Графоманское натворЯчество

Писалось для конкурса.

Сие есть мой последний стих.
Ведь искра, Божий дар затоптан в грязь
И не отмыться боле.
Ведь с каждым мигом глубже ухожу.
Сие есть мой последний стих,
Он будет долг и неказист.
Я попытаюсь лишь сказать "спасибо" тем,
Кто вытерпел меня и мои потуги.
Я говорю "спасибо" тёте Люде,
Что долго слушала меня и наставляла,
Спасибо, Лиска, ты давала отрезвленье,
Спасибо нынешней любви, что вдохновенье дала.
Про старую любовь я тоже не забуду.
Пусть то и было вдохновение иного рода...
Сие есть мой последний стих,
Он пафосен и совершенно неказист,
Он мне не нравится
Как и все мои "творенья":
В нём нету рифмы, нету ритма,
Как и смысла тоже.
В нём есть лишь чувства. Нервы.
сие есть мой последний стих.
В нём много хочется сказать,
Чтоб уж не терзать уставшую подругу,
Что синью буквы выводила,
Чтоб не заносит свой палец над "тачпад"-ом
И не насиловать экранную клавиатуру.
Сие есть мой последний стих.
Наверно, потому что графоман во мне не возникает больше.
Да, есть идеи, много их.
Но не пишу я дольше пары строк.
Всё это тщета, суета, топтанье.
Сие есть мой последний стих...

Немолодой мужчина, вроде бы без какого-либо наряда, но в потёртой коричневой кожаной куртке и таких же штанах, в ботфортах и трубкой с усмешкой прослушал все рассказы.
- Это ещё что. Вот я вам сейчас историю расскажу. Она случилась в наши дни…

Парень двадцати лет вышел из электрички на не слишком чистый перрон. Вздохнув полной грудью свежего воздуха, он тут же кашлянул, поправил свои каштановые волосы с очками и закутался поплотнее. Конец октября!
Одет он был простенько и практично: без шапки, но в плотной чёрной осенней куртке, с выглядывающей из-под неё и из рукавов серой, давно застиранной толстовки, тёмно-синих джинсах, уже зимних чёрных ботинках и чёрных же перчатках, которые были ему чуть велики. За его спиной висел старый чёрный рюкзак. Засунув руки в перчатках в карманы, он в полном одиночестве прошёл через турникет и оказался в маленьком городке.
Он не торопясь шёл по разбитым улицам, вроде бы и без какой-то цели или определённого направления, но в центр. Гуляя по городу, он напевал куплет из песни:

В зловещем тумане он жертву находит.
Он тихо крадется у вас за спиной.
И глядя, как с вами беда происходит,
Он дико смеется и брызжет слюной!

Когда уже стали видны купола храма, на его лице появилось недоумённое выражение. И действительно, зачем сети первоклассных ресторанов столицы располагаться в захолустном городишке, в двухсот пятидесяти километрах от Москвы?! Это его недоумение и удивление заметил весьма пузатый господин, куривший трубку на«крыльце», если так можно назвать шикарную мансарду.
- Молодой человек, а что вас так удивило?
- Простите, просто не ожидал увидеть здесь мой любимый ресторан, - улыбнулся парень.
- А зря! Ведь именно с этого города и пошла моя сеть ресторанов.
- Подождите.… Так вы.… Тот самый?!..
- Да-да, - улыбнулся пузатый господин, - я Иван Тщеславин, приятно познакомится…?
- Николай, а лучше просто Коля, - они друг другу улыбнулись и протянули руки дл рукопожатия.
Пока путешественник ел, хозяин курил другую трубку, развлекая гостя тем, что рассказывал, почему нужно менять трубки, какие лучше, да какой табачок-с самый крепкий. Пока они болтали, за окном наступил вечер. Глинтвейн, принесённый пожилым официантом, наводил на философские темы:
- Иван, а почему у вас так мало народу? Совсем старики только по городу ходят, а молодёжи нет совсем? Нет, я, конечно, понимаю, что сейчас у вас толком нечего делать, но есть всякие магазины, фабрики по производству всякого молока и так далее?
- Коленька.… Это очень старая история… Скоро же Хеллоуин?
- Самайн, так его кельты называли.
- Да, в общем, без разницы. Это я всё к тому, что я сейчас вам расскажу одну историю, которая произошла очень и очень давно. Выйдем на улицу?
- Это будет очень здорово.
Они встали из-за стола, вышли на крыльцо и, облокотившись на перила, стали смотреть в конец улицы, где проглядывалась водная гладь.
- Так вот. Много лет назад, где-то пару столетий, на этом самом месте так же стоял трактир. И в одну замечательную ночь, когда никто ещё слыхом не слыхивал ни о каком Хеллоуине и тем паче Самайне, в этот самый трактир зашёл пожилой аристократ. Как он там оказался без экипажа и почему зашёл в это не слишком чистое заведение, никто не знает. Но как бы там ни было, он появился. Подозвав к себе хозяина, аристократичного вида мужчина попросил накрыть столик, поставить приборы, в общем, сделать всё как можно приличнее. Тавернщик, кстати, использовал купленную в подарок дочери простынь вместо скатерти. Ну, не важно. Когда мужчина откушал, то попросил привести мальчика-полового. И прямо на глазах у хозяина заведения он вцепился пацану в волосы и оттрепал его. Трактирщик подумал, что аристократу не понравилось обслуживание и скудный ужин, который был предложен, и закрыл глаза от страха. Но даже после того, как возня от наказания паренька прекратилась, посетитель молчал. Открыв глаза, он, к своему удивлению, увидел преспокойно стоящего аристократа и… труп старика. «С каждым волосом, который я выдираю из головы, уходит год чужой жизни. Его сила уходит ко мне. Если ты будешь приводить мне жителей этой деревни, то я не только пощажу тебя, но и сделаю богатым. Но чтобы доказать свою преданность, в первую очередь ты приведёшь мне свою жену и дочь. Ты согласен?» И человек согласился с чёртом. Ибо, кто это ещё мог быть? Такая история произошла двести тридцать семь лет назад… Если верить легендам, - закончил Иван с улыбкой.
Неожиданно что-то очень сильно дёрнуло парня обратно в ресторан с такой силой, что он упал прямо на стол.
- Да что такое?! – раздался неизвестный визгливый голос. Когда круги в глазах у Коли прошли, то он увидел нечто выходящие из повседневной реальности.
Чёрт в классической одежде служивого дворянина XIX века держал его за волосы.
- Что такое-то, - опять повторило это существо.
Парень взял его за запястье и стал отводить в сторону, но порождение Ада и само убрало руку, так как на месте прикосновении шерсть стала выгорать, а кожа обугливаться. Когда бес отпрыгнул, визжа, брызгая слюной и потирая раненое место, Николай поднялся, не спеша достал из кармана джинсов жезл и направил его на противника. Тот сначала завизжал, обозжёный, и начал таять, когда человек убрал один артефакт и заменил его на другой. Когда всё было кончено, из парня как будто стержень вытащили, он согнулся и сел на вовремя подвернувшийся стул.
- Я… не понимаю…
- А чего тут понимать, Ванечка? – издевательски спросил маг. – Не всё же тебе здесь прозябать? ¬¬¬Ты уж извини, но очередь только сейчас до тебя дошла. Эх, ещё бы и от тебя этот мир избавить, паскуда, да не моё это дело… Но за тобой придёт другой маг. Жди.
Коля встал и, по-стариковски покряхтывая, собрался и вышел из здания.
Надо было успеть на последнюю электричку домой.

Бродяга , не, я понимаю, что её не комментят, но заведите свою тему).

Перенес в отдельную тему. Ирис. :)