убийство, чтобы защитить друг друга. Архимаг был жестким, мрачным и серьезным. Он носил черные одежды, в отличии от Дэна, который был облачен в украшенные драгоценными камнями, словно на праздник середины зимы, одеяния богатых оттенков зеленого и золотого и носил при себе небольшую эльфийскую арфу. К огромному разочарованию архимага, Данила посвятил себя жизни барда. Это стало постоянным источником раздоров, и будило в Данила подозрения, что дядя не оставил надежды сделать его наследником Башни Черного Посоха.
Данила признавал, что рассуждения Хелбена достаточно хороши. Если говорить честно - к счастью, событие это случалось с ним крайне редко - с заклинаниями бард управлялся куда искуснее, чем с лютней или арфой.
Поставив свой инструмент на маленький столик, Дэн сделал быстрый и сложный жест руками. Арфа сейчас же заиграла случайную мелодию. Это была веселая эльфийская песня, которая особенно нравилась Данила.
Лицо архимага нахмурилось.
- Сколько музыкальных игрушек нужно человеку? - проворчал он. - Ты проводишь слишком много времени в этой трижды проклятой школе бардов и пренебрегаешь своими обязанностями.
Молодой музыкант пожал плечами, не обращая внимания на привычный выговор. И ничего, подумал он, что в каждом углу стоят свидетельства собственной художественной деятельности архимага.
Хелбен рисовал. Часто, страстно и без особого таланта. Странно измененные пейзажи, портреты и картины морских просторов висели на стенах или стояли на мольбертах. Незаконченные холсты были прислонены к дальней стене. Запах краски и льняного масла перемешивался с более острым запахом компонентов заклинаний, который долетал сюда из соседней комнаты.
Бард подошел к буфету, где хранилась его любимая картина - почти хорошее изображение красивого черноволосого полу-эльфа - и наполнил стакан эльфийским вином из графина. Вином, что он некогда преподнес Хелбену в качестве подарка.
- Мои обязанности – Новый Оламн, - напомнил он архимагу. - Мы уже говорили об этом. Обучение и поддержка бардов Арфистов - важная задача. Особенно сейчас, когда им так не хватает цели. Кстати, у тебя краска на левой руке.
- Рррр, - архимаг взглянул на запачкавший кожу зеленый мазок, и тот быстро исчез. Схватив лежавший возле арфы маленький свиток, Хелбен бросил его племяннику.
Ловко поймав бумажку, Данила плюхнулся на любимый дядин стул. Архимаг тоже присел. Резные ножки его кресла заканчивались когтями грифона, сжимавшими янтарные сферы. Когти барабанили по шарам, словно нетерпеливые пальцы, полностью отражая настроение Хелбена.
- Сколько волшебных игрушек нужно человеку? - скривился Данила, а затем обратил свое внимание на свиток.
Прошло несколько минут, прежде, чем он смог прочитать и перевести закодированное сообщение. Его лицо окаменело.
- Малхор - лидер сопротивления, командующий боевыми жрецами в Жинтийской крепости, известной как Темный Оплот, - провозгласил он мрачно. - Проклятье! Бронвин и раньше вела дела с подозрительными личностями. Но это просто за гранью.
- Малхор не должен получить то ожерелье, - твердо сказал Хелбен. - Ты должен прекратить продажу и принести мне камни.
Бард поднял брови и окинул взглядом строгое одеяние архимага. Единственным украшением Хелбена были серебряные нити в его черных волосах, да особая полоска белого, затесавшаяся среди аккуратно подстриженной бороды.
- С каких пор в тебе проснулась страсть к антиквариату? – сухо спросил Данила.
- Сам подумай, мальчик! Даже в самой простой форме янтарь – больше чем просто камень. Это единственный канал Плетения. Этот янтарь пришел из Анораха, он – пролившиеся слезы деревьев, настигнутых внезапной и жестокой смертью. Представь себе силу, которая могла потребоваться, чтобы обратить Лес Миконидов в мертвую пустыню. Если хоть один её след задержался в камне, находясь в любой доступной для направления и фокусировки форме, это ожерелье обладает огромным потенциалом. Оно может собирать и передавать энергию… - Хелбен замолк. Дэн заметил, что маг словно увидел эту мысль в новом свете. Поднявшись, дядя снова зашагал по комнате. – Видимо, нам придется понаблюдать за Малхором и его амбициями.
- У нас же столько свободного времени, - пробормотал Данила и изогнул бровь. – Говоря «мы» ты, возможно, имеешь в виду «мы» по-королевски, исключая из планов своего скромного племянника и сообщника?
Хелбен почти улыбнулся.
- Мечтай, - сказал он. – Говорят, это полезно.
- Дядя, позволь мне быть откровенным?
На этот раз архимаг выглядел искренне удивленным.
- Зачем останавливаться на моем сообщении?
- Меня беспокоит Бронвин. Перестань хмуриться – ничего такого. Все было сделано так, как ты того желал. Я договорился, чтобы за ней присмотрели и защитили. Я тихонько помогал её магазину, подкидывая правильные места для приобретения камней и редкостей, устраивал все так, чтобы приобретения были известны тем, кто правит причудами моды. Я убедился, что она получает приглашения, способствующие созданию и упрочению её репутации. Короче говоря, я удерживал её в Глубоководье. Счастливой и занятой.
- Но буду я проклят, как лич, если понимаю, зачем. И проклят трижды, если горжусь своею ролью в манипуляциях другом и Арфистом!
- Тогда думай об этом, как о «руководстве», - ответил Хелбен. – Если другое слово тебе не по нутру.
Данила пожал плечами.
- И гоблин будет пахнуть гоблином, хоть гоблином зови его, хоть нет.
- Очаровательный оборот. Этому ты учишься в своей школе?
- Дядя, меня не отвлечь.
Архимаг поднял руки.
- Хорошо. Тогда я буду так же честен. В твоих словах куда больше наивности, чем я от тебя ожидал. Разумеется, Арфистами необходимо управлять. Решения, принимаемые агентом часто очень важны и слишком влияют на дальнейшие события, чтобы оставить их в руках одного человека.
- Если этот человек, разумеется, не ты.
Хелбен остановился и развернулся. В одном этом движении были выражены сила и гнев драконов.
- Последи за языком, - сказал он глухим голосом. – Есть пределы моему терпению. Даже к твоим выходкам.
Данила не отступил, хотя он, лучше чем многие, дрожащие перед великим архимагом, понимал масштаб его могущества.
- Если я оскорбил тебя, прошу прощения. Но я говорю лишь правду, которую вижу.
- Опасная привычка, - проворчал Хелбен. Успокоившись, он отвернулся. Сцепив руки за спиной, архимаг посмотрел в окно – окно, которое внезапно сдвинулось вправо, хотя с внешней стороны башни этого было не заметить. Нынешний вид, по мнению Дэна, был особенно привлекателен: элитная Замковый Квартал, венчавший собою величественную громаду горы Глубоководья. Из гнезда на вершине вспорхнула тройка грифонов. Их крошечные фигурки вырисовывались на фоне закатных облаков, окрашенных аметистовыми и брильянтово-розовыми красками. Данила следил за ними в течение круга, а потом отвлекся, ожидая продолжения речи архимага.
- Несомненно, ты задаешься вопросом, зачем мы так пристально следим за Бронвин, молодой Арфисткой, чьи задания в основном связанны с сообщениями.
- Несомненно, - сухо сказал Данила. Он сложил руки и вытянул вперед длинные ноги. – Какой тебе в том прок? Я много раз пытался понять, почему стал мастиффом для этой овцы.
- Сарказм становится твоей болезнью, - заметил Хелбен. – Ты не был бы столь легкомыслен, если бы понимал, что Малхор может заинтересоваться Бронвин.
- Тогда расскажи мне, - Данила положил руку на сердце, словно школьник, дающий присягу другу. – Я буду самим смирением.
Улыбка архимага была мрачной и мимолетной.
- Я никогда не думал о тебе, как о ком-то незначительном. Но все же тебе стоит признать, что этой сказке лучше остаться нерассказанной. Я бы хотел сохранить все в секрете. Иди и достань ожерелье, пока оно не попало в руки Малхора.
- Бронвин ценит свою репутацию честного дельца. Она не поблагодарит меня за вмешательство.
- Она не должна о нем узнать. Так будет лучше. Но если это невозможно, используй любые методы, чтобы забрать ожерелье.
- Легко сказать, - заметил Дэн, направляясь к двери. Хелбен скептически наморщил лоб.
- Странные слова для человека, первым вкладом которого в дело Арфистов стала способность выведывать у женщин секреты.
Молодой Арфист застыл, а затем развернулся.
- Я сделаю то, что ты просишь, дядя. Но не так, как ты подразумеваешь. Я возмущен этим заданием и глубоко оскорблен твоими нападками на мою личность.
- Но можешь ли ты отрицать мою правоту?
Улыбка Дэна была печальной и напряженной.
- Конечно, нет. Почему иначе, скажи на милость, я обижаюсь?

***
Комнату заполнил пар, и Бронвин, которая успела вернуться в город, чтобы почиститься, переодеться и принять некоторые меры предосторожности, оказалась в тумане. Когда глаза её снова смогли видеть, женщина заметила седого бородатого человека, лежащего в обширной ванне. Его мясистые розовые руки лежали на краях. Черные глаза с интересом скользили по ней.
- Ты быстра. Также, как красива, - сказал он с уважением. – Надеюсь, ожерелье ты получила.
Бронвин притворила дверь и села в мягкое кресло.
- Я бы не рискнула нести его с собой. Боялась, что умыкнут. Мой помощник ожидает приказа отправить его курьером.
- Как, без сомнения, он ожидает и твоего благополучного возвращения, - сухо сказал человек.
Женщина ответила скромной улыбкой.
- Необходимые меры предосторожности, милорд Малхор. Многолетний опыт.
Особенно в том, что касалось Жентарима и жрецов Цирика, молча закончила она про себя. Отметив пристальное внимание мужчины, она взмахнула руками в подобострастном жесте.
- Но я не стану утомлять вас своими маленькими сказками.
- Напротив, я уверен, что найду в них много интересного.
В дверь тихо постучали.
- Возможно, в другой раз, - пробормотала Бронвин, поднимаясь, чтобы ответить. Приняв целую кучу полотенец от горничной, она закрыла и крепко заперла за собой дверь. Из кучи девушка достала маленькую грубо вырезанную из полированного дерева коробочку.
Бронвин поставила её на маленький столик и осторожно, чтобы не порезать пальцы, приподняла крышку. Однако, глаза её округлились лишь когда она увидела содержимое – несколько экзотических курительных трубок, набитых ароматным и крайне незаконным табаком. Женщина не упустила огня, внезапно вспыхнувшего в глазах мужчины при взгляде на предметы. Она пришла на эту встречу не в слепую и знала о своем клиенте и его привычках больше, чем просто любопытствующая.
- Простите, если это оскорбляет вас, милорд, - сказала она осторожно, чтобы в голосе или на лице не отразилась ирония. – Это была обманка, на тот случай, если парень, который принес сюда эту коробку, был нанят ворами, ожидавшими найти здесь ценные вещи или какой-нибудь контрафакт. Скорее всего вор возьмет трубки, а коробку выкинет, не подозревая о том, что здесь есть двойное дно.
Ловко дернув коробку, девушка вытащила ожерелье из тайника. Склонившись, она протянула его жрецу, а тот схватил его с нетерпеливым беспокойством. Он закрыл глаза и провел янтарными бусинами по лбу. Когда глаза мужчины открылись, снова впиваясь в неё, Бронвин содрогнулась. Несмотря на высокий ранг и значительное состояние, в этом взгляде читалась жадность и хитрость, что делало его похожим на самого мерзкого дуэгара. Бронвин подозревала, что причиной покупки янтаря послужило совсем не желание творить благие дела для человечества.
- Ты справилась, - пробормотал он, наконец. – Это… больше, чем я ожидал. Говорят, янтарь хранит память о магии. Возможно, твое прикосновение, твоя красота, добавили к его значению еще чего-то.
Его слова вызвали мурашки, пронесшиеся по коже. Но Бронвин заставила себя любезно улыбнуться.
- Вы слишком добры.
- Совсем нет. Теперь перейдем к вопросу оплаты. В дополнение к золоту ты хотела бы получить информацию. Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Нам было бы комфортнее общаться.
Бронвин ловко расстегнула пояс, а затем скинула ботинки. Быстрым текучим движением она стянула через голову платье и повернулась, чтобы положить его на стул. Женщина обернулась к ванне, ловя жреца в неудобный момент. Его взгляд как раз скользил по округлости её бедер, и он прищурился, погружаясь в непристойные мысли. Бронвин сжала зубы и шагнула в воду. Как и в других городах, общественные бани были в Глубоководье частью жизни. Бронвин не считала это прелюдией к близости, но были те, кто мог воспринимать это иначе.
- Так гораздо приятнее, - сказал Малхор. – Возможно, когда наши дела закончатся, мы сможем насладиться другими удобствами, предоставленными этим залом.
Например, прилегающей спальней, подумала Бронвин.
- Возможно, - сказала она вслух. Теперь, когда она встретила этого мужчину, Бронвин была готова поцеловать водную змею – в пятьдесят морских саженей. – Так что ты мне расскажешь о Морском Призраке?
Спросила она, называя имя корабля, навсегда изменившего её жизнь. Малхор дернул плечами.
- Немного. Корабль действительно был жентийским, но лет двадцать назад он сгинул. Учитывая местную пиратскую активность, предполагалось, что корабль разграбили и затопили.
Все это Бронвин уже знала. И слишком хорошо.
- Была ли попытка проследить путь груза?
- Конечно. Некоторое оружие, да несколько ценных вещичек были найдены. Но большая часть пропала на рынках Амна.
Жрец продолжал говорить, но слова его потонули в нахлынувших воспоминаниях о дыме, запахах, чувствах… ужас, плен, унижение, боль. О, да. Бронвин помнила рынки Амна. Какофония голосов, говорящих на незнакомых языках, руки, толкающие в спину, внезапный звон падающего молота – это объявили о продаже раба. Судьба определена.
- Боюсь, большего не скажу. Возможно, если ты расскажешь мне, чего желаешь достичь?
Слова Малхора просочились сквозь кошмар, возвращая девушку в настоящее. Она сосредоточила взгляд на его жадном лице. Коварный жрец знал, чтобы она не искала – это дороже янтарного ожерелья. Бронвин усмехнулась.
- Вы, разумеется, не ждете моего ответа. Могли бы вы поведать о происхождении груза? О капитане корабля, о его команде? Даже имени матроса будет достаточно. Все, что знаете. Даже самые незначительные, на первый взгляд, детали. Они могут оказаться полезными.
Жрец наклонился вперед.
- Я почти сорвал голос, крича через это озеро. Подойди ближе, и мы поговорим еще.
Ванна была большой, но не слишком. Встав, Бронвин подошла к жрецу, позаботившись о том, чтобы остаться вне досягаемости этих больших пухлых рук. Но он не пытался дотянуться.
- Должен признать, меня интригует твой интерес к этому старому делу, - сказал Малхор. – Расскажи мне, что ты знаешь о Морском Призраке, его грузе и, быть может, я смогу помочь.
- Я знаю не больше, чем сказала вам, - честно призналась Бронвин. – Это было давно, и давно поросло травой.
- И я сомневаюсь, что твои собственные воспоминания простираются так далеко, - прокомментировал он. – Корабль затопили двадцать пять лет назад. Возможно, тебе тогда было… года четыре?
- Около того, - ответила девушка. По правде сказать, она сама не была уверена в собственном возрасте. Бронвин помнила мало, все ранние воспоминания были поглощены ужасом. Прежде, чем она сумела что-то предпринять, с уст её сорвался мрачный вздох. Малхор кивнул. Его глаза проницательно блеснули на толстом лице.
- Прости, если это покажется слишком дерзким, но я не мог не заметить твою примечательную татуировку. Похоже на малиновый дубовый лист. Возможно, ты – последовательница Сильвануса?
Первым импульсом было расхохотаться от подобного предположения. Сильванус, Отец Дуба, почитался многими друидами, и она, конечно, не имела отношения к этой вере. Но ей пришло в голову, что Цирик, бог Малхора, был очень ревнив к проявлениям признаков поклонения другим культам.
- Когда-то… я любила некого молодого лесорубы, - сказала она легкомысленно. – А он любил дубовые листья. Ну вот…
Бронвин закончила говорить и пожала плечами. Пускай подозревает, что хочет. Отметины на её спине – это её личное дело.
- Так ли это? – Малхор наклонился вперед. – Понимаю мужчину, решившего оставить на тебе свою метку. Возможно, со временем тебя убедят носить мою. Взять её! – крикнул он.
Бронвин выпучила глаза, а затем бросилась к двери. Комната содрогнулась от первого тяжелого удара, это вздрогнула щеколда, которую она бережно затворила. Одним прыжком женщина вылетела из ванной и бросилась к окну. Позади раздался всплеск – едва слышимый за не прекращавшимся стуком в дверь – это приближался Малхор.
Он двигался быстро, особенно для толстяка. Жрец схватил её сзади, одной рукой держа за талию, а второй – за горло. Он был силен, кроме всего прочего. Бронвин извивалась, словно форель, но не могла освободиться.
- Поспешите, идиоты! – закричал жрец. – Я не могу удерживать её вечно.
Бронвин сунула руку в волосы и вытащила стилет, который спрятала в густых кудрях. Оружие было предназначено для точного, осторожного удара, но времени не было. Она ударила за плечо, и клинок нашел плоть. Однако узкий нож не вошел глубоко и не нанес сильной раны. Малхор вскрикнул и усилил хватку. Женщина ударила снова, на этот раз в руку. Вырвав лезвие, она нанесла третий укол.
Наконец, он отпустил её. Как раз в этот момент дверь с треском распахнулась. Бронвин бросила быстрый взгляд через плечо. В комнату влетели трое мужчин. Времени на бегство было катастрофически мало, но ярость побудила её вернуться к жрецу и провести крошечным ножиком по его обвисшим щекам.
Затем, женщина помчалась к окну. Отбросив шторы, она распахнула деревянные ставни. Щеколда поддалась, и Бронвин выпрыгнула на улицу.
Время, казалось, замерло. На мгновение, не больше, прежде, чем она приземлилась на мягкий тент, что растянул между двумя домами, ровно на два этажа ниже комнаты с ванной, её сообщник. Слегка подпрыгнув, она нащупала тунику, которую предполагала оставить здесь. Найдя её, она быстро натянула одежду через голову, а затем покатилась к краю навеса, соскочила вниз и бросилась по улице. После этого Бронвин помчалась со всех ног, спеша оказаться в безопасности своего магазина.
К огромному облегчению – и удивлению – никто не стал преследовать её. Возможно, Малхор решил не рисковать. В конце концов жентийские жрицы едва ли могли позволить себе открыто обнаружить свое присутствие. Даже в городе, столь терпимом, как Глубоководье. Он получил ожерелье, заплатив смехотворно низкую цену. Несомненно, он считал эту сделку отличной.
Но зачем он позвал людей? В нападении не было смысла. Она уже получила свою плату, а потому обмануть её было невозможно. Должно быть, он узнал, что она Арфист. Этой причины хватило бы ему для того, чтобы убить. Но его слова указывали на намерение беречь её, а не убивать. Он питал надежды обратить её, сделав в тайного агента Жентарима?
Все это Бронвин обдумывала, возвращаясь домой через весь город. Она петляла, следуя сложным путем, проходящим через аллеи и заднюю комнату табачной лавки, владелец которой дружелюбно относился к Арфистам и их маленьким интригам. Женщина покинула магазин, обув оставленные в нем тапочки и прикрыв тунику приличным льняным киртлом. Мокрые волосы были заплетены в косу. Так она могла спокойно пройти по роскошной рыночной площади. Просто еще одна торговка, идущая по поручению семьи, или служанка, исполняющая прихоть хозяйки.
Наконец, Бронвин свернула на Улицу Шелка, снова удивляясь своему неожиданному счастью получить возможность арендовать магазин в этом шикарном районе. Располагавшаяся поблизости от Рынка и богатого Морского Района улица была широка и длинна. Она была полна магазинов и кабаков, где обслуживали