Сообщений в теме: 2

[Кайран]

У костра

Старый охотник сидел у костра, и, насупив брови, вглядывался в неподвижную стену леса. Он не смотрел на огонь – это верный способ испортить ночное зрение – и поэтому не сразу заметил, что костер догорал.
«Нужно набрать еще хвороста…»
Не успел Дэниэл подняться, как боль пронзила левую руку. Охотник беззвучно выругался. Проклятый ревматизм выбрал самый подходящий момент, чтобы стукнуть его!
Можно побросать в огонь оставшиеся ветки. Для этого вполне достаточно одной руки. И что будет, когда они закончатся?
«Вся моя жизнь - как этот костер», пришло в голову охотнику. «Полжизни запасаешь хворост, чтобы было чем согреться под старость, а потом видишь, что дрова кончаются куда быстрее, чем ты того ожидал. А пойти и набрать еще немного хвороста – сил уже не осталось. Проклятые годы…»
- Эй! У костра!
Дэниэл вздрогнул и схватился за однозарядный пистолет. Лишь потом охотник сообразил, что голос, донесшийся из-за деревьев, принадлежал человеку его возраста. Разбойники обычно не доживают до столь преклонных лет.
- Добро пожаловать к огню! – это был традиционный ответ.
Незнакомец не заставил себя долго ждать. Когда он появился из-за деревьев, ведя под уздцы некрупную серую кобылу, Дэниэл понял, что не ошибся – неизвестный был, пожалуй, постарше самого охотника. Неумолимое время заставило его порядком полинять и пообтереться, точь-в-точь как штаны из домотканой шерсти и кожаную куртку, которые он носил.
- Так я могу погреться у вашего костра? – вежливо спросил ночной гость. Выцветшие голубые глаза весело блеснули.
- Грейся сколько влезет, если только наберешь дров, - ответил Дэниэл грубее, чем хотел.
- Вы, по-моему, неважно себя чувствуете, - прищурился незнакомец.
- А ты что, врач?
- Нет, но в медицине я кое-что понимаю.
- У меня отнялась левая рука. Ревматизм, будь он неладен.
- Ревматизм, ревматизм… - Странник прищурился, вспоминая что-то. - Я читал, что при больных суставах неплохо помогает крапива.
- Угу. Я тоже об этом слышал, - буркнул себе под нос охотник. – Вот только в здешних местах крапива не растет.
- Тогда мне остается лишь пожалеть, что ни у кого из нас нет Камня Даниила, - с этими словами голубоглазый бросил седельные сумки у костра и ушел в заросли. Вскоре Дэниэл услышал хруст ломающихся веток. На лице охотника обозначилась скупая улыбка.
«По крайней мере, не замерзну. И то хлеб…»
Вернувшись с большой охапкой хвороста, голубоглазый путник представился:
- Стивен Экройд. Торговец… точнее, был торговцем. Можно просто Стив.
- Дэниэл Биверсон. Охотник… тоже в прошлом. И, пожалуйста, зови меня Дэниэлом. Для «Дэна» я уже староват, знаешь ли.
- Вот и познакомились. Предлагаю выпить за это, - изрек Стивен, доставая из кармана небольшую фляжку. - Кстати, - хитро подмигнул торговец, - я слышал, что выпивка тоже помогает от ревматизма.
Пара глотков обжигающего напитка и впрямь совершили чудо - руке полегчало. Во всяком случае, ее можно было осторожно сгибать, не опасаясь кинжальных ударов боли.
- Куда путь держите? – спросил Стив, заметив, что настроение Дэниэла улучшилось.
- Куда глаза глядят… пока они еще способны куда-то глядеть, - уклончиво ответил охотник. – Я… Мне кажется, или это опять топот копыт?
Торговец не успел ответить, как снова раздалось:
- Эй! Эй там, у костра!
- Господь Всемогущий, это лес или главная площадь Единства? - проворчал охотник.
- Добро пожаловать к нашему костру! - Стивен пропустил слова Дэниэла мимо ушей.
Вскоре показался кричавший – и два тяжело груженых мула. Наметанным взглядом оценив животных, охотник одобрительно кивнул. Затем перевел взгляд на их владельца. Немногим моложе Дэниэла и Стива, но спутать его с ними было невозможно, даже если смотреть издали. Широкоплечий и коренастый, с топориком, притороченным к поясу, хозяин мулов смахивал на гнома из книги, которую маленькому Дэну читали в детстве. Голова странника то ли облысела, то ли была начисто выбрита – при свете ночного костра много не разглядишь.
- Филипп Блэк.
- Я Стив, а это Дэниэл, - улыбнулся торговец. – Не стоит звать его «Дэном».
Охотник метнул на Стивена свирепый взгляд, но тот лишь обезоруживающе пожал плечами. Филипп, не обращая внимания на безобидную перепалку, занялся своими мулами, предусмотрительно привязав их подальше от лошадей.
- Думал, я один настолько глуп, чтобы путешествовать, перевалив за полсотни, вместо того, чтобы сидеть у теплого очага, греть кости и рассказывать детишкам о былых временах, - проговорил Филипп, закончив обихаживать мулов и устроившись у костра.
- Не обзавелся я детишками, - отрезал Дэн. – И никогда не хотел этого. Не подобает детям появляться на свет в мире, где человеческая жизнь так дешева. А со времен моей молодости ее не стали ценить больше.
- Если бы все рассуждали как ты, род человеческий давно бы вымер, - беззлобно ответил торговец. – Думаешь, сразу после Падения Мира было лучше? Когда из сотни тысяч уцелел один? Или до Падения Мира?..
- Угу, послушать Диакона, так до Падения был просто ад на земле.
- Диакон не слишком преувеличивает, - бросил Стив. – Я видел книги – старые книги, напечатанные еще в Старом мире. Война за Единение была ужасной, Вторая Война с исчадиями – еще хуже, но по меркам того мира это даже не войны, а так… мелкие стычки.
Дэниэл недоверчиво хмыкнул.
- А ты хоть раз участвовал в настоящем сражении, торговец?
- Слава Богу, нет.
- А мне вот пришлось однажды. Хотя ты, вероятно, назвал бы это мелкой стычкой.

* * *

Голова Дэниэла устало склонилась вперед. Ему еще никогда не приходилось сидеть в седле так долго. Каждый охотник знает, что выслеживать дичь верхом – отличный способ ее распугать. Знал и Дэниэл. Но сейчас ему было не до охоты.
«Небеса, наконец-то этот проклятый город показался. Еще немного – и я умер бы от усталости…»
Возле коновязи Дэн спешился и привязал мерина. Затем его взгляд упал на мальчугана, околачивавшегося возле лошадей. Лицо парня, несмотря на синяк, показалось Дэну честным.
- Как тебе звать, приятель?
- С’мюэль, мистер! – ответил мальчик.
- Сэм, значит? А скажи-ка, Сэм, у вас в городе есть свой вождь? Или комитет?
- К’митет у нас есть! – гордо заявил мальчуган. – А упр’вляет Б’ркалином Совет. Мы не дикари-южане – нам в’жди не нужны!
Дэниэл пропустил фразу о «дикарях-южанах» мимо ушей.
«Совет! Только этого не хватало! Кучка богачей, которые, принимая решения, первым делом смотрит к себе в кубышку! С ними и говорить-то бесполезно!»
- А кто в вашем Комитете Главный?
- М’стер Флинн, кто же еще! – фамилия была произнесена со значением.
- Ты не мог бы позвать его? - спросил Дэниэл. – Важный разговор. Видит Бог, я бы сам к нему пришел, но путь был очень трудным, и мне сейчас легче умереть, чем проделать еще пару шагов.
Охотник достал обменную монету в четверть сребреника и протянул Сэму.
- Приведешь – получишь такую же.
- Сию м’нуту, мистер! С’час же приведу!
Мальчик взял монетку и тут же умчался.
Дэниэл чуть не уснул прямо там, около коновязи. Но приближающиеся шаги – человек средних лет, крупный, сапоги со шпорами, определил Дэн на слух, а впереди бежит мальчишка – заставили охотника открыть глаза.
- Я привел м’стера Флинна, - гордо заявил паренек.
- Молодец, - Охотник отдал обещанную монетку. Мальчуган тут же умчался.
- Молодой Сэмюэль Аткинс дал понять, что вы хотите меня видеть, - прогудел пришедший. В его облике сразу бросались в глаза пышные черные усы с проседью и видавший виды черный сюртук. А еще было видно, что кобуру с пистолетом этот человек носит не для красоты. – По мне, так больше похоже на то, что вам хочется есть и спать. Может, отложим разговор на завтра? А если вы насчет вступления в Комитет, так и вовсе говорить не о чем. Городок у нас небогатый, и плату еще для одного человека взять негде…
- Завтра для разговора будет поздно, сэр, - просто сказал Дэниэл. – А вам очень скоро понадобятся все, кто может носить оружие.
Лицо Флинна потемнело.
- Разбойники?
- Да, сэр. Их там не меньше шести десятков.
- Ты, случаем, не преувеличиваешь? – недоверчиво спросил комитетчик.
- Я охотник, сэр, - немного обиженно ответил Дэн. – Мне достаточно бросить взгляд на стадо оленей, и я смогу ответить, сколько их.
Флинн усмехнулся:
- Дело в том, парень, что шайки, где было бы больше двух-трех десятков, можно пересчитать по пальцам. Как звали предводителя твоей?
- Гарет, сэр.
Глаза комитетчика сузились:
- Ты уверен? Опиши мне его.
- Высокий. Смуглокожий. На вид ему лет сорок… Красивая одежда – наверное, очень дорогая… - Дэниэл напрягся, пытаясь вспомнить что-то еще. – Пистолеты на поясе – у них рукояти разного цвета!
- Да, это Гарет, - лицо Флинна, и без того похожее на небо перед грозой, совсем помрачнело. – Когда я еще не осел тут, в Беркалине, он был просто разбойником, не главарем шайки, но за его голову уже тогда назначили награду. Скверную новость ты принес, парень, скверную… но своевременную. Может, мы еще успеем встретить его во всеоружии…
- В чем дело, Эйб? – раздался мужской голос из-за спины Дэниэла, заставив молодого охотника вздрогнуть.
«Небеса! Это до какой степени я вымотался, если у меня настолько притупилось охотничье чутье? Не почувствовать человека в паре шагов от себя!»
- Паршивые новости, Роджер. На наш город нацелился Гарет.
- А хорошие новости есть? Хоть какие-нибудь? – на подошедшем был такой же черный сюртук, лицо наискось пересекал старый шрам.
- Хорошие новости? У нас еще есть время подготовиться – благодаря вот этому молодому человеку. Так что собирай наших, а я пойду побеседую с этими олухами из Совета, - Флинн кивнул Дэну на прощание и удалился.
- Значит, ты видел Гарета и уцелел? – из-за шрама лицо Роджера выглядело довольно жутким.
- Я охотник, сэр. Я выслеживал оленя-подранка и наткнулся на их костер. У них была пирушка. Должно быть, поэтому меня не заметили.
- Тогда и тебе, и нам, и этому городу повезло.
Юноша набрался храбрости и задал вопрос:
- Простите, сэр, а кому это «нам»? И почему вы говорите «этот город», а не «наш город»?
- Ты никогда не слышал о Железных Парнях? – Дэн помотал головой. – Быстро же нас забыли, да! – Роджер вздохнул. – Ладно, сейчас я должен собрать остальных и рассказать им о Гарете. А ты можешь пойти со мной и послушать эту историю по дороге. Что скажешь?
Дэниэл вышагивал рядом с комитетчиком, стараясь не показывать, насколько устал, и внимательно слушал:
- …мы были истребителями разбойников, да, и притом самыми лучшими в этих краях. Два десятка Железных Парней и их несгибаемый командир Эйбрахам Флинн. А потом… лет восемь назад, когда этот городок был очищен от разбойников, и нам неожиданно предложили остаться и заменить погибший Комитет, Эйб согласился. Он не стал бы удерживать никого силой, любой мог уехать куда глаза глядят. Никто не уехал… Не знаю, может быть, мы просто состарились… Ты слушаешь, парень?
Дэн, кивнул, показывая, что слушает.
- Запомни, только Железные Парни зовут Эйбрахама просто «Эйбом». Но мы заслужили это право, сражаясь рядом с ним. Никому другому он такой фамильярности не спустит. Понял?
- Понял, сэр.
- Тогдашний совет был поумнее, чем тот, что сейчас. На город уже десяток лет никто не нападал, и эти глупцы вообразили, что так будет всегда. Дважды Эйбу приходилось пускать в ход все свое красноречие, чтобы Комитет не сократили. А теперь придется убеждать их расщедриться на вознаграждение для стрелков-волонтеров… Кстати, раз уж проделал такой путь, не хочешь помочь Беркалину еще немного?
- Вы упомянули о вознаграждении… - Лицо Роджера выразило неодобрение, но Дэниэл твердо продолжил: - Сэр, чтобы предупредить вас, мне пришлось бросить невыделанные шкуры. Значит, и деньги, которые я хотел за них получить, пропали. А у меня почти закончился запас пуль и пороха.
- Что ж, это справедливо, - зло усмехнулся Роджер.

* * *

Все складывалось из рук вон плохо. Первые залпы Железных Парней уложили всего с десяток бандитов. Остальные успели спешиться и залечь. И теперь они знают, что Комитет наготове.
Плохо. Очень плохо.
Он не говорил мистеру Флинну, что много раз убивал животных, но человека – еще никогда. Тот догадался обо всем сам.
«А ты не думай о них, как о людях», посоветовал Дэну глава Комитета, прицеливаясь. «Перед тобой просто животные, стая взбесившихся зверей, а ты охотишься на них. Думай об этом как об охоте, вот и все».
«Охота - в городе?», криво улыбнулся Дэниэл.
«Тебе вовсе не обязательно оставаться в городе», невозмутимо ответил Флинн.
И теперь Дэниэл подползал к разбойникам с тыла, вооруженный только ножом – мушкет он оставил Железным Парням. Когда разбойников почти вдвое больше, на счету каждый ствол, каждая пуля.
«Спокойно. Это просто охота. Охота на очень опасную дичь. Вот и все. Просто охота. Не задень кусты… Так. Хорошо. Еще немного… Проползаем под веткой… Ну, давай!»
Бородатый разбойник был занят, выцеливая защитников города. Он слишком поздно услышал легкий шорох сзади. Охотничий нож вонзился ему в спину. Дэниэл стиснул зубы и повернул нож в ране.
«Просто охота…»
Убитый разбойник был вооружен мушкетом – плохой копией того, что Дэн оставил в Беркалине. Оставалось надеяться, что трофей не даст осечку в самый неподходящий момент.
Вытерев нож об рубашку мертвеца, охотник убрал его в ножны. Сейчас у него есть оружие получше.
Осторожно высунувшись из-за укрытия, Дэниэл сразу обнаружил еще двоих разбойников. Один спрятался за вывороченным стволом дерева, другой лежал с закрытыми глазами, зажимая рану в боку.
Дэниэл навел мушкетный ствол на первого бандита, задержал дыхание, чтобы не сбить прицел, и выстрелил. Тот ткнулся лицом в землю. Дэниэл тут же нырнул обратно в укрытие.
«Просто охота… Но олени обычно не стреляют в ответ…»
Перезарядив мушкет и выждав немного, Дэниэл снова выглянул. Раненый лежал в той же позе. Было непонятно, потерял он сознание или уже умер. Еще один разбойник спешил занять место убитого.
«Если он поймет, что стреляли не из города…»
Дэниэл спустил курок, почти не целясь. Пуля разнесла разбойнику череп. Дэн снова спрятался.
Над трупом, который он столкнул в овраг, чтобы освободить огневую точку, начали виться мухи. Охотник отметил это – и тут же выбросил из головы.
«Просто охота…»
Дэниэл выглянул из укрытия – и замер. Раненый разбойник, о котором он совсем забыл, смотрел прямо на него. Курок двухствольного пистолета был взведен.
Два выстрела прозвучали одновременно. Мир почернел и исчез.

* * *

Победа обошлась Беркалину очень дорого. Из двадцати Железных Парней и десятка волонтеров погибли почти все.
Место, где похоронили защитников города, было отмечено большим гранитным камнем. Понадобилась упряжка тяжеловозов, чтобы перетащить его к могиле. Придет время, и на камне появятся имена погибших.
Разбойники такой чести не удостоились. Их зарыли в общей могиле, на неосвященной земле.
Возле камня-обелиска стояли двое мужчин в черных сюртуках. У того, что пониже ростом, пустой рукав был аккуратно пришпилен.
- Неплохие похороны им устроили, - подал голос однорукий. – И Пастырь сказал хорошую речь. Эйбу, наверное, понравилось бы.
- Если бы Железные Парни уцелели, Эйбу бы это понравилось куда больше, - его собеседник был высоким и худым, с резкими чертами лица.
- Наверное, наше время прошло, Вири. Ты не думал об этом?
- Только не для меня, - мрачно ответил высокий стрелок. – Ты знаешь, я оставался в Беркалине только потому, что этого хотел Эйб. Теперь он ушел, больше меня ничего не держит. В этих краях больше разбойников, чем блох в старой шубе. И они будут жиреть и набираться сил… если только их кто-то не остановит.
- Но что ты можешь – один?
- Кто сказал, что я буду один? Найду какого-нибудь паренька, которому не все равно, и научу его нашему ремеслу, как Эйб научил меня. А он, может быть, научит кого-то еще. Пока не наступил рай на земле, о котором вечно толкует Пастырь, истребители разбойников без работы не останутся.
- Поступай, как считаешь нужным, - вздохнул однорукий. – Ты был самым молодым из Железных парней. Должно быть, твое время остепениться еще не пришло… Забыл спросить, а как поживает этот мальчик - Бен, кажется?
- Дэн. Он уже начал потихоньку вставать, но ездить верхом сможет еще не скоро. Я хотел, чтобы парень поехал со мной – он неплохой следопыт и отличный стрелок…
- …Но он отказался?
- Да. Сказал, что охота за людьми ему не понравилась, и что «лучше я займусь львами и медведями. Это не так опасно».
После недолгого молчания однорукий нехотя сказал:
- Ума не приложу, как этот мерзавец умудрился удрать. Роджер ведь подстрелил его – я это хорошо помню.
- Это моя вина. Я забыл пересчитать трупы, когда приканчивал раненых. А когда обнаружилась пропажа лошади, Гарет был уже далеко. Должно быть, рана была не смертельной.
- Ты ни в чем не виноват. Даже Эйб мог бы совершить такую ошибку. Ты просто слишком устал, вот и все.
- Меня это не слишком утешает. С бандой мы покончили, но такая змея, как Гарет, быстро отрастит себе новый хвост.
- Если только не помрет от заражения крови.
- Будем надеяться.

[Кайран]

Когда Дэниэл замолчал, некоторое время было слышно только потрескивание сухих веток в костре.
- А вы знаете, что Гарет выжил? И даже пытался собрать новую шайку? - подал голос Стивен. – Но ему не слишком повезло. Половину своих людей потерял, когда вздумал напасть на караван с переселенцами. Решил уйти в горы, чтобы отсидеться. И чем, вы думаете, это закончилось?
- Понятия не имею, - охотник терпеть не мог чересчур затянутых рассказов. – Говори, говори, не тяни.
- План был удачным, да вот только истребитель разбойников, ехавший вместе с караваном, решил лично заняться Гаретом. Шел за ними, как волк, и убивал отстающих. Потом напал на его лагерь ночью, обойдя все ловушки, перестрелял тех, кто уцелел, а самого Гарета скрутил. Перекинул через седло вьючной лошади и так довез до ближайшего города. Там мерзавца и повесили.
- Туда ему и дорога, - буркнул Дэниэл.
- Аминь, - согласился торговец. – Вот о судьбе Беркалина я ничего не знаю. Ясно только, что до Войн Единения город не дожил. Иначе он был бы на карте апостола Дэвида. А может, кто-то из вас знает, что с ним случилось?
- Я - нет, - отрезал охотник. – После всего случившегося как-то не хотелось туда возвращаться.
- Я слышал, - подал голос Фил, – что через несколько лет на городок напал Даниил Кейд. Они, конечно, пытались отстреливаться, но… - фермер пожал плечами. - Видно, беркалинский Комитет без Эйбрахама Флинна здорово сдал.
Дэниэл прикрыл глаза и попытался вспомнить Беркалин. И себя - молодого охотника по имени Дэн, уехавшего из города, едва оправившись от раны. Не получилось. Он еще помнил названия маленьких городков, куда приезжал, чтобы закупить припасы и продать шкуры, но отличить один от другого старику было уже не по силам.
«Ну хотя бы Гарет отправился в ад. И то хлеб…»
- А как звали того истребителя разбойников, что разделался с Гаретом?
- У него очень известное имя. Йон Шэнноу.
Филипп несколько секунд молча смотрел на Стивена, потом от души выругался.

* * *

Обычно фермерские семьи договариваются о браках, когда будущие молодожены еще играют в игрушки. Но у Филиппа Блэка и его жены Марты брак по договоренности обернулся браком по любви. Они дружили с самого детства, у них не было тайн друг от друга, а то, что родители обоих умерли от чумы, только сильнее скрепило этот союз. Супруги без устали трудились на ферме Блэков, маленький Джошуа подрастал и обещал стать точной копией отца.
Только одно обстоятельство омрачало жизнь Марты. Ее младший брат Билл. Привык с детства полагаться на родителей, потом на Марту, и в результате вырос драчуном и лентяем. После смерти родителей Билл запил, его характер совсем испортился. Пьяные драки сменялись пьяными слезами от жалости к себе.
Какое-то время Марта поддерживала брата, надеясь, что он возьмется за ум, остепенится и начнет работать. Как и предполагал Филипп, этого не произошло.
В конце концов, Марте надоело нянчиться с большим избалованным дитятей. Она стала уговаривать мужа перебраться на север - в город под названием Приют Охотника. Разумеется, Джошуа был в восторге от этой идеи – никому из его сверстников еще не приходилось путешествовать. А вот Филиппу очень не хотелось уезжать. Марте пришлось напомнить мужу, что земля в окрестностях Приюта лучше. Только тогда он, скрепя сердце, согласился.
Продав дом, купив фургон и припасы, семья отправилась в путь. Беспутный братец перед отъездом Марты снова напился, так что даже не вышел ее проводить. Биллу достался и дом, и участок земли, который они унаследовали от родителей, но Марта все равно считала, что дешево отделалась.
Сейчас фермер был готов мириться с десятком Биллов – лишь бы не отправляться в это путешествие.
Что за жестокая шутка судьбы! Нарваться на разбойников в часе пути от Приюта Охотника!
Филипп еще раз хлестнул лошадей и обернулся. Грабители не отставали. Джошуа прижался к Марте, его глаза были огромными.
- Скоро покажется город! – крикнул фермер. – Они не посмеют стрелять рядом с городом – тамошний комитет услышит выстрелы и вышлет конных стрелков!
Он не верил в это, и не думал, что Марта поверит. Но Джошуа было всего десять лет, и он мог клюнуть на сказочку о спасителях-комитетчиках.
Мальчик то ли не услышал отца, то ли не понял.
Филипп еще раз оглянулся. Разбойники догоняли. Скоро они окажутся на расстоянии выстрела.
- Прими вожжи, Марта! – заорал фермер. – Я возьму ружье!..
Марта, умевшая править фургоном не хуже чем муж, поняла его с полуслова.
Перебравшись в заднюю часть фургона, Филипп высунул наружу ствол мушкета. Он не был стрелком по призванию, и мог лишь молиться, что не промахнется. Выбрав разбойника, скачущего впереди всех, фермер спустил курок.
Сухой щелчок. Мушкет дал осечку.
«Неужели порох отсырел?»
Разбойничьи ружья расцвели выстрелами. Одна или две пули пробили стенки фургона.
Филипп пытался разобраться с мушкетом, не обращая внимания на тряску. Вдруг он почувствовал прикосновение маленькой руки к своему колену. Подняв голову, фермер в ужасе увидел, что одна из пуль все же достигла цели. Рубашка сына была залита темной кровью.
- Меня… что-то ударило… больно… - на губах мальчика запузырилась кровь, и он умер.
- Джошуа! НЕТ! – крик Марты резанул Филиппа по ушам.
- Не оглядывайся! – закричал он в ответ.
Поздно. Потрясенная Марта упустила поводья. Лошади, перепуганные и лишившиеся управляющей руки, помчались куда глаза глядят.
Филипп, бросив бесполезный мушкет, попытался остановить лошадей. Но и тут ему не повезло. Ударившись об скрытый камень, фургон накренился, потом начал медленно переворачиваться.
За треском ломающихся досок последовал крик Марты – или это был его собственный крик?
Лошади еще немного проволокли перевернутый фургон, затем остановились.
Разбойники больше не торопились. Они видели, что добыча уже никуда не ускользнет.
Филипп попытался вылезти из фургона, посмотреть, что с Мартой, сделать хоть что-нибудь – тщетно. Ноги его не слушались. Должно быть, их защемило между разошедшимися досками фургона – а он и не заметил.
Разбойники были уже так близко, что фермер мог видеть их лица. Лица хищников, прирожденных убийц, лишенные даже намека на доброту. Бандиты хохотали и обменивались солеными шуточками. Они наслаждались видом беспомощной жертвы. И поэтому не заметили то, что видел Филипп. По равнине скакал еще один всадник - в длиннополой черной куртке, на серо-стальном коне.
Стоило ему подъехать поближе, как прогремело два пистолетных выстрела. Один грабитель свалился с седла, другой, падая, запутался в стременах, и напуганная лошадь поволокла его по земле. Остальные старались развернуть коней навстречу новой опасности. Еще один выстрел – разбойник с длинным ружьем упал с пулей в сердце. Еще выстрел – и та же участь постигла арбалетчика.
Завороженный происходящим, Филипп почти забыл о боли.
Застрелив последнего бандита, стрелок в черной куртке спешился и зашагал к фургону.
Один из разбойников зашевелился - пистолетчик, не сбиваясь с шага, прострелил ему голову.
Черная с проседью борода, холодные голубые глаза, ничего не выражающее лицо – с виду он мало чем отличался от разбойников.
- Успокойтесь, я не причиню вам вреда, - сказал незнакомец. – Меня зовут Йон Шэнноу. Может быть, вы слышали обо мне?
Филипп помотал головой.
- У вас скверная рана, - продолжал Шэнноу. – Но не смертельная. Если только я успею доставить вас в город. Там есть неплохой врач.
- Как… Марта? – Филиппу показалось, что пистолетчик что-то ответил, но ничего из сказанного раненому разобрать не удалось. Медленно, очень медленно, он погружался в омут беспамятства…

* * *

Топот копыт… Джошуа, бегущий со всех ног, чтобы обнять отца, из раны на груди течет кровь… Марта зовет на помощь, но его ноги придавлены тяжелым камнем, и он не может подняться…
Филипп очнулся.
Над его головой был уже не полог фургона, а простой деревянный потолок. «Почему? Куда я попал?» Филипп попытался встать с кровати и застонал от внезапной боли.
Пожилая женщина, сидевшая возле кровати, всплеснула руками:
- Хвала Господу нашему! Вы очнулись, мистер! То есть доктор Моррисон говорил, что раны у вас не смертельные. Не беспокойтесь, мол, миссис Уокер, через пару часов он придет в себя. Но я все равно тревожилась. Только не вставайте, мистер, не то растревожите раны.
- Где… кто… - фермер никак не мог собраться с мыслями.
- Я Саманта Уокер, а вы в Приюте Охотника, у меня в доме. Потому как мне уже приходилось ухаживать за ранеными. Пару лет назад один странник свалился с лошади и сломал ногу. Пока доковылял – лошадь-то у него убежала – нога, само собой, еще и воспалилась. А доктор Моррисон как раз на ферму Уилсонов уехал. И кому пришлось того бедолагу на ноги ставить? – не переставая говорить, женщина подоткнула ему одеяло и поправила подушку, чтобы он мог сесть. - Уж точно не доку Моррисону. Я днями и ночами рядом с ним сидела – и выходила. Даст Бог, и вас на ноги поставлю. А о плате за уход не беспокойтесь – мистер Шэнноу, когда привез вас в город, уже заплатил. Да вы, может, помните его? Тот, кто разбойников пострелял?
- Помню… - Ледяные глаза, обветренное лицо… - Что он… за человек?
- Истребитель разбойников. Это особые люди, мистер. У них смелости на двадцать таких, как мы с вами, хватит. Вот и сейчас – приехал он к нам в Приют, и объявил во всеуслышание – господа разбойнички, если до завтрашнего полудня не уедете, пеняйте на себя, так вот. И что вы думаете – половина этих лиходеев в тот же вечер уехала. От одного-то человека! Каково? Ну, кто посмелее был да поглупее, те остались. А ночью началась пальба. Они его врасплох застать хотели, видно. Да только мистер Шэнноу в ту ночку не спал, а пистолеты держал под рукой. Наутро возле гостиницы пяток мертвяков лежал, да в самой гостинице еще с десяток. Но мистер Десмонд – это хозяин гостиницы – на попорченный пол не серчал. Говорит, черт с ним, с полом, лишь бы разбойничков в городе не было. А в полдень мистер Шэнноу пошел обещание свое выполнять – за оставшимися разбойниками, значит. Но их к тому времени осталось всего ничего. Вот как! А сам даже не раненый – только плечо чуть-чуть царапнуло. От куста колючего и то крови больше…
От безостановочной болтовни миссис Уокер у раненого закружилась голова. Ему показалось, что он услышал что-то важное, но понять не успел. Он снова прислушался к тому, что рассказывала женщина:
- …вас, значит, привез. Говорит, это из уехавших разбойничков кто-то был. Из города их погнали, так они на большой дороге бесчинствовать вздумали. Да только недолго промышляли – мистер Шэнноу на них наткнулся, и перестрелял всех, как собак. Туда им и дорога!
«Но если это Шэнноу выгнал разбойников из города…» Филипп наконец-то понял. «Будь я проклят! Нет! Будь он проклят!»
Дверь со скрипом отворилась. Истребитель разбойников вошел в комнату. Он не мог бы выбрать худшего времени для визита.
- Как он себя чувствует, миссис Уокер?
- Хорошо, мистер Шэнноу, хорошо! Видите, в себя уже пришел!
Филипп взглянул на пистолетчика глазами, полными ненависти.
- УБИРАЙСЯ! – прорычал он. – Проклятый убийца!
- Видно, ему все-таки плохо, - женщина озабоченно пощупала лоб раненому. – Сходить, что ли за доком Моррисоном, пусть еще раз его осмотрит?
- Ты думаешь о своей семье, - ровным голосом сказал Йон Шэнноу.
- Она рассказала мне! – прохрипел раненый. – Это все из-за тебя! Они были бы еще… живы! – подступившее к горлу рыдание заставило его замолчать.
На мгновение лицо Шэнноу дрогнуло, затем снова застыло неподвижной маской.
- У меня нет слов, которые могли бы утешить тебя. Я не священник. Скажу только одно – когда-то я сражался, чтобы защитить своих близких. Семью фермеров, которые воспитывали нас с братом, как родных. Я хотел спасти их от шайки грабителей, жаждавших новой земли. И потерпел неудачу. Через два года я вернулся, но тогда уже был готов к бою. Я дождался ночи и поджег дом. Дом, в котором жили мои приемные родители, дом, который они осквернили – я уже не смог бы поселиться там и жить, как будто ничего не случилось. Те, кто не получил свою пулю, сгорели заживо или задохнулись от дыма. Той ночью я понял кое-что важное. Это – мое призвание. Раньше я только стремился стать истребителем разбойников, как мой наставник, теперь я стал им.
Холодный голубой взор Йона Шэнноу буравил Филиппа.
- Понимаешь? Я не желал зла ни тебе, ни твоей семье. Я – истребитель разбойников, таков мой путь служения Всемогущему. Я уничтожаю разбойников и зачинателей войн, и стараюсь защищать честных людей. Но… я – всего лишь человек, а не Он, и могу совершать ошибки. Беда в том, что цена моих ошибок выше, чем у портного или пекаря.
Человек в черной куртке подождал, не скажет ли фермер что-то еще. Тот молчал. Из-под сомкнутых век раненого катились слезы.
- Позаботьтесь о нем, - негромко сказал Шэнноу, вкладывая кошелек с обменными монетами в руку миссис Уокер. Потом вышел, не попрощавшись, и закрыл за собой дверь.

Филипп замолчал. Его глаза подозрительно блестели.
- Могу представить, что ты чувствовал, когда Иерусалимца объявили святым, - высказался Стивен.
Охотник неопределенно хмыкнул.
- Я думаю, он бы не обрадовался такой славе. Иерусалимец был похож на Железных Парней. Он не желал славы, или там богатства, просто хотел очистить мир от плохих парней. Это не по силам одному человеку, но он хотя бы пытался. И еще – Шэнноу никогда не считал себя святым.
- Ты что, тоже с ним встречался? – удивленно перебил его торговец.
- Нет, Стив. Но я слышал о нем – от людей, которым можно доверять.
Филипп решил сменить тему:
- А как насчет тебя, Стив? Ты говорил, что был торговцем, но торговцы налегке не ездят.
- Боюсь, это все, что у меня осталось. Я сделал глупость – непростительную для образованного человека. Прочитал «Нового Илию» и позволил себе немного покритиковать автора книги. Закончилось это тем, что моя лавка сгорела.
- Разумеется, Крестоносцы не нашли поджигателя, - в голосе Дэниэла не было ни тени сомнения.
- Разумеется, - Стивен тяжело вздохнул. - Знаете, мой отец мечтал умереть владельцем собственной лавки, но все, что у него было, все, что он мог мне оставить – это фургон бродячего торговца. Он надеялся, что хотя бы его сын разбогатеет. Боюсь, я его сильно разочаровал.
- Потому что потерял лавку?
- Нет, еще раньше. Один раз в жизни мне повезло – я мог стать чем-то большим, чем просто торговец, но… - Стивен тяжело вздохнул. – Что там говорить? Я просто неудачник, вот и все.

* * *

Каждому, кто впервые попал в главный зал деревянного «дворца», сразу бросалась в глаза картина, висевшая на противоположной от входа стене.
Это не было изображение Кори Тайлора, чего логично было бы ожидать от новоиспеченного «императора». Хотя некоторое сходство между человеком на портрете и бывшим разбойником и было – благодаря могучему телосложению и цвету волос. Картина изображала черноволосого воина с ярко-синими глазами в старинных одеждах, сидевшего на троне. Суровый и могучий, с мечом вместо скипетра, он был королем до мозга костей. Тайлор остался доволен и щедро заплатил художнику, хотя тот всего лишь скопировал картинку из книги.
Если бы кто-то задал вопрос о портрете, то услышал бы историю, рассказанную давным-давно у ночного костра. Историю о выходце из дикого племени, который побывал и наемником, и пиратом, и даже разбойником, а затем стал правителем могущественного государства. Нетрудно догадаться, почему этот человек привлек внимание Кори Тайлора. И даже вдохновил его превратиться в нечто большее, чем атаман разбойников.
Стивен полагал, что эта история, почерпнутая им когда-то в пожелтевшей книге, была порождением чьей-то буйной фантазии, не более реальным, чем говорящие игральные карты или гигантские чудовища, нападающие на города. Но в присутствии Тайлора он предпочитал держать язык за зубами. Во-первых, каждый верит в то, что хочет сам. А во-вторых, эта выдумка спасла ему жизнь.
Когда-то Стивен Экройд был обычным бродячим торговцем. Правда увлечение у него было не самым обычным – он собирал все обрывки книг Темного века, которые только мог найти, выменять или купить. А потом пытался по сохранившимся фрагментам восстановить историю мира, исчезнувшего после Падения.
Он был не единственным, кто пытался понять ушедший мир. Но большинство книжников подходили к историческим материалам с предубеждением, отвергая все, что противоречило их точке зрения. Особенно это касалось верующих – при них не стоило даже упоминать, что Библия не отвечает на все вопросы.
Стивен же не отбрасывал ничего, кроме явных выдумок, с упоением отыскивая все новые и новые фрагменты этой огромной головоломки. Он с удовольствием оставил бы торговлю и занимался только историей, если бы не вынужденная необходимость добывать средства к существованию. Вот и приходилось колесить по городам, с фургоном, забитым всякой мелочью, и стараться не слушать колкости коллег-торговцев, что так он никогда не накопит себе на лавку.
Он даже представить себе не мог, насколько изменит его жизнь разорительное увлечение.

… - Я Кори Тайлор. Слышал обо мне? – мужчина, стоявший рядом с фургоном, был настоящим великаном. Половину лица скрывала черная борода.
- Да, сэр, - ответил Стивен, стараясь, чтобы голос не дрожал от страха. - Вы атаман разбойников. Очень удачливый, как я слышал.
- В точку. А ты – торговец. И не очень удачливый, судя по содержимому фургона.
Стив подумал, что слышал подобное уже много раз, но впервые – из уст разбойника.
«Хотя, судя по воплям снаружи, остальным в караване повезло не больше, чем мне…»
- Разве что ты рассчитывал удачно продать вот этот бумажный хлам, - широкоплечий разбойник похлопал по узлу с единственным сокровищем Стива.
«Играет со мной, как кошка с мышкой… И почему я до сих пор жив?»
- Ну, я не собирался продавать эти книги. Они мне нужны, чтобы узнать побольше о Темном веке.
- Так ты еще и книжник? – в глазах Кори Тайлора впервые промелькнул интерес.
Сграбастав торговца в охапку – тот не смог бы сопротивляться, даже если бы захотел – разбойник выволок его из фургона.
– Эй, парни! – гаркнул он, без труда перекричав остальных. – Похоже, у нас будет нескучный вечерок! Вот у этого парня в голове уйма историй про Темный век! И он будет их нам рассказывать – но обязательно интересные, понял, книжник? Первая скучная история станет для тебя последней!
Разбойники загоготали, предвкушая двойное развлечение.
- Ну что, парни, кто хочет заключить пари, сколько он продержится?..

Пари не выиграл никто. Стивен не подозревал, что обладает талантами сказителя, но шайка Тайлора была от него в восторге.
Прошло пять лет. Знаменитый разбойник подчинил себе два десятка городов и провозгласил себя императором. А Стивен… Стивен получил повышение – от сказителя до придворного историка. К тому времени он уже достаточно знал о Кори, чтобы понимать – этому человеку лучше не говорить «нет».
И сейчас он сидел в своей комнате, в начале коридора, ведущего к главному залу, и смотрел в потолок, пытаясь отыскать в себе вдохновение.
- На чем я остановился? Ах, да… «С помощью этих башен», нет, лучше так: «Благодаря системе дозорных башен, имперская армия перехватывала разбойничьи отряды до того, как они успевали причинить значительный ущерб…» А, черт!
Посадив кляксу, он со сдавленным проклятием скомкал листок и швырнул его в мусорную корзину. Секундой спустя туда же отправилось и перо.
Проблема была не в отсутствии вдохновения, а в необходимости «причесывать» текст, чтобы он пришелся по вкусу Кори. И при этом не слишком отступать от правды. Практически непосильная задача.
Глянув в окно, Стивен понял, что уже почти вечер. Нужно заглянуть в тронный зал. Хоть он и стал придворным историком, послушать свежую историю Кори Тайлор никогда не отказывался.
Пока книжник шел по коридорам, он никого не встретил. Раньше во «дворце» на каждом углу стояла вооруженная охрана. С тех пор, как разбойники перестали тревожить империю набегами, число стражи сильно уменьшилось. Но на входе во «дворец» охранники оставались бдительны, и даже обыскивали тех, кого не знали.
Подойдя к тронному залу, Стивен услышал женский голос – и его рука замерла, не прикоснувшись к дверной ручке.
Паула!
Дочь трактирщика, потерявшая мать, когда ей было четыре года. Нелепая случайность – подвыпивший игрок, которому позарез были нужны деньги, и он впервые решил кого-то ограбить. К несчастью, этим «кем-то» оказалась мать Паулы. Она стала звать на помощь – и получила пулю в живот. Паула, которую отец послал к матери с каким-то мелким поручением, видела все собственными глазами.
Девочка не сломалась. Но дала себе обещание стать сильной, чтобы никто не мог разрушить ее жизнь, как жизнь матери. Вместо игр в куклы Паула проводила время с лошадьми, или слушала рассказы бывалых пистолетчиков. К двадцати годам она могла объездить любую лошадь, научилась стрелять и биться на ножах. Отец считал такие умения малоподходящими для молодой женщины, но переспорить Паулу не мог.
Наделенная бесстрашием в той же мере, что и красотой, она влюбилась всего однажды. На ее несчастье, человеком, похитившим сердце Паулы, оказался Кори Тайлор. Уже не разбойник, но еще не «император».
Такой красавице, как Паула, нетрудно было занять место рядом с Кори. Она стала вторым человеком со стороны, кого он удостоил своего доверия. Но если Стивен не питал никаких иллюзий по поводу душевных качеств Кори Тайлора, то влюбленная девушка не замечала в нем никаких недостатков.
Увы, постоянство не входило в число достоинств разбойника-императора. И когда Паула наскучила ему, он нашел отличный способ от нее отделаться. Он отправил ее с посольством на юг, чтобы она попыталась договориться с лидерами местных общин.
Паула посетила пять городов. В двух из них переговоры оказались успешными. Но потом она услышала, что Кори в ее отсутствие нашел себе другую фаворитку. Паула и с разбитым сердцем оставалась сильной женщиной. Она не стала устраивать сцен или проливать напрасные слезы. Она просто исчезла.
Прошел почти год, как о ней не было слышно ни слова. Но теперь…
«Когда она вернулась? Как смогла проникнуть сюда незамеченной? И главное, зачем?»
- Я считала тебя настоящим мужчиной, - голос Паулы был печальным. – Великим человеком. Я гордилась, что была рядом с тобой. Пусть даже ненадолго. Но теперь я вижу, каков ты есть на самом деле. Ты был разбойником – разбойником и остался!
Стивен знал, что разумнее всего было бы позвать охрану. Но он стоял и слушал. Перед ним как будто разыгрывалась сцена из книги.
- Ты думаешь, дело в ревности? Вовсе нет. Я верила, что, помогая тебе, я принесу в эти края мир и порядок. Ты уничтожил эту веру, Кори. Вот чего я не могу тебе простить!
- Каким же образом? Твой родной городишко разграбили? Неужели кто-то смог проскользнуть…
- Ты ограбил людей! Ты, и твои дополнительные налоги. На что пойдут эти деньги? Замок? Ради чего? Тебе что, угрожает целая армия, чтобы пришлось прятаться за каменными стенами? Ха! Замок - еще одна дань твоему тщеславию, и без того раздувшемуся как лягушка-бык. Ты же у нас император, а император должен жить в замке, так?
- Да как ты смеешь со мной так разговаривать? – вконец потерял терпение Тайлор. - Я император, а ты…
Ровный голос Паулы прервал его:
- Ты никто и ничто, Кори. Ты труп.
- Пистолет? Ах ты…
Стивен услышал двойной выстрел. Стук, как будто упало что-то тяжелое. Потом за дверью воцарилось молчание.

[Кайран]

* * *

Каштановые волосы Паулы слиплись от крови. Невидящие глаза уставились в потолок. Рядом с ней лежал никелированный пистолет. Однозарядная игрушка. Паула никогда таких не носила. Но этого оказалось достаточно, чтобы прострелить Кори голову.
Стивен стоял в оцепенении, уставившись на мертвые тела. Частица его души знала, что он должен радоваться смерти этого человека, оставшегося кровожадным разбойником, какими бы титулами его не называли. Но радости он не чувствовал. Скорее сожаление, которое может понять только историк – он так и не узнает, во что превратилась бы карликовая империя Тайлора лет через десять.
- Мне… очень жаль, - сказал Стивен, глядя в лицо мертвого великана. – Но ты сам знаешь – за твоей смертью последует и смерть империи. И мне как-то не хочется оказаться здесь, когда она начнет рушиться.
Темноволосый воин мрачно смотрел на книжника со стены. Его трон был продырявлен - выстрел Паулы не только убил Кори, но и повредил его любимую картину. Стивен не был суеверным, но даже слепой увидел бы в этом зловещее предзнаменование.
Историк вышел из зала и тихонько притворил за собой дверь.
Вернувшись в свою (пока что свою!) комнату, он начал лихорадочно собираться. Руки тряслись, но на этот раз скрывать страх было незачем.
Когда кто-нибудь найдет тела, наместники Тайлора начнут поиски козла отпущения. Вряд ли кто-то будет оспаривать, что убийца – Паула, но она уже мертва. Значит, станут искать ее мнимых сообщников. И беззащитный книжник – наиболее вероятная кандидатура на эту роль.
Стив не стал брать ничего лишнего – только запасную одежду, бесценные книги и мешочек обменных монет, скопленный за время службы у Тайлора.
«Это справедливо», сказал он себе.
Стив вышел из «дворца» через черный ход. Напустив на себя беззаботный вид, прошел к коновязи и велел оседлать лошадь. К счастью, конюх не стал задавать вопросов.
«Пять лет прошло – а денег на лавку все еще не хватает», мысленно ухмыльнулся книжник. «Наверное, я все-таки неудачник»
Погрузив скромные пожитки на вьючную лошадь, он проехал по главной улице, и махнул рукой сонным дозорным, чтобы те открыли ворота.
Империя мирно спала, еще не зная, что ей нанесен смертельный удар.

* * *

- Считается, что Паула убила Кори Тайлора, потому что он отверг ее. Я знал правду, но молчал. Потому что не хотел, чтобы стала известна моя роль в этой истории.
- Но ты рассказал нам…
- Вы же доверили мне свои истории, - просто ответил книжник. – А чем закончилась эта, вы знаете. Узнав о смерти Кори, его наместники начали грызню за власть. Вскоре те края погрузились в кровавый хаос, еще худший, чем был до появления Кори. Война закончилась только после того, как все сподвижники неудачливого императора были перебиты.
- Впечатляющая история, - Дэниэл машинально оперся на левую руку и зашипел от боли. – Пожалуй, лучшая из рассказанных за эту ночь. Но… не пора ли ложиться спать? Завтра предстоит тяжелый день. Легких дорог в этом краю нет, а мы все уже не молоды, как бы ни хотелось думать иначе.
- Согласен, - поддержал его Филипп.
В костер была подброшена последняя охапка хвороста. Трое путников готовились ко сну.
Когда огонь уже почти потух, Филипп внезапно спросил:
- Как вы думаете, теперь, когда с исчадиями покончено, войн больше не будет?
Стивен, закутавшийся в одеяло почти с головой, ответил, не открывая глаз:
- Можешь не беспокоиться, война будет. Поверьте историку – всякий раз, когда у власти оказываются религиозные фанатики, причины для кровопролития отыскать нетрудно.
- Надеюсь, мы все умрем от старости, прежде чем это случится, - подвел итог охотник.



ЭПИЛОГ

Охотник оказался плохим пророком. Никто из троицы, встретившейся в ту ночь у костра, не умер от старости.
Дэниэл Биверсон прекратил свои странствия из-за приступов ревматизма, которые стали повторяться все чаще. Он знал, что толкового фермера на склоне лет из него не выйдет, и страдал, чувствуя себя никчемной развалиной. Поэтому Дэниэл почти обрадовался вестям о льве-людоеде, появившемся в округе. Зарядив верный мушкет, он присоединился к охоте.
Навыки не подвели его – обнаружить логово хищника удалось довольно быстро. Дэниэл успел даже выстрелить, ослепив льва на один глаз. Но изношенное тело старика сыграло с ним злую шутку – он оказался недостаточно проворен, чтобы увернуться от прыжка разъяренного зверя. Когда подоспели остальные и прикончили льва, старый охотник был уже мертв.
Стивен Экройд открыл мелочную лавочку в Усердии, рудничном городке недалеко от Долины Паломника. Здание досталось ему за полцены - предыдущий владелец был разорившимся картежником. У Стива дело пошло куда лучше. Он даже рассчитывал со временем купить собственный дом, вместо того, чтобы жить в лавке. Но через несколько лет на город обрушились Исчадия Ада, пришедшие сквозь врата времени. Когда немногочисленные Крестоносцы были перебиты, Стивена захватили в плен – вместе со многими другими жителями Усердия. Недолгое путешествие под конвоем закончилось в разрушенном городе, где жизнь старого книгочея стала пищей для Владыки Саренто, Кровь-Камня.
Филипп устроился работником к старому бездетному фермеру. Небольшое хозяйство, переживавшее до того не лучшие времена, стало потихоньку вставать на ноги. Старик был счастлив, и оставил Филиппу все свое имущество, прежде чем умереть от воспаления легких.
Когда в городок приехал Клятвоприимец, мирной жизни Филиппа пришел конец. Фермер-чужак не смог найти трех свидетелей для Клятвы, но покинуть свою землю отказался. Иерусалимские Конники, сопровождавшие Клятвоприимца, изрешетили Филиппа пулями. Ферма была сожжена, как «приют еретиков», а земля через подставных лиц отошла к апостолу Савлу.


«Что пользы человеку от всех его трудов,
которыми трудится он под солнцем?
Род уходит, и род приходит, а Земля пребывает вовеки».
Книга Экклезиаста.

КОНЕЦ