Фанфики

В общем, сюда буду сваливать своё творчество, если никто не против. Вначале читаем шапку, чтобы потом не было такого, что (к примеру) "ааа, как ты могла вот этих героев свести вместе" или "посмеяться над моим любимым персонажем". В общем, если вам изначально не нравится идея - лучше не читайте.

Если кто не знает, как расшифровывается шапка фанфика - это можно узнать здесь

Мнениям, предложениям, критике буду рада. Поскольку "твАрения" писались почти всегда экспромтом, они не без галлюцинаций, так что кто возьмёт на себя труд отловить косяки - буду благодарна.

[size=1]Добавлено/size]
Репетиция

Автор/b] я (Лин Тень)
Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я (Лин Тень)
Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] «Репетиция» в двух частях
[b]Предупреждениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] это просто юмор, в частности над мюзиклом
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] PG
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] юмор, пародия
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Даламар Арджент, Крисания Таринская (малозначимо)
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной через и-мэйл, асю, телефон (вписать нужное) и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.


[b]Часть 1
— Даламар!
Эльф с предельной скоростью добрался до кабинета шалафи. Тот стоял перед своим большим напольным зеркалом и внимательно смотрел на своё отражение. Как только Даламар вошёл, Рейстлин обернулся и, оглядев эльфа сначала снизу вверх, потом сверху вниз, сказал с хищной ухмылкой:
— Поможешь мне.
— Конечно, шалафи. Что я должен сделать?
Рейстлин подошёл к Даламару, скинул с него капюшон, отчего эльф дёрнулся. Затем Рейстлин снова критически осмотрел Даламара, скривил губы, достал откуда-то гребешок и начал расчёсывать эльфа. Тот непонимающе смотрел на своего шалафи, однако попыток сопротивляться не предпринимал.
Рейстлин провёл гребнем несколько раз по волосам Даламара, затем пригладил его шевелюру руками. И снова критически осмотрел:
— Чёрная мантия не пойдёт. Всё должно быть по-настоящему. Принеси простыню — пожалуй, это единственное белое, что есть в этой башне.
Даламар покорно кивнул и исчез. Уже через секунду он появился с белой простынёй в руках, которую он только что собственноручно сдёрнул со своей кровати.
— Раздевайся, — коротко скомандовал Рейстлин.
Даламар секунду недоверчиво смотрел на своего учителя — не шутит ли тот. Потом, чувствуя весьма новое для себя ощущение стыда, снял мантию. Рейстлин, нимало не смущаясь, указал на простыню. Даламар в ужасе посмотрел на неё.
— Что я...
— Завернись в неё, идиот, — чуть повысил голос шалафи. — Или я должен смотреть на тебя?
Даламар, краснея, обернул простыню вокруг себя на манер туники. Рейстлин подошёл и немного исправил дизайн, разгладил складки. Даламар чувствовал себя идиотом, но идиотом счастливым, отчего идиотизм увеличивался ровно вдвое. Рейстлин прищурился и выдал:
— Нет, не пойдёт. Иди возьми ещё одну простыню.
Даламар принёс ещё одну простыню из запаса чистых. Рейстлин подошёл к своему ученику и начал прилаживать её в качестве накидки. В конце концов, он всё же добился того, что ему самому это понравилось. Даламар же, кося глазом в зеркало, понимал, что он сам себе больше напоминает женщину.
— Уши, уши спрячь, — нетерпеливо сказал Рейстлин и сам пригладил волосы Даламара так, что эльфийские уши теперь были не видны.
Затем шалафи отошёл на несколько шагов, благо кабинет был большим, и посмотрел на Даламара, который, при всей своей природной бледности сильванести, сейчас был красным, как рак. Он был безумно рад помочь шалафи, однако он не знал, что будет дальше. Пока что его вырядили, точно светлого жреца.
— Грим, — быстро сказал Рейстлин и достал из одного из ящиков стола несколько баночек.
Даламар всегда поражался, сколько всяких мелочей было у Рейстлина, мелочей, которые, казалось бы, не нужны магу, но Рейстлин всегда находил им применение. Даламар скосил глаза и увидел на некоторых баночках красивую гравировку "Л.К.". "Лоранталаса Канан?" — предположил эльф. На других, словно в подражание им, было нацарапано "Т.В.". Чьи это инициалы, Даламар не знал.
Рейстлин открыл одну баночку и ловко зачерпнул оттуда какой-то крем.
— Сядь, — приказал он Даламару. — И закрой глаза.
Затем он быстро и почти незаметно втёр этот крем в кожу лица Даламара. Затем эльф почувствовал, как тонкие пальцы шалафи скользят по его векам. А потом и по губам. Даламар взмок. Что будет дальше?..
Когда Даламар открыл глаза и скосился на зеркало, он увидел не красавца — эльфа Сильванести, а... женщину! Причём человеческую. Рейстлин сумел с помощью грима скрыть эльфийские черты лица Даламара.
Однако стоило признать, что женщину Рейстлин из Даламара сделал красивую. Как бы не противно самому эльфу было об этом думать.
— Неплохо, — наконец сказал шалафи, осмотрев ученика и так, и эдак. — Теперь рост. Ты будешь всё время сидеть, потому что ты выше меня.
Рейстлин подошёл к зеркалу и снова уставился на своё отражение. Он задумался и, видимо, надолго.
— Шалафи,— тихо проблеял Даламар, — я могу задать вопрос?
— Что? А, да.
— Зачем это всё?
Рейстлин отошёл от зеркала и сел за стол. Он не мигая уставился на ученика своими жуткими глазами. Даламар сглотнул и пожалел, что спросил.
— Завтра я буду встречаться с Посвящённой Паладайна, Крисанией. Сегодня мне нужно отрепетировать речь. Будешь за Крисанию.
Даламар выдохнул, как ему показалось, слишком шумно и порывисто. Значит, ничего опасного. Зато много приятного.
— Начнём, — сказал Рейстлин, сцепив пальцы. Его лицо в мгновение ока приобрело другое выражение. Сейчас Рейстлин смотрел на Даламара с уважением и интересом. — Здравствуй Посвящённая...


[b]Часть 2
— Здравствуй, Посвящённая, — Рейстлин постарался придать взгляду уважение и интерес, а в голосе мага зазвучали бархатные нотки.
Надо сказать, эффект ему понравился. Рейстлин специально установил большое напольное зеркало позади Даламара, и теперь мог наблюдать самого себя. Мог видеть все свои недочёты.
Последовала пауза. Рейстлин вздохнул. Выражение лица мага сменилось на злость и раздражение.
— Нет, Даламар, так не пойдёт. Ты — Крисания, понимаешь? Крисания, Посвящённая Паладайна! Включи же, наконец, свои мозги, а главное — своё воображение.
Даламар хотел почесать нос, но увидел молниеносно занесённую над ним длань шалафи, хоть и худую, но весьма тяжёлую. Рейстлин не для того столько мучился с макияжем, чтобы этот олух сейчас просто смазал косметику. Даламару пришлось терпеть.
— Просто... — нервно сказал он. — Понимаете, шалафи... мне тяжело представить себя в такой роли.
— Тяжело? — неожиданно участливо спросил Рейстлин. И в этой участливости Даламару послышалась угроза. — А в роли корма для Циана тебе не тяжело себя представить?
— Я... понял вашу основную идею, шалафи, — попытался сохранить достоинство Даламар.
Рейстлин чуть усмехнулся и вновь сменил выражение лица. Даламару оставалось только завидовать тому, как быстро он это делает.
— Здравствуй, Посвящённая.
— Здравствуй... — неуверенно начал Даламар, чувствуя себя счастливым идиотом. На него-то шалафи так смотреть не будет никогда... — Маг. Наслышана.
— Наслышан о тебе.
Интересно, о чём жрица собирается говорить с шалафи? Ну почём он, Даламар, может знать? И как он должен это отыгрывать? Что он должен сказать? "Ладно, — решил эльф, — придумаю что-нибудь туманное, вроде сна-предвидения... знака Паладайна или как там это у них зовётся...".
— Я пришла предупредить тебя, маг, Паладайну ведом замысел твой, — Даламар следил за реакцией шалафи, но тот был непроницаем, только золотые глаза поблёскивали в отсветах камина. — Я во сне его увидела знак. Оттого говорю с тобой.
Рейстлин не шевелился. Он замер, словно был статуей из оникса. Даламару стало жутковато, но он продолжал:
— Даже чёрные коллеги твои о тебе говорить опасаются к ночи.
Рейстлин усмехнулся. Даламар даже вздрогнул. Он не ожидал вообще никакой реакции. "Помирать — так с музыкой," — решил тёмный эльф и, чуть прикрыв глаза, начал разглагольствовать дальше:
— Целый мир трепещет перед тобой, — вот тут Даламар не солгал, — но со мной разговор иной, — Даламар внимательно смотрел на Рейстлина, но тот не шевелился. Сам эльф порядком распалился, зачем он произнёс следующую фразу, он так и не понял: — Пока не поздно, покайся! Послушайся гласа божьего...
— Ты голос божий — не больше? — перебил его Рейстлин. То ли ему надоело слушать ахинею, которую нёс Даламар, то ли он, наконец, решил "вступить в игру". — Нет, жрица, не прибедняйся.
Рейстлин склонил голову и продолжил:
— Ты многое можешь, мне ясно, в пылу священного рвения, — Рейстлин улыбнулся. Он говорил с уважением. Маг подумал о том, что ходит на грани лести, так что стоит немного сбавить обороты. — А может, в этом опасность, и знак твой — предупреждение? — он вопросительно приподнял брови.
Рейстлин положил худые длиннопалые ладони, обтянутые золотой кожей, на столешницу и подался вперёд.
— Душа твоя как первый снег бела, — голос мага напоминал сладкую текучую патоку, — и ты бесстрашна, праведная дочь. Но правильно ли знак ты поняла? — Рейстлин чуть подался назад и склонил голову. — Быть может, ты мне призвана помочь?
Даламар тихо паниковал. Что он должен на это отвечать? Он смотрел в неподвижные глаза шалафи и всё, что он смог из себя выдавить, было:
— Тебе? Помочь? — и то на высоких нотах. Больше это было похоже на визг.
Рейстлин соединил кончики пальцев и с бархатными нотками в голосе продолжил:
— Чтоб доказать тебе, что пред тобой не враг, позволь мне изложить свой взгляд на мироздание.
— Пожалуйста... — прошептал тёмный эльф. — Прошу... — но вдруг поймал взгляд шалафи, в глазах Рейстлина плясали смертельные огоньки. Даламар понял, что лучше бы ему снова вжиться в роль Крисании. — Любезный чёрный маг: я вся внимание.
Рейстлин плавно поднялся с кресла и, упёршись правой ладонью в столешницу, обошёл стол.
— Ты не станешь отрицать, что мира этого создатель благ, — чуть наклонившись к Даламару, прошептал волшебник. — Если он и создал тьму, то явно он желал, чтоб было так.
Маг обошёл кресло Даламара сзади и следующую фразу произнёс, наклонившись к левому уху тёмного эльфа:
— Ты не будешь утверждать, что с ней он неспособен совладать.
— Бог всемогущ, — пискнул Даламар, тщетно пытаясь сохранить образ Крисании.
Рейстлин теперь стоял слева от тёмного эльфа. Он чуть присел, опираясь левой рукой на столешницу и посмотрел ученику в глаза. Даламар был похож на кролика, которого загипнотизировал удав.
— Тьма и свет — вот два крыла, несущие в пространстве этот мир, — Рейстлин склонил голову и продолжил свою речь: — Тьма — не воплощенье зла, — здесь шалафи чуть улыбнулся, — она дана для равновесья сил.
Затем Рейстлин приблизил лицо к лицу Даламара и почти прошептал:
— К свету тянется росток, но даст его зерно во тьме земли...
Тёмный эльф сглотнул и тоже прошептал в ответ:
— Ты прав и здесь...
Шалафи резко поднялся и вновь обошёл кресло Даламара, произнеся:
— Тёмный маг — не тот, кто зол, а тот, кто прибегает к силам зла.
Он двигался плавно, чёрная мантия шелестела по полу, маг ступал неслышно. Даламар подумал... и удивился, что ещё может думать. В голову ему пришла мысль, что с таким направленным воздействием на психику, шалафи не нужно ничего репетировать.
Однако же Рейстлин был недоволен собой. Ему казалось, что он слишком давит на воображаемую Крисанию. Находясь сзади кресла, Рейстлин чуть наклонился над ухом тёмного эльфа и прошептал:
— Их, как средство, подчинив той цели, что, быть может, и светла, — последнее слово он произнёс совсем тихо.
Даламар дёрнулся и обернулся на своего шалафи, глядя на него полубезумными глазами. Однако Рейстлин уже шёл по направлению к своему креслу. Он сложил руки в рукава мантии и чуть прикрыл глаза.
— Тот, кому доступен арсенал Богини Тьмы — тот чёрный маг, — критичным тоном заявил Рейстлин, усаживаясь обратно.
— Её слуга, — как можно тише выдохнул тёмный эльф. Против воли интонация получилась вопросительная.
— Слуга... — кивнул Рейстлин рассеянно. — И враг, — вдруг резко сказал он, остановив взгляд золотых глаз на Даламаре. Тот сидел, не смея пошевелиться. — Знаешь ли, что магом тьмы Такхизис нынче в Бездне заперта? — шалафи не отводил взгляд, а голос его был резким, точно он хотел растерзать своего ученика.
Однако эффект получился именно тот, которого добивался Рейстлин. Даламар вдруг почувствовал холод и начал зябко поёживаться в своём кресле, хотя совсем недавно с тёмного эльфа сошло семь потов.
— Знаешь ли, что маги тьмы и света стерегут её Врата? — прищурившись и наклонившись вперёд, вновь спросил Рейстлин. Даламар был бледен, на лбу выступила испарина, его трясло. "Неплохо", — решил Рейстлин. — Я один решился сделать то, за что собратья проклянут — шагнуть во тьму.
Воцарилось молчание. Даламар не способен был ни на какой образ сейчас. Рейстлин вздохнул и встал из-за стола. Тёмный эльф проводил его взглядом.
— Что расселся? — прошипел шалафи. — Ты свою роль выполнил, теперь можешь быть свободен. Мне ещё кашель репетировать.
— Кашель? — удивился Даламар. Это первое, что он смог сказать. Эльф был сломлен морально и физически.
— Кашель, глухие твои уши, — рассердился Рейстлин. — А ты свободен. Давай, выметайся.
Даламар не сразу смог встать. С третьей попытки ему это удалось, но он запутался в простыне и едва не упал. Рейстлин равнодушно смотрел на своего ученика, который только что чуть не расшибся.
В конце концов, кидая на своего шалафи немного жалобные взгляды из-под поднятых бровей, и получая в ответ строгие взгляды золотых глаз, Даламар ушёл.
Солнце село за стены прекрасного города Палантаса.
Рейстлин вновь встал перед зеркалом и принялся с усердием репетировать кашель. Завтра всё должно быть идеально.
Даламар мыл лабораторию после очередных экспериментов. Он откровенно завидовал Посвящённой Паладайна Крисании, завидовал той беззаветной чёрной завистью, на которую способны только чёрные маги.
А Крисания спокойно укладывалась спать, нисколько не волнуясь насчёт предстоящей встречи. Она и представить себе не могла, что кто-то так беспокоится из-за неё...

[size=1]Добавлено через [b]23 мин.http://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/size]
Я помню этот день...


[b]Авторhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] я (Лин Тень)
[b]Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я (Лин Тень)
[b]Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] "Я помню этот день..."
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] G
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] джен, AU, ООС Рейстлин
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] смарм
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] главные - Рейстлин Маджере, Даламар Арджент; второстепенные - Карамон Маджере, Тика Вейлан Маджере
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной через и-мэйл, асю, телефон (вписать нужное) и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.


Даламар как обычно мялся у двери в кабинет шалафи, не решаясь войти. Вдохнув поглубже, он поудобнее перехватил свёрток и положил руку на дверную ручку.
"Долго ты там будешь стоять?"
Это почудилось тёмному эльфу, или Рейстлин действительно послал ему такую мысль? В любом случае, Даламар, не медля более, толкнул дверь и вошёл.
Шалафи не сидел за своим столом, что было необычно. Он стоял у окна и смотрел на Палантас, живущий своей жизнью, что было необычно вдвойне. Даламар решил сделать вид, что он не заметил этого странного изменения в расписании учителя, хотя больше чем за год он привык к тому, что Рейстлин всё делает чуть ли не минута в минуту, никогда не сверяясь при этом с часами.
— Здесь всё, что вы просили, шалафи, — кивнув головой начал Даламар. Тёмный эльф понимал, что учитель стоит к нему спиной, а значит не может видеть его жеста, но на всякий случай решил выказать своё почтение. Он не удивился бы, узнав, что у Рейстлина есть ещё пара таких же жутких глаз на затылке. Эльф, казалось бы, уже ничему не удивлялся.
Молчание было ему ответом. Даламар ждал, терпеливо держа свёрток, в котором были некоторые редкие компоненты, которые заказывал шалафи. Другие, более приземлённые вещи, не имеющие отношения к магии, вроде еды, одежды и белья, Даламар уже разнёс по нужным местам. Естественно, он бы не стал тащить такие вещи в кабинет шалафи.
Тёмный эльф ждал, стоя спокойно, не шевелясь. В свёртке были хрупкие вещи, и он боялся повредить что-нибудь. Наконец Рейстлин, не оборачиваясь, тихо спросил:
— Какое сейчас время года, Даламар?
Тёмный эльф поперхнулся тем воздухом, который успел вдохнуть. Властелин Прошлого и Настоящего потерялся во времени — не может быть! "Это проверка, — быстро сказал он себе, — очередное задание. Он хочет подловить меня". Даламар, не зная, что ещё можно ответить на такой вопрос, осторожно сказал:
— Сейчас начало осени, шалафи, но если вы имеете в виду...
— Начало осени... — так же тихо промолвил Рейстлин. Это был почти вздох, но Даламар услышал. Одной из его обязанностей было слышать каждое оборонённое учителем слово, замечать каждый взгляд.
Рейстлин по-прежнему стоял у окна, чуть наклонившись вниз и смотрел на город, купавшийся в лучах заходящего солнца. Листья деревьев в городских парках уже были тронуты золотом и медью, лишь Шойканова Роща стояла зелёная, мрачная и спокойная, как и всегда. Палантас давно смирился с чёрным пятном в самом своём центре — загадочной и страшной Башней Высшего Волшебства, окружённой Рощей, через которую не могло пройти ни одно живое существо, и даже дракон не мог перелететь её. Рейстлин смотрел на рощу и видел зелёные дубы, не меняющиеся столетиями. Но как только он поднимал взор на городские деревья в парках, он видел...
— Какая она, эта осень, Даламар? — всё так же, не оборачиваясь спросил Рейстлин, глядя на занесённые снегом голые деревья. Голос шалафи был по-прежнему тих, и в нём звучало что-то, чего раньше никогда не было... тоска?
"Это всего лишь проверка, — вновь напомнил себе Даламар, — он мастер устраивать разлиные испытания".
— Она... обычная, шалафи, — ответил тёмный эльф. — Обычная осень Палантаса.
— Как выглядит обычная осень Палантаса? — Рейстлин резко развернулся к ученику. Он был ниже Даламара и много его худее. Однако при пристальном, приковывающем взгляде золотых глаз ладони Даламара мгновенно вспотели, эльфу захотелось отвести глаза. Эти жуткие глаза со зрачками в форме песочных часов...
Зрачки!
Даламар снова аккуратно перехватил свёрток — он скользил в мокрых ладонях — и, осторожно подбирая слова, начал:
— Листья становятся жёлтыми и красными, падают с деревьев...
— Я знаю, что такое осень, я не слепой, — резко прервал его Рейстлин. Он присел на широкий подоконник и прислонился спиной к стене.
Даламару захотелось бросить свёрток и подскочить к шалафи с криком: "Не сидите здесь!". Кабинет находился высоко, если упасть, то запросто расшибёшься так, что ни один жрец Паладайна не поможет. Даже если захочет. Тёмный эльф знал, что Конклав очень расчитывал на смерть Рейстлина Маджере от собственных экспериментов или ещё от чего-нибудь, но Даламар не хотел бы убивать своего учителя.
Даже при том, что работал на Конклав.
И всё же тёмный эльф остался стоять на месте, держа проклятый свёрток. Шалафи едва уловимо качнул головой, но Даламар правильно растолковал этот жест — он положил надоевший свёрток на стул, сам при этом оставшись стоять. Шалафи молчал, и эльф понял, что говорить должен он.
— Осень в Палантасе похожа на осень во всех других городах. Это просто осень, шалафи, — тёмный эльф поднял взгляд на учителя и увидел, что тот запрокинул голову и закрыл глаза. Золотая кожа на лице и руках блестела в лучах заходящего солнца. — Вторая осень с тех пор, как вы...
— Довольно, — резко сказал Рейстлин, открывая глаза и вставая с подоконника. — Так с чем ты там пришёл?
— Тут те компоненты, которые, вы просили...
— Замечательно. Завтра разберёшь всё. А сейчас иди.
Даламар поклонился и вышел.
Рейстлин даже не взглянул на свёрток. Он открыл шкафчик, где у него всегда стояла бутылка вина, заботливо доставляемая туда Даламаром. Открыл её, плеснул себе в бокал и вновь встал перед окном.
— Танис, — утвердительно сказал он, обращаясь в пустоту. — Стурм и Флинт. Лорана. Тас. Золотая Луна. Речной Ветер. Тика, — дальше он сделал паузу. — Карамон, — произнёс он наконец имя брата.
Чёрный маг, уже полтора года, начиная с Войны Копья, живущий отшельником в своей Башне, осушил бокал вина за своих друзей, двое из которых уже были мертвы, другие бы никогда не захотели видеть его.

* * *
— Тика, а ты знаешь, какой сегодня день? — спросил Карамон у жены, печально глядя в окно на садящееся солнце.
— Знаю, Карамон, — рыжеволосая красавица подошла к своему мужу и обняла его. — Сегодня первый день месяца Урожая. Два года назад началась Война Копья. Для нас началась. Я тоже была здесь.
Карамон выдохнул и тоже приобнял Тику.
— Рейст тоже был здесь. Я помню этот день...

Бессонница


Автор/b] я (Лин Тень)
Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я (Лин Тень)
[b]Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] "Бессонница"
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] G
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] джен
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] смарм
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Даламар Арджент, Карамон Маджере
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной через и-мэйл, асю, телефон (вписать нужное) и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.


На прекрасный город Палантас тихо падал снег. Улицы занесло, небо было чёрным, и почти не горели огни. Солнце давно зашло, и жители уже лежали в своих кроватях и видели седьмой сон.
Снег покрыл белыми шапками и минареты страшной Башни Высшего Волшебства. Шойканова Роща, окружавшая Башню, также подёрнулась снежной пеленой. От неё, как и всегда, веяло холодом и страхом. Магическая Роща охраняла Хозяина Башни от нежданного вторжения — любой вошедший в неё уже не вышел бы обратно.
Хозяин Башни, Властелин Прошлого и Настоящего, Рейстлин Маджере ворочался в кровати. Он никак не мог принять удобную позу. Маг поворачивался на один бок, тут же ему становилось неудобно, он поворачивался на другой бок, и история повторялась. В конце концов, чёрный маг ложился на спину, а затем и на живот, но тут же со стоном переворачивался обратно на бок и сворачивался калачиком. Он укрывался одеялом, потому что чувствовал, как холодный ветер гуляет по его телу, но уже через две минуты Рейстлину становилось жарко, и он скидывал одеяло.
Маг закрывал глаза, но не мог уснуть. Тело не хотело расслабляться.
— В Бездну, — проворчал он, вставая.
Рейстлин оделся в чёрную мантию с золотой вязью рун, идущей по краю широких рукавов и глубокого капюшона, и переместился магическими коридорами в свой кабинет. Одно простое заклинание, и в кабинете горят свечи, и пылает камин.
Маг сел за стол, взял книгу в чёрном переплёте, раскрыл её в середине, быстро пробежал глазами по тексту, перевернул страницу. Тут начинались чистые листы. Рейстлин открыл чернильницу, обмакнул перо в чернила и принялся писать.
После двух предложений Рейстлин задумался. Мысли его были где-то далеко от работы. Безупречно ровные буквы расплывались перед глазами мага.
В конце концов, просидев так неизвестно сколько, Рейстлин отбросил перо и закрыл книгу. Он упёр локоть в стол, угрюмо положил подбородок на ладонь, а пальцами забарабанил по впалой щеке...

* * *
Даламар лежал на кровати в тёмной комнате и смотрел в окно на падающий снег. Он только что закончил, наконец, читать толстенный том по магии, и теперь собирался отдохнуть. Шалафи должен проверить его знания не раньше вечера следующего дня. У Даламара были ещё почти сутки, чтобы, помимо теории, изучить практику.
Тёмный эльф сладко зевнул и устроился в кровати, укрывшись одеялом. Он прикрыл глаза, представляя себе, как блестяще ответит шалафи завтра.
"Даламар", — позвал его знакомый голос в голове.
Сон как рукой сняло. Эльф мгновенно вскочил и нацепил мантию. "Он догадался!" — это была первая мысль Даламара. Переместившись магическими коридорами к двери кабинета шалафи, он заметил, что его рука, которая легла на ручку двери, чуть подрагивает. Ему разом вспомнилось всё, что ему говорил Конклав про то, что с ним сделает Рейстлин, если Даламар как-то выдаст себя.
Шалафи сидел за столом, вид у него был задумчивый. Как-то непохоже было на то, что он собирается карать своего ученика за неверность. Даламар был обескуражен. Он уже настроился на жестокое наказание.
— Ты прочёл книгу? — спросил Рейстлин, искоса взглянув на Даламара.
— Да, шалафи, — до Даламара начало доходить, зачем его сюда позвали, но он всё ещё до конца не верил в это.
— Так расскажи мне основные принципы, — Рейстлин сощурился, на его лице обозначились морщинки.
Даламар вздрогнул. Такое выражение лица шалафи не сулило ничего хорошего.
"Но у меня же есть ещё целые сутки!" — в отчаянии подумал тёмный эльф. Но, естественно, сказать об этом не решился. Шалафи кивнул на стул рядом с собой, куда Даламар не замедлил сесть.
Если бы Рейстлин его спросил в условленное время, Даламар бы ответил блестяще, он в этом был уверен. Но теперь тёмный эльф путался в определениях и забывал слова.
Шалафи будто бы этого не замечал. Он откинулся на спинку своего кресла и прикрыл глаза...

* * *
Денег на обед и ночлег в таверне снова не было, и поэтому братья Маджере разбили лагерь недалеко от маленького городка, на поляне в роще.
— Ну что там? — не оборачиваясь спросил Рейстлин у Карамона, подходившего к костру. Рейстлин помешивал суп в походном котелке, Карамон же только что ходил узнавать насчёт работы.
— Я не застал этого знатного господина, — виновато развёл руками Карамон. — Он ещё не вернулся. Но я поошивался вокруг таверны, — тут он словил на себе неодобрительный взгляд золотых глаз брата. — Нет, Рейст, я туда не заходил, у нас ведь нет денег. Люди говорят, господину и вправду нужны наёмники.
Рейстлин кивнул, удовлетворённый таким ответом. Карамон принюхался.
— Вкусно. Что ты туда положил, Рейст?
— Ничего сверхъестественного. Это всего лишь специи, которые дают такой запах. Так когда вернётся этот знатный господин?
— Говорят, завтра.
Солнце плавно клонилось к горизонту. Завтрашний день обещал быть таким же ясным, как и этот. Братья поужинали, затем Карамон спустился к ручью, что был неподалёку, ополоснул котелок и песком вычистил его. Рейстлин сидел на поваленном дереве и листал книгу заклинаний.
Вернувшись, Карамон убрал котелок в заплечный мешок и достал один из своих кинжалов. Вначале он думал почистить его, но потом, увидев, что оружие и так блестит, начал просто бездумно крутить его в руках. Искоса он посматривал на близнеца, однако отрывать его от занятий магией он не решался.
Рейстлин закрыл книгу заклинаний и отложил её. Карамон улыбнулся и сказал:
— Слушай, Рейст, я тут подумал... может быть, нам с тобой сыграть в мамблти-пэг*, пока солнце не зашло?
Рейстлин взглянул на Карамона так, как будто бы он предложил ему подержать ядовитую змею. Ко всем этим играм он относился более чем прохладно, хотя когда-то давно участвовал на правах советчика Карамона. Без него брат всегда проигрывал. Когда же они играли как одно целое, чаще всего они побеждали и Стурма, и других мальчишек, и даже Китиару, которая зачастую тоже бегала с ребятами.
Но теперь Карамон предлагал поиграть во что-то, будучи на разных сторонах. Рейстлину было совершенно ясно, кто победит, потому что он был слаб и болен, а брат...
Да и вообще, все эти игры — детство. А оно кончилось для Рейстлина очень давно. Теперь же юный маг не стал бы ни во что играть даже на одной стороне с Карамоном... тем более на одной стороне с Карамоном...
— Я пойду спать, — отрезал Рейстлин.
— Да, но Рейст... Ещё же рано! Давай я расскажу тебе, как играть в мамблти-пэг. Это совсем не сложно, зато очень интересно. Нужен будет только твой серебряный кинжал — он ведь при тебе?
Против воли Рейстлин начал прислушиваться к словам брата. Что-то внутри него мерзко захихикало и заговорило скрипучим голосом: "У тебя будет возможность наконец-то победить своего брата, победить не только магией, разве не этого ты хотел?".

* * *
— Нет, — Рейстлин дёрнулся в кресле и уставился на Даламара. — Нет.
Тёмный эльф замолчал, будто бы ему ткнули черенком от лопаты под рёбра. Зловещая тишина повисла в кабинете. Шалафи смотрел на ученика, ученик — на шалафи.
— Один из компонентов — паутина, — осторожно продолжил Даламар, стараясь понять, где же он ошибся, — а второй...
Рейстлин снова прикрыл глаза и откинулся в кресле. Он чуть поджал ноги и повернулся на бок. Даламару оставалось только говорить дальше. Тёмный эльф смотрел в пол, стараясь выудить из своей головы максимум знаний.

* * *
— Нет, — Рейстлин закашлялся, но приступ был не очень сильным. Маг тут же нашёл платок и вытер кровь с губ.
— Может, тебе и правда лучше прилечь? — заботливым тоном спросил Карамон.
— Нет, — повторил Рейстлин. — Да, кинжал всегда при мне. Как, ты говоришь, называется эта игра?
Карамон объяснил общие принципы и правила игры.
— Интересно, давай попробуем, — сказал Рейстлин брату.
Тот принялся восторженно собирать ветки и камни. Он соорудил фигуру, затем отмерил шаги и палкой прочертил линию:
— Вот отсюда кидать. Давай, ты первый.
— Нет уж, братец, я лучше вначале посмотрю, как ты это делаешь.
Карамон пожал плечами и замахнулся кинжалом, который он до этого хотел чистить. Кинжал пролетел, задев лишь левый бок сложенной фигуры. Карамон издал вздох сожаления и отошёл от черты, пустив к ней брата.
Рейстлин замахнулся и метнул свой кинжал в то, что осталось от сложенной фигуры. К своему удивлению он попал точно в цель. Карамон пошёл доставать кинжал из земли.
— Ты молодец, Рейст! С первого раза попал! — вдруг воин издал вздох сожаления. — Твой кинжал...
— Что с моим кинжалом? — Рейстлин быстро подошёл к брату и увидел — от силы удара о камень на серебряном лезвии появилась зарубка. Карамон смотрел так виновато, как будто бы это была лично его вина. — Это можно исправить, Рейст...
— Не надо, — вдруг услышал воин. — Теперь этот кинжал только мой, на нём есть отметина, оставленная мной. Продолжим?
Карамон никак не ожидал услышать подобное. Близнецы продолжили игру...

* * *
Даламар замолчал. Он как раз подобрался к той черте, за которой заканчивались его знания. Если Рейстлину придёт в голову спросить его более углублённо, то он не сможет ответить... он рассчитывал ещё на сутки!
Вдруг Даламар услышал ровное дыхание шалафи. Тёмный эльф поднял глаза и увидел, что шалафи... спал, откинувшись в кресле и поджав ноги! Даламар замер на стуле, вытянувшись в струнку. Он никогда не видел своего учителя во сне. В голове его шла мучительная борьба — что же сейчас делать? Уходить? Его никто не отпускал. Сидеть здесь? А как насчёт того, чтобы никогда не тратить бездумно своё время? Перенести шалафи в комнату? Интересно, а сколько на той комнате запирающих заклятий?
Но всё решилось само собой — Рейстлин с трудом разлепил глаза и, сонно посмотрев на Даламара, прошептал:
— Ты ещё здесь? Уже поздно, иди спать.
Даламар решился на вопрос, не нужно ли что-нибудь шалафи. Тот удивлённо ответил, что ничего ему не нужно, и напомнил, что завтра рано вставать. Даламар откланялся и исчез.

* * *
Рейстлин потёр уставшие глаза и зевнул. Голос Даламара, мерно мелющий чепуху, усыпил его лучше любого снотворного. Маг переместился магическими коридорами в свою комнату, переоделся и повалился в кровать. Тут же он по привычке свернулся калачиком. Рейстлин отключился почти сразу же, снилось ему что-то приятное...
— Давай, Рейст, кидай, у тебя хорошо получается!
— Карамон, ты обыграл меня!
— Но тот бросок был просто феноменален. Давай ещё раз!

* * *
Даламар лежал в своей кровати, глядя широко открытыми глазами в потолок. Он чувствовал, что сегодня уже точно не уснёт...
_____________________________________________________________________________

* мамблти-пэг — так называлась некая игра, упоминание о ней есть в "Драконах Мага Песочных Часов". Автор перерыл все доступные ему источники, но, так и не выяснив, что это такое, решил, что даст простор фантазии. Это что-то типа наших "городков".


[size=1]Добавлено через [b]17 мин.http://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/size]
[b]Вернись домой...


[b]Авторhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] я (Лин Тень)
[b]Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я (Лин Тень)
[b]Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] " Вернись домой..."
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] G
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] джен
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] ангст, deathfic
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Розамун Маджере, Карамон Маджере, Китиара Ут-Матар
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной через и-мэйл, асю, телефон (вписать нужное) и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.


Не успело утреннее солнце заглянуть в убогий домик на окраине Утехи, как Китиара ворвалась в спальню к братьям и провозгласила, что пора вставать. Карамон, обычно любящий поспать, сегодня вскочил с койки и набросился на сестру, выпихав её за дверь. Китиара тут же дала малышу подзатыльник:
— Какого чёрта, Карамон? — спросила она удивлённо.
Тот сердито уставился на сестру, потирая голову:
— Рейст болеет. Зачем ты кричишь?
— Ой, перестань. Он лежит уже неделю, хватит, в самом деле. Думаю, он уже выздоровел.
Китиара уверенно направилась к двери, полная решимости поднять Рейстлина с кровати. Она ненавидела слабость — свою или чужую. И то, что её маленький шестилетний брат был слабаком, бесило её ещё больше.
Карамон приготовился защищать дверь, чтобы Кит не потревожила его брата-близнеца. Однако Китиаре и Карамону в итоге не пришлось ссориться — Рейстлин встал сам. Его пошатывало, и он был очень бледным, но он был здоров. Карамон тут же улыбнулся, хотя и получил от сестры очередной подзатыльник.
— Рейст, как ты? — участливо спросил он, будто и не заметив побоев Кит.
— Нормально, — слабо проговорил Рейстлин.
— Ну вот, — нетерпеливо сказала Китиара, — я же говорила, что всё уже в порядке. Давайте, быстро завтракать.
Она сгребла младшего брата за шкирку и потащила на кухню. Из соседней комнаты раздалось фальшивое пение — у Розамун снова был припадок.

Старания Китиары были тщетны — есть Рейстлин не хотел ни в какую. Еда в него не лезла, хотя она пыталась его накормить силой. Потом, по своему обычаю, просто плюнула на всё это и вышла. Завтрак Рейстлина был уничтожен Карамоном.
— Пойдём погуляем? — предложил Карамон брату. — Если ты хорошо себя чувствуешь.
— Нет, Карамон. Я посижу дома.
— Тогда и я посижу дома, — с лёгкостью согласился Карамон.
Рейстлин махнул рукой. Он бы поспорил, если бы у него были силы. Он бы предпочёл, чтобы сегодня все убрались куда-нибудь подальше из дома и оставили его одного. Он был зол на Китиару, что она разбудила его.
Как по заказу вошла сестра и позвала мальчишек на улицу. Карамон тут же сказал, что Рейстлин не хочет гулять, а если Рейстлин не хочет, то и он не пойдёт, потому что они близнецы и всё делают вместе.
— Иди, Карамон, — почти прошептал Рейстлин. — Я полежу ещё немного.
Брат, вполне удовлетворённый таким ответом лишь на прощание осведомился, не нужно ли чего Рейстлину и вдруг ему понадобится помощь.
— Со мной будет мама, — ответил Рейстлин.
Карамон опустил глаза, а Китиара открыто фыркнула, выражая своё презрение. Она, как и большинство людей, считала свою мать сумасшедшей.

"Наконец-то", — подумал Рейстлин, когда брат с сестрой ушли. Он уже собирался направиться в спальню, как вдруг знакомый голос заставил его развернуться:
— Здесь кто-то есть?
Рейстлин зашёл в родительскую спальню — мать сидела в любимом кресле-качалке. Отца не было дома уже давно — он уехал работать по найму.
— Мама, — позвал он.
Розамун повернулась к сыну и слегка улыбнулась.
— Дитя моё, — сказала она. — Подойди.
Рейстлин подошёл. Розамун положила руку на горячий лоб Рейстлина.
— Дитя, ты болеешь. Тебе нельзя вставать с кровати, тебе нельзя идти гулять.
— Я не иду гулять, мама, — тихо ответил мальчик. — Я остаюсь дома.
— Ты похож на моего сына, — голос Розамун стал совсем тихим. — Иди сюда, дитя, я приласкаю тебя. Ты бездомный, у тебя никого нет. Иди сюда.
Рейстлин, чувствуя, как что-то тугое скручивается в горле, подошёл к матери совсем близко. Розамун стала гладить его по голове.
— Бедный мальчик, у тебя нет мамы... бедный мальчик... — приговаривала Розамун, перебирая грязные спутанные волосы сына. — Бедняжечка, у тебя никого нет...
Розамун вдруг резко схватила сына и посадила к себе на колени — то, чего она не делала никогда. Впрочем, она никогда и не говорила, что у неё есть сын. Обычно она забывала о существовании детей.
Рейстлин не выдержал. Он чувствовал запах матери — тот запах, который нельзя перепутать ни с каким другим. Мальчик уткнулся лицом в плечо Розамун и тугой ком в горле наконец-то отпустил — слёзы хлынули из глаз. И было уже всё равно, что именно она говорит — а говорила она в данный момент о своём первом муже Грегоре Ут-Матаре — главное, что Рейстлин слышал голос матери, прикасался к матери и чувствовал её запах.
— Когда-нибудь я уйду, — вдруг сказала Розамун очень ясно, без следа обычного тумана безумия в голосе. — Не ходи за мной, сын, хотя я буду звать тебя. Не ходи за мной, Рейстлин... Там, куда я уйду, темно и страшно, не ходи туда...
— Мама! — всхлипнул мальчик. Первый раз мать назвала его по имени.
Но мать уже не слышала. Она снова погрузилась в транс и принялась напевать что-то, одной ей известное. Она сидела, перебирая руками в волосах сына, и то пела, то что-то говорила своим незримым собеседникам.
— Старая ведьма! — раздался резкий голос Китиары.
Сестра вихрем подлетела к матери и вырвала у неё из рук Рейстлина, шмякнув его на пол, будто ненужный хлам. Китиара полыхала злостью. Карамон, стоящий рядом, помог Рейстлину подняться.
— Она подумала, — объяснил он, — что мама может причинить тебе зло... Рейст, что с тобой, ты плачешь?
— Я вспотел, у меня жар, — быстро сказал Рейстлин охрипшим голосом. Сам же быстро отвернулся и вытер слёзы. — Я иду спать.

Спустя десять лет, Рейстлин сидел у кровати матери. Он испробовал всё — от нашатыря до иглоукалывания, но без толку. Розамун Маджере умирала.
— Мама, вернись домой, — тихо шептал Рейстлин. — Вернись домой...
"Я маг, — думал Рейстлин в отчаянии, — но я не могу спасти собственную мать!". Рейстлину ничего не оставалось, кроме как смотреть на медленную смерть дорогого для него человека. Дорогого для него — и ненавистного для всех остальных.
— Вернись домой, мама, — шептал Рейстлин.
Он сидел на полу, на коленях, положив руки и голову на кровать матери. Он не заметил, как задремал.
Он увидел мать, но не такую, какой он привык её видеть — с грязными нечёсаными волосами, в штопанной-перештопанной одежде, неухоженную, полубезумную — он видел красавицу Розамун Маджере, каштановые завитки волос которой спускались ниже плеч, а зелёные глаза сияли, словно изумруды, улыбка её могла очаровать кого угодно, её черты лица были истинно аристократическими. Мать смеялась, но не своим страшным смехом, который доводилось слышать Рейстлину, а радостно и зазывно. Она стояла на дороге и махала рукой, призывая пойти за ней. Рейстлин понял, что всё, что ему нужно сделать — это догнать её, и тогда...
Рейстлин побежал, не чувствуя привычной слабости тела. Но чем быстрее бежал он, тем быстрее бежала мать.
— Иди сюда, сын, — махала рукой Розамун. — Иди же сюда...
— Вернись домой, мама, — кричал ей в ответ Рейстлин.
Но она не слушала. И бежала дальше. Рейстлин приготовился бежать за ней, как вдруг услышал другой голос, также принадлежавший его матери, но в сравнении с этим он казался совсем другим — грубым и страшным:
— Не ходи за мной, сын, хотя я буду звать тебя. Не ходи за мной, Рейстлин... Там, куда я уйду, темно и страшно, не ходи туда...
Рейстлин вздрогнул и проснулся. Он думал, что спал как минимум пару часов, но его тело не затекло в такой позе, а на руках не появились красные следы. Получается, что он спал всего несколько минут.
— Вернись домой, — снова прошептал Рейстлин, зная, что это не поможет. Его мать не вернётся. Она обречена на смерть.

"Встреча отражений" от Астинуса Палантасского


[b]Автор/b] я (Лин Тень)
[b]Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я
[b]Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] "Встреча отражений" от Астинуса Палантасского
[b]Дисклеймерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] данная зарисовка написана в качестве стёба, и я не хотела оскорбить ни авторов, ни фанатов, ни (ТЕМ БОЛЕЕ!) героев (а точнее, героя)
[b]Предупреждениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] это очень глючный стёб, пожалуйста, помните об этом!
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] G
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] джен, AU, кроссовер, OOC Рейстлин, RPF
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] юмор, пародия
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] драббл
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] никаких размещений. Без вариантов
[b]Пометкаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] RP знает о содержании фанфика и выразил согласие на его существование.


Я, Астинус Палантасский, записал это воистину великое событие, которое назвал "Встречей отражений". И ныне вы можете прочесть, как всё было, в этой хронике, которую вы сейчас держите в руках.
Настал тот день, когда в Палантасской Башне встретились двое...

Рейстлин оглядел своего оппонента. "Размером с Карамона будет...", — мрачно подумал он, но тут же вспомнил известную поговорку о том, что "чем больше шкаф, тем громче падает". И с трудом удержался от того, чтобы не потереть худые, словно у скелета ладони.
Оппонент в свою очередь смотрел на Рейстлина так, как будто бы увидел огромного клопа: и противно, и раздавить страшно — развоняется же... "Нет, ну я, конечно, знал, как он выглядит, но чтобы так..." — это была первая его мысль.
Рейстлин презрительно скривил губы и сложил руки на груди.
— Так и будешь пялиться на меня?
— А у тебя что, комплексы? — сразу же поддел его собеседник.
На скулах Рейстлина выступили красные пятна. Маг вцепился в подлокотники кресла.
— На себя посмотри, — прошипел он. — Да, вот возьми и посмотри, прямо сейчас. Вырядился в чёрную мантию, не будучи служителем Нуитари.
— Ах, это? — оппонент оглядел своё одеяние. — Это для фотосессии. А тебе-то какое дело?
— А у тебя мантия неправильная, — ещё тише прошептал Рейстлин, срываясь на какой-то свист.
Мужчина, что сидел напротив, зашёлся в хохоте. Через некоторое время, когда он справился с собой, Рейстлин продолжил:
— И вообще... твой цвет — белый, почему ты носишь чёрное?!
— Белый?.. — теперь мужчина был сбит с толку. — Почему? Вообще-то мой любимый цвет...
— Твой цвет — белый, — авторитетно повторил Рейстлин, перебив собеседника. — Ты создаёшь иллюзию чёрного мага, но тебе меня не запутать! Я-то знаю, кто ты!
Во время этого пламенного монолога брови мужчины ползли вверх в недоумении. "Знает, кто я? Похоже на то, что я сам этого не знаю...".
— Слышь, умник, — прервал он мага. — Ты это с чего взял?
— И я не боюсь твоей армии боевых урук-хаев!.. Что? — Рейстлин очнулся и посмотрел на сидящего перед ним.
Воцарилась тишина. Затем паузу нарушило сдавленное хихиканье.
— Урук... Ты где это вычитал? — сквозь смех спросил Саруман.
— Здесь, — ничего не понимающий Рейстлин достал огромный фолиант, в красном переплёте, на котором красовались золотые буквы "Властелин Колец".
Саруман засмеялся в полный голос.
— Так вот почему мой цвет — белый! А ты, часом, не удивился, почему у меня нет бороды?
— Удивился, — признался Рейстлин.
— И чем, позволь узнать, ты собирался защищаться от "моих боевых урук-хаев"?
Рейстлин покраснел.
— У меня тоже есть армия, — сдержанно ответил он, надеясь, что Саруман не спросит его о подробностях. Но он ошибся. Саруман был любопытным. — Армия фанаток! — в ярости крикнул он.
— Э, друг, у меня тоже такая есть, — отмахнулся Саруман. — Не пойдёт.
Оба замолчали, думая о чём-то.
— А что, — вдруг спросил Рейстлин, — тебя тоже фанатки достали, да?
— Угу, — мрачно отозвался Саруман. — И не только фанатки. Ещё фанаты.
— Та же фигня, — вздохнул Рейстлин и, покачав головой, разлил лучшее сильванестийское по бокалам...
В молчании мужчины выпили.

На этом хроника под названием "Встреча отражений" заканчивается. Записал её я, Астинус Палантасский.

Драббл без названия


Автор/b] я (Лин Тень)
Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я (Лин Тень)
[b]Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] без названия. Это просто зарисовка. Если кто-то придумает достойное название — с удовольствием полушаю
[b]Предупреждениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] используется некоторая спойлерная информация. В частности из книги "Драконы Мага Песочных Часов"
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] G
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] гет
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] драма
[b]Пейрингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Тика/Карамон, Лорана/Танис, намёк на Лорана/Рейстлин
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] драббл
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Тика Вейлан Маджере, Лоранталаса Канан, Танис Полуэльф, Рейстлин Маджере, Фистандантилус.
[b]Примечаниеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] особое спасибо Asgeth за свежую мысль


Солнце, скажи, зачем мне свет — ушел мой милый вчера.
Молчи, бубенец резной луны в моих зеленых лугах.
Ах, позвала его наверх с собою женщина из серебра
Одним кивком головы о двух расписных рогах.
[b]Мельница "Ушба"


— Ты не вернешься ко мне ни как муж, ни как друг до тех пор, пока не научишься жить в мире с самим собой.
— Может быть, этого никогда не произойдет, — пробормотал Карамон, заметно скиснув. — Ты не думала об этом, моя маленькая госпожа?
— Да, — сказала Тика, — я думала об этом. До свидания, Карамон. Отвернувшись от него, Тика вошла в дом и захлопнула за собой дверь.
[b]Маргарет Уэйс, Трейси Хикман «Час Близнецов»


Тика на подгибающихся ногах дошла до спальни и повалилась на постель прямо в одежде. Слёзы застилали ей глаза, тело сотрясалось в рыданиях. Тика специально решила не смотреть мужу вслед, чтобы ненароком не проявить малодушие и не выбежать за ним со словами: «Да Бездна забери эту Крисанию и этого Рейстлина! Только оставайся дома и не рискуй жизнью». Тика всё ещё очень хорошо помнила Войну Копья, в которой она принимала непосредственное участие. Женщина не была уверена, что когда-нибудь забудет все эти ужасы… Утеха, захваченная драконидами, путешествие с Тасом до Черепа, отравление ядом драконида, сожжённый Тарсис, кошмар в Сильванести, Нерака… Чудо, что почти все её друзья остались живы, хотя никогда больше Тике не увидеть ни Стурма, ни Флинта.
Что предвещает этот поход для Карамона? Вернётся ли он вообще оттуда? И что лучше — полмужа (поскольку Тика прекрасно осознавала, что тот человек, что с ней живёт — это не Карамон, а только половина от него) или же вообще остаться вдовой?
Слёзы катились и катились по веснушчатым щекам, которые когда-то так любил целовать Карамон. В конце концов, Тика уснула, так и не раздевшись.

Первое, что сделала Тика Вейлан Маджере на следующий день — это тщательно убралась и проветрила дом. Затем она направилась в таверну и взяла всю тяжёлую работу на себя. Она мыла, тёрла, готовила — делала почти всё. Люди удивлялись её активности. Себя она так нагрузила для того, чтобы не думать ни о чём, а прийти вечером и упасть спать. Некоторое время она спасалась этим, и даже почти не ела, однако весть о том, что Карамона нет, разнеслась быстро, и не думать об этом стало невозможно, потому что приходилось отвечать на вопросы. Тика ограничивалась односложными ответами, не говоря, куда и зачем он ушёл.
И если в разговоре с мужем она была непреклонна, то внутри её глодал червячок сомнений. Стоит ли игра свеч? Все эти три годы она надеялась на то, что Карамон одумается, что когда-нибудь настанет день, и он перестанет пить, будет помогать ей по хозяйству, что у них, наконец, будут дети… Тика очень хотела ребёнка. Ей нередко снился прекрасный малыш или чудесная девочка, которую они с Карамоном бы холили и лелеяли. А лучше — двое детей, хотя Тика была бы не против и троих.
А тут получается, что её муж может никогда к ней не вернуться. И навсегда она останется одинокой и бездетной…
И главное — всё это из-за Рейстлина! Снова из-за Рейстлина. Там, в окрестностях Нераки, прежде чем улететь на этом жутком зелёном драконе волшебник сказал, чтобы Карамон жил своей жизнью. Тика тогда подумала, что, возможно, она ошиблась в Рейстлине, и он не такой плохой, каким он ей казался с самого начала… всё-таки её отец тоже был волшебником. Правда, даже Тика понимала, что рядом с Рейстлином он простой фокусник, коим он, скорее всего и являлся.
Но разве нынешняя ситуация не доказывает, что семейная жизнь Тики и Карамона покатилась под откос из-за Рейстлина?
Как только Тика позволяла себе хотя бы на пару минут задуматься о том, что Карамон больше не вернётся, что-то внутри неё начинало тянуть, как будто кто-то скрутил петлю из её внутренностей и рвёт её когтистой лапой. Слёзы тут же углями жгли глаза.
В другое время она злилась на себя за эти мысли, и думала, что, по сути, последнее время ждала у моря погоды. Что давно нужно было самой сделать что-то в этом роде, потому что только подобный поход способен сотворить из её мужа что-то цельное. Но на Рейстлина всё равно злилась. Рейстлин был камнем преткновения. Если Крисания виделась ей просто влюблённой женщиной, то маг был виноват везде и всюду.
Так прошло несколько месяцев. Тика работала так, что практически падала в обморок от усталости, аппетита у неё не было, она истязала себя и плакала ночами, просыпаясь на большом супружеском ложе одна.

Уже некоторое время Лорана была нескокойна из-за новостей, которые привёз Танис. Она постоянно уговаривала мужа съездить в Утеху.
— Давай заедем к Тике и Карамону. Мне крайне не понравилось то, что ты рассказал… Мне кажется, ей сейчас плохо… Танис, ну не будь же эгоистом, это не займёт много времени.
В конце концов Танис сдался, и они засобирались в путь.

— Тика, — Лорана взяла гребень и, как в старые добрые времена, принялась расчёсывать подругу, — почему ты так уверена, что Карамон не вернётся?
Танис и Лорана были накормлены и напоены. Тика рассказала друзьям правду о том, как она выпроводила собственного мужа, захлопнув дверь перед его носом. Танис начал было давать какие-то советы, но Лорана мягко дала ему понять, что поговорит сама. Полуэльф ушёл спать.
Тика вытерла слёзы носовым платком и ответила:
— Лорана, понимаешь, Рейстлин… Я уверена, что он сделает всё для себя, даже если это будет стоить жизни других людей, и даже если это будет стоить жизни его брата-близнеца. А вот Карамон этого не понимает!
Лорана закончила расчёсывать буйную Тикину гриву и села напротив подруги. Она сложила руки на коленях и серьёзно посмотрела на Тику:
— А что ты знаешь о Рейстлине?
— То, что он — ужасный эгоист и бросил всех нас умирать на корабле!
Лорана молчала. Она поглядывала на дверь, за которой находилась комната, где расположился Танис.
— Что такое? — шёпотом спросила Тика.
— Да, — так же шёпотом ответила Лорана. — Он бросил вас на корабле. А ты знаешь, для чего он это сделал?
— Чтобы примкнуть к Такхизис и надеть чёрную мантию? — пожала плечами Тика.
Лорана покачала головой.
— Мы были в Палантасе, — практически одними губами произнесла эльфа. — Я заходила в библиотеку, и я читала, что если бы не Рейстлин, то Ариакас был бы жив, а Танис — мёртв… и на Ансалоне сейчас бы правила Такхизис. А ещё… Он пытался спасти меня, Тика.
— Тебя?! — Тикины глаза округлились. — Но зачем?
Лорана лишь пожала плечами.
— Но что ты делала в библиотеке? — задала следующий вопрос Тика.
Эльфийка чуть покраснела:
— Танис рассказал мне о том случае на корабле, я не поверила… И мы поехали в Палантасскую Библиотеку. И я наткнулась на эти хроники. Похоже, никто этого не знает, кроме самого Рейстлина... ну, и Астинуса, который это записал.
Повисла краткая пауза, но её нарушила Тика, сказавшая:
— Но это не отменяет того, что он — злой человек.
— Мне кажется, ты плохо о нём думаешь, Тика…
— Вот увидишь ещё, Лорана! — распалилась её подруга. — Он и мир может разрушить!
— А мне кажется, — наоборот, ещё тише повторила эльфийка, — что как раз он-то его и спасёт… как когда-то уже спас…

Слишком поздно Рейстлин понял, что многие из умений, желаний и мыслей, что роились в его голове — на самом деле вовсе не его. Они чужды ему, как когда-то был чужд тот самый голос, что говорил внутри него. Но сейчас говорить было некому — обладатель голоса был давно мёртв… и жив в Рейстлине.
«Это не моё лицо — это его лицо…».
«Это не мои глаза — это его глаза…».
Он разрушил мир. Рейстлин его спас.
После смерти он получил вечные мучения в объятиях Такхизис. Рейстлин получил вечный сон в ожидании своего брата.

И не достался он никому...


Автор/b] я (Лин Тень)
[b]Бета/b] тоже я
[b]Название/b] И не достался он никому...
[b]Дисклеймерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] данная зарисовка написана в качестве стёба, и я не хотела оскорбить ни авторов, ни фанатов
[b]Предупреждение: это стёб, ребята! Не воспринимайте серьёзно! Это ПРОСТО ЮМОР!
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] PG-13
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] гет, намёк на слэш, AU, OOC Рейстлин, OOC Крисания, OOC Даламар
[b]Пейрингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] стёбный любовный треугольник Крисания/Рейстлин/Даламар
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] юмор, пародия
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] драббл
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Крисания Таринская, Даламар Арджент, Фисбен
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной через и-мэйл, асю, телефон (вписать нужное) и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.
[b]Благодарностьhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] спасибо Бродяге за наведение (пусть и случайное) меня на мысль


— Здравствуй, Даламар, — Посвящённая Паладайна снисходительно кивнула ему и, небрежно подобрав подол платья, переступила через кучку пыли и мусора и прошла в Башню.
Тёмный эльф остался стоять, в бессильной злобе стискивая руками древко метлы. Ходит тут, как будто в своём Храме! И как только шалафи это допускает?
Вспомнив о том, как он это допускает, Даламар в ярости принялся мести внутренний двор башни. Только что старательно собранная кучка разлетелась, и тёмный эльф отшвырнул метлу. Пыль, закружившись, осела на мантии Даламара.
— Как, интересно мне знать, — пробормотал он, — она шастает по Шойкановой Роще?
И тут же Даламар понял, что не хочет думать об этом.

Крисания, что-то весело напевая, поднималась по знакомой уже винтовой лестнице. Страх темноты и высоты остался в прошлом. Однажды Даламар зло над ней пошутил (жрица до сих пор с содроганием вспоминала тот момент) — она шла, как всегда медленно, прижимаясь спиной к стене, чтобы не упасть с жуткой лестницы без перил, а эльф выскочил из темноты и столкнул её вниз.
Крисания в тот раз так ничего и не успела понять, она только запомнила то, что неведомая сила подхватила её у самого пола, не позволив ей расшибиться. Затем её резко рвануло вверх, так, что кишки подвело. Болтая ногами и страшно визжа, забыв где верх, где низ, с подолом своего платья на голове, Крисания летела через всю Палантасскую Башню Высшего Волшебства. И следующее воспоминание — она очнулась в кабинете Рейстлина, маг со всей заботой отпаивал её вином. Крисания всё ещё икала от страха, поэтому вино ей удавалось проглатывать с большим трудом.
Даламар же отчитывался за содеянное. Он не смог доказать, что толкнул Крисанию нечаянно — Рейстлин ему просто не поверил. Пришлось ему понести наказание за "глупую шутку". Сдавалось Крисании, что это была вовсе не шутка... но, как праведная дочь Паладайна, она должна была видеть в людях лучшее... даже если эти люди — эльфы, да к тому же чёрные маги.
Зато после этого случая страхи исчезли. И жрица поднималась по лестнице споро, иногда прыгая через несколько ступенек сразу.
Рейстлин встретил её дежурным поцелуем в лоб. Такая привычка повелась с того, что однажды он забыл дать ей печать на выход из Башни, и Крисания ещё битый час умоляла Даламара пустить её обратно, чтобы ничего не подозревающий Рейстлин, наконец, поцеловал её в лоб, и она смогла пойти домой. Даламар был непреклонен, а к тому моменту солнце уже успело зайти, и с Рощи, от которой и днём-то мороз пробирал, всё навязчивее дул холодный ветер. Уже взошли луны, а Крисания всё доказывала Даламару, что ей нужно обратно. Эльф стоял намертво, вооружившись лопатой. И если бы Рейстлину вновь не приспичило посидеть на подоконнике и посмотреть вниз, спать бы Крисании во дворике...
С тех пор Рейстлин, как только Крисания приходила, тут же давал ей "билет в обратную дорогу".
И, по всей видимости, оба наслаждались этим процессом, потому что чёрный маг частенько "забывал", что он уже целовал жрицу в её прекрасный лоб. Да и Крисания любила "беспокоиться" ("Рейстлин, а я точно пройду? А то будет как тогда..."). Таким образом, за одни посиделки набиралось до десяти "печатей", лишь одна из которых была волшебной и давала выход из Башни.
Чёрный маг проводил жрицу в кресло. Та удобно устроилась в нём. Рейстлин разлил вино по бокалам...

"Хотел бы я знать, чем они там занимаются", — зло подумал Даламар, проходя мимо кабинета шалафи. Подслушивать было бесполезно — на двери стояла такая куча заклятий, которую эльфу за всю его жизнь не выучить.
Даламару пришлось вернуться к своим обязанностям — он приводил Башню в порядок. "Кто сказал, что чёрные маги должны всё делать своими руками, без магии?" — думал эльф, чувствуя себя при этом очень несчастным. Сейчас он оттирал лестницу.
Но ничего, сегодня последний день этих работ, и уже завтра он снова возьмётся за учёбу. И тогда никакая Крисания не сможет помешать им.
Ему и шалафи.

Вечер прошёл для Крисании слишком быстро. Надо было возвращаться в Храм, и она это понимала.
— Практика у Даламара закончилась, — сообщил ей Рейстлин. — Так что мы теперь ещё долго не увидимся.
— Почему? — опешила жрица.
— Потому что мне нужно будет уделять время ученику. Меня не может хватить на всех. Я же не могу разорваться, — промолвил Рейстлин оскорблённо. — А мне ещё свои исследования вести.
С этими словами он снова поцеловал её в лоб (шестой раз за этот вечер) и попрощался.
Посвящённая Паладайна шла в Храм, чувствуя себя брошенной собакой.
— Ну что такое! — крикнула она дубам Шойкановой Рощи. Ей, естественно, никто не ответил. — Разве я хуже какого-то Даламара? Чем я хуже его! Я же... я же женщина, а он ещё ни разу не коснулся меня!
Расстроенная донельзя, жрица пошла дальше.
— Ну нет, — зло сказала она, — не так просто, Рейстлин Маджере. Целый месяц я бегала туда-сюда через этот жуткий лес... — уже привычным жестом она задрала платье до колен и легко перемахнула через высунувшиеся из земли руки, даже не обратив на них внимания. — ...терпела твоего ученика и его выкрутасы... — жрица сняла медальон и врезала им какому-то зомбяку по тому, что осталось от лица. Сделала она это, не оборачиваясь и не сбиваясь с шага. — ...и теперь ты собираешься просто бросить меня в Храме, так? Ну нет, Рейстлин, ну нет...
В голове Посвящённой созрел коварный план. Она развернулась и пошла обратно к Башне.

Даламар собирался идти спать, домыв, наконец, лестницу. Но вдруг его привлёк шум — тихие, крадущиеся шаги. Краем глаза он уловил движение — что-то белое, похожее на привидение, исчезло за углом коридора. "Если бы ещё в Башне Высшего Волшебства были привидения...", — мрачно подумал Даламар. Здесь кроме него и шалафи были только живчики, которые обитали в подвале и выбраться оттуда никак не могли, и Стражи, которые уж точно не были белыми. Значит, это...
Тёмный эльф сжал первое, что попалось ему под руку, а это была швабра и мокрая грязная тряпка, и неслышно поскакал вслед за незваной гостьей. Эльфийская легконогость не подводила его — хоть Крисания кралась тихо, Даламар был ещё тише. Он быстро сообразил, куда идёт Посвящённая — этот коридор вёл в спальню шалафи. Так вот, что она замыслила!
— Ну нет, тебе это не удастся, будь ты хоть трижды жрицей! — пробормотал Даламар себе под нос.
Крисания, в свою очередь, тихо, насколько могла, пробиралась по коридору, проклиная своё шелестящее по полу платье. С другой стороны, ей казалось, что уморившийся за день Даламар должен был бы уже спать.
И вот она, заветная дверь. Теперь Посвящённую ничто не остановит. Даже какой-то жалкий эльф, будь он хоть трижды чёрным магом!
Жрица протянула руку к ручке двери, затем сняла с шеи медальон и прислонила его к замку — на всякий случай.
— Паладайн, услышь мою молитву, не оставь свою праведную дочь! — горячо зашептала Крисания. — Кому, как не тебе, знать, Паладайн, что то, что я делаю, делаю я не утех плотских ради, а за великим делом! — жрица сжала губы. — Да! За великим делом!
Крисания вновь нацепила медальон и приоткрыла дверь. Она осторожно просунула туда свою прекрасную голову — в спальне Рейстлина было темно, как в самой Бездне. Не было слышно ни звука. Жрица тихо ступила внутрь. Дверь она затворять за собой не стала, поскольку боялась, что та скрипнет.
Крисания медленно кралась к кровати Рейстлина. Она уже слышала его дыхание — хриплое, неравномерное...
Вдруг сверху Посвящённую ударило что-то холодное, мокрое и вонючее. Жрица охнула от неожиданности, грязная вода затекла ей в рот. Крисания принялась отплёвываться. Она сняла со своих волос половую тряпку и обернулась.
И конечно же, ничего не увидела. Зато почувствовала, как над её головой просвистело что-то. Крисания с быстротой, обычно несвойственной ей, бросилась на пол.
Сфера на Посохе Магиуса вспыхнула голубоватым светом:
— Что здесь про... — начал было Рейстлин. Маг лежал на своей кровати в чёрной кружевной ночнушке, стискивая Посох Магиуса тощей рукой.
Договорить он так и не успел. Даламар замахнулся шваброй вновь, но вместо того, чтобы попасть по Крисании, попал точнёхонько по рёбрам обожаемого шалафи. Тот охнул и скатился с другого конца кровати. Посох выпал из ослабевших пальцев, Рейстлин тихонько подвывал, скорчившись на полу. Сфера, однако, горела.
— Не смей его бить, гнусный эльф! — Крисания в ярости подскочила, схватив первое, что попалось ей под руку — тряпку, которой Даламар недавно залепил ей по голове и начала её раскручивать.
Тёмный эльф, осознав, что он наделал, крикнул:
— Шалафи, простите меня, я не хотел!
Ответом ему были завывания и ругательства Рейстлина. Если бы волшебник мог, он бы убил Даламара на месте. Но от боли все заклинания вылетели из головы. Даламар же переключил своё внимание на Крисанию. Он мастерски замахивался на неё шваброй, натыкаясь в свою очередь на тяжёлую мокрую тряпку. Они кружили по комнате, пока Рейстлин приходил в себя.
В конце концов Властелин Прошлого и Настоящего всё же поднялся на ноги, опираясь на Посох. Он отковылял к окну, которое было закрыто ставнями. В голове от падения и боли всё ещё был полный хаос.
— Вот тебе, нелюдь проклятая!!! — завопила Крисания и швырнула тряпку в Даламара. Тот уклонился, одновременно подсекая жрицу шваброй под ноги. Крисания подпрыгнула.
А вот Рейстлину, стоящему как раз позади своего ученика, не так повезло. Только он начал вспоминать заклинание огненного шара, чтобы сжечь обоих к чертям, как вдруг ему в лицо плюхнулась вонючая тряпка, которой Даламар не далее чем сегодня мыл полы. Причём Крисания оказалась мастером метания — снаряд был пущен с такой силой, что Рейстлина шарахнуло спиной о ставни... которые открывались наружу.
— Ммммм.... — попытался завопить из-под тряпки великий архимаг, но лишь набрал в дыхательные пути воды и грязи и закашлялся.
Стоя в распорку, он держался руками за рамы. Ставни распахнулись, через окно врывался холодный ветер. Какой тут этаж, Рейстлин не хотел знать.
Даламар и Крисания сделали очередной круг по спальне. Теперь жрица была совсем рядом с Рейстлином. Она отмахивалась от эльфа Посохом Магиуса, который Рейстлин уронил.
Даламар решил снова применить приём "подсечка шваброй". Крисания опять с лёгкостью лани подскочила, подобрав платье, но сила инерции не позволила Даламару остановиться, и подсёк он ещё и своего шалафи, и так свисавшего в огромное окно пятой точкой и державшегося руками и ногами из последних сил...
Кашляющий Рейстлин с тряпкой на лице полетел вниз... На ограду Палантасской Башни Высшего Волшебства.
— Неееееет! — вскрикнули Даламар с Крисанией одновременно, подскочив к окну. Но было уже поздно. Кружевная ночнушка трепетала на ветру.
Тёмный эльф и жрица просто стояли и смотрели вниз...

— Сядь.
— Не хочу.
— Рядь, Рейстлин.
— Отстань.
— Сядь, ты всех раздражаешь.
Рейстлин Маджере в ожидании Суда Чемоша ходил туда-сюда, чем раздражал присутствующих.
— Немыслимо! — он поднял руки вверх и сжал кулаки. — Такого идиотского конца нарочно не придумаешь! А ведь у меня были такие планы... Я ведь богом, между прочим, хотел стать!
— Эй, юноша, — послышался знакомый голос.
Рейстлин обернулся и увидел полоумного старика Фисбена.
— Я тут увидел тебя и подумал, может ты мне напомнишь, как читается ТО САМОЕ заклинание?
Рейстлин со вздохом и улыбкой покинул Суд Чемоша. Они с Фисбеном удалились, беседуя о магии, причём старый волшебник обещал Рейстлину встречу с какими-то знакомыми. Рейстлин догадывался, кого он имел в виду.

Кошмары


[b]Автор/b] я (Лин Тень)
[b]Бета/b] тоже я (Лин Тень)
[b]Название/b] Кошмары
[b]Дисклеймерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] все права у Маргарет Уэйс и Трейси Хикмана
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] PG
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] джен
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] экшн, смарм
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Карамон Маджере, Фистандантилус, Китиара Ут-Матар
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.


Что-то тяжёлое бухнуло сверху — это закрылся люк. Тёмный затхлый погреб без единого проблеска света — маг не видел и кончика своего носа — вот где оказался Рейстлин. Но самым страшным было то, что он был здесь не один...
— Иди сюда, — произнёс страшный потусторонний голос, похожий на завывание ветра и скрип несмазанных дверных петель одновременно. — Иди. Юный маг, у тебя просто нет выхода, не так ли?.. Иди сюда.
Рейстлин почувствовал, как чья-то холодная рука схватила его за сердце и стиснула его, словно намереваясь вырвать из груди, а может быть, раздавить. И тут же лёгкие будто заполнились ватой, к горлу подступила кровь, а во рту появился солёный привкус.
Рейстлина скрутило судорогами кашля так, что он упал на пол, корчась от боли. Кто-то хохотал в темноте холодным скрипучим смехом, от которого закладывало уши. Перед глазами поплыли цветные круги, маг понял, что умирает.
— Карамон... — слабо пробормотал он, но тут же снова зашёлся кашлем.
— Если твой доспех всего лишь окалина... — голос произнёс это совсем рядом. Рейстлин мог ощущать ледяное дыхание смерти на своей щеке.

* * *
Карамон никак не мог понять, где он. Невозможно было дать этому месту чёткого определения. Рассеянный свет не дававший теней, лился с потолка, стен и, казалось бы, даже с пола. Серо-белые стены, однако углом глаза Карамон видел, что иногда они чернеют, и сверху вниз по ним стекают красные струйки.
Здесь коридоры извивались змеями, стены не были прямыми, а потолки становились то ниже, то выше. Когда Карамон заходил в комнату или зал через одну дверь, он оглядывался и видел, что этой двери уже нет.
"Дерьмо", — в отчаянии думал воин, сжимая рукоять меча. Он никогда ещё не чувствовал себя таким жалким. Он понимал, что меч не спасёт его от этих помещений, которые менялись, как хотели.
"Где же Рейст? — пронеслась мысль в голове Карамона. — Он бы в момент разобрался со всей этой чертовщиной, он бы понял...".
Но его брата-близнеца рядом не было, и Карамон шёл дальше. Он только знал, что должен выбраться отсюда. Ему не нравилось это место.

* * *
Последним движением Рейстлина было инстинктивно схватить ту руку, которая держала его за сердце. Вдруг он обнаружил, что может видеть. Сырой холодный пол, каменная кладка стен, что-то капает с потолка... и страшное лицо, которое смотрит на него... и которое превращается в его собственное лицо!
— Нет!
Рейстлин вытянул руку вперёд и с ужасом почувствовал, как она погружается в грудную клетку того, кто примерил лицо молодого мага. Рука Рейстлина схватила что-то горячее и пульсирующее — это было сердце. Недолго думая, маг сжал его. Послышался крик, и лицо вновь стало таким, каким было до этого. Это было лицо страшного старика, скалящегося из темноты.
"Я где-то его видел...", — мелькнула мысль у Рейстлина, но думать было некогда. Готовясь обороняться, юный маг поднялся на ноги. Старик также встал, затем поднял руки и начал читать заклинание...

* * *
Карамон, наконец, вспомнил, где он.
— Вайретская Башня Высшего Волшебства, — сказал он сам себе. — Что здесь делаю? И где Рейст? Рейст! — позвал он, но тишина была ему ответом.
Карамон пошёл вперёд с твёрдым желанием выбраться отсюда и попутно найти своего брата-близнеца. Пока он шёл, он думал о том, что в Вайретской Башне не извивались коридоры и стены не были чёрного цвета... да и с потолками там всё было в порядке, и никаких красных потёков не было... и вообще ничего не капало сверху.
"Мало ли, чего эти маги не придумают, — решил воин. — Я знаю одно — надо выбираться отсюда и вытаскивать Рейста".
Карамона пугали одинаковые комнаты и коридоры, которые казались короткими, а на самом деле были длиною в несколько сотен шагов. Он чувствовал себя жалким, хотя старался не терять надежды.
Сделав очередной шаг, Карамон тут же отскочил — ниша, мимо которой он проходил, взорвалась кислотой, зашипевшей по камням.
Брызги попали и на воина, в большинстве своём на доспехи, но кое-где и на кожу. От боли Карамон застонал и упал на колени. На коже мгновенно вздулись волдыри.
Вдруг Карамон увидел движение за поворотом — худощавая фигура, облачённая в чёрную мантию, направлялась прямо к нему.
— Рейст?.. — недоверчиво спросил Карамон, ненадолго забыв о боли, с удивлением глядя на приближающегося человека.

* * *
Рейстлин бросился на пол, чтобы не попасть под удар смертельного заклинания. Огненный шар пролетел над ним, опалив рано поседевшие волосы. Юный маг понял, что ему не уйти, потому что противник во много раз опытнее, старше, сильнее его. Рука нащупала что-то на полу... посох! Посох Магиуса!
— Ширак! — крикнул Рейстлин, вскочив на ноги.
Послышался вой ослеплённого врага. Юный маг понял, что терять время нельзя. Он бросился бежать. Выскочив в следующий зал, Рейстлин запечатал дверь, зная, что это не удержит надолго страшного старика. Однако это всё, что он мог сделать.
Обернувшись, он хотел идти дальше, как вдруг услышал подозрительно знакомый женский голос:
— Здравствуй, братишка! Как ты вырос!
— Китиара... — выдохнул маг. — Что ты здесь делаешь?
Воительница стояла, прислонившись к стене. Она грациозно оттолкнулась от неё плечом и медленно приблизилась к Рейстлину:
— Да нет, это я тебя хочу спросить, что ты здесь делаешь. И где Карамон?
"И вправду, а где Карамон?" — пронеслась мысль у Рейстлина в голове.

* * *
— Рейст! — воскликнул Карамон и попытался подняться на ноги, однако худая рука, обтянутая золотой кожей, легла ему на обожжённое плечо. Воин застонал. — Рейст, почему на тебе чёрная мантия? Я не...
— Я не понимаю, Рейст! — передразнил Карамона его брат, говоря гнусавым голосом. — Почему на тебе чёрная мантия, Рейст! Потому, очевидно, что я выбрал путь тьмы, недоумок!
— Рейст... — Карамон смотрел на своего брата и не узнавал его. Да, конечно, у близнеца бывали приступы язвительности, но не до такой степени! — Нужно выбраться из этого ужасного места.
— Зачем? — пожал плечами Рейстлин. — Мне тут и так нравится. А тебе уже бесполезно куда-то идти. То, что попало на твою кожу — это яд. И ты умираешь.
Карамон действительно чувствовал себя всё хуже и хуже. Ожоги болели, откуда-то взялась тошнота.
— Рейст...
— Ты умираешь, Карамон, — Рейстлин был всё так же безразличен. Он убрал руку с плеча брата, будто бы стараясь лишний раз не касаться его.
— Мы ведь близнецы... — голос Карамона был больше похож на хрип. Перед глазами всё поплыло.
— Нет. Это вы близнецы, — вдруг сказал Рейстлин фразу, вырвавшую воина из забытья.
Он поднял глаза и увидел, что перед ним стоит вовсе не Рейстлин. Над Карамоном, страшно скалясь, возвышался старик со всклокоченной бородой и блестящими от предвкушения смерти глазами.
— Ты не мой брат. Кто... — прошептал Карамон. — Кто ты? И где Рейст?
Старик гулко рассмеялся, запрокинув голову назад.
— Я великий маг прошлого, но тебе, вояка, никогда этого не понять. Твоя тупая голова создана, чтобы носить на ней шлем. А твоего братца-уродца я убил и сожрал, как я делал это с сотнями других до него, — старик вновь рассмеялся. — И теперь ты отправишься к нему. Близнецы Маджере снова будут вместе, — последнюю фразу он проговорил издевательски-сочувственным тоном.
Карамон почувствовал, как что-то клокочет в нём, он уже не отвечал за себя.
— Ты убил моего брата!
Воин, не обращая внимания на своё самочувствие, вскочил и бросился на старика, сбил его с ног, и вдруг вновь увидел лицо брата.
— Карамон... — прошептал Рейстлин и закашлялся.
Рука воина дрогнула. "Это всё магия, — думал он в отчаянии, — это всё чёртова магия. Я ничего в этом не смыслю! Что я могу противопоставить ей? Ничего. Мой меч ничего не даст мне... Я даже не знаю, Рейст ли это...".

* * *
Рейстлин молчал. Из-за двери, которую он запечатал, не доносилось ни звука. Китиара приблизилась к нему и, скривив губы, сказала:
— Я так горжусь тобой.
— Гордишься... мной? — маг лихорадочно вспоминал, что он успел сделать такого, что бы сестре могло понравиться. На его памяти, они не виделись несколько лет...
Китиара рассмеялась:
— Братик, ты что же, забыл? Забыл собственные заслуги? — сестра вновь хохотнула. — Ну ты даёшь. Я горжусь тем, как ты избавил нашу семью от позора.
— Позора? — Рейстлин по-прежнему не мог понять, о чём речь.
— От позора по имени Карамон Маджере. Ты убил его. Я горжусь тобой.
Внутри Рейстлина что-то оборвалось. "Я убил его. Я. Убил. Его. Я убил своего брата". Китиара же тем временем продолжала:
— Давно надо было это сделать, да руки всё не доходили. Но ты молодец, молодец, сделал всё за меня. Он ужасный тугодум и тупица. Позор нашей семьи. А я, признаться, думала о тебе хуже, чем...
— Я ненавижу тебя, — Рейстлин поднял глаза на Кит. — Я ненавижу тебя!
— Меня? — лукаво спросила сестра. — Ненавидь себя, братишка, — она вновь рассмеялась, и от этого смеха у Рейстлина пошли мурашки по коже. — Ведь это ты убил своего брата-близнеца, а не я, — внезапно голос Китиары изменился, а глаза вспыхнули злостью и гневом: — Ты убил его! Ты убил своего брата, маленький гад! Сукин сын!
Маг отшатнулся, но упёрся спиной в дверь. Идти некуда. Он сам виноват. Карамон не придёт на помощь, потому что он мёртв...
От его, Рейстлина, руки...

* * *
Как он может знать, кто перед ним? Его ли брат Рейстлин, которого он знал с детства или этот жуткий старик? Карамон почувствовал отвращение. "Это не Рейст, — мелькнула мысль, — у него лицо моего брата, но это не он!". И тут же Карамон схватил того, кто, казалось бы, был его близнецом за шиворот и с силой ударил о каменный пол. Воин сам не заметил, как закричал при этом.
Бездыханное тело в чёрной мантии лежало на полу. Лицо вновь преобразилось, и теперь Карамон мог видеть страшного старика с кожей цвета старого пергамента.
— Ты не мой брат, и никогда им не был, — Карамон поднялся на ноги и пошёл прямо по коридору. Кожа болела, но впереди, кажется, замаячил выход, тянуло прохладой и пахло зеленью...
Как только кончился коридор, оказавшийся очень коротким, Карамон вышел прямо в лес. Его не заботило, как такое могло быть, сейчас главным было найти брата.
"А твоего братца-уродца я убил и сожрал, как я делал это с сотнями других до него", — звучал в голове голос старика.
— Нет, — бормотал Карамон. — Рейст жив. Я знаю, он жив.
Карамон брёл среди огромных деревьев, чувствуя странный дискомфорт. Деревья будто бы теснились ближе к тропинке, не давая Карамону пройти, и каждый раз ему приходилось выбирать обходной путь.
Становилось всё холоднее, хотя ветра не было. Смешанный лес плавно перешёл в дубовую рощу. Холод пронизывал до костей, и к этому примешивалось ощущение потустороннего ужаса. Под ногами зачавкала сырая земля.
— Рейст... — прошептал Карамон.
Внезапно прямо из земли вылезла полусгнившая человеческая рука и схватила воина за ногу. Карамон закричал и, молниеносно вынув меч, отрубил руку, однако тут же из земли вылезли ещё несколько рук. Карамон кинулся бежать, пока его не схватили.
Жуткие мёртвые чудовища были повсюду, страх и холод сковывали тело... И вдруг Карамон увидел Рейстлина. Худое тело лежало на земле, алая мантия растеклась кровавым пятном. Зомби не обращали на него внимания... почему? Неужели потому что он уже...
— Нет! — Карамон бросился на колени рядом с телом брата и увидел, что на груди мантия порвана, и сердце будто бы вырвано из груди волшебника. Рёбра торчали под разными углами, грудная клетка была разворочена, открывая вид на внутренности. — Нет!! Рейст! Рейстлин! Нет! Нет!.. Нет...
Карамон уже не обращал внимания на умертвий. Он прижал тело брата к себе и начал его качать, как будто бы тот был младенцем. Слёзы градом катились по щекам воина, но ему было всё равно. Брат был мёртв.
Он не успел... Его брата-близнеца убили...
— Карамон, — всхлипнул кто-то, и воин в ужасе посмотрел на тело. Неужели он всё ещё жив?.. — Карамон...
— Рейст?..

* * *
— Рейст? — вопросительно произнёс чей-то голос, и маг горько усмехнулся. Сзади — старик, спереди — Китиара... и голос Карамона, который будет преследовать его всю жизнь... если эта жизнь будет достаточно долгой, конечно... — Рейст!
Нет, это определённо прозвучало не в его голове. Рейстлин, на миг отключив своё здравомыслие, крикнул в темноту:
— Карамон!

* * *
Услышав зовущий голос брата, Карамон рванулся вперёд и... упал с кровати, однако это его не остановило, он подскочил к лежащему на соседней кровати Рейстлину и уткнулся в него.
— Рейст! — воскликнул он.
Обычно Рейстлин очень негативно реагировал на такие проявления братской любви со стороны Карамона, но тут он вдруг в ужасе вцепился длинными пальцами в брата, как будто боялся, что тот сейчас исчезнет. Карамону даже было бы больно — уж слишком сильной была хватка брата — если бы, конечно, он мог сейчас чувствовать боль. Но воину было не до этого. Он тихонько всхлипывал, зарывшись в одеяло, которым укрывался Рейстлин.
— Ты не представляешь, что мне снилось, Рейст! — Карамон поднял мокрое лицо и посмотрел на брата. Он ожидал, что Рейстлин презрительно скривит губы или скажет что-нибудь язвительное, но тот смотрел на близнеца расширенными золотыми глазами со зрачками в форме песочных часов, не отводя взгляда, в котором стоял животный ужас. — Рейст?
Тот моргнул, взгляд его обрёл осмысленность и он быстро сказал:
— Да, Карамон. Тебе снился сон. Ты об этом говорил?
— Да. Рейст! Мне снилось, что тебя убили! Вот только я не помню кто... Там ещё бы какой-то жуткий лес... я уже почти ничего не помню... странно, пока видел сон — всё помнил... — Карамон почесал затылок. — Рейст, что с тобой? У тебя всё в порядке?
Рейстлин вспоминал, что снилось ему. Но ему это не удавалось.
— Мне снился кошмар, Карамон, — сказал он в конце концов. — Просто кошмар. Но я тоже не помню, о чём он был...
— Это так странно, ты так не думаешь?
Первым безотчётным желанием Рейстлина было рявкнуть: "Нет, не думаю!", но он вдруг, вместо того, чтобы сказать то, что хотел, со свистом выпустил воздух из лёгких. "Карамон мог бы умереть... кажется, в моём сне он умер... кажется...", — подумал маг, и решил промолчать, и тут же, как ответ на его слова, в его лёгких заклокотало и наружу вырвался уже не вздох, а кашель.
Капли крови брызгами оседали на постели. Карамон, недолго думая, помчался вниз, на первый этаж, в общий зал таверны, чтобы вскипятить воды. Было совсем раннее утро, солнце ещё не взошло, хозяин ещё спал, поэтому пришлось всё сделать самому. Через несколько минут Карамон поднимался уже с чашкой кипятка.
Воин быстро кинул несколько листочков в воду, и по комнате распространился резкий запах. Карамон привык к нему так же, как привык к новой внешности своего брата, как привык к приступам его язвительности. Рейстлин — его брат, и всё равно, что об этом думают другие.
Главное, что Рейстлин жив... пусть даже у него такие странные глаза и такая кожа. Пусть у него поседели волосы, и он так болеет. Это не имеет значения. Потому что они близнецы.
Рейстлин принял чашку из рук Карамона. "И почему у меня никогда не получается заваривать этот чай так хорошо?" — подумал маг, отпивая. Рейстлин чуть улыбнулся и сделал ещё глоток.
— Куда мы теперь, Рейст? — Карамон принялся собирать вещи, поскольку из мысленного диалога, который был нормальным для братьев Маджере, успел понять, что здесь они не задержатся.
— Я прослышал об одной работёнке...

Каждый выбирает свой путь сам


Автор: я (Лин Тень)
Бета/b] тоже я
Название/b] «Каждый выбирает свой путь сам»
Дисклеймер/b] герои принадлежат Маргарет Уэйс и Трейси Хикману, я взяла их с целью сотворить AU
Предупреждениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] таймлайн смещён относительно оригинального произведения, многое изменено. Я взяла на себя смелость сотворить некую ветвь развития событий. «А что было бы, если бы…»
Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] PG-13
Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] гет, AU, OOC Рейстлин, ООС Лорана, ООС Танис
Пейрингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин/Лорана, Танис/Лорана, Танис/Китиара, Карамон/Тика (малозначимо)
Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] экшн
Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] миди
[b]Количество главhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] 8 + эпилог. Восьмая глава по таймлайну фанфика идёт между шестой и седьмой, но читать лучше в том порядке, в котором написано!
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Лоранталаса Канан, Карамон Маджере, Танис Полуэльф, Китиара Ут-Матар, Тика Вейлан, Тассельхоф Непоседа, Циан Кровавый Губитель, Скай, Берем Вечный Человек, Фисбен, Флинт Огненный Горн, Ариакас, Иоланта, Такхизис, Фистандантилус, Ладонна, Юстариус, Пар-Салиан, Нуитари, Лунитари, Солинари
[b]Саммариhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Я верю, — обратилась она к ним, — что вы будете счастливы. Но у меня нет никого, — это было адресовано снова Рейстлину, — кроме тебя. Ты спас меня из Даргаардской крепости, когда я думала, что умру. Ты вытащил меня с того света. А Танис — моя любовь и моя мечта — меня бросил. А может быть, я сама его бросила...
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.


[b]Глава 1. Ночь Глаза
Стоя в подвале Даргаардской крепости, Рейстлин Маджере смотрел на бесчувственное тело своей единоутробной сестры Китиары Ут-Матар. Затем он обернулся к Звёздным Песочным Часам, а вернее к тому, что от них осталось. Ловушка разлетелась тысячей осколков по мраморному полу. Волшебник с содроганием вспомнил хрустальные часы, поймавшие в себя Трёх Богов Магии.
«Я отплатил тебе долг, сестрица, — подумал маг. — Тем, что не убил тебя».
Китиара очнётся ещё нескоро, но сюда вернётся Лорд Сот. Рейстлин поспешно достал Око Дракона и собрался уже было читать заклинание, как вдруг подумал о прекрасной эльфийке Лоране. А ведь она сейчас тоже здесь, в Даргаардской крепости...
— Нет, — сказал себе Рейстлин. — Надо уходить, спасаться...
В это время ноги его уже переступали через Китиару, а руки открывали тяжёлые двери подвала.

Лорана лежала, не в силах шелохнуться. Она не до конца осознавала, кто она такая, где находится, и что происходит. Она не чувствовала своего тела — просто лежала, открыв глаза и уставившись в темноту. Кажется, её замотали в какие-то тряпки, но Лорана не могла бы с уверенностью этого сказать.
При всём желании Лоранталаса не смогла бы сейчас сбежать. Ей оставалось лежать и думать, думать. О том, как глупо она попалась, о том, что она предала всех, что она не оправдала надежд... Астинус говорил ей — думай о долге! И что сделала она? Схватилась за призрачную возможность увидеться с Танисом, хотя было настолько очевидно, что это ловушка, что и слепому овражному гному это было бы понятно. Что ж, наверное, она глупее...
Слёзы медленно катились по щекам Лораны, остывая на бледной коже. Какая же она глупая! Её предупреждали и Тас, и Флинт — оба говорили, что Китиара врёт. А она поверила… И никто, никто теперь не поможет. Это она должна была всем помогать... должна была бы. Но где она сейчас? Где Золотой Полководец, про которого сочинили столько гимнов и песен?
Валяется, словно кукла, чёрт знает где, каждый день (или ночь, Лорана потеряла счёт времени) слушая какие-то жуткие завывания... Та женщина, Китиара, сказала, что это поют баньши.
Но никакие баньши, и даже Лорд Сот не могли ранить Лорану больше, чем она сама, постоянно упрекающая себя в малодушии.
Никто не поможет...
В коридоре раздались шаги. Затем дверь скрипнула.
"Это Китиара, — равнодушно подумала Лорана, — снова пришла поглумиться". В голову эльфийке не пришло, что шаг воительницы был тяжёлым, латные сапоги лязгали по камню, а вошедший, напротив, чуть ли не крался.
Лорана закрыла глаза. Ей было всё равно. Никто не поможет.

Рейстлин увидел её — эльфийка лежала на большой кровати в тёмной комнате, куда не проникали лучи двух лун. Если бы Рейстлин, крадясь коридорами Даргаардской крепости, не зажёг сферу на Посохе, он бы ничего не увидел.
Лорану замотали в грязную шёлковую простыню, которая когда-то давно была белой. Вниз свешивалась рука, одна нога также была неприкрыта. Кажется, под шёлком ничего не было...
Маг невольно покраснел и порадовался, что Лорана не может этого видеть. По-видимому, она была без сознания. Если не хуже, конечно...
Рейстлин пересёк комнату и присел рядом с Лораной. Посох Магиуса он прислонил к стене, чтобы свет падал на девушку. Волшебник осторожно провёл пальцами по щеке эльфийки и почувствовал влагу. "Нет, она не без сознания", — сделал он вывод.
— Лорана, — позвал он тихонько, — Лорана, ты меня слышишь?

Лоранталаса почувствовала запах роз, и тут же вспомнила Каламан. Там ей подарили большой букет, а потом были пышные речи, был ужин и бал... а потом она получила эту злосчастную записку. Она не сразу услышала голос, который её звал.
Голос... знакомый голос. Кажется, она слышала его, но давно... очень давно. Почему-то вспоминался Тарсис — там они последний раз виделись с Танисом… то зловещее предзнаменование, похоже оно исполнится… "Никогда больше не встретятся в этом мире...".
Рейстлин!
"Рейстлин", — хотела было крикнуть эльфийка. Она не могла видеть мага, но теперь она точно поняла, что это он. Тяжёлая пелена, окутывающая её сознание, несколько рассеялась. Неужели это и вправду Рейстлин? Лорана никогда бы не подумала, что она будет так рада неразговорчивому язвительному магу. Ей захотелось сейчас же вскочить с опостылевшей кровати и обнять волшебника, который так не любил, когда его трогали.
Однако Лоране не удалось издать даже мычания, не то что уж выговорить имя или привстать.
— Ты не можешь сейчас разговаривать, на тебе заклятье, — прошептал маг. — Но хотя бы открой глаза, чтобы я понял, что ты меня узнала.
Лорана распахнула глаза, но увидела только потолок. Правда, подсвеченный огоньком Посоха Магиуса. Для молодой эльфийки это был свет надежды. Больше всего ей сейчас хотелось увидеть Рейстлина — мага, которого она всегда считала некрасивым и даже ужасным, хоть и необычным. Считала когда-то в прошлой жизни. То была Лорана, не видевшая Ледяного Предела, не защищавшая Башню, не стоявшая во главе армии… то была Лорана, у которой на руках не умирал Стурм. И сейчас эльфийка так хотела увидеть хоть одно знакомое лицо… даже если это лицо больше похоже на череп, обтянутый золотой кожей.
— Я попробую снять чары, — сказал Рейстлин, вставая с кровати.
Он начал читать заклинание. Лорана почувствовала, как она падает куда-то... или это просто её тело обретало способность чувствовать? Правая рука отдалась болью в районе локтевого сустава — кажется, она слишком долго свисала с кровати, и связки потянулись.
— Рейстлин, — прошептала Лорана. Язык с трудом ворочался во рту, но она всё же могла говорить. Эльфийка попробовала пошевелить больной рукой.
— Осторожно, — маг согнул руку Лораны в локте, и помог эльфийке положить её на кровать. — Не двигай пока этой рукой.
— Рейстлин… — снова повторила эльфийка.
Она наконец повернула голову и увидела его. Молодой волшебник мало изменился — он был всё так же худ, всё так же сутулился, тонких губ почти не было видно в полумраке, кожа его была всё такого же наводящего ужас золотого цвета, а глаза, довершая картину, так же блестели золотом и зрачки имели форму песочных часов. Но всё это не имело значения для Лораны. Он спас её, он снял с неё заклятье, и она может теперь бежать. Машинально эльфийка отметила, что Рейстлин выглядит очень усталым, как будто бы не спал несколько суток.
Лорана присмотрелась к волшебнику и ахнула — из-за полумрака она не разглядела сразу…
— Ты… на тебе чёрная мантия! Ты теперь тоже служишь Китиаре, как и Танис?
Она увидела, как полыхнули яростью его золотые глаза:
— Я служу себе. И богам. И, чтобы ты знала, Чёрные Мантии служат не Такхизис, и уж тем более не Китиаре, — Рейстлин презрительно скривил губы. — Маги Чёрной Ложи служат Нуитари, — затем маг спросил, несколько удивившись: — Танис? Служит Китиаре?
Лорана только всхлипнула.
— Это Китиара тебе сказала, верно? — быстро догадался Рейстлин, затем язвительно усмехнулся. — Ты нашла кому доверять…
— То есть Танис не…
Рейстлин только досадливо мотнул головой и попросил эльфийку поторопиться. Лорана попыталась встать, шёлковая простыня легко скользнула вниз, открывая вид на прекрасную грудь девушки. Рейстлин покраснел пуще прежнего, пытаясь скрыть лицо в капюшоне. Эльфийке же было не до приличий — больше всего сейчас она хотела уйти из Даргаардской крепости.
— Я помогу тебе, — смущаясь, маг подал Лоране руку, поскольку понял, если он сейчас этого не сделает, то они ещё очень долго тут проторчат. И вполне возможно, что за ними придёт Лорд Сот. Рейстлину было достаточно встретиться с ним один раз, чтобы навсегда для себя решить — больше он не хочет видеть это чудище.
Эльфийка ухватилась за худую, но сильную руку волшебника, словно утопающий за соломинку, и поднялась с кровати. Шёлк соскользнул на пол, и теперь она стояла перед Рейстлином совершенно обнажённая. Мужчина не мог отвести взгляд от прекрасного тела, которого не касалась старость. Весь облик молодой эльфийки был воплощением красоты и молодости. Даже спутанные волосы не портили картины, а наоборот, лишь подчёркивали её.
— В...вот, возьми, — волшебник, едва не запутавшись вмиг онемевшими пальцами в застёжке, снял с себя плащ и протянул его девушке. Та завернулась в него. — Теперь нам нужно уходить, Лорд Сот скоро будет здесь.
Лорана только кивнула. Она вдруг поняла, что ей всё равно, в какую мантию одет её спаситель. Лорана из Квалинести умерла. Замёрзла в Ледяном Пределе, сгорела вместе с Тарсисом. Мёртв и Золотой Полководец. Лорана оставляет в этой крепости свои доспехи и своё звание. Теперь она просто Лорана. И она безмерно благодарна Рейстлину, будь он хоть чёрным магом, хоть самим жрецом Такхизис.
Рейстлин прочёл заклинание, и они перенеслись магическими коридорами в гостиницу "Сломанный Щит".

Император Ариакас смотрел на Иоланту — свою бывшую любовницу. Обычно бывших у него не бывало — все они отправлялись на тот свет, как только надоедали ему. Единственной была Китиара — она была ему полезна в качестве военачальника. Да и Королева Такхизис желала видеть её в своих Повелителях.
Иоланта же была жива только потому, что выполняла свою последнюю роль — роль приманки для молодого выскочки Маджере. Как только Ариакас убьёт этого маленького сукиного сына и получит Око Дракона, он прикончит и Иоланту.
Надо сказать, ведьма была не в лучшем виде: её лицо и тело украшали синяки и ссадины, одежда была разорвана — Ариакас основательно избил её.
— Где этот паршивец? — властно спросил он у Иоланты, зная, что она никуда не денется от него.
— Не знаю, — женщина пожала плечами. — Я не слежу за ним. Откуда мне знать, где он может быть?
Ариакас прошёлся по комнате, его тяжёлые шаги заставляли доски пола шататься и жалобно скрипеть. Затем император подошёл к окну и посмотрел в небо, где три луны — Солинари, Лунитари и Нуитари — сошлись в Великий Глаз. Ариакас задумался. Он стоял, опершись локтями о широкий деревянный подоконник, и размышлял над тем, где могло носить Рейстлина. Иоланта лежала на кровати и никакого вреда причинить ему не могла...
Последний раз его отправляли шпионить за Китиарой в Даргаардскую крепость. Видимо, он должен быть там. Не могла ли Кит сама завладеть Оком? Проклятье!
Представив себе эту ситуацию, Ариакас с досады топнул мощной ногой.
А дальше он так и не понял, что случилось. Только свист и холод. И темнота, смыкающаяся, как воды трясины, над головой. Он даже не пытался тянуть руки к поверхности этой темноты, потому что был оглушён и парализован этим жутким холодом…
— Никогда не поворачивайся спиной к магу, — будто плюнула ему в лицо ведьма, после того, как оглушила ледяным заклятьем. — Особенно к тому магу, которого ты только что избил.
Женщина с проворством кошки спрыгнула с кровати и достала из рукава маленький кинжал, про который Ариакас то ли забыл, то ли не счёл это серьёзной угрозой для себя. Иоланта с чувством вогнала его в незащищённый висок Императора, да так и оставила там.
— А ещё, — наставительно сказала ведьма, отступая от быстро растекающейся лужи крови, — не забывал бы ты надевать Корону... И, может быть, тогда остался бы жив.
Ариакас, конечно же, её уже не слышал. Иоланта, не тратя времени даром, телепортировалась из комнаты Рейстлина, напоследок подумав о том, что создала бедному магу проблемы.
— Жаль, — пробормотала она. — Он мне нравился, но я всё же надеюсь на лучшее... он спас всех моих друзей, и я не хочу, чтобы теперь он отвечал за убийство Ариакаса... Помоги ему, Нуитари… Помогите ему, Боги магии! — с чувством воскликнула Иоланта, глядя в окно на Великий Глаз.

Рейстлин и Лорана появились в комнате. Увидев мёртвое тело Ариакаса и кровь повсюду — что-то успело впитаться в доски, а что-то так и осталось лужей на полу — Лорана даже не пискнула. Маг же слишком устал даже для того, чтобы удивляться или говорить что-то. Он подошёл к телу императора.
— Это сделала Иоланта, — заключил он, оглядев висок Ариакаса. — Никогда бы не подумал. Ведь это сам император Ариакас.
— Иоланта... — Лорана нахмурилась. — Я слышала, Китиара что-то говорила про неё. Но откуда тебе знать?
Рейстлин даже не обернулся к ней. Он продолжал оглядывать мёртвое тело.
— Было бы менее ясно, — не удержался от колкости маг, — если бы она написала вот этой кровью на стене "Иоланта была здесь". Это её кинжал. Нам стоит немедленно уходить отсюда, — Рейстлин вновь подошёл к Лоране и подал ей руку. — Вскоре кровь потечёт вниз, и убийство обнаружится. Я удивлён, как она до сих пор не потекла меж щелей в досках! Скорее, Лорана, я не хочу отвечать перед Повелителем Ночи за убийство Ариакаса.
— Идём, — эльфийка смотрела на мага своими прекрасными зелёными глазами. Она даже не спросила, куда они направляются.
Рейстлин был для неё теперь всем. Она безоговорочно доверяла ему, просто потому что, как только она вспоминала те жуткие дни в Даргаардской крепости, её передёргивало. Она была безмерно благодарна Рейстлину за своё спасение.
Он понимал это, и старался оправдать доверие. Маг вновь прочёл заклинание.

[b]Глава 2. Обитель Богов
Рейстлин очнулся, лёжа на гладком, как стекло, камне. Кажется, он спал. Рядом с ним лежала Лорана — всё ещё закутанная в его плащ. Во сне она прижалась к нему — может, ей было холодно, а может, страшно.
Солнце уже встало, и теперь освещало окрестности своими лучами. Рейстлину даже не верилось, что он, наконец, выспался. «Как это я так свалился спать?» — подумал волшебник. Последнее, что он помнил, была гостиница и мёртвоё тело Ариакаса, потом же какие-то отрывочные воспоминания: он ложится прямо на землю, Лорана что-то ему говорит… кажется, что разбудит его, в случае опасности.
Маг хотел подняться, но как только он шевельнулся, Лорана дёрнулась и села.
— Ты уснул, как только мы появились здесь, — извиняющимся тоном сказала она. — Я не решилась будить тебя. Ты... был таким измученным, как будто бы не спал несколько суток. Я не хотела сама спать, но я... случайно уснула, — эльфийка развела руками и улыбнулась. — Здесь так спокойно... как будто бы это место хранит благословение.
— Оно называется Обителью Богов, — пояснил маг.
Он огляделся: вокруг возвышался двадцать один необработанный каменный столб. Где-то рядом журчал ручей. Если верить скупым описаниям, которые он нашёл в Палантасской Библиотеке, то это и впрямь Обитель Богов.
— Я долго спал... — рассеянно прошептал маг. — Я потерял очень много времени. Тебе пора уходить.
Лорана опешила:
— Что? Уходить? Куда?
— Где-то неподалёку от нас сейчас Танис, Карамон и все остальные ведут Берема в Нераку и надеются выручить тебя, — пояснил ей Рейстлин. — Но сейчас ты свободна. Ты должна сказать им об этом. Если Берем попадёт в руки Такхизис, мир погибнет.
— Но Рейстлин, разве ты не пойдёшь со мной? — удивилась Лорана.
Тот покачал головой и чуть улыбнулся.
— У меня есть ещё дела в Нераке. Мне надо возвращаться. Сейчас мы посмотрим, где находятся твои друзья, и вскоре ты сможешь присоединиться к ним…
Рейстлин достал из секретного кармана мантии мешочек и развязал тесёмку. На его ладонь выкатился небольшой хрустальный шарик, переливающийся зеленоватыми цветами.
Эльфийка ахнула:
— Око Дракона! То самое, которое Танис достал…
— Это я его достал. В Сильванести.
Лорана потупила взгляд.
— Я… видела этот сон, мы все его видели, и я подумала…
— О да, конечно, — саркастически сказал Рейстлин. — Ты подумала про Таниса. Я всё понимаю.
Девушка закусила нижнюю губу.
— Прости, Рейстлин, мне следовало догадаться… ведь ты маг, а Око — целиком магический артефакт. Но ты.. умеешь подчинять его?..
Подавив горькую усмешку, волшебник сжал в ладони Око и прочёл над ним заклинание.

— Проклятье, где Берем? — вскричал Танис. — Карамон! Тебе было поручено следить за ним, чем, позволь узнать, ты занимался?!
— Прости, Танис… — Карамон растерянно огляделся, как будто бы только что вернулся в этот мир. — Я тут просто снова думал…
— Что, опять Рейстлин, да? — интонация Полуэльфа была откровенно-издевательской. — Проклятье Бездны, да как, хотел бы я знать, твой сволочной братец умудряется строить нам козни, даже когда его нет рядом?
Карамон опустил голову. В былое время за такие слова он, не раздумывая, ударил бы Таниса — ударил бы, невзирая на то, что они давние друзья. Но сейчас он чувствовал себя обессиленным, усталым… старым. У него отняли часть души.
«И правда, как?», — вдруг будто наяву услышал он голос своего брата, исполненный грусти и одиночества. Карамон услышал эти слова не ушами, они раздались у него в голове. Так братья, бывало, разговаривали раньше. Мысленно, когда не требовалось слов.
— Рейст? — прошептал Карамон одними губами. Никто его не услышал, никто не отозвался, его шёпот заглушил звучный голос Флинта:
— Не волнуйся, парень, — он взял Таниса за руку. — Найдём мы Берема.
«Может быть, — подумал Карамон, идя за остальными, — может быть, Рейст не хотел ничего плохого… Может быть, так было нужно… Для чего-то такого, что не в силах постичь ни я, ни Танис, ни, возможно, даже сам Рейст…». Воин часто размышлял об этом, но никогда ни с кем не делился своими соображениями. Он знал, что на это скажут другие…

Голоса слышались уже рядом. Рейстлину больше не было нужды использовать Око Дракона, чтобы наблюдать за друзьями, и он убрал бесценный артефакт.
— Лорана, — обратился он к эльфийке. — Сейчас они будут здесь. Я не знаю, каким чудом, но… Пожалуйста, Лорана, не говори ничего обо мне! Ни слова! Скажи, что сбежала сама, что это промысел богов… скажи что угодно, но про меня — ни слова. Ты меня не видела, не слышала, ничего не знаешь обо мне.
— Почему? — опешила та. — Мне что, даже Карамону ничего не говорить?
— Карамону тем более, — мрачно отозвался Рейстлин. — Сейчас я уйду. А ты подожди их здесь…
Эльфийка схватила мага за руки, но тут же одёрнула ладони, будто обжёгшись. Она вновь вспомнила, что волшебник очень не любил, когда его трогали. Лорана смущённо опустила глаза.
— Но Рейстлин… В Нераке опасно, зачем тебе туда?
К её удивлению, Рейстлин взял её за плечи и негромко сказал:
— Потому что мало просто уйти в безопасное место, и тебе ли этого не знать, Золотой Полководец? Её Величество всё ещё на свободе. Кто-то должен быть в тени… там, где никто не найдёт его. А потом, в решающий миг нанести последний удар, который изменит тьму.
Рейстлин отчётливо различал голоса Таниса, Карамона, Флинта, Таса и Тики. С ними были Фисбен и Берем.
— Иди, Лорана. Тебя ждёт Танис.
Эльфийка смотрела на Рейстлина, пока он читал заклинание. Он исчез на её глазах, и она почувствовала себя очень одинокой, хотя за каменной стеной были её друзья.
Лорана выступила из круга каменных столбов, и первые, кого она увидела, были Берем и Флинт.
Эльфийка не успела ничего сделать, всё произошло очень быстро. Берем собирался было пролезть в дырку в каменной стене, гном схватил его за одежду и рванул назад, но тут же охнул и осел на землю. Лицо его за какой-то миг стало землисто-серого цвета, губы посинели, из груди вырвался гортанный хрип. Берем в ужасе обернулся. Лорана уже бежала к Флинту, понимая, что вряд ли чем-то сможет ему помочь. Она окончательно утвердилась в этой мысли, когда они вдвоём с Беремом подхватили гнома и уложили его на камни. Похоже, даже жрец Паладайна теперь ничего не смог бы сделать. Глаза Флинта Огненного Горна закрылись, а лицо исказила ужасная мука.
Вдруг что-то вихрем промчалось мимо Лораны и налетело на Берема, звякнул меч, выходящий из ножен.
— Нет! — закричала эльфийка, вставая между Танисом и Беремом. Полуэльф успел добежать первым и решил расправиться с Вечным Человеком, который, как он подумал, убил гнома, его давнего друга. — Не трогай его!
— Лорана… — меч вывалился из руки Таниса. Он подумал, что только что чуть не убил ту, за которой, собственно, шёл в Нераку — средоточие вражеских сил.
Послышалось бряцанье доспехов — это бежали Карамон и Тика, Тас и Фисбен тоже были здесь. Затем кто-то жутко всхлипнул — в этом страшном звуке послышался не страх, а отчаяние и безумие — а затем тихонько завыл. Это был Берем, забившийся между камнями.
— Флинт, — прошептал Тас, подойдя к другу. — Ох, Флинт…
Глаза гнома внезапно открылись. Все очень удивились этому. На лице не было и следа мучений. На какую-то секунду друзья подумали, что всё обойдётся, но первые же слова, обращённые к Тассельхофу, развеяли эти смелые предположения.
— Береги шлем, мой мальчик, — напутствовал он кендера. — Танис… Этот малый, Берем, он не виноват. Это всё моё сердце. Оно всё-таки лопнуло. Ну что ж, мне осталось не так уж и долго… Лорана, хорошо, что ты цела. Тика, береги его, — Флинт кивнул на здоровяка-Карамона. — А ты, — это уже было обращено в свою очередь к Карамону, — не обижай её. И… передавай привет брату.
Никто не понял, что значили эти слова Флинта. Никто, кроме одного человека, который так и остался незамеченным.
— Проводи меня, — попросил гном полоумного старика Фисбена. — Страшно как-то одному…
Фисбен взял тело Флинта на руки и понёс его к каменным столбам. Никто не дерзнул ему перечить, только Танис пытался было поспорить со старым магом. Но под тяжёлым властным взглядом Фисбена он отошёл назад к своим спутникам.
Где-то на середине пути Фисбен обернулся туда, где вроде бы ничего не было. Чуть кивнув, он пошёл дальше.
Старый маг, несущий на руках тело гнома, вошёл в гладкий камень, словно это было озеро… и изчез.

Лорана в последний раз оглянулась на Обитель Богов, ставшую пристанищем её другу Флинту Огненному Горну, и полезла в круглую дыру в скале вслед за остальными. Именно через эту дыру хотел убежать Берем. Как только она оказалась на той стороне, у неё исчезло чувство, что за ней наблюдают.
Эльфийка провела рукой по глазам и пробормотала:
— Я просто нервничаю…
Но всё то время, пока они прощались со старым гномом, ей казалось, что золотые глаза со зрачками в форме песочных часов смотрят за нею… откуда же ей было знать, что хитрый волшебник слукавил ей и не ушёл магическими коридорами, а просто произнёс заклинание невидимости?..
Тика одолжила Лоране свою запасную одежду, которая, правда, была эльфийке безбожно велика, но это всё было лучше, чем расхаживать почти голышом. Также нашлась и обувь. Плащ Лорана так и не сняла. Тем более что запасного ни у кого всё равно не было.
Поскольку друзья решили устроить небольшой привал, появилось время и возможность поговорить, чем Полуэльф не замедлил воспользоваться. До этого все были слишком заняты трагическим событием — смертью их лучшего друга Флинта, а вот теперь Лорана поняла — ей не уйти от расспросов.
— Как ты спаслась? — обратился к ней Танис. — Откуда ты появилась здесь?
Эльфийка промямлила что-то невнятное. Она не умела врать.
— На тебе плащ Рейстлина! — Карамон перебил её. По-видимому, великан заметил это давно, и лишь ждал момента, чтобы высказаться. — От него даже пахнет розами, травами и этой гадостью, вроде паутины и помёта летучей мыши! Это его плащ. Что с ним, Лорана? Где мой брат? — голос воителя сорвался.
— Нет, — яростно замотала головой Лорана. — Это не его плащ. Это плащ… — она незаметно закусила нижнюю губу: — Чёрного волшебника.
Спутники переглянулись. Они все помнили кошмар Сильванести… но всё же это не доказывало, что Рейстлин обязательно должен стать чёрным магом. Полностью переубедить их Лорана не смогла, но от неё хотя бы отстали. Жива — и хорошо.
И только Карамон перестал даже встречаться взглядом с эльфийкой. Он сел отдельно ото всех и его, казалось, перестало интересовать всё, что происходило в этом мире. Лорана очень удивилась этому поведению Карамона, ей казалось, он должен был бы наоборот прилипнуть к ней с расспросами…
На привале также обсудили сложившуюся ситуацию. После долгих споров и убеждений было решено идти в Нераку, потому что только Берем способен закрыть дверь, через которую Такхизис может пройти на Кринн.
Солнце село, спутники разложили лагерь. Перед сном они ещё немного поговорили о Флинте, но затем всё же решили набраться сил перед завтрашним переходом. Карамон вызвался сторожить. Он смотрел пустым взглядом в две дыры на небе, где прежде были созвездия Такхизис и Паладайна, и думал о Рейстлине. Иногда он поглядывал на Лорану, но она как будто улеглась спать… Как будто бы все они спали.
Карамон даже не почувствовал, как и когда по его щекам начали бежать слёзы. Он точно знал, что это плащ Рейстлина. Он бы узнал его из тысячи плащей других волшебников.
Эльфийка тихо подкралась к воину и села рядом. Она оглянулась на друзей — вроде бы все спят — и начала разговор:
— Карамон… я поняла, что ты мне не поверил. Скрывать от тебя это бесполезно. Да, я виделась с Рейстлином. И это он дал мне плащ. Более того, он спас меня из Даргаардской крепости, где меня держала Китиара, хотя ему самому грозила смертельная опасность.
Карамон обернулся к ней, глаза его были полны слёз:
— Где он, Лорана? Где мой брат? Скажи мне?
— Я… я не знаю. Карамон, он просил никому ничего не говорить. Он просил не говорить ничего тебе… я уже нарушила данное слово, — Лорана была очень расстроена.
Карамон неожиданно улыбнулся.
— Рейст должен был знать, что я догадаюсь, что это его плащ. Ну он же не дурак! Он наоборот очень умный! Значит, он хотел, чтобы я знал, где он. Расскажи мне, как вы встретились…
Лорана, шепча почти в ухо Карамону, начала своё повествование…

…Рейстлин смотрел на удаляющихся друзей, которые один за другим пролезали в дыру в скале, и думал только об одном. Ему хотелось кричать, но он застыл в немом бессилии.
«Я отпустил Лорану в своём плаще! Да ещё и сказал, чтобы она Карамону ничего не говорила! Я дурак! Я дурак!! Я дурак!!!»…

[b]Глава 3. «Лорана или Китиара?»
Если бы Лорана получше присмотрелась, она бы поняла, что спят не все. Танис Полуэльф, например, и не собирался спать. Он хотел объясниться с Лораной, которая со времени своего чудесного возвращения вела себя с ним подчёркнуто холодно. Он хотел всё ей рассказать, извиниться. Он дожидался, пока все уснут, как вдруг Лорана встала и подошла к Карамону. Танис сразу понял, о чём они будут разговаривать. А вернее, о ком.
«В конце концов, — сказал себе Танис, укладываясь так, чтобы было удобно слушать, — я лидер этой маленькой компании. Следить за такими сволочами, как Рейстлин — это моя прямая обязанность».
Каково же было удивление Таниса Полуэльфа, когда он услышал голос, которым Лорана рассказывала о Рейстлине. Она говорила едва ли не с придыханием. Ярость и ревность вскипели в Танисе бурной рекой. Он хотел сейчас же вскочить, подойти к этим двоим, Карамону хорошенько врезать за его дурацкую слезливую любовь к брату, который и не думал отвечать ему взаимностью, а эту глупую девчонку встряхнуть, чтобы её мысли, наконец, пришли в порядок.
Кулаки Таниса сжимались и разжимались, ногти впивались в кожу. Ему хотелось сделать что-нибудь ужасное, ударить кого-нибудь убить кого-нибудь… мага, например…
Внезапно рассудок Таниса протрезвел. Полуэльф глубоко вздохнул. Какой ужас! Он хотел ударить своего друга только за то, что он сам не может, не способен понять родственную любовь — у него не было ни братьев, ни сестёр. А Лорана? Она уже давно не «девчонка», сбежавшая за ним, Танисом Полуэльфом.
Он понял, что на самом-то деле ему всегда это льстило — красавица-принцесса побежала за ним, безродным полукровкой. Но теперь? Теперь она Золотой Полководец, как он может ей указывать, что ей делать, а что не делать, как относиться к Рейстлину?..
Он даже не понял, что на него нашло, но откуда-то услышал отчётливый смех Китиары. Такой манящий…
Танис испугался не на шутку. Неужели его снова тянуло к этой женщине? Этого просто не может быть…
Полуэльф вспомнил свои вспышки зависти и ревности, которые он испытывал, когда видел, как легко Рейстлин до чего-то догадывается, как возрастает его могущество. «Неужели я и вправду такой?» — с ужасом подумал Танис. «Такой, такой, и даже ещё хуже», — ответствовал ему голос Китиары.
Полуэльф укрылся одеялом с головой и решил, что он переутомился. Надо просто выспаться.
Да и, в конце концов, это же глупо! Неужели Лоране может понравиться какой-то больной тщедушный вечно отхаркивающий собственные лёгкие маг?
Утешив себя таким образом, Танис уснул.

Китиара ожидала своей очереди, чтобы промаршировать через Синие Врата в Нераку. Её бесило всё, в том числе и головная боль, что никак не хотела проходить. А всё этот сукин сын — её братец! Он мало того, что не дал себя убить, ещё заставил Кит упасть на каменный пол, так, что воительница со всей силы шарахнулась головой о пол. Но он ведь ещё осмелился прийти сюда, к ней после этого!
Но ещё больше Китиару бесил Ариакас. Почему он так задерживается?!
Внезапно кто-то вошёл в её походный шатёр. Китиара оставила распоряжение никому её не беспокоить. Ей хватило её младшего братца, который, казалось, окончательно выжил из ума. Попросить у неё Палантасскую Башню Высшего Волшебства! Да она даром никому не нужна! Пусть забирает за так и катится в Бездну.
Китиара снабдила Рейстлина одеждами Спиритора и выпроводила прочь.
И теперь кто-то осмелился её беспокоить! Её, Тёмную Госпожу!
— Какого чёрта нарушается мой покой! Провалитесь все в Бездну! — Китиара, выхватив меч из ножен, стремительно оглянулась. Она намеревалась располосовать посетителя, кем бы он ни был.
Но, обернувшись лицом к вошедшему, Китиара тут же рухнула на колени и опустила голову. Меч полетел на землю. Перед ней стояла воительница в безупречных чёрных доспехах. На рукояти меча была выгравирована пятиглавая драконица, а на шее висел медальон с той же символикой. Китиаре не нужно было иных доказательств.
— Моя Королева, — прошептала Кит. — Я… я прошу прощения…
— Китиара Ут-Матар, — спокойно сказала Такхизис. — Ариакас был убит вчера ночью.
— Я… — Китиара даже задохнулась от удивления. Убит? Кто мог это сделать? — Это не я, клянусь тебе!
— Я знаю, — вяло отмахнулась богиня. — Нет нужды убеждать меня. Я могу заглянуть в твоё сердце и посмотреть, лжёшь ты или нет. По всей видимости, его убила Иоланта, твоя подруга.
Китиаре стало нехорошо. Из огня да в полымя.
— Она… не подруга мне, уверяю тебя, Моя Королева…
Голос Такхизис стал жёстким, как металл:
— Это я тоже знаю, Китиара. Ариакас был тупицей и попался сам. Теперь же мне нужен новый главнокомандующий. Тот, кто сокрушит Драконов Белокамня, совместные войска рыцарей и эльфов, захватит все земли обратно. Думаю, ты вполне подойдёшь на эту роль.
У Китиары не нашлось слов для ответа. Она лишь кивнула.
— Это теперь твоё, — Такхизис собственноручно надела Корону Власти на голову воительнице. — И смотри не подведи меня! — последнее звучало весьма угрожающе.
— Я… я благодарна тебе, Госпожа моя… Я не подведу, я обещаю… — запинаясь, проговорила Китиара, однако, подняв голову, обнаружила, что разговаривает с пустотой.
Воительница встала на ноги. Она всё ещё не до конца могла поверить в случившееся. Руки сами потянулись к Короне. Китиара сняла её и повертела в руках. «Тот, на ком Корона — правит» — гласили древние письмена, выгравированные на золоте.
— Ах ты маленький пройдоха, — карие глаза Китиары сощурились. Она вспомнила, что Рейстлин обещал ей Корону Власти в обмен на Палантасскую Башню и одежду жреца Такхизис. — Маленький ублюдок, — воительница закатилась смехом. Она утёрла выступившие слёзы. — Найду — убью.
Но Китиара сказала это больше в шутку, чем всерьёз. Ничто, кроме Короны не имело для неё значения. И неважно, Рейстлин ли её достанет или сама Такхизис.
Китиара буквально выбежала из своего шатра и провозгласила:
— Ариакаса сегодня не будет, он приболел, — она вновь расхохоталась. Войскам Синего Крыла хорошо была видна Корона на её голове, сверкающая кровавыми рубинами на солнце. — Строимся и идём в Храм!
Однако не всё прошло так гладко, как хотела Китиара. Войска Ариакаса не знали, куда им деваться, а посему у ворот постоянно возникали склоки. Никто не знал, кто есть кто, и куда теперь идти. Хобгоблина Тоэда, назначенного одним из Повелителей, тоже не было, так что войска Белого Крыла также пребывали в полной сумятице.

Маленькая команда дошла до Нераки только к вечеру.
— Это наш шанс, — сказал Карамон. Со вчерашней ночи у него будто бы открылось второе дыхание, хотя он так и не сомкнул глаз. Теперь он знал свою цель — Нерака. Рейстлин там. А главное — с ним всё хорошо… И плевать, какого цвета у него мантия. — Смотрите, что там происходит. Все толкутся, не знают, что делать.
Спутники оглядывали Нераку, прячась в рощице на склоне. Танис и Карамон так и были в офицерских доспехах, остальных они вели как пленников. Лорана, скрывшись под плащом Рейстлина, надеялась сойти за волшебницу. Учитывая неразбериху на улицах города, номер вполне мог пройти, хотя на ней и не было мантии. Она хотела обрезать волосы, чтобы не быть столь узнаваемой, но Тика, считавшая длинные светлые волосы Лораны воплощением совершенства, взвыла. Эльфийка улыбнулась и решила не травмировать подругу. Она лишь убрала волосы под одежду и повязала на голову платок так, чтобы создавалось впечатление капюшона.
Карамон и Лорана переглянулись. Танис заметил этот взгляд, и он ему не понравился. Несколько раз за день Полуэльф пытался заговорить с эльфийкой, но она уходила от разговора.
«Я сделаю это сейчас, — подумал Танис. — Потому что «потом» уже может не быть…». Он решительно сказал:
— Лорана, мне нужно с тобой поговорить. Я на секундочку, — извинился он перед друзьями.
Эльфийке было некуда деться, и ей пришлось отойти с ним на десяток шагов, чтобы их никто не слышал.
— Лорана, я должен с тобой объясниться. Насчёт Китиары и всего, что ты слышала…
Эльфийка подняла ладонь, и Танис замолк на полуслове.
— Я не знаю, зачем ты мне всё это говоришь. Ты свободный мужчина, и волен выбирать себе любую женщину, какую пожелаешь. И которая пожелает тебя, конечно же. Ты выбрал Китиару — что ж…
— Я… нет, Лорана! Пойми меня. Попытайся понять, — Танис вздохнул. — Это была минутная страсть, о которой я впоследствии так жалел!
Лорана криво усмехнулась. Танис даже чуть отпрянул — он никогда раньше не видел этой ухмылки на прекрасном лице эльфийки. Горькая, понимающая, знающая… Она посмотрела Полуэльфу в глаза.
— Ты неправ, Танис. Это была не минутная страсть. Ты и сейчас выбираешь, ты и сейчас мучаешься — «Лорана или Китиара?», спрашиваешь ты себя. Ты никогда не сможешь выбрать. Я облегчу тебе жизнь. Я выберу сама, потому что уже достаточно выросла для этого. Я отступаюсь от этого соперничества. Я не буду бороться с человеческой женщиной Китиарой за того, кого я когда-то любила.
Танис смотрел на Лорану во все глаза. Ему казалось, что она, такая близкая ещё совсем недавно, стояла сейчас на другом конце пропасти. Прекрасная и недоступная.
Для него казалось настолько естественным то, что Лорана всегда будет бегать за ним! Танис не был готов к таким переменам в знакомой с детства девочке, его «невесте». Он даже не сразу понял значение последних слов:
— Когда-то любила? — переспросил после паузы.
— Да, Танис. Когда-то любила. Это было очень давно, и это была почти не я. Та девочка была совсем маленькой эльфийкой, она всё время играла со своими братьями и Танисом Полуэльфом. Я почти не помню эту девочку, Танис. Но я помню, что тогда ей было хорошо. Тогда.
Лорана развернулась и сделала шаг по направлению к остальным.
— Кого же сейчас ты любишь, Лоранталаса? — выкрикнул Танис, не заботясь о том, услышит это кто-нибудь или нет. — Рейстлина?
Имя волшебника вырвалось у него, и он тут же пожалел об этом. Тика вскрикнула, Карамон побледнел, Тас вздрогнул. Лишь Берем, казалось, находился где-то в своих воспоминаниях.
Лорана оглянулась. Лицо её выражало спокойствие и умиротворение, при этом она говорила серьёзно:
— Тебе очень многого никогда не понять, Танис. Не потому что ты не можешь, а потому что ты не хочешь. И если хочешь начать понимать поступки других — например, меня Карамона или Рейстлина — начни с себя.
Эльфийка удалилась, а Танис так и стоял, глядя ей вслед. В голове его шевельнулась мысль о том, что в её словах заключена какая-то мудрость, которую он не может понять, потому что… потому что… Танис прогнал эту мысль. Он вздохнул и поплёлся за Лораной.
— Нам нужно идти сейчас, если мы не хотим опоздать, — сказала Тика. — А то они, чего доброго, восстановят порядок…
Предположение было глупым, но девушка сказала это не для того, чтобы поторопить друзей, а чтобы хоть как-то разрядить накалившуюся обстановку. Тика для себя уже давно уяснила, что как резинку не оттягивай, а всё равно ударит больно. А посему, не стоит задерживаться у самых стен Нераки, ожидая, что Такхизис внезапно возьмёт да убежит…
Друзья двинулись в сторону городских ворот. Карамон с Лораной снова переглянулись. Танису оставалось только догадываться, что они задумали.
Однако вскоре Полуэльф успокоился — в чём бы не состоял их план, выполнить его будет очень сложно. Стояла такая толчея, все друг на друга орали, дрались, на обочинах дороги валялись трупы разной степени истерзанности и на разных стадиях разложения. Таса приходилось нести, иначе бы его просто затоптали.
— Кто такие? — стражник у ворот обратил на них внимание.
— Пленных ведём, — ответствовал Карамон. — Слушай, нам бы пройти, а? А то не ровён час затопчут…
— Все хотят пройти, — буркнул стражник. — Бумаги ваши где? Или вы дезертиры?
Карамон и Танис тревожно переглянулись, и Полуэльф покачал головой. Он не знал, что делать.
Грянули трубы — Повелительница Китиара въезжала в Нераку на Скае.
— Где ваши бумаги? — снова спросил стражник, с трудом перекрывая общий шум. Сзади к ним уже подошло несколько драконидов. План «проскочить в суматохе» с успехом провалился.
Танис стоял и думал о том, что сейчас их поведут в темницу, и там-то вскроются все их секреты. Фальшивая борода, которую Тика сделала Берему из козьей шерсти, долго не выдержит, Лорану узнают очень быстро… да и с него-то самого стоит снять шлем — и всё будет ясно. Танис лихорадочно пытался что-то придумать, как вдруг Лорана, до этого стоявшая так спокойно, будто бы и вовсе была статуей, сорвалась с места и стремглав помчалась к воротам.
— Эй! — крикнул один из драконидов. — Пленник сбежал!
— Это не пленник, ящерица ты тупоголовая, — оскалился на него Карамон. — это чёрный волшебник. У тебя есть желание задерживать мага?
Человекоящер что-то пробурчал и махнул когтистой лапой. Чёрные Мантии, приехавшие в Нераку, славились тем, что обычно вначале творили боевое заклинание, а потом спрашивали.
Танис обернулся и увидел Китиару — Скай нёс её, вышагивая по мостовой. Вокруг шли телохранители. Внезапно Танис осознал, что нужно делать. Он понял план Лораны, понял, зачем она вдруг рванулась вперёд. Ведь она такая узнаваемая! А он? Танис бросил последний взгляд на друзей и, рванувшись из рук охранников, которые держали его, побежал к Китиаре. На бегу он сбросил шлем.
— Китиара! Китиара! — кричал он. Сзади на него навалилась настигшая охрана, собираясь утащить. Большим клубком тел они выскочили под ноги Скаю.
— Танис, — прошептала Повелительница, хищно сверкнув глазами. На ней были обычные синие доспехи, но шлема не было. — Отпустите его, — повелительно сказала она страже. Те моментально словно испарились. — А ты — садись рядом со мной, прокатишься.
Полуэльф вскочил с мостовой и остолбенел. Только сейчас он заметил Корону Власти, блестящую на чёрных кудрях Китиары.
На негнущихся ногах он подошёл к воительнице и залез на спину недовольно рыкнувшему Скаю, сев позади Китиары. Шествие продолжилось.

Лорана бежала, бежала так быстро, как могла, проталкиваясь через толпу, не глядя по сторонам. Её не дерзали останавливать — плащ, в который она куталась, и вправду создавал впечатление, что она волшебница.
«Скорей, скорей!», — подгоняла она сама себя. Знать бы ещё, куда, собственно, идти…
Она успела заметить, что Карамона, Берема, Тику и Таса вели в Храм Такхизис. Туда же шли и Спириторы — жрецы Такхизис — а также другие Чёрные Маги. Судя по всему, в Храме будет какой-то общий сбор. Верно, и ей туда же…

Когда Синее Крыло Армии Такхизис торжественно промаршировало в Нераку, Китиара на некоторое время осталась одна в комнате с Танисом. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Женщина смотрела на Таниса с усмешкой и нескрываемым превосходством.
— Зачем ты теперь вернулся, Полуэльф? — спросила она.
— Лораны у тебя нет, и я это точно знаю, Кит. Тебе не удастся меня шантажировать.
Воительница разразилась смехом.
— Да, но теперь у меня есть ты, глупый! А значит, будет и она. Вы никак не хотите понять, что это плохая привычка — бегать друг за дружкой в стан врага.
Танис опустил голову. Попался, называется. Своим дурацким поступком он не спас ни себя, ни друзей. Хотя, возможно, им удастся вырваться из лап драконидов? С ними нет двух самых узнаваемых личностей — его и Лораны…
Полуэльф сам прекрасно понимал, насколько слаба эта надежда. Карамону, Тике и Тасу сейчас так нужна помощь со стороны! Его помощь. А у него нет ничего, что он бы мог противопоставить Китиаре.
Хотя… возможно, это всё ещё работает?
Полуэльф резко сделал шаг вперёд, обхватил Кит за талию, она даже охнула, но не от боли, а от неожиданности. Она всё равно ничего не чувствовала в своих доспехах… но она поняла намерение.
Они впились губами друг в друга, затем Танис начал развязывать ремни на доспехах Китиары. Она пыталась ему помочь, но пальцы путались в мудрёных застёжках.
Когда доспехи со звоном полетели на пол, Танис приподнял Китиару, она обхватила его ногами за бёдра, и Полуэльф посадил её на стол. Она начала судорожно снимать латы с него.
Затем на пол полетела одежда.
Танис понял, что теряет контроль… Лорана на свободе… она может помочь друзьям…
Сейчас единственной истиной для него было горячее и гибкое тело Китиары.

[b]Глава 4. Циан Кровавый Губитель.
Спрятавшись в нише кривой стены Храма Такхизис, Рейстлин смотрел вслед стражникам, ведущим «опасных дезертиров» и отчётливо понимал — ему нужно чем-то отвлечь внимание, чтобы Карамон мог привести Берема к Камню основания. Но чем? Сегодня внимание Её Величества будет направлено на своих Повелителей. А значит, надо навести шороху.
Рейстлин почувствовал, как пол под его ногами чуть завибрировал. Припомнив рассказ болтливой провожатой, которая показывала ему Храм, маг понял, что ему делать.
Он почти бежал по лестницам вниз, едва успевая посохом отстукивать ступени, считая их. И вот он добрался до подземелий под тюрьмами. Здесь пахло сыростью и затхлостью.
— А-а-а, — протянул Рейстлин. — Старый знакомый. Здравствуй.
Из темноты на волшебника воззрились два огненно-красных глаза, пылающие ненавистью ко всему живому. Дракон, скрывающийся во мраке, оскалился.
— Уходи, жалкий человек!
— Я не просто жалкий человек, — Рейстлин зажёг огонёк на конце посоха. — Ты должен меня помнить.
Циан Кровавый Губитель взревел и ударил хвостом о камень. Стены Храма содрогнулись. Циан был заперт в магическую темницу, над созданием которой трудились жрецы Такхизис, так что зелёному дракону только и оставалось, что в бессилии рычать, да бить хвостом — выбраться он бы всё равно не смог.
— Что тебе нужно, Рейстлин Маджере? — прорычал Циан. — Зачем ты пришёл?
— Сделка, Циан. Я могу освободить тебя…
— Не можешь, — сощурился дракон. — Никто не может, только Её Тёмное Величество, будь оно проклято…
Рейстлин чуть улыбнулся.
— Ты забываешь, какая штука у меня есть, — маг достал Око Дракона и показал Циану. Вид Ока, конечно же, не улучшил его настроения. — С помощью этой вещи я тебя оттуда и достану, а Её Тёмному Величеству придётся подавиться, — Рейстлин пожал худыми плечами.
Циан Кровавый Губитель хмыкнул:
— Ну и что ты за это хочешь?
— Немного. Наведи шороху в зале совета, где сейчас будут заседать Повелители.
Дракон расхохотался.
— Ты хочешь меня освободить для того, чтобы я пошёл на смерть? Нет, лукавый маг, так не выйдет. Ты знаешь, что в зале совета будут и другие драконы — Скай, например. Он больше меня в полтора раза. Да и потом, там будет Её Тёмное Величество. Как, по-твоему, драконы способны противиться Ей?
— Ты же противился, когда захватил Сильванести, — просто сказал Рейстлин. — Ты уничтожил почти всё тогдашнее Красное Крыло, Циан. Я уже достаточно изучил историю и знаю всё это. Значит, ты можешь противостоять Её воле.
— Это не я. Это Око.
Рейстлин покрутил в пальцах бесценный артефакт, сейчас сжавшийся до размеров детской игрушки. Затем сказал:
— Значит, его-то мы и используем. Не забывай, Циан, что если ты решишь меня обмануть… — Рейстлин поднял Око на уровень золотого глаза и посмотрел на дракона сквозь хрустальный шар. — Я всегда смогу тебя заставить. Да, и ещё одно. Сидеть тебе здесь всё равно недолго, потому что если у меня всё получится, Храм рухнет в Бездну. Не хочешь туда — давай работать сообща.
Циану ничего не оставалось, кроме как кивнуть.
Оказавшись на свободе, Циан Кровавый Губитель полетел по широкой вертикальной трубе. Так он надеялся выбраться из вонючего подземелья и добраться до зала советов. Никчёмный человек был прав — прав хотя бы потому, что обладал Оком. Так ли уж он никчёмен, если смог подчинить себе этот артефакт?..

Стремительно темнело. Лорана пристроилась в хвосте колонны Спириторов так, что невозможно было сказать, следует ли она за ними, или просто идёт сама по себе, направляясь, как и они, в Храм Такхизис. Она понимала, что этот маскарад с плащом Рейстлина и платком на голове продержится недолго. Вдруг, словно бы в ответ на её мысли, она почувствовала, как кто-то схватил её за локоть.
— Ты кто такой будешь? — грубо спросил её человек. Он был одет в чёрную мантию мага.
Спириторы и Лорана с ними как раз проходили мимо какого-то переулка. Эльфийка не знала, зачем бы чёрному магу было цепляться к ней, но более удачный шанс представить себе было сложно.
Она всем весом навалилась на мужчину и толкнула его в грязный вонючий переулок. Маг шарахнулся спиной об одну из стен, и из него выбило дух, Лорана не медлила — крепким кулачком она ударила мага в челюсть.
Эльфийка знала одно — главное не дать ему опомниться и прочесть заклинание. Или хотя бы позвать стражу.
Понадобился ещё один удар головой о стену, чтобы неизвестный волшебник, наконец, обмяк в руках Лораны. Держать его хрупкая девушка, конечно же, не могла, поэтому она прислонила его к стене, быстро расстегнула на нём мантию и сняла её. Вид практически голого мужчины ничуть не смутил эльфийку. Она отпустила поверженного врага, и он упал в канаву.
Сдёрнув с головы платок и сняв всё остальное, Лорана переоделась. Одежду она завязала в платок и вышвырнула в тёмную дыру, которая была то ли подвалом, то ли канализационным люком. Плащ, секунду поколебавшись, она вновь надела на себя.
Натянув поглубже капюшон чёрной мантии, девушка вышла из переулка. Сейчас никто бы не признал в ней ни Лоранталасу Канан, принцессу Квалинести, дочь Беседующего-с-Солнцами, ни Золотого Полководца.
Из переулка вышла чёрная волшебница.
Вся схватка длилась пару минут и произошла без единого крика. Лорана бросилась догонять Спириторов.

Китиара всё ещё хрипло дышала, прижимаясь к Танису.
— Я и не думала, что ты на такое способен, Полуэльф, — улыбнулась она. — Обычно ты такой… несколько безвольный.
Танис хмыкнул. Он и сам не думал. Чего только не сделаешь от отчаяния…
Или всё же не от отчаяния?
Как только он вспоминал о том, что сейчас было, горячий огонь страсти захлёстывал его. «Неужели я вру сам себе, и никакого отчаяния не было, а я просто хотел её?» — спросил Полуэльф у себя.
— Танис, — Китиара умело ласкала его тело своими руками, она целовала его губы, отчего он уже не мог держать себя в руках. — Скажи, а почему ты отверг идею править Крином вместе со мной? Из-за своих друзей? Из-за своей совести? Подумай об этом хорошенько. Я — Тёмная Госпожа, верховная Повелительница всех войск Такхизис. Весь Кринн будет у моих ног. У наших с тобой ног, если ты этого захочешь.
Полуэльф всё решил ещё в Устричном. Но отказ Лораны, и эта неожиданно вспыхнувшая страсть к Китиаре заставили его вновь призадуматься.
«Ты и сейчас выбираешь, ты и сейчас мучаешься — «Лорана или Китиара?», спрашиваешь ты себя. Ты никогда не сможешь выбрать» — прозвучали у него в голове слова эльфийки.
Но как же друзья? Ведь одно дело его вечные проблемы с невозможностью выбрать, а другое дело его старые знакомые, с которыми он провёл вместе не один год, с которыми он испытал тяготы жизни. А как же правое дело? Что будет, если воцарится Тьма?
Друзья? Кто? Танис Полуэльф жил на свете достаточно давно… что такое «старые друзья» для него? Юнцы Маджере? Стурм или Флинт, которых уже нет? Кендер, всех подводящий под монастырь? Тика — совсем ещё девчонка, девятнадцати лет от роду? Золотая Луна и Речной Ветер, которых он знает без году неделю? Гилтанас, для которого он на всю жизнь так и останется безродным полукровкой?..
Или Лорана, которая теперь никогда не будет с ним?
Правое дело, ха! А что лично ему до этого дела? Если его наградит сама Такхизис…
— Я вижу твои глаза, Танис, — улыбнулась Китиара. — Ты пойдёшь со мной в зал советов и присягнёшь Такхизис. Если она будет милостива к тебе, то ты будешь служить ей… если же нет, то ты умрёшь, Полуэльф.
Тот кивнул. Так или иначе, хотел он этого или нет, а выбора у него не было.

Циан Кровавый Губитель прополз тайными туннелями, и теперь затаился, глядя, как собираются в зале советов четверо оставшихся Повелителей, одного, а вернее одну, из которых теперь нужно было называть императрицей. Также в зале собралось много телохранителей, и над каждым троном было место для дракона — фаворита Повелителя. Оно представляло собой туннель, оканчивающийся круглым окошком, через которое дракон мог, вытянув шею, смотреть в зал. Над троном повелителя Тоэда не было дракона, Циан устроился именно там и стал ждать удобного момента.
Рядом с Тёмной Госпожой стоял полуэльф — Циан узнал его. Он был в Сильванести. Но зелёному дракону не было никакого дела до него.
Рейстлин стоял на мостике вместе с остальными Спириторами. Он приметил, где сидит Циан, и подумал, что это недурное убежище.
Маг перевёл взгляд вниз — и не удивился, увидев Таниса рядом с Китиарой. Он лишь пожал плечами. У него не было времени на мелочные любовные конфликты Полуэльфа, на его душевные метания и терзания. Затем волшебника посетила новая мысль — с чего бы Танису быть там, ведь он шёл за Лораной… не значит ли это, что эльфийка сама его отвергла?..
Рейстлин собрался уже тихо ускользнуть, как вдруг темнота внутри алькова, который служил одновременно троном Такхизис, и вратами её, зашевелилась…

Лоране, конечно же, не удалось пройти туда, куда шли Спириторы, ведь она была одета как обычный чёрный маг. Её грубо отпихнули со словами: «Куда лезешь, Чёрная Мантия?», и ей пришлось искать другой путь. Неожиданно для самой себя она попала в гущу войск Белого Крыла, которое было полностью дезорганизовано, и её попросту не заметили. В узком коридоре вырваться ей не удалось, и в итоге толпа вынесла её точнёхонько в зал советов.
Эльфийка огляделась, не поднимая головы. Она вспоминала, как это делал Рейстлин, чтобы всех видеть, но самому оставаться в тени. Лорана спрятала когда-то безупречно-изящные, а теперь покрытые мозолями и шрамами руки в просторных рукавах мантии и опустила плечи — теперь она поняла, почему Рейстлин всё время немного сутулится.
И вдруг взгляд её упал на знакомое и ненавистное лицо — Китиара! Сколько мучений она доставила Лоране! А рядом с ней стоял… Танис!
Что-то вспыхнуло в Лоране и тут же погасло. Танис Полуэльф, мечта детства и юности, такой красивый и такой необычный… больше не любимый.
— И всё-таки предатель, — прошептала эльфийка, глядя на него. Ей было обидно, что он, знающий об их маленькой команде всё, сейчас может рассказать Китиаре эти ценные сведения. Если уже не рассказал.
Она продолжала обшаривать глазами помещение, и тут она увидела Спириторов на мостике. Внимание её привлекло движение — один из них, очень худой, сделал шаг к двери, будто бы намереваясь уйти…
— Рейстлин, — прошептала Лорана.
Но сделать она ничего не успела. Всех находящихся в зале свалила воля Её Величества. Кто-то падал на колени, а кто-то, раздавленный её пятою, даже на живот. Лорана покачнулась, она пыталась противиться, но, конечно же, спорить с Богиней было невозможно. Прислонившись спиной к стене, она съехала по ней, чувствуя, что не может вздохнуть. Весь воздух как будто бы убрали из зала.
Рейстлин тоже упал, но он не заслуживал большого внимания Её Величества. Он казался ей лишь червяком, а потому она вскоре убрала свою ногу с его спины и дала ему вздохнуть.
— Так ты лишь тень, — пробормотал Рейстлин, глядя на альков. Такхизис не показывалась, хотя голос её звучал очень даже ясно. — Ты всего лишь призрак, — маг чуть улыбнулся, понимая, как сильно недооценила его Богиня, считая жалким выродком. Червяк понял назначение Вечного Человека, и теперь мог запереть Такхизис в Бездне.
Рейстлин осторожно скользнул в дверь. Он был уверен, что сделал это более чем незаметно, тем более что все сейчас были слишком поглощены созерцанием могущества Такхизис. Но в последний момент ему показалось, что кто-то снизу за ним наблюдает.
Лорана выругалась вполголоса и начала осторожно пробираться к выходу — ей предстояло найти Рейстлина. Карамон взял на себя миссию смертника — довести Берема до цели, какой бы она ни была. Лорану же он заклинал найти Рейстлина и проследить за тем, чтобы с ним не случилось ничего плохого. В этом и состоял их маленький план.
По правде говоря, она и сама хотела найти мага. Ведь она так и не поблагодарила его за своё чудесное спасение… и потом, она волновалась. Нерака представлялась ей адским местом.
Китиару буквально размазало по креслу, Танис же упал на ступени, ведущие к её трону. Когда, наконец, давление ослабло и стало возможно дышать, Её Величество заговорила:
— Ариакас мёртв, теперь у вас новая императрица, Китиара Тёмная Госпожа. Но не забывайте, кому вы на самом деле служите! Китиара! Где эльфийка?
На лбу женщины выступил холодный пот.
— Моя Королева, эльфийка сбежала. Но у меня есть для тебя новый слуга — Танис Полуэльф. Он присягнёт тебе на верность.
На этих словах Лорана обернулась. До этого она ещё могла поверить, что Танис затеял какую-то игру, но теперь…
Полуэльф вышел вперёд, к алькову и поднял на него глаза. Он увидел там темноту, вечную темноту, что может окутать его измученную расколотую душу. Он увидел там огромную силу и исполнение всех своих желаний. И Лорана, если он пожелает, тоже будет его…
И Танис распластался перед альковом, униженно прося Её Величество о милости служить ей.
— Очень хорошо, — сказала Такхизис. — А теперь скажи мне, Танис Полуэльф, где Вечный Человек?
— В темнице… внизу… — пробормотал тот.
Глаза Лораны расширились, а затем вновь сузились, губы сжались. Она круто развернулась и продолжила путь к двери. Эльфийка выбралась из зала и припустила по коридорам в надежде отыскать хоть кого-нибудь из своих друзей. Теперь всё висело на волоске.
«Пора действовать», — решил Циан и, улыбнувшись — чужое страдание всегда доставляло ему радость — выдохнул ядовитое облако вниз, в переполненный зал советов.
Люди и нелюди закричали, принялись кататься по полу, кого-то вырвало, кто-то затрясся в конвульсиях. Только на драконидов яд почти не подействовал. «Ублюдки! Выродки!» — подумал Циан и дохнул ещё раз.
В зале началась сумятица и давка.
— Прекратите! — грохотал голос Такхизис. — Достаньте мне Вечного Человека, живо!
Дракониды не замедлили подчиниться.

[b]Глава 5. Неожиданное спасение
— Джесла зовёт! — в очередной раз закричал Берем и вышиб дверь тюремной камеры. Не без помощи Карамона, конечно.
Хобгоблин, стороживший пленников, закричал, но тут же был убит Вечным Человеком — тот раскроил его череп о стену.
— Слышите? — обратила внимание друзей Тика. — Бегут. Они бегут сюда! Они прознали, кто такой Берем!
Пол и стены Храма сотрясались от топота и клацанья когтей. Не было сомнений в том, что это стражники-дракониды.
Вечный человек вдруг взвыл и побежал куда-то в глубь Храма.
— Берем! — крикнул Карамон, но было бесполезно звать человека, который уже не принадлежал этому миру. — За ним! — скомандовал он Тике и Тасу и даже сделал пару шагов вперёд, но затем оглянулся, увидев, что никто за ним не идёт.
— Да, Карамон, — серьёзно сказал Тика, подходя к нему. — Беги за ним. Кто-то должен довести его до цели. А мы отвлечём стражу, потому что иначе они вас исполосуют. Скорее же! Беги! — она почти пихнула Карамона в спину. — Тас! За мной!
И девушка с кендером побежали в другое ответвление коридора. Карамон жечто было сил бросился за Беремом. Кто-то же должен довести его до цели… и всё равно, что будет потом.

Рейстлин добежал до камеры, но всё, что он увидел — дверь, которая держалась на одной петле да мёртвый хобгоблин.
— Ушли, — прошептал волшебник. Где-то вдалеке слышались гортанные крики драконидов — похоже, спутники разделились, пустив тем самым человекоящеров по ложному следу.
— Ушли, — проскрипел голос, от которого у Рейстлина волосы на затылке встали дыбом. — А вот ты, мальчишка, никуда не уйдёшь!
Этот голос Рейстлин узнал бы всегда и везде. Вот уже пять лет он не давал ему покоя, уже пять лет преследовал его во сне и наяву… Волшебник обернулся — перед ним стоял старый архимаг в чёрной мантии. Кожа старика была похожа на высохший пергамент, готовый вот-вот рассыпаться в прах, черты лица были резкими, а глаза полыхали ненавистью и злобой.
— Пока ты занимался такими никчёмными делишками, как спасение всяких там лавочников и облегчение боли умирающих гномов, я окреп и заключил договор с Её Величеством. И для исполнения моих планов и Её мне понадобится твоё тело! — Фистандантилус скрипуче рассмеялся.
Рейстлин хотел было замахнуться Посохом Магиуса, своим верным оружием, но по одному мановению руки старика Посох, крутанувшись перелетел через голову Фистандантилуса и остался лежать на камнях, вне досягаемости Рейстлина. Огонёк на сфере, не погас, но, тем не менее, стало почти темно, потому что Посох отлетел слишком далеко.
Архимаг поднял руки и начал читать заклинание, Рейстлин понял, что беззащитен перед магией такого уровня. Неужели он может что-то противопоставить самому Фистандантилусу?
Огненные шары сорвались с пальцев старика, молодой маг только и успел, что припасть к полу. Он почувствовал запах палёных волос — его волос.
Фистандантилус подошёл к нему и, перевернув на спину, с силой взял за горло. Рейстлин понял, что это его конец. Архимаг, злобно ухмыляясь, приложил огромный, висящий на его груди Кровавый Камень к сердцу Рейстлина…
И вдруг стало светло, а затем послышался громкий влажный хруст. На бархатные одежды Рейстлина закапала кровь.
Молодой маг, не тратя времени даром, столкнул с себя Фистандантилуса и увидел, что у архимага пробит череп. Рейстлин бернулся на своего чудесного спасителя — рядом стояла Лорана с Посохом Магиуса. Эльфийка была одета в чёрную мантию, но капюшон слетел с головы, и золотые волосы вырвались наружу.
— Лорана, — прошептал Рейстлин.
Она подала ему руку, помогая встать с пола, и отдала Посох.
— Хорошо, что я тебя нашла, — только сказала она. — Нужно двигаться, Танис рассказал Такхизис, где Берем!
Рейстлин кинул взгляд на мёртвого Фистандантилуса, а затем быстро сорвал с его шеи Кровавый Камень.
— Зачем тебе это? — удивилась эльфийка.
Рейстлин не ответил. Он успел схватить Лорану за руку, и тут оглушительно взревели рога. Звук отдавался от стен и потолков, он был везде.
— Карамон, — обеспокоено сказал маг. — Это Карамон, он уже у Камня Основания! Я поставил там простейшую ловушку из паутины, и только он мог в неё попасться. Скорее! Сейчас там будут полчища драконидов! Хотя нет… нет, Лорана, ты пойдёшь в другой коридор. Похоже, что Тика и Тассельхоф пошли туда. Ты нужна сейчас им. Возьми, — он протянул ей меч мёртвого хобгоблина.
Не тратя время на разговоры, Лорана кивнула и бросилась по коридору, что шёл вверх. Рейстлина же ждала куда более трудная дорога. Он убрал Кровавый Камень в потайной карман и, прочитав заклинание, исчез.

Китиара и Танис тесно прижимались друг к другу, лёжа на полу. Они старались не дышать. Никто не знал, что произошло, откуда вдруг взялось это ядовитое облако, во всеобщей панике никому и в голову не пришло, что яд — это оружие зелёных драконов.
Но Скай сохранил трезвомыслие. Он, возможно, единственный, кто разгадал секрет внезапного появления облака.
Скай вытянул шею и посмотрел на единственное возможное убежище — место для дракона-фаворита Повелителя Тоэда. И встретился глазами с зелёным драконом… ни с кем иным, как с Цианом Кровавым Губителем, который был не так давно заточён в темницу под тюрьмами в Храме!
Скаю оставалось только бессильно щёлкнуть огромными челюстями — он ничего не мог поделать. Чтобы добраться до Циана ему нужно было вылезти через свой туннель наружу, облететь Храм и… и как-то выцарапать Циана из его туннеля, потому что драться в узких коридорах — не самый удачный вариант, особенно для драконов.
Циан ухмыльнулся ему в ответ и вдруг зашевелился. Благодаря своим относительно небольшим размерам он протиснулся в окошко, предназначенное для обзора, и подлетел к Скаю.
Синий не успел сообразить, чего хочет его сородич, когда почувствовал сильный удар когтистой лапы на своей морде. Взвыв, Скай спрятался. Циан стал кружить по залу, чувствуя свою полную безнаказанность.
И вдруг взревели тысячи тысяч рогов.
«А об этом мы не договаривались!» — подумал зелёный дракон и полетел к окошку, намереваясь как можно быстрее сбежать из Храма.

Лорана бежала, не чувствуя ног. Она понимала, что сейчас нужно спасти Тику и Таса, но мыслями она всё время возвращалась к Рейстлину. Вернутся ли они с Карамоном оттуда, от этого Камня Основания, как он его назвал? Запястье, которого коснулась узкая ладонь мага, жгло огнём. Наверное, Рейстлин схватил её слишком сильно, и ей должно было быть больно, но эльфийка не чувствовала боли. Она чувствовала лишь расползающийся по телу жар, как будто бы в руку её укусила змея, и теперь яд неотвратимо распространяется, разносится вместе с кровью. «Скоро дойдёт до сердца», — машинально подумала девушка.
Наконец, туннель повернул, и Лорана увидела такую картину: Тика, отбивающаяся подобранным где-то мечом от драконидов — одна, перепуганная, но готовая драться до последнего, даже если сломается меч — и Тас, колдующий с помощью своих отмычек над дверью. Издав боевой клич, Лорана налетела на драконидов сзади — они явно не ожидали такой атаки. Теперь они оказались между молотом и наковальней — между свирепой, но неумелой Тикой и холодной и расчетливой в бою Лораной. Добавляло эффектности ещё и то, что эльфийка была по-прежнему в мантии чёрной волшебницы, но при этом дралась мечом, как воин.
Машинально Лорана совершала смертоносные движения, но думала по-прежнему о том, удалось ли Рейстлину догнать Карамона и Берема, и не настигли ли их дракониды…

Карамон и Берем шли через пещеру почти по колено в воде, освещая себе путь факелом. Что-то толкнуло воина в ногу, он пошатнулся и выронил факел. Тот упал в воду и, зашипев, погас.
— Замечательно, теперь у нас даже нет света, — тихо сказал Карамон.
Конечно же, Карамона толкнуло в ногу не просто "что-то", а очень маленький дракончик, обитавший в этой пещере. "Только бы не свалиться в воду, — подумал воин. — Разорвут же!".
Дальше они шли, как слепые, держась друг за друга, вытянув руки вперёд. Сзади всё настойчивее слышался шум погони. Карамон не хотел думать о том, что это те самые дракониды, которые, поняв, что след ложный, прикончили Тику и Тассельхофа, и теперь идут за ними. Нет, Тика жива, жива! И милый весёлый кендер с забавным хохолком на макушке и десятком сумочек на поясе тоже жив!
— Ширак!
Вспышка мягкого голубоватого света на мгновение ослепила Карамона, но глаза быстро привыкли. Да и не требовалось ему никаких глаз, чтобы знать, кто перед ним стоит. Источник света — легендарный Посох Магиуса — держал в руках худой мужчина в чёрных бархатных одеждах, его кожа и глаза сияли золотом.
— Рейст, — то ли вздохнул, то ли всхлипнул Карамон. — Я знал, что ты жив!
Рейстлин стоял на невысокой скале. За ней угадывались очертания сломанных колонн, блестящих самоцветами.
— Джесла зовёт, — вновь рванулся Берем, но Карамон удержал его.
— Там нет никакой Джеслы…
— Нет, братик, — вмешался Рейстлин. — Она здесь. Джесла здесь, Берем, — почти ласково сказал маг Вечному Человеку.
Он шагнул чуть в сторону, и Карамон увидел призрачный образ девушки, похожей на Берема. Молодой и старой одновременно.
— Джесла! — крикнул Берем. — Я иду! Простишь ли ты меня?
— Нам с тобой нечего друг другу прощать, братик, — сказал призрак Джеслы. — Иди ко мне.
Человек Зелёного Камня рванулся вперёд, вскочил на скалу, где стоял волшебник. Рейстлин метнулся прочь. И Берем с размаху налетел головой на сломанную колонну. Кровь его потекла по камням.
— Там не было никакой Джеслы, — с ужасом проговорил Карамон. — Ты обманул его!
— Джесла, братец, была здесь всегда, все четыреста с лишним лет, сколько Берем скитался по свету. И она ждала его здесь, терпела невыносимые мучения.
Внезапно весь Храм сотрясла страшная судорога. Рейстлин схватился за камень, Карамон же не удержался и упал в воду. Но тут же вскочил, памятуя о том, что там молодые дракончики, жаждущие его плоти и крови.
— Мы… будем отсюда выбираться? — осторожно спросил воин своего брата-близнеца. Он начал беспокоиться, Рейстлин вёл себя как-то странно.
— Ну конечно будем, — по обыкновению съязвил маг, и у Карамона отлегло от сердца.
— А как? — почти весело спросил он брата. — Знаешь, там за нами была погоня… я думаю, их много, а у меня даже нет оружия.
Чуть улыбнувшись, Рейстлин покачал головой. Затем поманил Карамона к себе тонким пальцем. Тот охотно вспрыгнул на скалу, ему уже до смерти надоело стоять в воде.
Волшебник цепко схватил брата за руку, и, под новые судороги стен и пола, прочёл заклинание перемещения магическими коридорами.

Лорана чуть вздрогнула, когда рядом с ней появились Рейстлин и Карамон. Вновь последовал мощнейший толчок, стены начали выпрямляться, принимая свою первоначальную форму.
Дракониды, увидев, что пришла подмога в виде мага и огромного воина, бросились в удачно открытую Тасом дверь.
— Рейстлин, — воскликнула Тика. — На тебе чёрная мантия!
— Мы мою мантию будем обсуждать или выбираться отсюда? — рявкнул на неё маг.
После нового толчка, на полу появились трещины, а с потолка посыпалось мелкое крошево. Тика, Карамон, Лорана, Рейстлин и Тас вышли через дверь, которая вела на улицы Нераки.
— Туда, — со знанием дела сказал маг.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовался кендер.
— Оттуда, что я здесь жил последнее время, — процедил Рейстлин сквозь зубы.
— Так ты теперь совсем злой, да? Ой, класс, а я даже не знаю, чем занимаются злые волшебники… — к Тасу быстро вернулась его привычная жизнерадостность.
Они прошли через ворота, сейчас уже, конечно же, никем не охраняемые, и выбрались из города. Рейстлин снова указывал дорогу, довольно бодро идя вместе со всеми. Карамон даже удивился — куда девалась его привычная слабость? Он, конечно, никогда не был сильным, и сейчас не производил такого впечатления, но бывало время, когда он просто умирал на руках у брата… А кашель? Рейстлин больше не кашлял, хотя голос его оставался тихим.
Какие-то перемены точно произошли с Рейстлином, и Карамон силился понять, какие.

[b]Глава 6. Тёмная эльфийка
Танис, двигаясь почти ползком, вытащил бесчувственную Китиару из зала. Там она отдышалась и пришла в себя.
— Полуэльф, — простонала она. — Ты спас мне жизнь. Клянусь Такхизис, я этого не забуду.
— Нет больше твоей Такхизис, — проворчал Танис и поднялся на ноги. — Теперь мы сами по себе.
Здесь-то их и настигли первые подземные толчки. Они становились всё сильнее и сильнее, стены пришли в движение, туннели начали извиваться, словно змеи. Создавалось впечатление, будто что-то причиняет Храму невыносимую боль, а эти толчки — предсмертная агония.
— Надо уходить, — обеспокоено сказала Кит. — Скорее, — не без помощи Таниса она встала на ноги. Голова воительницы всё ещё гудела и кружилась после отравления ядовитыми парами.
С потолка посыпалась крошка, а затем и камни. Из зала советов хлынула толпа тех, кто не умер от отравления ядовитым облаком, Полуэльф прижал Китиару к стене, чтобы их не затоптали.
Китиара и Танис побежали со всех ног, то и дело огибая рухнувшие камни. Какая-то колонна упала прямо перед ними, большой камень с потолка приземлился за ними.
В конце концов, расталкивая, отпихивая, а иногда и убивая тех, кто не давал им пройти, они выбежали на улицу. Над Храмом, искажающимся и дёргающимся, парил синий дракон Скай. Увидев свою Госпожу, он спустился на мостовую и распластал крыло. Перед этим он основательно очистил себе площадку для посадки, дохнув молниями на тех, кто был рядом. Крича, люди и нелюди разбегались.
Китиара добежала до своего любимца первой и вскочила ему на спину.
— Взлетаем! Взлетаем! — крикнула она Скаю.
— Китиара! — воскликнул Танис, бегущий к ней. — А как же я?
Дракон уже приготовился взлететь, но Китиара, помедлила, схватив его за гриву.
— Давай быстрее, Полуэльф! Шевелись! — крикнула она раздражённо.
Танис в три прыжка преодолел расстояние до дракона и одним махом вскочил в седло за Китиарой.
Скай взмыл в ночное небо, сделал небольшой круг над рушащимся Храмом, набирая высоту, а затем улетел от Нераки прочь.

Карамон, Рейстлин, Тика, Лорана и Тас поднялись на склон, и тут произошла ещё одна неожиданная встреча — их ждал Фисбен в компании со своим золотым драконом Пиритом. Последнему, правда, не было никакого дела до того, что творилось рядом с ним, он преспокойно спал, негромко похрапывая. Казалось, рухни мир, он всё так же будет спать.
— Теперь я знаю, кто ты, — обратился Тассельхоф к старику. — Никакой ты не Фисбен. Ты...
— Совершенно верно, — улыбнулся Паладайн. — Но только не надо низкопоклонства, я терпеть это не могу. Я прекрасно знаю, что вы говорили про "полоумного старика", — Бог улыбнулся.
И всё-таки они поклонились. Все. Даже Рейстлин, служитель Богов Магии, склонил голову.
— Надо отправляться в путь, — сказал Карамон, когда закончились приветствия. — Здесь опасно. Вон как дракониды шныряют…
Из Нераки выбирались уцелевшие войска Такхизис и разбегались кто куда. Внезапно сама земля загудела — все обернулись. И вовремя: Храм Такхизис, построенный на Камне Основания, который лживая Богиня украла из Истарского Храма, взорвался и ушёл под землю. В этот же момент Пирит особенно громко всхрапнул.
На месте, где минуту назад возвышалось огромное уродливое строение, образовалось облако дыма и пыли, которое с такого расстояния было не больше ладони. Спутники отчётливо увидели, как из него вылетел большой синий дракон с двумя всадниками.
— Китиара и Танис, — сказал Тас, считавшийся самым остроглазым из всех. Кендер вздохнул. — Китиара давно стала злой… наверное, она и не была никогда доброй… но Танис! Он же вроде бы наш друг, наш лидер…
Хохолок Тассельхофа поник, а по щекам покатились слёзы.
— Ничего, малыш, — сказал Паладайн. — Может, оно и к лучшему. Ведь никогда нельзя знать наверняка, к чему приведёт тот или иной поступок, — тут он внезапно поднял глаза на Карамона и подмигнул ему.
У воина пересохло в горле.
— Каждый выбирает свой путь сам, — продолжил Бог, утешая кендера.
— Значит... значит, нам пора идти, да? — поднял на него глаза Тас. — Нам ещё надо встретиться с Золотой Луной и Речным Ветром, столько всего им рассказать...
— Я не пойду с вами, — прервал его Рейстлин.
Воцарилось неловкое молчание. Все смотрели на то, как маг вытащил Око Дракона из кармана и, сжав его в руке, произнёс заклинание.
Большая тень закрыла небеса, усеянные звёздами. Зелёный дракон Циан Кровавый Губитель, подчинённый могучей волей мага, спустился на землю. Он оглядел жалких людишек, но ни на ком из них его взгляд не остановился — они не стоили его внимания.
— Рейст! — Карамон рванулся к брату, вскочившему на чешуйчатую спину дракона. Ему не требовалось седло, он знал, что Циан не посмеет скинуть его. — Не надо! Как же я без тебя?
— Ты сможешь, Карамон. У тебя теперь есть, о ком заботиться, — Рейстлин кивнул на Тику, и та, впервые за всё их путешествие, посмотрела на него с искренней доброй улыбкой. — А у меня ещё есть незавершённые дела.
— Но какие могут быть дела, Рейст? — удивился Карамон. — Такхизис мы победили… — Краем глаза воин заметил улыбку Паладайна и осёкся. — И всё равно я не понимаю, — сказал он негромко.
— Скажем так, я улетаю к своим, — поджал губы Рейстлин, тем самым показывая, что разговор окончен.
Карамон, вздохнув, отошёл к Тике и приобнял её, ласково взъерошив рыжие кудри. Каждый выбирает свою дорогу сам... И Рейстлин её выбрал, значит, настало время и ему, Карамону, её выбирать. Он останется с Тикой, с милой Тикой, которая беззаветно его любит, и которую любит он.
Карамон, улыбнувшись, махнул брату рукой.
Рейстлин собирался дать команду дракону взлетать, как вдруг к нему подошла Лорана. Чёрная мантия порвалась в нескольких местах, волосы эльфийки были испачканы кровью — своей и драконидской. И всё равно она была прекрасна, даже в таком виде.
— Рейстлин... возьми меня с собой, — тихо сказала она.
Циан зарычал. Волшебник удивлённо приподнял брови.
— Тебя? Зачем, Лорана? Ты принцесса Квалинести, дочь Беседующего-с-Солнцами. Там, куда я лечу, таким, как ты не место. Я лечу во тьму и всепоглощающий страх. Возвращайся домой, девочка, — в его словах звучала насмешливая забота.
— Нет! — девушка яростно тряхнула головой, отчего её волосы взметнулись золотой волной. — Я уже никогда не смогу вернуться в Квалинести и стать примерной дочкой своего отца. Как Золотой Полководец я тоже негодна, я провалилась, подвела всех своей глупой любовью. Я хочу пойти дальше, пусть даже это "дальше" будет ещё темнее, чем сейчас. Я не смогу жить, как раньше. Потому что у меня нет цели. Ты сказал Карамону, что он справится без тебя. И ты был прав — у него есть Тика, — эльфийка обернулась на друзей. — Я верю, — обратилась она к ним, — что вы будете счастливы. Но у меня нет никого, — это было адресовано снова Рейстлину, — кроме тебя. Ты спас меня из Даргаардской крепости, когда я думала, что умру. Ты вытащил меня с того света. А Танис — моя любовь и моя мечта — меня бросил. А может быть, я сама его бросила... Но сейчас у меня никого нет, Рейстлин. Позволь мне пойти с тобой. Да, я не маг, — Лорана посмотрела на меч хобгоблина-тюремщика, который всё ещё держала в руке. — Карамон будет жить своей жизнью и будет счастлив, и у тебя больше не будет доброго меча, который мог бы прикрывать твою спину. Даже если меч будет держать в руках женщина. Прошу тебя, Рейстлин... Каждый выбирает свой путь сам, и я выбираю этот путь, каким бы страшным он ни был. Возьми меня с собой!
Лорана замолчала, будучи не в силах больше говорить. Тугой ком встал в горле. Каждое из её слов было правдой, каждое несло всю её боль и безнадёжность. Она не знала, что будет, если маг сейчас ответит "нет". Неужели ей действительно придётся возвращаться в Квалинести? Или поселиться в Каламане? В Палантасе? А может, презреть обычаи эльфов и просто прыгнуть со скалы? Лорана до того реально себе это представила, что ей стало страшно. Она увидела себя в луже крови где-то на дне глубокого ущелья... нет, нет! Жизнь продолжается, так или иначе, какой бы она ни была, хорошей или плохой!
Карамон, Тика, Тас и Паладайн тоже молчали. Даже Пирит, казалось перестал сопеть.
Рейстлин смотрел на Лорану своими жуткими золотыми глазами — глазами, которые пугали людей, которые отвращали их, настраивали против. Он смотрел и видел красивую женщину, что было для его проклятого зрения равносильно чуду. Он смотрел на неё, пытаясь отыскать в её словах хоть слово, исполненное лжи или страха, буквально впиваясь в неё глазами.
Эльфийка не дрогнула.
— Один вопрос, девочка, — сказал он, наконец, — ты хоть понимаешь, кем ты теперь для всех будешь?
— Да, — твёрдо ответила она. — Понимаю. Я готова к этому.
Рейстлин слабо улыбнулся.
— Тогда садись.
Маг подал ей руку, и эльфийка забралась на спину Циана, ухватившись за талию Рейстлина. Зелёный дракон поднял голову, оттолкнулся от земли четырьмя мощными лапами и взлетел, распластав огромные крылья. Рейстлин последний раз махнул друзьям рукой, а Лорана крикнула : "Прощайте!", и Циан унёс своих всадников в ночное небо.
Долго ещё Тика, Карамон и Тассельхоф смотрели вдаль, провожая эльфийку и мага.
— Что он имел в виду, когда сказал: "Кем ты для всех будешь"? — спросила, наконец, Тика, нарушая тишину.
— Тёмная эльфийка, — ответил Паладайн. — Она теперь тёмная эльфийка, предавшая родину.
Карамон непонимающе воззрился на Бога:
— Но она никого не предавала!
Тот усмехнулся в ответ:
— По меркам Квалинести она полноценная тёмная эльфийка. Потому что не живёт на родине и общается с чёрным магом... на зелёном драконе ним летает. Вы ещё не забыли, чтё зелёные драконы — злые? Мда, кстати о драконах, — Фисбен обернулся к сладко спящему Пириту и пнул его под рёбра, но тут же запрыгал на одной ноге, подвывая: — Ауууооой! Больно! — затем он наподдал по золотой чешуе своим посохом, больше походящим на ободранную палку: — Эй ты, пень глухой, вставай давай, лететь пора!
Пирит открыл глаза и потряс огромной головой:
— Что? Куда? Лететь? Лень? Кому, мне лень? Мне не лень!
— Пень, лежебока! Давай, поднимайся и полетели!
Пирит встал на четыре лапы, Фисбен вскочил ему на спину.
— Ну, нам пора, да и вы давайте, по домам расходитесь, — ласково сказал Паладайн Тасу, Тике и Карамону.
Бог ударил дракона пятками в бока, но тому не требовалось понукательств — он резко взлетел, а многострадальная шляпа сползла Фисбену на глаза, и ещё долго слышались крики: "Где моя шляпа! Я ничего не вижу!". Как только всё стихло, созвездия Паладайна и Такхизис вернулись на свои места, и зловещие чёрные дыры в небосклоне наконец-то исчезли.

[b]Глава 7. Вайретская Башня Высшего Волшебства
Пар-Салиан был погружён в работу, когда к нему бесцеремонно ворвался Юстариус. Бесцеремонно потому, что даже не удосужился постучаться, а просто появился перед столом Главы Конклава и положил пятерню на книгу, которую тот в данный момент изучал.
— Юстариус, — Пар-Салиан поднял глаза на Главу Алой Ложи. — В чём дело? — тон Главы Конклава был холоден. Он не любил таких вот вмешательств.
— Дракон, — объявил Юстариус.
— Что?..
— Не просто дракон, — послышался третий голос. Глава Чёрной Ложи, Ладонна, тоже не пожелала воспользоваться дверью. — А ещё и с двумя всадниками.
— Но Вайретский Лес... — начал был Пар-Салиан в смущении.
— ...как будто бы им не страшен, — закончил за него Юстраиус.
В дверь постучали. Все трое синхронно обернулись на дверь. Судя по всему, если всадники смогли перелететь через магический лес, что окружал Вайретскую Башню Высшего Волшебства, то им бы не составило труда появиться прямо здесь... Стук повторился.
— Войдите, — негромко сказал Пар-Салиан.
Дверь отворилась. За ней стоял...
— Рейстлин Маджере! — прошипел Глава Алой Ложи. — Ренегат!
— Спасибо, что напомнили, мастер Юстариус, — очень вежливо ответил Рейстлин, — это один из пунктов, о котором я хотел бы поговорить с вами. Позволите мне переступить порог? — обратился он ко всем троим.
Ответ тут мог быть только один. Из окна был хорошо виден зелёный дракон, прилёгший на мостовой внутреннего двора Вайретской Башни. Получив согласие, Рейстлин шагнул вперёд. За ним вошла женщина в чёрной мантии.
— У меня есть то, что вам нужно, — сказал молодой маг. — Я отдам вам это за небольшую плату. То, что я прилетел сюда на драконе — это не способ запугать вас, но способ добраться до вас, — он криво улыбнулся. — Поскольку это весьма тяжело.
Ладонна сложила руки на груди и недоверчиво посмотрела на молодого человека:
— И что же у тебя есть?
Рейстлин вытащил из кармана мантии ключи. По ним сразу было видно, что делали их очень давно. К тому же, металл, из которого они были сработаны, был чёрным.
— Палантасская Башня Высшего Волшебства, — для убедительности он звякнул ключами. — Я могу открыть её, чтобы она функционировала, как сейчас — Вайретская. Но не только это, — волшебник достал из другого кармана большой камень на цепочке. — Ещё вот это. Мощный артефакт, я думаю, вам известно, кому он принадлежал.
Главы Лож смотрели на Рейстлина в недоумении.
— Не значит ли это, — осторожно спросил Пар-Салиан, — что Фистандантилус...
— Мёртв, — спокойно ответствовал Рейстлин. — Его убила вот эта девушка, — он кивнул на свою спутницу.
Ладонна удивлённо подняла брови:
— Она даже не маг, хоть и имеет наглость носить чёрные одежды! Ей вообще не позволено здесь находиться, если уж на то пошло, как и тебе! Кто она такая? Пусть покажет своё лицо.
Спутница Рейстлина послушно сняла капюшон, Главы Лож ахнули:
— Лоранталаса Канан, — прошептал Юстариус, — ты убила Фистандантилуса? Но... как?
— С помощью Посоха Магиуса, — кратко ответила она. — Госпожа Ладонна, — она чуть поклонилась Главе Чёрной Ложи, — мне очень жаль, что я оскорбила вас тем, что ношу чёрную мантию, но это была маскировка, я сняла эти одежды с какого-то чёрного мага там, в Нераке. Только так я могла пробраться в Храм Такхизис.
Ладонна только досадливо махнула рукой.
— Так чего ты хочешь, Рейстлин Маджере? — спросил Пар-Салиан, пристально глядя на мага.
Тот, продолжая держать в одной руке Кровавый Камень, а в другой — ключи от Башни, негромко сказал:
— Чтобы вы перестали считать меня ренегатом. Вы должны мне, если вы не забыли, — золотые глаза Рейстлина блеснули, — Да, я незаконно перешёл в другую Ложу, но я уже достаточно для вас сделал! Я хочу жить и работать в Палантасской Башне Высшего Волшебства. Я хочу, чтобы Лорана жила там со мной. Вот мои требования.
Пар-Салиан, Юстариус и Ладонна переглянулись и покачали головами.
— Ты сумасшедший! — воскликнул Глава Алой Ложи.
— Нам нужно посовещаться, — ответил Пар-Салиан.
Рейстлин пожал плечами и вышел, притворив за собой дверь.
— Нет, нет и нет, — твердил Юстариус. — Вы посходили с ума, если вы хотите позволить этому опасному ренегату...
— Башня, Юстариус, Башня! — твердила Ладонна. — У нас будет ещё одна Башня! И артефакт — Кровавый Камень! И плевать я хотела и на Рейстлина, и на девчонку!
Пар-Салиан молчал, обдумывая сложившуюся ситуацию. Да, предложение было заманчивым, но что же это за дела — эльфийка, принцесса Квалинести, носит чёрные одежды, ходит по Башне Высшего Волшебства, сама при этом ни в коей мере не являясь магом? А Рейстлин? Глава Конклава никогда не мог бы сказать, что он выкинет в следующий момент. Кто мог предугадать, что он прилетит сюда на драконе?..
Но Ладонна говорила правду — им так нужна была Башня...
— Я думаю, стоит согласиться с его предложением, — наконец, выдавил из себя Пар-Салиан. Ему тяжело было это признать, но он понимал, что возможность получить обратно одну из Башен Высшего Волшебства выпадает не каждый день.

Рейстлин и Лорана вышли за дверь и направились по коридору, решив погулять немного. Волшебник сказал, что когда будет надо, их всенепременно найдут.
— Как думаешь, — спросила эльфийка, когда они поднимались по узкой лестнице, — они согласятся?
— Куда они денутся? — безразлично пожал плечами Рейстлин. — Знаешь, когда было целых пять Башен, а осталась всего одна, то получить дополнительную — это заманчивое предложение. Особенно если сдобрить это каким-нибудь артефактом. Но вначале, — маг усмехнулся, — они должны поспорить. — Они всегда так делают.
Лорана кивнула. Она с удивлением осматривалась — ей было интересно всё, ведь сюда не пускали людей, не обладавших магическим даром. Она слышала пару слов от Карамона о Вайретской Башне, и, судя по этим словам, это было ужасное место. Лоране так не казалось. Здесь было специфически, но не жутко. Задумавшись, эльфийка споткнулась на лестнице, наступив на подол мантии, и чуть не упала, но Рейстлин её удержал. От его прикосновения по телу прошёлся огонь. Не говоря ни слова, маг предложил эльфийке руку, она с готовностью её приняла, и они пошли дальше.
— Рейстлин... — обратилась Лорана к своему спутнику через некоторое время. — Я ведь так и не поблагодарила тебя за то, что ты меня спас.
Волшебник досадливо махнул рукой, но потом остановился.
— Ну давай, благодари, если так хочется.
Лорана вздохнула для храбрости, а потом, приобняв Рейстлина за шею, поцеловала его в щёку. На скулах мага мгновенно проступили красные пятна смущения. Заметив это, Лорана чуть улыбнулась и погладила Рейстлина по выбеленным сединой волосам.
— Спасибо тебе, Рейстлин, — прошептала она и вновь его поцеловала, но на этот раз в губы.
Молодой волшебник обнял эльфийку за талию и прижал к себе.
Внезапно раздался звук, как будто бы кто-то стучал в дверь, хотя ничего деревянного рядом не было. Рейстлин и Лорана с сожалением оторвались друг от друга, и маг пояснил:
— Это нас зовут. Идём.

Главы Лож вновь посмотрели друг на друга.
— Ну надо же! — прищёлкнул пальцами Юстариус. — Никогда бы не подумал...
— И я не понимаю, что она в нём нашла, — прямо высказала общую мысль Ладонна. — Но, честно говоря, мне нет до этого большого дела.
Рейстлин и Лорана, держась за руки, появились на пороге комнаты Главы Конклава.
— Хотя это и против правил, — взял слово Пар-Салиан, — так как мы должны были собрать весь Конклав для решения такого важного вопроса, но мы приняли решение, посоветовавшись с нашими Богами. Они дают о тебе хорошие рекомендации, Рейстлин. Мы согласны на твоё предложение.
— Но твой дракон... — начал Юстариус.
— Мой дракон не будет жить в Башне, ему гораздо удобнее спать где-нибудь в пещере, пока я его не зов, — пояснил Рейстлин.
— И вопрос с Лораной, — вставила слово Ладонна. — Я против того, чтобы она носила чёрную мантию.
Рейстлин обернулся на эльфийку и пожал плечами, как бы говоря: "Пусть решает сама".
Лорана откашлялась и заговорила:
— Я хотела предложить вам вот что, госпожа Ладонна. Никто не будет знать, кто я. Для всех я буду помощницей Рейстлина, и для этого буду продолжать маскироваться. И для вас будет проще — не пойдут слухи о том, что в Башне живёт кто-то, кто не имеет отношения к магии.
Ладонна задумалась. Затем она кивнула:
— Ты подала хорошую мысль. Так и сделаем. По рукам?
— По рукам, — улыбнулся Рейстлин и вновь достал Кровавый Камень и ключи. — Кстати, а у вас есть кто-то на примете, кого вы можете поставить на пост хозяина Башни? Как вы понимаете, это должен быть кто-то из Чёрной Ложи, ведь проклятье всё ещё действует... — как бы невзначай сказал он.
— Ладонна, — мягко сказал Пар-Салиан. — Решать тебе.
Ладонна хотела вначале ответить, что это не Рейстлиново дело, кого Конклав будет ставить на этот пост, но потом подумала, что он задал резонный вопрос. Стать на этот пост самой? Увольте, у неё и в Вайрете дел навалом. Иоланта? Она шпион, и не более того. Ладонна перебирала в голове имена возможных кандидатов и тут же их отсеивала.
Неужели ей придётся поставить на пост хозяина Башни Рейстлина?
— Слушай меня сюда, мальчишка, — глаза Ладонны полыхнули яростью. — Я поняла твою игру. Хорошо, я сделаю тебя хозяином Башни, ты добился своего. Но учти, никаких мне шуточек! Я по-прежнему Глава Чёрной Ложи, а ты потребовал, чтобы тебя вновь приняли в ряды нормальных волшебников, значит, ты подчиняешься мне.
Рейстлин стоял перед Ладонной, убрав руки в рукава бархатной мантии, и то ли кивал, то ли кланялся, выражая согласие.
Юстариус и Пар-Салиан начали возражать, завязалась бурная дискуссия, во время которой Рейстлин и Лорана тихо ускользнули в коридор. Они зашли в одно из боковых ответвлений, здесь было темно, и почти тихо, лишь слабо доносились голоса Глав Трёх Лож.
Эльфийка прижалась к магу. Ей вспомнилась Шойканова Роща и то, как они открывали Палантасскую Башню Высшего Волшебства. Пожалуй, это было ещё страшнее Даргаардской крепости... но с нею был Рейстлин.
Их губы встретились, и на этот раз им долго никто не мешал.

[b]Эпилог
"Здравствуй, братец. Твоё письмо получил. Собираюсь к вам, там и поговорим. Лорана прибудет со мной. Рад, что у меня скоро будет племянник. Если у него проявится талант к магии, я буду сам его учить, потому что, боюсь, от капусты Теобальда бедняга опухнет. Поверь, у меня в Башне лучше, хоть тебе и кажется, что тут мрачно.

Рейстлин
P.S.: Да, и не вздумай говорить Тике о нашем прибытии, а то она опять наготовит целый стол, а потом обидится, что мы столько не едим!".

[b]Глава 8. Палантасская Башня Высшего Волшебства
Лорана не знала, сколько времени они провели в воздухе — несколько часов или несколько дней. Она смутно помнила, что Циан спускался на землю, и они делали привалы, даже, кажется, спали. Всё, что ей запомнилось — это свист ветра в ушах, да горячая спина Рейстлина, к которой она прижималась, чтобы не замёрзнуть. Она не помнила, ела ли она что-нибудь, пила ли она что-нибудь.
Но когда впереди замаячили стены до зубовного скрежета знакомого города, Лорана очнулась. Эльфийка встрепенулась, мысли её прояснились.
Они подлетали к Палантасу ночью, когда жители прекраснейшего из городов Ансалона видели уже седьмой сон. Свет двух лун озарял улицы и постройки.
«Так вот, куда он меня везёт, — подумала Лорана. — В Палантас! Чтобы избавиться от меня, потому что я в его глазах всего лишь надоедливая девчонка, которая увязалась за ним! Он хочет оставить меня здесь…». Эльфийку охватило отчаяние. Она захотела сейчас оказаться как можно дальше от Палантаса.
Новый порыв ветра ударил в лицо, и Лоране пришлось спрятаться за спину волшебника. Девушка ухмыльнулась своим мыслям. «Интересно, тогда с чего бы ему обо мне так заботиться, а? Зачем ему делать крюк и везти меня в Палантас? Какие глупости! Нет, просто ему самому что-то нужно здесь».
Рейстлин направил дракона в центральную часть города, где стояли Великая Библиотека и дворец Амозуса.
Также здесь находилось ещё одно строение, которое на фоне ночного неба казалось чёрной дырой.
— Палантасская Башня Высшего Волшебства! — поражённо сказала Лорана. И тут же вспомнила, как Астинус сказал ей, что её судьба накрепко связана с этой Башней. А она не догадалась. «А чего тут удивляться? — спросила она сама себя. — Моя голова была занята Танисом». — Но Астинус говорил, что она проклята… — начала было эльфийка.
Маг чуть обернулся, чтобы лучше видеть и слышать собседницу.
— О да, Астинус, — ядовитым тоном сказал Рейстлин, перебив её. — Боишься?
— Нет! Я не боюсь!
— Не смей лгать мне! — зашипел на неё волшебник. — Никогда этого не делай, — сказал он уже мягче, — потому что я всё равно узнаю правду.
Лорана только мелко покивала. Рейстлин отвернулся и стал давать Циану какие-то указания. Дракон приземлился на мостовой, недалеко от знаменитой Шойкановой Рощи. Пока они снижались, Лорана ощущала, как её сковывает страх, теперь же она почувствовала ещё и неестественный холод, которым веяло от Рощи. Воистину, проклятое место!
Первым желанием Лораны, когда она оказалась на твёрдой земле, было убежать. Бежать и бежать отсюда подальше, чтобы не видеть этих жутких дубов, молчаливыми стражами окруживших чёрную Башню. Но эльфийка усилием воли подавила этот страх, подумав о том, что она говорила Рейстлину в Нераке. Получается, она лгала? Нет. Значит, она не отступится.
— Я не сдвинусь с места, — сказал Циан Кровавый Губитель, — покуда на этой Башне проклятие самого Сына Тьмы, ты не заставишь меня даже пролететь над этой Рощей, будь у тебя хоть все пять Глаз Дракона!
— Дальше и не требуется, — пожал плечами Рейстлин. — Можешь быть свободен.
— Я и так свободен! — оскалился дракон. — Как ты смеешь приказывать мне, жалкий человечишка!
Маг спокойно ответил не дрогнувшим голосом:
— Да, Циан, я смею, и ты знаешь, что ты ничего не можешь с этим поделать. Однако не торопись с выводами. Насколько я знаю, ты любишь учиться. Учиться магии.
Дракон прищурился.
— Я понял, что ты хочешь мне предложить. Но, Рейстлин Маджере, у тебя нет таких знаний, которые могли бы заинтересовать меня.
— Посмотрим, Циан, посмотрим, — волшебник перевёл взгляд на Палантасскую Башню Высшего Волшебства.
— Ты сгинешь там! — зелёный дракон угадал его намерения пойти через Рощу.
Рейстлин криво усмехнулся.
— Вот и проверим. Ты можешь лететь, я не задерживаю тебя. Но ты должен быть неподалёку, чтобы забрать нас отсюда.
Циану не требовалось повторять — он был только рад убраться отсюда. Мелькнула его тень в ночном небе, и маг с эльфийкой остались одни в неестественной звенящей тишине и ледяном холоде.
Молодой волшебник обернулся к Лоране:
— Надеюсь, ты ещё не забыла о своих словах. Ты должна будешь прикрывать меня.
— Не забыла. Но скажи, что мы там можем встретить? — робко спросила девушка. Ей страшно было себе даже представить, что может скрываться в таком месте.
— Что угодно. Будь готова.
Лорана подумала, что размахивать мечом, будучи в мантии, более чем неудобно, но сейчас явно было не время и не место, чтобы подыскивать себе другую одежду. Эльфийка лишь быстро заплела волосы в косу, справедливо рассудив, что они будут ей мешать, а также закатала рукава до локтей и завязала каждый на прочный узел — ширина рукава позволяла это сделать.
— Я готова, — Лорана сжала губы и решительно посмотрела в золотые глаза Рейстлина.
Тот окинул её взглядом и кивнул, выражая тем самым своё согласие. Затем он достал Кровавый Камень, и, сжав его в руке, сделал несколько шагов в сторону Рощи. Лорана могла видеть, как задрожала его худая рука, как побелели костяшки пальцев.
Эльфийка поспешила за магом.
— Держись ближе ко мне, — прошелестел Рейстлин. Затем он судорожно вздохнул, и Лорана подумала, что он сейчас закашляется, но ничего подобного не случилось. — Иначе сойдёшь с ума от страха. Ширак!
Эльфийка пошла совсем рядом с волшебником. Она чувствовала, как страх вливается в неё, отравляет, парализует, сковывает…
Но когда они ступили под сень деревьев, она поняла, что до этого не знала, что такое ужас. В какой-то момент Лорана перестала дышать, было ощущение, что её лёгкие заполнены водой. Она начала судорожно хватать ртом воздух, её глаза широко распахнулись, девушка поняла, что сейчас упадёт. Пальцы конвульсивно сжимались и разжимались, колени подгибались… сейчас она умрёт, и не будет больше мучений…
Лорана почувствовала прикосновение живого и тёплого огня на своём плече. Кто-то дёрнул её в сторону.
— Я сказал — держись ближе ко мне, — прошипел знакомый голос ей в ухо. — Мне ещё не хватало проблем с тобой!
— Х…х…хорошо, Рейстлин, — стуча зубами, произнесла эльфийка. — Извини меня.
Они пошли дальше. Девушке казалось, что самый сильный страх она испытала в Даргаардской крепости — как она ошибалась! Могильный холод сковывал члены, Лорана сама удивлялась, как она ещё держит меч. Наверное, потому что пальцы просто задеревенели на рукояти.
Огонёк навершия Посоха Магиуса был единственным источником света в тёмной Роще вечных дубов, и зимой и летом не меняющих свой облик. Лорана подумала, что если этот огонёк сейчас погаснет, то они мгновенно погибнут здесь.
Внезапно сапог эльфийки ушёл в землю почти по щиколотку. Девушка вырвала ногу из топкого места, задавшись вопросом, откуда на болоте могут расти дубы. Однако кладбищенский запах заставлял думать, что это не болото, а свежеразрытая могила.
Не успела Лорана сделать и двух шагов, как снова ступила в рыхлую землю. И что-то схватило её за лодыжку!
Против воли эльфийка вскрикнула.
— Он понял, — произнёс Рейстлин. — Скорее!
Из этих слов, Лорана осознала лишь то, что стоит поторопиться. Рейстлин начал читать заклинание, эльфийка же, замахнувшись мечом, собралась рубануть по тому, что её держало.
Она вначале отрубила руку, принадлежавшую мертвецу, а потом уже поняла, кто её держал. Девушка уже собралась вскрикнуть от страха, как вдруг из земли вылезли ещё четыре руки. Пугаться было некогда, и Лорана вновь замахнулась.
Рейстлин сотворил огненный шар, не подпустивший к ним ещё нескольких умертвий. Затем он обернулся к Лоране, сражавшейся с мертвецами, которые уже вылезли из земли:
— Некогда! Скорее!
Маг больно схватил эльфийку за руку и буквально потащил за собой. Она не ожидала такой прыти от Рейстлина, который запомнился ей слабым и больным. Девушка еле успевала за волшебником, стараясь ещё при этом не наступать на подол своей мантии, что было довольно тяжело, ведь за последнее время она совсем отвыкла ходить в платьях, доспехи стали привычнее. Рейстлину же, казалось, всё нипочём. Несколько раз эльфийка спотыкалась, но неизменно цепкая рука мага держала её и вновь тащила за собой.
Чёрные кованые ворота буквально выросли перед ними. Они были высокими, сделанными достаточно красиво, но то была красота зла. И если Храм Такхизис был уродливым, то эти ворота, как и вся башня, угадывающаяся за ними, хранила в себе холодное чёрное завораживающее очарование.
Башня одиноко торчала посреди внутреннего двора, а два минарета, что раньше украшали её, обрушились, и теперь лежали на земле обломками чёрного мрамора и красной черепицы.
Лорана отвела взгляд от Башни, потому что её внимание привлекло движение. Эльфийка застыла в ужасе — это было то, что она приметила ещё когда смотрела на Башню впервые — трепещущую на ветру то ли одежду, то ли чьи-то останки, повисшие на острых пиках ограды…
И вдруг с пугающей ясностью осознала, что это и есть цель Рейтлина. Что оно… живое!
Эльфийка отпрянула, когда перед ними появился призрак человека в чёрной мантии. Под капюшоном не было видно лица, только большие круглые глаза светились белесым светом.
— Кто ты? — спросил он у Рейстлина голосом, который, казалось, шёл отовсюду сразу.
— Хозяин Башни, — ответил волшебник, не дрогнув.
— Башня пребудет закрытой до тех пор, пока Властелин Прошлого и Настоящего не вернётся!
— Тот, кого ты называешь Властелином Прошлого и Настоящего, мёртв, — Рейстлин продемонстрировал своему собеседнику Кровавый Камень Фистандантилуса. — Он не вернётся.
Лорану привлёк звук — это был то ли шорох, то ли шаги. Она обернулась — все умертвия шли за ними. «Ты должна будешь прикрывать меня», — прозвучали у неё в голове слова Рейстлина.
Эльфийка решительно повернулась к волшебнику спиной и подняла меч.
— Ты умрёшь! — послышался голос призрака — Стража Башни.
Рейстлин бросил на землю Кровавый Камень — артефакт выполнил свою функцию, проведя их через Шойканову Рощу. Волшебник просто обманул Стража, первое время выдавая себя за Фистандантилуса. Теперь же Камень ничем не мог ему помочь — он высасывал жизнь, работая проводником. Страж был уже мёртвым.
Рейстлин покрепче сжал Посох Магиуса двумя руками. Только он мог помочь молодому волшебнику сейчас.
Страж стремительно полетел на него, колышущийся подол призрачной мантии не задевал земли. Маг прочёл заклинание, и призрак натолкнулся на стену. Такого эффекта не ожидали ни Рейстлин, ни Страж. Приведение пришло в ярость, а вот маг начал лихорадочно размышлять. «Получается, я могу задержать его, но не могу причинить ему урон?» — волшебник стал пробовать другие заклинания, которые, как он предполагал, могли сработать в этом случае. Все они ненадолго задерживали призрака, но не более того. Рейстлина охватил страх.
Лорана храбро сражалась, не подпуская умертвий к магу. Она знала, что стоит нарушить его магический транс, и либо заклинание сработает не так, либо, что ещё хуже, Рейстлин может умереть.
Эльфийка представила, что перед ней дракониды или обычные солдаты армии Такхизис, и смело делала выпады, кромсая мертвецов мечом. Она слышала, как Рейстлин читает заклинание за заклинанием, и в голову ей начали закрадываться сомнения.
«Да и как бороться с уже мёртвым стражем? — подумала она. — Как бороться с призраком?». Твёрдо решив думать только о своей части работы, Лорана продолжила бой. И вдруг она почувствовала, как сам воздух затрещал. Подобного ощущения она ещё не испытывала. «Наверное, так трещит в воздухе магия», — почему-то подумала эльфийка. Она увидела, как все её противники рассыпались в прах, а она сама вдруг, не чувствуя своего тела, упала на землю. Она увидела три фигуры, возникшие в дубовой роще из ниоткуда. Они направлялись к Лоране и Рейстлину. Когда они подошли ближе, девушка заметила, что это двое мужчин в чёрной и белой мантии и женщина в алой. Женщина, удивительно красивая для человека, подошла к Лоране и сказала:
— Ты не должна была нас видеть. Поспи.
И прежде, чем прекрасные тонкие пальцы женщины легли на глаза Лораны, эльфийка разглядела лица мужчин — тот, что в белой мантии, был холодно-красив, то была недосягаемая красота, красота льда, в отличие от женщины, чья красота источала тепло. Тот, что в чёрной мантии, имел гротескную внешность, однако в ней тоже была своя красота. То была та самая красота зла. Лицо мужчины удивительно сочеталось с Рощей и с Башней. Он был частью этого… или это всё было частью него.
«Три Бога Магии!» — хотела вскрикнуть Лорана, но не смогла. Она уснула, и последней её мыслью было то, что она ничего не вспомнит, когда проснётся, потому что на то воля Солинари, Лунитари и Нуитари.
Рейстлин понял, что ему надо делать. Это было самоубийством, но другого выхода он не видел. Его силы не бесконечны, он не может просто отмахиваться от Стража, как от надоедливой мухи. Вот только он не был уверен, что и это сработает… что ж, следовало попробовать, поскольку больше всё равно ничего не оставалось.
Маг рванулся за Кровавым Камнем. Секунда — и артефакт у него в руке. Он прислонил его к своему собственному сердцу. Молодого волшебника захлестнули воспоминания… пять лет кошмаров…
Рейстлин почувствовал, как стремительно слабеет. Жизнь уходила из него, как вода через сито. Сзади послышался звук упавшего тела. «Это Лорана. Мёртвая», — подумал Рейстлин. Ему стало жаль эльфийку, тем более умершую от рук каких-то зомби. Но следовало подумать и о себе. Он с величайшим трудом оторвал от себя Камень — было чувство, что артефакт прилип к его сердцу. Едва держась на ногах, маг швырнул его так далеко, как смог.
Эффект оказался таким, каким и ожидал Рейстлин — Страж почувствовал живую энергию и бросился к Камню. Он повёл себя точно голодная псина. И тут-то волшебник понял, что он не один. Он обернулся и увидел Трёх Богов Магии.
— Неплохой поступок, Рейстлин Маджере, — сказал Солинари.
— Мы подумали, что ты совершаешь хорошее дело, и решили тебе помочь. Но, как ты понимаешь, это вотчина Нуитари, — пожала плечами Лунитари.
Бог Чёрной Луны лишь оскалился:
— У тебя всё равно нет нужного заклинания, чтобы развеять Стража по ветру, хотя, должен признать, идея с Камнем была интересной. Наверное, не всякий смертный бы догадался.
Рейстлин покорно ждал, что скажут три кузена. Похоже, они ждали в ответ чего-то от него. Маг был так слаб, что с трудом соображал.
— Ты неплохо думал с самого начала, — подсказала Лунитари.
— Посох Магиуса? — удивился Рейстлин, едва ворочая языком. — Но он не помог мне.
— Заклинание не то, — со скучающим видом отозвался Солинари.
Волшебник посмотрел на Стража, понимая, что сейчас тот сообразит — его снова обманули. Третьего шанса точно не будет. Рейстлин вздохнул… и вдруг в голове у него появились слова заклинания, которых, он мог бы поклясться, он не знал прежде. Он направил Посох Магиуса на Стража и произнёс эти слова.
Ударила струя яркого света, затем послышался шипящий звук — и когда Рейстлин осмелился открыть глаза, он увидел, что Стража распылило по маленьким призрачным песчинкам.
Рейстлина уже не заботили ни Боги Магии, ни Лорана. Он упал на холодную землю, понимая, что умрёт от слабости. Слишком много он потратил энергии…
Лорана проснулась так резко, будто бы кто-то крикнул ей в ухо. Она вскочила на ноги, не понимая, что она делает на земле. Когда она увидела распластавшегося рядом Рейстлина, она подумала, что их сразило одним и тем же заклинанием. Волшебник был бледен — это было заметно даже сквозь золотую маску, на которую была похожа его кожа.
— Рейстлин, — позвала его эльфийка. — Рейстлин, очнись! Ты живой?
Его глаза открылись и вновь закатились. Зрелище было бы диковинным, учитывая необычность его глаз, если бы Лорана так не волновалась за мага. Ей сейчас было не до шуток.
— Рейстлин, — девушка чуть потрясла мага, слегка похлопала его по впалым щекам. Со стоном он очнулся, и взгляд его остановился на Лоране.
— Живая, — только и сказал он. — Значит, надо полагать, ты ничего не помнишь.
— Я всё помню, — возразила эльфийка, помогая волшебнику подняться.
Он позволил себе холодную язвительную улыбку. Рейстлин поднял с земли Посох Магиуса и пошёл к воротам Башни. Лоране ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
Останков Стража больше не было. А в замке ворот торчали ключи. Рейстлин усмехнулся и забрал их. И направился к выходу из Шойкановой Рощи.
— Мы разве не пойдём туда? — обескуражено спросила Лорана.
— Туда? — маг указал за спину. — Нет, девочка, не сейчас. Позже. Я тебе обещаю, — он снова усмехнулся и, опираясь на Посох, продолжил путь.
Лорана обернулась на Башню и застыла в немом удивлении. Минареты вернулись на свои места, всё, что когда-то осыпалось, обвалилось, треснуло — всё вновь стало выглядеть, как в далёкие времена. Башня выглядела так, словно её только что построили. Красивая и злая, как чёрная магия.
— Ты идёшь? — недовольно спросил эльфийку Рейстлин. — Или предпочтёшь умереть от страха? На Роще всё ещё проклятие Нуитари.
Лорана поспешила за магом. Он, нагнав его, снова споткнулась о корень дуба. Рука Рейстлина, вовремя удержавшая её, не дала девушке упасть.
— Ты неплохо справилась, — похвалил он эльфийку.
Лорана выдавила из себя улыбку. Она шла, вцепившись в единственное живое, что было в этой Роще — в руку Рейстлина. Здесь было страшно… но Палантасская Башня притягивала её. Эльфийка надеялась, что волшебник исполнит своё обещание, и они и вправду там побывают.

Поп-корн


Автор/b] я (Лин Тень)
Бета/b] тоже я (Лин Тень)
Название/b] «Поп-Корн»
Дисклеймерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] герои принадлежат Маргарет Уэйс и Трейси Хикману
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] PG-13
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] гет, AU, OOC Такхизис, ООС Паладайн, ООС Гилеан
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] романтика + юмор
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Крисания Таринская, Карамон Маджере, Паладайн, Гилеан, Такхизис, Фистандантилус, Даламар
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.


Пылью под пологом голос мне полоза слышится...
Полные голода очи-золото в пол-лица...
Он зовет меня вниз:
"Родная, спустись,
Обниму в тридцать три кольца!"
[b]© Мельница "Невеста Полоза"

[b]Пролог
Здесь всегда царили полумрак и тишина. Обстановка была скудной — стол и стул под сводчатым потолком в окружении красноватых мраморных колонн. На столе стояли точные выровненные весы и лежала книга. Мужчина в серо-коричневых одеяниях беспрестанно что-то в ней писал. Он не отвлекался ни на что, и так продолжалось месяцы, годы и даже столетия. И лишь тихий скрип пера, бегающего по бумаге туда-сюда, был единственным звуком, которому позволялось здесь находиться...
— Гилеан! — раздался вдруг голос слева от мужчины. — Всё пишешь? Отвлекись хоть на секунду, поприветствуй сестру!
Писец поднял глаза, при этом лишь чуть замедлив темп письма, но не прекратив писать. Перед столом стояла сногсшибательная красотка с чёрными волосами и чёрными глазами, большегрудая, с осиной талией и длинными ногами и улыбалась брату. Одежды, если эти куски ткани на причинных местах можно так назвать, было минимум.
— Здравствуй, Такхизис, — ровно сказал Гилеан и продолжил заниматься делом.
— Ой, Ги, ты такой скучный, — поморщилась Такхизис и принялась расхаживать по залу, громко цокая шпильками. — Я смотрю, у тебя ничего не поменялось. Как дочка?
— Спасибо, хорошо, но ты можешь спросить и у неё, — тон Бога Равновесия выражал на этот раз лёгкое недовольство тем, что его побеспокоили.
— Не будь занудой, — махнула рукой Богиня Тьмы. — Ну где этот чокнутый придурок, надо уже начинать!
В голове Гилеана промелькнула мысль, которая ему не понравилась. Он даже оторвался от своей книги, что было недопустимо.
— Э...эй! Вы что ВДОВОЁМ ко мне решили прийти?
Такхизис скорчила рожицу:
— Ги, ты как с неба упал, — богиня сама же рассмеялась своей шутке. — Да, да, к тебе, и да, вдвоём! Мы сегодня будем развлекаться, и тебе предлагаем. Ну, то есть, развлекаться буду я, — сразу же оговорилась Такхизис, растянув самодовольную улыбку во всё лицо. — Я его обставлю!
Заметив, что он потерял несколько драгоценных минут, Гилеан быстро вернулся к письму.
— Нет, — пробормотал он. — Я занят.
— Ты всегда занят, — махнула рукой женщина, качнув ещё при этом шикарными бёдрами.
— Ой, Тэк, оставь его, пусть себе пишет. Он тебе что, мешает что ли? — послышался ещё один голос.
Боги синхронно обернулись, причём Гилеан даже поставил кляксу на свою любимую книгу. Справа от стола появился старик в потрёпанных одеждах серомышиного цвета и в латанной-перелатанной шляпе.
Такхизис наморщила нос.
— Ты бы хоть поприличнее оделся... Ещё Паладайн, называется! Фи!
— Не Фи, а Фисбен. Тэк, солнце ты моё тёмное, ты предлагаешь мне тут платиновым драконом рассекать? — вопросил пришедший. — Думаю, Ги не оценил бы.
— Идите оба в Бездну! — завопил Гилеан, представив себе такой оборот событий.
— Палли не захотел ко мне в гости, — развела руками Такхизис.
— Аналогично, — пробурчал Паладайн. — Ты-то тоже не торопишься ко мне...
— И поэтому вы решили завалиться ко мне?! — Гилеан сам не заметил, как повысил тон, а случалось с ним это крайне редко.
Паладайн и Такхизис переглянулись и синхронно кивнули. Гилеан сжал зубы и хлопнул себя по лбу. Только их ещё не хватало! Вот ведь напасть! Тем временем старший брат и младшая сестра уже говорили о своём:
— Ты опоздал! — тонкий палец Такхизис с наманикюренным ногтем указал на Фисбена.
Тот лишь пожал плечами:
— Нет, я не пропустил ничего важного. А вот сейчас самое оно. Давай, присаживайся.
Такхизис устроилась на только что появившемся мягком диванчике. Рядом с ней развалился Фисбен.
— Так как, братишка, присоединишься? — обернулась к Гилеану Такхизис, выгнув длинную шею.
Тот отрицательно покачал головой. В данный момент он, непристойно ругаясь, пытался стереть кляксу, которую поставил на драгоценную страницу книги.
Однако всё-таки любопытство Бога Равновесия победило. На секунду оторвавшись от своего занятия, он спросил:
— А что же вы всё-таки будете делать? И зачем этот диван?
Младшая сестра и старший брат вновь переглянулись и одновременно ухмыльнулись среднему брату:
— Смотреть кино, — сказал Паладайн, махнув рукой. Перед сидящими появился большой экран.
— И смотреть, кто кого, — Богиня Тьмы страшно оскалилась.
Свет в небольшом помещении постепенно погас.
— Эй! Я же пишу!
Но на него одновременно шикнули Бог Света и Богиня Тьмы. Экран загорелся...

***
Следы на песке... Снова следы на песке... Рейстлин кричал, но не слышал своего крика. Голова готова была разорваться. Он видел себя, но это был не он. И маг знал, что будет дальше. Он — всего лишь галька в великой Реке Времени.
— Властелин Прошлого и Настоящего! — повторял Рейстлин, обхватив голову руками. — Ха! Властелин! Я никто. Никто! И я знаю, чем всё кончится!
Галька... Нет, хуже. Он — лишь песок, по которому кто-то ходит... по которому ходит он сам! Тьма безумия поглощала Рейстлина, засасывала его, из тьмы рождались образы, лица... нет, лицо! Его лицо! Это лицо он не забудет никогда. Это лицо ему стало роднее, чем собственное лицо.
— Нет, нет, нет! — то кричал, то шептал Рейстлин, иногда срываясь на визг. Он лежал на палых листьях, готовый выцарапать себе глаза, только бы не видеть их больше — не свои глаза, его глаза... — Я же убил тебя, я трижды убил тебя! Ты мёртв!
"Фистандантилус" — так называли его. "Армия Фистандантилуса"... и конец этой "армии" предрешён. Всё закончится в Замане, и он, Рейстлин, тоже там будет... Чем ближе они подходили к Вратам, тем хуже чувствовал себя маг. Он понимал, что сходит с ума...
Он был здесь, он был там, где была армия день, два дня назад. И он уже был в Замане. Он уже умирал там. Это круг... Бесконечный круг...
Маг резко вскочил. Сумасшествие качало его на волнах кошмаров. Чьё лицо узнал Карамон в Истаре? Его ли? Или лицо Фистандантилуса? Чьи глаза кажутся Карамону родными? Глаза ли своего брата-близнеца? Или жуткие, злые, не знающие пощады глаза чёрного архимага?
Рейстлин вспомнил Нераку, Храм Такхизис вновь встал перед его глазами. Рейстлин сейчас как никогда остро ощущал присутствие Богини Тьмы. Волшебник смотрел сам на себя, прислоняя этому другому себе, который за минуту до этого был лишь тенью из другого плана бытия, Кровавый Камень к груди, так же, как минуту назад делал этот другой он.
Но как ещё Рейстлин мог спастись? У него были секунды на размышления. Он просто воспользовался оружием Фистандантилуса... у него не было выбора!
— Фистандантилус, — обратилась к нему Такхизис.
Идиот! Как же он тогда не догадался! Вот почему она не почувствовала разницы! Потому что её нет! А теперь точно нет... И он обречён, обречён на ту же гибель...
...Следы на песке...
Не отдавая себе отчёта в действиях, Рейстлин, будто бы в отчаянной попытке снять маску, убрать лицо того, с кем когда-то заключил сделку, с полузадушенным стоном расцарапал свои щёки. Ему хотелось убрать эту сущность из себя, убрать поскорее, однако, даже будучи безумным, он понимал, что теперь он и Фистандантилус — навсегда одно и то же...
...Следы на песке... Палач в чёрном...

***
— Ну что, братишка? — Такхизис повела плечами, грациозно закинула ногу на ногу и усмехнулась. — Один-ноль, что ли?
Фисбен поднял бровь, отчего его лицо перекосилось. Создавалось впечатление, что он не понял ни слова, сказанного Такхизис. Но потом Паладайн всё-таки ухмыльнулся и склонил голову.
— Допустим, один-ноль, сестрица. А теперь позволь мне...
Такхизис не волновалась. На что может быть способен этот старый маразматик? Она выиграет эту маленькую войну...
Фисбен напевал какую-то нецензурную частушку себе под нос, причём на магическом языке. Похоже, он вообще ни о чём не думал.
— Слушайте, вы там что, мелодрамы смотрите? — послышался голос сзади. Затем Гилеан, уставший писать в отблесках экрана, сел между Паладайном и Такхизис. — И, кстати, это требует присутствия Бога Равновесия, то есть меня...
Гилеан бы никогда не признался, что ему тоже интересно, чем кончится эта опупея.

***
— Рейстлин! — раздался чистый голос. Чёрные волны кошмаров, преследовавших мага наяву, начали отступать, словно испугавшись этого голоса, серебряным колокольчиком прозвучавшего в сознании. Маг открыл глаза и увидел перед собой жрицу. Она сжимала его пальцы, чтобы Рейстлин, окончательно сойдя с ума, не выцарапал себе глаза.
Крисания чуть порозовела, похоже, она бежала сюда. Слышала ли она крики Рейстлина? Всё равно... Уже теперь всё равно...
— Что с тобой, Рейстлин? — спросила она, голос её был полон сочувствия.
— Уходи, — холодно сказал он. Маг чувствовал, как его собственные щёки горят — царапины кровоточили. Но боли Рейстлин не чувствовал. Волшебник хотел только побыть один.
— Нет! — вдруг ответила Крисания. В её серых глазах зажёгся огонь. — Нет, я не уйду, я вижу, что тебе плохо. Пожалуйста, позволь мне побыть с тобой...
Обычно она бывала такой послушной, теперь же она воспротивилась. Она всё ещё держала его за руки, но теперь уже нежно и бережно.
— Позволь мне помочь тебе, — тихо сказала Крисания. — Эти царапины...
Рейстлин дёрнулся, но Крисания продолжала:
— ...здесь есть ручей. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Я омою твои раны, пойдём со мной.
Маг безразлично пожал плечами и направился за Крисанией, которая вела его, держа за руку. Безумие отступило, оставив опустошённость — Рейстлин не сопротивлялся. Ему было всё равно.
У ручья Рейстлин присел на плоский камень, а Крисания достала чистый белый платок и, обмакнув его в холодную воду, опустилась рядом с магом на колени и стала аккуратно стирать кровь с лица Рейстлина. Маг поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы жрица касалась его снова и снова. Он смотрел в её чистые серые глаза и понимал, что хочет коснуться её мягкой белой кожи...
Рейстлин погладил Крисанию по щеке.
— Что с тобой происходит, Рейстлин, — спросила жрица робко.
— Я пойман, загнан в ловушку самим же собою, — ответил маг. — И мне теперь не вырваться. Нам всем конец. Он наступит в Замане.
— Нет! — Крисания отбросила ненужный платок и посмотрела в карие глаза Рейстлина, в которых уже не было безумия, но в них было страдание, была мука, была боль. — Нет, Рейстлин. Этого не будет. Мы с тобой сможем изменить это.
"Ты ничего не можешь изменить, — в отчаянии думал Рейстлин, поглаживая тонкими пальцами лицо Крисании. — Ты всего лишь жрица. И ты даже не представляешь себе...". Его руки безотчётно продолжали ласкать шею и плечи молодой жрицы. Крисания прикрыла глаза и подалась вперёд.
Рейстлин опустился на колени рядом с ней, на ковёр из палой листвы. Опустошение, всего несколько минут пришедшее на смену безумию, сменилось желанием. Рейстлин не мог и не хотел бороться с ним. Маг обнял жрицу, прижал к себе, продолжая нежно перебирать её чёрные блестящие волосы, их губы слились в поцелуе.
— Крисания, — хрипло прошептал Рейстлин.
Огонь, всегда горящий внутри, сейчас достиг невероятной температуры. Будучи не в силах его сдерживать, маг лёг на землю, потянув Крисанию за собой. Та поддалась. Она гладила Рейстлина по волосам, и вдруг сама решилась на страстный поцелуй. Маг ответил с не меньшей страстью и удовольствием. Сейчас ничто не имело значения.

***
Гилеан, продолжавший до сих пор сохранять незаинтересованную мину, тихонько ахнул. Светоносный улыбался. Такхизис выглядела оскорблённой.
— Реванш, — категорично заявила она, откидывая роскошные волосы назад. — Ги, скажи ему! Это нечестно! Реванш!
— Ну... — Гилеан подумал, что всё очень даже честно, что никакого реванша быть не должно, но ему уже так надоело разгребать скандалы бывших супругов, что он промямлил что-то невнятное. Тем более что он был больше увлечён эротикой, происходившей на экране. Если бы кто-то спросил, почему он, незаинтересованный Гилеан, так пристально за этим наблюдает, он бы сказал — чтобы потом записать всё в книгу.
— Вот и Ги говорит — реванш, — воспользовалась случаем Богиня Тьмы. Кто бы сомневался, что она это сделает!
Ко всеобщему удивлению, Паладайн не выразил никакого недовольства. Он лишь развёл руками:
— Ну давай, Тэк.

***
...Тихо журчала вода в ручье. Но Рейстлин не слышал ни этого, ни осеннего ветерка, игравшего сухими листьями. Он слышал только пульс Крисании, он чувствовал только её запах. Запах единственной женщины, которая любила его... и которую...
Внезапно Рейстлин почувствовал присутствие совсем другой женщины...

***
— Мда, кстати, Тэк, — Фисбен обратился к сестре, перегибаясь через Гилеана, которому это не очень-то нравилось. — Хочешь поп-корна?
— Какого корма? — вопросила оскорблённая Такхизис. — Ты что про меня только что сказал?
— Поп-корна, — по слогам повторил Фисбен, протягивая Такхизис стаканчик. — Кукуруза такая. На, попробуй.
Богиня Тьмы попробовала и просияла.
— Вкусно. А под фильмец вообще хорошо идёт! Ги, хочешь?
Гилеан критично принюхался и заявил:
— Жирный. Книгу заляпаю. Нет уж, ешьте сами.
После этого Бог Равновесия вновь сосредочился на эротичекой мелодраме...
...Такхизис увлечённо лопала поп-корн, Паладайн косился в сторону сестры с нескрываемым удовольствием.

***
Рейстлин чувствовал запах женщины — единственной, которая любила его. И единственной, которую любил он. Он открыл глаза и увидел, что на него смотрят чистые серые глаза, ставшие от страсти почти синими.
Маг подсознательно ожидал увидеть что-то другое... но он нисколько не жалел о том, что увидел именно это.
Руки вмиг ослабли, пальцы запутались в одежде жрицы. Она сама помогла Рейстлину раздеть себя. Затем маг снял с себя чёрную мантию. Тело горело — такого с ним не бывало даже в юности, когда ему нравились какие-то девушки. Казалось, если сейчас не потушить этот пожар, то он поглотит сначала его, потом Крисанию, а затем и весь лес.
Рейстлин и Крисания сплелись обнажёнными телами так плотно, как будто вокруг не было ничего — только пустота, и они боялись потерять в этой пустоте друг друга.
Серца их бились в одном ритме, а пальцы сплетались в приливах страсти и боли...

***
Гилеан пробормотал что-то вроде: "Вот это да!", Такхизис на секунду оторвалась от поедания поп-корна и тоже подняла глаза.
Стаканчик с недоеденной воздушной кукурузой выпал из ухоженных рук Богини Тьмы, глаза её расширились.
— Что? Но... нет! Этот выскочка не мог! Я же... я же... — женщина аж задохнулась от негодования. — Девственник проклятый!
Гилеан мог слышать тихое хихиканье Фисбена с другой стороны.
— Хочешь ещё поп-корна? — с трудом сдерживая смех, спросил Светоносный.
Обиженная Такхизис встала с дивана и прошлась по тёмному залу. Воздушная кукуруза хрустела под каблуками сапог Богини Тьмы. Она проиграла! Не может быть!
— Тэк, — примирительно сказал Фисбен. — Не злись, — Светоносный тоже встал с дивана и подошёл к бывшей супруге. — Поверь, добром бы это не кончилось. Причём для тебя же.
— Почём ты знаешь? — фыркнула Такхизис, картинно отворачиваясь.
— У Зивилина спрашивал, — отозвался Фисбен. — "Этот выскочка" ещё попил бы нам всем крови, поверь. И в первую очередь тебе.
— Мне? — Такхизис распахнула огромные чёрные глаза и повернулась к собеседнику. — То есть... Палли, ты сделал это... для меня?..
Фисбен смутился и отвёл взгляд.
Гилеан тем временем продолжал смотреть кино. Сюжет увлёк даже его, беспристрастного Бога Равновесия. Тем более что это было уж точно увлекательнее старых разборок Паладайна и Такхизис.

***
Крисания прижималась к Рейстлину всем телом, будто боясь замёрзнуть. Рейстлин же, широко открыв глаза, смотрел в прозрачное осеннее небо.
— Я идиот, — прошептал он.
— Рейстлин? — жрица провела рукой по волосам мага, но тот не заметил этого движения.
— Я кретин. Я... нет, я хуже, чем мой братец!
— Рейстлин! — Крисания села. Она непонимающе смотрела на мага, но тот как будто бы находился на другом плане реальности. Он не слышал её, не чувствовал её прикосновений.
— Теперь всё... всё... все мои планы, всё то, что я так долго... всё то, зачем я здесь... — шептал маг. Это было не безумие. Это наоборот было похоже на внезапную ясность ума, как будто бы кто-то зажёг яркий факел. — Всё пошло прахом, всё пошло прахом, — Рейстлин рывком поднял своё тело и сел рядом с Крисанией.
Та вновь постаралась поговорить с Рейстлином:
— Какие планы, Рейстлин? Заман, Врата? — она протянула руку к его руке, но маг дёрнулся и толкнул жрицу на ковёр из листвы.
— Заман! Врата! Мои планы стать богом! — резко прокричал он. — Я богом хотел стать!
— Ну... — неуверенно начала Крисания. Сейчас ей было неуютно без одежды. Она схватила себя за плечи, частично скрыв наготу. — Ты... станешь богом, — жрица постаралась, чтобы слова звучали ободряюще. Она почувствовала прилив моральных и физических сил и снова поднялась. — Армия возьмёт Заман, и ты станешь Богом, разве нет? — с жаром повторила она.
Рейстлин издал приглушённый стон и схватил себя за волосы, будто бы готовый выдрать их. Жрица предупреждающе взяла его за руки.
— Да-да-да, — ядовитым тоном сказал Рейстлин. — Армия возьмёт Заман, конечно же. А в Замане Врата.
— Ну... да... — за считанные секунды Крисания растеряла весь свой пыл.
— Только мне это уже не нужно!! — вдруг крикнул Рейстлин так, что Крисания дёрнулась.
— К...как это? Не нужно? — непонимающе спросила женщина.
Рейстлин оттолкнул её руки и схватился за голову.
— Глупая женщина! Да, не нужно! И всё из-за тебя!
Не отдавая себя отчёта в действиях, Рейстлин схватил жрицу за плечи и принялся трясти. Та не пыталась отбиваться. Глаза его нервно бегали из стороны в сторону.
— Прости, Рейстлин... — прошептала Крисания. — Я... не хотела рушить твои планы... ну, может ты ещё захочешь быть богом...
— Глупая женщина! — чуть ли не плача произнёс Рейстлин. Зрачки его глаз остановились на Крисании, она могла видеть своё отражение в них. Он привлёк её к себе и поцеловал. Для жрицы это было настолько неожиданно, что она даже не успела ответить. — Я не хочу быть богом. Я не пойду в Заман.
Безумие отступило и, Рейстлин понимал это, на этот раз навсегда. Оно ушло, чтобы не вернуться.
— Но что же... что мы будем делать? — трепеща в его объятиях прошептала Крисания.
Рейстлин решительно отстранил от себя жрицу и подал ей платье.
— Одеваться, — коротко сказал он. — А потом мы пойдём в лагерь.

***
— Может, я и много пропускаю, — пробормотал Гилеан, подумав о том, сколько страстей в одной человеческой жизни. А ведь люди — его создания...
— Палли... — Такхизис не требовала, не капризничала, не смеялась как обычно. Она была сбита с толку. — Ты... МЕНЯ спасал?!
Фисбен только пожал плечами и улыбнулся.
— Тэк, только не забывай, что ты всё-таки проиграла этого кендера.
Богиня Тьмы надула пухлые губки.
— Не волнуйся, — добавил Паладайн с усмешкой. — У меня для тебя подарок. Так что это будет обмен. Ты получишь того, на кого злишься уже много столетий.
У Богини загорелись глаза. Да, об этом она мечтала, кендер и молодой маг в сравнении с этим просто ничто!
— Сейчас он у Чемоша, но ты без труда сможешь его оттуда достать, — Паладайн по-прежнему улыбался своей бывшей супруге. — Моя жрица постаралась. Теперь у тебя будет повод развлекаться последующие... — Бог сделал вид, что задумался. — ...лет тысячу, как минимум.
— Палли! — в приливе чувств Такхизис повисла на шее у бывшего мужа. — Ты умеешь делать сюрпризы! Забирай своего кендера, я его уже отпустила. И молодняк свой тоже забирай, они мне не нужны.
Паладайн погладил Такхизис по спине, после чего оба они как-то очень поспешно отстранились друг от друга, глядя каждый в свою сторону.
— Ну... в общем, мне пора, — пробормотала младшая сестра. — Меня там... муж ждёт.
— Да, и мне тоже пора, — заявил Фисбен. — А то жена опять плакать будет.
— Ну ладно, Ги, пока, — быстро попрощалась Такхизис, Гилеан же, выключив экран и переместившись за книгу, сказал только "угу" в ответ. — Пока, — сказала она Паладайну.
Тот чмокнул сестру в щёку.
— Заходи ко мне, — от широкой души предложила Богиня Тьмы. — Фистандантилуса вместе помучаем.
— Нет, — отказался Фисбен. — Я не мучаю, я добрый.
Такхизис фыркнула:
— Добрые не спасают чёрных магов-ренегатов. Он же злодей! Ладно, я пошла, — Такхизис исчезла, и ещё долю секунды на том месте, где только что стояла Богиня Тьмы, виднелся унылый серо-бурый пейзаж с розоватым небом и изогнутой линией горизонта.
— Он не злодей, — вздохнул Паладайн устало. — Его просто не поняли... Пока, Гилеан, — попрощался он с братом, но услышал то же самое, что услышала до этого их сестра.
— Кстати, — вдруг поднял голову Гилеан. — А что за кендер?
— Один мой старый знакомый, которого прикарманила наша сестрица, — улыбнулся Паладайн. — Я уже направил его домой.
После этого Паладайн исчез. Вместе с ним исчезли диван и поп-корн.
И только скрип пера слышался в тишине Обители Гилеана...

***
Карамон пошёл на поиски госпожи Крисании. И Рейстлина. Если он успел сделать женщине что-то плохое, если он её хоть пальцем тронул... Карамон в ярости сжал рукоять меча. Он не был уверен, что сможет поднять его на своего собственного брата-близнеца.
...На Рейста...
Он увидел их — они шли от ручья. На лице Рейстлина были глубокие царапины, а на белом платье госпожи Крисании была... кровь!
Карамон преградил дорогу Рейстлину. Крисания отшатнулась, маг схватил её за руку.
— Что ты сделал с ней? — в глазах Карамона полыхала ярость.
Крисания заметила, как близнецы сейчас похожи. В глазах Рейстлина зажёгся тот же самый огонь. Жрица поняла, что добром это не кончится. Она встала между братьями.
— Я промывала Рейстлину раны. Вот эти раны на его лице, — быстро сказала жрица.
Карамон по-прежнему недоверчиво смотрел на Рейстлина, но огонь ярости ушёл из его глаз.
— Что ж, — сказал воин, — раз так...
— Карамон, — неожиданно обратился к брату Рейстлин. Гигант даже дёрнулся. — Мы возвращаемся назад.
— Куда назад? — не понял тот.
— Назад, — вздохнул маг. — В наше время. Нам пора.
— Но как же... — начал было Карамон, но Рейстлин его перебил:
— Иначе — смерть. Всем нам. И армии тоже. Поверь мне, я точно знаю.
Рейстлин чувствовал, что брат ему не верит. Но бросить здесь Карамона он не мог. Фистандантилус смог бы, а Рейстлин — нет.
— Тогда почему ты не бросил меня здесь? Я тебе опять зачем-то нужен? — злобно спросил Карамон.
— Потому что ты мой брат.
Это повергло воина в некоторый шок. Он чувствовал, что Рейстлин говорит правду. Он не мог сейчас не поверить своему брату. "Пусть это будет последнее моё деяние в жизни, — подумал Карамон, — но он мой брат".
Карамон кивнул. Рейстлин чуть улыбнулся, и это тоже заставило глаза брата расшириться.
— Держитесь рядом, я буду читать заклинание, — предупредил Рейстлин.

***
В Палантасской Башне Высшего Волшебства их встречал Даламар. Он весьма удивился, увидев Карамона, Крисанию и Рейстлина. Однако эльф тут же был отослан заниматься другими делами.
— Ты добершься до дома? — спросил Рейстлин у брата.
— Но Рейст... — глаза Карамона сейчас были как в детстве — большими и непонимающими. — Я что-то...
— Когда-нибудь я тебе расскажу об этом, обещаю, братец, — улыбнулся Рейстлин. — Пока скажу тебе, что я избежал смерти... нет, чего-то похуже смерти.
— Ты правда расскажешь? — лицо Карамона оживилось.
— Правда, — очень серьёзно ответил Рейстлин.
— Рейст... А ты приедешь как-нибудь к нам?
— Думаю, загляну, — кивнул маг. — Хотя, мне кажется, твоей жене и без меня проблем хватает.
— Тика будет рада тебя видеть! — возразил Карамон. — И тебя, Крисания, тоже.
Рейстлин поманил брата тонким пальцем. Карамон склонился перед ним, Рейстлин легко коснулся губами лба близнеца.
— Иди, братец, — тихо сказал Рейстлин.
— Рейст! — Карамон сгрёб брата в охапку и вдруг заплакал. Появилось жуткое ощущение, что они могли бы больше не увидеться... — Скажи, что мы видимся не в последний раз!
— Нет, братишка, — успокоил его маг. — Не в последний. Ты же знаешь, если я обещаю, я делаю. А я тебе обещал.
Карамон стыдливо вытер слёзы и вновь обнял брата.
После этого воин ушёл.
Крисания, наблюдавшая за этой сценой, тихо плакала. Рейстлин повернулся к жрице:
— Я должен поблагодарить тебя, Крисания. Но я ничего не могу для тебя сделать. Я по-прежнему чёрный маг-ренегат. А ты — Посвящённая Паладайна.
— Рейстлин... — выдохнула Крисания. — Мне всё равно! Всё равно, кем тебя считают, я знаю, кто ты есть!
Маг развёл руками.
— К сожалению, Крисания, тебе нужно будет вернуться в свой храм. А я буду здесь. Мы оба знаем, где другой, но оба не можем попасть друг к другу.
Крисания опустила голову и плечи её затряслись от рыданий. Она понимала, что Рейстлин прав.
Маг привлёк её к себе и погладил по голове.
— Прощай, Крисания, — он развернул её лицо и поцеловал жрицу в лоб.
— Неужели мы никогда не увидимся, Рейстлин? — всхлипнула Крисания.
— Увидимся, — улыбнулся Рейстлин. — Я не обещаю, но я чувствую.

[b]Эпилог
Карамон шёл через Шойканову Рощу, будто бы даже не обращая внимания на умертвий. Обычного страха, сковывающего члены, не было. Да, был холод, да, было страшно, но воину удавалось держать себя в руках... как?
Он не знал. И не хотел знать. Он просто шёл.
"Мой брат — Рейстлин, он чёрный маг. Но он мой брат", — думал Карамон, глядя перед собой. Впереди показался просвет между деревьями...

***
Крисания почти бежала через Шойканову Рощу, не замечая ничего вокруг себя. Она не молилась Паладайну, не просила о помощи... и не чувствовала страха.
"Я всё равно буду любить только тебя", — мысленно повторяла она, и перед глазами её стояли глаза Рейстлина...

***
Маг устало опустился на стул. Ему казалось, что что-то страшное ушло из него, как бывало в детстве проходила лихорадка. Рейстлин взял чистый пергамент и, обмакнув перо в чернила, начал писать письмо брату.
Карамон как раз должен будет приехать в Утеху, когда дойдёт письмо.
"Здравствуй, братец", — это были первые слова.


Я хотела остаться с тобой,
Я уже успела посметь...
[b](с) Мельница "Господин Горных Дорог"

Сны


Авторhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] я (Лин Тень)
Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я (Лин Тень)
[b]Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Сны
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] G
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] гет
[b]Пейрингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин/Крисания
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] романтика
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Карамон Маджере, Крисания Таринская, Флинт Огненный Горн, Танис Полуэльф
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.
[b]Пометкиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] написано на волне впечатлений от песни "Судьба" из фэнтези-мюзикла "Последнее Испытание", а также рисунка ILLanthan. Авторам — спасибо за творчество.


— Кто здесь? Ты... вернулся. Зачем?
— Я не собираюсь просить у тебя прощения. В том, что случилось, виноваты мы оба. Но я хотел тебе сказать, что там, в Бездне, иногда ты снилась мне...
[b]© Саруман и Ко "Последнее Испытание" "Судьба"

Густая чернильная мгла колыхалась, словно море — равномерными волнами, как будто бы хотела укачать в колыбели ребёнка. А впрочем... где-то среди этой безбрежной беспредельной черноты и впрямь было чьё-то тело, болезненно сжавшееся в позу эмбриона. Был ли это ребёнок? Был ли это старец? В безвременье это не имело значения.
Тьма обнимала одинокое тело невесомыми руками, не давая упасть. Было ли оно ещё живо? Вряд ли кто-то мог сказать это точно...

— Карамон!
Мальчик не сразу продрал глаза. Он едва разлепил губы, чтобы спросить охрипшим голосом:
— А? Что такое, Рейст?
— Ты ворочаешься так, как будто бы спишь на ножах, — обиженно сказал его брат из темноты. — Я не могу уснуть, ты же знаешь, как скрипит кровать!
— Прости, Рейст, я буду лежать смирно, — пообещал Карамон, поворачиваясь на спину и в который раз отряхивая пятую точку.
Он отчётливо услышал вздох своего брата-близнеца. Потом Рейстлин откинул одеяло, быстро прошлёпал по полу босыми ногами к кровати Карамона и сел рядом с братом.
— Вставай, — Рейстлин пихнул брата локтём.
Карамон тяжело поднялся с кровати, Рейстлин начал стряхивать на пол крошки.
— И откуда они только тут берутся... — с удивлением сказал Карамон. — Как думаешь, а, Рейст?
— Потому что нельзя сидеть в грязной одежде на постели, — ответил тот, поджав губы.
Карамон, наконец, снова улёгся, завернувшись в одеяло. Однако брат не уходил. Карамон тут же услужливо подвинулся, поскольку понял — не скрип кровати не давал близнецу спать. Рейстлин скользнул под одеяло и тут же свернулся калачиком, повернувшись к брату спиной.

— Карамон!
Рейстлину пришлось ощутимо толкнуть брата, чтобы тот проснулся.
— А? Что такое, Рейст? — воин приподнялся на локте, другую же руку он положил на кинжал.
— Ты храпишь, — прошипел маг.
— А... — Карамон зевнул. — Извини, Рейст.
Они остановились в ещё одной гостинице ещё одного города. Карамон давно потерял им счёт. Близнецы Маджере снова искали работу, и пока вполне безуспешно. Здесь наёмники никому не требовались. Оставалось радоваться, что у них ещё оставались деньги на гостиницу, и не приходилось спать на улице. А также можно было заказать себе нормальный ужин.
Гостиница, правда, была захудалая. И комнатёнка им досталась такая маленькая, что две кровати стояли почти впритык друг к другу. Карамон с подозрением думал, что изначально эта комната была рассчитана на одного, а вторую кровать сюда внесли сразу после того, как братья потребовали двухместный номер.
А посему Рейстлину, когда он толкал брата, чтобы тот проснулся, потребовалось лишь вытянуть руку.
— Хорошо, Рейст, — Карамон поудобнее улёгся, — Я больше не буду храпеть, обещаю.
В темноте послышался вздох, а затем покашливание Рейстлина. Вряд ли он поверил Карамону. Воин всегда храпел, а Рейстлин уже привык.

— Карамон...
Воин тут же подскочил.
— Что случилось, Рейст? Тебе что-нибудь надо?
— Кипяток... — с трудом прохрипел маг, и приступ кашля скрутил его. Хилое тело судорожно сжалось, Рейстлину казалось, что он отхаркивает куски своих лёгких, забрызгивая походную постель.
Конечно же, Карамон не сидел и не смотрел на него. Он уже раздул потухший было костёр, за что получил неодобрительные взгляды Таниса и Речного Ветра, а также ворчливые слова Флинта, и поставил греться воду. Через некоторое время он принёс Рейстлину кружку с кипятком. Маг слабеющей рукой достал мешочек с лечебными травами, Карамон сам развязал тесёмку и, взяв несколько скрученных листьев, кинул их в воду.
— Твои ноги не сломаются, — проворчал Флинт, отбрасывая деревяшку, которую он всё это время стругал. — Завари себе свой проклятый чай сам! Почему ты гоняешь брата?
Рейстлин сидел, обессилено привалившись к стволу дерева, воздух с хрипом и свистом вырывался из больных лёгких. Что он должен был ответить Флинту? Даже если бы он хотел что-то сказать своему старому другу, обидевшему его — он бы просто не смог.
— Флинт... — Карамон подал брату кружку и повернулся к седому гному, который, насупившись, сидел на пеньке.
Танис махнул великану рукой — мол, я разберусь — после чего подошёл к Флинту и о чём-то с ним тихо заговорил.
— Ну как, Рейст, — спросил Карамон. Карие глаза брата светились заботой. — Тебе уже лучше?
Рейстлин кивнул. Только допив чай, он смог разговаривать:
— Да, братец. Спасибо.
Маг осторожно улёгся обратно и закутался в одеяло. Карамон накинул на него ещё свой плащ — всё-таки было холодно. Затем сам улёгся рядом и вскоре уснул.
Рейстлин в полудрёме прислушивался к тому, как укладывались спать варвары, как сопел Тассельхоф, как, всё ещё ворча, снимал шлем Флинт, как Полуэльф со Стурмом, обменявшись парой коротких фраз, разошлись по разным концам лагеря — нести стражу, как Лорана и Тика о чём-то шептались.
А потом всё заглушил храп Карамона. Такой оглушительный, неприятный... и такой родной.
Рейстлин провалился в сон.

— Карамон!
Молчание было ответом магу. Вокруг было темно и тихо, как в могиле.
— Карамон! — вновь позвал Рейстлин, на этот раз громче. И снова тишина в ответ.
Маг откинул одеяло и поднялся на ноги. Правой рукой он нащупал Посох Магиуса и заклинанием зажёг сферу на его конце.
Он находился в небольшом походном шатре. Детали всплывали из памяти, но маг никак не мог вспомнить, где он уже это видел. Рейстлин вышел из него, но не успел сделать и шага, как остановился, поражённый. Перед ним, мерцая сотнями походных костров, располагалась армия.
"Моя армия", — пришло на ум, отчего маг содрогнулся. Рейстлин решительно направился к самому большому шатру.
В свете сферы, зажатой в лапке дракона, он увидел своего брата, уснувшего прямо за походным столом, над картами.
— Карамон... — Рейстлин протянул было руку к брату.
— Не буди его, — прошептал кто-то, и на его плечи легли нежные руки. — Он устал.
Рейстлин повернулся лицом к говорившему.
— Крисания, — выдохнул он. — Как ты...
Жрица пожала плечами.
— Наверное, ты сам этого захотел. Если бы меня не было в твоём сердце, то меня бы не было и здесь.
— Но это невозможно, — скептически заметил Рейстлин. — Я никогда тебя не любил. Возможно, я когда-то желал тебя, но любить...
Жрица улыбнулась.
— Возможно, ты врал не мне, а себе, а, Рейстлин? — она взяла его руку и поднесла к своей щеке. — А здесь соврать невозможно. Ни мне, ни себе, ни кому бы то ни было другому.
Рейстлин заключил её лицо в ладони и поцеловал её в губы.
— Ты будешь помнить об этом? — спросил он жрицу.
Та покачала головой.
— Скорее всего, нет. Возможно, мне приснится сон... про тебя. Но ты же меня знаешь, я, как всегда, буду требовать ответа у Паладайна, — Крисания слабо улыбнулась.
Рейстлин привлёк молодую женщину к себе. Он целовал её долго и страстно. Он знал, что Карамон не проснётся... потому что он так хочет.
— Я только прошу тебя об одном... Рейстлин, — голос Крисании срывался, она зарылась лицом в его мантию. Маг почувствовал, что она плачет. — Если ты когда-нибудь... Когда-нибудь... Я знаю, что ничего никогда уже не будет, но я прошу тебя об одном. Пожалуйста, скажи мне... или хотя бы напиши мне письмо... чтобы я узнала, что эти сны были реальностью. Пусть это будет хоть через десять, хоть через двадцать, хоть через пятьдесят лет.
Рейстлин кивнул. У него не было сил на ответ.

Милосердная темнота окутала человека, чьи белые, словно у старца, волосы падали на лицо. Хилое тело сжалось... но, возможно, просто человек привык спать в такой позе? Веки человека были закрыты, а на лице светилось спокойствие и умиротворение, как будто бы страшная и ужасная болезнь ушла из него. Милосердные руки тьмы ласково раскачивали одинокое худое тело в чёрной мантии.
Вряд ли кто-то бы взялся точно предсказать, что снилось человеку, и всё же, если судить по выражению лица, он отнюдь не хотел обратно, туда, где течёт время, туда, где есть небо, земля и луны, туда, где есть человеческая речь.
Человеку было хорошо.

— Я хотел бы повидать госпожу Крисанию.
Астинус поднял голову и прекратил писать. Его трудно было поразить чем-либо, поскольку он все знал, все слышал, все чувствовал. Однако подобного он не ожидал.
— Увидеться с госпожой Крисанией? Зачем? — поинтересовался Астинус.
[...]
— Итак, ты не склонен оправдываться и просить прощения. Что же тогда ты можешь ей сказать? Рейстлин долго молчал. Он повернулся к книжным полкам, всматриваясь в окружающие их тени, тени того, что не случится уже никогда.
— Я хотел сказать ей, что иногда в моем долгом сне я мечтал о ней, — тихо промолвил он.
[b]© Маргарет Уэйс, Трейси Хикман "Драконы Летнего Полдня"

Трилогия Легенд XXI века

[b]Автор/b] я (Лин Тень)
[b]Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я
[b]Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] «Трилогия Легенд XXI века»
[b]Дисклеймерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] герои принадлежат Маргарет Уэйс и Трейси Хикману, я взяла их с целью сотворить AU
[b]Предупреждениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] герои Саги безо всякого обоснуя помещены в XXI век с более-менее возможным сохранением сюжета
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] PG-13
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] гет, AU, намёк на слэш
[b]Пейрингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин/Крисания, Даламар/Китиара, Карамон/Тика (малозначимо), намёк на Даламар/Рейстлин и Пар-Салиан/Даламар
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] пародия, юмор
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] миди
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Карамон Маджере, Крисания Таринская, Даламар Арджент, Тассельхоф Непоседа, Китиара Ут-Матар, Бупу, Флинт Огненный Горн, Тика Вейлан, Ладонна, Юстариус, Пар-Салиан, Золотая Луна, Речной Ветер, Мари Береговая Улитка
[b]Саммариhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] — Я рад за тебя, Рейст, — Карамон улыбнулся. — Только я не знаю, зачем тебе нужна была встреча с этой игуаной…
— Игуменьей, тупица!
— В общем, я всё равно не знаю, зачем тебе это было нужно.
— Ооох, Карамон, и никогда не узнаешь, если будешь путать игуан с игуменьями.
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать
[b]Пометкаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] писалось к 17 июня 2010 года, ко Дню Рождения близнецов Маджере, признано лучшим моим фанфиком.
[b]Примечаниеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] существует ещё одна пропущенная глава, которая будет опубликована отдельно
[b]Благодарностьhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Аверу Несносному за подсказку с "шоколадным зайцем" , Саруману за вдохновение.

Из мощных колонок доносилась песня:
— Зайка моя, я твой зайчик…
Дорогая магнитола крутила диск с этой записью уже пятый или шестой раз. Карамон встал в крайний ряд и включил поворотник, когда послышался голос Рейстлина с заднего сиденья:
— Ты что, собрался ждать светофора?
— Да, но Рейст… — смущённо ответил Карамон не оборачиваясь, однако глядя на близнеца в зеркало.
— Да, но Рейст, — передразнил его Рейстлин. — Братец, это тебе должны уступать дорогу, понимаешь? А не ты кому-то. Не забывай, кто ты и кого везёшь.
— Но всё-таки лучше ездить по правилам, разве нет?
— А ты ездишь по правилам. У тебя мигалка сверху.
— Но…
— Хватит «но», — взорвался Рейстлин. — Ты везёшь президента. И заткнись уже.
Песня наконец закончилась. Карамон мчался по дороге, на скорости, далеко превышающей дозволенную в городе, но никто, естественно, не решился бы останавливать эту машину.
Однако сопровождения не было. Чёрная машина ехала одна. Многие недоумевали, неужели президенту достаточно одного его брата близнеца в качестве охраны? На что неизменно следовал ответ «да». Да, признаться, страшновато было подступиться к такому охраннику.
Положа руку на сердце, можно было сказать, что не очень-то жизнь Рейстлина была в опасности (Карамон, правда, считал по-другому). Президента любили пламенной любовью, несмотря на то, что его внешний вид оставлял желать лучшего. Рейстлин был безумно худ, к тому же в детстве он переболел желтухой, и переболел ей, судя по всему, с последствиями. Кожа его сохранила желтоватый оттенок. Зато глаза Рейстлина можно было назвать глазами царя зверей — они были карими, но если посмотреть под углом, то казались жёлтыми. Самые настоящие львиные глаза.
Также Рейстлина мучила бронхиальная астма, причём иногда она проявлялась в особо тяжёлой форме.
Рейстлину на вид можно было дать чуть меньше тридцати лет, но волосы его уже были белыми от седины. Почему — никто не знал. Может быть, только Карамон, но он всегда молчал…

— Рейст, ты дойдёшь сам?
— Я не ребёнок, Карамон! Поставь машину в гараж и можешь быть свободен.
Рейстлин стоял возле высокого здания, выложенного тёмным камнем — его загородного жилища. Он привык все вопросы решать дома, поэтому даже своего секретаря поселил у себя. Коттедж был действительно большим, так что это Рейстлина ничуть не напрягало.
Вот именно секретарь его сейчас и встречал.
— Вы вернулись, шалафи!
Рейстлин знал несколько языков, но первое время не мог разгадать, откуда же его секретарь подцепил это дурацкое слово. По словам секретаря, на его родном языке это означает «господин». Рейстлин не привык верить людям на слово, а особенно таким, как его пройдоха-секретарь, поэтому он всё-таки отрыл программу «универсальный словарь», и вот, что он там нашёл:
Шалафи — (уважит.) учитель; господин (новозел.).
Рейстлин поставил галочку себе в памяти, что секретарь не врал. Секретаря, кстати, звали Даламар. И он был весьма странен как по чертам лица, так и по поступкам. По нему явно можно было сказать, что он приезжий.
Даламар, как всегда, накрыл ужин ещё до того, как Рейстлин пришёл. Даламар, вообще-то сам напросился на эту роль, Рейстлин не настаивал, чтобы его секретарь ему ещё и ужин подавал, но раз уж так сложилось, то президент ничего против не имел. За ужином Даламар буквально пожирал Рейстлина глазами.
— Если ты так будешь на меня смотреть, то я подавлюсь, — саркастически заметил Рейстлин.
Даламар смущённо потупил взгляд. После ужина Рейстлин откинулся в кресле и, посмотрев в глаза своего секретаря, увидел в его глазах какой-то почти щенячий восторг.
— Ах да, — протянул Рейстлин. — Ты про вчерашний разговор. Не напомнишь мне, о чём мы там говорили?
— О том, что у вас есть какая-то великая цель. Вы обещали сказать мне об этом сегодня. Но я не понимаю, шалафи, какая цель, вы ведь президент… вы хотите власть надо всем миром?
Рейстлин вздохнул:
— Ой, ну конечно же нет. Вспомни Гитлера, вспомни Сталина, вспомни всех этих идиотов. Неужели ты считаешь, что я такой же безмозглый, как они?
— Шалафи, я не то имел…
— Ах, Даламар. Мне не нужна власть над миром. Мне это не интересно. Если хочешь знать, — Рейстлин легко встал с кресла и прошёлся по комнате, затем подошёл к окну. В обширном дворе Карамон возился с собаками — огромными сторожевыми псами. — Я могу это сделать, — Рейстлин Резко обернулся и посмотрел на своего секретаря.
Зрачки Даламара расширились от ужаса и возбуждения.
— Вы… но как?
— А это моё дело. Но у меня есть методы, — Рейстлин позволил себе чуть усмехнуться. — Но, как я и говорил, мне это не интересно.
— Тогда чего же вы хотите? Мощную сверхдержаву? Благоустроенную страну? Войну?
— Холодно, Даламар, — бесстрастно ответил Рейстлин, вновь обернувшись к окну. Какое-то время он следил взглядом за Карамоном, думая о том, что его братца такие проблемы не занимают. Вот он сейчас пойдёт к своей жене — и ему будет всё равно… — Я хочу революцию.
Даламар закашлялся.
— Простите, шалафи, я…
— Революцию, Даламар, революцию, ты всё правильно расслышал.
— Но зачем…
— Даламар, ты также узколоб, как и мой братец. Ну подключи же мозг, наконец! Вас там что, всех в вашей Новой Зеландии зомбировали?!
Послышался звон разбитого стекла. Даламар уронил стакан. Но Рейстлин даже не обернулся.
— Откуда вы знаете, что я из Новой Зеландии?
Рейстлин хмыкнул:
— Только идиот не догадается. Не волнуйся, твоя левая история работает — благодаря мне. Если бы массы узнали, что мой секретарь — новозеландец, знаешь ли, моя репутация бы упала!
Даламар был растоптан. Ему оставалось только сидеть и слушать.
— Президент… кто такой президент? Это всего лишь некто, чисто формально управляющий страной. Не забывай, что есть ещё Парламент. Я ненавижу этот чёртов Парламент, и ты об этом прекрасно знаешь. Старые пердуны! И, заметь, они ненавидят меня. А ты знаешь за что? Знаешь, не можешь не знать. За то, что управляю я, а они лишь советуются и выдвигают новые законы. За то, что лицо страны — я, каким бы уродливым это лицо им не казалось. А я хочу революцию, и желательно бескровную. Я должен управлять страной. Быть самодержцем. Помазанником божьим.
— Вы хотите сказать… что вы хотите устроить самодержавную монархию?!
— Да, именно так я и хочу сделать.
— Но это невозможно, шалафи. Ведь сейчас не средневековье, люди не пойдут на это. У них другой менталитет. У нас демократия.
Рейстлин наконец обернулся и отошёл от окна. Он снова язвительно усмехнулся:
— Как ни странно, пойдут. Людей очень просто повести за собой. Всё, что мне нужно, это… — тут он неожиданно замолчал.
Даламар, вытаращив глаза, смотрел на своего шалафи, ожидая, что тот продолжит. Но минуты шли одна за другой, а Рейстлин всё молчал.
— Что же? — наконец не выдержал Даламар.
Рейстлин передёрнул плечами и как-то непривычно нервно сказал:
— Жениться.
Послышался «шмяк» и «бум», а потом «дзинь». Это Даламар схватился за скатерть и свалил остатки ужина. Рейстлин, как и в первый раз, не отреагировал.
— Ша… ла… ну… эттто очччень мудрое решение… ну… э… а… я… так рад… за вас…
Даламар был бледнее обычного, на его лице и шее просвечивали голубые вены. Руки секретаря мелко подрагивали.
— Мда, — Рейстлин наоборот говорил очень быстро, будто бы стараясь побыстрее закончить с этой темой.
— И кто же… ваша… эээ… избранница?.. Кому же так… повезло? — тихо добавил Даламар.
— Игуменья Крисания, — твёрдо сказал Рейстлин. — Праведная дочь бога.
— Да, но шалафи… игуменья Крисания дала обет целомудрия и безбрачия, как она могла согласиться выйти за вас замуж?
— А она ещё и не согласилась, — усмехнулся Рейстлин. — Но скоро согласится.
— Но как же так? Ведь она праведная дочь бога, разве нет?
— Да, именно поэтому мне нужна именно она. Я, признаться, её ещё ни разу не видел, да и она меня только по телевизору, хотя я сомневаюсь, есть ли у них в монастыре антенна. Но мне нужна священная дева, только после этого люди поверят, что я — помазанник божий, и тогда я смогу стать самодержцем. А Парламент полетит к чертям собачьим.
— То есть вы собираетесь… что вы собираетесь сделать? Как вы заставите Крисанию выйти за вас замуж?
— Соблазню её. Думаю, этого будет достаточно.
Даламар смотрел на Рейстлина широко открытыми глазами. Сейчас, при нём он открывал ему все карты. Пренебрегать этим было нельзя.
— Шалафи, если только вы позволите… уже очень поздно, я мог бы идти?..
— Не так быстро, Даламар, — Рейстлин подошёл к новозеландцу, подобрал с пола вилку и стал опасно ею поигрывать. — Знаешь, я тебе много сейчас сказал. Даже слишком много. Люди с такими знаниями не живут.
Даламар сглотнул. Он очень чётко представил эту вилку, торчащую в своей трахее. Рейстлин замахнулся, метя именно туда, Даламар инстинктивно сжался, защищая шею.
— Шалафи, я могу быть полезным вам! Обещаю!
— Мда? Правда? Удивительно! Ну что ж, давай так. А действительно — сможешь меня удивить — не убью.
— Но я же уже вас удивил… — робко сказал Даламар.
— Поговори ещё у меня. Давай. Тебе даю на всё про всё… — Рейстлин подошёл к песочным часам, стоящим на полке и перевернул их. — Пять минут.
— Я работаю на Парламент! — выкрикнул Даламар, в упор глядя на вилку.
— Ха, удивил. Наверное, я бы не стоял тут с этой несчастной вилкой, если бы ты не работал на Парламент.
Даламар перевёл взгляд на часы, сглотнул.
— Я воровал у вас кредитку!
— Неправда, не кредитку, а пытался взломать мой компьютер. После того, как тебя долбануло током, ты прекратил эти выкрутасы, — зевнул Рейстлин. — Ещё раз соврёшь — я забуду про пять минут, из которых, кстати, осталось только три.
Даламар мучительно соображал, но ничего не приходило на ум. Струйка песка бежала в часах, вилка опасно поблёскивала.
— Я люблю вас, шалафи! — взвыл Даламар.
— Ну удивил, удивил, — картинно закатил глаза Рейстлин и покачал головой. — Об этом полпланеты фанфики пишет. Я всегда знал, что ты извращенец. Придумай что-нибудь пооригинальнее.
— Пар-Салиан — старый извращенец! — из последних сил прошептал Даламар.
— Я и так это знаю, Даламар, — на этот раз тон Рейстлина был злым. — Всё, ты провалился, — он занёс руку.
— Нет, не в этом плане извращенец… в прямом!
В глазах Рейстлина блеснул интерес.
— Ох, ты и вправду меня удивил, — президент усмехнулся. — Бедняга Даламар...
Тон его был участливым, но ничего хорошего не предвещал.
— Тем не менее, это всё равно тебе, — внезапно Рейстлин всё-таки нанёс удар, но не в шею, а в грудь. На груди секретаря остались глубокие царапины. — Покажешь старому извращенцу, — Рейстлин даже чуть хохотнул. — Вон с моих глаз.

Игуменья Крисания, праведная дочь бога, славилась тем, что она была одной из самых красивых женщин планеты, заочно её включали во всякие конкурсы. Она об этом понятия не имела, поскольку, всецело отдав себя вере, совершенно забыла о том, что на свете есть такие вещи, как телевидение, газеты и Интернет. Всё, что у неё было — это множество книг со святым писанием — их-то она и изучала днями и ночами.
Имя Рейстлина Маджере ей не говорило ровным счётом ничего, поскольку её сан был слишком низким для того, чтобы общаться с политиками. Этим занимался патриарх Элистан. Крисания была далека от подобных дел, жила в монастыре на окраине города.
Но даже в их глушь дошло письмо на её имя от какого то Рейстлина Маджере с предложением встретиться. Игуменья Крисания не видела причин отказывать, ведь она — человек, который стоит между богом и человеком, а значит, не должна отказывать людям. Рейстлин Маджере предлагал встретиться в самой большой библиотеке города.
В библиотеке было темно и тихо. Крисанию привели сюда, посадили на стул и откланялись. Теперь она ждала этого Рейстлина Маджере, кем бы он ни был.
Скрипнула дверь. Крисания обернулась — в полутьме она увидела худую фигуру человека, который приближался к ней.
Только когда человек подошёл на расстояние нескольких шагов, стало понятно, что это мужчина. Он был одет в безупречный чёрный костюм и красную рубашку. Его белые волосы были собраны в хвост. Именно из-за тёмной одежды Крисания и не могла так долго понять, кто же перед ней.
«Должно быть, это он», — подумала она, а вслух сказала:
— Вы — Рейстлин Маджере?
— Да, это я. Я приветствую вас, игуменья.
— Приветствую, — слегка удивлённо сказала Крисания. У Рейстлина оказался очень приятный голос. Крисания закрыла и снова открыла глаза. — Что же заставило тебя обратиться ко мне, сын божий Рейстлин?
— Мне необходим совет, Крисания, — вздохнул её собеседник. Кажется, эти слова дались ему с трудом. Крисания бы могла с уверенностью сказать, что Рейстлин не привык просить совета или помощи у кого-либо.
— Совет? — эмоции Крисании отразились у неё на лице, но она тут же их спрятала. — Да, я готова тебе помочь всеми своими силами, ведь ты сын божий, как и все мы…
— О да, конечно. Я чувствую, что мне необходимо излить душу.
— Так почему же ты не сходишь в церковь?
— Нет-нет. Я чувствую, что это не для меня. Позволь мне поговорить с тобой.
Могла ли Крисания отказать? Конечно же нет. Она чувствовала, как больно и плохо этой душе.
— Так говори же, я слушаю тебя.
Рейстлин начал не сразу. Где-то в полутьме тикали часы, Крисанию пробрала дрожь, но не от холода. Тем не менее, игуменья зябко повела плечами и обхватила их руками. Она чувствовала, что это будет долгий разговор. Голос Рейстлина обволакивал, завораживал...

Крисания не знала, сколько прошло времени. Часы всё так же тикали. Единственное, что изменилось — это то, что щёки игуменьи стали холодными, а во рту появился солоноватый привкус. Крисания поднесла руку к щеке и почувствовала под пальцами влагу. Тут же ей стало стыдно, и она незаметно стёрла слёзы.
— Вот так я и живу, — вздохнул Рейстлин.
— О господи! — женщина едва держала себя в руках. — Неужели всё и впрямь так, как ты говоришь? Я… я никогда не интересовалась политикой, я думала, что президенту живётся легче всех… он может себе позволить всё, что захочет, у него должен быть шикарный дом, машина, всякие… — тут она запнулась, — развлечения, — Крисания порадовалась, что в зале темно, и Рейстлин не может видеть, как она покраснела. Затем она снова заговорила увереннее: — А получается, что президенту живётся хуже, чем обычному среднему человеку, ведь он…
— Пешка, — закончил за неё Рейстлин, глядя ей в глаза. Крисания смутилась и стала смотреть себе в коленки, хоть они были, признаться, и менее интересными. — По факту всем управляет Парламент и преступные группировки, которые зовут себя партиями.
Повисло молчание. Тиканье часов уже напоминало Крисании неотвратимое цунами, которое сейчас поглотит её. Хотелось сделать что-нибудь ужасное, например, кинуть увесистым томом прямо в эти часы, а потом убежать отсюда. Знать бы ещё, где в полутьме затаился чудовищный тикающий зверь…
Но Крисания замерла, словно статуя, ожидая, что Рейстлин заговорит.
— Я так устал от политических дрязг, — тихо сказал Рейстлин, — но я не могу просто так бросить страну, ты же понимаешь… поэтому я попросил тебя прийти сюда. Видишь теперь, почему церковь не для меня? Нет-нет, я не имею ничего против, но я никогда не могу быть уверен, что священник не расскажет обо мне. Представляешь, что начнётся?
Крисания кивнула. Вдруг тиканье прекратилось, женщина получила долгожданное расслабление. Внезапно Рейстлина скрутил приступ кашля. Крисания не знала, что сделать, как ему помочь.
В конце концов, приступ кашля всё-таки прошёл. Крисания чувствовала себя виноватой — она ничего не сделала, никак не помогла страдающему человеку. И такие слова как «чем ты могла помочь?» её не удовлетворяли. На секунду женщине показалось, что она слышит металлический скрежет, и потом она снова услышала тиканье часов.
— Ты так страдаешь, — тихо сказала Крисания.
— Я справляюсь, — так же тихо ответил Рейстлин. — Спасибо тебе, игуменья, что согласилась меня выслушать. Позволь проводить тебя.
Крисания буквально вскочила со своего кресла. Она была рада уйти отсюда. Полутёмный зал ей ужасно не понравился.

— Останови, — сказал Рейстлин Карамону. Тот мгновенно остановил машину. Рейстлин открыл дверцу и, достав какой-то предмет из рукава пиджака, выкинул его в урну. Что-то звякнуло и затикало. — Эти чёртовы часы чуть было не подвели меня.
— Часы?! — Карамон обернулся на Рейстлина, который вновь устроился на заднем сиденье.
— Да, часы. Поставь музыку.
Карамон щёлкнул кнопку на магнитоле.
— В тёмно-синем лесу, где трепещут осины…
— Перемотать? — участливо спросил гигант.
— Оставь. Хорошая песня.
— Рейст, так при чём тут часы?
— В пиковый момент они перестали идти, и пришлось снова их заводить. Но ничего, зато, похоже, получилось даже лучше, чем я ожидал. Думаю, мне это даже на руку. Всё прошло как по маслу. Ну давай же, Карамон, порадуйся за меня.
— Я рад за тебя, Рейст, — Карамон улыбнулся. — Только я не знаю, зачем тебе нужна была встреча с этой игуаной…
— Игуменьей, тупица!
— В общем, я всё равно не знаю, зачем тебе это было нужно.
— Ооох, Карамон, и никогда не узнаешь, если будешь путать игуан с игуменьями.
— А кто такая игуана? — с интересом спросил Карамон.
Рейстлин нахмурился, думая, как бы это попроще объяснить Карамону.
— Ну, короче ящерица такая. Не важно.

Рейстлин вышел из машины и направился прямиком к дому. На несколько сотен квадратных метров вокруг его дома территория была засажена растительностью — деревьями и кустами. Прямой дороги через этот искусственный лес не было. А ещё, в этом лесу бродили знаменитые Рейстлиновы собаки — самых разных бойцовых пород, заточенные под охрану территории и человека. Самоубийцы, которые решались приблизиться к дому президента, обратно не выходили. Собаки пощады не знали. Рейстлину не нужно было даже нанимать охранников — ему хватало собак и Карамона. Собаки знали «своих» — Рейстлина, Карамона, Даламара и ещё нескольких людей. Остальных Рейстлин должен был утверждать лично перед собаками, мол, не трогайте его, это свой.
На полпути к дому Рейстлин услышал лай собак. «Что, снова суицидник?» — меланхолично подумал Рейстлин и пошёл в направлении звука.
Его глазам предстала такая картина: собаки окружили низкорослого человека, а большой чёрный доберман-сука держит в зубах изрядный клок одежды, оторванный, судя по всему, от задней части штанов суицидника (Рейстлин только так называл тех, кто решался прийти сюда).
— Рейстлин! Привет! — раздался подозрительно знакомый голос. — Это я, Тассельхоф, ты не помнишь меня! Слушай, я был бы очень рад, если бы ты отозвал собак. Кстати, надеюсь вот этот доберман не бешеный? А то он меня укусил…
Рейстлину захотелось провалиться сквозь землю. Только Таса ему и не хватало! Тассельхоф Непоседа (последнее было его официальным прозвищем) был самым популярным юмористом на телевидении. Его приглашали сниматься в десятки передач — от прогноза погоды до очумелых ручек, как он всё это успевал — оставалось загадкой. У него даже была своя собственная передача, которую крутили по кабельному каналу. Называлась она «Заговорю до смерти».
— Такхизис не бешеная. У них у всех прививки, — Рейстлин потрепал добермана по холке: — Молодец, Тэк. Выплюнь эту гадость.
Послушная собака открыла пасть. Кусок материи упал на землю.
— Ну вот, Рейстлин, мне уже лучше, а ты не мог бы отозвать этих собак? — Тас оглядел окружающих его собак. — Я чувствую себя неуютно, знаешь, все эти бультерьеры, питбули, боксёры, бульдоги, доберманы, ротвеллеры… они такие недружелюбные… То есть я ничего не хочу сказать, не подумай ничего дурного, — обращался Тас, однако Тас не к Рейстлину, а к собакам. — Они очень красивые, но мне как-то неуютно…
— Какого лешего тебе здесь надо? — сквозь зубы пробормотал Рейстлин, хватая Таса за воротничок рубашки.
— Я просто хотел тебя навестить, мы давно не виделись. И я подумал, почему бы не…
— Больше не думай, Тассельхоф. Моргион, — из круга вышел бультерьер самого что ни на есть грозного вида. — Проводи его. Я думаю, после этого, Тассельхоф, ты научишься предупреждать о приходе, — Рейстлин отпустил Таса и пошёл к дому.
— Да, но Рейстлин, ведь я предупреждал! — бедный мужчина кричал уже президенту в спину. — Я присылал тебе письмо, но электронная почта с таким адресом не существует! Наверное, это какая-то ошибка!..
Бультерьер по кличке Моргион зарычал на Таса, и тот, понурившись, зашагал к выходу.

Пока Рейстлин шёл к дому, его нещадно колола совесть за то, как он поступил с Тасом. Всё-таки Тассельхоф был его старым другом, не раз помогал ему, да и потом, в какой-то мере способствовал его становлению президентом. Рейстлин корил себя за то, что дал Тасу адрес фиктивной почты, за то, что грубо обошёлся с ним сейчас, когда его друг пришёл к нему, не побоявшись собак…
«Ладно, в конце концов, я не чай иду пить, а работать. Ведь у меня ещё назначена важная встреча на сегодня».
Успокоив себя этим, Рейстлин дошёл до дома. Там его уже ждали.
— Маленький тощий проходимец! Сволочь и подлец! — раздался женский голос.
— О, сестрица, я так рад тебя видеть, — спокойно сказал Рейстлин. — Долго ждала?
Китиара была единоутробной сестрой Рейстлина и Карамона. Это была высокая девушка с выдающейся фигурой. Волосы её были тёмными и остриженными «под мальчика», карие глаза блестели гневом.
— Нет, — приступ ярости Кит внезапно прошёл. — Не очень.
— Ну и хорошо, — беспечно отозвался Рейстлин. — Идём, нам нужно поговорить.
— Ты так и не скажешь мне о чём? Кроме тех туманных намёков я так ничего и не поняла…
— Я за конспирацию. Это не телефонный разговор. Идём же, Китиара.
Брат и сестра вошли в дом.
— Кстати, как добралась? — невзначай бросил Рейстлин из-за плеча. — Тебе помог GPS-навигатор, ты не потерялась?
— Ужасно я добралась! — снова вскипела Китиара. — Эти твои собаки просто отвратительны! А дог вообще несносен! Он вцепился мне в сапог и не хотел пускать!
«Надо будет сегодня сказать Карамону, чтоб дал Паладайну двойную порцию корма», — подумал Рейстлин, улыбаясь. Он любил своих собак.
— Ну, а встретили тебя как? — Рейстлин пригласил Китиару подняться по лестнице. По выражению лица сестры он понял, что он задал правильный вопрос.
— Неплохо, — Кит лукаво улыбнулась. — А знаешь, этот твой новозеландец очень даже ничего.
Рейстлин мысленно ухмыльнулся, но на лице же это не отразилось никак. Что ж, теперь ему есть что ему предложить Китиаре, если остальное её не устроит.

— Ой, не могу! Ой, не могу! — Китиара откинулась в кресле и хохотала в полный голос. — Ну надо же! Мой младшенький братишка и правда женится! Поверить не могу, — Кит утёрла выступившие слёзы, и тут же залилась новым приступом смеха: — Да кто же согласится выйти замуж за такого дистрофичного больного уродца, как ты? Ой, не могу!
Рейстлин хмурился и расхаживал по комнате. В конце концов он подошёл к столу, за которым сидела Кит и со всего маху бабахнул по нему ладонями.
— Эй, Рейстлин, спокойнее, — Китиара посмотрела на него как на сумасшедшего: — Я же шучу. Ну ладно, ты собираешься жениться, — тут она снова прыснула, — но от меня-то ты чего хочешь? Чтоб я вам с этой игу… как её там, канделябр держала, когда у вас будет первая брачная…
— Хватит! — Рейстлин сжал кулаки. Затем он будто бы опомнился и налил себе вина в бокал, не предложив Китиаре. Та, пожав плечами, налила себе сама. — У нас не будет первой брачной ночи. Мне нужен чисто формальный брак. Кит, не строй из себя тупицу. Я же тебе уже всё объяснил. Обвенчаемся — и пусть катится назад в свой монастырь грехи замаливать.
— О, братишка, ты пренебрегаешь такой шикарной дамой? Она, кстати, в «Гламуре» была названа самой сексуальной дамой этого года, представь себе, даже меня обошла!
— Угу, а она об этом знает? — мрачно отозвался Рейстлин.
— Конечно же нет! — рассмеялась Китиара, а затем сделала притворно-серьёзное лицо. — А то, я боюсь, от таких новостей у святоши бы разрыв сердца случился… В общем, подумай дважды, ведь это твоя единственная возможность, братик, ведь никто в здравом уме и твёрдой памяти не захочет за тебя замуж. Только подумай, какие горизонты! Самая сексуальная женщина года и самый уродливый президент столе…
Рейстлин не заметил, как он сжал бокал. Раздался треск стекла, и вино потекло по руке Рейстлина.
— Довольно, Китиара, — тихо сказал он. — Довольно обсуждений моей личной жизни. Или ты хочешь, чтобы я обсудил твою личную жизнь?
— А чего её обсуждать? — похлопала глазами Кит. — Я же тебе сказала — этот твой новозеландец очень даже ничего.
Рейстлин бессильно опустился в кресло, взял салфетку и стал вытирать руки.
— Ты сам виноват, — констатируя факт, сказала Китиара. — Надо было раньше приходить.
«Ну да, — сказал себе Рейстлин, — почему я сразу не догадался спросить у неё, откуда она знает, что он новозеландец… хотя, у него, по-моему, на лице написано…».

— К делу, — тон Китиары стал серьёзным. — Чего ты хочешь от меня? Я чего-то недопонимаю, Рейстлин.
Тот швырнул смятую салфетку в угол и снова встал.
— Кит, твоя группировка готова к действиям? За что я вам, в конце концов, плачу?
— Конечно готова! Мы всегда готовы. Что будем взрывать? — тут глаза женщины заблестели.
— Пока ничего. У меня есть план, но с ним позже. Я хочу, чтобы ты поняла общую концепцию. Мне нужна маленькая гражданская война. Маленькая, Китиара! Мне не нужно уничтожать страну, приводить её в разруху, и я хочу, чтобы ты это очень чётко уяснила.
На лице Китиары отразилось отвращение пополам с обидой. Маленьких войн она не признавала и не любила. Но за деньги могла поработать.
— И чего ты надеешься этим добиться? — она откинулась в кресле, закинула ногу на ногу и отпила из бокала.
— Страна будет в панике, — как для первоклассника начал объяснять Рейстлин. — Граждане убивают друг друга. А тут ещё и Парламент…
— Кстати, насчёт Парламента, — перебила его Кит. — Тебе не кажется, что это больно примитивно?
— Мда… — Рейстлин потёр подбородок, помолчал немного. — Это слабое звено. Не могу в данном случае не признать твою правоту. Просто убить их — все подозрения мгновенно падут на меня. И не быть мне помазанником божьим, хоть десять игумений мне в жёны.
Китиара снова тихо рассмеялась. Затем сказала сказала:
— Ну братишка, ну это же проще пареной репы! Так сделай так, что Парламент окажется жуткими страшными предателями, после чего донеси это в массы!
— Я не смогу донести это в массы во времена смуты, понимаешь? Поскольку Парламент с той же уверенностью будет обвинять в предательстве меня! Хотя… — Рейстлин соображал с катастрофической быстротой. — Кажется, я знаю, что делать. Да, точно. А потом, когда народ будет напуган — у них не будет их замечательного честного Парламента, у них будет в разгаре гражданская война — тут-то и появлюсь я в ореоле святости с игуменьей за спиной. И никаких проблем с самодержавием не возникнет.
Китиара всё это время смотрела на Рейстлина удивлённо. Она даже забыла о бокале с вином. Потом, помолчав немного, она пробормотала:
— Да, братишка, похоже я тебя недооценивала…
В молчании они допили вино, затем Китиара встала.
— Ну что ж, мне пора. Кстати, я бы хотела ещё раз увидеть твоего новозеландца.
Рейстлин развёл руками:
— Невозможно, Кит.
— Это ещё по…
— Новозеландец сейчас наверняка уже добежал до здания заседания Парламента и благополучно выкладывает сведения обо мне, — Рейстлин самодовольно улыбнулся.
— Так он же предаёт тебя!
— Именно так.
— И говоришь об этом так спокойно, как будто бы всё идёт так, как ты задумал!
— Всё и идёт так, как я задумал, Кит. Ведь пока мы разговаривали с игуменьей Крисанией, и я жаловался ей на, — тут он сложил молитвенно руки и его лицо стало скорбящим, — отвратительный и гадкий Парламент, который мучает бедного и несчастного президента, я случайно, совершенно случайно, Кит, проговорился, где этот гадкий и отвратительный Парламент заседает. А ещё, что Парламент заседает именно сегодня…
— Ах ты змеюка, — Китиара говорила одновременно с гордостью и с отвращением. — Ну что ж, братишка, значит, у тебя и вправду есть мозги. Не зря ты президент. Кстати, не скажешь ли мне, а по окончании всего что получу за всё это я?
— Получишь много денег и своего новозеландца.
— Моего новозеландца, — Китиара распробовала на вкус эти слова. — Звучит неплохо. Ну, я пошла. Кстати, я была бы не против, если бы ты меня проводил.
Вместо этого Рейстлин высунулся в окно и свистнул. На свист собралась целая стая собак.
— Паладайн! — крикнул Рейстлин. — Проводи Китиару.
«Это будет моя маленькая месть тебе, сестрица», — подумал Рейстлин, когда Китиара ушла.

Рейстлин спустился к себе в кабинет и включил компьютер. Тот запросил пароль, конечно же. «Fistandantilus» — уверенно набрал Рейстлин. «Ты вернулся, Самодержец и Монарх, Хозяин РЕЙСТЛИН!!!». Вообще, Рейстлин хотел вначале запаролить компьютер на «Lunitari» или на «Caramon», или на «Lorana» на худой конец, а была ещё идея такого пароля, как «rabbit», но всё это было либо слишком коротко, либо слишком очевидно, либо и то, и другое. А вот «Fistandantilus» — самое оно получилось. Да и неочевидно, ведь любому идиоту понятно, как Рейстлин ненавидел последнего монарха Фистандантилуса.
Именно поэтому Даламар и не сумел взломать компьютер Рейстлина…
Рейстлин сразу же полез в спецпрограмму, которая у него была, называлась она «Живчик-телекамера». Программа позволяла видеть то, что происходит в разных местах, подключаясь к внутренним телекамерам через спутник — например, как сейчас, Рейстлин хотел посмотреть, чем занимается Парламент.
А Парламент собрался в полном составе…

Парламент состоял из 21 человека, верхушкой его считались трое: красивая дама по имени Ладонна, мужчина по имени Юстариус и седой старец Салиан (его ещё часто называли Пар-Салианом, потому что негласно он считался главой Парламента и составлял самую большую конкуренцию президенту).
Парламент (а особенно его верхушка) действительно видел угрозу в Рейстлине.
— …Я печёнкой чувствую! — вскричал Юстариус, хлопнув руками по подлокотникам кресла. — Он что-то задумал.
— Печёнкой он чувствует, — передразнила его Ладонна. — Я просто знаю это.
— Спокойнее, господа, — Салиан всегда отличался уравновешенностью, но многие говорили, что он просто уже слишком стар, чтобы злиться.
Всё перекрыл хор голосов — Парламент вновь стал решать, что же задумал Рейстлин и чем же на этот раз это будет опасно для Парламента (а то, что это будет опасно, никто не сомневался).
Послышался скрип открывающейся двери.
— Задумал? — вдруг раздался издевательский голос. — Да что вы знаете? Что вы можете знать? Вы! Жалкие… Старые пердуны!
Все обернулись. Но их худшие ожидания не оправдались — это был не Рейстлин (только он так называл Парламент). Это был всего лишь Даламар — их же собственный агент.
— Даламар, — звучно произнёс Пар-Салиан. — Ты принёс какие-то новости?
— О да, — тон Даламара по-прежнему был издевательским. — Новости. Вот вам новости!
Внезапно Даламар скинул пиджак, женщины охнули, только Ладонна, презрительно сложив руки на груди, не издала ни звука. Затем Даламар разорвал на себе чёрную рубашку, оголив грудь — все женщины, опять же, кроме Ладонны, отвели глаза — вышеупомянутая презрительно изогнула губы и сказала, будто плюнула:
— Ну и что это? Мужской стриптиз?
— Вот что это! — Даламар подошёл ближе. На его грудине гноились четыре глубоких царапины. — Это наказание от моего шалафи — они не заживают!
Все снова охнули. Повисло молчание. Ладонна нагнулась, чтобы рассмотреть царапины поближе:
— Чем это он тебя так?
— Вилкой, — страдальческим тоном ответил Даламар.
— Вилка-то небось, грязная была?..
— Ну, он ей ел до этого…
— …Слушай, новозеландец, а ты не пробовал эти свои царапины перекисью водорода обрабатывать? Может, тогда б зажили?..
Даламар стушевался и, подобрав рубашку, быстро накинул её на плечи.
— Так ты принёс новости? — повторно спросил Пар-Салиан.
— Рейстлин хочет стать самодержавным правителем страны.
Весь Парламент охнул разом. Послышались выкрики «как?», «не может быть?» и «невозможно». Даламар обстоятельно передал им свою беседу с Рейстлином.
— Но как же он собирается… он собирается соблазнить игуменью Крисанию! Каков подлец, а? — даже Салиан вышел из себя. — Нам надо остановить его!
Вдруг дверь повторно открылась, все взоры обратились туда:
— Нет! — послышался певучий женский голос.

В дверях стояла сама игуменья Крисания. Она была красива, как будто бы только что сошла с небес, чтобы обратить неверных на путь истинный. Щёки раскраснелись, головной платок слетел, открывая ухоженные длинные чёрные волосы, глаза горели праведным гневом.
— Не смейте так про него говорить! Не смейте, слышите!
— Ох, игуменья, для нас такая честь… — Пар-Салиан поднялся со своего кресла и подошёл к Крисании. — Прошу вас, садитесь за наш круглый стол… хотя он, конечно, овальный, — попытался сострить старец, взяв Крисанию за руку.
Та в гневе вырвала свою ладонь из руки Салиана.
— Я пришла сюда не для того, чтобы сидеть! Не смейте так говорить про Рейстлина Маджере! Он святой человек!
— Святой?! — Юстариус подавился кофе, который в данный момент пил. Мужчина быстро вытер губы салфеткой. — Игуменья, при всём моём уважении, вы знаете, что он собирается сделать? Он собирается стать самодержавным правителем!
— Власть — от Бога, — отрезала Крисания категоричным тоном. — И если Бог распорядится, что Рейстлин, — это имя она произносила с особой нежностью, — станет монархом, то так тому и быть.
Юстариус, Ладонна и Салиан переглянулись. Ладонна молниеносным движением схватила протестующего Даламара за плечо и потащила его поближе к Крисании.
— Кажется, бог против рукоприкладства, — прошипела Ладонна. — Ну-ка, игуменья, взгляните-ка сюда!
Крисания, сжав губы, посмотрела на дырки в груди Даламара. Однако, против ожиданий, она ничуть не смутилась.
— Ты шпион, — тонким пальцем она указала на Даламара. — Ты предатель. Бог покарал тебя, пусть и выбрал для этого руку Рейстлина.
Повисло молчание. Крисания сжала кулаки и заговорила:
— А теперь послушайте меня вы. Вы погрязли в своей политике, и вы не замечаете, как губите святую душу, что находится рядом с вами. Вы делаете всё, чтобы Рейстлину было плохо — разве можно убивать человека, да ещё и такого хорошего? Как вы смеете, как вы можете? Вы собрались здесь для того, чтобы решить, как ещё вы можете навредить Рейстлину. Это же ужасно! Покайтесь!
Пар-Салиан не смог больше молчать, он решил выложить последний козырь:
— Игуменья, прошу вас, послушайте меня. Я очень уважаю церковь и вас лично, но сейчас вы не правы. Я боюсь, что Рейстлин просто обманул вас. Вы знаете, как он собирается достичь самодержавной власти? Он собирается жениться… на вас, игуменья! Посредством соблазнения вас же! А вы говорите — святой…
Молодая женщина посмотрела на старца как на умалишённого.
— Извиняюсь, но… что за бред вы несёте?
— Это не бред, игуменья. Это слова самого Рейстлина. Он сказал это Даламару.
Реакция Крисании была совершенно не такой, как рассчитывал Парламент. Игуменья издала короткий смешок:
— Вы доверяете нераскаявшемуся жулику и предателю? Ну и ну. Сегодня он говорит это, а завтра скажет, что у нас в небе три луны, а Рейстлин Маджере — великий волшебник. Всем известно, что я дала обет безбрачия и целомудрия. Так что взять меня в жёны просто невозможно! — Крисания оглядела Парламент. — Что ж, я вижу, политики не хотят прислушиваться к вере и религии. И мои слова для вас ничего не значат. Но я сделала для себя вывод — да, вы действительно зазря клевещете на Рейстлина. Прощайте, — Крисания развернулась и мгновенно исчезла в дверном проёме.
— Мда-а-а… — протянул Юстариус. — Конкретно он ей мозги промыл…
Парламент молчал.

Рейстлин выключил «Живчик-телекамеру». Он не мог не улыбаться сейчас. Рейстлину потребовалась пара минут, чтобы из самодовольной улыбки сделать приветливую. У него было ещё дельце. Он быстро набрал в «Скайпе» логин «Tusslehoff Barefoot». Тас ответил сразу. На экране появилось улыбчивое лицо:
— Ой, Рейстлин, это ты?
— Привет, Тас, — поздоровался Рейстлин. — Как у тебя дела?
— Отлично, Рейстлин, спасибо! А ты как?
— Тоже неплохо. Я вот хотел тебе сказать — знаешь, я был не в духе, Тас… меня накануне мучил кашель…
— Да ладно, Рейстлин, я всё понимаю! — участливо сказал Тассельхоф. — Но сейчас уже всё хорошо?
— О, да, конечно. Я хочу исправить досадную оплошность. Ведь ты пришёл ко мне, чтобы навестить меня, ведь мы давно не виделись, так?
— Да… — поражённый Тас почесал затылок.
— Ну так почему бы тебе не приехать ко мне снова. Я встречу тебя сам, не волнуйся, никаких собак на этот раз не будет.
— Конечно Рейстлин! — Тас даже подскочил на стуле. — Я буду очень рад навестить тебя снова! Мы так давно не виделись! Я сейчас же…
— Я пошлю за тобой Карамона, не возражаешь?
— Нет-нет, не возражаю! Я Карамона тоже давно не видел. Он же мой друг, я бы тоже хотел с ним поговорить. Ты так любезен, Рейстлин! Ой, неужели я поеду с Карамоном на машине самого президента Рейстлина? Представляю, как мы будем мчаться, вот так, как молния, нет, быстрее молнии…
— Ладно, Тас, — уже чуть более прохладно сказал Рейстлин. — Я встречу тебя у ворот.
После этого Рейстлин отключил связь. Он откинулся в кресле, закрыл глаза и помассировал их руками. Сегодня у него выдался тяжёлый день…

Карамон подкатил к дому Таса. А точнее, это был дом, в котором сейчас жил Тас. Домик в ближайшем пригороде, приземистый, великолепно и качественно построенный. Северную стену обвивал дикий плющ. Карамон уже собирался было выйти из машины, но тут дверь распахнулась, и оттуда руками вперёд вылетел Тас, а затем послышался голос:
— Убирайся отсюда, ты, дверная ручка! Безмозглая твоя башка!
В дверях стоял низкорослый и приземистый бородатый человек, будто бы под стать своему дому. Или это дом был под стать ему.
— Я скоро вернусь, Флинт! Ты не заскучаешь без меня?
— ВОН! Кстати, Карамон, привет, — Флинт улыбнулся. — Как поживаешь?
— Хорошо, — отозвался тот.
— Всё ездишь? Всё так и возишься с собаками?
— Ну да… я люблю собак, люблю машины…
— Брата ты своего любишь, — фыркнул Флинт. — Занялся бы своим делом, ресторан, что ли открыл…
— Не, Рейст лучше готовит, — хохотнул Карамон. — Да и потом, Тика…
— Тика-то небось, не в восторге от того, что ты у Рейстлина на побегушках.
— Флинт, — взгляд Карамона потемнел. — Не говори так.
— Ну поехали, поехали, — вмешался Тассельхоф.
Карамон молча сел в машину, Флинт же, фыркнув, развернулся и, хлопнув дверью, ушёл в дом. На переднее сиденье прыгнул Тас.
— Пристегнись, — сказал Карамон. — А то меня остановят за то, что я ребёнка везу на переднем сиденье.
— Но я не ребёнок!
— Но ты маленького роста. Пристегнись. Кстати, где мои ключи. Тас, ты не видел их?
— О, да, Карамон, вот же они. Я их взял посмотреть, когда они упали на асфальт. Держи и больше не теряй.
Ехали в молчании. Долго молчать Тассельхоф не мог, а потому нарушил тишину первым:
— Здорово, что мы вот так сейчас едем, правда? Представляешь, Рейстлин меня пригласил к себе. Сам! Мне кажется, что это просто здорово! Что ты об этом…
— Тассельхоф, — перебил его Карамон. Лицо гиганта было необычайно серьёзным. — Что-то не так.
— Не так? Но что ты имеешь в виду, Карамон?
— Рейстлин многие вещи говорит при мне. Я много чего слышу. И к тому же достаточно знаю своего брата. Я могу тебе сказать — что-то не так. Он затеял что-то очень опасное и ужасное, — последнее слово Карамон произнёс очень тихо. — И я боюсь, что это опасно не для него самого, а для других… для тех, кто вокруг него. А ты… зачем он тебя пригласил?
— Потому что мы давно не…
Карамон мотнул головой.
— Нет, Тас. Тут что-то другое. И я не могу понять, что.
Дальше они ехали в полной тишине, пока, наконец, Тас не попросил поставить музыку. Карамон ткнул в кнопку на магнитоле.
— Легко придумать справедливую цель, великую цель из тех, что любимы толпой…
— Что бы ты ни задумал, брат, я тебе помешаю, — пробормотал Карамон так тихо, что Тассельхоф, наслаждаясь музыкой, не услышал.

— Рейстлин, ты так любезен ко мне! — Тас ел персик, нещадно капая соком на одежду, при этом ещё умудрялся разговаривать. Закусывал он копчёной свининой, а запивал молочным коктейлем.
Рейстлина выворачивало от одного только представления того киселя, в который всё это превратится в желудке Таса. Конечно же, ничего криминального Тассельхоф не съел, это просто Рейстлин был слишком разборчив в еде.
— Всё было очень вкусно, — Тас наконец наелся и откинулся в кресле. — Я был так голоден, а ты накормил меня. Ты очень хороший друг, Рейстлин.
Что-то тугое скрутилось внутри Рейстлина, но он разозлился на себя, и это «что-то» тут же отпустило.
— Ммм… да. Кстати, Тас, я вот с тобой поговорить хотел. А вернее кое-что тебе показать.
— Ой, да сколько угодно! Я люблю смотреть. А что это?
— Сейчас узнаешь.
Рейстлин встал, прошёлся по комнате и взял с письменного стола ноутбук. Затем, отодвинув тарелку, из которой ел Тас, поставил перед ним лэптоп и открыл его. Нужный файл он отыскал быстро.
— Это небольшой фильм… ну, видеоролик. Посмотришь?
— Конечно! Я так люблю фильмы. И видеоролики! — Тас приблизил лицо к экрану.
А показывал Рейстлин Тасу запись заседания Парламента, заботливо порезанную им в программе видеомонтажа. И не только порезанную, но ещё и залатанную записями других заседаний. И Тас воспринимал всё это за чистую монету.
— Рейстлин, — прошептал Тас, поднимая бледное лицо от ноутбука. — Какой ужас, Рейстлин… я… не думал, что всё так…
— Не расстраивайся сильно, Тас, — Рейстлин плеснул Тасу сидра в бокал. — Так происходит каждый раз.
Тас подавился сидром, и Рейстлину пришлось стучать его по спине.
— Каждый раз?! Рейстлин, но это же ужасно! Но они же поступают плохо! Об этом нельзя молчать! Надо что-то делать! Надо сказать об этом всем!
— Рейстлин! — вдруг раздался женский крик.
Тот обернулся — в дверях стояла Крисания. Президент мысленно поздравил сам себя — это означало, что он верно рассчитал время, пока игуменья придёт в себя после заседания Парламента, затем пока она узнает, где он живёт, затем пока она доберётся…
— Крисания, я рад тебя здесь видеть, — Рейстлин подошёл к игуменье, та бросилась в его объятия, буквально повиснув на нём. Тот охнул.
— Рейстлин, бедный Рейстлин! Я слышала, я своими ушами слышала, что говорят про тебя эти… прости меня Господи!
Рейстлин почувствовал, как его рубашка в области плеча стала мокрой. Крисания плакала. Всерьёз плакала. «Кажется, всё идёт как надо», — снова поздравил себя президент.
— Ну-ну, не плачь из-за меня, Крисания, не стоит, я не ребёнок…
— Ты невинен, как ребёнок, — игуменья в порыве праведного гнева ударила кулаками в плечи Рейстлина.
Тот тихонько застонал и чуть не осел на пол. «Перестарался, — сделал он заключение, — как бы её теперь успокоить?».
— Ты свят, как дитя!! — Крисания попыталась ударить кулаками вторично, но Рейстлин вовремя перехватил её руки, хотя сам едва шевелил суставами (игуменья оказалась сильной).
Рейстлин нажал на две точки на ладонях, отвечающие за расслабление. Кулаки разжались. Затем мужчина быстрым движением коснулся губами ладоней Крисании. Слёзы на её щеках, как ему показалось, высохли мгновенно. Потому что игуменья покраснела, как спелый помидор.
Затем Рейстлин, всё так же держа её ладони в своих, крутанул Крисанию и усадил в кресло напротив Таса. И только потом он заметил стоящего в дверях Карамона.
— Она прошла через ворота, собаки чуть не накинулись на неё, — сообщил он. — Я отозвал собак. Пока я возился с ними, она уже убежала, — Карамон хмуро посмотрел на Крисанию. — Я пытался её догнать вплоть до этой двери.
— Спасибо, Карамон, — бросил Рейстлин. — Можешь идти.
Однако Карамон, против ожиданий, не послушался:
— Я хочу знать, кто она такая и почему говорит, что ты невинен, как дитя.
Глаза Крисании гневно вспыхнули.
— Ты заодно с ними, да?! Заодно!
— Я вообще-то его брат, — пояснил Карамон. — Я и Рейст — братья-близнецы. Но мне очень бы хотелось знать, кто вы такая. Потому что я ещё и охранник президента.
— Это игуменья Крисания, — представил Рейстлин молодую женщину. — Крисания, это мой брат Карамон. Ладно, теперь, Карамон, ты можешь идти.
— Нет, мне интересно, что она говорит.
— Карамон! — Рейстлин начинал злиться. — Иди, займись своими делами.
— Рейстлин, — вдруг сказала Крисания, — пусть твой брат побудет с нами, ведь это же не тайна, чем больше людей об этом узнают, тем лучше!
Рейстлин мысленно выругался. Только Карамона ему и не хватало! Но отказать Крисании он не мог.
— Скажи… Крисания, — подал голос Тас, обратившись к игуменье, — ты была там? На этом заседании Парламента?
— Да, а ты…
— Видел видеозапись.
— Но это же ужасно!
— Просто кошмар! Рейстлин мне показывал! Они же его обзывали! Они же его костерили, я сам слышал!
— А я видела!
— Нельзя молчать! Крисания, я телеведущий, у меня даже есть своя передача. А вы можете сняться для моей передачи? Рассказать, как там всё было? И я расскажу. Мы докажем, что Рейстлина незаслуженно оклеветали!
— Да… эээ…
— Тассельхоф Непоседа, к вашим услугам, — Тас протянул Крисании руку.
— Очень приятно, игуменья Крисания Таринская. Да, мы докажем! Рейстлин, что ты думаешь об этом?
Тот вздохнул:
— Я бы с радостью вам помог, но вы же понимаете, что если я вмешаюсь…
— Нет, не надо нам помогать! — в один голос вскричали Крисания и Тас и замахали руками на Рейстлина. — Мы всё сделаем сами.
— Нам нужно приступать к работе. Ближайший выпуск отменим, и снимемся с тобой, — сказал Тас. — Можем поехать на студию прямо сейчас, она не так уж и далеко, называется «Тассельхоф-рекордс». Но я её чаще называю «Не бей лежачего».
— Почему? — опешила Крисания.
— Не знаю, — рассмеялся Тас. — Флинт её так называет. В общем, поехали?
— До встречи, — Крисания не могла поднять глаза на Рейстлина. Её также безумно смущало присутствие Карамона.
— Прощай, игуменья, — Рейстлин вновь поцеловал её руку, отчего Крисания вспыхнула. — Думаю, мы скоро встретимся.

— Что ты ей наплёл? — прямо спросил Карамон брата. — А Тасу ты что наплёл? Ты обманул их, я знаю.
— Брат, — голос Рейстлина был усталым. — Пожалуйста, не лезь ко мне, я прошу тебя. Ты же видишь, что я безумно устал. Ты же видишь, что я валюсь с ног. Лучше бы ты помог мне.
— Но ты…
— Брат, — Рейстлин посмотрел Карамону в глаза. — У меня теперь очень болят плечи. Боюсь, что завтра это превратится в отёки. Ты можешь мне помочь?
Карамон разрывался между желанием помочь своему брату и желанием всё же выяснить правду. В конце концов, первое победило.
— Конечно, Рейст… — Карамон помог Рейстлину снять рубашку и улечься на диван. — Давай я разотру тебе плечи.
— Только не очень сильно, не как в тот раз, когда мне пришлось после этого пить обезболивающие таблетки, — напомнил Рейстлин.
— Хорошо, Рейст, я осторожно.
Широкие ладони Карамона очень аккуратно начали массировать худые костлявые плечи Рейстлина. Тот понимал, что гигант оттаял, но Рейстлин помнил глаза Карамона, которые говорили, что всё равно так он этого не оставит.

Новый день начался для Рейстлина с просмотра телепередачи Таса. Парламент был сломлен, смят и выкинут. Президент довольно потянулся в кресле, чуть не свалив при этом с коленей ноутбук. Теперь была очередь Китиары ходить.
С этим Китиара не замедлила. Буквально через час вся сеть и всё телевидение было переполнено статьями, видеороликами, передачами про терроризм, войну и прочие ужасы. Рейстлин смотрел самый популярный телеканал, одна из самых известных репортёрш — Мари, у неё было прозвище Береговая Улитка — сейчас в прямом эфире бегала вокруг каких-то развалин и опрашивала людей.
— Скажите, — обратилась она к высокому темноволосому человеку, — этот взрыв и правда задел детский дом?
Человек откинул со лба прядь длинных волос:
— Да, — сказал он устало, — мы сейчас разгребаем это всё, но, видимо, здесь уже ничего не осталось. Золотая Луна, — позвал он. В кадре появилась красивая женщина с золотисто-серебристыми волосами. — Нам пора, — сказал он репортёрше Мари. — Нужно отвезти детей в больницу.
Низкорослая Мари попрыгала дальше, а Рейстлин будто бы оглох. Он схватил телефон, как в трансе набрал номер Китиары.
— Алло, — раздалось мурлыканье, — братишка, это ты?
— Кит, ты сошла с ума, — Рейстлин говорил медленно и утвердительно. — Я что, просил тебя взрывать детские дома? Я на что с тобой договаривался? Что ты в ночное время подорвёшь парочку заводов. Ещё для устрашения устроишь теракты в людных местах, но так, чтобы особо никого не задело. Но при этом шороху чтобы было много. Визги, крики и всё такое, — тон Рейстлина всё повышался и повышался. — Китиара, я что просил тебя сделать! По минимуму человеческих жертв! Какого чёрта ты тронула ДЕТСКИЙ ДОМ?! — Рейстлин уже кричал.
— Братишка, спокойно! Послушай, я же не виновата, что эти бездомные дети попались под руку.
— ПОПАЛИСЬ ПОД РУКУ? Китиара, ты в своём уме?!
— Эй, Рейстлин, успокойся, — холодно сказала Кит. — Что тебе эти дети? Ну зацепило их, зацепило. Ну и шут с ними! Я же не знала…
Рейстлин нажал на «отбой», а затем со злостью зашвырнул телефон в угол, отчего несчастный аппарат разлетелся по частям. Затем он вскочил, вполуха слушая репортажи о том, что где-то на периферии точно так же «зацепило» больницу, где-то — дом престарелых, школу, детский сад…
Рейстлин подошёл к ноутбуку и связался с Карамоном.
— Выезжай. Я сейчас спущусь.

Карамон смотрел больше не на дорогу, а углом глаза на Рейстлина. Это был первый раз за много лет, когда брат сел не на заднее сиденье, а рядом с водителем. Карамона беспокоило состояние Рейстлина — его глаза пылали, руки были сжаты в кулаки. Да и куда они ехали? Рейстлин просто указывал дорогу, он не говорил, куда и зачем они едут. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Карамон ткнул пальцем в кнопку магнитолы. Карамон заботливо нашёл Рейстлиновский плей-лист и запустил его в режиме шаффл.
— Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец… — отозвались колонки.
— Выключи этот бред, — резко сказал Рейстлин каким-то странным скрипучим голосом. — Выключи сейчас же!
— Хорошо, Рейст, — Карамон переключил песню.
— Беги мой брат, беги пока не поздно, я видел мир, каким при мне он станет, в нём по пустыням пламя полыхает, в нём меркнет свет и лопаются звёзды…
Рейстлин с каменным выражением вырвал панельку магнитолы и швырнул её через плечо.
— Останови, — сказал Рейстлин через некоторое время.
Карамон припарковался недалеко от какой-то помятой машины. Вокруг лежали осколки бетона, кирпичей, стекла, тут и там взгляд наталкивался на покорёженные машины, а ещё… а ещё на асфальте лежали тела. Машины «скорой» стояли тут же, невдалеке.
— Подожди меня здесь, братец. Я скоро буду.
— Ну уж нет, Рейст. Я пойду с тобой.
Близнецы вылезли из машины. Рейстлин зачарованно смотрел на открывшуюся ему картину. Он ходил меж куч бетона, стекла и кирпича. Его внимание привлекло движение. «Репортёры, — мелькнула мысль. — Только этого не хватало!». Рейстлин бросился в ближайший переулок, относительно не пострадавший от взрыва. Прижавшись к стене, мужчина ждал, пока журналюги уйдут. И вдруг Рейстлин услышал тихое хныканье. Он обернулся.
Переулок оказался тупиком. И у стены, сжавшись в комок, прямо на земле сидело что-то маленькое и грязное. Оно-то и издавало хныкающие звуки.
Рейстлин подошёл ближе и увидел девочку лет шести, которая окровавленными руками вытирала заплаканные глаза. Платье на девочке было такое грязное, что угадать его цвет было просто невозможно. Замарашка равномерно развозила кровь и грязь по лицу и тихо плакала. Рейстлин подошёл и присел на корточки рядом с ней.
— Малышка, ты чья?
— Моя ничья, — послышался голос из-под ладошек, которыми девочка закрывала лицо. — У моя мамы нету.
«Из приюта, — догадался Рейстлин, — Даже разговаривать нормально не умеет. Спряталась, вот её и не нашли».
— Как тебя зовут, малышка?
— Бупу.
— А меня зовут Рейстлин. Твой приют взорвали, ты хочешь домой, да?
Девочка даже перестала плакать и подняла на Рейстлина красные глаза. В них стоял ужас:
— Моя не хотеть в приют, — тихо сказала она. — Моя там плохо. Моя лучше на улицу. Моя не хотеть в приют!
— Тогда может, ты боишься? — спросил Рейстлин. — Не бойся.
— Моя не бояться, — твёрдо ответила Бупу.
Рейстлин растерялся.
— Тогда чего же ты плачешь?
— Моя порезаться! — девочка протянула к Рейстлину окровавленную ладошку.
— Рейст! Ты где, я везде тебя… — послышался голос Карамона. Гигант буквально ворвался в тупик и увидел такую сцену — Рейстлин сидит над девочкой, лицо которой в крови. — Рейст! Что ты…
Рейстлин тем временем посмотрел на ладошку Бупу. Она была рассечена большим осколком стекла, и несколько маленьких кусков застряли под кожей. Неудивительно, что малышка так плакала. Кровь текла струйкой по предплечью, капая на землю.
— Бупу, пойдём со мной, — сказал Рейстлин. — Пойдёшь?
Девочка закивала и протянула Рейстлину здоровую руку. Маленькой ладошкой она цепко схватила мужчину за пальцы и теперь с недоверием поглядывала на Карамона, наполовину спрятавшись за ногой Рейстлина.
— Пойдём, Карамон, — вздохнул Рейстлин. — Поехали отсюда.
— Рейст, а что...
— Карамон, — Рейстлин просил, не приказывал. Карамон сдался.

Сразу же по приезде домой Рейстлин провёл небольшую операцию по извлечению осколков стекла из руки Бупу. А заодно и сшил глубокий порез (у Рейстлина было медицинское образование). Ассистировал Даламар. Девочке вкололи местную анестезию и всё прошло удачно. После чего Бупу отправилась есть и спать.
На поиски в огромном доме телефона взамен разбитого у Рейстлина ушло два часа. Но он упорно искал, приговаривая себе под нос: «Ну же, он был где-то здесь!». Семь раз он накричал на Даламара в духе: «Что встал тут! Помоги найти телефон!», и ещё четыре раза: «Что ты бегаешь у меня под ногами, пшёл вон!». Бедный Даламар не знал, куда ему податься, чтобы не схлопотать. В конце концов, он решил убраться с глаз шалафи подальше, авось не зацепит.
В конце концов, Рейстлин бросил бесполезные поиски и пошёл в «Скайп».
— Братишка, ну как, ты поостыл немного? — красивое лицо Китиары появилось на экране. — С тобой уже можно разговаривать?
— Так, сестрица, — Рейстлин был зол как никогда после двухчасового беганья по дому. — Ты сейчас же прекращаешь эти выкрутасы, иначе я прекращаю финансирование. Делаешь так, как я сказал. Чёткий план я тебе дам, так что не увернёшься. И дурочкой прикинуться тоже у тебя не выйдет. Так что давай-ка Китиара, прекращай свои пляски.
Лицо Кит стало таким, как будто бы её заставили понюхать навоз. Но было видно, что теперь она точно не намерена самовольничать, потому что финансы для неё много значили.

Рейстлин успел много чего сделать за эту неделю. Например, руками Таса выпустить передачу о том, что теракты — это дело рук Парламента. Люди сами требовали власть президента. Но Рейстлину было мало быть просто президентом.
Карамон всё это время был мрачнее тучи и изредка хмуро посматривал на своего брата-близнеца. В конце концов, он не выдержал первым. В один прекрасный момент, когда они ехали навестить игуменью Крисанию, Карамон ни с того ни с сего резко остановился у обочины и повернулся к Рейстлину.
— Рейст, хватит! — почти выкрикнул Карамон. Звучало это странно, учитывая, что до этого они молчали.
— Что хватит? — недоумевал в свою очередь Рейстлин. — Если ты имеешь в виду, что хватит мне жить, то об этом полстраны мечтает, ты меня не удивил, — Рейстлин, правда, умолчал о том, что оставшаяся половина страны мечтает, чтобы он жил вечно.
— Хватит, ты же видишь, что происходит! Все эти взрывы… прекращай это безумие! Нельзя убивать людей!
— Карамон, заткнись и поехали.
— Нет, Рейст. Либо ты заканчиваешь с этим, либо…
— Либо что? — язвительно спросил его брат. — Ты убьёшь меня?
— Может и так, — после паузы тихо сказал Карамон. — Но я намерен прекратить весь этот ужас. Какой же это президент, любящий свою страну, если он позволяет твориться всему этому… — последнее гигант сказал уже совсем тихо, но, тем не менее, Рейстлин услышал.
Карамон крутанул руль и снова выехал на дорогу. Они продолжили путь. Слова Карамона заставили Рейстлина задуматься.

— И вот, я здесь, и я умоляю тебя, игуменья, мне помочь, — закончил свою речь Рейстлин.
Крисания участливо смотрела на него. Пару раз во время пламенных слов, что он ей говорил, она даже брала его за руки, но потом краснела и тут же отдёргивала ладони, будто обжёгшись.
Они сидели друг напротив друга, как в самый первый их разговор в библиотеке, но теперь рядом не было никаких столов. И ничего не тикало.
— Я с радостью помогу тебе, Рейстлин, я сделаю всё, что ты скажешь! — Крисания, наконец, дала волю чувствам и бросилась на колени перед Рейстлином. — Да, смерти — это ужасно, это очень плохо, я знала, что Парламент способен на такое, я сделаю всё, что от меня требуется, чтобы прекратить эту войну! Что мне нужно сделать? Скажи мне — и я сделаю.
Рейстлин встал с кресла и быстро поднял Крисанию с пола, обхватив за талию. И так и остался стоять. Крисания чувствовала, как мурашки в страшном танце разбегаются по коже, а в животе что-то начало тянуть.
— Крисания, — тихо сказал Рейстлин. — Люди не верят мне. Ведь я всего лишь президент — помнишь, что я рассказывал тебе в тот раз?
Та только кивнула — разговаривать сейчас она не могла. Если бы Рейстлин отпустил её, она бы упала без чувств.
— Им нужен человек, которому они будут верить, причём верить безоглядно. Человек, который будет между ними и богом. Только так я смогу установить порядок.
С большим усилием Крисания очень тихо прошептала:
— Ты говоришь о священнике?.
— Я говорю о самодержце, ведь священник не может править. У священника своя ипостась — церковь. А власть — это для монарха.
Крисания вновь слабо кивнула и почувствовала, как подгибаются её ноги. Однако Рейстлин держал её крепко, при этом не причиняя ни малейшего дискомфорта.
— Но чтобы стать монархом, нужна поддержка церкви. Нужен кто-то, кто скажет, что этот человек достоин стать монархом. Нужен человек, который будет это точно знать. Священник это точно знает.
— Ты достоин… — пролепетала Крисания. Она подумала, что сейчас точно упадёт в обморок, но она была не права, ведь сейчас же Рейстлин приблизил своё лицо к её лицу и тихо зашептал:
— Игуменья Крисания, я должен попросить у тебя самое святое. Но я не могу иначе, потому что я хочу спасти свою страну. Ты вправе отказать мне и не захотеть меня после этого видеть… но я должен попытаться, я должен спросить.
Крисания чувствовала на своём ухе его дыхание и теряла сознание от этого ощущения. Она почти не слышала, что он говорит. Она улавливала только общий тон его красивого завораживающего голоса, который обволакивал её, как паутина. Она закрыла глаза.
— Всё, что угодно, — одними губами прошептала она.
— Крисания, ты станешь моей женой?
— Да, — без колебаний ответила она. — Я стану твоей женой и помогу тебе… — её дыхание прервалось, она судорожно вздохнула, и вдруг почувствовала совершенно новое ощущение, то, чего доселе она не чувствовала никогда — ощущение чужих губ на своих губах.

Страна единогласно приняла монарха-самодержца Рейстлина Маджере. Испуганные люди обратились к тому, что они считали незыблемым — к церкви. Игуменья Крисания испросила разрешения у патриарха Элистана ради спасения страны выйти замуж за Рейстлина и нарушить свой обет. Патриарх разрешил и даже дал поддержку — уж больно Крисания убедительно говорила про Рейстлина, какой он хороший.
И вот Рейстлин Маджере наконец-то стал самодержавным правителем. Люди уже относились к нему совершенно по-другому — как к помазаннику божьему, а не как к обычному человеку, который когда-то победил на выборах.
Рейстлин по-прежнему жил в своём загородном доме…
— Рейстлин… — Крисания смотрела на него глазами, полными слёз.
— Женщина, отвяжись! — рявкнул он на неё. — Я что, непонятно сказал?
— Но ведь я люблю тебя…
Рейстлин вздохнул и прошёлся туда-сюда.
— Крисания, ты что, глупая? — недоумённо спросил Рейстлин.
Та только всхлипнула в ответ.
— Так вот, раз мы выяснили, что это не так… — Рейстлин снова прошёлся туда-сюда. — Тогда давай, уходи отсюда.
Крисания не шелохнулась.
— Катись, я сказал! — крикнул Рейстлин. Кричал он крайне редко. Но сейчас он считал, что есть достойный повод.
Крисания повалилась в кресло рядом и беззвучно зарыдала. На лице Рейстлина промелькнули эмоции, и он мгновенно успокоился.
— Крисания, — Рейстлин подошёл к плачущей женщине и поднял её с кресла. — Ты понимаешь, что я тебя не люблю?
— Но ты же говорил другое… — даже с заплаканными глазами Крисания оставалась очень красивой.
Рейстлин подавился тем, что хотел сказать. Он вспомнил, когда говорил ей такие слова. Он вспомнил её руки, её губы, запах её волос, её тело. Рейстлин посадил Крисанию обратно в кресло и, закусив губу, отвернулся.
— Я врал, — после паузы ответил он. — Я тебе врал, понятно? — он повысил тон.
Женщина вновь беззвучно заплакала. Её тело сотрясалось от рыданий, которые она не могла сдержать.
— Ты должна выполнять при мне обязанности фона, да и то не всегда. Так что катись в свой монастырь. Когда будет надо, я буду посылать за тобой Карамона…
Рейстлин не договорил. Крисания внезапно схватила свою сумочку и, открыв её, вытряхнула её содержимое на пол. В числе прочих предметов выпал листочек, аккуратненько упакованный в файл. Крисания подобрала его и сунула Рейстлину в руки.
Лицо монарха принимало самые разные оттенки и выражения, пока он читал.
— Липа, — категорично сказал он, когда прочитал. — Это всё неправда.
Крисания вытерла слёзы и пошла к двери.
— Тогда мне и правда пора в мой монастырь!
— Нет, — Рейстлин быстро поймал Крисанию за руку. — Ну уж нет. Я намерен проверить это. Я, знаешь ли, имею медицинское образование.
Крисания посмотрела на него с ужасом. Она попыталась вырвать свою руку, но хватка Рейстлина была железной.
— Поживёшь у меня… в северном крыле. В монастыре тебя не хватятся. Так что ничего. А я посмотрю на развитие событий. И если ты мне соврала и эта твоя бумажка — липовая… — глаза Рейстлина хищно блеснули.
— Отстань от меня! — Крисания отчаянно вырывалась, но её попытки оставались тщетными. — Не трогай меня, слышишь! Помогите!
— Кричать бесполезно. Здесь никого, кроме меня и Даламара. На его помощь не рассчитывай. Он уже получил от меня за ложь.
Крисании стало действительно страшно. В считанные минуты её муж из заботливого и ласкового человека превратился в маньяка. И никто не поможет…

Карамон опрокидывал уже третий стакан самогона. Он сидел в компании Флинта и Таса у них дома.
— Моя жизнь кончена. Рейст не хочет меня видеть. Крисания исчезла куда-то. А Тика говорит, что я должен как-то исправить ситуацию.
— И правильно говорит твоя жена! — хмыкнул Флинт, пиная под столом Таса. Тот быстро и незаметно убрал со стола бутылку самогона. — А кто, если не ты? Карамон, подумай хорошенько? Что твой ненормальный братец мог сделать с Крисанией?
— Её уже сколько никто не видел? — влез в разговор Тас. — Представь, как сейчас ей. Наверняка она боится, она напугана. А ты говоришь, что твоя жизнь кончена. Надо как-то помочь ей, разве ты так не думаешь?
— Нет, Тассельхоф, он не думает, разве ты не видишь? Он вообще не думает, — презрительно заключил Флинт. — Он сейчас похож на размазню. Он не собирается спасать несчастную женщину. А вдруг она уже…
— Нет! Не говори так, Флинт! — послышался голос Тики. Рыжеволосая зеленоглазая красотка — жена Карамона — стояла в дверях. — Не надо так говорить. Крисания такая милая, такая добрая… Такая красивая… — это Тика произнесла уже едва слышно и как-то подавленно.
— Тика, — пьяный Карамон повернулся к жене и посмотрел на неё осоловевшими глазами.
— Карамон, — в голове Тики слышались стальные нотки. — Ты пойдёшь и выяснишь, что случилось с Крисанией. И если с ней случилось что-то плохое, — здесь Тика всхлипнула, но быстро утёрла слёзы, — то ты немедленно накажешь виновных.
— Почему я? — заплетающимся языком спросил Карамон.
— Потому что ты единственный, кто может пройти к дому Рейстлина! — в один голос закричали на него все.
— Единственный? — всё ещё не понимал Карамон. И тут хмель внезапно выветрился в долю секунды. — Ну конечно же! Собаки! Я единственный, кто может мимо них пройти! — Карамон вскочил со стула так быстро, что опрокинул стол на Таса и Флинта, благо на этом столе ничего не было.
Карамон заключил Тику в объятия и поцеловал:
— Ну что бы я без тебя делал, любовь моя?
Тика зарделась.

Рейстлин устало потёр глаза. Он уже несколько часов сидел над различными подсчётами, и всё у него выходило плохо.
Либо нужно было больше человеческих жертв во время взрывов, но меньше жертв экономических… либо одно из двух. Ему совершенно не нравилось положение дел. Природный острый ум не давал ответов на многие вопросы. Как исправить эту ситуацию, а как вот эту… теперь обязанности не свалишь на Парламент, теперь есть только он — самодержавный монарх.
«Ладно, отвлекусь, — решил Рейстлин. — Надо бы проверить, как там Крисания».
Крисанию он поселил в северное крыло, куда сейчас и направлялся. Там было четыре комнаты на высоте четвёртого этажа, все окна были зарешёчены. Еду Крисании приносил Даламар. Иногда свою жену навещал Рейстлин, справлялся о её здоровье. Крисания после того самого дня, как показала злополучную бумажку, как будто превратилась в мраморную статую. Впрочем, Рейстлину и не нужно было больше.
В одном из коридоров Рейстлин встретил Бупу, которая, за неопределённостью своей судьбы, пока жила у него.
— Привет, Бупу, — улыбнулся Рейстлин.
— Привет. Куда твоя идти?
— Я иду навестить Крисанию.
— Можно моя с тобой?
Рейстлин обдумал эти слова. Скажи он «нельзя» — Бупу бы подчинилась без разговоров. После того, как Рейстлин вынул из её руки осколки стекла и зашил ей руку, Бупу души в нём не чаяла и считала его чуть ли не отцом. «Чуть ли» — потому что для неё это было недосягаемое счастье.
Отказывать ребёнку Рейстлин не видел причины.
— Пойдём.
Они добрались до входа в северное крыло. Рейстлин быстро набрал код, открыл железную дверь и вошёл. Бупу тут же увлекло новое помещение, она побежала рассматривать все новые предметы во всех комнатах.
— Крисания, — позвал он. — Я пришёл тебя навестить. Как ты себя чувствуешь? — последние слова он произнёс особенно едко.
Ответ послышался откуда-то издалека. Рейстлин ничего не разобрал. Дальше послышался звук спускаемой воды, а затем кто-то включил кран.
Потом Крисания вышла из туалета. Её шатало. Она повалилась на диван, едва держась в сидячем положении. Только самообладание и воспитание не позволяло ей завалиться с ногами на этот диван и уснуть на нём же.
— Отстань, — прохрипела она. — Мне плохо. Уходи.
— Ты отравилась? — участливо спросил Рейстлин.
Крисания прошептала что-то, но мужчина не разобрал, что. Судя по всему, это была нецензурщина, поскольку после этого последовало отчётливое: «Прости меня, Господи!».
Только сейчас Рейстлин заметил, что Крисания была нежно-салатового оттенка. На что, на что, а на мрамор она сейчас точно не была похожа. Ладони Рейстлина вспотели. А что если…
— Ты… отравилась? — вновь спросил он, уже не чувствуя прежней уверенности.
— Я же сказала, уходи, — прошептала Крисания.
Взгляд Рейстлина остановился на журнальном столике с остатками обеда.
— Чёрт! Солёные огурцы и клубника со сливками! Конечно же, ты отравилась! Ты врёшь мне! — Рейстлин потерял контроль над собой, повысив тон. Но в голосе его слышались нервные нотки.
Крисания сжалась в комок и зажмурилась. Она была уверена, что Рейстлин ударит её. Однако ничего не последовало. Крисания открыла глаза и увидела Карамона, скалой возвышающегося между ней и Рейстлином.
— Отойди от неё, Рейст, — сказал гигант.
— Карамон, уйди, это не твоё дело… — начал было Рейстлин, но Карамон не дослушал:
— Посмотри на бедную женщину. Посмотри, что ты с ней сделал! Отойди от неё.
— Карамон, ты даже не знаешь…
— Сейчас же отойди от Крисании и не смей к ней прикасаться, Рейст!
— Ты даже не знаешь в чём дело!
Близнецы свирепо смотрели друг на друга.
— Я пришёл сюда для того, чтобы положить всему этому конец, — произнёс Карамон после паузы. — Ты больше не будешь мучить Крисанию.
— Я…
— Нет, Рейст. Хватит «я». Крисания, позволь, — Карамон подал женщине руку, она встала с дивана. Она тяжело опиралась на большую руку Карамона, её шатало, щёки запали, под глазами обозначились тёмные круги, а цвет лица теперь стал землистым. — Ей нужно ко врачу. Крисания?
— Да, — пробормотала та, — врач знает… мне нужно, да. Что-то пошло не так, этого не должно быть… наверное…
Рейстлин в ужасе смотрел на Крисанию.
— Я…
— Хватит «я», — вновь повторил Карамон. — Ты позволишь? — спросил он у Крисании. Та слабо кивнула. Карамон взял её на руки. — Я повезу её в больницу, а ты как знаешь. И учти, что я вернусь. И тогда…
— Не трогай его! — это была Бупу, про которую уже все успели забыть. Оказывается, она слышала каждое слово, поскольку всё время была здесь. Девочка встала между Рейстлином и Карамоном, раскинув маленькие ручонки, как бы защищая Рейстлина.
— Я вернусь, — пообещал Карамон и вышел.

Рейстлин зашёл к себе в кабинет и пустым взглядом обвёл помещение. Затем как в трансе подошёл к столу, на котором лежала пачка бумаг, работу с которыми он так и не закончил. Рейстлин медленно сел за стол, затем взял первый лист, затем второй…
Диаграммы, графики, счета, отчёты…
Словно безумный, Рейстлин вдруг разорвал несколько листов, которые держал в руках. А затем с криком расшвырял по полу всё, что до этого мирно покоилось на столе, всё то, что он так долго сортировал по датам, по числам…
Рейстлин вскочил со стула и перевернул стол. Затем зашвырнул в стену стулом. Потом Рейстлин сел прямо на пол, на смятые клочки бумаги. Рейстлин уткнулся лбом в колено. Слёзы полились сами собой.
«Я хотел власти — я её получил! Но на что мне эта власть теперь? Из меня плохой правитель. Оставался бы президентом… Я не способен на то, чтобы быть монархом…».
Скрипнула дверь, Рейстлин быстро стёр слезы.
— Твоя сидеть на полу, твоя простудиться.
Бупу подошла к Рейстлину и положила руку ему на плечо.
— Не сиди на полу.
— Конечно, малышка, — тихо сказал Рейстлин. — Сейчас встану.
Но встать он не успел — в комнату зашёл Карамон. Лицо его было суровым, взгляд ледяным.
— Твоя не трогать его! — взвизгнула Бупу, загораживая Рейстлина, будто живой щит.
— Отзови свою дрессированную девочку, — сказал Карамон. — А мы с тобой поговорим.
— Бупу, — ласково сказал Рейстлин, — иди к себе, поиграй. Иди, малышка. Это мой брат. Мы с ним будем разговаривать о работе. Иди, Бупу.
— Нет, — отчаянно замотала головой девочка. — Нет! Его плохой. Моя не уйти.
Карамон немного растерялся. Что делать с ребёнком, он не знал. Вышвыривать её отсюда означало применять насильственные меры, а обращаться так с детьми Карамон считал ужасным и аморальным.
— Бупу, я сейчас приду, — продолжал уговаривать девочку сидящий на полу Рейстлин. — Всё, можешь поцеловать меня в щёку и идти.
Перед Бупу явно встал нелёгкий выбор. Первый раз ей позволили поцеловать Рейстлина. В конце концов хитрая Бупу быстро чмокнула Рейстлина в щёку, но никуда не ушла. Рейстлин поднялся с пола, взял девочку на руки и сам чмокнул её в румяную щёчку.
— Ну всё, иди к себе.
Не подчиниться после этого Бупу не смогла. Она, порозовев и смутившись, быстро поскакала к двери, и вдруг раздался вой и грохот падения чего-то большого. На бегу Бупу с ехидным лицом пнула Карамона в голень. Тот свалился, как подкошенный. Девочка, выполнив миссию по спасению любимого ею Рейстлина, благополучно скрылась в проёме двери.

Карамон всё говорил и говорил. Рейстлин стоял к нему спиной, и, как совсем недавно, смотрел в окно. Собак не было видно.
— Рейст, так нельзя, — в конце концов, сказал Карамон. — Ты… ты понимаешь это?
Вместо ответа Рейстлин подошёл к картине с белым кроликом, отодвинул её. За ней оказался сейф. Рейстлин открыл его, вытащил оттуда какую-то бумажку, затем нашёл в разрухе ручку.
— Карамон, ты поможешь мне? — спросил Рейстлин решительно. — Ты можешь мне помочь? Мне сейчас очень нужна твоя помощь. Прошу тебя, брат.
— Что ты опять задумал? — настороженно отозвался Карамон.
— Я… я устал. Ты тут сам разберёшься без меня?
— Что ты хочешь этим?..
— Я устал, Карамон. Пожалуйста, помоги мне. Ты готов?
Карамон, ещё не вполне понимая разумом, но уже почувствовав сердцем, кивнул. Рейстлин положил бумажку на широкий подоконник, разгладил её, быстро пробежал глазами по тексту, а затем поставил красивый росчерк внизу. Затем он протянул бумагу и ручку Карамону.
— «Я, самодержавный монарх Рейстлин Маджере…», — начал вслух читать Карамон. Дойдя до середины, он закашлялся, а прочитав полностью, поднял на Рейстлина круглые от удивления глаза. — Рейст, нет…
— Карамон, я очень тебя прошу. Пожалуйста…
Карамон смотрел в глаза брата. Он увидел там смертельную усталость.
— Но как же я…
— Ты сможешь, я это точно знаю. Ты как раз справишься куда лучше меня. Я просто уверен в этом.
— А как же Крисания? А как же Бупу? А как же Даламар, в конце концов! Мне его куда девать?
— Насчёт Крисании и Бупу не беспокойся. А Даламар… он всегда хотел быть в Парламенте.
— Но… но я же ничего не умею, ничего не могу!
— Ты всё умеешь, брат. И я тебе для этого не нужен. Подпиши, прошу тебя, — Рейстлин посмотрел на то, как Карамон дрожащей рукой ставит корявую роспись на красивой бумаге с водяными знаками и золотой печатью.
— Рейст… — Карамон посмотрел на брата. Слёзы текли по щекам гиганта, но ему не перед кем было стесняться. — Рейст…
— Да, и ещё, Карамон… прости меня, я…
Карамон не дал брату договорить. Он стиснул его в объятиях и, зарывшись в белые волосы, рыдал. Рейстлин украдкой стёр появившиеся слёзы и всё же отстранился.
— Ну, в общем-то всё. Мне пора. Удачи тебе, Карамон.
— Рейст… мы ещё увидимся?
— О, братец, ну конечно же увидимся, ведь я назначил тебя наместником монарха, а не передал тебе власть. Но не забудь пункт 6.4.
— Не забуду.
Рейстлин уже почти дошёл до двери, когда его окликнул Карамон:
— Кстати, Рейст… ты не тяни долго. Скоро у тебя будет маленький племянничек!
Рейстлин тихо улыбнулся и пошёл дальше.

Малышка Бупу носилась по частному самолёту модели «Циан-Кровавый», радуясь своему первому в жизни полёту. Могла ли она мечтать об этом, проведя шесть лет в приюте? Могла ли она мечтать, что сам Рейстлин её удочерит? Счастье переполняло Бупу, и девочка чувствовала себя похожей на воздушный шарик.
Недалеко на диванчике сидели Рейстлин и Крисания. Бывший монарх обнимал бывшую игуменью и нежно целовал её шею.
— А ты кого хочешь, мальчика или девочку? — спросила Крисания.
— А мне всё равно, — признался Рейстлин. — Именно поэтому я настаивал, чтобы ты не ходила на УЗИ. Пусть это будет сюрпризом.
Крисания рассмеялась и поцеловала Рейстлина.
— Кстати, я всё хотела тебя спросить, что же произошло. Всё вышло так чуднО — ты просто приехал в больницу вместе с Бупу и забрал меня… а потом мы сели в самолёт…
— Я ушёл от обязанностей монарха, — пожал плечами Рейстлин. — Назначил Карамона наместником. Он точно справится лучше меня. По крайней мере, сейчас.
— И ты… навсегда отдал ему власть? — удивилась Крисания.
— Нет, я… — Рейстлин поморщился. — В общем, посмотрим. Я ему её пока отдал. Потом как-нибудь решу. А сейчас я хочу отдохнуть. Малышка Бупу никогда не была в других странах, да и тебе нужен отдых, — Рейстлин погладил Крисанию по животу. — И малютке тоже.
— И всё же, ты так и не сказал, куда мы летим.
— В Новую Зеландию. Там очень красиво и чисто. Поживём там некоторое время. Надоест — вернёмся обратно.
Крисания ахнула:
— Но для того, чтобы жить в Новой Зеландии, нужно специальное приглашение. И дают его далеко не всем!
— Не волнуйся, — Рейстлин достал из рукава пиджака зелёную карточку. — Дело в шляпе. Это приглашение на двоих. А Бупу ещё ребёнок, ей можно и без него.
Крисания прижалась к плечу Рейстлина. Тот ткнул кнопку стоящего рядом приёмника. Вначале они послушали новости о том, что народ любит и боготворит наместника Карамона Маджере, который сейчас правит за монарха Рейстлина Маджере. Передавали, что перед уходом Рейстлин Маджере подписал конституционную монархию, и Парламент вновь вступил в силу. Передавали, что секретарь Даламар ушёл в Парламент, что секретарём Карамона является его жена Тика. Рейстлин слушал это и улыбался.
А потом зазвучала песня.
— Судьба не зря, наверное, велела, чтоб оба мы остались не у дел… Любимой быть — вот всё, что я хотела, любимым быть — вот всё, что я хотел.
Рейстлин не стал выключать приёмник. Он только сделал чуть тише, потому что Крисания пригрелась на его плече и уснула. Малышка Бупу подсела с другой стороны, свилась клубочком возле руки Рейстлина и тоже засопела.
Самолёт летел дальше…

[b]Конец. Нет, ещё не конец. Ещё эпилогhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b]

Китиара сладко потянулась и вылезла из кровати Даламара.
— Ну, где твой сюрприз? — спросила она, стоя нагишом посреди комнаты, никого не стесняясь.
Даламар, уже одетый, отчаянно рылся во всех ящиках, пару раз заглядывал под кровать, носился по комнате с огромной скоростью. Китиара теряла терпение.
— Ну? — наконец сказала она более чем недружелюбно.
— Не знаю. Оно куда-то пропало.
— Оно? Да что это вообще было? Как хоть выглядело?
— Ну, такая маленькая зелёная карточка. Это было приглашение на двоих в Новую Зеландию!
— Что? — взвыла Кит. — Ты профукал приглашение в Новую Зеландию! Идиот! Кретин! Я убью тебя! А ну иди сюда, новозеландец отмороженный!
Даламар с воплями: «Китиарушка, ну я не знаю, где оно может быть» помчался по коридору, голая женщина бежала за ним…

Только одна ночь

[b]Автор/b] я (Лин Тень)
[b]Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я
[b]Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] "Только одна ночь"
[b]Дисклеймерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] герои принадлежат Маргарет Уэйс и Трейси Хикману, я взяла их с целью сотворить AU
[b]Предупреждениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] таймлайн несуществующий. Внимательный читатель поймёт, что этого эпизода никогда не могло бы быть
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] G
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] гет, AU
[b]Пейрингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин/Крисания
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] романтика
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Крисания Таринская, Рейстлин Маджере, Тандар, Даламар Арджент, Карамон Маджере, Танис Полуэльф
[b]Саммариhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Даламар. И я бы попросила тебя впредь не обсуждать со мной подробности личной жизни человека, которого уже давно нет в живых, — тут Крисания снова не выдержала и повысила тон: — Человека, каким тебе никогда не стать!
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.
[b]Пометкиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] автор не читал "Tears of the Night Sky" и надеется никогда его не прочесть. Поэтому пишет AU
[b]Благодарностиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Огромнейшее, необъятнейшее спасибо Alcyon за иллюстрацию к фанфику.





Пальцы Рейстлина коснулись Крисании. Тонкие изящные пальцы, которые могли быть такими нежными, а могли быть цепкими, могли причинять боль. Волшебник откинул со лба прядь волос жрицы и осторожно провёл рукой по щеке Крисании.
— Она не умерла, — прошептал он. — Еще не умерла...
Его голос... как бы она хотела слышать его всегда! Как бы она хотела, чтобы он прикоснулся к ней ещё раз. Мысли молодой жрицы плыли в тумане, вокруг был мрак, она едва ли понимала, что происходит. Крисания лишь знала, что здесь есть Рейстлин, а значит, опасности не страшны.
— Да, — послышался другой голос, более низкий, хотя и очень похожий по интонациям. Знакомый голос. — Оставь ее. Дай ей умереть в мире!
Карамон! Конечно же, это Карамон. Умирать? Но она не собирается умирать, зачем?.. А может быть, разговор вовсе не про неё?
— Она останется жить, если ты вынесешь ее через Врата, — это вновь Рейстлин, его голос жрица не спутала бы ни с одним другим на Кринне. В сознании Крисании возник образ Рейстлина, и сердце забилось быстрее.
Но почему же темно, как в Бездне?
— Да, она останется жить, — в голосе Карамона слышалась горечь. — И ты тоже, Рейстлин. Я вынесу Крисанию из Врат, а следом за нами придешь ты! — гигант, наверное, был зол. Почему он злится на Рейстлина, что он ему сделал? Если бы только Крисания могла вмешаться... но она не чувствовала в себе сил даже открыть глаза. Она бы объяснила им, что совсем не собирается умирать.
— Спаси ее! — вскрикнул маг. Странно, ведь он никогда не кричал. В его голосе послышались истеричные нотки, как будто бы последняя надежда уходила.
Но зачем, от кого он хочет спасти её, Крисанию?
— Нет, — упрямо ответил Карамон.
Затем что-то произошло, но молодая женщина не смогла бы точно сказать, что именно, поскольку она по-прежнему ничего не видела. Вокруг был только кромешный мрак. Следующая фраза была произнесена Рейстлином уже абсолютно спокойно:
— Возьми Крисанию, возьми вот это и ступай!
Карамон медлил, не отвечая.
— Бери же! — выкрикнул Рейстлин, вновь сорвавшись.
Он закашлялся. Крисания захотела встать, пойти на голос, нужно сейчас же прочесть исцеляющую молитву... но женщина поняла, что не владеет своим телом. Жрица лежала на какой-то жёсткой поверхности, а её рука сама сжимала медальон Паладайна. Крисания забеспокоилась — что же произошло?
— Бери... — выдавил из себя волшебник между двумя приступами кашля. — Когда выйдешь... с той стороны — воспользуешься им, чтобы замкнуть Врата.
Карамон вновь молчал. Как будто бы между ними происходила мысленная беседа, и Крисания слышала половину её — только то, что говорил волшебник.
— Я не лгу! — прорычал Рейстлин. — Я лгал тебе раньше, но не сейчас. Попробуй, и ты сам поймешь. Смотри, я снимаю с тебя замораживающее заклятие. Больше я ничего не могу, и если ты обнаружишь, что я солгал, то можешь меня убить. Я не сумею остановить тебя!
Так вот оно что! Врата... Врата в Бездну. Мысли Крисании начали приходить в порядок. Значит, Рейстлин решил её спасти?.. И поручил это Карамону? Но зачем?
— А теперь торопись, — холодно сказал Рейстлин. — Я помешаю Властительнице последовать за вами, но надолго меня не хватит.
Послышался судорожный вздох Карамона, затем воин убрал меч в ножны.
— Что... что будет с тобой? — хрипло спросил он, опускаясь возле Крисании, чтобы поднять ее на руки.
— Спеши, Карамон. Она идет...
Она. Такхизис.
Воин осторожно поднял жрицу. Голова Крисании прислонилась к широкой груди Карамона, и воин сделал несколько неуверенных шагов. Затем он обернулся к брату.
Рейстлин хочет остаться здесь один, на вечные мучения. Нет!
— Слюнтяй! Идиот! Какое тебе дело до того, что будет со мной! — взорвался Рейстлин. — Уноси ноги, дурак!
"Он же просто хочет, чтобы Карамон поскорее ушёл", — в ужасе подумала жрица.
— Прощай, брат, — тихо сказал воин. Держа на руках Крисанию, Карамон повернулся и пошел прочь.
Нет, она не оставит Рейстлина в Бездне! Лучше она умрёт с ним! Крисании захотелось вырваться из сильных рук Карамона. Ей хотелось кричать, толкаться и брыкаться, но тело непослушное тело висело мешком. Вокруг по-прежнему было темно, и Крисания не могла видеть, что происходит, но в темноте остальные чувства обострились. Чарующий запах роз, всегда окружающий Рейстлина, исходящий от его мантии, удалялся по мере того, как Карамон шагал к Вратам.
Жрице захотелось хотя бы крикнуть, чтобы они знали... чтобы он знал... но она не смогла и этого. Рука женщины по-прежнему сжимала медальон, хотя в этом уже не было надобности.
Порыв ветра заставил волосы Крисании взметнуться. Он принёс с собой причудливую смесь запахов магической лаборатории. Значит, Врата близко.
Нет!
Если бы жрица могла, она бы сейчас плакала.
— Это Рейстлин? — недоумением спросил кто-то. Знакомый голос. Крисания слышала его когда-то давно... в прошлом. Или в будущем? Кажется, этот голос принадлежал тому полуэльфу, Танису.
— Госпожа Крисания, — ответил ему другой. Его она узнала сразу — это был ученик Рейстлина, тёмный эльф Даламар.
— Может быть, она еще жива! — вновь сказал Танис.
— Для нее лучше было бы умереть, — сухо прокомментировал Даламар, и Крисания не могла не согласиться с ним.
— Побудь с ней, Танис, — услышала жрица голос Карамона. — Я должен закрыть Врата.
"Отнеси меня обратно! — хотела крикнуть женщина. — Отнеси меня к нему!".
Вдруг перед мысленным взором Крисании возник прекрасный воин в платиновых доспехах. Если бы женщина могла, она бы упала на колени, но ей было отказано даже в слезах... Паладайн обратился к своей жрице, сказав: "Рейстлин останется там, потому что это единственный способ спасти мир".
"Я знаю, — смиренно ответила Крисания. — Но позволь мне быть с ним!".
"Нет, дочь моя. Ты будешь жить. Но не беспокойся о Рейстлине, я позабочусь о нём".

* * *
— Нет... — прошептала Крисания и проснулась. Было темно, хотя жрица точно знала, что солнце уже встало. Просто она его не видела. Точно так же, как тогда, в Безде, она не видела Рейстлина.
Теперь для Крисании всегда было темно — и днём, и ночью, но это была меньшая из потерь, понесённых ей когда-то. Женщина старалась не думать об этом, но сон упорно возвращался к ней, не давая забывать о прошлом.
Не давая забывать о Рейстлине...
Крисания всегда поскорее старалась переключиться на что-то другое. Вот и сейчас она встала и привычными движениями направилась к умывальнику. Вещи в её комнате всегда стояли на своих местах, поэтому за долгие годы жизни в вечной темноте она отлично научилась ориентироваться и без помощников.
Женщина привела себя в порядок, переоделась и открыла дверь. Тандар, как всегда, ждал свою хозяйку, чтобы отвести её на завтрак. Крисания рассеянно ела, не чувствуя вкуса, всё время думая о том, что она что-то забыла. "Я просто старею. В конце концов, мне уже не двадцать пять лет... Возможно, я действительно что-то забыла. Потом вспомню".
В конце концов, Посвящённая выкинула из головы эти мысли и решила заняться делами. "От этого точно будет больше пользы, — сказала она себе, — чем от глупых самотерзаний".
До обеда Крисания работала. Лето выдалось необыкновенно жарким, и с каждым дневным часом температура всё повышалась, а солнце палило всё сильнее, и каменные стены Храма уже не спасали от жары и духоты. Однако жрицу это не смущало, она выполняла все свои обязанности, меж тем как её помощники — те, кто за неё писал, те, кто читал ей — менялись каждые два часа. Настало время обеда, и молодой жрец робко предложил Крисании поесть. Посвящённая всегда слышала странные нотки в голосе этого молодого человека. Насколько она могла судить, он влюблён. Причём в неё.
"Что ж, значит я неплохо выгляжу для своих лет", — мрачно пошутила жрица. Она-то сама не могла себя увидеть.
От еды женщина отказалась, но велела покормить Тандара. Только когда тигр не стал есть, но выпил всю предложенную воду, женщина заметила, что ему-то хуже всех.
— Прости меня, — улыбнулась Крисания. — Тебе наверняка очень душно в этих стенах. Давай прогуляемся немного, хотя сейчас очень жарко.
Однако выйти они решились только когда солнце уже клонилось к западу. Посвящённую отговорили гулять в обеденное время — можно было запросто обгореть на солнце.
Слепая жрица и её поводырь вышли в сад, окружавший Храм Паладайна. Обычно Крисания прогуливалась по вечерам, но сейчас она прервала работу ради Тандара. По её мнению на улице было гораздо хуже, чем в помещении, но тигру сад нравился больше. Крисания села на лавку, спрятавшись в тени большого дуба. Она думала о событиях, происходящих в мире. Она помнила, что сказали ей Палин Маджере и Стил Светлый Меч. Но Посвящённая даже не знала, как она может помочь.
После часовой прогулки в тени деревьев женщина собралась уходить, как вдруг Тандар зарычал. Крисания обернулась на его рык и тут же почувствовала запах розовых лепестков и тлена. Так пахло от магов, и только от них. Затем Крисания услышала осторожные шаги — маг подошёл достаточно близко, и повеяло лёгким цветочным ароматом, а также какими-то фруктами.
— Даламар, это ты? — спросила Крисания.
— Я восхищён вами, Посвящённая, — послышался знакомый голос тёмного эльфа. — Вы всегда так точно определяете людей! Ведь я ещё даже не успел ничего сказать.
— От всех магов пахнет одинаково, — усмехнулась женщина. — Ну а от эльфов ещё часто пахнет цветами или фруктами, ведь вы не едите мясо. В Палантасе только один эльф-маг, которого я знаю. Что привело тебя сюда, Даламар? Храм Паладайна — не самое приятное место для чёрного мага, насколько я знаю. Палин Маджере и Стил Светлый Меч успешно добрались до тебя?
— Палин Маджере... — протянул Даламар. — О нём-то я и хотел поговорить с вами, Посвящённая. И... не только о нём.
Тандар, поняв, что опасности нет, перестал рычать, но не сводил взгляда внимательных жёлтых глаз с волшебника.
— Что случилось с Палином? — обеспокоенно спросила Крисания.
— Вопрос не столько в Палине... сколько в Рейстлине, — наконец сказал Даламар.
Посвящённая отступила на шаг, белый тигр, почувствовав волнение своей хозяйки, тут же глухо зарычал. Но жрица быстро овладела собой и спокойно сказала:
— В чём может быть вопрос, если Рейстлин мёртв?
— Да-да, конечно же, Госпожа Крисания, я это знаю, — презрительно скривился тёмный эльф. — Не думайте, что я считаю по-другому. Но я хотел у вас спросить — вы ведь хорошо знали Рейстлина. Лучше его знал, пожалуй, только его брат, Карамон, но у меня нет возможности сейчас с ним пообщаться, а потому я спрашиваю у вас. Скажите... у Рейстлина могла быть дочь?
Крисания отступила ещё на шаг, Тандар обнажил огромные клыки, ясно показывая Даламару, что ещё слово — и эльф станет его обедом.
— Что... — жрица задохнулась от гнева и волнения, кровь отхлынула от её щёк. — Что ты... Что за... — она была не в силах разговаривать, ей вдруг захотелось приказать Тандару, чтобы тот порвал глотку наглому эльфу. Но тут же Посвящённая взяла себя в руки и ответила ледяным тоном: — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Даламар. И я бы попросила тебя впредь не обсуждать со мной подробности личной жизни человека, которого уже давно нет в живых, — тут Крисания снова не выдержала и повысила тон: — Человека, каким тебе никогда не стать!
Даламар, судя по всему, был смущён и озадачен:
— Госпожа Крисания, я прошу меня простить, я совсем не имел в виду...
— Я тоже прошу меня простить за возможные грубости, но я не желаю говорить на эту тему, — перебила его жрица, останавливая в себе готовящийся вырваться наружу поток оскорблений в адрес Даламара. — Мне пора вернуться к моим обязанностям.
Посвящённая кивнула волшебнику и направилась в Храм, ведомая своим верным тигром. Судя по тому, что она не слышала шагов, Даламар так и остался стоять посреди тропинки.
Остаток вечера прошёл быстро, Крисания даже не помнила, что именно она делала, потому что в душе она очень сильно злилась на тёмного эльфа. И её по-прежнему преследовало чувство, что она что-то забыла. Наскоро поужинав, она решила побыстрее лечь спать, чтобы забыть обо всём.
Только войдя в свою комнату, Крисания поняла, что же она забыла.
Она забыла помолиться!
Крисания кинулась на пол, на колени, и принялась шептать молитву Паладайну. Она просила прощения за свои поступки, за сегодняшние слова и мысли в адрес Даламара, за свои сны... Паладайн ответил ей. Но ответ этот послышался как будто бы эхом через сеть пещер. Или словно она заткнула уши ватой.
— Что же случилось? — прошептала жрица. — Что произошло? Или... происходит?
Женщине ничего не оставалось, кроме как совершить вечерний туалет и лечь спать. Сегодня был воистину ужасный день. Худшего у неё давно не было. Крисания ворочалась в постели и не могла уснуть. Было очень жарко — ни одно дуновение ветерка не проникало сквозь открытое окно — к тому же разговор с Даламаром никак не шёл из головы.
В конце концов, Посвящённая встала и, накинув плащ поверх ночной сорочки, подошла к двери. Тандар ждал её в коридоре. "Всё равно уже поздно и меня вряд ли кто-то увидит", — подумала жрица и спустилась в сад, чтобы немного пройтись и успокоиться. Доверившись тигру, Крисания бродила по дорожкам, постепенно приводя свои мысли в порядок. Снова прокрутив в голове разговор с Даламаром, она поняла, что Палин был лишь предлогом для заведения беседы. Эльф хотел задать этот дурацкий вопрос... да, в конце концов, какая ей разница? Рейстлин давно умер... Очень давно...
Земля не успевала остывать за ночь, и всё же после заката становилось легче. Ночной воздух приятно ласкал кожу.
— Тандар, здесь есть кто-нибудь? — тихо спросила женщина у своего поводыря.
Тигр быстро и бесшумно осмотрел территорию, пока его хозяйка стояла возле лавочки. Через пару минут зверь вернулся к хозяйке, судя по тому, что он не рычал и не был взволнован — здесь никого не было. Крисания с наслаждением сняла плащ и присела на лавочку. Рядом журчал ручей, сегодня должна была светить серебряная луна Солинари. Посвящённая представила себе сад, залитый восхитительным светом, будто бы расплавленным серебром, и на душе стало легче.
Женщина не смогла бы сказать, сколько она просидела, упоённо дыша запахами сада. За это лето многие деревья успели погибнуть, а трава высохла, хотя жрецы и служители храма прилагали все усилия для сохранения растительности. И всё же, даже поредевший, сад был великолепен. В нём ещё было немало живых деревьев, которые давали тень, днём спасая от беспощадного солнца, а ночью создавая причудливый узор на земле.
Крисания поудобнее устроилась на лавочке, откинулась и подняла голову. На небе сейчас наверняка ни облачка, видны все созвездия. Жрица попыталась представить себе, как сейчас выглядит созвездие Платинового Дракона, но от этой мысли её отвлёк звук. Что-то упало на землю — видимо, это был плащ, который она неаккуратно повесила на спинку лавочки. Тандар, мирно лежавший доселе у ног женщины, вскочил, намереваясь подать хозяйке её вещь, ведь без помощи своего верного тигра она, возможно, долго будет шарить руками в пыли и искать плащ.
Однако, вскочив, зверь зарычал. "Здесь кто-то есть, а я в таком неподобающем виде!" — подумала Крисания. Ей сейчас очень не хотелось быть замеченной, и она приказала Тандару вести себя тихо. Обычно он слушался указаний хозяйки, но сейчас...
Но сейчас зверь, издав жалобный, захлёбывающийся звук, начал пятиться, пока не упёрся в лавку. Тело тигра было напряжено, хвост поджат. Крисания не успела даже удивиться поведению своего верного поводыря, потому что в тот же миг почувствовала запах розовых лепестков, смешанный с запахом тлена.
О нет, только не Даламар снова! Только этого ей ещё не хватало для завершения "замечательного" дня!
Послышались шаги. Осторожные, вместе с тем решительные. По остаткам жухлой травы шуршала мантия — в ночной тишине это было отчётливо слышно. Запах роз также приближался, он смешивался с лавандой, сандалом, можжевельником... Было совершенно очевидно, что ночной посетитель увидел Крисанию и идёт прямо по направлению к ней.
Тандар меж тем замолчал, продолжая пятиться, пока не забился под лавку.
Жрица встала, вытянувшись в струнку. Она откинула волосы с лица и сказала громко:
— Уходи! Я не хочу с тобой разговаривать. Если бы у меня были глаза, я бы сказала, что не желаю тебя видеть, да простит меня Паладайн.
Крисании было неуютно стоять в одной ночной рубашке перед тем, кто обладает явным преимуществом — глазами. Однако она была на своей территории. Хотя в Храм может войти каждый, это не означает, что она будет разговаривать с тёмным эльфом о таких глупостях!
Кажется, её слова возымели действие. Шедший остановился на полушаге. До Крисании долетели какие-то горькие запахи неизвестных ей трав и сушёных кореньев...
Это не Даламар...
— Прости меня, Палин, — нервно рассмеялась Посвящённая, чуть покраснев, — я спутала тебя с Даламаром, и...
Она не договорила, поскольку поняла, что снова ошиблась. Это не Палин Маджере.
Тандар жалобно, почти по-кошачьи мявкнул (Крисания никогда бы не поверила, что тигры так умеют, как, впрочем, никогда бы не поверила, что такой огромный зверь может поместиться под лавкой) и забился ещё дальше.
Широко распахнутые слепые глаза Крисании смотрели точно туда, где был тот, кто пришёл к ней. Не Даламар. Не Палин. Хотя от него тоже пахло розами.
— Рейстлин... — губы жрицы беззвучно прошептали это имя, как будто бы волшебник мог исчезнуть от звука голоса. — Ты... мёртв...
Тут же она представила себе язвительную улыбку на его лице. Через секунду она услышала тихий смех:
— Вряд ли. Скорее, я не совсем жив.
На лице жрицы отразилось недоумение, и он пояснил:
— Лишь на время. На очень-очень короткое время.
Крисания порывисто вздохнула и почувствовала, что ноги не держат её. Она опустилась на лавочку. Рейстлин сел рядом.
— Зачем? — тихо спросила Посвящённая. — Зачем...
— Я здесь не для того, чтобы просить... — начал было волшебник явно заготовленную фразу, но женщина перебила его:
— Зачем ты спас меня тогда?
Это сбило Рейстлина с толку. Она видела его мысленным взором — худощавая фигура, чёрная мантия, кожа с золотым отливом и необычные золотые глаза со зрачками в форме песочных часов. Сейчас волшебник смотрел на неё, чуть склонив голову.
— Спас тебя? — наконец, промолвил он. — Я спас мир. От себя самого, — Крисания молга бы поклясться, что он сейчас поджал губы. — Это был единственный выход.
— Я знаю, — кивнула Посвящённая. — Но ведь ты мог... оставить меня там, и я бы умерла, разве не так? Ты ведь знаешь, что я заслужила это, и...
— Нет, не заслужила! — резко перебил её маг, повысив голос. — Ты заслужила это, — он коснулся её глаз, и жрица подалась вперёд. — Но не смерть. Ты знаешь, за что ты была наказана, и ты знаешь, за что наказан я. Мы получили своё. Каждый из нас, не так ли?
Крисания вхлипнула, против воли полились слёзы. Пальцы Рейстлина, такие нежные и ласковые, стёрли солёные дорожки с лица Посвящённой. Волшебник приблизился к ней, она чувствовала тепло его дыхания на своей щеке:
— У нас есть одна ночь, Крисания. А потом я уйду. И больше мы не увидимся. В мире происходят страшные события, после которых либо никого из нас уже не будет... либо я всё равно уйду. Уйду туда же, откуда пришёл.
— Но как...
Рейстлин приложил палец к губам жрицы. "Только одна ночь", — подумала она, и слёзы вновь выступили на ресницах.
Чарующая роза, дурманящая лаванда, пряный можжевельник, сладкий сандал, горькая мать-и-мачеха, свежий лимон... и едва слышный запах тлена...

Геймеры


Автор/b] я (Лин Тень)
[b]Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я
[b]Название: "Геймеры"
[b]Дисклеймерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] герои принадлежат Маргарет Уэйс и Трейси Хикману, я взяла их с целью сотворить AU
[b]Предупреждениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] на Кринне провели Интернет. Как-то так вышло, не знаю, как. Наверное, это были гномы-механики
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] G
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] гет, AU
[b]Пейрингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин/Крисания, Даламар/Китиара (малозначимо)
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] экшн, юмор, пародия
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Даламар Арджент, Крисания Таринская, Циан Кровавый Губитель (Глокоус), Элистан, Китиара Ут-Матар
[b]Саммариhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Тот не нашёл ничего лучше, чем ответить:
— Это цианово. Наверное, он забыл...
— Циан не ест бананы, он дракон, мать твою эльфийку!
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.


Рейстлин проснулся от протяжного звука колокола, эхом пронёсшегося через всю Башню. Было темно, как в Бездне (архимаг вчера закрыл ставни, потому что начало ощутимо холодать), что могло означать только одно — сейчас ещё ночь. Какой самоубийца среди ночи пошёл через Шойканову Рощу и — что самое странное — дошёл до Башни?!
Волшебник быстро поднялся, но тут же ударился обо что-то и упал обратно на подушку. Из глаз посыпались искры. Рейстлин бы не удивился, если б сейчас начался пожар от этих искр, но ему дела до всего этого не было — слёзы боли покатились по щекам, хотя архимаг и зажмурился. Тихонько подвывая, Рейстлин ощупал свой несчастный лоб — на нём вскочила горячая шишка размером с карамонов кулак.
Колокол продолжал надрываться, напоминая, что тревогу никто не отменял.
— Растерзай тебя Такхизис пятью пастями... — простонал величайший архимаг Кринна, Властелин Прошлого и Настоящего, понимая, что придётся встать и проверить, что стряслось (хотя он был абсолютно уверен в одном — на данный момент стряслась его голова!). Он не мог бы точно сказать, к кому было обращено ругательство, однако Рейстлин определённо был зол.
Осторожно и медленно — на этот раз — поднявшись, волшебник нащупал, обо что же это он ударился. Посох Магиуса! Но что он делает здесь, почему поставлен в распорку и не даёт ему пройти? Архимаг со злостью вынул свой посох из выемки в стене с одной стороны и из-за ножки кровати с другой.
Неприлично ругаясь (вот сейчас-то Великий и Ужасный припомнил своего брата и сестрицу, которые всегда были не дураки выбраниться по-солдатски), Рейстлин нацепил мантию (наизнанку) и хотел было уже выйти на лестницу, но как только он положил руку на дверную ручку, дверь открылась, и в тёмную комнату со скоростью хорошего скакуна влетел Даламар... врезавшись прямо в Рейстлина.
Клубок из чёрных мантий покатился к противоположной стене.
— Ша... ла... фи... — пролепетал эльф, заикаясь.
— Слезь с меня, идиот! — Рейстлин скинул с себя ученика.
— Там... там...
Колокол вновь зазвонил.
— Да знаю я, пошли быстрее!
— Но шалафи...
Рейстлин его уже не слушал — он, наконец, добрался до двери и вышел на лестницу. Тёмный эльф обречённо шёл за ним.
Архимаг быстро спускался по крутой винтовой лестнице без перил. Здесь горело лишь несколько магических светильников, так что почти всё пространство оставалось в полумраке. Но Рейстлина это не смущало. Он одной рукой придерживал длинные полы мантии, в другой нёс Посох Магиуса, отстукивая ступени. Даламар с самым несчастным видом тихонько, по стеночке, брёл следом, стараясь не отставать.
Вдруг на особенно тёмном промежутке дороги нога Рейстлина скользнула... и волшебник, не удержавшись полетел в зияющую чёрную пропасть. "И почему я не пошёл магическими коридорами?" — пришла в голову запоздалая дурацкая мысль.
Властелин Прошлого и Настоящего просто не мог позволить себе так глупо умереть, поэтому он прочёл заклятье левитации. Внизу было темно и очень холодно, Рейстлин собирался уже поскорее выбираться отсюда, как вдруг что-то тронуло его за мантию.
— Хозяин... — просипело это "что-то". — Хозяин...
Архимаг поморщился — кто выпустил живчиков? Ну, ясно кто, Даламар, конечно же! Мантию теперь надо стирать... Пробормотав ещё несколько слов на магическом языке и взмахнув посохом, Рейстлин полетел вверх и удачно приземлился у основания лестницы.
— Почему живчики бродят по Башне, как по своему дому, раздери тебя Чемош? — взорвался архимаг, прикрикнув на своего ученика, который испуганно жался к стене.
— Н...н-н-о... шалафи... — пробормотал эльф. — Это и есть их дом...
— Их дом — в подвале, а если они будут разгуливать свободно, то, пожалуй, он станет твоим домом, — пригрозил Властелин Прошлого и Настоящего Даламару, для верности ещё и указав длинным пальцем вниз, где находился подвал. — А это что такое, объясни мне? — он аккуратно оторвал от подошвы своего сапога банановую кожуру и начал трясти ею перед изящным точёным носом эльфа.
Тот не нашёл ничего лучше, чем ответить:
— Это цианово. Наверное, он забыл...
— Циан не ест бананы, он дракон, мать твою эльфийку! Фруктами здесь питаются только двое — ты и я. Поскольку этого не делал я, то...
Рейстлин занёс руку, но колокол ударил вновь, и Великий и Ужасный решил, что оставит Даламара на потом. В конце концов, наказать своего ученика он успеет всегда.
Волшебник кинулся к двери, чтобы открыть её и узнать, наконец, кто же среди ночи пробрался через непроходимый заслон Шойкановой Рощи.
— Шалафи, нет, стойте!
Поздно. Рейстлин открыл дверь.
Со звериным рычанием на него бросилось нечто белое, архимаг лишь успел услышать: "Теперь ты мой!!", а потом всё померкло, и высветились буквы "GAME OVER".

* * *
Рейстлин снял с головы шлем-очки и выдохнул. Он протёр глаза, зевнул и поставил прибор для погружения в виртуальную реальность на стол.
— И почему я вечно проигрываю ей? Я же величайший архимаг всего Кринна! — удивлённо сказал он.
— Шалафи, — Даламар, сидящий рядом, тоже снял шлем-очки и посмотрел на своего учителя. — Вы позволите мне сказать, почему вы проигрываете?
Рейстлин недовольно нахмурился и забарабанил пальцами по столу. Даламар предлагал это уже вторую неделю. И вторую неделю оказывался послан куда подальше. Но теперь... он больше не стерпит надсмехательств! Он представил себе статус Посвящённой в ICQ: "А я снова победила Рейстлина Маджере!". Или, того хуже, она поменяет аватар в скайпе, поставив туда скриншот из сегодняшней игры! Ну уж нет. Лучше пусть Даламар ему скажет... хоть это тоже унизительно, но хотя бы не настолько.
Даламар благодарно кивнул и начал:
— В игре есть несколько ловушек, такие как ваш посох, живчики, кожура от банана. Вот смотрите, — Даламар взял "мышку" и прокрутил действие игры обратно. — Вот. "Мантия наизнанку: класс брони -2". То есть вы мало того, что наносите себе повреждения, вы ещё и уменьшаете свой класс брони. И каждый раз ловушки...
— Разные, — мрачно перебил эльфа его учитель. — Я знаю. Стал бы я попадаться на одну и ту же удочку дважды.
— Ну так... — Даламар робко посмотрел на Рейстлина. — Может, всё же прочтёте мануал?
Властелин Прошлого и Настоящего угрюмо свёл брови, но всё-таки ответил:
— Давай сюда...

* * *
Крисания металась по комнате, как ужаленная, радостно распевая молитву Паладайну. Затем она выбежала в коридор и быстро добралась до покоев Элистана. Она даже не озаботилась сделать более приличную мину — просто вбежала в комнату старого жреца и стиснула его в объятиях.
— Элистан, я сделала это, да! Я снова сделала его!
— О да, — с улыбкой сказал мужчина. — Ну я рад за тебя.
Посвящённая, всё ещё подпрыгивая от радости, вновь выбежала в коридор. "Пора бы её замуж отдавать... — подумал Элистан. — А то подсела она на эти онлайн-игры. Вот только за кого? Кто её возьмёт-то? Геймершу несчастную?".

* * *
Дракон Циан Кровавый Губитель прилетел в Палантасскую Башню Высшего Волшебства, но, как оказалось снова только для того, чтобы застать своего учителя и этого недомерка-эльфа за компьютерной игрушкой. Глокоус (а Циан сейчас принял эльфийское обличие) раздражённо хлопнул по столу изящными ладонями, но добился только того, что чёрный, как смоль, ноутбук подпрыгнул. Ни Рейстлин, ни Даламар не пошевелились. Они даже не видели его, нацепив эти дурацкие очки и вновь играя в свою игру.
"М-да, — подумал дракон, наблюдая молчаливую картину. — Никогда не думал, что скажу это, но... похоже, жениться ему надо. Только вот на ком? Не на этом же паршивом сильванести! Нужна какая-нибудь красивая женщина, которая отучит его играться в тупые игры!".
Тут Рейстлин вздохнул и снял с головы эту штуку, похожую то ли на очки, то ли на шлем.
— Слушай-ка, Рейстлин, — обратился Глокоус к архимагу, пока тот снова не полез в какую-нибудь игрушку.
— А? — одновременно отозвались оба чёрных мага, подпрыгнув в креслах. Они только что заметили красивого эльфа, стоящего посреди комнаты. — А, это ты, Циан, — кивнул Рейстлин. — Что ты хотел?
— Это не я хотел, — ядовито отозвался дракон. — Это ты хотел, помнится. Богом там хотел стать, нет? Или я уже ошибаюсь? Были у тебя такие планы?
Рейстлин зевнул и потёр глаза:
— А, богом... да, точно. Ну конечно хотел, я и сейчас хочу.
— Я вижу, — сквозь зубы процедил Циан, но никто этого не услышал.
— Опять проиграл... — огорчённо произнёс Властелин Прошлого и Настоящего, переключая внимание на игру.
— Ну шалафи, — елейным голосом пропел Даламар, — не расстраивайтесь... Вы её победите, обязательно!
— Её? — поднял брови Глокоус. — Кого это — её?
Даламар и Рейстлин переглянулись. Затем Властелин Прошлого и Настоящего с лицом, выражающим полнейшую незаинтересованность, ответил:
— Да так, жрица одна, Посвящённая Паладайна. Крисания.
Глокоус вежливо кивнул, но ничего не сказал. Зато в голове дракона родился коварный план...

* * *
Элистан проклинал тот день, когда в Храм провели эту богомерзость под названием Интернет. Теперь все его надежды посыпались прахом, потому что молодая жрица Крисания, которой он рассчитывал передать свой пост, просто обезумела от онлайн-игр. И с кем она играла, подумать только? С каким-то чёрным магом!
Элистан понял, что пора брать дело в свои руки. Был один большой плюс в этом самом интернете. Перед ним открывались широчайшие возможности, чтобы... выдать Крисанию замуж! Авось, быстро бросит свои глупости, когда муж захочет выполнения прямых супружеских обязанностей!
У Элистана был свой ноутбук с беспроводной сетью. Он быстро вошёл на сайт знакомств и зарегистрировался там, написав в графе "имя" - Крисания, а в графе "фамилия" - Таринская. Также он разместил некоторую информацию о своей подопечной, указав, что она любит играть в онлайн-игры и не против излечиться от этой зависимости.
Что сильно удивило Элистана — ответ пришёл сразу же, хотя и была глубокая ночь. "Нет, я понимаю, что ночью стоимость услуг меньше, но чтобы так сразу пришёл ответ...". Элистан открыл электронное письмо... и чуть не упал со стула!
Оно было не от кого-нибудь, а от Рейстлина Маджере! Он писал, что ищет себе пару, несколько зависим от онлайн-игр и хотел бы избавиться от этой досадной неприятности. Дальше следовал текст о том, что Крисания очень красивая и Рейстлин был бы совсем не против с ней встретиться, если, конечно, милая дама не против. "Хм, странный витиеватый стиль," — досадливо подумал Элистан. Он уже хотел было закрыть письмо, но потом вдруг прошептал:
— Два геймера! Что может быть лучше! Да и потом — я ведь знаю Рейстлина. Ему можно доверять.

* * *
Циан, удобно устроившись за ноутбуком Рейстлина, улыбнулся, когда пришёл ответ. Он не сомневался, что эта Крисания, кем бы она ни была, клюнет.
"В библиотеке", — написал Циан и нажал кнопку "отправить".
"Я приду", — тут же пришёл ответ.
Глокоус зевнул. Следовало уже идти спать, но сегодня дракон был так доволен собой, что он решил сделать ещё одно дело. "Почему бы и нет?" — решил он, и снова нажал на кнопку регистрации, после чего ввёл данные Даламара.
Ответ пришёл быстро:
"Я тя щас быстро от геймерства отучу!
Кит.
ЗЫ: Шоб сегодня был дома, я приду".
Глокоус тихо рассмеялся. Больше всего в жизни он ненавидел соламнийцев и сильванести...

Урок алхимии


Автор: я (Лин Тень)
Бета: тоже я
Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] "Урок алхимии"
[b]Дисклеймерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] герои принадлежат Маргарет Уэйс и Трейси Хикману, я взяла их с целью сотворить AU
[b]Предупреждениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] продолжение "Каждый выбирает свой путь сам"
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] G
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] джен, AU, OMC, ООС Рейстлин, ООС Лорана, и немножко ООС Иоланта
[b]Пейрингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин/Лорана, Иоланта/Рейстлин, Иоланта/Даламар (малозначимо)
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] ER, fluff
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Палин Маджере, Даламар Арджент, Иоланта, Лоранталаса Канан, Карамон Маджере, Тика Вейлан Маджере
[b]Саммариhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Вздох пронёсся по классу, и тут же всё стихло. Эйвин открыл глаза как раз для того, чтобы увидеть, как в звенящей тишине в комнату входит Рейстлин Маджере
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.
[b]Благодарностиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b]
[b]TwinsStorn нискажу за что http://shadowdale.ru...tyle_emoticons/default/grin.gif Она знает http://shadowdale.ru...tyle_emoticons/default/grin.gif А мне стыдно признаваться
Сыну Дракона за прекрасный фанфик, который положил в мою голову основу, что ТАКОЕ ВООБЩЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!
[b]Пометкиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] как всегда буду благодарна за вычитку и вычес глюков и неровностей


Эйвин казался спокойным, пожалуй, самым спокойным в классе, но на самом деле юноша очень волновался. Просто он давно разучился показывать своё беспокойство. Сейчас он листал книгу, повторяя тему занятия. Кроме него в классной комнате находилось ещё шестеро учеников, и разница в возрасте с пятерыми из них была примерно в десять-двенадцать лет. Единственный, кто мог считаться ровесником Эйвину — Палин, который был всего на два года младше молодого мага. Но уверенности в Палине совершенно не чувствовалось — тот был белее мела и держался за стол, как за последнюю опору в мире.
— Да говорю же я тебе, помёт летучей мыши! — донеслось до Эйвина из другого конца класса. — Такую простую вещь, небось, даже эти двое знают!
Под "этими двумя" подразумевались, конечно же, они с Палином. Последний, должно быть, не услышал насмешки, но чуткие уши Эйвина улавливали многое. Всё-таки есть большая разница — человек или полуэльф.
— Эй, сбавь обороты, — шикнул на него другой маг, — а то будут тебе «эти двое», — он намеренно передразнил манеру первого разговаривать. — Видал вон шрамы у господина Даламара?
— Да ладно тебе, — тихо засмеялся первый. — Не думаю, что…
Скрипнула дверь, Эйвин закрыл глаза. Только двое в этом классе знали, что сегодня случится — он и Палин. И почему, собственно, они, малявки, не прошедшие Испытания, оба в бурых мантиях, сидят в классной комнате с волшебниками из Чёрной Ложи, у которых сейчас должно быть занятие по алхимии.
Послышался судорожный вздох того мага, который только что смеялся. Эйвин всё ещё не решался открыть глаза. Рядом тихо застонал Палин. Он уже давно понял, что им грозит.
Вздох пронёсся по классу, и тут же всё стихло. Эйвин открыл глаза как раз для того, чтобы увидеть, как в звенящей тишине в комнату входит Рейстлин Маджере.
Архимаг сел в учительское кресло и с самым невинным видом сказал, не повышая тона:
— Ваш преподаватель приболел. Ничего серьёзного, смею вас уверить, он обязательно вернётся на следующее занятие. А пока урок проведу я.
Ответом ему было молчание. Пятеро волшебников рассматривали архимага Рейстлина Маджере, причём одна ведьма явно не могла понять, ей нравится его странная внешность или нет. Выбеленные сединой волосы, но при этом ещё не старое лицо, золотая кожа, худоба и пугающие золотые глаза с необычными зрачками.
Палин и Эйвин в это время хмуро переглядывались — им-то было известно, зачем Рейстлин пришёл сюда.
— Он нас съест, — прошептал Палин, раздельно выговаривая каждое слово.
— Да нет, — также шёпотом ответил Эйвин. — Он столько не ест. Он нас просто…
— Кхе-кхе…
Юноши поняли, что это покашливание было обращено к ним. Оба сели, вытянувшись по струнке, и больше не разговаривали.

Рейстлин не любил преподавать, а посему никогда не преподавал. Он вообще не любил большие скопления народа, а пять человек — это уже много. Двоих юношей он не считал. С ними он занимался по собственной доброй воле, которую успел много раз проклясть, а также помянуть своего старого учителя мастера Теобальда Бекмана. Может быть, не так уж он был и плох? Если возился с тупицами, которые совершенно не хотели ничему учиться…
У архимага Рейстлина Маджере задача была во много раз проще — просто выучить двоих парней, которые, если сказать честно, без жалости к себе, всё-таки подавали хорошие надежды, да и учиться любили. Его дело — подготовить их к Испытанию, а там уже как придётся. Если хоть кто-то из них попадёт в Чёрную Ложу, то обучение можно будет продолжить.
Рейстлин сильно сомневался, что Палин наденет даже алую мантию, не то что уж чёрную. На Эйвина надежд было больше. «В конце концов, — часто говорил себе Рейстлин. — Я тоже когда-то был алым магом, а значит, могу обучать кого-то из них, если уж угораздит попасть под крылышко Юстариуса». Да, это было против правил, но Рейстлин скорее бы нарушил законы, чем отдал парней незнакомым волшебникам, которые неизвестно чему научат. Если научат вообще…
Все остальные, находящиеся в классе, Рейстлина не очень волновали. Их учила Иоланта, так что можно было быть уверенным, что молодые умы окажутся под завязку забиты чушью. Рейстлин высказывал свои аргументы против Иоланты (волшебница долго на него потом обижалась), что, коль скоро его мнение хотят знать, то он абсолютно уверен, что Иоланта скорее преподаст, как сделать вышивку на мантии и как погадать на камнях, но никак не алхимию. Но других кандидатов не нашлось, а от предложения, сделанного самому Рейстлину преподавать треклятую алхимию, архимаг вежливо отказался, пришлось поставить на пост Иоланту…
Рейстлин начал занятие. Как он и подозревал, общий уровень подготовки класса оказался не в самом лучшем состоянии. Ну что ж…
— Эйвин, — архимаг перевёл взгляд золотых глаз на юного полуэльфа. — Что ты можешь мне сказать?
— Понадобится серебряная вода и лунный камень, — твёрдо ответил ученик.
Волшебник согласно кивнул и прошептал:
— Неплохо. А что нужно, чтобы результат был самым лучшим?
Вопрос не входил в программу, но Рейстлин был почти уверен, что Эйвин ответит на него. Хотя бы потому, что два дня назад он видел юношу, и у него в руках была та самая книжка, где упоминалось всё то, что сейчас говорил Рейстлин. Можно было поспорить на что угодно, что пятнадцатилетний Эйвин запомнил подобные мелочи. И точно, после секундного размышления юноша сказал:
— В зависимости от эффекта, который хочешь получить, стоит делать настойку в полнолуние соответствующей луны.
Уголки губ архимага дрогнули. Затем Рейстлин свёл брови, вернув себе свирепый вид и строго спросил у Палина:
— Что-то можешь добавить?
Юноша, теребя мантию и кусая губы, несколько секунд молчал. Затем выдавил из себя:
— Вообще, Эйвин уже всё сказал… разве что кроме того, что эффект будет максимальным, если доведётся сделать настойку в Ночь Глаза?
— Как и любой магический опыт, — прошелестел Рейстлин.
Остальные прилежно записывали в тетради всё только что прозвучавшее. Архимаг театрально возвёл глаза к небу — не знать такой элементарщины! Определённо, с легкомысленной Иолантой надо что-то делать, иначе магическое сообщество просто выродится. Скоро они не будут знать, какие маткомпоненты нужны для создания заклинания «огненный шар»!

Когда занятие закончилось, Эйвин вздохнул с облегчением. Всё-таки сидеть на уроке с людьми, которые старше тебя почти в два раза — то ещё удовольствие! Он чувствовал на себе неприязненные взгляды волшебников, но ничуть не удивлялся. Чего ожидать от Чёрных Мантий? Юноша привык к этому уже очень давно, и это его не раздражало. В конце концов, Палантасская Башня Высшего Волшебства была домом Чёрной Ложи. Сюда, конечно, могли приходить и другие волшебники, но обычно долго они тут не задерживались. На Шойкановой Роще, окружавшей Башню, лежало проклятие Нуитари, да и сама Башня была просто создана для чёрных магов.
Так что нравилось это двум другим Ложам или нет, а у Чёрных Мантий теперь появился свой дом. Отдельный ото всех, пусть он был и меньше чем Вайретская Башня.
Определённо, волшебники завидовали Эйвину. И, надо сказать, ему льстило это. Но всё-таки хорошо, что сегодняшнее занятие закончилось, потому что юноша совсем не был уверен в своих силах против взрослых магов, прошедших Испытание. Более того, он был уверен, что они окажутся умнее. Он был уверен, что опозорится.
Он был уверен, что его учитель затеял всё это только для того, чтобы показать гордому мальчику: смотри, тебе до них ещё — как до Трёх Лун пешком. Как оказалось, нет.
Неужели он просто хотел проверить, насколько далеко простираются знания Эйвина?
Мысль вызвала на худом лице улыбку, миндалевидные глаза необычного сине-зелёного цвета (его ещё называли цветом морской волны) засветились от счастья и гордости.
Вместе с Палином они вышли в коридор, собираясь затем направиться на лестницу — и вверх, в ту комнату, где обычно и проводились уроки, ведь сегодняшний день ещё не закончен. Идя по коридору, Эйвин думал о том, что они будут изучать сегодня. Ему нравилось учиться.
— Маджере!
Палин и Эйвин обернулись одновременно. Голос принадлежал красивой волшебнице с чёрными кудрями и глазами редкого фиалкового цвета. Нельзя было точно сказать, сколько лет женщине, старость не коснулась её. Мантия женщины была весьма необычной — только один рукав, пёстрая вышивка, павлиньи перья и самоцветы.
— Здравствуйте, мэтресса Иоланта, — поздоровался Палин.
— А я, собственно, хотела спросить, где…
— Здесь, — послышался негромкий голос, и Рейстлин вышел из-за угла коридора, шелестя мантией и постукивая Посохом Магиуса по полу. — Что ты хотела?
Иоланта искоса посмотрела на юных магов. Палин понял намёк и быстро потащил Эйвина по коридору. За очередным поворотом полуэльф высвободился из рук своего младшего, но более сильного кузена и приложил палец к губам:
— Тихо. Хочу знать, о чём они говорят.
— Ну, как тебе сегодня преподавалось? — спросила Иоланта, обворожительно улыбаясь.
— Отменно-омерзительно, — оскалившись, ответил Рейстлин шёпотом. Эйвин с трудом мог расслышать его слова. — Класс просто ужасен, что и говорить.
Волшебница была искренне уязвлена такими словами архимага:
— У них хорошая подготовка. Просто у тебя завышенная планка, Рейстлин! Я это поняла ещё в Нераке! Ты идеалист.
Иоланта развернулась и, позвякивая золотыми браслетами, которые она всегда носила на руках и ногах, удалилась по коридору.
— А вот теперь пора уходить, — прошептал Эйвин, и кузены вышли на крутую винтовую лестницу без перил. — Нерака… — бормотал полуэльф, прыгая через ступеньку. — Нерака, слышал, Палин? Знаешь, что это за место?
— Да, — ответил тот. — Во времена Войны Копья там стоял Храм Такхизис. Это было главное сосредоточение сил армии Тёмной Королевы. Мне отец рассказывал.
— А мне — нет! — почти обиженно воскликнул Эйвин. — Надо будет сегодня вечером у мамы спросить.
Палин пожал плечами и просто сказал:
— Да спроси ты лучше у отца…
— Ага, конечно, — в голосе Эйвина появилась язвительность. — Он же тогда поймёт, что я подслушал…
За этими разговорами юноши поднимались в кабинет Рейстлина Маджере. Для Палина он был дядей, для Эйвина — отцом. Но только по вечерам. Днём же он становился придирчивым учителем, любивший задавать каверзные вопросы, а также гонявший юных магов в хвост и в гриву по программе магии.

Беременность Лораны стала неожиданностью для всех, в том числе и для самой эльфийки. Они жили вот уже два года с Рейстлином в Палантасской Башне Высшего Волшебства, маг был погружён в свои исследования, Лорана помогала ему, чем могла, ведь она не обладала даром волшебницы. Часто она жалела, что ей не досталось чудесных способностей, какие были у её брата Гилтанаса, но изменить она, конечно же, ничего не могла.
Ну а то, что иногда случалось между Рейстлином и Лораной, никто из них всерьёз не воспринимал. Эльфийка знала, что на первом месте для любого волшебника всегда стоит магия, поэтому она не хотела от Рейстлина большего. Она сама когда-то выбрала свой путь, и теперь следовала по нему. Маг же не знал, как относиться к вспышкам своей страсти, стараясь побыстрее про них забыть. Они сбивали его с толку и порождали мысли о том, что ему хочется тепла от этой женщины. Большего тепла… Рождались вопросы о том, если это всего лишь страсть, желания слабой плоти, то почему они всегда возвращаются, и не относятся ни к кому другому? Только к Лоране. Рейстлин старался скорее забить голову чем-то другим.
Однажды пришло письмо от Карамона с радостным известием, что у них с Тикой родился первенец. А значит, племянник Рейстлина. Такое событие не стоило пропускать, и Рейстлин с Лораной отправились в Утеху магическими коридорами.
Эльфийку на тот момент несколько беспокоило состояние её здоровья, но она считала, что просто немного приболела, и это не помешает ей порадоваться за друзей, поздравить их с рождением ребёнка.
Первенца назвали Танином. Как сказал Карамон: «Всё-таки Танис был нам хорошим другом, но я не хочу называть своего сына его именем, поэтому немного изменил его. Ведь, в конце концов, наш друг предал нас. Но — не поверите — я действительно надеюсь, что он сейчас счастлив с нашей сестрой. Не могу слишком долго злиться». Тика согласилась с мужем.
Когда Лорана отказалась от угощения, сказав, что её подташнивает, Рейстлин быстро сварил лечебный отвар и строго высказал эльфийке, почему она раньше молчала, а новоиспечённая мама отвела подругу в сторонку и стала что-то шептать на ухо. Лорана распахнула глаза, закивала, а затем уронила чашку с отваром на пол и сорвавшимся голосом произнесла:
— Я беременна? Не может быть!
Тика потом долго посмеивалась над близнецами, что лица у них в тот момент были абсолютно одинаковые, при том что обычно никто не признавал в них братьев. В глазах обоих Маджере читалось крайнее удивление.
Рейстлин, конечно же, не поверил. Он самолично осмотрел Лорану, задал ей несколько вопросов и только тогда убедился, что Тика действительно права. Эльфийка была беременна. Вне сомнения, она вынашивала его ребёнка.
И тогда чёрный маг решился. Он женился на эльфийке, которую когда-то спас, и которая когда-то пошла за ним во тьму.
Эйвин родился одногодкой Танину, но на самом же деле он был младше третьего сына Карамона и Тики — Палина, поскольку был полуэльфом. Все девять месяцев, пока Лорана ходила беременная, Рейстлин мучился догадками. Он никогда не думал о детях, никогда не планировал продолжение рода… а что, если ребёнок унаследует его болезнь? А что, если ребёнок вообще будет похож на него?
«Да нет, — утешал себя волшебник, — Лорана эльфийка, ребёнок так или иначе должен быть полукровкой». Эйвин родился вполне здоровым. Да, очень худым — это ему досталось и от мамы, и от отца. Но к облегчению последнего, ни золотой кожи, ни проклятого зрения ему не досталось. Рейстлин, конечно же, знал, что у ребёнка должно быть всё в порядке, но всё же боялся. Эйвин очень сильно был похож на молодого Рейстлина, но с эльфийскими чертами. Карамон однажды случайно назвал его «Рейстом», Эйвин порозовел, а Рейстлин оттащил брата в угол и долго на него шипел «ты ему потакаешь!». Карамон никак не мог понять, что же такого он сделал.
Через год родился второй сын Карамона и Тики — Стурм, а ещё через год — третий. Палин, у которого обнаружился магический дар. Когда Рейстлин узнал об этом, он сразу же объяснил Карамону перспективы ребёнка:
— Вот что, братец. У Палина есть три дороги, а по какой ему идти — решать вам с Тикой. Первая — сойти с ума и умереть, как наша с тобой мама. Вторая — пойти в местную школу и лет десять повторять звуки «ай» и «ух». И третья… учиться у меня. Но для этого мне придётся взять его к себе, в Палантас. Не волнуйся, ему там будет не скучно, я уже обучаю своего сына. К тому же, там есть Лорана, она о нём позаботится, если что.
Договорились на том, что Рейстлин учит Палина всю осень, зиму и весну, а лето мальчик проводит дома. Кузены неплохо сдружились, хотя в некоторых вопросах у них были диаметрально противоположные точки зрения.
Юноши были неуловимо похожи, хотя один был человеком, а второй — полуэльфом. У обоих были каштановые волосы, хотя у Палина они были с рыжеватым оттенком, а у Эйвина — с золотым. У обоих были большие глаза, только у Эйвина они были чуть раскосые. Оба были достаточно худыми, но Эйвин был изящнее сложен. И у обоих были красивые руки с длинными пальцами.
Естественно, маскироваться и дальше под чёрную волшебницу Лорана не смогла. Как позже сказала Иоланта: «Беременность под мантией не спрячешь». Да и действительно, скрывать этот факт было бесполезно. Так что вскоре все знали, что у Хозяина Башни будет ребёнок. Но когда на учёбу прибыл ещё и Палин, Чёрные Мантии решили, что Маджере размножаются магией, потому как его тоже вначале приняли за сына Рейстлина.
Каждый юноша имел свои проблемы. Если про Палина ходили слухи, что «убирался б он из Палантасской Башни и шёл бы в Вайрет», поскольку молодой маг вёл себя совсем не как Чёрная Мантия, то про Эйвина просто говорили «сыночек архимага, как же, как же». Казалось, Рейстлин не стремился защитить своих подопечных от злых языков. Однажды Лорана спросила его, почему он ничего не делает, ведь если бы он приказал им замолчать, никто бы не пикнул.
— Потому что в жизни есть не только пряники, Лорана, — ответил Рейстлин, не поднимая глаза на жену, листая в это время очередной магический фолиант. — Если дело дойдёт до травм — тогда посмотрим.
— До травм? — возмутилась Лорана. — А если…
— Эйвин должен учиться защищать себя и, прежде всего, как ни странно, от таких же, как он сам. Да и Палину это не помешает, хотя я уверен, что Чёрная Ложа ему не грозит, а в других всё гораздо спокойнее.
Эльфийка поняла, и больше таких вопросов не задавала.

До обеда молодые маги учились. А точнее, до того момента, пока не зашла Лорана и не объявила, что сейчас уже обед, и неплохо было бы поесть. В этот момент она посмотрела на Рейстлина, и взгляд её говорил: «Ты их так скоро совсем заучишь. До смерти». Нехотя архимаг отпустил сына и племянника, сам же есть не пошёл, несмотря на уговоры жены. Он отпил из чашки, в которой был горький травяной чай, достал с полки книгу, открыл её на чистой странице и начал в ней писать, продолжая научную работу, прерванную вчера вечером.
Лорана, Эйвин и Палин собирались уже выйти из кабинета Рейстлина, но в дверях столкнулись с Даламаром. А вернее, с некоторых пор он был господином Даламаром, мастером Даламаром, если угодно. Тот кивнул всем троим и пропустил их, затем вошёл в кабинет.
— Добрый день, шалафи, — поздоровался Даламар с Рейстлином.
— Ты когда-нибудь перестанешь меня так называть? — отозвался тот, не отрываясь от работы. В голосе архимага не было раздражения, поскольку вот уже как лет десять, а то и больше Даламар не являлся его учеником — и всё равно продолжал называть его «шалафи». Рейстлин привык, точно так же, как он привык, что Даламар всегда обращается к нему на «вы», хотя эльф был в два с половиной раза старше его.
Когда-то давно, когда Рейстлин только поселился в Палантасской Башне, и сюда съехались Чёрные Мантии, Даламар прибыл одним из первых с письмом от Ладонны. Тогдашняя Глава Чёрной Ложи настоятельно рекомендовала Рейстлину обучить данного эльфа. Рейстлин сразу понял, что таким образом Ладонна, оставшаяся в Вайрете, надеется его контролировать. Женщина не доверяла ему. Что ж, у неё на то были причины.
Рейстлин взялся обучать Даламара, и первое, что он услышал от тёмного эльфа, было загадочное слово «шалафи». Как потом узнал Рейстлин у Лораны, на диалекте сильванести это означало «учитель» и «господин». Одновременно.
— Нет, вы же знаете это, — улыбнулся Даламар.
— Знаешь, мне кажется, Главе Чёрной Ложи не к лицу, — покачал головой Рейстлин, продолжая писать.
— До сих пор это является для меня загадкой, — Даламар присел на стул, на котором до этого сидел Эйвин. — Почему вы отказались от этого поста? Нуитари говорил о вас неплохо, ведь вы вернули Башню… по сути, вы обеспечили Чёрную Ложу собственным домом. К тому же — вы на данный момент Хозяин Палантасской Башни, а ведь Глава Ложи и Хозяин Башни — почти всегда одно и то же.
Рейстлин поднял вверх указательный палец, останавливая поток слов тёмного эльфа:
— Когда у тебя нет выбора, когда на всём Ансалоне всего одна Башня, то да. А две — немногим больше, чем одна.
Даламар казался смущённым. Некоторое время он молчал, глядя на языки пламени, пляшущие в камине. «В этом кабинете ничего не изменилось, — подумал он. — С тех пор, как я тут обучался когда-то. Только теперь я — Глава Чёрной Ложи, а на моём месте два мальчика. В этом камине всегда горит огонь, потому что Рейстлину всегда холодно. Я помню, как я выходил отсюда, обливаясь холодным и горячим потом одновременно — холодным от страха, горячим от жары. Он всё так же пьёт этот свой жуткий чай. И его глаза всё так же смотрят… и видят всё. Его не обманешь. Я попытался обмануть… и получил своё».
Тёмный эльф вспомнил, как вскрылась его слежка за Рейстлином. Хотя, как выяснилось, он всегда об этом знал… Архимаг оставил на груди у Даламара отметину в виде пяти шрамов.
И всё же тёмный эльф боготворил те времена, когда он учился у этого человека. Именно поэтому он его так уважал.
— Но всё-таки, почему вы отказались? — спросил Даламар, наконец. — Ни для кого не секрет, что вы сильнее меня, а Глава Чёрной Ложи — всегда самый сильный волшебник.
Рейстлин, наконец, поднял глаза на своего бывшего ученика.
— Знаешь, последнее, чего я хочу — это мороки с Конклавом. Постоянные споры, срочные отбытия в Вайретскую Башню, пребывание там… мне хватает того, что на меня здесь смотрят, как на диковинку, хотя я среди своих. Представляю, как Алые и Белые Мантии будут себя вести, увидев меня в Вайрете, — Рейстлин невесело усмехнулся. — Ну уж нет, Даламар. Ты для этой роли подходишь больше. К тому же… я уже один раз нарушил закон.

Эйвин ел мало, и Лорану это вначале беспокоило. Потом она просто смирилась с тем фактом, что и её сын, и её муж почти ничего не едят. Нельзя сказать, чтобы племянник очень много ел, но его рацион хотя бы укладывался в норму.
Сама Лорана начала замечать, что полнеет. Ей постоянно чего-нибудь хотелось. «Вот ещё чего не хватало! — раздражённо думала она каждый раз. — Толстая эльфийка — то ещё зрелище! Хуже хобгоблина!». Приходилось ограничивать себя, но желание перекусить каждый раз становилось всё навязчивее.
— Мама, — с невинным видом обратился Эйвин к Лоране за обедом. — А ты уверена, что с тобой всё хорошо?
Эйвин умел становиться очень милым мальчиком, когда хотел этого. Так что подвоха мать не заметила.
— Да, конечно же, а… что такое?
— Нет, ничего, — сын продолжил ковыряться вилкой в мясе.
Палин наступил кузену на ногу под столом. Эйвин едва удержался от того, чтобы не взвыть в голос. Он только зажмурился и прошептал:
— Силу рассчитывай, кретин…
После обеда юные маги вернулись в кабинет учителя. Эйвин прихрамывал и недовольно посматривал на Палина.
— Папа, — обратился Эйвин к Рейстлину.
Архимаг обернулся и впился глазами в сына. Называть друг друга «папа», «отец», «дядя», «племянник» или «сын» среди бела дня было форс-мажором. Это был неписанный закон, который никто не устанавливал, но все соблюдали. Обычно юноши называли Рейстлина учителем, а он их — учениками, юношами, ребятами. К прямым родственным обращениям прибегали в крайних случаях, если нужно было что-то подчеркнуть.
Или если речь шла совершенно не о теме занятия…
— Да, сын, — отозвался Рейстлин, моментально поменявшись в лице. Только что — учитель, готовый содрать семь шкур, сейчас — внимательный отец.
— У меня будет сестричка, — Эйвин улыбнулся торжествующей улыбкой.
Рейстлин повернулся к Палину и ухмыльнулся:
— Поздравь отца и скажи, что если Тика так часто будет рожать, то у меня не останется времени вас обучать. Я не могу постоянно отпускать тебя и сам бывать в Утехе…
Архимаг заметил недоумение на лице племянника. И моментально сообразил: «Ну конечно же, Карамон написал бы и мне тоже о рождении племяшки… Да и откуда бы Карамону знать, кто родится — девочка или мальчик!». Рейстлин повернулся к сыну, которого распирало от гордости.
Волшебник схватил пергамент, быстро написал на нём что-то, затем свернул и прочёл заклинание.
— К Даламару. Быстро, — бесцветным голосом произнёс Рейстлин, вручив Палину свиток.
— Но… — глаза Эйвина в таком освещении давали золотые отблески, и он казался удивительно похожим на своего отца. Юный маг был явно расстроен реакцией Рейстлина.
— Сейчас же, — прошептал архимаг, и кузены точно знали, что это нехороший знак.
Палин отреагировал первым — он буквально схватил своего двоюродного брата за шиворот и потащил прочь из комнаты. Только в коридоре, ведущем в комнату Главы Чёрной Ложи, Эйвину удалось отделаться от кузена:
— Да отпусти ты меня! — он толкнул Палина так сильно, что тот отлетел к противоположной стене. — Проклятье Бездны! — Эйвин сжал кулак. — Дай сюда эту штуку! — он выхватил у Палина свиток.
— Не сможешь прочесть, — пожал плечами Палин, нисколько не обидевшись на поведение брата. — Он заколдовал его.
И всё же Эйвин попытался. Конечно же, безуспешно.

Рейстлин прошёлся по комнате. Пять шагов в одну сторону, пять шагов в другую. Не может быть! «Лорана!» — мысленно позвал он. Заставив себя успокоиться, он сел за стол и принялся ждать. Вскоре эльфийка явилась.
— Лорана, с тобой всё в порядке? — как бы невзначай спросил Рейстлин, перекладывая книги на своём столе.
Реакция жены его не то что удивила, а скорей повергла в шок. Эльфийка повысила голос, чего она никогда не делала со времён Войны Копья:
— Да зачем вы у меня все это спрашиваете! Да, всё у меня хорошо! Неужели так видно, что я полнею?!
Рейстлин улыбнулся казусу. Нет, так люди не живут. В нормальных семьях женщина сообщает мужу, что она беременна… а тут — первый раз Лорана узнала о своей же беременности от подруги, а сейчас — от сына! Рейстлин против воли почувствовал гордость — уроки анатомии и медицины не прошли даром — по нескольким признакам Эйвин определил беременность.
Для начала архимаг поговорил с Лораной, и выяснили, что та всё-таки беременна. Решив не загружать жену лишней информацией и не нервировать, Рейстлин отослал её отдыхать, а сам обложился целой стопкой книг.
Да, ещё один ребёнок — это хорошо, но есть нерешённый вопрос… И Рейстлин должен всё выяснить до прихода сына.

Глава Чёрной Ложи, тёмный эльф Даламар сидел, раздумывая над письмом в Конклав, когда в его дверь постучали.
— Войдите, — сказал он и снял отпирающие заклятия.
Велико же было удивление Даламара, когда в комнату вошли двое юных Маджере! Эйвин был ужасно зол, что не укрылось от внимания Даламара. А Палин протянул Главе Чёрной ложи свиток со словами:
— Дядя просил вам передать.
Даламар снял заклятие и прочитал неровно написанные буквы (что, несомненно, являлось форс-мажорным обстоятельством): «Займи их чем-нибудь до ужина. Преподай руны. Р.М.».
Тёмный эльф не подал виду, что его крайне удивило содержание письма. Он поднял глаза на юношей и сказал:
— Ваш шалафи… то есть учитель передаёт вас сегодня мне. Я, конечно, не смогу заменить вам Рейстлина, но кое-какая область является моей профессиональной. Займёмся рунами.
«Ты знал, — думал Даламар, начиная урок. — Ты помнил».
От внимания тёмного эльфа не укрылось, что Эйвин озабочен чем-то другим. Он прилежно всё записывал и зарисовывал, но думал явно о своём.

Рейстлин так и забыл про ужин. Он в отчаянии перерывал всю свою библиотеку и не находил нужного. Перед глазами вставали сцены его детства, и волшебник судорожно, вздыхая, листал страницы, водил пальцем по оглавлению…
В дверь негромко постучали.
— Да, — резко ответил Рейстлин.
— Шалафи, — Даламар приоткрыл тяжёлую дверь и буквально просочился в узкую щёлочку. — У нас не так много времени. Я просто хотел сказать вам одну вещь, вы позволите?
— Говори, — отозвался архимаг, не переставая листать книгу.
— Знаете, ваш сын… он очень талантливый, особенно для своих лет. Но…
— Гордец и зазнайка, — продолжил за него Рейстлин. — Его стоит щёлкать по носу, чтобы этот нос случайно не дотянулся до Трёх Лун, иначе тогда по носу его щёлкнут они. И будет в сотни раз больней. Это я и так знаю. Что он натворил?
— Нет, шалафи, — мягко продолжил тёмный эльф, — я хотел сказать, что он очень хочет, чтобы вы его похвалили. Именно вы. Потому что вы не только его учитель, вы ещё и его отец.
На скулах у Рейстлина выступили красные пятна.
— Если я буду всё время хвалить его…
— Не всё время, шалафи. Просто иногда.
«У тебя есть шансы, Эйвин, — подумал Даламар с грустной улыбкой. — Ты его сын. Я тоже очень хотел, чтобы он меня хвалил, но я был всего лишь учеником. Ты не знаешь, как тебе повезло, Эйвин…».
— Даламар, под угрозу ставится сейчас его разум и его жизнь, а ты мне говоришь о самолюбии! — Рейстлин закрыл очередную книжку и взял другую.
Тёмный эльф был сбит с толку:
— Что произошло?
— Он предугадал пол ребёнка. Лорана беременна, — Рейстлин решил, что молчать об этом бесполезно. «Беременность под мантией не скроешь», — вспомнились ему слова Иоланты. — Ты знаешь, как погибла моя мать? Она лишилась рассудка и впала в кому из-за того, что когда-то давно не развила в себе способности к ясновидению, а потом стало слишком поздно. Я не унаследовал этих способностей, и я не думал, что мой сын сможет видеть будущее…
Даламар пожал плечами:
—Может, он сказал просто так…
— Вряд ли, это надо не знать моего сына, чтобы говорить, что он что-то сказал «просто так». Я понятия не имею, как обучать тому, о чём я сам имею весьма смутное представление!
Даламар призадумался, потом лицо его просветлело, он даже прищёлкнул пальцами.
— Я знаю, шалафи! Мэтресса Иоланта обладает даром видеть будущее! Точнее, она не то, чтобы им обладает, но она знает, как его развить, чтобы человек не сошёл с ума от своих способностей. Всякие гадания и прочее.
Лицо Рейстлина сразу поменяло выражение. Словно бы его заставили прямо сейчас самого изучать все эти гадания. Но архимаг прекрасно понимал, что жизнь сына ему дороже, чем собственная гордость, а посему придётся пойти на поклон к Иоланте, с которой он поссорился не далее чем сегодня, и просить её взять Эйвина в ученики.
— А больше никого нет? — на всякий случай уточнил Рейстлин, хотя и знал, что ответ будет отрицательным.
Тёмный эльф покачал головой.
В дверь снова постучали, и Даламар поспешил уйти магическими коридорами в свой кабинет.
— Входи, Эйвин.
Юный Маджере был один — Палин остался с Лораной. Молодой полуэльф держал в руках, прижимая к груди, книгу с заклинаниями.
— Сядь, — Рейстлин кивнул на стул. — Скажи мне, почему ты сказал «сестра», а не «брат»?
Некоторое время Эйвин молчал, поджав губы и глядя в стол. Определённо, он был обижен за то, что его выпроводили из кабинета вместо того, чтобы похвалить, когда он продемонстрировал чудеса проницательности, к тому же сообщил радостную новость. Однако молодой маг прекрасно знал, что в «обижалки» с отцом не поиграешь — Рейстлин был строг.
Поэтому через несколько секунд полуэльф всё-таки ответил:
— Я… не знаю. Я так подумал.
На его скулах появились такие же красные пятна, что, бывало, появлялись у Рейстлина. Эйвин ненавидел слова «я не знаю». Считал это высшим показателем тупости. А ещё больше он ненавидел отвечать так своему отцу.
Но сейчас Эйвин заметил, что отец волнуется. Он побледнел — это было видно даже через золото кожи. Эйвину внешность отца никогда не казалась какой-то выходящей из ряда вон. Наверное, потому, что он к ней привык с детства. Более того, когда-то, в далёком-далёком детстве Эйвин считал, что он тоже когда-нибудь таким станет, и с нетерпением ожидал этого момента, чуть ли не каждый день оглядывая себя в зеркало. Когда отец узнал об этом, он высказал сыну, чтобы тот прекратил думать о глупостях и благодарил свою мать за то, что она подарила ему красивую внешность. Мама в это время тихо посмеивалась.
Тогда Эйвин, конечно, не понял, что это была самокритика и волнение за него, сына. Но уже очень давно молодой полуэльф научился отличать тонкие перемены настроения отца, пытался разгадать двойной смысл в его фразах. И сейчас он определённо волновался, хотя обычно в таких случаях либо принимал как факт незнание Эйвина, либо расстраивался, либо раздражался.
— Хорошо… — пробормотал Рейстлин, вставая и подходя к Эйвину. — А ты раньше замечал, чтобы ты что-то говорил… вот так вот «просто подумал», а оно сбылось?
Эйвин наморщил лоб, силясь припомнить что-нибудь ещё.
— Думаю, нет, — в конце концов, ответил он.
— Хорошо, — повторил Рейстлин уже более уверенно. — Нам с тобой нужно будет сходить к мэтрессе Иоланте.
Эйвин пожал плечами. К Иоланте — так к Иоланте.
— А теперь расскажи мне, как ты определил беременность, — сам собой голос Рейстлина вновь стал требовательно-учительским.
Юный маг чуть улыбнулся — ответ на этот вопрос он знал!
— Во-первых, что мама ела. Какую-то гадость, которую нормальный человек никогда сочетать не будет. Это заставило меня обратить внимание. Она уже не первый день это ест, просто ты не видел, поскольку не ешь с нами. Во-вторых, по утрам она выглядит не очень. Не думаю, что её тошнит, слишком явный признак, она бы сама заметила… — Эйвин посмотрел на свои руки. — Я вообще удивляюсь, как она не заметила…
— По теме, ученик.
— Ну так вот, — спохватился юноша. — Думаю, просто было нехорошо. Ну и в-третьих, она располнела.
— Поспешные выводы, — склонил голову Рейстлин. — Обычно этого бывает недостаточно, и нужен осмотр.
— Пап, ну я же не могу осмотреть маму! — глаза Эйвина стали круглыми.
— Ты ещё вообще никого не можешь осматривать, у тебя опыта мало, особенно в такой… области, — Рейстлин улыбнулся. — Но ты всё равно молодец, потому что да, мама действительно беременна. А нам с тобой надо к Иоланте, и желательно сделать это сейчас, пока она либо не уснула, либо не начала проводить какой-нибудь ритуал.
Эйвин просиял. Но через секунду он непонимающе воззрился на отца:
— А Иоланта-то тут при чём?
— При всём. Скоро узнаешь. Идём.

У мэтрессы Иоланты была одна из самых лучших комнат в Башне — просторная, с хорошей кроватью, пуховой периной, личным умывальником и небольшой ванночкой.
Иоланта переоделась в шикарную, как и все её вещи, ночнушку, которая была сделана из чёрного полупрозрачного шёлка, а по кайме её шла затейливая разноцветная вышивка, и собиралась было уже ложиться спать, когда в дверь постучали. Женщина сняла с двери запирающие заклятья и, думая о том, что это наверняка Даламар, с которым у них в последнее время завязался роман, пропела сладким голосом:
— Входи-и, чего ждёшь?
Не было предела её удивлению, когда порог её комнаты переступили двое Маджере — Рейстлин и Эйвин.
— О, извиняюсь, — Иоланта обворожительно улыбнулась.
— Накинь халатик, будь добра, — вежливо попросил её Рейстлин.
— Нет, спасибо, мне и так неплохо, — рассмеялась ведьма. — Чем обязана визиту?
Рейстлин прошёл в комнату, его сын пошёл за ним, стараясь поменьше смотреть на Иоланту. Архимаг присел в кресло, затем заговорил:
— Я бы хотел, чтобы ты взглянула на Эйвина. Мне кажется, у него дар к предвидению.
Глаза юноши округлились. Ведьма внимательно посмотрела на молодого полуэльфа, затем кивнула:
— Что ж, ты прав. Небольшие способности действительно есть. Если это всё, то я бы попросила…
— Постой, Иоланта, — прошептал Рейстлин. — Ты же знаешь, что бывает, если способности не развивать.
— Я очень хочу спать, — заявила волшебница, указывая взглядом на дверь.
— Давай договоримся. Мы давно друг друга знаем. Ты возьмёшь моего сына в ученики. Чего ты хочешь взамен?
Волшебница призадумалась. Рейстлин Маджере спрашивает у неё, чего она хочет! И ведь на кону жизнь его сына — значит, он отдаст всё! Это такой шанс, а с неё-то требуется всего лишь обучить ребёнка нескольким гаданиям.
Она может получить всё. Даже самого Рейстлина. И никто ей ничего не сделает…
Иоланта посмотрела на Эйвина. Нет, не может. Потому что она не настолько низко пала, чтобы высказывать такое при детях. Ведьме захотелось дать Рейстлину пощёчину. За то, что он слишком умён. За то, что привёл сюда своего сына.
— Возьми мой класс алхимии, Рейстлин, — взмолилась волшебница. — Я не могу с ними больше. Ты прав, я плохой преподаватель, к тому же алхимия действительно не мой профиль, что и говорить. Я обещаю, что буду учить твоего сына хорошо, только доучи моих пятерых.
— Иоланта, — золотые глаза Рейстлина сузились, а тонкие губы сложились в саркастическую усмешку, — ты хоть соображаешь, на что обрекаешь бедняг?
— Да брось, Маджере! — ведьма хлопнула архимага по руке, но тут же отдёрнула ладонь, будто обжёгшись. Все же знают, что ты самый лучший алхимик из всех ныне присутствующих в Башне. Доучишь этих — может, кто тебя заменит…
— Хорошо. Договорились, — Рейстлин кивнул, встал с кресла и направился к двери. За ним пошёл Эйвин, упорно опуская глаза в пол. — Но мы с тобой ещё поговорим о твоём поведении и внешнем виде.
— А ты ей нравишься, — весело сказал Эйвин, когда они вышли из комнаты Иоланты.
— Да, я знаю, — усмехнулся Рейстлин. — С самой Нераки.
— Кстати, — полуэльф искоса посмотрел на отца. — Расскажи мне про Нераку. Ты никогда ничего не говорил…
— Это не самый мой любимый период жизни, признаться… — пробормотал архимаг. — Но ладно, хорошо, если уж тебе так хочется знать… Пойдём к Палину и Лоране. Но только недолго. Уже поздно.
Торжествующий Эйвин пошёл за отцом по винтовой лестнице, поднимаясь в ту комнату, которая считалась гостиной Маджере.

Выгодный обмен


[b]Автор/b] я (Лин Тень)
[b]Бетаhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] тоже я
[b]Названиеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] "Выгодный обмен"
[b]Дисклеймерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] герои принадлежат Маргарет Уэйс и Трейси Хикману, я взяла их с целью сотворить AU
[b]Предупреждениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] некоторые детали могут не совпадать с каноном
[b]Рейтингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] G
[b]Типhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] джен, OMC,
[b]Пейрингhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Карамон/Тика (малозначимо)
[b]Жанрhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] missing scene, немного детектив
[b]Размерhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] мини
[b]Героиhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Рейстлин Маджере, Карамон Маджере, Тика Вейлан, Танис Полуэльф, Золотая Луна, Речной Ветер, Фистандантилус
[b]Саммариhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] Взрыв сотряс стёкла. В центре круглой расчищенной площадки стоял маг в алой мантии. У него была золотая кожа, большие глаза пугающего золотого цвета и белые волосы, вьющиеся крупными локонами, которые развевались от ветра, вызванного волшебством.
[b]Размещениеhttp://shadowdale.ru/public/style_emoticons/default/blush.png/b] только с моего разрешения. Вначале связаться со мной и получить разрешение и условия. Уже потом что-то размещать.


Промозглый ветер дул с моря, пробирая до костей, заставляя редких прохожих кутаться в плащи и спешить в тепло. Люди, дрожа, глубже натягивали капюшоны и, не поднимая головы, бежали, оскальзываясь на льду, куда-нибудь в более укромное место, где можно было бы посидеть, выпить согревающего тарбеанского чаю, или хотя бы просто спрятаться от ветра.
Прохожие так спешили, что не замечали, что не замечали маленького мальчика, которому можно было на вид дать лет восемь. Он был прилично одет, что было редкостью в тяжёлые времена войны, когда повсюду были слуги Её Величества, промышлявшие мародёрством. Мальчик, опустив взгляд, следил за «снежными змейками», которые образовывались от того, что ветер сдувал с ледяной корки недавно успевшее осесть снежное крошево.
Ребёнок всхлипывал, глядя в землю. Он готов бы расплакаться.
— Эй, — услышал мальчик.
Он обернулся и увидел перед собой настоящего великана — так он был высок и мускулист. Человек явно был не из местных — он был светлокож, да и чертами лица ничуть не напоминал балифорца. На нём были начищенные доспехи, справа на бедре висел меч, слева — несколько кинжалов. Алый плащ из тёплой шерсти пузырился на ветру, ничуть не грея человека, но незнакомцу, казалось, и не было холодно. Ветер трепал длинные вьющиеся каштановые волосы, щёки мужчины раскраснелись от мороза, но будто бы всё ему было нипочём — он даже не морщился при порывах ветра. Карие глаза великана излучали тепло, и почему-то желание ребёнка разреветься усилилось во сто крат.
— Тебе не холодно? — спросил мужчина у мальчика.
— Холодно, — признался тот.
— Так иди домой, зачем ты тут стоишь, — просто ответил великан. — Что у тебя случилось, почему ты не можешь пойти домой? Тебя выгнали? Дракониды что-то сделали с твоей семьёй?
Мальчик помотал головой, чувствуя, как комок подкатил к горлу. Этот человек такой мужественный, и так не хотелось перед ним плакать! Мальчик хотел вырасти таким же большим и сильным. Как же он будет таким, если будет реветь, как девчонка?
— Я сам ушёл, — прошептал ребёнок. — Я… я очень хотел зайти в одну гостиницу, — торопливо заговорил он. — Я попросил папу, чтобы мы сегодня сходили с ним, но он сказал, что это надувательство… и стал меня ругать… — слёзы полились из глаз мальчика сами собой. — А потом я заблудился. Я ведь не умею читать, и для меня все гостиницы — одинаковые, я не знаю, что написано на вывеске…
Ребёнок уткнулся в руку великана, не переставая плакать.
— Не волнуйся, — мужчина с нежностью погладил ребёнка по голове. — Давай я отведу тебя домой.
— Но господин… Я не хочу домой. Я так хотел посмотреть… Я даже взял монету, чтобы заплатить за вход — я сам её заработал! — мальчик продемонстрировал дешёвую серебряную монету.
Казалось, великан был несколько обескуражен. Он почесал затылок, потом ответил:
— Ну хорошо, тогда давай я отведу тебя в эту гостиницу, только как ты потом пойдёшь домой…
— Я знаю дорогу домой, — мальчик просиял. — Вы правда это сделаете, господин?
— Конечно, — улыбнулся мужчина. — Как называется гостиница?
— «Свинья и свисток».

Карамон чуть было не упал на месте.
— «Свинья и свисток»? Я там живу! — воскликнул он.
Реакция малыша поразила воина ещё больше: он разинул рот, округлил глаза и отошёл на шаг.
— Так вы тот самый иноземец… это вы можете поднять самого Свинорылого Уильяма!
Карамон засмущался. Он вообще был против всех этих выступлений, но им очень нужны были деньги. И ему тоже приходилось участвовать в программе «Потрясающих чудес алого мага», хотя великан и не любил публику, не любил, когда на него смотрят.
— Ну… я, — признался, наконец, он.
— Пожалуйста, — запрыгал на месте мальчик, — пожалуйста, отведите меня в «Свинью и свисток»! Я так хотел посмотреть на ваше выступление, господин, а ещё посмотреть, как танцует рыжая девушка, как поёт женщина с равнин!
— Идём, — улыбнулся Карамон. — Будешь нашим гостем, раз уж так, а на эту монету купишь себе чего-нибудь вкусного. Как тебя зовут?
— Тим. Меня так все называют.
— Хорошо, Тим, а меня — Карамон.
Великан, подхватив мальчугана и посадив его к себе на плечи, направился к гостинице. По дороге мальчишка тараторил без умолку:
— Мой друг Уоррен слышал песню золотоволосой женщины, он сказал, она пела о драконах и богах! А ещё, Уоррен сказал, что там настоящий полуэльф, и он всё видит в темноте!
— А, Танис, — кивнул Карамон. — Ну да. Людям это недоступно, а он может.
— А ещё… — тут Тим запнулся. Через некоторое время он продолжил шёпотом: — Это правда, что там есть маг? Уоррен сказал, что там выступает настоящий маг… он ходит в алой мантии, у него золотые глаза и золотая кожа, белые волосы… И он умеет сгорать в огне, а ещё умеет вытаскивать монеты из уха, и…
— Да, — подтвердил Карамон. — Он и не только это умеет.
Ответом ему было молчание, как позже сообразил воин — ошеломлённое.
— То есть, господин, вы хотите сказать, что этот врунишка Уоррен на этот раз сказал правду?
— Ну, сейчас ты в этом убедишься, — хохотнул Карамон. — Уверяю тебя, Рейст существует на самом деле. Это такая же правда как то, что мы с ним братья.
— Братья? — спросил мальчик, но воин не успел ответить — они подошли к гостинице.
«Свинья и свисток» была довольно приличной гостиницей. А в данное время ещё и преуспевающей — каждый вечер сюда стекалась целая толпа народу, чтобы посмотреть на «Потрясающие чудеса алого мага». Чему хозяин, Свинорылый Уильям, не мог не радоваться, ведь наконец-то в гостиницу вернулись старые клиенты. Ну а Танис, Карамон, Золотая Луна, Речной Ветер, Тика и Рейстлин решили немного подзаработать, поскольку денег на то, чтобы нанять корабль, у них пока не было.
На вывеске гостиницы красовалась голова свиньи со смешным пятачком. Карамон остановился у ступеней и снял с плеч мальчика.
— Ну, вот и пришли, — улыбнулся он. — Идём.
С замиранием сердца, Тим вошёл. Он никогда в жизни ещё не видел магов, и был абсолютно уверен, что его друг просто наплёл ему чепухи, чтобы раззадорить любопытство. Да, звучало это как небылица — маг с золотой кожей и белыми волосами, умеющий сгорать в огне и оставаться невредимым…
Но сейчас ему представится шанс самому всё проверить.

Рейстлин лежал на кровати на боку и судорожно дышал. Воздух с неестественным свистом входил и выходил из измученных лёгких. Зрачки в форме песочных часов были расширены, иногда волшебник покашливал, и всякий раз на его губах появлялась кровь. Алая, как мантия мага, струйка, сбегала по щеке, несколько капелек уже впиталось в доски пола.
— Рейст… — прошептал Карамон, усаживаясь рядом с братом. — Может, не пойдёшь сегодня? Давай, я скажу Тике, она заменит тебя… скажем, что ты прибо… — великан осёкся — он знал, как его брат-близнец относится к проявлениям слабости и упоминаниям о своей болезни. — Не в настроении, — покраснев, закончил Карамон.
Рейстлин хотел что-то сказать, но закашлялся. Кашель очень скоро превратился в хрип. Худое тело волшебника дрожало и тряслось от приступов, с которыми было не способно справиться.
— Чай… — успел прошептать Рейстлин и снова закашлялся.
Карамон покачал головой, но побежал вниз, за кипятком. «Это не поможет, — говорил он себе, — он час назад пил свой дурацкий чай — и что? Он снова лежит… Если сейчас он ещё и простынет, то…». Карамон не хотел думать, что будет в этом случае, поскольку прекрасно знал, что бывает, когда его брат-близнец заболевает. И, вполне возможно, что в этот раз он не встанет…
Нет! Карамон не хотел об этом думать. «Нужно просто принести кипяток», — сказал себе воин. Он нашёл на кухне чайник, который, по счастью, только что вскипел. Быстро набрав воды в чашку, Карамон вернулся в их с братом комнату.
Рейстлин всё так же лежал. Великан достал из лежащего на столе мешочка брата горсть трав и высыпал в чашку.
Волшебник был так слаб, что Карамону пришлось поддерживать его, пока он пил чай. Маг осушил чашку удивительно быстро — как будто бы кипяток не обжигал его горло. Затем он повалился на подушку. Клокотание в его лёгких стихло, и он смог говорить:
— Я пойду сегодня вниз.
— Да, но Рейст… магия совсем убьёт тебя! — Карамон прекрасно знал, как ослабевает брат после заклинаний. — Давай, я попрошу Тику…
— Не спорь. Лучше помоги мне.
Воин подставил плечо брату, и тот смог встать. Пока они спускались вниз, Карамон вспоминал песни, которые пела Золотая Луна. Песни про древних Богов. Так жрица надеялась распространить веру в Мишакаль. Карамон уже точно знал — Боги есть, но…
«Если уж вы есть, — подумал воин, — почему вы заставляете моего брата так страдать? Что он вам сделал?».
Карамон сам испугался этой мысли.

Никогда ещё маленький Тим не видел столько всего.
В гостинице «Свинья и свисток» специально освободили место для выступления, а также Свинорылый Уильям отгородил столик для выступающих, где они могли бы отдохнуть, выпить эля и поесть. Рядом он поставил ширму, чтобы кумиры могли хоть какое-то время насладиться покоем.
Вначале танцевала красивая рыжая девушка, за нею вышли варвары с равнин — очень высокий черноволосый мужчина (он был даже выше того, что привёл Тима в гостиницу!) и светловолосая женщина с невероятно красивым голосом. Женщина пела, а мужчина играл на флейте, и Тиму казалось, что он видит наяву картины, о которых повествовалось в песне. Затем мальчику представилась возможность наблюдать настоящего полуэльфа. Надо сказать, Тим чуть не разочаровался — ничего интересного в нём не было. Тим ни разу в жизни не видел эльфов, но знал, как они должны выглядеть, а полуэльф по представлениям мальчика, должен был бы напоминать своих сородичей.
Как оказалось, он напоминал эльфов в той же степени, что и людей. Он был среднего роста, с густой рыже-каштановой бородой и длинными волосами. Чуть заострённые уши и миндалевидные глаза выдавали в нём полукровку, но более он ничем на эльфа похож не был. Но вот когда во всей гостинице погасили свет, и полуэльф принялся демонстрировать чудеса своего зрения — Тим впечатлился.
Выступление было чудесным, но мальчик ждал, когда же выйдет маг. Тим сжимал в руке свою честно заработанную монетку. Ребёнок отказался от угощения, предложенного официанткой — он хотел отдать деньги магу. Но среди зрителей его не было, из-за ширмы он тоже никак не появлялся.
«Это всё россказни, — подумал ребёнок, — нет никакого мага, тем более с золотой кожей и белыми волосами…».
И вдруг в зал вышел медведь. Зрители ахнули, но потом пришли в себя — это был просто костюм. Тим вначале тоже испугался, но затем узнал человека в костюме — это был тот самый мужчина, что довёл его до «Свиньи и свистка»!
Великан увидел мальчика среди толпы и подмигнул ему. Тим твёрдо решил после выступления спросить у этого господина, где же маг. Ведь он говорил, что они братья…
Но пробраться к великану после его выступления оказалось не так-то просто — его облепили балифорские девицы, умоляя его поднять и их, как он поднимал Свинорылого Уильяма, хозяина гостиницы. Смущённый, Карамон пытался отнекиваться, но это было бесполезно — девушки брали количеством.
В конце концов, когда Тим уже отчаялся пробраться к великану, дело в свои руки взяла рыжая девушка-танцовщица.
— Освобождайте площадку, — холодно сказала она поклонницам Карамона. — У нас сейчас следующий номер, не задерживайтесь.
— Спасибо, Тика, — прошептал Карамон, — они бы от меня не отстали.
— Услуга за услугу, — улыбнулась та, — вчерашние ребята тоже вели себя весьма агрессивно, но ты же их разогнал!
— Господин Карамон, — Тиму не хотелось прерывать их беседу, но у него было не так много времени, судя по словам рыжей девушки Тики сейчас будет следующее выступление.
— А, привет, Тим, — улыбнулся великан. — Что такое?
— Скажите… а маг… то есть ваш брат, он будет выступать?
На лице Карамона обозначилось беспокойство:
— Будет, не волнуйся. Хотел бы я, чтобы это было не так, — последнее было сказано совсем тихо, но мальчик услышал, хотя и не понял значения этих слов.
Он пробрался к своему стулу, но его уже заняли. Тогда мальчик сел на пол поближе к проплешине, которая здесь заменяла сцену. Тим с нетерпением ждал, когда же выйдет маг, но его надежды вновь не оправдались — началось повторное выступление Тики с её танцами.
Тим чуть не заплакал от досады. Было очень шумно, народу набилось много, и люди (да и дракониды, которые тоже присутствовали среди зрителей) успели изрядно опьянеть, и теперь для них танцы рыжеволосой красавицы были в самый раз. Все стучали кружками по столам и хлопали в ладоши. Тиму же было это не интересно.

— Рейст, ты уверен? — в который раз спрашивал Карамон брата.
Близнецы сидели за столом, отгороженным ширмой. Все остальные уже ушли в комнаты отдыхать, только Тика осталась в зале, отвлекая внимание публики, пока Рейстлин допивал вторую чашку своего мерзкого отвара и пытался поужинать хлебом и сыром. И если первое волшебнику удалось легко, то вот со вторым были проблемы. В конце концов, он оставил бесполезные попытки впихнуть в себя еду.
— Да, уверен, — резко ответил маг.
Он уже чувствовал себя лучше, и всё же, как казалось Карамону, стоило сегодня отдохнуть. Великана поражало упрямство брата — обычно он гораздо больше беспокоился о своём здоровье. Всё ради какого-то глупого выступления?

Тим с замиранием сердца смотрел на ширму. Выступление рыжей Тики кончилось, но никто не расходился. Все ждали, пока появится «гвоздь программы».
Внезапно все свечи и лампы разом погасли, и гостиница погрузилась во мрак. Посетители начали негромко перешёптываться меж собой — что-то сейчас будет…
Яркая вспышка озарила помещение. Огненное кольцо образовалось вокруг фигуры человека — его пока невозможно было рассмотреть. Затем пламя метнулось к зрителям — все, даже дракониды, дёрнулись и охнули. Им казалось, что сейчас будет пожар. Но нет, всего лишь обратно зажглись лампы. Взрыв сотряс стёкла.
В центре круглой расчищенной площадки стоял маг в алой мантии. У него была золотая кожа, большие глаза пугающего золотого цвета и белые волосы, вьющиеся крупными локонами, которые развевались от ветра, вызванного волшебством. В руках чародей держал посох из чёрного дерева с голубой сферой на конце, закреплённой в лапке дракона. «Всё как и рассказывал Уоррен», — дрожа от страха и волнения подумал Тим.
Чего только не было в этом выступлении! Иллюзорные драконы, заглядывающие в окна (даже дракониды перепугались!), летающие предметы, появляющиеся из ниоткуда монеты, шарфы… а также вспышки, взрывы и разноцветный огонь.
Тим смотрел на это, как зачарованный, он даже не мог аплодировать. Рот мальчика был приоткрыт от удивления и восхищения — он никогда не видел подобного. Один раз ему даже показалось, что маг посмотрел на него! «Я подойду к нему сам», — подумал мальчик.
Выступление закончилось, и Тим решился. Он встал с пола, прошмыгнул между зрителями и протиснулся к магу. Тот уже был у ширмы, отгораживающей столик.
— Простите, господин маг…
Тот обернулся на мальчика. Тим отступил на шаг назад — он увидел глаза волшебника. Они были не просто золотыми — зрачки имели форму песочных часов, а взгляд был таким, как будто бы маг видел человеческие судьбы. Вблизи Тим видел, что волшебник очень худ, а также что он, очевидно, болен. Подтвердили догадку мальчика хрипы, которые слышались из лёгких чародея. Также стало заметно, что на свой посох маг опирается. Без него волшебнику было бы тяжело ходить.
Тим проникся сочувствием к незнакомому чародею. Мальчик опустил глаза и увидел, что правый рукав мантии весь в бурых пятнах. Почему-то Тим сразу понял, что это кровь.
— Простите меня… — мальчик уже пожалел, что завёл разговор. — Вы, наверное, очень устали, господин маг… Я просто хотел сказать, что ваше выступление очень хорошее. Я заработал монету и хотел отдать её вам.
Тим протянул серебряную монету, которая была тёплой, потому как мальчик всё это время не выпускал её из рук.
Некоторое время маг смотрел на протянутую ладонь Тима, затем — кто бы мог подумать — сжал пальцы мальчика своими, не взяв монету, и чуть улыбнулся. У волшебника оказалась очень горячая, просто обжигающая кожа.
— Идём со мной, мальчик…
— Тим.
— Хорошо, Тим. Я Рейстлин.
Волшебник говорил шёпотом и иногда покашливал. Видимо, он действительно устал.
Рейстлин зашёл за ширму. Там он застал обнимающихся Карамона и Тику.
— Выметайся, братец, — ледяным тоном сказал он воину. — Я хочу есть.
Карамон, виновато улыбаясь то брату, то Тике, повёл рыжеволосую красавицу наверх. Рейстлин сел за стол и кивком указал Тиму на противоположную сторону.
Мальчик не мог поверить, что он сидит рядом с настоящим волшебником. А впрочем…
— Скажите, господин… Рейстлин… А вы настоящий, взаправдашний маг? — робко спросил Тим.
Тот посмотрел на него своими жуткими глазами.
— На мне алая мантия, я проходил Испытание. Да, я маг.
Тиму стало немного страшно, но вроде бы Рейстлин ничего плохого не делал… к тому же — он брат Карамона, а тот сегодня спас его, проводив сюда…
— Скажите, а если вы настоящий маг… вы можете что-нибудь наколдовать? — мальчик и сам перешёл на шёпот.
— А что бы ты хотел?
Тим покраснел. Его просьба показалась ему глупой.
— Знаете, у нас был фокусник… но он умер. Вот он умел делать такой трюк… — Тим наклонился к самому уху волшебника, шепча уже совсем тихо.
Рейстлин кивнул, а затем спросил:
— А кем работает твой папа, Тим?
— Он просто столяр, — пожал плечами ребёнок.
— Хорошо. Я сделаю, что ты просишь. Но, пожалуйста, не мог бы ты принести мне одну вещь…

Рейстлин ещё долго сидел в общем зале. У него не было сил подняться. Мысленно он ругал своего брата-недотёпу, которого интересовали только пышные формы Тики. «Ты должен встать, иначе будешь сидеть здесь всю жизнь», — сказал себе маг. Медленно и осторожно, опираясь на Посох Магиуса, Рейстлин встал и пошёл к лестнице.
Поднявшись, он намеренно громко распахнул дверь, ударив по ней окованным концом посоха.
— Рейст! Что случилось? — Карамон вскочил с кровати — похоже, великан успел раздеться, лечь спать и даже уснуть. — С тобой всё хорошо?
Рейстлин не ответил — он едва дошёл до кровати, как тут же повалился на неё, даже не раздевшись.
— Рейст… — обеспокоено позвал Карамон.
— Отстань и дай поспать, — зашипел на него брат. — Раз уж тебя нет, когда ты так нужен, так уж, пожалуйста, не доставай меня, когда в тебе нет надобности!
Карамон вновь лёг на кровать. Через некоторое время он уже спал.

— Карамон, — обратился Рейстлин к брату за завтраком.
Все уже ушли — Золотая Луна и Речной Ветер поднялись в комнату, Тика и Танис пошли искать лошадей по приемлемой цене (чем и занимался вчера Карамон, но у него ничего не вышло), и только близнецы задержались. Рейстлин сегодня чувствовал себя не намного лучше, чем вчера, а Карамон, снедаемый совестью, решил остаться.
— Да, Рейст.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.
— Да, конечно, что такое? — великан доедал порцию брата, поэтому не все слова у него получалось произнести членораздельно.
Рейстлин поморщился, глядя на близнеца.
— Мне нужен кролик.
Карамон подавился.
— Зачем тебе кролик, Рейст?!
— Поменьше задавай вопросов, братец, — оскалился волшебник.
— Ну хорошо, — пожал плечами воин, отставляя тарелку. — Я скажу Танису, он…
— Нет, Карамон, — Рейстлин положил худую ладонь на запястье брата. — Никаких Танисов. Я прошу тебя это сделать.
Воин закусил губу. Брат что-то затевал, и это было очевидно… но зачем ему кролик?
— Тогда, в Гавани… — начал было Рейстлин, но Карамон его перебил:
— Я помню, брат. Я с тобой. Я подстрелю тебе кролика.
Маг сжал руку воина.
— Нет, братец. Он мне нужен живым. Поймай мне кролика. Сегодня до вечера.

Тим шёл в «Свинью и свисток» на этот раз уверенным шагом — он запомнил, где находится гостиница. Сегодня погода была ещё хуже, чем вчера — пошёл снег, небо заволокло низкими облаками. На улицах не было никого. Только маленький мальчик твёрдо шёл, ожидая чудес.
Окончания выступления он дождался с нетерпением. И снова маг повёл его за ширму, где больше никого, кроме них, не было.
Тим удобно устроился на стуле, а Рейстлин, встав перед ним, взял плащ своего брата, демонстративно развернул его и показал, чтобы мальчик убедился — потайных карманов там нет.
Дальше чародей свернул плащ так, что в середине осталась дырка. Тонкая золотая рука мага опустилась туда и — чудо — достала оттуда зайца-беляка! Тот дрожал от страха до самых кончиков ушей. Рейстлин сейчас же передал зайца восхищённому мальчику.
— Живой! Настоящий! — Тим круглыми глазами смотрел на зверя. — А можно, я его себе возьму?
— Бери, только смотри, чтобы не убежал, — махнул рукой Рейстлин.

— Рейст? — прошептал Карамон, когда близнецы уже легли спать.
— Чего тебе опять? — раздражённо откликнулся волшебник.
— А ничего, что я тебе зайца принёс, а не кролика?
— Я же сказал — ничего. Если это всё…
— А где он сейчас? — продолжал любопытствовать воин.
— Я его отпустил. Дай поспать.
— Так всё ради того, чтобы ты его отпустил?
Ответа Карамон не получил, но решил с расспросами больше не лезть.

Рейстлин двигался на свет — в вечной темноте это был единственный ориентир, горящая свеча, одиноко стоящая на столе. Рейстлин знал, что дальше будет. Он услышал голос сзади:
— Ты достал резак?
Как бы не пытался молодой маг повернуться лицом к тому, кто говорил, ему никогда не удавалось его увидеть. Голос казался безумно знакомым…
— Да, но я считаю, что можно было бы его просто купить.
— Мальчишка, меня не волнует, что ты считаешь. Я сказал тебе…
— Если бы ты прекратил говорить загадками, я бы всё сделал быстрее, — в свою очередь съязвил Рейстлин.
— …что придёт человек с серебром, у него ты найдёшь то, что ищешь, — будто бы и не слыша слов Рейстлина, продолжил неведомый собеседник. — Тебе этого мало?
— Я и без тебя знал, что мне нужен резак по дереву! Но я хотел его просто купить!
— Это МНЕ нужен резак по дереву! Без меня ты не сможешь подчинить Око!
— И уж тем более ты не сможешь сделать это без меня, плотоядный дух!
Собеседник смолк. Потом он вновь заговорил, и нотки в его голосе не понравились Рейстлину:
— Хорошо. Ты достал резак, что теперь?
— Я сделаю подставку для Ока.
— Что ж, сделай. А потом мы его подчиним.
Но Рейстлин знал, что никаких «мы» у собеседника не бывает. Точно так же, как знал, что он ничего не вспомнит, когда проснётся.